Носач

Глава 1

Он проснулся утром от боли в горле. Боль была неприятная, острая, сухая. Словно чья-то костлявая рука залезла к нему в горло и начала скрести по всему телу, вытягивать из него жилки нервов. Он давно ничем не болел, как-то все болезни обходили его стороной. Поэтому немного удивившись столь странному повороту событий, он заставил себя встать, одеться, выпить горячего чая. Чай не помог, голова постепенно и неотвратимо затуманивалась вязким смогом. Да и градусник показывал больше тридцати восьми. Он позвонил на работу, сказал, что задержится, и снова лёг в постель, стараясь думать о том, что можно попытаться расслабленно поваляться и выспаться. Но желанный телесный комфорт не приходил. Ему показалось, что в квартире холодно. Он пошарил в шкафчике, нашёл жаропонижающую таблетку, выпил её и закрыл глаза. Сглатывать слюну было больно, пришлось подставить чашку, чтобы было куда сплёвывать. Марианна - это она заразила его - точно. Она накануне жаловалась ему, что у неё болит горло. Тогда она отказалась ехать к нему домой. Наверное, надо бы ей позвонить и узнать как её здоровье… Но сейчас даже рука ослабла, не в силах дотянуться до телефона, и он решил отложить это дело на потом.

Ему показалось, что если он заснёт, то проснется уже более-менее здоровым. Но заснуть не получилось. Вместо сна он впал в странное забытье полнейшего равнодушия ко всему происходящему. Боль не ослабла, наоборот пришло ощущение того, что она толстой верёвкой стягивает горло. Шея, казалось, распухла. Вместе с распухшей шеей пришло ощущение опасности. Тогда он набрал номер Дины. Она приехала сразу, не стала долго охать и ахать, решила вызвать врача.

Дина была старше его. Они работали вместе. Он устроитель дискотек - диджей, она - что-то вроде завхоза. Дина была в его глазах неким бесполым существом. На вид приятная, но полноватая и в некотором роде домашняя, отчего ему с ней было всегда спокойно - не надо было нагнетать или наоборот гасить эмоциональные страсти и заботиться о фальшивых комплиментах. В их фирме «Дискотека без границ» работало много специалистов и по звуку, и по пространству. Для этого были оборудованы сети залов. Залы были на разные вкусы, и в каждом специальным образом распространялись звуковые волны, так что танцующие оказывались внутри некоего большого силового круга. Диджею нравилось смотреть, как масса колеблется в ритме, прессуется, становится единым колыхающимся целым. В такие мгновения он ощущал себя укротителем или нет, лучше представителем, причём самым главным представителем этой массы. Он был на возвышении, а протоплазменная масса двигалась в ритме неоновых огней. В световых эффектах терялось обычное восприятие действительности. Диджею казалось, что внизу, на танцполе, расползается огромное тело, собранное из движущихся безмозглых фигурок, а наверху венцом всей этой телесной массы возвышается его голова.

Дина вызвала врача из скорой. Врач поставила какие-то уколы, о чём-то пошепталась с Диной и удалилась прочь, слабо хлопнув дверями. - Ну, братец, влип ты конкретно. Будешь неделю жидкую кашку есть. Я пойду сварю. Дина ушла на кухню варить ему манную кашу. Потом она курила на лоджии. Под глазами у неё обозначились первые морщинки грусти. - Как же тебя угораздило, Джостик? Он не мог говорить с ней, только качал головой. Но и эти движения причиняли ему страшную боль. Напоив его крепким тёплым чаем и накормив жидкой кашей, Дина устроилась в кресле качалке с книгой, а потом и вовсе ушла в другую комнату. Там она заснула, и стало совсем тихо. Непривычно тихо. Ведь обычно в комнате у Диджея всегда что-то играло, звучали мелодии или аккорды, постукивали электронные барабаны, набивая незатейливые ритмы.

Диджей настолько любил музыку, что не расставался с ней даже дома. Особенно наслаждение ему несли низкие частоты, проползая по стволу его позвоночника дрожащим холодком инобытия. Холодные, пустотные вибрации, словно бы опускали его в более нижние пласты мира. Сами собой лезли в ум мысли о том, что есть более высшие слои мира. Но он не хотел о них думать ни секунды . Тяжёлая вибро-музыка давала ему ни с чем не сравнимое удовольствие, похожее на наркотическое беспамятное растворение своего «я» в обезличенном унивёрсуме. Когда капля воды ощущает себя морем, это для неё высший пик крутизны.

Но сейчас диджею было не до крутых развлечений. Боль подобно морской буре сметала и крушила все его мыслительные конструкции, била его об острые камни реальности. Сейчас любой лишний звук сам по себе становился источником боли.

Дина проснулась после обеда, застучала тарелками на кухне. Тихий перестук керамической посуды для диджея теперь был подобен набату. Боль усиливалась, разрасталась от каждого нового стука, тонкой струйкой потекла из носа кровь. - Боже мой, Джостик, и давно у тебя это? - С детства. У меня нос слабый. Но зато я все запахи чую.

- Так ты Нюхач! А, может быть, Носач? Дина сменила ему простынь, дала свежий носовой платок и вышла покурить на балкон, там она долго с кем-то ругалась по телефону насчет усилителей и ковровых дорожек. Потом она вернулась к диджею: - Тебя сегодня Гарольд подменит, да и завтра, наверное, тоже. Хочешь, можешь целую неделю болеть. - Я не хочу болеть. Меня заразили. - Твоя очередная подруга? - Ага, только у неё было совсем чуть-чуть, а меня прямо-таки сильно ударило. - Она тебя сильно ударила? Нет, ты сам что-то делаешь не так. Знаешь, на что похожи твои воспаленные лимфоузлы? На подушки безопасности. Тебя притормозили конкретно. Ты не туда едешь, Джос. - Как не туда? У меня всё хорошо. Ты же знаешь сама. Никаких проблем - я лучший диджей. Любая девочка мечтает обо мне. - Но что-то девочек здесь я не вижу. Какая из них готова тебя лечить? - Я завтра позвоню ей. Сегодня не хочу никого видеть. - У тебя температура. Надо бы ещё выпить жаропонижающего. У тебя очень высокая температура, почти тридцать девять. - Ничего всё пройдёт, - сказал диджей слабым голосом и провалился в мелководье забытья. Дина поставила на тихий звук какую-то мелодраму из коллекции фильмов. Потом наступила ночь, и Дина ушла спать в другую комнату. Утром она снова вызвала врача, но теперь уже участкового. Врач прописала уколы, и после укола диджей опять заснул. Когда он заснул, Дина ушла на работу.

Она вернулась к обеду. Принесла разных фруктов. Но горло у диджея сдавило так, что он мог с трудом проглатывать только банан, да и то размятый и разбавленный водой. За ночь и полдня диджей очень похудел. Создавалось впечатление, что в нём тает мясо плоти. - Я первый раз так сильно болею, - сказал он Дине, - я никогда ничем не болел так сильно. - Это что-то значит… Кстати, ты звонил своей девушке? - Марианне? Она меня бросила. - Что так прямо и бросила? - Да. Сама позвонила и сказала, что она уже с другим. - И ты как? - Не знаю. Мне пока не до этого. - Странный ты человек, Джос. Скоро от тебя один нос останется. - Носом я много чую. Но только не сейчас... Вообще, у меня всё так хорошо шло, я просто не понимаю, почему меня остановили. - А что у тебя шло хорошо? Работа? - И работа тоже. - Тебе нравится наша работа? - А тебе нет? - Знаешь, Джос, когда я смотрю на эту спрессованную толпу, мне немного не по себе. В этом действе есть что-то неприятное. - Дина, брось. Люди отдыхают, расслабляются. - Расслабляются, становятся слабыми... Тебе ведь нравится, когда они в твоей власти. И ещё эта твоя приверженность к низким частотам... Низкими частотами ты тоже прессуешь себя. Знаешь, Джос, давно хотела сказать тебе, что с тобой общаться стало не интересно. Ты и сам стал слабаком, и потому ты подпитываешься от тупо танцующей массы. Ты обрублен! Как видишь, к тебе даже никто не приходит. - Ты пришла. - Я - исключение. Просто я волнуюсь за тебя. Потому и говорю, что в тебе исчезла радостная часть спектра, необыкновенная часть спектра, остались одни низкие частоты. Кто-то же должен сказать тебе об этом. - Ты меня добила. У меня всё так хорошо шло. - Твоя машина ехала в обрыв... - Дина, ты просто сегодня не в духе. Тебе мужчины не хватает. - Мне мужчины неинтересны, они похожи на детей, с ними надо возиться и нянькаться... - А любовь? - Джостик, ты сам не знаешь, что это такое. Чтобы ты это понял, у тебя должна появиться женщина, которая не поддастся на твои музыкальные чары. С другой стороны я не понимаю, как тебе может доставлять радость управление людьми? Ты испытываешь радость оттого, что люди становятся послушной серой массой. Это сатанинская радость, Джос. Вот тебя и остановили в твоем творчестве, схватили за шею, пережали потоки воздуха. - Кто схватил? - Ты сам, вернее, твоя бессмертная часть, твой творец. - Дина, но почему это плохо? Ведь всем нравится. - Не всем. Ладно, больной, давай спи. - Я всё время сплю. - Наконец-то ты это увидел. Ты спишь всё время, а вокруг тебя просто меняются декорации, ведь ты ничего не творишь в этом мире. - А что я должен творить? - Что-то прекрасное, Джос. Соединять то, чего не может быть в природе. - С чего ты это взяла? - У меня бабушка колдуньей была. Она мне говорила, что есть такие люди-Носачи. Они могут молекулы разных веществ соединять. - Твоя бабушка знала про молекулы? - Она называла это нитями. Берешь нить от одного вещества и нить от другого, переплетаешь их и получаешь новое вещество. Чем тоньше нить, тем красивее. Чуешь аналогию, Джос? Чем тоньше звук... - Но я не люблю высокие звуки. - Ну, тогда прессуй всё в одну массу, соединяй грубо. Только мир ответит тебе тем же. Когда-нибудь он спрессует тебя. - Ты мне угрожаешь? - Предупреждаю, глупыш. Господи, до чего же все мужчины глупые. - Дина, не покидай меня. - Я так никогда замуж не выйду. - Выйдешь. Я поправлюсь и обязательно найду тебе жениха. И не одного. - Склеишь наши нити? - Ну да. - А попробуй, склей меня с небом. Я хочу быть тоньше и воздушней. И курево мне надоело. Дым тянет меня к земле. - Хорошо. Я попробую. Ты думаешь, у меня получится? - Бабушка говорила, что если Носач восхитится двумя вещами, то они переплетутся в единое новое целое. - Соединить тебя и небо? Хорошо, я попробую представить.

Он закрыл глаза, проваливаясь в жаркое температурное забытье. Надо было постараться как- то представить рядом небо и Дину. Надо же такое придумать - Носач… Имечко то какое! Он не Носач, он Джостик. Джостик – это его сценический ник. А Носач – это выдумка из бабушкиных сказок. Правда, сказки интересные, про переплетение нитей, а нити словно звуковые частоты и если их переплести… Какая частота у неба? Синие и белые нити, что-то широкополосное и узко-частотное, ультрамариновое, одновременно. Если их переплетать, получится полотно небесной ткани.

Перед его внутренним взором проявился серый силуэт Дины в платье цвета неба. Очертания женской фигуры растворялись в горячем воздухе, словно нарисованные небрежными масляно-выпуклыми линиями. Невидимый маляр или художник раскатывал их валиком или кистью в единое плоское целое. Серое переплеталось с синим, создавая сизые разводы. К ним добавлялись бурые полосы от закадрового пламени, которое так и норовило вобрать в свою топку весь мир, всё сознание.

Потом пришла темнота. На диджея накатила очередная волна жара, сотрясая тела зябкой дрожью. Он открыл глаза и позвал Дину, но голоса своего не услышал и не мог даже пошевелиться. Его ноги плотно приросли к кровати, а руки повисли бессильными плетями. Он изо всех сил пытался крикнуть, но получилось что-то похожее на едва уловимый треск: - Ди-ина Темнота вокруг, словно заряжаясь от его усилий, стала наливаться красным угольным жаром. И тогда он услышал Динин шёпот. - Потерпи, всё будет хорошо. Резко запахло спиртом. - Всё, тебе откачали гной. Всё в порядке, Джос. - Где я? - Дома. Всё в порядке. - Дина не улетай от меня. - Смешной. Куда же я денусь? Он увидел очень близко Динины глаза. Радужка на них была ярко-голубого цвета, она расплылась, заполняя собой весь белок. - В твоих глазах небо! Дина рассмеялась: - Я вижу мир как сквозь синие очки, он волшебный и струящийся.

Она подошла к роялю и набрала несколько высоких нот, а потом запела небесным голосом. Она запела что-то невероятно красивое на неизвестном языке. Диджей поплыл в волнах этого звука куда-то наверх, к свету, который как вода в море раздвигался перед ним и становился все более нежно-голубым. Внезапно движение замедлилось, и туманная дымка света испарилась, обнажая тусклую комнату, в которой и подавно не было рояля.

- Очнулся? - Что со мной? - Горло тебе прокололи - Мне, правда, прокалывали горло? - Да. Теперь все позади. Все хорошо. - Дина у тебя красивый голос. Почему ты не поёшь? - Я повредила связки. - Они у тебя уже целые. - Правда? - Ну, попробуй. - Тебе спеть? - Ага. - Ну, если ты хочешь. Дина включила магнитофон, оттуда понеслось ритмичное постукивание, низкие басы вплыли в комнату старинными, сумрачными кораблями. Дина запела и её высокий чистый голос, вплетаясь в басы, создавал чувственную картинку рождения рассвета из темноты. Басы остались позади, Динин свежий, яркий голос уже заполнял всю комнату. Потом басы накатили снова как волны тёмного густого моря, Динин голос остался в них как слабый пульс, как затухающий сигнал sos, местами переходящий в шёпот. Из шёпота родилось завывание ветра и снова первыми яркими нотами рассвета в него вплелось ликующее сопрано. Дина улыбалась, её лицо покраснело от счастья: - Джос! Я пою! Слышишь! Из бурелома проросли цветы! У тебя получилось! - Как красиво, - прошептал диджей. - Теперь я знаю, какие мне дискотеки надо делать.