Ночная охота

Глава 1

Ночь темна в избе. Через тонкую щёлку меж занавесок в закуток проникал свет от лучин, в нём мелькали пылинки. Вокруг стола ходила мама. Иногда она проходила между лучинами и закутком, из-за чего свет в щёлке мелькал. Она ждала папу и что-то готовила. А Эгри лежал в закутке и ждал, когда же придет папа, и они с мамой лягут спать и уснут. Он смотрел то на щёлку и пылинки, то на мутное тёмное окно. Пытался быть спокойным и ждать, но у маленьких терпения совсем чуть. Он так мучился, весь извертелся под покрывалом. Подстилка будто лежала на печке. Он скинул одеяло и передвинулся на прохладное и сухое место.

Майка сохла. Эгри думал о том, как сегодня ночью они вместе с Дани и Роком пойдут охотиться. Ему казалось странной затея охотиться ночью, ведь ничего не видно, да и вдруг волки, но ребята только посмеялись. Они сказали, что волков в ближних лесах давно уже никто не видел, и охотиться нужно тогда, когда птицы спят, а не когда они смотрят во все глаза.

Днем ребята, сидя на скамеечке под берёзой, восторженно, но оглядываясь рассказывали Эгри какие они умелые. Дани обещал взять у деда настоящий лук и стрелу с верёвкой, а Рок возьмёт метательную сеть. Эгри хотел бы тоже попросить у отца меч, но отец наверняка не разрешит, а потом ещё и не отпустит с ребятами ночью. Он даже днём-то не разрешал в одиночку отходить далеко от города. Самому ему меч не стащить, да и влетит потом точно. К тому же, он не совсем понимал, как охотиться с мечом. Так что решил стащить нож, тот, что побольше, и примотать его к палке верёвкой. Даже сделал лямку, чтоб удобно носить на плече. Мама уже заметила, что нет ножа. Она спрашивала, не брал ли он. "Надо поскорее вернуть", – думал Эгри, – "Но не на место, а куда-нибудь, чтобы мама сама нашла."

На крыльце послышался топот и мужские голоса. Один что-то весело говорил, а потом оба громко засмеялись. Открылась дверь в дом. Они вошли. Это был папа и кто-то из стражников. Войдя, стали говорить почти шёпотом, так что Эгри не разобрал о чём речь. Они поговорили ещё пару минут, потом стражник сказал почти в голос "спасибо" и ушёл. Дверь закрылась и щёлкнул засов. Слышно было как папа снял сапоги и прошёл в кухню, что-то шепнул маме, и мама хихикнула. Папа стал рассказывать о дне, а мама постоянно удивлялась. Потом папа замолчал. Остался только стук ложки о миску. Они ещё посидели в тишине. Немного погодя папа протянул, – "хорошо-о", – встал, подошёл к закутку Эгри и приоткрыл занавески - Спишь, вредитель? – прошептал он.

Эгри напрягся и, на сколько хватало мастерства, изобразил глубокий сон. Он даже приоткрыл рот и засопел. Он сделал всё как надо.

Отец, постояв чуть, сдвинул занавески так, что не осталось щелки, и ушёл на кухню.

Они с мамой всё говорили, а Эгри прислушивался, но половины слов не разбирал, и устав от этого, увлёкся свои мыслями. Он думал о речке, и как сегодня чуть не поймал руками малька. Как помог бабушке, и как нашёл большого муравья. Как сидел в тени дома на скамеечке и досадовал, что все мальчишки уехали в поле, а ему родители запретили. Думал о том, как лягушка высоко прыгает, как кошка пробежала мимо него, и он погнался за ней через весь двор, а потом и по улице, а она, подлюка, залезла под забор вредного грубого деда, который не любил Эгри и почему-то считал его бездельником.

Вдруг в заборе открылась калитка. Он испугался, что сейчас дед его опять наругает, но из калитки вышел Дани, положил ему руку на плечо, улыбнулся и сказал: "Ну, пошли".

Эгри сначала не понял, куда идти, но потом вспомнил и проснулся.

Когда он открыл глаза было очень тихо. Эгри испугался, что проспал, и ребята ушли без него. Ему стало так обидно. Он договорился с ними, он ждал целый день, он готовился. И проспал. Обидно, очень жалко и очень стыдно, ведь, мальчишки его, наверняка, ждали. И днём, скорее всего, они скажут другим ребятам, что он не пришёл, потому что испугался, и больше никогда его никуда не возьмут. Будут думать, что он трус. А когда он вырастет, его не возьмут в стражники, потому что трусам там не место. А он так хотел быть как папа.

Неизвестно сколько прошло времени. Он обиделся на судьбу и уже не хотел идти, но разговор с ребятами завтра будет. Будет ещё больший стыд. Они будут над ним смеяться.

Эгри решил, что всё равно пойдёт, даже если опоздал. Стал осторожно собираться. Натягивая рубаху, он думал, – А вдруг ребята ещё не пришли, вдруг он первый придёт на то место! И как они удивятся! – Эгри достал палку с ножом из-под лежака, аккуратно подставил табуретку к окну и открыл створку очень осторожно, но она всё равно зашуршала, а потом и скрипнула. Эгри замер.

Шороха из-за занавески не слышно, и он медленно выдохнул.

Воздух свеж. Звёзды светили на чистом небе. Луна висела за стеной, слева от окна. Вокруг чёрные силуэты домов, ни в одном не видно света, только дальше по улице кто-то шёл с тусклым фонарём.

Эгри спрыгнул на клочья травы и застыл. Стало совсем тихо, и когда Эгри сделал шаг, ему показалось, что трава шелестит неимоверно громко.

Он вышел на тропинку. Стараясь не шуметь, пригнувшись, он перебегал от дома к дому, чтобы не в коем случае его не увидели, особенно стражники. Бежать близко, но Эгри всё равно был на чеку, и даже вовремя заметил соседскую кошку.

Место переправы через стену мальчишки организовали в тайне от всех взрослых. За большим сараем богатого купца, через частокол перебрасывали верёвку с узлами. Саму верёвку прятали под сараем в яме. Когда Эгри пришёл к тому месту, верёвка висела. Она здорово сливалась со стеной, да к тому же в темноте. Ребята оставляли её ночью, не боясь, что стражники найдут.

– Значит ушли, – подумал Эгри вслух, и потянул верёвку, но та не поддалась - держится крепко. Он закинул палку за спину, собрался, неуклюже подпрыгнул, ухватился покрепче руками, обнял ногами и полез. Было трудно.

Забравшись наконец, Эгри кое-как уселся между кольями. Ладошки горели, но задерживаться на стене нельзя, и он, было, собрался вниз, как мельком глянул на залитый ночным светом луг и чёрный холм под темным лесом и полную луну над холмом.

Громкий шорох за сараем вернул его в чувство.

Он резко переметнулся на внешнюю сторону, спустился и замер. Шорохов не слышно, – Кобыла, наверно, – прошептал Эгри и посмотрел на свои руки – на вид целые, но как горят! И пальцы такие тугие. Он взглянул на стену, на её самый верх, где колья кончались и начинались звёзды. Застыл так, потом шмыгнул носом и отвернулся.

Эгри бежал через луг к дороге, шедшей по краю леса перед скалистым отвесом холма. Трава росла высоко, до сенокоса оставалось недолго. Травинки шелестели вокруг, гладили его ноги и руки.

Луна светила выше, над деревьями, очерчивая макушки. Дорогу же освещали только звёзды, и та, погружённая во тьму, сливалась со всем вокруг. Через пять сотен шагов она сходилась с другой дорогой от восточных ворот города и поднималась на холм.

Ребята, скорее всего ждать его не стали. А где их искать он ума не приложил. Может, сначала они, всё же, подождут его. Да нет, не подождут. И поднявшись на холм они могли пойти налево или направо.

По верхушкам деревьев прошёл ветерок, где-то в глубине леса захлопала крыльями птица и каркнула. Эгри решил, что пора достать из-за спины палку. С палкой спокойнее. И сейчас, вдруг, он обиделся, на ребят за то, что они вот так бросили его одного. Он остановился и стал думать. Что он здесь делает? Может вернуться назад?

Ветер опять налетел, зашумел сверху и пошёл волнами по траве на лугу. Недалеко спереди заскрипело дерево, и от порыва ветра ветка отломилась и упала.

Этот страшный звук сломал его храбрость. Эгри вдруг понял, что он, маленький мальчик, один ночью по среди пустой темной дороги. Ему так страшно.

Он попятился, повернулся и побежал назад. Сейчас он не помнил о Роке и Дани, о завтрашних разговорах, и что о нём скажут. В голову влетел маленький ужас и Эгри поддался. Он свернул с дороги, уже бежал по траве, но вдруг услышал далёкий, как будто свист, и остановился.

Перед ним город. Других Эгри не видел. Он слушал рассказы о ближних городах и о столице, но сравнивать не мог. Хоть ему и говорили, что их город мал, для него он все равно был большим. Луг обтекал его со всех сторон. Стена, освещённая луной и крыши домов над стеной, колокольня и вышки дозорных. А над всем чёрное звёздное небо. Эгри смотрел на это, но не видел. Он думал, что свист ему почудился, что это только у него в голове какой-то храбрец окликнул: «Куда это ты? А как же договор с мальчишками».

В нём снова началась борьба: бежать домой, где спокойно, тепло и нет ветра, или окунуться во тьму леса и встретиться с ребятами. Ветер стих и снова послышался свист, а потом как будто «лови». Звук был тихим, словно шёл с той стороны холма, но очень было похоже на «лови». Он обернулся и посмотрел на холм, но больше ничего не услышал, зато увидел чёрный лес, и как пошатываются очерченные светом верхушки деревьев. Эгри решил, что бояться – это плохо. Настоящие стражники ничего не боятся, и он не будет. Снова из леса донёсся скрип, снова ветер гладил деревья, но Эгри уже решил, что доберётся до цели, а когда решение принято, страх сам собой куда-то уходит. Уходило бы ещё и волнение.

Он выбежал на дорогу и не сбавляя шаг пустился вперёд.

Когда он прибежал к повороту, ветер совсем стих. Воздух здесь так прозрачен и стыл, а звук шагов в этой мимолётной тишине, казалось, заполнял всё пространство. Дорога, немного виляя, уходила вверх, разделяла лес на две части, а на вершине холма, прямо над ней висела луна. Дорога будто вела к ней.

Эгри бегом пустился вперёд, но скоро устал и перешёл на шаг. Он стал опираться на палку. Почти на вершине, где дорога понемногу переходила в плато остановился, чтобы отдышаться и посмотрел назад. Холм полог и не так уж высок. Особенно, так казалось, когда на него смотришь стоя у подножия, но видно с него гораздо дальше, чем с любой из вышек стражников. Из-за деревьев справа виднелся восточный край города, а прямо впереди темнели холмы. Далеко за холмами столица. Эгри там не был, но был наслышан. Каждый раз, когда он думал о ней, воображал высокие храмы и дворец, много разодетых людей на улицах, лавки, забитые доверху вкусностями. На его памяти отец и сам в столицу отбывал всего ничего. В прошлый раз, год назад, он привёз оттуда пряник. Ему сразу захотелось съесть этот пряник, хоть кусочек. Во рту прибавилось слюны, он сглотнул.

Где-то сзади справа послышался свист. Эгри развернулся. Из чащи донёсся крик: «Дурак! Упустил!». Он точно узнал, это был Рок.

- Да они там, они там! – В душе радовался Эгри. Он развернулся и побежал вперёд, не отрываясь смотрел налево, туда, откуда шёл звук, пытался услышать ещё что-нибудь, но краем глаза заметил, что на дороге кто-то есть.

Эгри присел, застыл и медленно повернул голову. Он хотел броситься в лес, но не смел пошевелиться. Луна слепила. Вокруг была мертвенная тишина, непонятный низкий силуэт замер, шагах в двадцати.

Мальчик хотел вжаться в землю. Он сжал палку со всей силы.

Свист. Эгри очнулся и рванул в чащу. Он нёсся не оглядываясь, прыгал по камням, ломал ветки, чувствовал, что его догоняют, чувствовал, как это дышит ему в спину. Оступился и упал, ударился плечом о какую-то корягу, в панике дернулся, пытаясь встать, ногу прострелила острая боль. Он упал на руки и захныкал от обиды и беспомощности.

– Ай, как же больно! Как больно! – просипел он и в ужасе оглянулся, но ничего не увидел. Докарабкался до ближайшего дерева и спрятался за ним. Сердце бешено колотилось. Воздуха не хватало. Нога болела. Эгри пытался пошевелить ступнёй – больно в лодыжке.

– Как же я теперь, – подумал Эгри. – Почему всё так получается! – чуть не хныча, промямлил Эгри и почти заплакал.

Опять раздался свист где-то справа, близко. Эгри захотел крикнуть, позвать ребят, но осёкся и снова огляделся. Силуэты деревьев почти сливались. В просветах видно пустую дорогу.

Откуда шёл свист послышался треск веток, мелькнул оранжевый огонёк.

"Вон они, Вон они! Почти рядом!" – Он встал, опираясь на дерево.

Эгри очень хотел догнать мальчишек, но понимал, что это теперь будет сложно. В тёмном лесу, ночью, куда почти не пробивается свет Луны, где видны только очертания легко оступиться. Он не хотел терпеть эту боль. Тогда, уже не побоявшись того на дороге он закричал: «Дани, Рок, где вы!». В десяти метрах от него, громко хлопая крыльями взлетела куропатка. У Эгри перехватило дыхание и выступил холодный пот, но через секунду поняв, что произошло он отошёл от шока, оглянулся на дорогу и стал вслушиваться. Он слушал – никаких звуков рядом. Потом опять заорал: «Дани, Рок!». Через мгновение из чащи к нему долетел ответный крик: «Эгри, это ты?».

– Да, я – крикнул в ответ Эгри.

– Иди к нам.

– Я ногу подвернул.

– Что?

– Но-гу-под-вер-нул – как можно чётче кричал Эгри.

Мальчишки молчали. Эгри забеспокоился, но через секунду они ответили:

– Тог-да-иди-до-мой, – прокричал, наверно Рок. Эгри сразу хотел крикнуть, что нет, он пойдёт к ним, но потом понял, что конечно же не пойдёт. Ему стало так обидно. Он столько сделал чтобы прийти, столько пережил, и они вот так… Он хотел пожаловаться им на свою судьбу, рассказать, чтоб они знали, как ему было трудно. Чтоб они похлопали его по плечу и сказали: «Ты смелый парень, Эгри», а потом Рок непременно бы добавил: «Хоть и невезучий». И они рассмеялись бы вместе.

Эгри почувствовал себя таким одиноким. Одним в кромешной тьме, когда вот они его друзья, и они там, и им точно весело, и они заняты, а он тут один и с больной ногой. Со спины как будто облекла пустота. Он крикнул:

- Я вас здесь подожду.

- Мы-дол-го. Иди-до-мой. Мы-для-тебя-пой-ма-ем. – ответил ему, наверно Дани.

Эгри сам не понял почему крикнул: «Ладно». Может это "Мы для тебя…", а может он и сам не хотел с больной ногой ходить по ночному лесу.

Он долго стоял в тишине. Просто стоял, и ему как будто слышалось "Ладно, ладно, ладно". Он стоял и ждал, что они ещё что-нибудь крикнут, но было просто тихо. Время шло, а он стоял, просто стоял. Сердце его билось тяжело, и он это слышал.

Раздался свист. Эгри вышел из транса и задёргался, как бы собираясь. Он пытался вспомнить, будто что-то оставил, но нет, его единственная вещь – палка, была у него в руке. Он посмотрел на очертания камня перед ним, развернулся и, опираясь на палку, поковылял к дороге.

На ногу можно было аккуратно наступать практически без боли. И как мысли не тяжелели, он отвлекался - нога забирала почти всё его внимание.

Когда вышел к дороге, даже не сразу обернулся и посмотрел на место, где видел силуэт. Там, конечно, ничего не было. Подумал, что ему тогда показалось, но нет. Он помнил этот чёрный комок на двух, нет, на трех ногах. Нет, нет. Не могло ему показаться.

Луна прошла по небу, часть дороги погрузилась в тень. Эгри очень волновался. Постоянно оглядывался, смотрел по сторонам, слушал шуршание леса. Ему казалось, что на него кто-то смотрит.

Нога отзывалась каждый шаг. Не сильно, терпеть можно, но всё же, бежать он не мог, а хотелось. Очень хотелось припустить вниз по склону, по дороге, по лугу за стену, в окно, на жёсткую подстилку.

Шаг за шагом, потихоньку. Опираясь на древко. Слушая каждый шорох.

Терпения нет. Есть желание быстрее, быстрее. Ещё шаг, ещё. Когда уже кончится этот холм!? Когда уже начнётся луг? Ещё шаг, ещё.

Уже близко. Поворот, покрытый тьмой. Лунная дорожка кончалась. Обрывки света, двигались, как верхушки сосен. Деревья на скале. Движение воздуха. Он на секунду остановился, наклонился, погладил распухшую стопу, присел. Больно.

– Как я расскажу это папе и маме? Меня накажут. Меня будут бить, а мне и так больно. Почему всё так получилось? Почему нельзя просто прийти, и чтоб было всё хорошо? Почему друзья не пришли? Почему я ушёл? Почему так трудно? – Глаза намокли, он шмыгнул носом, вытер влагу рукой. – Я так хочу домой, – расплакался он, поднялся и побрёл.

В десяти шагах перед ним на дорогу вышло что-то чёрное. Такое же чёрное, как и лес. Мальчик остановился и просто смотрел. Он обижался так сильно, что страх пришёл не сразу. Когда мальчик всё понял, машинально присел. Опять вцепился в древко, а то чёрное зарычало. Тихо, но отчётливо.

Снова свист, и снова Эгри вернулся. Он медленно вставал, одновременно пятился. Волк рыкнул и сорвался с места. Мальчик так и пятился, может, чуть быстрее. Неаккуратно ступил, нога подвернулась, он завалился на спину и зажмурился от дикой боли. Древко воткнулось в землю. Волк прыгнул, вцепился в шею, замотал головой и рванул вверх. Застыл на секунду.

С его пасти капала кровь, он её раскрыл. На грудь Эгри что-то упало, в темноте не видно, он просто ещё чувствовал.

Волк часто дышал, заскулил. Хотел перешагнуть мальчика, поднял лапу, но опустил назад. Стоял немного, потом зашатался и повалился на бок рядом. Палка, торчащая из его груди, приподняла ещё сжимавшую её руку мальчика. Пальцы разошлись, и рука упала.

***

– Пошли.

– Что мы скажем?

– Ты дурак что ли? Нечего говорить. Пошли.

– Вот так просто?

– Да. Не вздумай говорить никому, что он был с нами. Брось ему птицу, привяжи к поясу, он сам просил.

– Но остальные знают, что мы ходили.

– Мы не ходили. Ты понял?

– Но мы ходили.

– Вот, дурья башка. Нас выпорют, если узнают. Он сам дурак если пошёл за нами.

– Это неправильно.

– Это ничего не изменит. Он уже умер, а мне не хочется розги.