Ночь в городе

Глава 1

Про Город в народе бродили слухи. Да хорошо бродили – пьянили пуще хмельного питья, голову даром что не отрывало у упившихся слушателей. Оттого и тянуло молодняк в Город – потому что слухи.

Там тебе и реки молочные, и берега кисельные, и дома пряничные до небес, и девки-ягодки, и молодцы сплошь орлы да соколы, и дело всякое – подвиг, и слово – закон да кременещё

Оттого-то, верно, не многие решались – туда. Мол, куда мы с рылами своими свиными в ряд производителя самого лучшего в мире автомата, со своим уставом в чужой монастырь?

Но бывали и исключения, раз были правила.

Серьгий долго думал, ещё дольше собирался да совета спрашивал. В минуты слабости упрашивал опытных людей себя отговорить – те и рады были стараться.

Не отговорили.

Поехал.

С бухты-барахты, с утра пораньше – сел за руль, выжал из педали газа визг поросячий, пыли пустил в очи провожающим - да и чтоб дорога обратная видом своим в зеркале заднего вида не смущала, не манила.

- В город поехал Висюк Ушачий, - перешептывались земляки, но Серьгий их уже не слышал, не видел и старался забыть.

Почему – Висюк Ушачий, спросите? Так имя такое – Серьгий. С мягким знаком. Очень матушка серёжки любила – вот и подарил ей хороший мужик среди прочих подарков и это украшение. Носи, радуйся. Порадовалась, да именем любимых подарков и назвала. Выносила, вырастила, в свет пустила, в дорогу собрала, в спину перекрестила, через плечо сплюнула.

- Возвращайся! – крикнула неслышно за шумом двигателя да за шорохом шин.

Не по делу крикнула – от души. Кто в Город уходил-уезжал, кого уговорить-отговорить не смогли, из тех никто не возвращался.

- И твой не вернётся, девонька, - шепнули Серьгиной матери.

Она и сплюнула через плечо – откуда шепнули, значит, туда и сплюнула. Не оглянулась даже. Всё в пыль дорожную, стеной вставшую, глядела, будто что высмотреть мечтала.

Может, что и увидела.

Улыбнулась.

***

Откуда этот на дорогу вылетел, Серьгий не успел, не углядел – гладь кругом, и тут, глядь-ка, он! Будто кто его пинком провожал, вылетел.

Только откуда пинали, да кто, когда кругом – гладь?

Помянул Серьгий в сердцах ту гладь, должно, от волнения буквицы спутав, по тормозам ударил пяткой, полною душой, в неё соскользнувшей.

Замерла машина, водила дух переводит да мать вспоминает, что в путь провожала, рожала, растила да ластила…

- Ну ты и водила! – услышал явственно, хотя в одной буковице и усомнился. – Куда прёшь? Человека не видишь?

Серьгий ещё подивился – и впрямь, отчего не вижу? Но сообразил, что глаза зажмурил, боясь увидеть худшее. Открыл – и точно, человек перед ним, а не худшее.

- Ты куда? – спросил человек. И, ответа не дожидаясь, добавил: - Подбросишь?

Серьгий про себя прикинул, каково этого попутника подбрасывать, да и кивнул. Вдвоём дорога пополам – каждому по половине.

- В Город, небось? – садясь рядом, хмыкнул попутник.

- Да я и не боюсь, - повёл плечом Серьгий, заводя. – Потому и еду.

- И я потому, - хлопая по плечу, заявил новый знакомец. – Я – Вектор.

- Серьгий, - не остался в долгу Серьгий. – А по что тебе в Город?

- А по колено мне, куда, - засмеялся, соловьём залился попутник. – Лишь бы вперёд! Гони, Серьгий! Что есть мочи гони!

"Лихач", - подумал неодобрительно Серьгий, но гнать лихача не стал. Знал, что когда о чём просят, не всегда того хотят. Сам ведь просил-молил недавно замляков отговорить себя от поездки в Город, ан вона как вышло.

***

- А далеко ли до Города, Вектор? – беспомощно пиная заглохший автомобиль, спросил Серьгий на третий день.

Машина к его пинку осталась глуха и безразлична, а вот попутник откликнулся.

- Теперь быстрей дойдём! – сказал уверенно.

- Это почему же? – дался диву Серьгий.

- Да потому как раньше мы сидели, а пойдём-то только теперь! Ясно ведь, что быстрей пойдём, чем прежде сидели.

- Так прежде-то ехали… - возразил неуверенно Серьгий.

- А ещё ахали и охали! – с готовностью засмеялся болтливый Серьгиев сопутник, заставив его порадоваться, что вместо "ехали" он "ездили" не сказал.

А вокруг – привычная гладь.

Только дорога сзаду наперёд тянется, в горизонт и там и там упирается.

И ровно пополам её делит глухая к любым попыткам её завести машина. И двое у неё топчутся.

- Ну, идём? – позвал Вектор, готовый сорваться с места стрелой полететь к окончанию пути, которого половина-то всего и осталась.

"Чья только половина?" – думал, шагая вперёд, Серьгий. Если двоим дорога пополам, значит, чью-то половину они уже прошли-просидели-проехали, а вторую долю кто-то зря меряет теперь шагами – то другого осталась часть непройденная.

"Моя? – размышлял Серьгий, косясь на бодро шагающего попутника. – Его?"

Ничего в голову не шло – только всё та же дорога, что под ноги стелется, в глаза бросается.

"Моя? Его?.."

***

- Вот он – Город! – возвестил Вектор с такой гордостью, словно не дошёл до него, а сам возвёл, заселил и разрушить может в один миг по одному только желанию.

Огляделся Серьгий. Где кисель? Где молоко с пряниками? Ягоды да орлы-соколы?

Кислы кисель и молоко, да жидки. Черствы кирпичи-пряники. Если ягодки, то из тех, которые опять, а птицы всё больше петухи с павлинами, куда ни глянь, кого ни тронь.

Тьфу, а не место!

- А ты в городе ночь проведи, - присоветовал Вектор, оценив кислую мину сопутника, вкусившего от тутошных яств. – Отлюби его и тогда только или брось, или до конца жизни с ним – не по любви, так по привычке, - живи.

- А ну как помру?

- А ну так похороним! – осклабился Вектор.

Послушал попутника Серьгий.

Остался.

Ночь провёл с Городом – и упился им пьян, и уелся им сыт, зацелован им в засос, залюблен до смерти, а после смерти – воскрешён.

Был ты Серьгий – Висюк Ушачий, стал Сергий-Висельник, Города гроза с громами да молниями, ливнями да градами. А уж каждая градина твоя – с город!

Страшный стал Серьгий человек – сам как город. Ступит куда шаг – вот те улица, а рукой махнёт – переулочек, а как сядет где – быть площади.

Не кисель берега его – гранит с мрамором; с кровью молоко в русле плещется. Девки, правда, сплошь ягодицы, а не ягодки, а молодцы так и вовсе задницы, потому как на всяком можно сидеть, никто не рыпнется, не поморщится.

***

Разбудил Серьгия по утру друг-попутник Вектор-путаник.

- Извини, - говорит, - попутал я тебя, с пути сбил…

- Ничего, - ответил ему Сергий-Висельник, ночью в Городе воспитанный, молоком кровавым вскормленный. – Всё одно к тому всё шло.

Отломил от стены ближайшей кусок пряника, ругнулся непечатно и побрёл обратно.

Только всё теперь без толку.

Где шагнёт – будет улица. Где с досады рукой махнёт – переулочек. Где присядет устало – быть теперь площади…

А где сляжет без сил – быть кладбищу.

***

- Залюбил парня Город до смерти, заморочил серому голову, - досадовал Вектор. – Слаб оказался Висюк Ушачий, страшен стал Сергий-Висельник, не устоял перед соблазном, не удержался… Ничего, другого пойду найду, приведу… А поди ко мне, девка-ягодка! Подари мне в путь поцелуй сахарный! Кто со мною в путь, орлы-молодцы? С киселя берегов – в дорогу дальнюю? Из пряничных стен – в поле голое, в небо чистое?..

***

- Не вернётся твой сын, - шепчут матери. – Переварит его город да выплюнет…

Плюнет через плечо себе женщина.

Пусть утрётся злодей бессовестный.

Пылит дорога.

Возвращается кто-то…