Нищастье

Нищастье I

Я - великолепный крысак: спереди – залюбуешься, сзади – не наглядишься, веер усищ, длинный чистый хвост, маникюр на лапках… Мечта любого заводчика! Единственный и неповторимый!... вернее, так было, пока у меня не появился конкурент: мелкий, верткий и с мягкой шерсткой, вызывающий умиленные и сюсюкательные охи гостей.

- Все дуешься? – спросил кот, пытаясь просунуть сквозь решетку лапу и закогтить кусок семги. Увы, даже любимое лакомство меня не радовало. Я был занят: пребывал в глубокой и безнадежной депрессии.

- А по морде? – лениво предложил я.

- Хвост с бонусами подними для начала! – фыркнул наглец, подцепил пятерней лакомство и был таков.

- Ой! – прискакал мелкий. – Ой! Как же так! Кот украл у тебя еду! Надо догнать его и сказать, что так делать нельзя! Старший братик! Ну почему ты молчишь? Ты заболел? Тебе плохо? Почему ты такой грустный лежишь? Хозяин говорит, что праздник на носу! А что такое праздник? А когда нам его попробовать дадут? А он вкусный?

- Мальчик, - скривился я. – Иди отсюда.

- Старший братик! – он трогательно навалился на мое брюшко… э-э-э… большой кубик пресса, выразительно шевеля курчавыми усами. – А я вырасту таким же большим, как и ты? – и, выдержав паузу, добавил. – Везде?

Где-то заржал кот.

- Бочка ты без пробки, - повторил я, картинно издыхая. – Иди отсюдова, пока я не встал.

- А ты умеешь? – поразился нахал.

- Слушай, надоест – ты его ко мне отправь, - вновь показал свою разбойничью морду кот. – Уж я найду с ним общий язык, - и красноречиво облизался.

- И вздернет нас хозяин рядышком, - меланхолично ответил я. – И разве ты ешь крыс?

Кот брезгливо поморщился, утирая лапой морду:

- Ты что, шерсти же полная пасть будет! Я больше по птичкам, - он закатил глаза, никого, впрочем, не обманув: наш кот трус тот еще. Даже большая домашняя плюшка, чем я.

Но я же крысак! Единственный и неповторимый в своем роде! Мне можно!

- Старший братик, старший братик! – окликнули меня уже сверху. – Смотри, что я умею!

Как показала практика, проще пойти и посмотреть, иначе это недоразумение еще час от меня не отстанет.

- Давай-давай, - поддразнил меня кошак. – Поднимай тушку. О-о-о! – оценил он округлость боков. – Ты, что, всю рыбу целиком съел?

- А ты думал, тот кусочек единственным был? – зло огрызнулся я, переваливая бока. – Ну, показывай.

И тут Нищастье, ловко втянув уши, самым непосредственным образом просочилось сквозь решетку, оказавшись на свободе.

- Оп-па! – только и смог сказать я, присаживаясь на подушечки. – Кот, ты видел? Малой! Лезь обратно! Там не безопасно!

- Но почему? – мелкий обратил ко мне свои лопушистые ушки, забавно наклонив мордочку набок. Сделал неуверенный шаг на краю тумбочки и шлепнулся на пол, в лучших традициях подлого бутерброда.

- Кот, отнеси его хозяину, - велел я. – Пока это Нищастье окончательно не убилось.

Подношение, судя по воплям, хозяевам понравилось.

***

А ночью загорелись огоньки чудо-дерева, поставленного в честь праздника.

- Старший братик! – растолкал меня мелкий. – Смотри! Красиво!

- П-п… Пожар! – завопил я, потрясая прутья решетки. – Ко-о-от!

- Дверь закрыта! – приятель вспрыгнул рядом с клеткой. – Не могу выбраться.

Решение пришло мгновенно.

- Он может, - я поднял за подмышки мелкого. Донеси его до двери!

Повторив свой утренний фокус Копперфильда, крысеныш через всю комнату проехал на загривке у кота.

- А вы смотритесь! – не смотря на сгущающийся дым, я нашел в себе силы шутить.

Ходячее Нищастье просочилось под дверью и отправилось на поиски людей.

- Жарковато, не находишь? – я пытался расшатать крепление замка на дверце.

- И душновато, - ответствовал от двери кот. Он гнусаво выл, создавая дополнительную звуковую поддержку в компании по привлечению внимания.

- Весьма… - я уселся на пятую точку, обмахиваясь лапками.

- А ведь я говорил тебе, не набирай лишний вес!

- Большого крыса должно быть много! – не согласился я, вставая. Собрался с духом, и с разбегу протаранил дверцу. Не рассчитал, и клетка, опасно накренившись на краю, с громким уханьем свалилась на пол. Дверцей вниз. Впору было рвать на себе шерсть, но с депиляцией пришлось повременить.

- Ко-о-от! – я не отрывал глаз от медленно ползущей змеи огня. – Кажется, у меня проблемы!

- А ведь я говорил тебе – жри меньше! – приятель пританцовывал вокруг клетки в бесцельных попытках если не открыть ее, то хотя бы сдвинуть. – Ух! Ох! – отдергивал лапы он от особо горячих, еще только тлевших участков ужасно дорогого и грызучего ковра.

- Иди, карауль Нищастье! – велел я, понимая, что мне он больше ничем помочь не может.

Я остался сидеть, нахохлившись: огонь, медленно тлея, подбирался ко мне, не оставляя наивной надежды. Тут я и помру.

Ах, сколько я еще мог в жизни сделать, сколько вкусного я еще не съел, сколько не сгрыз! Семга! Как же я без любимой рыбки?! И новая штора еще ни разу не пробована мною на зуб! И невесту! Мне обещали невесту! Юную, изящную, с трепещущими ушками! Ах, бедный я и несчастный! Я еще так молод! Так юн!

На пике моих стенаний, дверь распахнулась. Освещенный светом, как ангел, в проеме стоял ошеломленный хозяин, держащий за шкирку мелкое Нищастье.

- Я молодец? – пискнул он, поджав лапки.

- Настоящий крысак! – похвалил я и завалился на бок.

***

- Ох, бедный я и несчастный! – стенал я.

- Сколько уже можно причитать? – недовольно заворчал кот, безуспешно пытаясь снять бинты с лап: подушечки он всего лишь подрумянил, но хозяин обнаружил в себе недурные садистские наклонности. Заодно и за пение отомстил, которое ему помешало проспать наикрасивейший пожар в собственной гостиной.

- Ой, лапки холодеют… – продолжал причитать я.

- Старший братик! Старший братик! Тебе плохо?! – подскочил малец. – У тебя что-то болит?! Где болит?! Ты можешь дышать?! Мне позвать хозяина?! Я быстро, одна лапка тут, другая там!

- Я умираю, - картинно упал я, запрокинув голову и положив лапку на лоб. – И спаси меня может только во-о-он тот кусочек колбасы!

- Для братика – все, что угодно! – с готовностью ответило Нищастье и с пылкостью кавалера, спешащего на свое первое свидание, помчался на стол, протиснувшись сквозь прутья.

Поразительно, но чудо-дерево вновь стояло в комнате, сверкая сотнями огней. Клеть мою водрузили обратно. Но погорельцы усвоили урок: гирлянды выключали теперь на ночь, а дверь оставляли приоткрытой.

Но почему-то все шишки достались мне, идейному вдохновителю и спасителю!

Я, чудо-крысак, сумевший перевернуть собственную клеть, сидел на диете.

Но праздник пришел и на нашу улицу! Спасибо этому в высшей степени глупому торжеству с тысячей огней и хмельным хозяевам, благодаря которым лакомства теперь находятся на расстоянии практически вытянутой лапы!

- Да не ту, не ту колбасу берешь! – приоткрыв один глаз, возмутился я. – Другую, с белыми точечками! Это называется сервелат, деревня! Сер-ве-лат!

Надо признать, даже от Нищастья порой бывает толк!

2014 г.

Нищастье II

- Едет! Едет! Едет!

Клетка ходила ходуном, подстрекаемая юными гормонами.

- Да ты что, - я устало свесил морду с верхнего этажа, куда забрался поспать после плотного третьего завтрака.

- Хозяин только что по телефону разговаривал! Невеста едет! – малец выпалил фразу и продолжил скакать по полу, решетчатой стене, полкам и потолку. В припадке радости даже попытался пролезть сквозь прутья по старой памяти, но, хе-хе, комплекция его уже подводила. На мое горе. Прощайте, халявные вкусняшки! – Едет! Едет! Едет!

- Кот! – я лениво пошевелил усами, - ставлю кусок семги, что его энтузиазма хватит ровно на одну встречу.

- Две, - тут же возник возле клети приятель. – И два куска семги.

- По лапам, - я вяло шевельнул хвостом, полагая уровень физической нагрузки выполненным.

Невеста приехала через неделю глубокой ночью, когда за окном стояла знойная белоснежная весна с метелями, пургой и паршивым отоплением. Малой весь день провел, буквально приклеившись к решетке. Кот караулил неподалеку, посмеиваясь в усы, а я накапливал энергию: скоро предстоит такой цирк, что мне будет важен каждый килоджоуль!

- А невесты – она какие? – обратился ко мне мелкий своими лопоушками. Кот тоже заинтересованно сузил глаза.

Оп-па! – смекнул я. Кажется, я обрел благодарную аудиторию!

- Странные создания, - честно признался я. – Суетливые, болтают без умолку, тырят твою еду, спят в твоем гамачке… - совсем как Нищастье, отметил я про себя. - И постоянно чего-то хотят, причем чего именно – сами не знают! То им холодно, то вдруг кусаться лезут, если вдруг подумают, что ты покусился на их святую невинность… или, хуже того, упрекают супружеским долгом и гигантскими процентами на нем…

Кот и мелкий смотрели на меня глазами-плошками, не сильно различающимися в размере.

- Невинность?... – пропищал Нищастье, втягивая ухи.

- Супружеский долг?! – вторил ему кот, срываясь на хриплое мяуканье от ужаса.

- Э, - я так удивился, что даже морду приподнял. – Вы чего, не знаете, для чего невесты нужны?!

И тут в комнату ввалился, как батька Мороз, хозяин, вытаскивая из обмотанной тряпками сумки чужую переноску.

В мужском монастыре повис тяжелый – хоть на кусочки режь! – страх неведенья: приехала!

***

До утра чужая переноска простояла в дальнем углу, отогреваясь и разнося с собой новые, будоражащие запахи. Даже по моему ленивому хребту порой пробегала волна мурашек. Но меня на мякине не проведешь! Уж я-то знаю их дьявольское племя! Окрутят, охомутают и под дудку плясать заставят!

Наутро хозяин решил явить миру гостью.

- Хороша! – прицокнул я языком, оценив стать красавицы и дьявольские огоньки в глазах.

Хозяин пустил даму по праву гостьи на диван первой, потом отправился отлавливать мелкого. Увы, Нищастье внезапно решил, что является действующим членом партии «Умру холостым» и верещал благим матом:

- Не хочуууу! Не пойдуууу! Хозяяяяин! – выл он, цепляясь всеми четырьмя лапами и хвостом к решетке. Хозяин матерился, крыса орала, невеста недоуменно взирала на этот цирк. - Я еще так молод!!! Так юн!!!

Где-то я подобное уже слышал, не?

Мелкий удрал под самую дальнюю полочку, откуда его пришлось выколупывать карандашом. Еще и меня с грелки согнали, ироды. Хозяин, в сердцах прочитав изгоняющий бесов экзорцизм, вытянул Нищастье за хвост.

- Умираю! – выл на одной ноте крысак. – Если я не вернусь, я завещаю тебе свою нычку в соломе, а коту – схрон под диваном!

- Нивапрос, - заверил я его, а в уме поставил метку: коту ни слова!

Нищастье расслабленно обвисло дохлотушкой, смирившись со своей судьбой.

Жениха положили на диван. Невеста заинтересованно подошла. Малой лежал. Потыкала в него носом. Малой лежал. Тут хозяин не выдержал и дернул тушку за хвост. Заорали все: мелкий, хозяин и кот под дверью. Невозмутимой осталась только невеста, задумчиво склонив голову на бок. Видимо, решала, а действительно ли она так горит желанием знакомиться (и тем паче – размножаться) с нашим дурдомом.

Хозяин посчитал знакомство состоявшимся и, запихнув новобрачных в одну клеть, отправился по своим делам.

- Старший братик, - мелкий прижался спиной к прутьям, вцепившись в них лапками. Видимо, чтобы невеста не отодрала. – Что с ней делать?

- Э-э-э, - растерялся я, задумчиво почесывая бок. – Ну, сказку ей расскажи. Жены их любят.

- Жены?! – осипшим голосом выдохнул пацан. – Я что теперь, женат? Вот так просто? Без согласия сторон?! Без…без… гулянки, печатей и двустороннего договора?!

- Между прочим, я еще тут, - не выдержала дама, сложив лапы на груди. – Ну, чего ждешь? Начинай!

- Что… начинать? – Нищастье так вжался в решетку, словно возомнил себя пластилиновым человечком в надежде просочиться сквозь прутья.

- Отдавать супружеский долг!

- К-какой такой долг? – пускнул подневольный муж, оседая в поддон. – А… а может, сначала поговорим?

- Какие разговоры?! – дама распушилась и пошла бочком на мелкого. Для полноты образа ей не хватало только скалки в лапках. – Я тут ради него покинула дом родной и семью, а он! А он! Свинья неблагодарная!

Мне отчетливо послышался звук разбиваемой воображаемой тарелки. Ах, эта музыка первых ссор семейной жизни!

- Старший братик, что делать?! – жалобно ныл Нищастье, пока жена драла из его попы клоки шерсти. – Она меня убивает!

- Целуй! – решился я. – Конфеты и цветы придется отложить, в такой тяжелой ситуации надо сразу переходить к решительным действиям! Ты же мужчина!

- Так точно, сэр! – мелкий отсалютировал мне на прощанье, повернул всю свою тушу и, вцепивщись лапками в блестящую шкурку невесты, запечатлел на ее носу профессиональный поцелуй.

«Мой ученик!» – гордо подумалось мне.

Невеста оцепенела, застыв мохнатым поленом («щас в глаз даст, в глаз!» - екнуло у меня), и, закатив глаза, обмякла на руках своего избранника.

- А теперь что делать? – прошипел невольный Дон Кихот.

- Зубы заговаривай, - таким же театральным шепотом ответил я. – Девушки такое любят.

- Э-э-э… а хочешь, я тебе цветы подарю? – сориентировался Нищастье. – Такие, ну, с желтой серединкой…

- Ромашки, - сладко протянула невеста.

- Да-да-да, - зачастил мелкий. – Ужасно вкусные! Хозяин еще любит лепесточки с них обрывать по одному и пускать вниз, чтобы они планировали нам на носы.

- О-о-о! Как романтично! Расскажи мне еще что-нибудь…

- Эммм…

- Про глаза и звезды! – подсказал я.

- Слушай ты, суфлер! – невеста приподнялась на лапках. – Иди уже решетку погрызи! – и, упав расслабленно в объятья мужа, томно произнесла. – И про глаза…

- Они такие важные, блестящие… как оливки!

Я довольно фыркнул: похоже, дальше молодые справятся сами. А я пойду проинспектирую доставшийся мне в наследство схрон под соломой.

***

Рано я радовался. Нищастье дарил своей невесте ромашки и кормил баснями, но к решительным действиям не переходил, положив на них все свое достояние. Его душа романтика была счастлива, облаченная в сопливые розовые очки. Нет, невеста против не была, она смотрела на мелкого придурковатыми оливками, тьфу, глазами, зажав в пасти кусочек семги. Моей семги, между прочим!

Хозяин долго ходил вокруг клети, кружа над влюбленной парочкой, как злобная колдунья, которую не позвали на именины прекрасной принцессы. На третий день пляски с бубнами ему надоели.

- Или работай, или получишь печать о профнепригодности! – припечатал хозяин и хлопнул дверью.

В наступившей тишине парочка недоуменно переглянулась:

- Ну эта… - робко начал Нищастье. – А че делать то надо?

- Говорю же – супружеский долг отдавать! – фыркнула невеста.

- Как это? – наивно спросил мелкий.

- Сейчас покажу, - вкрадчиво мурлыкнула чертовка.

***

Нищастье обессиленно упал возле нашей клетки.

- Она меня достала, - старательно принижая голос признался он. – Я уже и долг отработал, и проценты выплатил. Мне кажется, я уже на аванс вкалываю, а ей все неймется! Старший братик! Что с ней делать?!

- Заговаривай зубы.

- Я уже целую вечность заговариваю ей зубы, - тяжело, как умудренный долгой супружеской жизнью крыс, протянул пацан.

- Пухлик! – высоким писком позвала жена. – Ты куда это запропостился?! – прозвучало уже не так слащаво, скорее грозно, являясь предвестием бури.

Нищастье втянул дамбоушки и заскулил, как побитая собака. Часто-часто перебирая лапками, он попытался спрятаться между клетью и стеной, но комплекция подвела, и мелкий застрял, позорно свесив задние лапки и толстый хвост.

- Ах вот ты где! – уперев лапы в боки, явилась демоница. – Шляется непонятно где, законный муж, понимаешь ли! А я тут на хозяйстве вкалываю, гнездо в порядок привожу, за порядком в поддоне слежу, гамачки вытряхиваю, а он! А он! Неблагодарный! – жена тяпнула для порядка мужа за широкую и нарочно подставленную попень, разрыдалась и убежала, завывая на ходу. – Лучшие годы своей жизни на него положила! Да кабы я знала! Да ни за что!

- Что это с ней? – Нищастье облегченно обмяк, больше не опасаясь за свою порядком ощипанную филейную часть.

- Я не уверен, но хозяйка тоже иногда так истерит, - доверительно сообщил я. – Хозяин называет это ПМС.

- Страшная вещь! – всхлипнул мелкий. – А эта супружеская пытка долго будет продолжаться?

Я порылся в памяти, подыскивая подходящие примеры, но, увы, ничего утешительного для малого вспомнить не мог.

- Ну, хозяин со своей всю мою жизнь мается, - я доверительно похлопал крысака по плечу. – Так что мужайся!

Нищастье горестно зарыдало в щели, которая как воронка только усиливала его жалостливые стенания.

***

Спустя пару дней хозяин решил, что дабл-сфинкс, в которого превращается при посильной помощи невесты малой, ему нафиг не нужен и вообще, пора заканчивать с этим выездным борделем. Нищестье вернули в родные казематы (пацан рыдал на мне от счастья), а невесту начали упаковывать в обратный путь, к законному заводчику.

- Что значит, разводишься?! – визжала жена.

- А вот так! – осмелев на своей территории, махал Нищастье кулаками после драки. – В гробу я тебя видал, жена!

- Да я тебя на алиментах засужу!

- Да я последнюю рубашку отдам, - крысак картинно растянул шкуру на пузе, - лишь бы от тебя, змеюки, избавиться!

- Нахал! – потрясала лапками экс-жена.

- Мегера! – плевался мелкий.

- Халтурщик!

- Пасючка!

- Чтооооо?! Да я тебя…!

Увы, хозяин вовремя застегнул молнию на сумке с переноской, и ответная тирада чертовки осталась за кадром. Переноску вынесли в коридор, и в комнату тут же просочился кот.

- Эй, - он запрыгнул на тумбочку. – Ты мне продул два кусочка семги, не забывай.

- Да помню я, помню, - недовольно проворчал я и пододвинул лакомство, махая ему лапкой на прощанье.

- Стройнее будешь, - заключил кот, со смаком поглощая рыбу. Я давился слюной, но уговор есть уговор.

- Как же хорошо вновь оказаться холостым! – к миске с сушкой, переваливаясь ощипанной попой, подкатил мелкий. Ощутимо поморщился, усаживаясь на задние лапки, и с блаженным вздохом протянулся к орешкам среди зерна. – Никто не зудит над ухом, не командует, грызть сушку не запрещает… - Нищастье расслабленно зарылся мордой в зерно, словно признаваясь ей в вечной любви до гроба.

- Ага, дети под ногами не шныряют… - ляпнул я ехидно.

- Какие еще дети?! – у, казалось бы, расслабленного крысака выпала семечка из лапок.

- Ну как, какие, - встрял кот, - Алиментные! Или ты думал, что замужество это так – порезвились и разбежались?

- Дети? – внезапно осипшим голосом пробормотал мелкий, переваривая это откровение. Встрепенулся, и, сделав пару неуклюжих скачков, вцепился в прутья решетки. – Эй, жена! Мы же так не договаривались! Какие еще дети?! Ыыыыы!

Из коридора донеслось глумливое хехеканье, обещающее как минимум дюжину поскакучих наследничков.

- Старший братик! – мелкий вцепился в меня и возрыдал на плече. – Что мне теперь делать?!

- Ну, не переживай ты так, - я похлопал Нищастье по широкой спине. – Никто еще не умирал от пары-тройки… четверки… дюжины… детишек…

К тому же, в детях есть ровно два плюса: теперь будет кому доставать Нищатье, и меня наконец-то оставят в покое, а второе – лопоухие наследнички вырастут не сразу, а это значит – да здравствуют халявные вкусняшки со стола!

- Ничего ничего, - довольно пробормотал я, утешая рыдающего крысака. – Дети – это цветы жизни!

2014г.

Нищастье III

Переноска тяжело бухнулась об пол. Гамак внутри взволнованно заколыхался.

- Ну что, ну что, приехали?! – мелкий немедленно высунул свой нос, лапами измяв мне все бока.

- Любопытство родилось вперед тебя, - недовольно проворчал я, когда Нищастье проехался задней лапой (и не только!) по моей морде, пытаясь взбудораженно скакать в переноске.

- Но интересно же! – не успокаивался пацан. – Я никогда не ездил в отпуск! Это же целый новый мир! Новые впечатления, знакомства, природа, шторки и вкусняшки! А у рекламных листовок наверняка вкус отличный от тех противных журналов, что читает наша хозяйка. Отвратительные у нее предпочтения, не находишь? Глянцевые журналы ужасны! Маленькие кусочки так и норовят застрять в пасти! Не то, что добротные газетные вырезки хозяина! От них всегда такой приятный запах! – малец даже причмокнул от удовольствия.

- Не-е-е-ет, - я всеми силами пытался не задохнуться в густой курчавой шерсти пацана.

Наконец-то холод улицы начал отступать, и сквозь небольшую щель в сумке просачивались запахи.

- Не хочу тебя расстраивать, но, по-моему, это не солнечные Мальдивы, про которые визжала последние две недели наша хозяйка, - я почувствовал смутно-знакомый запах, неуловимо витающий по всему помещению.

- Хм? – удивленно повернулся крысак. – Но она же говорила, что мы едем!

- Боюсь, что говоря «мы», она имела в виду отнюдь не нас.

Молния наконец-то расстегнулась, и переноску перенесли в комнату, со слегка драными обоями и обгрызенной мебелью.

- Старший братик, - мелкий испуганно поджал уши. – Знаешь, что-то не похоже это на тропики.

- Думаю, нашу ситуацию можно определить как географически противоположную тропикам точку. Ту самую, где обитает пушистый северный зверек.

- Старший братик! – крысак всхлыпнул слегка осевшим голосом. – Нас бросили?!

***

- Как они моглиии? – выл в своем углу Нищастье. – Они же нас таааак любииилиии! Выыыыыкинули!!! Как надоевшую игрууушкуууу!!! Ыыыы!

- Не реви, - недовольно бурчал я из верхнего гамака. Жить в нижнем, как я привык, стало невозможным: пацан рыдал не переставая уже второй час. – Никто нас не бросил. Свозит хозяин свою ненаглядную поваляться на песчаный берег, да и вернется.

- Точно? – сопливо шмыгнул носом сокамерник.

- Точно, точно, - проворчал я. – И перестань уже реветь. Хватит нас позорить перед дамами.

- Какими дамами? – не понял бедолага.

- Да вот этими! – я широким жестом повел лапой, и крысак словно впервые оглядел интерьер комнаты с огромной клетью в углу, на решетке которой висела целая стая чужих крыс, любопытственно шевеля усами.

***

- По-моему, они за нами наблюдают…

- А как по-моему, так они не просто наблюдают, а нагло и бесстыже пялятся, - я лениво отпихнул задней лапой мягкую тушку крысака.

Заботливый хозяин на время своего отсутствия даже клеть нашу притащил. Кот уныло выл на кухне – ему приходилось еще хуже. Местные хозяева на волне общей тискательной недостаточности завели себе маленького котенка, а воспитывать его поручили старшему, уже лысеющему, коту.

- Кхм! – выразительно пошевелила тетка со злобными красными глазами. – Вообще-то, мы еще тут.

Наши клети стояли на соседних столах: достаточно далеко, чтобы агрессивные дамы не дотянулись до нас своими загребущими ручками, но и слишком близко, чтобы ощущать себя в безопасности.

Нищастье всхлыпнул, удивленно крякнул, протер кулачками глаза, и, чуть повизгивая, со всех лап кинулся к решетке.

- Ласточка!!!

- Пухлик!!!

К решетке напротив кинулась, распихивая товарок, знакомая чертовочка.

- Оп-па! – только и смог я подтянуть на место отвисшую челюсть.

- Это тот самый, о котором ты столько рассказывала? - грозно вопросила настоятельница женского монастыря.

- О, да... - томно затрепетала ушками бывшая жена. - Ах, какой мужчина...

Крысак горделиво выпятил грудь.

- Потрепанный он какой-то, - критически оглядела его одна подружка.

- И окрас не внушает доверия, - добавила вторая.

- А ну, пшли отсюда! - распушила шерсть чертовка.

Товарки с испуганными визгами сыпанули в стороны и залегли по гамачкам, неодобрительно сверкая бусинками глаз. У малого знакомо екнуло в порядком ощипанной попе, но отступать было уже некуда.

- Пупсик, я та-ак без тебя скучала! - защебетала меж тем жена. - Мальчики, мальчики! Смотрите, ваш папочка!

К такому повороту событий не был готов не только Нищастье, но и я. А когда сквозь прутья решетки протиснулись две умилительные мордочки, мы слаженно выдохнули две почти цензурные фразы, подслушанные в свое время от хозяина, когда он нашел в темноте коридора хвост кота и прилегающие к нему двадцать когтей.

- Старший братик, цэ шо... мое? - сохраняя на морде доброжелательную (и тем более идиотскую) улыбочку, прошептал мне на ухо пацан.

- А есть сомнения? Пятна то фамильные глянь! И шерсть курчавая... твое, твое добро!

Крысак собрал в кулак все свое мужество и бодро затрусил обратно к решетке, а мне оставалось только лениво аплодировать его безмерной храбрости.

- Это младшенький, - чернуля погладила по голове одного, - а это старшенький, - почесала за ухом другого. - Девочки уже разъехались по своим домам, и сразу так тихо стало...

- И слава богу! - крякнула с верхнего гамака некая пожилая особа, пожелавшая остаться неизвестной.

- Девочки? - Нищастье сложил уши фунтиком. - А... а-а-а... сколько... ну ... это...

- Шесть всего, - гордо ответила мать. - Четыре дочки и два сыночка.

- Прелесть какая! - шмыгнул носом от облегчения (не двенадцать, алеллуйя!) крысак. - А почему мальчики остались? Они ведь уже почти взрослые, им нужен свой дом...

- А хозяева вам не говорили? - искренне удивилась чертовка. - Мальчики будут жить с тобой! Вас и привезли то сюда, чтобы сразу подружить!

Мы слаженно перевели взгляд на две умилительные курчавые мордашки с трогательными лопухами взамен ушей. Глазенки так и горели шкодой, не оставляя сомнений, в кого детки пошли характером.

- Кажется, мне сейчас станет дурно, - крысак попытался сдать задний ход, но совесть (в виде меня), не позволила.

- Детки! - вовремя окликнул я мелочь, придерживая новоиспеченного папашу за шкварник. - А давайте сюда, будем знакомиться! У нас йогурт и пюрешка!

- Зачем?! - испуганно пискнул Нищастье.

- Шоковая терапия, - я коварно толкнул лапой пацана навстречу судьбе. - И, к тому же, не все мне одному мучиться!

- Старший братик! - ныл новоиспеченный папашка. - Что я тебе сделал?! За что ты так со мной?!

- Тебе как, в алфавитном порядке, или хронологическом?

Как я и думал, детки пошли в папочку не только пятнами на моськах, и легко и изящно скопперфильделись через две решетки.

- П-п-ри-и-вет, - отчаянно фальшивя, пропищал крысак.

- А.. – один из мелких задрал мордочку, выразительно шевеля усами.

- А ты точно наш папа? – закончил другой, привставая на задние лапки.

- Вы еще сомневаетесь?! – загрохотал Нищастье. – Вы только посмотрите на этот гордый профиль! – Бравируя, он потискал левого малыша за пухлые щечки. - А эти фирменно сложенные фунтиком ушки? – потрепал второго. - Вылитые я!

- Ааа… - понятливо протянули двойняшки. – Ну тогда ладно!

- В общем, располагайтесь, - я широким жестом пригласил малышню внутрь. – Это вскоре будет вашим новым домом.

- У тебя нет ощущения, будто мы сами пригласили стихийные бедствия? – тревожно прошептал мне на ухо крысак.

Один из малышей, весело улюлюкая, уже разбрасывал наполнитель в моем спальном туалете, а другой, попискивая от удовольствия, бешено крутил новомодное колесо – последнее приобретение нашего придурковатого хозяина. Нищастье в нем спал и только, а вот малышне, судя по всему, оно пришлось по вкусу.

- Не, ощущения нет, - развеял я его тяжкие сомнение. – А вот железобетонная уверенность присутствует.

***

- Кажется, вы ладите, - промурлыкала чертовка.

- Угу, - страдальчески терпел крысак, пока младшее поколение играло «в горку», скатываясь с широкой папочкиной спины.

Хозяева чертовки быстро смекнули, что во имя безопасности шныряющей туда-сюда малышни им выгоднее сдвинуть клети, и теперь сладкая парочка, совершенно забыв о том, что еще пару месяцев назад плевались друг в друга ядом, трогательно держались за лапки. За их свиданиями наблюдало все женское общежитие: всех развратниц разогнала бдительная главнючка, злобно пыхтя из своего гамака.

- Ах, пупсик, я буду так по вам скучать!

- Я тоже, ласточка!

- Меня щас стошнит, буээ… - донеслось откуда-то сверху, но на товарку возмущенно зашикали, и романтическая тишина восстановилась, внимая.

- Ах, какие все-таки замечательные дети у нас получились, - вдохновенно пел малой.

- Ммм, - мурлыкнула женушка, выразительно трепеща ушками, - может, повторим?

Нищастье поперхнулся (малышня, разыгравшись, оттоптала его хвост), а главнючка выразительно клацнула зубами, показывая, что ждет развратную парочку.

- В следующую нашу встречу, детка, я буду весь твой! – в скором темпе пошел на попятную малой.

Чертовка мечтательно затрепетала ушками и закатила глазки, а из гамаков пронеслась очередь завистливых охов.

***

Мы методично и планомерно начали готовиться к своему будущему: прежняя наша клетка стала мала с появлением двойняшек, и вскоре нам предстояло глобальное переселение. Хозяин, как я и предсказывал, вернулся, покатав хозяйку по пляжам, и теперь изливал всю скупую мужскую нежность на нас, приводя свою даму сердца в бешенство. К этому времени у меня кончились заначки, потому что если не первый, так второй прострел обязательно все находили и всасывали резвее пылесосов, так что хозяину я обрадовался, как родному.

А вот малой…

- Скрииип…. Скриииипппп…. СКРИИИИП!!!!!

- Да хватит уже! – от отягощенного тяжестью Нищастья колеса исходил такой жуткий скрежет, что подорвался бы даже покойник, не то что я. – Сколько можно крутить это несчастное колесо?! Да еще в ночи! Святое время, когда я, уединившись в полуночной темноте, изливаю свою вселенскую любовь к семге?!

Я попыхтел, но Нищастье, больше меня в полтора раза (и в два – тяжелее), легко и непринуждённо продемонстрировал мне все прелести занятия физическим спортом, перевернув на лопатки.

- Лучше сам покрути, - щеря в довольной ухмылке зубы, предложил пацан. – Малыши были правы: это так весело!

- Вот еще! – возмутился я, пытаясь перевалиться со спины хотя бы на бок, не сумел, и так и остался лежать, беспомощно болтая лапками в воздухе. – Я и так в идеальной форме!

- Угу. Шара.

- Старший братик! – плюхнулся мне на брюшко один из малышей.

- А почему ты такой большой? – вторил ему младший.

- А когда мы вырастем, мы с братиком станем такими же большими?

- Везде?!

- Изыдите!!! – обреченно возопил я.

Конец

2015г.