Никиткины рассказы

Никита в гостях у тётушек

Лето в деревне было в самом разгаре. Солнце пекло так, что даже куры прятались в тени, а поросята в свинарнике хрюкали и валялись в лужах, спасаясь от жары. Пятилетний Никитка, сорванец и любитель ливерных пирожков, с радостью присоединился к ним. В новой белой футболке и шортиках он с визгом плюхался в грязи, совершенно забыв, что сегодня важный день – поездка к тётушкам.

— Никита-а-а! — раздался пронзительный крик с крыльца. Бабушка, в своём лучшем платье и накрахмаленном платке, стояла на пороге, широко раскрыв глаза. — Да что ж ты творишь?! Мы же через час в гости едем, а ты как поросёнок!

Никита только хитро ухмыльнулся, но бабка уже схватила его за ухо и потащила в баню. — Ай-ай-ай! Бабуль, ну отпусти! — кричал Никитка, но было поздно. Через полчаса он уже сидел чистый и надутый в углу, пока дед прогревал старенькую «копейку». Бабушка суетилась, проверяя, всё ли взяли. — Никита, сиди смирно! — прикрикнула она.

Но Никите не сиделось. Он украдкой пробрался в свинарник, схватил самого маленького поросёнка и, озираясь, сунул его в багажник.

— Хорошо покатаешься, дружок! — прошептал он.

Дед, зайдя в сарай за чем-то, вдруг принюхался.

— Что-то воняет свиньёй… Никита, ты опять в грязи?

— Нет, деда! — невинно ответил мальчик.

Дед покачал головой и повёл его умываться к колонке.

Тем временем в багажнике поросёнок, напуганный темнотой, навалил такую кучу, что запах разнесло на всю округу.

Вскоре семья уселась в машину. Дед сразу сморщился.

— Да сколько можно тебя мыть?! Откуда опять эта вонь?!

— Это не я! — завопил Никита.

Но времени разбираться не было, и «копейка» тронулась в путь.

Дорога была долгой, играло радио «Шансон», бабушка с делом обсуждали деревенские новости, а Никите стало скучно. Он вспомнил один мультяшный прикол.

— Угадай кто? — вдруг сказал он и закрыл деду глаза ладонями.

— А-а-а! Да что ты, чёрт! — взревел дед, машина резко вильнула.

— Никита, сиди спокойно! — закричала бабка.

Но было поздно – дед ударил по тормозам. В этот момент из багажника раздался громкий хрюк, и испуганный поросёнок вылетел прямо на дорогу.

— Что за…?! — дед и бабка ошалело уставились на Никиту.

— Поросёночек! — завопил мальчик и, распахнув дверь, бросился за ним.

— Никита, стой! — заорал дед, выскакивая вслед.

По дороге неслись машины, сигналя и ругаясь. В конце концов дед схватил Никиту за ухо и затолкал обратно в машину.

Через полчаса они уже подъезжали к дому. Тётушки ждали их на крыльце, одна уже накрывала стол. — Ну вот, почти доехали… — облегчённо вздохнул дед.

Но тут в окно влетела оса. — А-а-а! — завизжал Никита и дёрнул деда за руку.

— Ой, мать твою! — дед дёрнул руль, и «копейка» проломила забор, въехав прямиком в огород.

Тётушки ахнули, выбежали, засуетились.

— Всё живы? Никита, ты цел?! — кричала бабка.

Дед уже собирался отлупить внука, но тётушки остановили его: — Да ладно, главное, что все живы! Заходите, чай пить будем! За столом Никита вёл себя прилично, пока не увидел холодец. — О, вкуснятина! — и он отправил в рот большой кусок. Но это было… свежее свиное мясо. — Бррр! — Никита скривился, но вспомнил бабушкины наставления: «Если что в гостях за столом из еды не понравилось, то прожуй через силу и больше это не бери». Он мужественно жевал, но желудок восстал. — Блёёё! — и всё, что он съел, оказалось на столе.

Тишина. Все смотрели на него в ужасе.

— Никита… — прошипел дед. — Иди… погуляй. Никита вышел во двор. И тут увидел того самого поросёнка, который бегал по огороду.

— Ах ты, беглец! — засмеялся он и решил поиграть с ним.

Потом ему в голову пришла гениальная идея: «А давай-ка я посижу в машине, как дед!» Он забрался в «копейку», начал дёргать рычаги, нажимать педали… И вдруг машина дёрнулась и поехала!

— Ой! — Никита выпрыгнул.

Машина покатилась, переехала поросёнка (к счастью, тот отскочил), врезалась в забор и… БА-БАХ!

Огненный шар взметнулся в небо. На крыльцо выбежали дед, бабка и тётушки. — НИКИТА-А-А-А! — заревел дед так, что, кажется, услышали даже в соседней деревне. Никита стоял перед обгоревшим автомобилем, понимая, что теперь его точно ждёт «воспитательная беседа»… с ремнём.

Никита и воры

Деревня тихо дремала под светом полной луны. Ветер шевелил соломенные крыши, а в огородах шуршали высохшие стебли подсолнухов. В маленьком домике на краю села пятилетний Никитка, закутанный в бабушкино лоскутное одеяло, ворочался на печи, но заснуть не мог.

— Бабуль, а почему ты шторы занавесила? — спросил он, уткнувшись носом в подушку, набитую душистым сеном.

— Полная луна, внучек, — ответила старуха, крестя окно. — Не к добру это.

Никитка не понимал, почему луна может быть не к добру. Она же красивая, круглая, как бабушкина сковородка. Но спорить не стал — бабка знала всякие деревенские приметы.

Перед сном он, как всегда, сходил в сарай проверить своих поросят. Десять розовых комочков — Тинки, Бирки, Бом, Бах, Цук, Сук, Хун, Боб, Борька и Пяточок — сладко посапывали в углу, уткнувшись мордочками друг в дружку. Никитка поправил солому, погладил каждого по спинке и шепнул:

— Спите, хрюшки. Завтра покормлю вас картошкой с молоком.

Поросята хрюкнули в ответ, и мальчик, довольный, потопал в дом.

В горнице дед уже храпел на лавке, а бабка задувала лампадку. Никитка хотел было посмотреть телевизор — может, «Ну, погоди!» показывают, — но дед вдруг пробурчал сквозь сон:

— Вырубай, светец. Завтра рано вставать.

Мальчик надулся, но спорить не стал. Залез на печь, укрылся и стал считать овец, чтобы поскорее уснуть.

Но сон не шёл.

За окном что-то шуршало.

Никитка уже начал дремать, когда услышал — визг. Тонкий, испуганный, знакомый до боли.

Его поросята!

Мальчик вскочил, подбежал к окну и отдернул занавеску. Луна освещала двор, и в её холодном свете Никитка увидел фигуру — высокую, сгорбленную. Человек (если это был человек) выбегал из сарая, таща за собой мешок, из которого доносился отчаянный хрюкающий визг.

— А-а-а! — закричал Никитка и, не думая, рванул с места.

Накинул дедов тулуп, впопыхах сунул ноги в галоши и выбежал во двор. Похититель уже скрылся за огородом, направляясь к лесной посадке.

Отдай моих поросят! — завопил Никитка и бросился в погоню.

Бежать было тяжело — галоши шлёпали, тулуп мешал, но мальчик не останавливался. Лес встретил его мрачной тишиной. Тропинка вилась между чёрных стволов, луна пробивалась сквозь ветви, рисуя на земле странные узоры. Никитка бежал, спотыкаясь, но похититель уходил всё дальше. И тут мальчик понял — так быстро бегать человек не может.

То ли это был не человек, то ли... Оборотень?

Тропа вывела к лачуге. Небольшой, покосившийся дом с вывеской: «Кабак Три Пяточка»

Из щелей в стенах лился жёлтый свет, слышались смех, музыка, звон бокалов. Никитка, запыхавшись, остановился. Отсюда доносился визг его поросят. Сердце колотилось, но мальчик стиснул зубы и толкнул дверь.

Внутри было шумно, душно и странно. Кабак напоминал картину из старого кино — низкие потолки, закопчённые стены, керосиновые лампы. За столиками сидели мужики в кепках-хулиганках, женщины в пышных платьях, все курили, пили, громко спорили. На маленькой сцене пышные танцовщицы в перьях и блёстках выделывали канкан, а за пианино сидел тощий человек с усиками и яростно лупил по клавишам. Бармен — старик в потрёпанном костюме-тройке — начищал бокал и, увидев Никитку, фыркнул:

— Ты чего, малец, в тулупе да в галошах? Это тебе не баня!

Никита хотел закричать, что его поросят украли, но бармен махнул рукой:

— Садись, выпей, успокойся.

И налил ему рюмку. Мальчик морщился, но выпил — горько, противно. Зато бармен тут же сунул ему ливерный пирожок.

— Бабушкин! — удивился Никитка.

— Все тут бабушкины, — засмеялся бармен.

На сцене появился толстый маленький мальчик с семиструнной гитарой.

— Шансонье Леонид! — объявил кто-то.

Никита вытаращил глаза — это же Лёнька, с которым он в садике в одной группе был!

Тот затянул:

— *«С Одесского кичмана, бежали два уркана...»*

Публика подхватила, застучали рюмки по столам. Никитка почувствовал, что голова кружится.

Он встал и пошёл в уборную — маленькую, вонючую каморку.

Когда выходил, к нему прислонился мужчина в кардигане и кепке-восьмиклинке.

— Малец, подскажи который час?

Никита посмотрел на свои игрушечные розовые часы.Мужик усмехнулся:

— Не в масть тебе такие. Давай снимай.

Никита толкнул его и рванул обратно в зал. И тут он услышал — визг.

Его поросят!

Он рванул на кухню.

Там мясник с окровавленным фартуком точил свинокол, а в углу стояла клетка — его поросята!

Рядом — ещё одна клетка.

В ней жужжало что-то страшное — свино-пчёлы! Гибриды хрюшки и осы, размером с кулак, с жáлами и пятачками. Никита распахнул клетку.

— Летите!

Рой вырвался наружу.

Начался ад.

Гости орали, шансонье Леонид упал со сцены, танцовщицы залезли на столы.

А Никитка схватил клетку с поросятами и бежал.

Утро.

Никитка проснулся на печи.

— Бабуль, — прошептал он, — это был сон?

— Какой ещё сон? — фыркнула бабка.

Мальчик вздохнул с облегчением.

Но тут взгляд упал на угол.

Там стояла переносная клетка.

А в ней... десять маленьких поросят.

Те самые.

Никита онемел.

Конец.

Переполох в деревне

В тот день на полянке у старого коровника было тихо, скучно и жарко. Никитка, пятилетний сорванец с ливерным пирожком в руке, сидел на пне и смотрел, как Степашка ходит кругами, разговаривая с воображаемой вороной. — "Кар-кар, Степа, ты дурак!" — кричал он сам себе и хохотал.

Рядом Лёня, пухлый любитель мобильных игр, ковырялся в телефоне, периодически сплёвывая в сторону.

— "Никитка, давай что-нибудь сделаем, а то я закисну!" — буркнул он.

Малыш Чокобой, похожий на гриб с прической под горшок, вдруг вскочил и закричал:

— "Давайте угоним ЗИЛ!"

Все замерли. Даже Степашка перестал кружиться.

— "Чё?" — спросил Лёнька.

— "Ну тот, который у дяди Феди ржавеет за баней!" — пояснил Никитка, и глаза у него загорелись.

Через пять минут вся банда уже сидела в кабине старого грузовика. Никитка, достав из кармана бабушкину заколку, "завёл" ЗИЛ

— "Поехали!" — заорал он и нажал на газ.

Через три секунды стало ясно, что тормозов нет.

— "А как останавливаться?" — спросил Лёнька в панике.

— "Надеяться на лучшее!" — ответил Никитка, лихо выворачивая руль.

ЗИЛ нёсся по деревне, распугивая кур, бабушек и местных алкашей, которые, завидев летящий на них грузовик, падали в канавы, прикрывая бутылки.

— "Это ж Никитка с шайкой!" — орал дядя Витя, выскакивая из кустов.

Но самое страшное случилось, когда под колёса попал поросёнок председателя колхоза — огромный хряк по кличке "Борька-терминатор".

— "Ой, мы его чуть-чуть задели!" — крикнул Чокобой, выглядывая из кузова.

— "Нет, мы его *убили*!" — уточнил Степашка, глядя, как Борька улетает в кусты с криком "ХРЮ-ХРЮ-ААА!"

Председатель колхоза, увидев гибель своего любимца, тут же вызвал участкового — дядю Колю на старой "Ниве".

— "Держите их! Они поросёнка задавили!" — орал он, размахивая вилами.

Нива с мигалкой рванула в погоню.

— "Нас догоняют!" — завопил Лёнька.

— "Значит, надо ехать быстрее!" — решил Никитка и свернул в лес.

Но тут на дорогу выбежали свино-пчёлы — гибриды пчёл и поросят, которых местный учёный-кудесник вывел в сарае. Они жужжали и хрюкали, путаясь под колёсами.

— "Это ж *свино-пчёлы*! Бежим!" — закричал Чокобой, но бежать было некуда — ЗИЛ летел вперёд.

Внезапно лес закончился, и грузовик вынесло прямиком в цыганский табор.

— "БАХ!"

ЗИЛ врезался в кибитку самого барона.

Участковый, увидев это, резко развернулся и уехал, бормоча: "Я в это не влезаю..."

Ребята вылезли из грузовика, окружённые разъярёнными цыганами.

— "Вы мне ногу переехали!" — закричал барон, хотя нога у него была цела — просто сапог помялся.

— "Мы не хотели!" — запищал Никитка.

— "Тогда отработаете!" — сказал цыган. "Будете плясать, пока не упадёте!"

И тут Степашка, который всегда был не в себе, вдруг закричал:

— "Муравьи! Муравьи идут!"

Все обернулись — и правда, из леса выходило огромное войско муравьёв, которых спугнул грузовик.

— "Это конец!" — завопил Лёня.

Но тут Чокобой достал из кармана бабушкин пирожок и бросил его в сторону. Муравьи и свино-пчёлы кинулись на еду, а цыгане быстро начали сворачивать свой дилижанс и убегать.

— "Бежим!" — скомандовал Никитка.

И вся банда рванула прочь. Дома Никита кушал пряник. — "Вы что, на ЗИЛе катались?!" — орала бабка Никитки.

— "Ну да..." — признался внук.

— "А пирожок где?!"

— "Муравьям отдали..."

Бабка схватилась за веник, но тут в окно влетела свино-пчела и села ей на нос. — "

ХРЯЯЯЯЯЖЖЖЖ!"

На этом всё и закончилось.

Ремонт по-деревенски

Никитка проснулся от грохота, от которого дрожали даже поросята на улице в сарае. Он потёр глаза, зевнул во весь рот и, почесав живот, побрёл на кухню.

— "А, проснулся, сорванец!" — бабушка поставила перед ним тарелку с дымящимися ливерными пирожками. — "Ешь давай, а то дед сегодня ремонт хочет затеить!"*

Никитка обрадовался — ливерные пирожки он любил больше, чем поросят (но ненамного). Только он собрался откусить первый кусок, как в избу ввалился дед.

— "Всё, пора в избе красоту навести! А то тыщу лет ничего не меняли!" — рявкнул он и с грохотом поставил на пол ящик с инструментами.

Никитка аж пирожок выронил. В ящике лежало что-то блестящее, и очень интересное.

— "Ты, внучек, мне помогать будешь!" — дед хлопнул Никитку по плечу так, что тот чуть не уткнулся носом в пирожок.

Бабушка надела платок, взяла авоську и строго сказала:

— "Как вернусь — чтоб всё было готово!"

— "Будет сделано!" — бодро ответил Никитка, хотя понятия не имел, что будут делать. Дед ушёл за досками, а Никитка… Ну конечно же, он сразу схватил шуруповёрт!

— "Тыыыыы-дыыыыы!" — Никитка бегал по горнице, наводя шуруповёрт на воображаемых бандитов.

—"Трах-тах-тах! Всех замочил!"

Шуруповёрт жужжал, как разъярённый шмель, пока не… не замолчал.

— "Ой.

Никитка потряс прибор. Ничего.

— "Сломался…"— вздохнул он и аккуратно положил его обратно в ящик

Вернулся дед, налил себе три рюмки самогона "для ясности мысли" и залез на стремянку снимать старую люстру.

— "Ну тут без ста грамм не разберёшься!" — весело сказал он, пьяно откручивая лампочку Ильича.

А Никитка тем временем нашёл молоток.

—"Тук-тук-тук!" — он забивал гвозди в пол, представляя, что это головы злобных гоблинов.

—"ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!" — заорал дед сверху.

— "Ремонт!" — честно ответил Никитка и взял гвоздодёр.

Он начал выдёргивать гвозди, но от вибраций стремянка закачалась.

— "Ой-ой-ой-ой-ОЙ!"

*БА-БАХ!*

Доска подломилась, дед вместе со стремянкой рухнул на пол, а старая люстра разлетелась в щепки.

— "АААА, ТЫ, МАТЬ ТВОЮ!!!" — дед вскочил, схватил кувалду и рванул за Никиткой.

Никитка носился по избе, как угорелый, дед за ним — красный, как помидор.

— "Прости, деда, я не хотел!"

—"Я ТЕБЕ ПОКАЖУ 'НЕ ХОТЕЛ'!"

Дед замахнулся кувалдой — *БДЫЩ!* — шкафчик разлетелся вдребезги.

Никитка схватил гаечный ключ и швырнул в деда — *БАМ!* — попал в телевизор.

Экран раскололся, дед замер.

— "…Ну всё, щас бабка придёт…"

Оба вздохнули и принялись чинить. Дед — телевизор, Никитка — шкаф.

— "А белый лебедь на пруду, качает павшую звезду…"— запел дед, припаивая провода.

Никитка радостно забил последний гвоздь и отшвырнул молоток — *ДЗЫНЬ!*— окно разбилось.

— "МАТЬ ТВОЮ…"- простонал дед.

Пока дед вставлял новое стекло, Никитка стелил линолеум. Увидев дыру в полу, он просто закрыл её покрытием и прикрепил его… канцелярскими кнопками.

— "Красота!"

Устав от ремонта, он побежал к поросятам. А один поросёнок, хитрый такой, пробрался в избу и навалил огромную кучу прямо на новый ковёр. Потом запрыгнул в кресло и уснул.

Тут дед закончив паять телевищор, налил себе ещё рюмочку и вышел на крыльцо покурить и тут увидел в далеке бабку

— "Никита! Бабка идёт!"

Никитка рванул в дом, но… *ТРРРАХ!*— провалился в порог.

*БУМ!* — навес крыльца рухнул.

И тут… свино-пчёлы!

Оказалось, они свили гнездо под крышей! Разъярённые, они вылетели, хрюкая и жужжа.

— "Ой, мама!" — Никитка замахал руками.

Одна свино-пчела схватила его за шиворот и потащила в небо!

— "ДЕЕЕД!"

Дед прыгнул, поймал внука, а свино-пчёлы, обиженные, на прощание навалили кучу прямо на порог.

Бабушка подошла к дому.

— "Ну что, починили?"— спросила она, заходя.

— "ДА!" — хором ответили дед и Никитка.

Бабка осмотрелась: люстра висит, линолеум лежит…

— "Ой, да вы молодцы!"

Но тут Никита включил телевизор и...

*БА-БАХ!* — телевизор взорвался.

Окна вылетели, пыль столбом. Бабка выбежала, споткнулась о кривой порог, и…

*БУМ!* — крыльцо рухнуло.

Все стояли и смотрели на разруху. Поросёнок прошёл мимо и ещё раз навалил.

— "Хи-хи… опять ремонт будем делать?" — хихикнул Никитка.

Ремонт — дело хоть и хлопотное, но весёлое!

Клещи

Никитка проснулся от того, что в окно билось майское солнце, а с улицы доносилось радостное хрюканье его лучших друзей – поросят. Воздух был тёплым и пах свежей травой и пирожками. А пирожками пахло конкретно, потому что бабушка как раз выкладывала на тарелку золотистые, подрумяненные ливерные пирожки.

Никитка, не долго думая, вскочил, натянул штаны и помчался на кухню. Кофе с молоком и пара пирожков исчезли с тарелки с скоростью звука. Тут как раз по деревенскому телеку, который вечно жужжал громче холодильника, начали показывать что-то серьёзное. Диктор с озабоченным лицом вещал о том, что в регионе участились случаи укусов клещей, и надо быть осторожнее, не ходить по высокой траве, одеваться в светлое.

Бабушка ахнула, схватилась за щёку. — Никитушка, слышишь? По траве, по высокой, не шали! В лес не ходи! Клещ — это опасно!

Дед Ефим, разминавший у печки спину, только усмехнулся, поправляя фуфайку.— Эх, Настя, в наше-то время, при Союзе, этих клещей и в помине не было! А если какой и заползал, так его как букашку обычную — хвать, и всё. Не то что ныне — по телеку про каждого жучка рассказывают.

Никитка доел последний, самый вкусный, жирный пирожок, облизнул пальцы и хихикнул. Клещи? Какие ещё клещи? Это же просто такие букашки-ужаляшки. Он кивнул бабке, пообещал быть осторожным, и выскочил во двор.

Первым делом — к сараю. Его поросята, Хрюша и Гриша, встретили его восторженным визгом. Никитка тщательно осмотрел их розовые спинки и брюха — чисто! Никаких клещей. «Враньё всё, — решил он. — Вчера весь день на лугу паслись — и ничего».

Тут за калиткой послышались знакомые голоса. Это пришли его друзья: Лёнька толстенький улыбчивый мальчик, не выпускавший из рук потрёпанного телефона, и Степашка, местный дурачок, который вечно ходил кругами, жестикулировал и о чём-то горячо беседовал сам с собой, периодически хихикая.

— Никит! Айда на бугры! — прокричал Лёня не отрывая глаз от экрана.

Бугры на окраине села были их излюбленным местом: высокие холмы, зелёное поле, а рядом — та самая берёзовая роща. Красота!

Никитка с радостью согласился. За ним тут же увязался самый маленький и любопытный поросёнок по кличке Пятачок, решивший, что это всё затевается ради него. Никитка не стал спорить. Быстренько набрал в свой походный рюкзак запас ливерных пирожков (на всякий случай) и стал пробираться к выходу.

— Куда это? — строго спросила бабушка.

— Гулять! — бодро соврал Никитка, умолчав про бугры и рощу.

Дед Ефим, глянув в окно, покачал головой. Лёнька сидел на пеньке, уткнувшись в телефон. Степашка в это время активно обсуждал с берёзой предстоящие переговоры с инопланетянами.

— Ну и товарищи у тебя, Никитка, — хмыкнул дед. — Один — кибер-копилка, второй — с моторчиком.

Но Никитка уже был за калиткой. Компания тронулась в путь. Лёня с ходу начал уплетать пирожки из Никиткиного рюкзака. Степашка отказался, заявив, что «их отравляют марсиане». Пятачок весело бежал рядом, похрюкивая, точно собачка. От одного только запаха ливера и всеобщего веселья Степашку вдруг вырвало прямо на обочину, но это никого не смутило — с Степашкой такое часто бывало.

Дорога лежала через старый деревянный мост через речушку. Никитка, худенький и ловкий, проскочил по нему вместе с Пятачком в два счёта и обернулся посмотреть на товарищей. Лёня тяжело дыша, ступил на скрипучую доску. Раздался треск, и толстый мальчик провалился по пояс, застряв в прогнившем дереве. Степашка, испугавшись, отпрыгнул назад, оступился и с громким всплеском шлёпнулся в воду. Течение тут же подхватило его, и он, в панике, ухватился за торчащие из моста ноги Лёньки

— То-о-ону! — захлебываясь, кричал Степан

— Никита спасай! — завопил Лёня.

Никитка, недолго думая, схватил длинную палку и ринулся на помощь. Но как только он ступил на мост, тот с громким скрежетом и тоскливым вздохом рухнул окончательно. К счастью, всех выбросило на мелководье, где они благополучно зацепились за корягу и выползли на берег. Мокрые, в тине и водорослях. На голове у Степашки сидела и недоумённо квакала лягушка.

— Ничего, — бодро сказал Никитка, отряхиваясь. — На солнышке высохнем. Герои же!

Высушиться удалось не сразу. Добираясь до бугров короткой дорогой через берёзовую рощу, они встретили дедушку Терентия. Тот ехал с рыбалки, на вязанке удочек болтался жалкий пескарь.— О, детвора! — крикнул он. — Осторожнее вы тут, говорят, клещей тьма-тьмущая нынче! Так и норовят впиться!

Потом он присмотрелся к Пятачку, который вилял хвостиком и тыкался носом в его колесо. Дедушка Терентий почесал затылок.— Ишь ты, собачка у вас… свинячья. Диковинная. Ладно, с Богом!

Ребята лишь посмеялись. Какие клещи, когда впереди уже виднелись залитые солнцем зелёные бугры! Они вышли на луг и начали подъём. Пятачок вдруг начал вести себя странно: жалобно похрюкивать, чесаться о траву и валяться в ней.

— Наверное, купаться хочет, после речки вспомнил, — предположил Никитка.

Но тут Степашка, который шёл впереди, остановился и захихикал.

— Ой, какие красивые жучки! Блестящие, капельки! Смотрите, как они ползают!

Никитка и Лёня подошли ближе и обомлели. По рукам Степашки ползали не «капельки», а десятка полтора откормленных, блестящих клещей. А на его носу уже присосался один, огромный, размером с добрую виноградину, и с удовольствием трапезничал.

Крику было на всё село! Они в ужасе посмотрели под ноги. Вся трава шевелилась! Сотни, тысячи клещей карабкались на них по штанам, заползали под футболки. Они были везде! С дикими воплями мальчишки кубарем покатились с бугра, отбиваясь от полчищ кровососов. Никитка в ужасе взглянул на Пятачка. Бедного поросёнка уже не было видно под сплошной шевелящейся чёрно-бурой массой. От него остался лишь грустный розовый пятачок, торчащий из этого кошмара, который безнадёжно захрюкал и умолк. Пятачка заживо съели клещи.

Обезумев от страха, ребята бросились бежать обратно к роще. Но путь им преградило нечто. Нечто огромное, размером с телёнка. Это был клещ. Но не простой. Он был величиной с телёнка, его блестящий панцирь был украшен странными узорами, похожими на старославянские письмена, а на маленькой голове красовалась крошечная, но очень злобная корона из спрессованных… ливерных пирожков.

— Я, — просипело чудовище, — Пётр, Великий Клещ, Повелитель Сосания и Пожирания! Вы потревожили мой народ! Теперь вы станете нашим праздничным обедом!

За спиной у Клеща Петра зажужжало. Из-за деревьев вылетели странные создания. Это были огромные пчёлы, но не простые. У них были свиные пятачки вместо хоботков, и они злобно хрюкали, выпуская жало. Свино-пчёлы! Рабочий класс империи Клеща Петра.

— Вяжите их! — скомандовал Пётр своим летающим солдатам. Свино-пчёлы ринулись в атаку. Они облепили ребят липким мёдом, сбивая с ног и сковывая движения. Лёнька в панике пытался найти в телефоне «приложение от клещей», Степашка предлагал клещу «вступить в галактическую федерацию», а Никитка отбивался пирожком, швыряя его в ближайшую свино-пчелу. Пирожок попал ей прямо в пятачок. Насекомое, вместо того чтобы злиться, оторвалось от боя, уселось на пенёк и с удовольствием стало уплетать угощение, довольно похрюкивая.

Это дало Никитке идею.

— Лёня! Отдай им всё! — закричал он.

Лёнька, дрожащими руками, вытряхнул из рюкзака все ливерные пирожки на землю. Аромат ливера и жареного лука ударил в нос. Свино-пчёлы, забыв про долг, с радостным хрюканьем набросились на угощение. Они начали драться друг с другом, отталкиваться, жужжать и чавкать. Возникла настоящая свара. Клещ Пётр пришёл в ярость.

— Предатели! Мерзавцы! Я вас всех слопаю!

Пока его армия была занята пиршеством, ребята рванули прочь. Они бежали, не разбирая дороги, пока не выскочили на деревенскую улицу и не ввалились в калитку дома Никитки.

Их вид был ужасен: всё в клещах, в меду, в тине и с следами слёз. Бабушка, увидев это, издал такой вопль, что с насеста слетели куры. Дед Ефим сначала оторопел, а потом хлопнул себя по лбу и побежал в сарай.

Он вынес канистру солярки и старую, потрёпанную кисть.

— Отставить панику! — скомандовал он. — Раздеваться догола! Настя, тазик с водой!

Один за другим дед, не церемонясь, обмакивал кисть в солярку и смазывал каждого присосавшегося клеща. Через несколько секунд мерзкие твари отваливались сами, будто их и не было. Дедуля работал быстро и молча, с сосредоточенным видом фронтового хирурга.

— В моё время, — бормотал он, — не то что клещей Петров, целые танковые армии останавливали. И ничего, справились. А вы — на бугры... Клещей ищете...

Когда всех отчистили, переодели и напоили чаем, во дворе появился дедушка Терентий. Он вёл на верёвочке… Пятачка! Поросёнок был чист, розов и счастлив, лишь на шее у него красовалась самодельная ошейник из… пропитанной берёзовым дёгтем тряпицы.

— Вижу, беда у вас была, — сказал Терентий. — А я этого бедолагу отбил. Вижу, клещи его едят, а я как раз вёдра с дёгтем вёз для огорода. Так и эдак — облил и его, и всех букашек вокруг. Они аж зашипели и разбежались. Дёготь, он для них хуже ядерной войны. Оказалось, что свино-пчёлы, объевшись пирожками, уснули прямо на поле боя и были позже взяты в плен местными мужиками для изучения и приручения. А Клещ Пётр, оставшись без армии, с позором ретировался обратно в свои бугры. Говорили, его видели уезжающим на старом велосипеде деда Терентия в сторону райцентра, вероятно, искать новую работу.

С тех пор Никитка ходил на бугры только с дедом, в высоких резиновых сапогах, вымазанных дёгтем, и с запасом ливерных пирожков — на случай, если придётся откупаться от свино-пчёл. А бабушка пекла их теперь в два раза больше. На всякий пожарный. Ведь кто знает, что ещё проснётся в этих буграх следующим майским утром.

Нашествие шершней

Стоял такой звонкий летний полдень, что даже куры отсиживались в тени, высунув клювы. Воздух над крышей дома плавился, и только дед Ефим, вечный борец за порядок, решил, что пора подлатать прохудившуюся дранку на коньке крыши. Забравшись по стремянке наверх, он уже собрался было забить первый гвоздь, как вдруг услышал прямо у своего уха низкое, бархатистое и очень злое жужжание.

Дед, видавший в жизни многое, медленно-медленно отвёл голову в сторону. И увидел. Прямо из-под конька, из щели, которую он собрался заколачивать, выползал здоровенный, с палец толщиной, шершень. Полосатый, как зэк, и с ядовитым жалом на готове. А за ним — второй, третий, десятый… Они вылетали целым эскадроном, облетали деда с угрожающим гулом и строили в воздухе замысловатые пируэты.

— Ну, Настя! — крикнул дед, не двигаясь с места. — Кажется, у нас новые жильцы появились. С самолётиками.

Бабушка, подойдя к крыльцу и взглянув вверх, ахнула и схватилась за сердце.

— Ефим, слезай немедленно! Это же шершни! Проклятые осиные черти! Они же тебя съедят!

— В моё время, — начал было дед, но шершень, пролетев в сантиметре от его носа, ясно дал понять, что ему плевать на дедово время. Ефим спустился вниз, почёсывая затылок.

Так началась Великая Война со Шершнями.

Новость о том, что у Ефимыча на крыше поселилось «войско крылатое», мигом облетела всю деревню. Первыми, как на любое бесплатное зрелище, подтянулись местные алкаши — дядя Витя и дядя Коля. Они устроились на брёвнах напротив дома с бутылкой самогонки и стали давать ценные указания.

— Да ты их огнём, Ефимыч! — советовал дядя Витя. — Огнём выкуривай! Или дихлофосом! Литров пять!

— Не, — философски возражал дядя Коля. — Их пугать надо. Громко кричи, матом. Они мата боятся. Никитка и его друзья — Лёня и Степашка — наблюдали за происходящим с чувством ужаса и любопытства. Лёня уже успел погуглить «шершень против человека» и ошарашенно показывал всем картинки распухших укусов. Степашка же, напротив, был в восторге.

— Это же внеземные разведчики! — шептал он, хихикая. — Их корабль в щели! Надо договориться о мире!

Тем временем, первая атака деда провалилась. Он, вооружившись старым одеялом и ведром воды, полез на крышу, чтобы заткнуть дыру. Но шершни, почуяв недоброе, атаковали так яростно, что деду пришлось отступать, отмахиваясь одеялом, как гладиатор. Один особенно наглый шершень умудрился залететь ему за пазуху. Танец деда Ефима на стремянке под одобрительные крики алкашей «Опа! Давай заводи!» стал легендой.

И тут на дороге показалась пыльная цыганская кибитка. В деревню нагрянул табор. Цыгане разбили лагерь на окраине, и вскоре мимо дома Никитки прошла цыганка Лейла с шумной оравой ребятишек.

— Суженый-ряженый, погадаю, — начала она, заглядывая во двор, но тут увидела деда, с ног до головы обмотанного москитной сеткой и с газовым баллончиком в руках. — Ой, а у вас что тут происходит?

Узнав о проблеме, цыгане оживились. Оказалось, шершни — их старая головная боль. Они вечно гнездились в кибитках.

— Мы их боимся! — признался маленький цыганёнок Ромка. — Они злые!

— А я знаю, кто их не боится! — хитро улыбнулась Лейла. — Мухабобы!

Все переглянулись. Мухабобы? Кто это?

— Это такие… лесные жители, — таинственно пояснила цыганка. — Похожи на толстых мужичков, уши — как опахала. Очень любят всё блестящее, особенно медь, и ливерные пирожки до безумия. А ещё они кусаются ушами. И шершни их дико боятся! Мухабобы их едят как семечки.

Никитка вспомнил про свой тайный запас пирожков, который он припрятал после истории с клещом Петром. Деду идея понравилась.

— Значит, так. План «Медный пирожок». Нужно сделать приманку.

Пока бабушка в спешке пекла новую партию ливерных пирожков (алкаши с брёвен одобрительно кричали: «Пирожков на всех!»), дед насобирал старых медных пятаков, кусков проволоки и даже открутил медную ручку от сундука.

Всё это богатство, вместе с пирожками, сложили в старую тазик и выставили на опушке леса, недалеко от дома. А сами спрятались за забором, наблюдая.

Прошло минут пятнадцать. Вдруг из кустов послышалось шуршание и довольное похрюкивание. И появились они. Мухабобы. Их было трое. Невысокие, пузатые, одетые в какие-то лохмотья из мха и паутины. Но главное — их уши. Они были огромными, лопушистыми, и ими Мухабобы постоянно помахивали, как веерами.

Увидев пирожки и медь, они радостно заурчали и набросились на угощение. Они запихивали в рот по два пирожка сразу, а медные монеты засовывали за щёки, как хомяки, с довольным блеском в маленьких глазках-бусинках.

— Теперь пора! — прошептал дед.

Никитка, сделавший из консервной банки и палки импровизированную трещотку, поднял страшный грохот. Мухабобы в испуге подпрыгнули, но вместо того чтобы бежать, развернулись в сторону дома. И учуяли. Они учуяли запах шершневого гнезда — своего самого любимого лакомства.

С радостными воплями «Уша-уша-уша!» толстые мужички ринулись к дому. Они вскарабкались на крышу с удивительной ловкостью и полезли прямо к щели под коньком.

Началось невообразимое. Мухабобы засовывали свои огромные уши в щель и начинали ими хлопать и кусать! Раздавалось злое жужжание, но оно быстро сменялось хрустом и довольным чавканьем. Мухабобы ели шершней прямо с их же собственного гнезда, хватая их ушами, как сачками, и отправляя в рот.

Через десять минут всё было кончено. Мухабобы, сытые и довольные, сползли с крыши, отрыгнули парой шершней, вежливо кивнули изумлённым зрителям и, поблёскивая набитыми медью щеками, удалились в лес.

На крыше воцарилась тишина.

— Ну, — сказал дед Ефим, снимая сетку. — Вот так. В моё время, конечно, обходились без этих… ушатых. Но способ рабочий.

Цыгане ликовали. Цыганёнок Ромка даже подружился с Никиткой и подарил ему на память старую подкову. Алкаши, расстроенные окончанием представления, допили самогонку и пошли за добавкой.

А вечером, чтобы отпраздновать победу, бабушка Настя устроила пир на весь мир. Во дворе собрались все: и дед, и Никитка, и его друзья, и даже цыгане с табором. Главными угощениями были, конечно, ливерные пирожки и молодой картофель.

И тут со стороны леса послышалось знакомое похрюкивание. Это были свино-пчёлы, те самые, что перешли на сторону деревни после истории с пирожками. Учуяв запах угощения, они прилетели в гости. Они мирно кружили над столом, радостно хрюкая и никого не трогая. Цыганята визжали от восторга, пытаясь их погладить. Одна лишь цыганка Лейла гладила дикую кошку и смотрела на всех улыбаясь.

А на крыше, где ещё недавно хозяйничали грозные шершни, теперь сидели розовые поросята Никитки, с интересом наблюдая за праздником сверху. Они оказались там, воспользовавшись забытой стремянкой, и теперь похрюкивали в такт всеобщему веселью.

Никитка смотрел на эту странную, шумную, но невероятно родную картину: дед с алкашами заводил песню, бабушка раздавала пирожки свино-пчёлам, Степашка пытался научить цыганёнка Ромку здороваться с инопланетянами, Лёнька снимал всё это на телефон, а Никитку смущала цыганка Лейла своей красотой и взглядом.

Он вздохнул счастливо. Жизнь в деревне никогда не бывала скучной. Особенно если у тебя есть запас ливерных пирожков и ты знаешь, кого позвать на помощь, будь то гигантские клещи, ушатые Мухабобы или полчища шершней.