Василий Юрьевич Чистюхин

Никак. Как стать успешным художником

Закладка:

Василий Чистюхин

Дай Бог, чтоб в этой книжке ты

Для развлеченья, для мечты,

Для сердца…

Хотя б крупицу мог найти.

А. С. Пушкин. Евгений Онегин

Individuum®

От главного редактора

О том, как добиться успеха в искусстве, существует довольно много книг – старых и новых, переводных и написанных российскими авторами. На эту тему опубликовано множество видеороликов, лекций и интервью. В помощь начинающим художникам проводятся семинары, дискуссии, круглые столы. Открыто множество резиденций, работают ярмарки, вручаются премии. Казалось бы, неуспешных художников просто не должно уже существовать в природе.

Однако начинающие художники все же неминуемо сталкиваются с трудностями, и весьма серьезными. За участие в выставках организаторы могут требовать денег. Заявки на гранты или участие в ярмарках и резиденциях могут не рассматривать, если у художника нет профильного диплома или он/она старше 35 лет. Остается довериться главному правилу: работать и верить, что постоянная практика приведет к востребованности и обеспечит финансово – придет пора персональных выставок в престижных галереях, внимания коллекционеров и возможности не думать о подработках. Но на что жить, пока этого всего не случилось? И где гарантии, что все получится?

Чтобы высветить проблемные места и измерить толщину этого весьма тонкого на посторонний взгляд льда, нужно переместиться в жизнь человека, который на этот лед уже вступил и сворачивать не намерен. Нужно провести с ним по крайней мере один год. Год, в который этот начинающий художник проверит на практике все доступные методы достижения успеха в искусстве.

Я стал искать такого человека, чтобы предложить ему или ей написать книгу в формате дневника. В исходной точке автор не должен обладать никакими особыми привилегиями вроде связей в сообществе или обеспеченных родителей. Нужно было найти такого начинающего художника, который ищет славы и при этом готов:

1. ознакомиться с обширным списком популярной селфхелп-литературы для начинающих художников;

2. выполнять предложенные этой литературой шаги;

3. подробно документировать процесс.

Для чистоты эксперимента было бы также хорошо, если бы у этого человека не было диплома о художественном образовании. Если он или она окажется к тому же старше 35 – совсем хорошо.

Человек с таким анти-комбо нашелся. В рекомендациях запрещенной в России соцсети, успевшей за время поисков наполнить мне ленту абстракционистами, примитивистами и гиперреалистами, однажды я увидел ролик московского художника по имени Василий Чистюхин. Автор аккуратно рисует черной акварелью на скукоживающейся от влаги офисной бумаге стул: несколько неровных палочек и случайная клякса. Видео называется «Как нарисовать стул», 15 пользователей поставили лайк. В сториз же Василий жаловался, что его не взяли на очередную выставку. Лицо крайне раздосадованного художника украшал клоунский нос.

Пока я становился большим поклонником живописи Чистюхина и начинал думать, что, увы, этот художник для эксперимента не подойдет – он явно вот-вот станет суперпопулярным, – я с удивлением заметил, что количество его подписчиков, и без того скромное, почему-то только снижалось. В общем, я все-таки решился написать Василию сообщение с предложением стать автором публичного дневника о его пути к успеху. Василий моментально согласился. Прошел год – и вот книга готова.

Что же получилось? Добился ли Василий успеха? На этот вопрос я предлагаю читателю найти ответ в книге самостоятельно. Скажу лишь, что книга вышла за пределы практического пособия с первых же страниц. Чтобы разобраться в себе и в алгоритмах самопродвижения, Василию пришлось для себя ответить на вопросы «что такое успех?» и «что такое искусство?»

Из книги вы узнаете, как устроена арт-индустрия в России глазами дебютанта. И как сам дебютант выглядит в глазах индустрии: автор взял интервью с несколькими художниками и кураторами, сделавшими успешную карьеру, при этом не изменив себе. И даже с одним значительным героем современного искусства, который в определенный момент жизни сознательно перестал заниматься искусством напрочь и категорически.

Но главное – и здесь издательству крупно повезло – Василий оказался искренним и, в чем вы вскоре убедитесь, прекрасным писателем.

Алексей Киселев,

главный редактор издательства Individuum

4 октября

Меня зовут Чистюхин Василий Юрьевич. Я живу по адресу: 117405, Москва, Варшавское шоссе, дом 141, корпус 10, подъезд 2, этаж 8, квартира 273, домофон 273.

Мне 36 лет, я работал курьером, грузчиком, сборщиком стеллажей, оператором ПК, кладовщиком, продавцом-консультантом в книжном магазине, менеджером по продажам. В настоящий момент работаю контент-менеджером.

С детства увлекался рисованием; в юношестве, когда играл в компьютерном клубе в игру Counter-Strike (это было не так чтобы часто), я использовал никнейм pikasso (не знал, как правильно пишется).

Серьезно и долго я никогда не занимался рисованием, только наскоками. В школе и юридическом институте на уроках в основном рисовал в тетрадках на последних листах и обратных сторонах обложек – от скуки. Иногда предпринимал робкие попытки где-то поучиться. Помню, в детстве родители купили мне видеокассету. Там были, кажется, уроки рисования акварелью: рисовать учили пруд и деревья. Я попробовал два раза и бросил. Ничего не получилось.

Сходил на два-три дополнительных урока рисования к учительнице МХК в школе. Я почему-то никогда не мог переносить того факта, что у меня что-то не выходит. Из-за этого я сразу же бросал занятия. Также уже во взрослом возрасте я сходил на несколько уроков по правополушарному рисованию. Меня на этих уроках очень хвалили, в особенности мою линию, но и в этом случае спустя короткое время я сбежал.

В еще более взрослом возрасте я однажды наткнулся на интервью Игоря Ивановича Бабаянца, художника-графика, мастера техники вырезанного и станкового силуэта и преподавателя детской художественной школы в Подольске. Там он говорил о детском рисовании, о свободе рисования. Мне настолько понравилось его интервью, что я решил во что бы то ни стало его разыскать и набиться к нему в ученики. Какое-то продолжительное время у меня ушло на поиски телефона – наверное, год. В итоге я его нашел и ему позвонил. На тот момент он уже был пожилым человеком и не особенно горел желанием со мной заниматься. Мы договорились, что я возьму свои рисунки, привезу ему показать и там дальше решим,

Закладка:

Я тогда жил на станции метро «Бабушкинская», а он в Подольске, дорога в один конец занимала у меня порядка 2,5–3 часов. Я приехал и показал ему свои рисунки. Я был очень рад, что он оценил их. Сказал мне много хорошего про свободу моего рисунка. Сказал, что если Бог дал художественный талант, то будет неправильно его не развивать. Люди с академическим художественным образованием часто остаются его заложниками и не могут затем его преодолеть. А у меня уже это есть – свобода. Но если я не буду дальше развивать свое мастерство, то быстро упрусь в потолок.

Он согласился со мной заниматься. Я проучился у него всего около двух-трех месяцев. Потом у меня родилась дочка. Занятия стоили для меня довольно дорого, и пришлось от них отказаться, так как и время, и денежные средства теперь нужно было направлять на ребенка.

* * *

Приведу немного цифр для статистики. Подписчики в инстаграме[1]: 1361. Друзья ВКонтакте: 69. К 2023 году мне удалось поучаствовать в четырех групповых выставках и одной персональной (ее организовал мой друг, музыкант и продюсер Александр Ковязин в чайной на Покровке). Также два раза я участвовал с поэтическим перформансом в поэтических чтениях, которые организовывал Александр Гордеев (мультидисциплинарный художник, топ-модель и куратор) в «Рихтере» и в «Галерее 15/10». Также мне удалось продать какое-то количество картин, рисунков и объектов. Точной цифры не назову, но она совсем скромная. Самая крупная сумма, полученная мной единоразово за художественные работы, не превышает и 20 тысяч рублей.

Какова моя цель? Моя цель – ни много ни мало стать самым влиятельным-продаваемым-успешным-культовым художником в мире. Ну, это, конечно, шутка (или нет?). Для начала я хотел бы изменить свою жизнь так, чтобы мне не приходилось работать в офисе. Зарабатывание денег для обеспечения жизни отнимает много сил, остатков которых в моем случае едва ли хватает для решения серьезных творческих задач. Я с восхищением читаю о Кафке или Гофмане, которые, трудясь днем в конторе, по ночам умудрялись создавать свои литературные шедевры. Я хотел бы иметь возможность зарабатывать достаточно денег тем, что мне нравится – рисованием и творчеством.

С другой стороны, я вижу здесь и ловушку. То, что я работаю в офисе и впрямую не завишу от продаж картин, дает мне некоторую свободу. Я могу делать, что хочу, не думая о том, купит это кто-то или нет. Если я буду зависеть от продаж картин, то велик соблазн однажды обнаружить, что хорошо продается что-то (не знаю, коты или киты), и начать это что-то (котов или китов) штамповать. Искусство, изначально заточенное на коммерцию и тренды и имеющее своей целью только извлечение выгоды, меня не интересует. Мне представляется, что искусство – это тонюсенькая ниточка, окруженная бездной, по которой должен пройти канатоходец и не свалиться.

Моя творческая задача, как я ее сейчас вижу, – создание своего собственного образного языка, на котором я буду говорить об окружающем мире и о том, как я проживаю эту жизнь, в надежде на то, что это будет кому-то полезным, интересным или просто тронет чье-то сердце. Думаю, эта книга может послужить большим подспорьем в этом деле.

5 октября

Интересно, что я имел свойство в прошлом (далеком) покупать разный софт для писательства, потому что оно меня всегда интересовало, но я не мог придумать, о чем писать, и программы для написания книг годами пылились без дела. И вот несколько забавно, что сейчас, спустя десятки лет, они наконец-таки мне пригодятся. Я пишу этот текст в программе для компьютера под названием OmmWriter.

Сегодня после работы я решил поехать на выставку художницы Регины Рзаевой под названием «Футлярные соображения». Регина выступает под цифровым псевдонимом 665806, что мне показалось интересным ходом. Уже позднее в каком-то ее интервью я прочитал, что это всего-навсего почтовый индекс родного города художницы – Ангарска, – и испытал легкое разочарование таким несколько приземленным объяснением этих, как изначально казалось, загадочных цифр.

Анонс выставки я увидел в телеграм-канале онлайн-галереи и одноименного журнала «Объединение». Я стараюсь изучать коллег по цеху и смотреть, что они делают, особенно те из них, кто на слуху и кого активно продвигают различные арт-площадки. Я хотел посмотреть картины вживую и, возможно, чем черт не шутит, завести какие-то полезные знакомства для моей художественной карьеры (это вряд ли). Сразу хочу сказать, что нетворкинг мне дается с большим скрипом, так как с самого детства мне присущи робость, застенчивость, конфузливость и все в таком роде, вплоть до социальной фобии. Виртуальное взаимодействие с людьми мне дается куда проще. Частенько со мной случаются различные казусы на почве коммуникаций с людьми.

Вот один из примеров. Однажды я поехал на коллажную выставку в галерею «На Песчаной», в которой принимала участие арт-директор Зверевского центра современного искусства и главный редактор издания «ART Узел» Надежда Лисовская, с которой я был знаком только виртуально.

Накануне у нас была такая переписка.

Я: Так-с, ты во сколько там будешь?

Надежда: Ну, не рано. Часов с 2–3, но до вечера.

Я: Ок, класс, я буду в районе 15–16. До встречи![2]

В день выставки:

Надежда: Ты сам-то придешь?

Я: Да, но не в 15–16, а в 16–17.

В 16:10 я был на выставке, увидел Надежду издали, но не подошел к ней, а написал ей:

Я тут.

На что получил ответ:

А, это ты там бродишь в маске)

Немного походив по выставке туда-сюда, я ушел, так и не подойдя к Надежде, а затем написал ей:

Я: Я кого-то затопил и мне нужно было срочно бежать, сорри)

На что получил ответ:

Надежда: А я-то думаю, куда ты делся.

А годом ранее я видел Надежду на групповой выставке «Дата» в Зверевском центре современного искусства, в которой я принимал участие, и тогда, после выставки, написал ей:

Я: Я, кстати, видел вас на выставке, но постеснялся подойти и познакомиться – не очень умею смол толк)

На что получил ответ:

Надежда: Мы люди простые, по рабоче-крестьянски можно вполне на ты, если вдруг) А так я была человеком, измученным Da!Moscow[3]. Неделю на ногах с 12 до 12, поэтому была не наблюдательна, прости(те).

* * *

Возвращаясь к выставке

Закладка:

Двое высоких молодых людей в черном, стоящих возле здания, мимо которого я проходил, спросили меня: «Дорогой, ты не куришь?» Я сказал: «Не-а». И спросил: «Дорогие, вы не знаете, где тут выставка?» Они ответили: «Не-а», но потом добавили: «Наверное, вон там за углом».

Я завернул за угол, куда они указали, и увидел в углублении двора заведение. На улице возле него стояла небольшая кучка людей. А внутри было довольно людно. Я подошел поближе и увидел, что внутри стоят столики, между ними узкие проходы, люди сидят и пьют вино (?) из бокалов, на стенах, кажется, висят как раз картины Регины Рзаевой, судя по зеленому колориту. Пространство-гастробар «Кривоколенный 9с3» с улицы показалось мне, честно говоря, не совсем удобным для просмотра картин. Я некоторое время в нерешительности помялся с ноги на ногу возле входа, а затем решил поехать домой, так и не посетив выставку. Покидая это место, я увидел на здании напротив крупную неоновую вывеску с надписью «Свобода». Это оказалась рюмочная.

На обратном пути домой в вагоне метро со мной ехала женщина с надписью на толстовке «Смеяться и (или) плакать».

Выходя на своей станции метро («Улица Академика Янгеля»), я обратил внимание на маленькую девочку, а затем я понял, что это не девочка, а карлик. Между прочим, у меня нет понимания, как без негативной коннотации говорить, например, о карликах, даунах, аутистах, толстых, худых, качках? Речь именно о названии.

Однажды, когда я учился в школе, на домашний телефон мне позвонила неизвестная мне девочка. Она сказала только одно слово: «Дистрофик!» И бросила трубку. Было очень обидно.

Моя дочка учится в коррекционной спецшколе VIII вида. Для меня крайне важно, чтобы люди с любыми особенностями (психическими, ментальными или физическими) включались в общество и не подвергались осмеянию, чтобы к ним не приклеивались негативные ярлыки, чтобы они могли находиться в публичном поле наравне с другими, – так называемыми нормальными. Наверное, правильно использовать самоназвание – то есть то, как сами люди с теми или иными особенностями себя называют. Но я не знаю, как называют себя низкорослые люди.

Любопытную сцену я увидел чуть погодя: низкорослый мужчина с интересом посмотрел на женщину-карлика. Мне это почему-то показалось трогательным. И у меня в голове пронеслась идиотская мысль: а вот бы они познакомились и случилась бы Любовь Карликов в Большом Городе! Но они не познакомились.

6 октября

Почитал немного и посмотрел сегодня про художника Льва Кропивницкого. Как и почему на него наткнулся – даже не помню. Я из тех людей, которые начинают искать какую-то информацию (например, про Лианозовскую группу[4]), а затем кликают по всем гиперссылкам подряд и уже читают о чем-то совершенно другом. Это приносит много неожиданных открытий и поворотов, но очень вредит систематичности и структурности мышления.

А! Вспомнил, где я изначально увидел абстрактную картину Кропивницкого – в ютуб-канале «Пока все дома у Антона» коллекционера искусства Антона Козлова.

Лев Кропивницкий – художник-нонконформист, сын художников Евгения Кропивницкого и Ольги Потаповой. Провел 10 лет в тюрьме в ссылке по ложному обвинению в сговоре против Сталина. Лев Кропивницкий говорит[5]:

Круг моих проблем в искусстве – осмысление космоса, непроявленные, скрытые силы, действия, свершения; место во всем этом человека, каждого из нас, непознанные наши связи со Вселенной, вне нашего восприятия времени и пространства, тайна единства механизма мира, где все едино, где все отражается на всем.

Мне понравилась в интернете картина Кропивницкого под названием «Бык». Особенно глаза этого быка.

Однажды я запросил обратную связь от подписчиков по поводу своих работ (сейчас уж не помню, что меня сподвигло это сделать) и получил, как мне кажется, интересный комментарий от художницы Анастасии Никулиной. Среди прочего (работа с текстом, коллажность рисунка и так далее) она отметила:

Еще твоя занятость глазами – это как окна в мозг, как бы аппарат восприятия этого мира художником.

Мне очень понравилась эта формулировка – «занятость глазами».

Я стал размышлять – а почему именно глаза. И пришел к выводу, что, наверное, никакой другой орган не концентрирует в себе больше человеческого.

Также я думал о том, почему мне, по всей видимости, нужно стараться заканчивать работы за один присест. Потому что картины воспринимаются мной почти что физиологически как раны. И если я на какое-то время, пусть даже совсем небольшое, прерываю работу над картиной, то мне очень сложно потом к ней вернуться, потому что рана словно затянулась (а они очень быстро затягиваются) и потом нужно как бы снова ее расковыривать, что тяжело и малоприятно, а иногда и просто невозможно. Многие мои картины, думаю, поэтому остаются недоделанными – не хватает духу к ним вернуться.

У меня был рисунок с собачкой и с такой надписью: «Художник – это собака, зализывающая свои раны, ну и еще чьи-нибудь, если повезет». В моем понимании мое искусство – такая целительная игра, направленная на самого себя, и если повезет, то еще кого-нибудь. Я занимаюсь искусством в первую очередь для трансформации и преображения себя. Но часто об этом забываю, особенно когда слишком усердно начинаю пытаться продавать свои картины и стать известным или успешным.

* * *

С того момента, как я стал писать эту книгу (а пишу я на компьютере), у меня появилась паранойя, что все сотрется и потеряется, исчезнет без следа. Я стал сохранять тексты в разных местах, в облаке, в папках, в разных программах, на внешнем жестком диске. Но возникла проблема разных версий, так как я пишу не в одном месте, которое синхронизируется с другими. Куски текстов выглядят по-разному. Видимо, нужно с этим завязывать. И просто писать все в одном месте на свой страх и риск.

Что касается техники исполнения, где-то около года назад я открыл для себя фасадную краску. Я наношу ее на холст, она высыхает, трескается и местами отваливается. Мне всегда нравились трещины. В них столько жизни, в отличие от гладких и ровных глянцевых поверхностей. Выглядят мои картины, конечно,

Закладка:

Выпрямись, причешись, прочерти линию ровно, выгляди опрятно, делай как сказали, иначе подвергнешься осуждению и наказанию. Мне хочется постараться быть таким, какой я есть, независимо от того, подвергнусь ли я осуждению или нет. Мои картины перекособоченные, как я сам. Мне нравится быть горбатым.

Еще мой выбор сейчас пал на фасадную краску, потому что мне нравится слово «фасад». Фасадная личность или фасад – как что-то внешнее, что должно отпасть, как что-то, что прикрывает собой нечто другое, более глубокое. Меня интересует прорыв к чему-то настоящему и подлинному. Но как далек сейчас я от такого прорыва – смешно и подумать.

Пока я набираю этот текст, моя дочь спит в соседней комнате.

* * *

Какое-то время назад я накупил разных книг по художественному образованию, наподобие «Как стать гениальным художником, не имея ни капли таланта», «Рисуйте свободно! Найти себя с помощью художественного дневника», «Блокнот Бенто. Как зарождается импульс что-нибудь нарисовать?» и так далее. Но так ни одной и не прочитал. В телеграм-канале «ты сегодня такой пепперштейн» наткнулся сегодня на такую запись:

В японском языке есть термин «цундоку» () – искусство покупать книги и никогда их не читать.

Хочу сказать, что эту книгу вы можете купить и со спокойной совестью никогда не читать.

Недавно я выложил их на «Авито», и часть уже распродал (поздравьте, у меня 32 отзыва с 5 звездочками, вот это сервис!). А потом в моей жизни появился Алексей Киселев и предложил писать книгу. После этого оставшиеся книги я снял с публикации: возможно, они пригодятся мне для работы над этой книгой и над своей художественной карьерой (но не факт).

Алексей тогда купил у меня картину под названием «Sad man with three happy flowers» за 4000 рублей и сказал, что увезет ее в Ереван. Эту картину я переделывал без устали в течение нескольких лет, – и вот, наконец, она обрела своего хозяина, да еще какого хозяина!

Объяснение шутки. Возлюбленная мне сказала, что читает сейчас Мольера. Ему покровительствовал Людовик XIV, и за это Мольеру приходилось в своих сочинениях его восхвалять. Мне на долю секунды показалось это смешным: я представил, как пою в своем тексте дифирамбы Алексею Киселеву то там, то сям, уместно и не очень, за то, что он предложил мне написать книгу о художнике, который пытается, сохранив себя и свои ценности, стать успешным и продаваемым.

7 октября

Вчера вечером забрал дочку на выходные. Ей 8 лет, она учится в специальной коррекционной школе VIII вида. Бывает, она, как маленький попугайчик, повторяет одно и то же по много раз на дню. «Ты отвезешь меня в понедельник в школу, отвезешь?» «Да, конечно». Проходит пара минут, и она снова повторяет: «Ты отвезешь меня в понедельник в школу? Отвезешь?» Она редко молчит, в основном твердит фразы, которые где-то услышала, или декламирует стихи (память у нее, в отличие от моей, очень хорошая).

Сегодня она много плакала и уснула в 6 часов вечера. Когда она плачет, я глажу ее по спине, чтобы как-то утешить. Она плакала и повторяла: «Мне грустно. Мне грустно». А потом внезапно спросила меня: «Тебе тоже бывает грустно?» Я ответил: «Да, конечно. Как и всем».

Сегодня в сторис у Александра Гордеева я увидел рассуждения о том, что можно творить двумя путями – из боли (from pain) и из радости (from joy). Рассуждения были на английском, а мой английский не настолько хорош, и в целом я уловил лишь общий посыл: Александр хочет перейти от первого ко второму и не хочет добавлять больше первого в мир.

Я стал мысленно крутить это в голове и, возможно, заочно спорить. Только на днях я думал о том, что легковесное искусство мне все же не слишком близко. Искусство без налета трагичности кажется мне не вполне жизненным. Примером тут могу назвать творческое объединение «Наша утопия» во главе с Вовой Перкиным. Его работы и работы художников-друзей его круга ассоциируются у меня с безудержным весельем. Но и чернуха тоже представляется чрезмерной (здесь на ум приходит что-то в духе Зджислава Бекшиньского). Мне же нравится переключение эмоций (веселье, грусть, радость, тоска), когда в творчестве есть и то, и то. Я стараюсь (мне хочется надеяться) отражать в своих работах оба полюса. Мой любимый жанр, который я обожаю с детства – трагикомедия.

В начале своей творческой карьеры (назовем это так, хотя по сути она так и не началась до сих пор) я использовал искусство скорее как арт-терапию. Все самые мрачные мысли – темы самоубийства, смерти, жизненного тупика, быстротечности жизни, неуверенности, бесперспективности – я превращал в рисунки. Это были крайне депрессивные рисунки, и они тем не менее находили у людей отклик. И, по-моему, ни один человек не написал мне: «Слушай, мне от твоих рисунков стало только хуже. В мире так много боли, зачем ты добавляешь сюда еще свою?» Я думаю, что когда боль выражена, когда ей уделено внимание, она начинает трансформироваться и уходить, переплавляясь во что-то другое.

Мне нравится думать, что я двигаюсь по алхимическому пути (но тут, конечно, справедливо вызову у вас смех такой запредельной наглостью).

Алхимики называли производство философского камня Великим деланием – Opus Magnum. Этот процесс состоял из трех стадий: разложения (нигредо), возрождения (альбедо) и окончательного совершенства (рубедо). Думаю, я сейчас где-то в стадии альбедо: тот первоначальный внутренний мрак я уже покинул, хотя его отголоски, думаю, будут со мной всегда.

Смешно (и грустно), что маркетологи тоже сейчас активно используют слово «боли»: «закрыть боли покупателя», «закрыть боли клиента». Звучит тошнотворно, как по мне. В мире, действительно вопиющем от боли, маркетологи продолжают искать фиктивные «боли» клиентов, раздувать их и предлагать свое решение.

В детстве я хотел стать волшебным лекарем. На одном из каких-то идиотских интернет-форумов (любил зависать там во времена их расцвета) у меня был никнейм «Добрый волшебник». Мне хотелось прикладывать руки к людям и чтобы они от этого излечивались. Тупость какая-то…

Закладка:

Дочка сказала, что у нее болит палец, что она ударилась им об шкаф. Я замотал ей палец бинтом (не особенно аккуратно – есть, конечно, области в жизни, где аккуратность бы мне пригодилась). Я видел, что с ее пальцем все в порядке. И после того, как я замотал палец, всего через пару минут она сказала: «Да, спасибо, теперь все прошло, можно снимать бинт». И я снял бинт.

15 октября

Сильно заболел. Поэтому ничего не записывал, хотя мысли какие-то были. Сейчас попробую вспомнить.

Для начала, вчера (14 октября) было открытие выставки «Уголь» в Новосибирске, куда я отправил свою работу под названием «Странный случай с футболками». Я заплатил СДЭКу за отправку 1000 с чем-то рублей (ужас). Опенкол выглядел симпатичным, и я, недолго думая, отправил туда заявку. Даже, по-моему, две. Моя поспешность была вызвана, скорее всего, тем, что я давно не участвовал в выставках. Последний раз год назад – это была персональная выставка, которую мне организовал Александр Ковязин в чайной на Покровке.

Поэтому жажда выставок взяла верх над здравым смыслом и привела к тому, что я даже толком не посмотрел, что за люди – объединение молодых художников «Красный клевер» – организуют этот опенкол. Когда потом, чуть позже, я прошелся по их соцсетям, я понял, что я, наверное, зря туда отправил заявку, так как выглядело все это не очень: картины на мольбертах в торговом центре (!) и тому подобное. Однако через некоторое время мне написали, что я прошел на эту выставку. И подробности: куда отправить картины и так далее.

Предчувствие было не очень хорошим, и я долго думал, отправлять ли вообще туда картину или забить. Но все же решил, что вдруг даже такое странное мероприятие может принести что-то полезное. И тут начались неприятности. Я стал паковать картину для отправки, как-то неудачно надавил на рамку, и она разошлась у меня в углу – короче, попросту развалилась. Я был расстроен, попробовал ее склеить, однако клея у меня дома было совсем мало и он, видимо, был старый и совсем не клеил. Я попробовал скрепить ее пластилином (идиотство), но тоже, разумеется, ничего не вышло.

Тогда я решил спуститься вниз в магазин «Бытовая химия» за новым, по-настоящему мощным клеем. Это странный магазинчик, где заправляет всем дама, а на подхвате у нее очень высокий, крупный и уже взрослый сын. Их отношения выглядят болезненными даже для стороннего покупателя (меня). Тем не менее, когда мне срочно нужно что-то по мелочам, я иду в этот магазин.

Я немного побродил по магазину и вроде бы нашел подходящий мне клей. Продавец, сын хозяйки магазина, доставая клей с прилавка, с прищуром посмотрел на меня, а затем, улыбаясь, сказал: «Вам говорили, что вы похожи на Стивена Спилберга?!?!» Я ответил: «Нет…», и зачем-то добавил: «Спасибо!!!»

Я отправился домой наверх и попытался склеить раму уже новым, по-настоящему мощным клеем, но снова ничего не вышло. Тогда я поменял ее на другую раму – коричневую. Она хуже подходила к работе, но выхода не было.

Конечно, это был звоночек, но я его проигнорировал и все-таки отправил работу на эту выставку.

Я пристально пошарился по соцсетям этого объединения и, к своему ужасу, НИГДЕ не увидел упоминания имен художников, которые участвуют в их выставке и предоставили свои работы. Ни, тем более, ссылок на их аккаунты. Зато были щедро пропиарены так называемые «партнеры» этого творческого объединения, а именно:

Горячие пыЖки и пыЖмены (для настоящих мужчин). Ностальгия детства. Выпекают эти самые пыЖки на пончиковом аппарате – на тесте, приготовленном по рецептуре 19 века! Кейкпопсы и конфетки «Птичье молоко» предоставит Анастасия, домашний кондитер. Кондитерским делом занимается с 2013 года. Бисквитные, муссовые торты, Нарезные муссовые пирожные, Капкейки, Зефиросендвич, Кейкпопсы.

Партнеров много не бывает особенно вкусных!!!

Домашний кондитер – Инга угостит всех не только вкусными, но и полезными десертами) Инга является сторонником ЗОЖ и пришла к вегетарианству еще до современной моды на него, специализируется на лакто-вегетарианских, веганских кондитерских изделиях, таких как торты, капкейки, трайфлы, пряники, конфеты ручной работы.

Также следом была упомянута еще одна серия партнеров:

Десерты от кондитера Екатерины.

На любое торжество Екатерина готова приготовить для вас вкуснейшие угощения. Заглядывайте. Екатерина будет рада приготовить для вас десерт, который покорит ваше сердце. Торты, бенто, мини-торт, капкейки, бенто-box, красивая и эстетичная упаковка – все это вы найдете здесь.

И это еще не ВСЁ!!!

Марина – мама четверых детей и мастер имбирных пряников

Печет и расписывает плоские пряники и создает 3Д композиции к любому празднику. Ее ароматные, мягкие, вкусные пряники из качественных продуктов могут храниться до 6 месяцев. Каждый пряник расписан вручную, поэтому эксклюзивен.

А Мишка придет от компании MEDVEDSHOU54 РОСТОВЫЕ КУКЛЫ ГОША, ТЕДДИ, МИХАЛЫЧ (высота медведей 2,5 м)

Мишки с удовольствием подарят Вам и вашим близким море незабываемых эмоций и нежные обнимашки Ну разве не повод прийти к нам на выставку «Уголь»?

Короче говоря, про что они только ни написали и про кого только ни упомянули в своих соцсетях. Только не указали имена художников – участников выставки, которые предоставили им свои работы.

Сказать, что я расстроен, – это ничего не сказать. Более идиотской выставки в художественной карьере сложно себе представить.

Свою картину я на фотографиях не нашел – возможно, ее и забыли повесить? Ладно, буду двигаться дальше. И буду более внимателен к сигналам интуиции.

Я не удержался и все же вступил с организаторами в перепалку в комментариях ВКонтакте по поводу публикации имен участников выставки. И был легко нокаутирован, по всей видимости, мамой одной из организаторш (не могу быть уверен, но почему-то мне так показалось):

Вы жалуетесь на отсутствие ссылок, ну и перешла я на Вашу страничку и не увидела Вас там как художника, куча постов, жалоб, а произведения-то где? А девчонки большие умнички!!! Провели огромную работу, собрали молодых художников, предоставили им слово, а слово художника – это его полотно!! Браво! Браво!! Красный клевер!!!1 Так держать!

20 октября

22 августа 2023 года я присутствовал в качестве стороннего наблюдателя на онлайн-портфолио-ревью. Разбор портфолио трех художников – Радиорыб, Любови Ремизовой и Zean Zack – проводила Наталья Серкова, куратор и одна из основательниц Tzvetnik, медиа о современном искусстве и одноименной онлайн-школы. Ревью

Закладка:

Меня заинтересовало, как другие художники оформляют свои портфолио. Тем более что на Дарью Бондаренко (Радиорыб) и Ивана Захарова (Zean Zack) я давно подписан в инстаграме. Именно в сторис у кого-то из них я случайно увидел анонс этого разбора.

В целом мероприятие оказалось любопытным и полезным. Были затронуты различные аспекты оформления портфолио, artist statement и других документов художника, включая детали, которые не всегда очевидны. С чем-то я внутренне соглашался, с чем-то – нет. В конце встречи участникам дали возможность задать вопросы.

Я спросил: что лучше указывать в разделе «Образование» (в портфолио) художнику-самоучке? Наталью мой вопрос почему-то рассмешил. Она хихикнула и сказала: «Ну а что вы там укажете? Вы же не напишете там Slay School…» (после этого она произнесла еще какое-то слово, которое я не разобрал). «Указывайте все, что есть: курсы, которые проходили, непрофильное образование. Потом, если будете учиться, сможете дополнять. Врать не нужно».

Я задал уточняющий вопрос: а если художник-самоучка не собирается учиться в дальнейшем? Наталья снова хихикнула и ответила: «Учитесь. Реально. Идите учиться. Это полезно и важно. Сейчас не буду углубляться почему. Но просто учитесь».

Вечером, после этого открытого разбора, я получил письмо на электронную почту:

Добрый день!

Пишет Наталья Серкова. Вы получили это письмо, потому что зарегистрировались на открытое портфолио-ревью, которое я провела сегодня, 23 сентября. Надеюсь, у вас получилось присоединиться к нему вживую, если нет – в скором времени будет доступна запись ревью, и вы сможете посмотреть его в комфортное для вас время.

Специально для слушателей этого ревью я подготовила промокод на скидку, который будет действовать при покупке нашего совместного с Виталием Безпаловым курса «Искусство и политика: контексты, концепты, сборки». Курс стартует уже в ближайший понедельник.

Промокод REVIEW даст вам скидку 30 % при вводе на сайте.

Я подумал… Все верно. Продавец арбузов не будет говорить, что арбузы – это гадость. Кстати, однажды я купил картину с похожим названием. Но расскажу об этом завтра.

22 октября

На заре своей художественной карьеры я иногда покупал картины других художников. Мне почему-то казалось, что так я скорее смогу войти в мир искусства и, может быть, – чем черт не шутит – даже подружиться с этими художниками. Что оказалось далеко от правды. Я купил эти картины, и они лежат теперь дома без дела: я их даже так и не оформил, хотя изначально планировал повесить на стену. В какой-то момент эти работы отражали мое внутреннее состояние и, наверное, поэтому мне захотелось их купить. Честно говоря, я с нетерпением жду, когда «Объединение» запустит раздел Re-buy[6], вторичный рынок современного искусства, где можно будет выставить картины на продажу.

В моей скромной коллекции работы таких художников, как Alice Hualice (Алиса Горшенина), Турбен, Сюхмен (Алексей Сухов) и Дарья Абдуллина. Картина Абдуллиной, которую я купил, называется «Василий, продавец арбузов, стал суперзвездой». Думаю, что я купил ее по большей части из-за названия (редко где встречаю свое имя), которое меня насмешило, но и не без ожидания, что эта картина станет в некотором смысле пророческой.

Для придания данной книге динамики и спортивного азарта надо бы анонсировать какой-то челлендж. Полагаю, он будет связан как раз с портфолио, потому что для меня это камень преткновения, в который я постоянно утыкаюсь носом. Нужно сделать отбор работ и профессионально их сфотографировать для портфолио и каталога. Думаю провернуть это за две недели.

* * *

Я более-менее прицельно занимаюсь художественной карьерой около 4–5 лет. Результаты есть, но, как вы помните, не особо большие. И в целом я прекрасно понимаю, что нужно делать, чтобы иметь успех (ну, помимо интересных работ, разумеется). Например, нужно иметь хорошее портфолио (CV, биография, artist statement) с по-настоящему качественными фотографиями. Я об этом даже как-то написал статью. Это очень смешно (или не очень), но сам я все эти 4–5 лет не могу этого сделать. Вдвойне смешно, что я последние 10–15 лет занят по основному роду деятельности в сфере контента.

Также ключевое – регулярность публикаций работ, выхода в эфир, общение с подписчиками. Но каждый раз, когда я пытаюсь осуществить эту регулярность, мне становится плохо, я начинаю чувствовать себя белкой в колесе алгоритмов и перестаю ощущать смысл и радость своей деятельности. У меня очень большие этические вопросы к работе алгоритмов различных сервисов и соцсетей: алгоритмы, на мой взгляд, – излишне узкое горлышко. Мне не подходит этот ритм (честно говоря, думаю, не только мне), но существование иных не предусмотрено. Существует только ритм, коммерчески выгодный создателям сервисов. Это понятно, но все равно огорчает.

Я люблю очень медленно идти по улице и глазеть по сторонам. Это одно из моих любимых занятий (хотя я обычно редко куда-то выхожу). А мне предлагают сесть в Ferrari и гнать со скоростью 300 км/ч. Мне не нравится тренд, что нужно с космической скоростью говорить в видео. Я не могу ни сам быстро говорить, ни воспринимать такой контент – у меня начинает болеть голова. Мне нравится жевать слова, повторяться, топтаться на месте и так далее.

Ключевой для меня вопрос – как добиться успеха и признания, не изменив себе.

Яркий пример подобного для меня – Петр Мамонов. Когда я его открыл для себя (а это было в довольно уже взрослом возрасте), я был просто ошарашен. Мне запомнилась его фраза… Если ничего не путаю, смысл примерно такой: «Берите меня таким, какой я есть». Пошел погуглить точную формулировку, но не нашел, зато наткнулся на другую цитату:

Господь наш – это свет. Господь – это постоянная радость присутствия. Я не могу понять, как я жил раньше? Это был не я, а кто-то другой. Кайфануть, послушать музыку, с девочками замутить… А потом опять тоска. Я прекрасно помню эту тоску. И пытаешься все свалить на то, что жизнь такая, что «совок», Чертаново… Не в этом дело. Живешь без Бога. Без Бога – тоска! Без Бога – тоска, браток!

Как будто Мамонов мне с неба рукой махнул: ведь я сижу как раз в Чертаново.

23 октября

Ну вот первый шаг в челлендже я сделал. Написал в ВК объявление о том, что я ищу фотографа.

Ищу фотографа для фотографирования моих художественных работ в каталог и соцсети (а также документация выставок). Условия:

1) обязательное портфолио работ именно

Закладка:

2) мои работы должны нравиться фотографу.

Вы спросите: что за бред, почему работы должны нравиться? Это же механическое действие – пришел и сфотографировал. Тем более – предмет, объект, а не человека. Я абсолютно убежден, что это необходимо. Честно говоря, я иногда вообще не понимаю, как существует коммерческая фотография. Я был свидетелем бесчисленного количества раз, когда легкая неприязнь или даже просто равнодушие, незаинтересованность едва уловимо просачивались в кадр. Думаю, что максимально хорошие фотографии человека может сделать только влюбленный в него человек или человек с большим к нему расположением. Думаю, что фотография – это голое отношение. Техника исполнения безусловно важна, но отходит на второй план.

Можно сразу приступать к следующему шагу и искать где-то еще. Потому что у меня 70 подписчиков в ВК и толку, очевидно, от этого будет ровно ноль.

24 октября

Прочитал в новостях, что на днях умер художник Гавриил Лубнин. Мне нравились его работы, когда я их где-то видел, но пристально я его не изучал. У меня всегда вызывали интерес художники, совмещающие текст и изображение. Прочитал сейчас статью на Снобе[7] про него. Самыми интересными мне показались три момента. Первый:

Несмотря на нарочитую несерьезность таких работ, знакомые называли его «человеком, существующим на разрыв», глубоким и одиноким автором, который постоянно «борет какую-то бездну» и говорит на своем «совершенно особом» языке.

Второй:

О попытке вступить в Союз художников он вспоминал так: «Они говорят: „Мы вас не видели, вы здесь у нас в Союзе, мол, не толчетесь, мало где появляетесь, с нами не тусовались… Но продолжайте, продолжайте, нам понравилось“. Ну, я и унес работы».

Третий:

«Иногда идешь, смотришь – маленькая куколка в желтой юбочке в белый горошек. Приглядишься – а это окурочек. Или бомжа вдруг увидишь, похожего на бобра. Ну или другие жизненные сюжеты, которые хочется зарисовать», – комментировал свои работы художник.

В связи с последним я вспомнил столовую возле работы, куда я иногда хожу обедать. Первое время меня очень раздражало отсутствие обозначающих табличек с надписями на витрине с едой. Обычно это выглядело как-то так: «Дайте мне вон ту курицу!» – «Это не курица, это рыба». «Дайте мне вот ту рыбу!» – «Это не рыба, это индейка». «Дайте мне вот ту индейку!» – «Это не индейка, это свинина». И так далее.

Потом меня этот элемент неожиданности стал, наоборот, веселить. Одно прикидывается другим, другое третьим. Получается такой жизненный маскарад. А если точно знать, что перед тобой, – становится скучно.

25 октября

По дороге на работу думал о ключевых особенностях именно моего случая и о том, как он может быть полезен другим. И я пришел к выводу, что, во-первых, это возраст. Для начинающего артиста я откровенно старый. Я уже вывалился из этой категории. Совсем недавно отгремел blazar, ярмарка молодого искусства. Я подавал туда заявку, но мне пришлось немного соврать про свой возраст. Подать заявку можно было до 35 лет, а мне в ноябре уже будет 36. Смешно (или грустно), но в моей жизни часто прослеживается такое легкое опоздание, которое закрывает передо мной двери.

Меня все равно не взяли на blazar (даже с этим небольшим враньем). И виной тому, думаю, мое недостаточно выверенное портфолио.

Я бы хотел, чтобы больше опенколов и выставок было доступно для начинающих артистов любых возрастов. Многие мои любимые художники начали свою художественную деятельность после 50 лет (Павел Леонов, Билл Трейлор, Джон Серл[8], Сибил Гибсон и многие-многие другие). Поэтому я не понимаю, почему в условиях конкурсов и опенколов нужно делать ставку именно на возраст, а не на то, когда именно человек начал свою художественную карьеру. Мне хотелось бы, чтобы развивалось понимание, что начинающим художником можно быть не только от двадцати до тридцати лет, но и в сорок, пятьдесят, сто лет.

Второй момент – это то, что я работаю фултайм в офисе. И по этой причине сильно ограничен во времени для занятий искусством.

* * *

Я менял разные имена аккаунтов в инстаграме. Сначала мой аккаунт назывался chistyukhin.vasily.yuryevich, но, когда однажды на выставке я попытался продиктовать название аккаунта другому человеку, это заняло уйму времени. Это было ужасно. Поэтому я решил его сократить до vasilly.art, чтобы было коротко и емко, но потом увидел, что очень похожее имя использует другая художница vasilisa.art, подумал, что нас будут путать, и заменил на vasilly_sunday_painter. Мне понравилось это название, потому чтоsunday painter– это во многом уничижительный термин, который используется в арт-среде, чтобы отделить своих от чужих: есть профессиональные художники, встроенные в арт-среду, и есть непрофессиональные художники-любители, которые могут позволить себе рисовать только по выходным. И вторым в арт-среде делать вроде как нечего.

Однажды я видел в инстаграме комментарий какого-то зарубежного рэп-исполнителя (не помню какого), там была такая фраза: «Мы берем наши слабые стороны и делаем из них сильные». Мне понравилась и запомнилась это фраза. Вспомнил в связи с этим художницу Alice Hualice (Алиса Горшенина), которая в каком-то интервью рассказывала, что ее так (Элис Хуэлис) дразнили. И она взяла эту дразнилку в качестве своего творческого псевдонима.

Стратегия не избавляться от своих слабых сторон, переделывая себя под более стандартные лекала, а делать из них свою фишку кажется мне интересной. И, думаю, именно благодаря этой стратегии мне удалось достичь хоть каких-то результатов.

В интервью набирающего обороты ирландского актера Барри Кеогана я встретил такой отрывок: «Я не хотел, чтобы мой голос поставили, как у всех остальных. Или сидеть прямо и произносить свою реплику конкретным образом, с определенной артикуляцией и все такое. Мне нравится, что я в некотором роде другой. Мне нравится, как я бормочу».

Если вы обратили внимание, то в написании своего имени я использую двойную ll – vasilly, у Василия Кандинского было двеs – wassily, а тут дваlи отсылка к словуsilly(глупый). Подписываю я свои работы с 2023 года просто какvasilly. В данном случае это еще и отсылка к Ван Гогу. Он подписывал свои работы Vincent, без фамилии, так как она была слишком сложна для иностранцев.

Правда, как-то раз, я встретил другую версию относительно подписи на сайте «Ответы Mail.ru». Некая Еленка со статусом «Просветленный» 17 лет назад предположила:

Закладка:

Ван Гог часто бывал склонен разными способами принижать себя. Он подписывал свои работы – когда вообще их подписывал – не «Винсент Виллем ван Гог» или «Ван Гог», но просто «Винсент». Однажды он попытался отговориться тем, что во Франции, где были созданы величайшие произведения живописи, его фамилия непроизносима. Но на самом деле его ранние работы, сделанные в Голландии, также подписаны только именем – «Винсент». Как будто художник постоянно посылал срочное и страстное послание кому-то, кто был бы достаточно добр, чтобы принять его как друга.

Мне очень нравится Ван Гог, и особенно тот период, когда он еще был не художником, а священником в богом забытом шахтерском городке. Оттуда его вскоре выгнало с позором вышестоящее священноначальство, после чего он передумал быть священником. Его обвинили в том, что он слишком буквально воспринял заповеди и действительно раздавал шахтерам все, что у него было – еду, кровать, одежду, жилье и так далее. Это я почерпнул из книги «Жажда жизни» Ирвина Стоуна, посвященной жизни Ван Гога: если кому интересно – почитайте.

Глупо, наверное, так думать, но иногда я как будто ощущаю некую мистическую связь с Ван Гогом.

27 октября

Объявление ВКонтакте оказалось не таким уж бесполезным. В личные сообщения мне написала некая Александра:

Василий, добрый день. Увидела Ваше объявление о поиске фотографа

Хочу предложить Вам помощь в поиске, если для Вас актуально)

Я менеджер Photoindustry – маркетплейса для специалистов и предприятий сферы фотоиндустрии. Хотела бы у Вас спросить, Вы не против, если мы разместим Ваше объявление о поиске на нашем сайте в каталоге проектов? А фотографы будут писать Вам также в ВК или на другие контакты, которые укажете. Объявления размещаются бесплатно.

Вы можете самостоятельно зарегистрироваться и пользоваться сервисом. Или я могу разместить объявление за Вас. Что скажете?

Я подумал, почему бы и нет, и дал согласие. Но мне пока так никто и не написал.

В качестве «плана Б» я решил изучать в инстаграме аккаунты различных галерей с фотографиями картин в поиске отмеченных там фотографов. Пока попался только один такой случай. Галереи редко отмечают фотографов, которые делают им фотографии. В аккаунте галереи másla lissé была отмечена фотограф Наталия Меликова. Попробую ей написать.

Идею, как улучшить мое художественное портфолио, мне подал мой друг Александр Ковязин. Его бывшая девушка-искусствовед Ирина раньше делала выставки в Гараже. Он предложил мне написать ей и попросить помочь мне на какой-то финансовой основе. Я написал ей:

Ира, привет! Это Вася. Мне Саша Ковязин подал идею. Подскажи, пожалуйста, ты могла бы помочь мне с организацией художественного портфолио? Если да, сориентируй, сколько могла бы стоить твоя помощь.

На что она ответила:

Вася, привет! Можем созвониться, я тебе все расскажу. Сама я не берусь за составление, но советом помочь без проблем)

я сейчас в отпуске до 6 ноября, после без проблем

пиши, если тебе это ок

На что я ответил:

Хорошего отпуска! Хорошо, напишу после 6‑го.

28 октября

Читал сегодня расшифровку[9] интервью художника Леонида Тишкова, автора книги «Как стать гениальным художником, не имея ни капли таланта», которая лежит у меня дома и которую я не читал. В конце интервью ведущая спрашивает у Тишкова, считает ли он себя гениальным. Он ответил, что это, конечно, была шутка: не то чтобы он считает себя гениальным. Но добавил, что мы всегда сомневаемся в своей гениальности.

Потом прочитал еще одну статью[10] про Тишкова. Оказалось, что его мастерская находится в Чертаново (забавное совпадение).

В статье есть отрывок:

Потому что Тишков вряд ли гениальный. Хотя не нам, конечно, судить, а времени, да, времени.

А под самой статьей я нашел такие комментарии пользователей:

dorfmeister · 2010-02-10 23:07:42

Да не стесняйтесь вы так – гениальный художник-то.

ez1 · 2010-04-12 17:28:13

Тишков – гений, это остальные пытаются.

30 октября

Наталия Меликова, фотограф, ответила мне сегодня, что мы можем с ней поработать, но нужны детали – сколько картин, какие, где снимать и так далее. Неожиданно для себя я понял, что сложность была даже не столько в том, чтобы найти фотографа, а в том, чтобы выбрать работы для съемки.

Часть картин, которые я хотел бы сфотографировать и добавить в портфолио, у меня еще не доделаны, а с остальными я упираюсь в проблему отбора. Картин на самом деле у меня не так уж много, потому что я постоянно переделываю одни и те же работы. У меня гораздо больше графики и рисунков, чем живописи. Наверное, они на данный момент полнее меня отражают – хотя и не факт.

У меня был рисунок с надписью «Прошло часа четыре, и я уже совсем не тот, что раньше». Его у меня купили. При попытке отбирать работы для портфолио мне почему-то всегда кажется, что все они где-то в далеком прошлом – даже если брать самые свежие картины. Что они уже совершенно меня не отражают. И это порождает дискомфорт.

* * *

Вчера я думал о том, что важного я хотел бы узнать на начальном пути развития карьеры художника. И все было довольно банально.

На своем опыте я могу сказать, что очень важна поддержка. Прежде чем завести аккаунт в инстаграме в 2019 году, я пробовал выкладывать картинки и ранее – то просто в блог на блогспот (blogger.com), то во Flickr, но быстро сдулся, потому что не получал вообще никакой реакции. Завышенные ожидания очень опасны. Когда начинаешь рисовать и что-то начинает получаться и нравиться тебе самому, то в ответ на выложенные работы ожидаешь какой-то реакции. И когда ее нет, это становится большим ударом, который может выбить из колеи. Думаю, имеет смысл взять в расчет, что ее первое время не будет вообще. Лучше заложить полгода и просто планомерно выкладывать работы, не особенно рассчитывая на лайки и позитивные реакции – их точно не будет или будет по минимуму. И ни в коем случае не нужно расценивать это обстоятельство как объективную оценку.

Вначале я долгое время получал в инстаграме по 1–5 лайков и это меня очень радовало, потому что в сравнении с полным отсутствием реакции в блогспоте здесь я

Закладка:

Забегу немного вперед. Чем хорош инстаграм для художника? Там сформировалось очень мощное международное художественное комьюнити, которое едва ли есть где-то еще. Я думаю, что это лучшая площадка для художника, который хочет находиться в международном контексте.

Я продолжал выкладывать в инстаграм работы (рисунки, видео, фото, активно общаться в сториз), и в какой-то момент, наверное, через год или два, количество лайков на один особо удачный пост доходило до 150–200. Люди очень много писали мне хорошей ценной обратной связи в личку, я старался сохранять эти отзывы в хайлайтс. Чтобы в моменты, когда захочется все бросить (а это у меня бывает очень часто), пересматривать эти отзывы и получать мотивацию двигаться дальше. Наверное, из этого может получиться совет: собирайте позитивные отклики на первых порах.

Я был тогда на энергетическом пике: мне казалось, что сейчас все будет еще круче, предвкушал какой-то взрыв художественной карьеры. И совершил роковую ошибку, после которой, как я думаю, все сломалось.

Не помню, как мне пришла эта тупая идея, но я решил просто купить еще подписчиков (сразу 10 тысяч человек). Наверное, мне вывалилась какая-то реклама. Я не понимал тогда, что это может повлечь за собой долгоиграющие негативные и даже не вполне очевидные последствия (теневые баны, блокировки, посты не увидят даже ваши подписчики и так далее). Я сидел и смотрел, как число моих подписчиков растет на глазах (4 тысячи, 5 тысяч, 7 тысяч, 9 тысяч). Тепло и радость разливались по телу, я чувствовал себя ребенком, которому по щелчку пальцев привезли вагон мороженого. Я еще не знал, что на самом деле качусь в тартарары.

Видимо, это закон жизни: честность и порядочность нужно поставить во главу угла. Любыми нечестными способами можно достичь каких-то сиюминутных результатов, они могут вскружить голову, но при первом же ветерке они растают, как дым, и не останется от них и следа. А ты, наоборот, останешься вымазанным в какой-то липкой жиже еще очень надолго – если не на всю жизнь.

Почти сразу после того, как проплаченный прирост подписчиков закончился, я понял, что это ошибка. Я долго удалял этих ботов (наверное, до сих пор часть из них осталась), пробовал создать новый аккаунт и позвать туда реальных подписчиков, но в итоге в новый аккаунт перешло 20 человек, и я решил все-таки вернуться в основной аккаунт, несмотря на то, что он измазан в грязи.

Про материалы. На первых порах часто кажется: для того чтобы делать крутые работы, нужно много денег и хорошие материалы (какие-то дорогие краски, холсты). Как оказалось, это полная чушь. Расскажу об этом завтра.

31 октября

Итак, про материалы. В какой-то момент я понял, что не обязательно иметь деньги, чтобы заниматься искусством. И в целом средства (и художественные, и финансовые) тут вторичны. Наверное, то же самое относится к фотографии и любым другим творческим делам. Например, начинающем фотографу может показаться, что если он купит крутую камеру, то сразу начнет делать хорошие снимки. Я, кстати, только из этих соображений приобрел iPhone 14 Pro – чтобы самостоятельно фотографировать свои работы. Но у меня все равно ничего не выходит – из-за отсутствия навыков и плохого света в квартире (плюс айфон, как оказалось, конкретно врет по цветам).

В начале своих занятий я покупал самую дешевую детскую гуашь или акварель и рисовал на упаковках и коробках. На самом деле я и сейчас продолжаю так делать. Кстати, там часто используют на удивление приятную плотную бумагу (главный мой фаворит – упаковки от лекарств). У меня всегда была любовь к профанным материалам из канцелярского магазина. А в специализированном художественном магазине, мне кажется, я и был-то всего один или два раза – там все безумно дорого. Мне нравится использовать средства, увидев которые профессиональный художник с академическим образованием только фыркнет или покрутит у виска или крикнет «фу!».

Иногда я использовал свою мебель в качестве материалов. Как-то раз я взял так называемые экраны для ванны (они сделаны из пластика) и на них нарисовал. В другой раз на помойке я нашел огромный отличный холст, на котором кто-то начал рисовать льва и, так и не завершив, выбросил. Пользуясь случаем, хочу передать благодарность этому человеку, так как я его забрал себе, закрасил и сделал на нем свою работу.

Можно подумать, что работа, сделанная не пойми на чем и не пойми чем, вряд ли у кого-то вызовет интерес и желание ее приобрести. Мне тоже поначалу так казалось. Но это ошибка. Сначала я был в недоумении, как кто-то может отдать деньги за мятый клочок офисной бумаги для принтера с мрачным рисунком. А когда мои работы начали покупать, мышление очень сильно поменялось. К сожалению, «Авито» забито художниками, которые готовы продавать свои работы за сущие копейки.

Вопрос ценообразования тоже очень интересный, и детальнее я вернусь к нему чуть позже. Сейчас скажу лишь, что у меня он полностью зависит от настроения (что в корне неверно). Если я в депрессии и перестаю верить в себя, то начинаю продавать работы по ценникам как на «Авито», если же я на подъеме – начинаю заламывать цены.

8 ноября

Вчера я ходил в Музей современного искусства «Гараж» на мероприятие, которое называлось «Мастер-класс по созданию творческих проектов в Figma». Вот его краткая аннотация:

На двухчасовом мастер-классе медиатор и искусствовед Саша Илюхина даст азы пользования Figma и покажет, как можно проявить себя в сфере графического дизайна.

Зачем я туда пошел? Я подумал, что это может пригодиться для работы над моим художественным портфолио, которое я никак не сделаю. Кстати, должен с прискорбием сообщить, что двухнедельный челлендж, заявленный ранее, я c треском провалил. Фотографа я нашел, но так и не написал ей, что мы в итоге снимаем и где. Но ничего. Займусь отбором работ и формированием конкретного ТЗ на выходных.

Я думал, что это будет просто стандартный мастер-класс, где я в спокойной обстановке чуть получше освою инструменты Figma (на своей основной работе я уже достаточно долго копался в этом приложении, но несколько хаотично). Но меня ждал сюрприз. Данный мастер-класс оказался частью программы медиации музея «Гараж». Ранее я с медиацией лично не сталкивался, но общее понимание, что это такое, у меня было. Одним словом, если бы я знал, что это не просто мастер-класс, а медиация,

Закладка:

Началось все с того, что нужно было представиться и рассказать о себе. Если кто-то увидит мой инстаграм, то вряд ли подумает, что я робкий, зажатый и закомплексованный человек. Не раз я слышал от разных людей (в том числе и профессионалов), что я веду себя раскованно и свободно перед камерой. Тут я был совершенно не готов и сбивчиво промямлил что-то в духе, что я контент-менеджер, а еще и художник, и пришел сюда научиться делать слайды (?) Все это было максимально невнятно. Сердце выпрыгивало из груди, и я весь покрылся потом. Другие тоже что-то говорили, но из-за волнения и тревожности я мало что запомнил. Лишь заметил, что это были люди из разных сфер, и многие как раз эту сферу деятельности меняют либо уже поменяли и хотят уйти в дизайн. Меня порадовало, что так много людей без страха перепрыгивают из одной профессии в другую.

Там были стационарные компьютеры, и я выбрал, как оказалось, не самое удачное место. Вышло так, что я сидел спиной к демонстрационному экрану, а дополнительная трансляция на компьютер каждого участника не велась (что довольно странно). Поэтому я вынужден был поворачивать шею назад и не мог одновременно ничего делать на своем компьютере.

Александра, ведущая мероприятия, посоветовала не надевать наушники, так как звук в них, по ее словам, очень громкий. Реальный же голос Александры из зала был довольно тихим. Мало того, что я не видел происходящее на экране, я еще и плохо слышал сопровождающие пояснения. Оказавшись где-то на полчаса в полном замешательстве, я все же решил рискнуть и надеть наушники. Звук в них оказался вполне для меня нормальным. Поэтому я тут же пожалел, что сразу их не надел.

Я стал ориентироваться просто по звуку из наушников и пытаться понять, о чем идет речь уже на своем экране. В общем, не буду описывать все перипетии. Лишь скажу, что предложено было сделать работы на тему «Ушедший мир» и «Грядущий мир». И потом, по желанию, можно было анонимно загрузить свою работу на Pinterest и обсудить с другими желающими. Я нарисовал какое-то стремительно падающее вниз зеленое яйцо с лицом. И написал что-то в духе: «Ушедший мир? Вроде он никуда не уходил, вот он тут. А что касается мира Грядущего, то хотелось бы, чтобы он был получше этого». В общем, какая-то чушь, которую я озаглавил как «Глубокомысленные Размышления об Ушедшем мире и о Грядущем мире».

В процессе мастер-класса Александра часто использовала словосочетание «творческое безобразие» по отношению к тому, что она показывала. Например, что-то в духе «вот такое творческое безобразие я сделала». Она подходила к каждому, отвечала на вопросы и помогала. Часто она давала комментарии участникам: «о, это очень интересно», «это очень круто».

Подойдя ко мне, она спросила: «Ну, как у вас дела? У вас творческие эксперименты?..» И назвала мое падающее зеленое яйцо «мордочкой», отвечая на мой вопрос и показывая, как сцепить разные элементы моего яйца в один объект.

Анонимный просмотр работ в конце выглядел так. Александра прокручивала на большом экране туда-сюда все загруженные работы (и с этого мастер-класса и, судя по всему, с прошлых) и спрашивала: «Что вас тут привлекает и хочется обсудить? За что цепляется ваш глаз?»

Мы останавливались на каких-то работах, но всякий раз проезжали мимо моей, и ни одному человеку она не понравилась и не вызвала желание ее обсудить. Когда мы в очередной раз проплыли мимо моей работы, у меня даже возник соблазн сказать: «А вот это, что это такое, ну-ка, ну-ка, подождите-ка, вон там, что это за зеленое яйцо такое? Или лицо?» Но я этого не сделал, потому что, как говорил выше, обманом и мухлежом можно чего-то добиться, но результаты в конечном счете развеются, как дым. Поэтому я решил стойко перенести полное безразличие к моей работе, хоть это было очень тяжело и неприятно. Мне запомнилась только одна из обсуждаемых работ. На ней был огромный летящий поезд с надписью сверху «Welcome to the future». Никого, судя по всему, не смутило, что поезд на всех парах почему-то летитв нижний левый угол, а свои мысли на этот счет я решил оставить при себе.

11 ноября

Вчера коллеги попросили скинуть свой вишлист подарков на день рождения. Мой вишлист оказался таким:

1. краски (акварель, акрил, гуашь);

2. маркеры для граффити;

3. скетчбук;

4. маленькие холсты;

5. настольный мольберт.

По забавному стечению обстоятельств, насколько я понял, ближайшее корпоративное мероприятие (14 ноября) будет называться «Картина маслом» (двусмысленное название, как по мне), и, по всей видимости, мы там будем что-то рисовать.

В прошлой фирме, где я работал, однажды был корпоратив, которому я посвятил рисунок. На корпоративе был конкурс по рисованию на пивных стаканах. Я тогда изобразил с одной стороны стакана солнце с лицом, а с другой стороны стакана – луну.

Моя работа прошла совершенно незамеченной, как и в случае с тем мастер-классом по Figma на днях. Я пришел домой, был расстроен и сделал коллаж с грустным мужчиной и надписью: «Я проиграл в конкурсе по рисованию на пивных стаканах на корпоративе». Публикация с этим рисунком набрала 61 лайк и 0 комментариев.

Раз уж зашла речь про корпоративы, расскажу еще об одном случае корпоратива в той же фирме, где я раньше работал. Иногда я думаю, что жизнь – это вообще один большой дурной корпоратив.

На тот корпоратив был приглашен художник-шаржист. Садились к нему в основном женщины, и он их рисовал. Мне никогда не нравился жанр шаржа – наверное, потому, что я слишком серьезно отношусь к жизни. Я сидел, пил вино (или еще что-то, точно не помню) в углу и издали наблюдал это «творческое безобразие».

Придя домой после корпоратива, я решил сделать шарж на шаржиста. Я нарисовал его по памяти. Я до сих пор считаю, что это, возможно, одна из моих лучших работ. В жанре шаржа я не ощущаю любви к человеку, не чувствую к нему острой жалости. А для меня жалость – это краеугольное понятие в жизни. Работа мне показалась настолько хорошей, живой, что я даже отважился сбросить ее в общий рабочий чат. Но, насколько помню, положительной

Закладка:

На моем рисунке (сделанном то ли углем, толи еще чем-то похожим, точно не помню), который я назвал «Шарж на шаржиста с корпоратива», изображен человек в дурацкой кепочке, который сидит в мягком кресле, перед ним мольберт-тренога с подставкой, на которой стоит небольшая бутылка. По иронии судьбы, этот шаржист был почти карликом (низкорослым человеком?), поэтому я изобразил ножки, которые свисают с кресла и не достают до пола (собственно, так и было). Одной рукой (левой) он крепко вцепился в кресло, а правой ловко орудовал на мольберте. Лицо у него такое же, как у Сизифа, который катит камень в гору.

Публикация с этим рисунком набрала 43 лайка и один комментарий: «Очень здорово!»

12 ноября

Сегодня в двух картинах, над которыми я работаю последнее время, получилось, как мне кажется, сделать прорыв. Последние несколько недель я застрял на одном месте, которое мне не нравилось (переделывал надпись внизу). А другая картина вообще в целом вызывала большой скепсис. Сегодня я включил музыку и попытался довериться себе как художнику – и это, на удивление, сразу принесло результаты. Когда я работаю из скованного ощущения, не раздолбайского, а ответственного («осторожно! осторожно! сейчас возможна ошибка!», «нужно собраться!»), то очень часто все выходит более чем плохо. Когда же я, наоборот, действую налегке, с доверием к себе, то часто, как ни странно, получаются интересные вещи, которые мне самому потом нравятся, – а для меня это главный критерий оценки.

13 ноября

Вчера попробовал проанализировать, в чем же у меня затык относительно фотографа. Почему я не пишу ей? «Почему я не пишу Наталье? Потому что у меня нет понимания, что снимать и где. Завтра нужно составить предварительный список картин и размеров. И оценить его. Снимать: предварительно у меня дома, но заострив внимание, что у меня плохой свет. Поинтересоваться, какие еще есть варианты. Какая стоимость».

И удалось, кажется, вычленить, что меня блокирует перфекционизм и страх совершить ошибку. Как только я расслабился, как только я дал себе послабление сделать все не идеально, я тут же с утра подскочил и первым же делом пошел составлять список картин, которые я хотел бы сфотографировать. А составив, сразу написал фотографу:

Наталия, добрый день! Это Василий. Я писал вам в инстаграме по поводу съемки картин. Прошу прощения за исчезновение, я приболел и только выздоровел. Я составил список того, что я хотел бы снять.

1) Endless summer, 40×60, картина;

2) I wanna die happy, 100×140, картина;

3) Snowman, 48×86, картина;

4) Three trees and four shadows in caps, 49×66, картина;

5) I wish i were a highway, 100×140, картина;

6) Light, 100×125, картина;

7) It’s me, 42×52, картина;

8) 13×7, объект;

9) 16×8, объект;

10) 16×7, объект;

Так как многие картины довольно большие, я бы предпочел, наверное, снять их у меня дома. Но если есть еще какие-то варианты, я готов их рассмотреть (так как у меня дома довольно темно).

Цель съемки: добавить эти картины в каталог работ и плюс выложить в инстаграм.

К сожалению, как это часто бывает, когда долго копаешься – нужный момент уходит.

Наталия ответила мне:

Василий, добрый день! Рада слышать что выздоровели) Я сейчас до декабря не могу снимать. Если в декабре задача будет еще актуальна, можем вернутся к вопросу. По поводу съемки дома, главное чтобы там был ровный свет (например от окна в пасмурный день), и достаточно места чтобы отойти и снимать большие картины.

Договорились, что я напишу ей в начале декабря. Мне писали и другие фотографы по моему объявлению, но они мне не понравились.

Когда я расставил картины в одном месте и окинул их как бы одним широким взглядом, я испытал крайне приятное чувство. Обычно роешь какую-то нору, не поднимая головы, как крот, ползешь, не понимая куда, и что вообще происходит. А тут, расставив перед собой картины, можно с удивлением почувствовать, наверное, почти то же самое (извините за нескромность), что испытал Господь Бог: «И увидел Бог, что это хорошо».

19 ноября

На днях у меня был день рождения и было, по обыкновению, очень грустно. Обычно в день рождения я замыкаюсь и сижу один дома, думая: «Ну вот, меня никто не поздравил, так грустно» («никто» – это, конечно, преувеличение). Тут я решил нарушить эту традицию и написал в инстаграме: «У меня сегодня день рождения, можете меня поздравить». Было приятно получить поздравления (пусть и некоторым нахрапом).

Эта ситуация (с поздравлениями) меня навела на более глубокие размышления о жизненной стратегии. А именно: можно сидеть и ждать чего-то, грустить, но мир не в курсе того, чего я хочу, и поэтому мне этого не дает. А можно четко артикулировать свои желания и получить необходимое. Я скорее склонен к ложной стратегии, в которой я ожидаю, что мои желания угадают. Думаю, что это во многом причина того, что я буксую в своем развитии. Итого: мне нужно четко осознать свои желания и четко артикулировать их в пространстве.

Вчера я все-таки написал Ире Литвиновой (она упоминалась выше):

Ира, привет! Прошу прощения, что я пропал, болел и только недавно выздоровел. Я все еще был бы рад получить твой фидбек на портфолио.)

Она ответила:

Вася, привет! Уже есть что прислать или ты в процессе? Можем созвониться завтра, если удобно. В 12–12:30 ок?

Я ответил:

Есть, могу прислать. Да, удобно!

Мы созвонились сегодня, разговор был очень насыщенный. Я был немного ошарашен той точностью и ловкостью, с которой Ирина говорила о моем искусстве. По ходу разговора я записывал что-то урывками на листочке, но очень сильно пожалел, что не записал разговор целиком (это был аудиозвонок в телеграме). Формулировки были восхитительно точными: возникло ощущение, что по мне прошлись неким волшебным рентгеном.

Я сильно сомневался относительно текста, который стоит у меня в портфолио. Ирина сказала, что текст ей очень понравился – обаятельный, чистосердечный, хороший текст. А относительно того, что меня не взяли – это совершенно нормально, так как воронка очень узкая.

Вон он, кстати, текст из портфолио:

Меня зовут чистюхин василий юрьевич.

Родился и живу в Москве по адресу: 117405, Варшавское шоссе, дом 141, корпус 10, подъезд 2, этаж 8, квартира

Закладка:

Исследую и применяю разные техники: фото, видеоперформанс, живопись, объекты, клоунада.

Однажды один человек с приклеенной бородой попросил меня описать то, что я делаю в 19 (девятнадцати) словах. И я ответил ему так:

А другой человек (уже без бороды) однажды спросил меня, зачем я занимаюсь искусством. Я ответил ему, что искусство для меня – это, в первую очередь, инструмент для превращений. Моя задача (обреченная на провал) – с помощью искусства превратиться в солнечный столб. Я выстраиваю мир будущего, в котором царят веселье, радость и свет. Это серьезная работа под прикрытием (сдавленного шутовства). Хорошо, что Так Называемые Хозяева Жизни пока что не видят меня в упор и я могу делать свою маленькую работу на благо всех живых и неживых существ.

В ходе разговора обсудили слабые места: фото и дизайн («ну начни уже заморачиваться с оформлением!», организация портфолио, компоновка работ. Слабым местом оказался вовсе не текст. Фото работ нужны в обтравке – без интерьера, лишних элементов, пространства по бокам (а у меня есть фото, где я держу работу в руках, а на заднем плане на стуле валяются какие-то скомканные одеяла). И другие технические детали (разделить английскую и русскую версию на два файла). В целом главная идея – максимально компактная, легко считываемая подача информации.

Список из слов Ирина предложила сократить, так как он как раз выбивается из концепции компактности (которой руководствуются все отборщики) либо переорганизовать его.

В общем, Ирина сказала мне много хорошего, вдохновляющего и точного: «бесконечный безжалостный к себе (и вместе с тем, нежный) автопортрет», «смелый и честный жест», «маленький человек подключается к космосу», «откровенность», «обнаженность», «сила», «хрупкость», «эмблематичность», «мини-вселенная». Тут еще раз посетую, что не записал все формулировки, а только какие-то урывки.

Ирин повеселилась с работы Time (ее размер – 11,5×5,5 см) («большие темы в очень маленьком формате») и предложила мне скомпоновать все компактные работы вместе.

А еще открыла мне понятие «лейт-блумер»[11] – раньше я его не слышал.

Ирина меня спросила, как давно я занимаюсь искусством. Я сказал, что более-менее активно около четырех лет, на что она отреагировала: «Ого, это много!» Ее реакция навела меня на мысль, что, видимо, обычно за четыре года люди добиваются в арт-среде бóльших результатов.

Читал сегодня какие-то статьи[12] про искусство, и попалась фраза, которая мне очень понравилась:

«Сюжет берется не как тема, а как некое настроение, как ваш вывод из жизни, как ваша боль или тоска», – пояснял свой метод Элий Белютин, и далее: «Искусство – воплощенное переживание, которое нужно передать, которым взрывается художник, чтобы эхом детонации отозвались чувства слушателя и зрителя».

Попытался сегодня что-то рисовать, и вышло ужасно: полное разочарование и фрустрация. Периодически я выпадаю в какое-то болотистое состояние. С пятницы (с дня рождения) провалился в него и провел в нем все выходные. Обычно это выражается в хождении из угла в угол и нерешительности. Хватаюсь то за одно, то за другое, ни одно дело не довожу до конца.

Однако, когда волна фрустрации схлынула, я вдруг вспомнил термин, который встретил у художника Алексея Сухова – «разгоны». Это предваряющее большое количество рисования для разминки. А я про это всегда забываю. Вот и сегодня я хотел сесть и нарисовать сразу что-то классное, но вышло очень плохо, от чего я сразу расстроился и ушел в еще больший минус. Надо не забывать про разминку!

23 ноября

Несколько коллег с работы подписались на меня в инстаграме. И сообщили, что пока не могут себе позволить мои картины. Это меня озадачило. Несколько дней назад я разговаривал с Ириной Литвиновой (куратором, искусствоведом, историком искусства), мы затронули в том числе и вопрос языка денег – стоимости картин. Из разговора с ней я понял, что ценник на мои картины ниже в два раза, чем обычные цены на картины подобных размеров. Получается дилемма. Для людей, далеких от искусства, мои картины кажутся дорогими. А для арт-рынка, наоборот, слишком дешевыми. В целом это как будто отражает мою жизненную позицию – ни там, ни сям, застрявший меж двух миров.

На днях О. полушутя спросила меня: ты менеджер, притворяющийся художником, или художник, притворяющийся менеджером? Или ни то, ни другое?

Вчера в инстаграме у одного зарубежного художника я увидел сторис, в которой говорилось, что умер художник Джин Бири. Раньше я ничего не слышал об этом художнике. Полез гуглить о нем информацию и сразу почувствовал какое-то родство. И чем больше я его изучал, тем лучше видел целое множество различных сходств.

Джин Бири работал охранником в Музее современного искусства в Нью-Йорке (MoMA). И как-то раз охранял свою же картину:

В музее была проведена открытая выставка, где любой желающий мог выставить три своих работы за 10 долларов. Это была выставка фигуративной живописи, и Бири принял в ней участие (на его работе была изображена часть женской фигуры с надписью «грудь»).

Я тоже участвовал в подобной открытой выставке. Она называлась Open Call Exhibition и проходила в галерее New Sincerity («Новая искренность», ныне закрыта). Участие было бесплатным, любой желающий мог принести свою работу. Главное условие: успеть принести картину (одну на участника), пока там есть место. Так как я работал и не мог приехать к открытию сам, на помощь мне пришел знакомый музыкант, инди-рэпер Костя Карп. Я подумал, что это ситуация с желанием занять как можно больше места и как можно скорее абсурдная – и захотелось ее еще сильнее утрировать. Поэтому я отправил не один, а два больших пустых белых холста – один от своего имени, а второй от имени Константина (чтобы обойти правило «один человек – одна картина»).

Оба холста в итоге приняли. Мне хотелось высмеять желание растолкать всех локтями, опередить и занять побольше места (терпеть такое не могу). Но еще до открытия выставки мне стало понятно, что жест как-то теряется и не считывается, потому что монтаж производился на усмотрение организаторов и оба пустых белых холста были помещены в самый угол и загорожены до середины каким-то другим очень близко поставленным арт-объектом, представляющим собой нагромождение чемоданов, на которых проросла трава.

Мне стало скучно, и я подумал, что нужно что-то предпринять. Тогда мне пришла мысль отдать это завоеванное пóтом и кровью пространство

Закладка:

Мне всегда нравилось детское (еще незамутненное) искусство. Обожаю детские рисунки. Однажды я покупал детский рисунок на «Авито». Вышел папа ребенка и спросил, пристально глядя мне прямо в глаза: «Скажите честно, вы ведь покупаете рисуноктолько из-за рамки?» Рисунок был в простой деревянной рамке, ничего особенного. Я был так шокирован, что не помню своей реакции. По-моему, я просто промолчал, отдал деньги, забрал рисунок и ушел. Отсюда растут ноги у слова «горечь» в моем artist statement. Мне бесконечно горько за всех детей, в которых не верят. Наверное, еще и потому, что я сам ощущаю себя в некотором смысле одним из таких детей.

Так вот, я стал судорожно искать детские рисунки, чтобы прикрепить их к белым холстам. Их требовалось довольно много. Я стал спрашивать у соседей в чате, но через них удалось найти совсем мало рисунков. Тогда я стал писать вообще везде (на страничке ВКонтакте, в инстаграме и пр.). В общем, это была целая молниеносная операция по поиску детских рисунков в кратчайшие сроки. ВКонтакте откликнулся Костя Карп и сказал, что он знает какую-то преподавательницу, которая учит детей рисованию. Наверняка у нее есть рисунки, он спросит (это была О. – так мы, собственно, и познакомились позже, но об этом, возможно, я напишу подробнее потом в своем любовном романе). Он поехал к ней и забрал кучу рисунков. Теперь их было достаточно. Потом мы встретились, Костя передал мне рисунки, и я был теперь во всеоружии.

Мы договорились с Евой Рондо (куратором и основательницей галереи), что я приеду и привешу рисунки к холстам прямо на открытии. Получился такой опенкол в опенколе. Одна из соседок сказала мне, что ее дочка с подружкой привезут свои рисунки к открытию. В день выставки я пришел к галерее, увидел их и попросил мне помочь привесить рисунки других детей к холстам. Они согласились (за что им большое спасибо!).

Когда мы привешивали рисунки, ко мне подошел какой-то модный парень и сказал: «Что вы тут делаете, что за фигня?» Это оказался второй куратор или помощник. Какой-то неприятный снобский тип. Я сказал, что мы договорились с Евой, что я привешу рисунки на открытии. Он сказал: «Сейчас я пойду узнаю… Только не кладите рисунки на экспонаты, уберите!!!» Я положил детские рисунки для удобства развешивания на железную свинью, которая стояла рядом – это оказалась чья-то работа. Он вернулся чуть погодя и сказал: «Окей, вешайте».

Зрители стали прибывать. Дышать было совершенно нечем (духота стояла страшная). Я обливался потом. Мы вешали детские рисунки. Подошел какой-то мужик (на этот раз зритель) и сказал: «Что вы тут делаете? Что за фигня, зачем вы портите картины?!! Кто вам дал право?!» Я настолько растерялся, что тупо молчал и продолжал вешать рисунки. Мужик не унимался: «Это что?! Студия рисования какая-то или что?!?» Увидев, что я не настроен что-то либо говорить, он немного еще потоптался, потом успокоился и отчалил дальше.

В общем, никто не понял моей задумки и не оценил, но дети были в полном восторге (как сказала мне потом О., хотя изначально она несколько враждебно отнеслась ко мне) – они поучаствовали в настоящей выставке в галерее современного искусства в центре Москвы. Для пущего эффекта после выставки я решил купить их рисунки. Дети тогда вообще упали. Кто-то из них в итоге просто подарил мне рисунок (очень трогательно), кто-то продал, а кто-то отказался продавать (круто!).

Я освещал это событие в сторис, их увидела солистка группы «Хадн дадн» Варвара Краминова и написала мне: «ААААААААААА ЭТО ОЧЕНЬ ЗДОРОВО!»

А О. написала мне: «Вы создали невероятный прецедент для меня! Эта маленькая выставка и то, что вы работы оценили – я воодушевлена – годы работы, учебы детей свободе и показ им прекрасных художников – не прошли даром! Понимаете?! Еще есть множество прекрасных детей-людей, вы здорово придумали сделать эту выставку! Сочувствую, что там такая жарища… Отдыхайте, пейте воду больше! Вы молодец! Это надо скриншотить!) без шуток».

Тут вспоминается цитата из «Над пропастью во ржи» Сэлинджера. Всегда, когда я ее читаю, слезы катятся из глаз:

Я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом – ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело – ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупости, но это единственное, чего мне хочется по-настоящему. Наверно, я дурак.

Возвращаясь к Джину Бири. Что делает Джин Бири? На мой взгляд, это концептуализм с человеческим лицом. Немаловажный момент – в его работах много юмора. Иногда своеобразного. Потому что если из его работ убрать юмор, то все развалится. Обычно концептуализм, на мой взгляд, делается с очень серьезным напыщенным интеллектуальным лицом. У Бири же обратно много юмора, прямоты, самоиронии и игры с контекстом.

Джин Бири относится к артистам, которых обычно называютtext-based artist, то есть артистам, главный художественный прием которых – использование текста. Есть и много поверхностных совпадений – например, рисунки с изображением футболок и надписями на них. Любовь к повседневности, подтрунивание над художественными институциями.

27 ноября

Я буду участвовать в выставке в «Кооперативе Черном» с 19.02.24 по 10.03.24. Опенкол проходил еще в апреле 2023 года и звучал так:

«Кооператив Черный» ищет художников, иллюстраторов, дизайнеров, видеохудожников и фотографов, чтобы на регулярной основе делать выставки молодых художников в кофейне.

Из отобранных заявок будет составлен план выставок до конца года. Первая выставка пройдет в конце апреля.

В экспертном совете были Анна Мерман (основательница проекта «Объединение») и Евгения Боневерт (художница, издательница, основательница городского фестиваля Art-Space-Hopping).

14 июня 2023 года я получил письмо от куратора Данелии Газибагандовой.

Добрый день!

Большое спасибо за участие в опенколе, нам очень понравились ваши работы! Извините, что так долго принимали решение, мы с Анной Мерман и Евгенией Боневерт внимательно изучали и обсуждали все 500 поступивших заявок. Мы выбрали 31 художников и художниц для организации в «Кооперативе Черный» 22 выставок (каждая выставка длится 3 недели). Хотели бы провести выставку ваших работ 19.02.24–10.03.24.

В ответном письме

Закладка:

Как только я получил это письмо, я поспешил во всех своих соцсетях написать (это был, на минуточку, июнь 2023 года):

Скоровыставка в Кооперативе Чёрном / Upcoming show

19.02.24–10.03.24

Тогда мне это показалось смешным. Но в действительности оказалось не смешно, потому что время пролетело незаметно. Сейчас уже конец ноября, а точного понимания, что там показывать, у меня до сих пор нет. Очень волнуюсь.

Мы какое-то время назад договаривались с Данелией, что я приеду в кофейню и посмотрю помещение, чтобы понять, где что там размещать. Некоторые стены там нельзя сверлить, что осложняет развеску.

Сегодня на душевном подъеме я написал Данелии:

Привет! Планирую заехать в эти выходные (2–3 декабря)

Привет, супер!

Напишешь когда именно и примерно во ск?

В субботу (2 декабря), 12 часов, удобно?

Мб часов в 15

а то оч рано для выходного

Давай в 15, хорошо

Между прочим, такая отдаленная дата выставки сыграла со мной злую шутку. Понимание, что у меня уже есть выставка впереди, коварно меня расслабило, и я не предпринимал активных попыток еще в чем-либо участвовать (за исключением того недоразумения с «Красным клевером», о котором и вспоминать не хочется).

2 декабря

Сегодня я должен был поехать в «Кооператив Черный» для планирования выставки, но с утра куратор Данелия написала мне, что заболела.

Вчера увидел анонс выставки в Еврейском музее под названием «Юля», выставка художницы Юлии Косульниковой. С 1994 по 2012 Юлия жила в детском доме в городе Приозерске, Ленинградская область. Там Юлия начала рисовать. Заметив талант и увлеченность художницы, волонтер детского дома Ляля Таршина стала поддерживать ее материалами. С 2012 года Юлия Косульникова живет в Волосовском психоневрологическом интернате в Ленинградской области, где ежедневно рисует в своей комнате.

Посмотрев ее работы в интернете, я слегка приуныл. В них очевидно художественное дарование, страсть к рисованию. Я стал сравнивать ее работы со своими и у себя такого художественного дарования не обнаружил. Скорее желание и тупую упертость создать шумиху вокруг своей персоны, привлечь внимание, прославиться, заработать, показаться особенным себе и другим.

Рисование как таковое меня не слишком занимает, и я уделяю ему мало времени, а часто даже просто не могу заставить себя взять в руки кисти, особенно в последнее время. По сути, рисование для меня – не самоцель, а лишь попытка выйти из изоляции, обрести какой-то социальный капитал. Как кто-то начинает играть на гитаре, чтобы нравиться женщинам, а не ради музыки, так и я когда-то стал позиционировать себя как художника, чтобы быть хоть кем-то (хотя это удалось не сразу и нелегко из-за внутреннего критика и синдрома самозванца). После 30 лет очень устаешь от ощущения, что ты – не пойми кто, внутреннее и внешнее давление нарастает и гудит в голове: «Определись уже, кто ты такой». И думаю, что самоназвание «московский художник» в моем случае стало ответом на это внутреннее давление.

Вчера прочитал очень интересное интервью музыканта и художницы Элины Большенковой. Я подписан на ее телеграм-канал silence resounded, в котором как раз нашел ссылку на этот разговор. Интервьюер говорит, что если погуглить ее имя, то чаще выскакивает «интермедийная художница», нежели музыкант, и спрашивает Элину, кем она ощущает себя в большей степени.

И в ее ответе есть отрывок, который меня заинтересовал:

Самоопределение «интермедийная художница» было щитом, за которым я скрывала неуверенность в себе и непонимание своей идентичности.

3 декабря

Встречался со своим другом Александром Ковязиным. Гуляли по заснеженной Москве и обсуждали советы Рика Рубина (американский музыкальный продюсер) творческим людям (то есть всем), которые он дает в своей книге «Из ничего: искусство создавать искусство». Мне больше всего запомнилось, что не обязательно понимать, зачем занимаешься творчеством. Рубин говорит, что это неважно: главное, чтобы человек любил то, что он делает. Мне эта мысль показалась освобождающей. Но вместе с тем я снова задаюсь вопросом – а люблю ли я рисование, или я люблю то, что оно приносит (общение, интерес и так далее)?

Вечером написала Данелия, куратор в «Кооперативе Черном». Мы договорились, что я завтра приеду к ним в кафе для обсуждения деталей выставки. Я так и не понял, что хочу там показывать, поэтому несколько волнительно.

Купил акриловый лак и предпринял попытку покрыть им одну из своих новых, но уже разваливающихся работ, выполненную на куске от экрана для ванны, которую у меня захотел приобрести в подарок один человек. Некоторые элементы я зачем-то выполнил акварелью и гуашью. Я попробовал нанести лак на край работы, и те места, где была использована акварель и гуашь, – смазались. Акриловые же остались нетронутыми. В целом эксперимент по фиксации работы можно считать проваленным. Надо подумать, что теперь дальше делать.

4 декабря

Договорились встретиться с куратором Данелией в 13:30 в «Кооперативе Черном». Я вышел из метро «Курская» и получил сообщение от куратора, что она задержится на 10 минут. Я порадовался: значит, не надо сильно спешить, хотя я и успевал к 13:30.

Подойдя к зданию в 13:31, я увидел, что с крыши чистят снег, поэтому решил подождать на другой стороне улицы. Один из комков снега упал и повредил урну, стоящую возле входа в кофейню. Кофейня оказалась без вывески, на входной двери черным шрифтом написано, что это «Кооператив Черный». Надпись я разглядел, только подойдя вплотную к двери. Помявшись внутри, я решил взять капучино. Я хотел маленький, но мне налили большой (потому что я забыл сказать объем напитка).

Возражать я не стал. Куратора все не было, хотя Данелия написала «5 мин». Я планировал закончить нашу встречу в 14:00 и начинал немного раздражаться, так как в 14:00 она еще даже не началась. В итоге Данелия пришла где-то на 30 или 40 минут позже. Встреча наша продлилась от силы минут 10, после чего она поспешила ее закончить, сказав, что ей нужно бежать на созвон.

Встреча оказалась не особенно полезной. Единственный плюс: я посмотрел воочию помещение, которое по ощущениям оказалось больше, чем на фото, высланных Данелией. Она упомянула, что если у меня будет достаточное количество работ и настрой, то можно сделать персональную выставку, а не групповую, как планировалось изначально. На что я отреагировал очень положительно и сказал, что картин у

Закладка:

Мы попрощались, и я вышел на улицу. Записал О. гневное аудиосообщение, где посетовал: почему мы, художники, пупы Земли, соль мира, должны ждать этих кураторов, обивать их пороги? Это они должны гоняться за нами, искать нас по всем закоулочкам. Это мы – производители высокохудожественного продукта, и вокруг нас все должно вертеться. И так далее – бред, в общем.

Позже наткнулся сегодня на такую цитату художника Франциско Инфанте в телеграм-канале Антона Козлова:

В современной культуре существует связь «куратор-художник». При всей бытовой практичности такого альянса обнаружилось что-то фальшивое и даже паразитическое с тех самых пор, как кураторы взяли шефство над художниками и в увлечении своем стали бежать впереди «паровоза» искусства.

Короче, никакого бега впереди паровоза в моем случае не было, но было неприятное опоздание, и было неприятно, что встреча продлилась 10 минут, я ехал на нее час, ждал 40 минут, а потом час добирался обратно. Получается какое-то «художник на приеме у куратора». Ладно, не буду превращать эту книгу в жалобную книгу художника.

Петляя по заснеженным улицам в сторону метро, я придумал название будущей персональной выставки:The Art Of Being Silly(«Искусство быть глупым»).

Написал сегодня фотографу Наталии Меликовой. Она прочитала, но ничего не ответила. Вечером я написал еще раз. Обсуждаем детали съемки.

6 декабря

Договорился с Наталией Меликовой о съемке моих картин 16-го числа у меня дома. 10 картин за 12 тысяч рублей плюс такси туда-обратно (примерно 3 тысячи рублей). В общем, недешево, но, думаю, стоит попробовать, чтобы сделать какие-то дальнейшие выводы. Выходит, конечно, накладно: 1500 рублей за одну фотографию в инстаграм или каталог. Видимо, придется все-таки самому научиться лучше фотографировать свои работы.

Смешно вспоминать, что я собирался все это провернуть за две недели. Если все же удастся сделать фото 16 декабря, пройдет почти спустя два месяца от момента, как я объявил об этом намерении. То есть я двигаюсь примерно в четыре раза медленнее запланированного. Значит, можно сделать предположение, что если обычно за 5 лет художники добиваются каких-то значительных результатов (те, которые вообще чего-то добиваются), то я смогу достичь подобных результатов где-то за 20 лет. Мне сейчас 36. Если прибавить 20, получается примерно 56–60 лет.

Думаю снова активизироваться в ютубе и записывать какие-то ролики с рисованием. Вроде бы начиналось неплохо, но потом я затух, потерял мотивацию. Чем мне нравятся возможности соцсетей, так это тем, что можно очень сильно раскрутиться собственными силами, без привлечения кураторов и институций, просто впахивая и снимая ролики самому. Таких возможностей у Ван Гога, конечно, не было. Но эти возможности несут с собой и ограничения в виде определенных форматов. Поэтому периодически ощущаю себя джином, которому нужно пролезть в очень узкое горлышко.

9 декабря

Снял сегодня, как мне показалось, смешной ролик со своей картиной и своим участием. Потратил довольно много времени. Выложил в инстаграм и ютуб. В ютубе получил один лайк. В инстаграме – 5 лайков. И просмотров от силы штук 50. Установил снова тикток, но не смог туда ничего выложить. Оказывается, нужны какие-то хитрости помимо VPN, чтобы выложить сейчас видео из России.

Почему я установил тикток? На днях я посмотрел видео иллюстратора и блогера Ани Консервы Смирновой. Там она говорит, что прошли времена Ван Гога, что каждый художник должен сейчас заниматься блогингом, маркетингом и так далее, чтобы быть на плаву. Она сказала, что нигде сейчас нельзя набрать подписчиков так быстро, как в тиктоке. Только там есть стремительный взлет.

И на этих словах я вспомнил, что примерно год или два назад как раз увидел канал в тиктоке Алексея Сухова (syhmen), рисунок которого я приобрел и за которым какое-то время следил. Он перешел из инстаграма в тикток, и там у него случился кратный рост подписчиков. Я потерял его из виду, когда их было порядка 20 тысяч. Вчера я зашел и обнаружил, что их уже 75 тысяч. Примерно год или два назад я подумал, что нужно тоже снимать ролики с рисованием. Тогда мне пришла идея псевдообучающих роликов под общим названиемHow to draw.

Мне казалось это смешным, потому что широкими слоями населения моя манера воспринимается как неумение рисовать. Что, в общем-то, правда. Я не рисовальщик – это не моя сильная сторона.

Я какое-то время выкладывал их в инстаграм, но они, как говорится, «не взлетели». Но сейчас я снова прихожу к выводу, что без создания видео невозможно кратное продвижение. Взрывного роста (это то, что меня интересует) невозможно достичь без коротких видео. У меня скоро отпуск, и я планирую плотно засесть за съемку видеороликов.

10 декабря

Прочитал в Википедии два любопытных факта про польского художника Зджислава Бекшиньского (Zdzisław Beksiński).

1. Бекшиньский никогда не давал названий своим работам.

2. Бекшиньский практически никогда не посещал выставки или музеи.

Эта информация прозвучала для меня освобождающе. Я снова стал размышлять о названиях своих работ. Название задает какую-то рамку восприятия. Помещение, где висит работа, задает рамку; рамка, в которую оформлена работа, тоже, в свою очередь, задает рамку, а название работы – это третья рамка.

Кстати, Ирина Литвинова была удивлена, что у моих работ в портфолио нет названий – она посчитала это небрежностью.

Посмотрев работы Бекшиньского в интернете, я заметил, что они подписываются Untitled («Без названия»), то есть им все равно присваивается определенная рамка. Вся система говорит о том, что у произведения должно быть название, а если его нет, то произведение маркируется Untitled. То есть произведение без названия не может существовать по определению.

Я долго размышлял, как победить эту систему. Называть свои работы – для меня интересный вызов. Обычно этому не уделяется вообще никакого внимания. Есть ли в мире хоть один гайд о том, как назвать свою художественную работу? Думаю, что нет. Это представляется вторичным и неважным.

Я решил проверить, действительно ли в интернете нет об

Закладка:

На портале wikiHow есть довольно интересная статья: «Как придумать название для произведения изобразительного искусства?»[13].

Определите основной фокус картины. Произведения искусства имеют некие центральные точки, которые зритель должен заметить в первую очередь или обратить на них особое внимание. Каков основной фокус вашей картины? На что люди должны обратить внимание при взгляде на работу? Придумайте соответствующее название, чтобы ценители глубже понимали вашу задумку.

«Девушка с жемчужной сережкой» Яна Вермеера привлекает внимание к небольшому украшению в ухе главного объекта.

Один из пунктов уже навел меня на идею создания нового произведения! Я подумал, что было бы круто сделать какой-то очень большой объект, и рядом – очень маленький, а затем дать название с фокусом на маленький объект, полностью игнорируя большой, находящийся поблизости. Не давая ему названия, мы как бы полностью его стираем.

* * *

Сегодня фотографировал на телефон работы для подготовки презентации на выставку в «Кооперативе Черном». Обратил внимание, как по-разному воспринимаются работы с маленького экрана телефона и с большого экрана компьютера.

Когда я пару месяцев учился у Игоря Ивановича Бабаянца, он говорил, что мне нужно делать работы очень большого формата с моими лицами, человечками и т. д. Я тогда не понимал – почему именно большие работы, а не, например, маленькие. А сейчас я вдруг увидел, как совершенно по-разному одно и то же изображение может восприниматься в зависимости от формата.

11 декабря

Отправил сегодня Данелии из «Кооператива Черного» презентацию с работами. Буду ждать от нее фидбека. На несколько дней погрузился в хаос из-за отбора работ – внешний и внутренний.

Я попытался вывести какую-то структуру и решил разделить все работы на следующие категории:

1. нравится;

2. нравится только определенная часть/кусок работы (вырезать и сделать коллаж либо закрасить и исправить);

3. под вопросом – работы, насчет которых я не могу решить в данный момент, нравятся они мне или нет;

4. не нравится.

Первые необходимо качественно фотографировать и размещать в портфолио, каталоге, инстаграме, составлять из них заявки на опенколы и так далее. Пытаться их компоновать по объединяющим признакам – либо по темам, либо по датам, либо по материалам и цветам (сейчас там полная каша). Вторые и третьи держать в какой-то буферной зоне и периодически посматривать для вдохновения или принятия решения относительно их судьбы. От четвертых надо избавляться (у меня очень много бумажек, в основном А4) или полностью закрашивать.

Сильно осложняет весь этот процесс частое изменение настроения и восприятия. Не один раз я выкидывал работу, которая казалась мне совершенно дурацкой (страшно представить, сколько раз). А потом, увидев ее случайно на фото через год-два где-нибудь у себя на «Яндекс Диске», сильно сожалел, потому что теперь работа казалась мне очень даже хорошей.

В результате оказался в ситуации, когда мне сложно собрать работы на выставку – часть я выкинул, часть раздарил, часть продал откровенно задешево. Я совершенно не понимал, что есть какие-то знаковые, определяющие работы, которые хорошо бы иметь при себе. Теперь отбор работ вызывает у меня колоссальный стресс, и я откладываю его до последнего.

В своей презентации и будущей выставке я вижу слабое место – отсутствие понятной темы и серийности работ. Так уже было в «Чайной на Покровке». Тогда я просто схватил коробку своих рисунков, которые мне более-менее нравились – хотя нет, до кучи взял даже те, которые мне не нравились, что было большой ошибкой, – и развесил их на стенах на скотч. Не особенно заботясь о том, как они сочетаются. И теперь я рискую повторить эту ошибку.

Сверлил сегодня дырки в стене, чтобы повесить картины для фото напротив окна (об этом я говорил с фотографом Наталией Меликовой). Для фото в каталог нужен прямой свет от окна, а не боковой, сказала она. Долго не мог разобраться, почему дрель не ударяет в стену. Оказалось, что я надел лишнюю насадку, которая не предусмотрена для удара. Повезло, что дрель не сломалась, так как одну старую дрель я уже испортил.

16 декабря

Сегодня ко мне с утра приезжала фотограф Наталия Меликова. Фотографировали мои картины. Я не очень хорошо подготовился и не все продумал, поэтому приходилось многое выдумывать по ходу (почти всё). Наталия оказалась приятной в общении и большим профессионалом. Но показалось (хотя могу ошибаться), что мои картины ей не очень-то понравились. Наталия первым делом спросила, почему я пишу на английском и хорошо ли его знаю. Она росла в Калифорнии (об этом я прочитал на ее сайте), и как только мы поздоровались, я обратил внимание на довольно сильный иностранный акцент.

Я ответил, что я плохо знаю английский и пользуюсь гугл-переводчиком. Наталия бегло прочитала несколько надписей на моих картинах и сказала, что там не совсем правильно все написано с точки зрения английского языка.

Я уже задумывался о том, почему в последнее время часто использую английский, но у меня нет до конца четкого понимания своих собственных действий (что, конечно же, расстраивает). Тем не менее я ответил Наталии, что в некотором смысле делаю это в пику. (Спикер Госдумы РФ Вячеслав Володин недавно заявил, что время английского языка ушло и что английский язык – это мертвый язык).

На протяжении всей своей жизни я испытываю глубокую симпатию ко всему, что находится на излете, на грани выхода в утиль (или уже даже за гранью), к мертвому, чахлому, пожухлому, старому, неактуальному, разваливающемуся. Мне очень близко сложное японское понятие «ваби-саби». Я прочитал целую книгу, посвященную этому понятию, – Леонард Корен, «Ваби-саби. Японская философия для художников, дизайнеров и писателей». Я бы не назвал эту небольшую книгу основательной, скорее она носит довольно поверхностный и справочный характер, но тем не менее содержит общие важные сведения. Эта книга позволила мне испытать чувство узнавания: «Так вот что я часто ощущал, но не мог описать словами! Это было японское ваби-саби!!!»

Три главных принципа ваби-саби:

Когда Наталия уходила, я сказал: очень жаль, что галереи так редко отмечают фотографов в своих постах. Только в галерее másla lissé я увидел отметку, кто именно снимал опубликованные фотографии. Именно так я и смог ее найти и обратиться за услугой. Наталия живо отреагировала (стало понятно, что я попал в болевую точку) и поблагодарила за

Закладка:

Мы попрощались. Я сказал, что у меня планируется выставка в конце февраля и было бы здорово сделать документацию, если она будет в это время в Москве. Наталия ответила, что она будет в Москве, и мы договорились, что я напишу ей, когда у меня появится ясность относительно монтажа выставки.

17 декабря

Попробовал сегодня отбирать рисунки по принципу, который озвучил выше. Ничего не вышло. Я наклеил на контейнеры цифры (1), (2), (3). Стал перебирать рисунки и другие бумажки. С контейнером (1) все более-менее прозрачно. Это ящик с работами, которые ощущаются как законченные, в которых ничего не хочется менять и которые мне сейчас нравятся. Их можно засунуть в рамочку, повесить на стену и любоваться. С другими ящиками все оказалось сложнее. Я не смог провести для себя четкую грань между ящиком (2) и (3), то есть ящиком, где собраны работы, в которых нравится только какая-то отдельная часть или элемент (2), и ящиком с работами, относительно которых я не могу понять и решить, что делать (3). В результате этого трудоемкого процесса (который во многом оказался бессмысленным), я пришел к выводу, что нужно сократить количество ящиков.

Сортировка была бы проще, если бы был четкий критерий – например, рисунки мужской головы или рисунки на тему смерти. Но я не могу позволить себе столь детальной сортировки, иначе мне не хватит места для хранения. Удобнее иметь некий массив данных и из него под конкретную выставку или опенкол подбирать подходящие работы. Но мне нужно провести первичный отсев, задачу которого решает ящик под номером (1).

Итого имеет смысл оставить следующие ящики:

1. Готовые работы, которые мне нравятся и в которых я ничего не хочу менять.

2. Материалы (все остальное).

3. Мусор (выкинуть).

Периодически нужно просматривать ящик номер (2), делать из находящихся там материалов коллажи и перемещать их в ящик (1) либо выкидывать в ящик номер (3).

19 декабря

Наталия прислала первую часть фотографий. Сказать, что я разочарован, – значит ничего не сказать. Многие фото как будто засвечены. Все выглядит крайне убого (и обстановка, и картины). Внутри меня образовалась дыра после просмотра – в груди все буквально горит от обиды. Я видел другие ее фотографии с выставок, и там все просто прекрасно. Что же произошло? Ей настолько не понравились мои картины? В общем, это удар ниже пояса и ужасное разочарование. Не знаю, смогу ли я оправиться. То ли мои картины действительно настолько убогие?

Стал листать свой инстаграм. Обратил внимание, что я и сам при отсутствии нормальной техники иногда делал удачные фотографии – не всегда, но довольно часто. Изучая свой же аккаунт, я даже несколько приободрился: вроде там не так уж мало лайков, как мне казалось. Нужно продолжать делать посты, хотя бы для себя самого. В этом году я делал, по-моему, наименьшее количество постов за все годы.

Также при просмотре я выявил закономерность: пост с каруселью из фото набирает стабильно большее количество лайков, чем пост с одной фотографией. Нужно сделать упор на рилсы, посты-карусели и сторис. И прекратить наступать на одни и те же грабли, выкладывая все это в выходные, когда никто туда не заходит. Также нужно избавиться от лайкозависимости и начать вести инстаграм для собственного удовольствия (что раньше мне иногда удавалось).

Читал сегодня немного про художника Арнольда Бёклина. Меня удивило, что и он, как и упомянутый выше Бекшинский, не давал названий своим работам. А еще никогда их не подписывал и не датировал. Чувствую себя не очень хорошо из-за того, что стал подписывать, давать названия и стараться датировать работы под давлением общественности (скорее воображаемым).

Однажды я отправил в дар (не спросив) по почте свой рисунок вышеупомянутой Надежде Лисовской. Года два или три назад это было моей тактикой – всучать свои рисунки. Похожим образом я одарил своим рисунком Варвару Краминову. Принесло ли это какие-то плоды – сложно сказать. Наверное, нет. Так вот, Надежда Лисовская, получив мой рисунок, выложила в инстаграм сторис с таким текстом:

А ЭТО – ЧИСТЮХИН ВАСИЛИЙ ЮРЬЕВИЧ, НО ОБ ЭТОМ ЗНАЮ ТОЛЬКО Я, ТАК КАК ЧИСТЮХИН ВАСИЛИЙ ЮРЬЕВИЧ БРЕЗГУЕТ ПОДПИСЫВАТЬ СВОИ РАБОТЫ.

Короче, какое-то время спустя я все же незаметно для себя наступил на горло собственной песне. А этого делать нельзя. Считается, что для продвижения нужно подписывать свои работы, датировать их, придумывать названия, систематизировать. Но вот уже не первый раз я встречаю художников, которые не давали названий своим работам, но вошли в историю искусства. Я тоже стремлюсь стать ее частью. Но если я добьюсь этого, соблюдая все чужие идеи и правила (хотя думаю, что это невозможно), то какой от этого будет толк? Это буду уже не я, а человек, наступивший на горло собственной песне.

О. в 00:00 вчера написала мне в телеграме:

Я правда верю, что ты что-то придумаешь свое личное уникальное, мне нравится твое упрямство. Упорство.

20 декабря

Сегодня целый день переписывался с фотографом Наталией. Некоторые фотографии удалось затемнить, и картины стали выглядеть примерно так, как было задумано. Но остальные фотографии так и не передают фактуру. Наталия утверждает, что причина – рассеянный свет из окна, который делает все мягче, особенно в этих светлых нежных тонах.

Уже не могу сказать, что все ужасно – все-таки первое впечатление немного сгладилось. Но вау-эффекта тоже нет, а я очень на него рассчитывал. К тому же я понял, что многие мои подписчики эти картины уже видели в сторис (я их туда выкладывал ранее), так что бурной реакции ожидать не приходится. В общем и целом я очень расстроен и демотивирован.

Прихожу к выводу, что нужно самому учиться фотографировать. Хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам. Тем более это давно у меня в планах. Однажды я купил курс известного американского фотографа Грега Уильямса на площадке Skillsfaster, но так его и не прошел.

Из-за постоянных трудностей с фотографией, которые меня преследуют уже не первый год, я все чаще задумываюсь о переходе в сферу

Закладка:

23 декабря

Не удержался от соблазна выложить сегодня, в субботу, пост в инстаграм (хотя зарекался ничего не выкладывать по выходным). Итог: ожидаемо скудные 8 лайков.

Прочитал сегодня интересную историю про фирменные оранжевые коробки бренда Hermès (одного из самых дорогих брендов в мире). Как оранжевый цвет стал символом этого бренда? Во время Второй мировой войны в Европе был дефицит стандартного бежевого картона, и управляющим Hermès пришлось закупать у поставщиков то, что осталось – а именно коробки оранжевого цвета.

Чем же меня привлекла эта история? Тем, что соответствует принципу, о котором я говорил выше: берем наши слабые стороны и делаем из них сильные. Не всегда нужно упираться, как баран, в достижение конкретной цели – иногда это попросту невозможно. Мне нравится в этой истории элемент игры, гибкости и магического перевоплощения – взять то, что никому не нужно, и превратить в желанное. По сути, передо мной стоит такая же задача: превратиться из художника, который находится на глубокой периферии российской арт-сцены, в художника, которого все вожделеют.

Написал сегодня Данелии из «Кооператива Черного» с вопросом, посмотрела ли она презентацию с моими работами, так как она обещала сделать это в начале недели, но никаких вестей от нее не было. Сообщение пока что осталось непрочитанным.

Добавлял сегодня новые фотографии в портфолио и каталог работ. И нашел большое утешение в том, что мои фотографии, которые я заменяю на фотографии, сделанные Наталией, оказались хуже. То есть я вижу реальный шаг вперед. Пусть маленький, но заметный. Да, не получилось создать вау-эффект или достичь идеала, да, я потратил на это два месяца вместо двух недель. Но результат стал лучше. Это радует. Это уже хорошо.

Мне нравится японский поэт Исса Кобаяси. У него есть стихотворение (в переводе В. Марковой):

Тихо, тихо ползи,

Улитка, по склону Фудзи

Вверх, до самых высот!

Часто ощущаю себя такой улиткой.

Завтра хочу немного переверстать портфолио и отправить его на опенкол под названием «Снова год». Это однодневная самоорганизованная выставка про течение времени, пройдет 5 января. Описание выставки:

Каждый год уходит старый год и приходит новый. Живя в бесконечном повторяющемся цикле, мы обретаем новые возможности и преграды в знакомой обстановке. Что вы чувствуете по этому поводу? Какие переживания вызывает у вас неумолимое течение времени? Расскажите нам об этом в своих работах.

Прием работ до 31 декабря.

26 декабря

Попытался разобраться с портфолио: обновить и переорганизовать информацию, чтобы отправить на опенкол уже свеженький файл. Но снова столкнулся с собственной неорганизованностью. Например, не смог найти часть старых фотографий, а информация по материалам и размерам картин тоже куда-то пропала. В результате копался весь день без особого прогресса.

Сейчас я огромное количество времени трачу на поиск нужных фотографий или информации о работах. Вечером мне пришла в голову мысль – казалось бы очевидная, но раньше она меня почему-то не посещала. Нужно завести гугл-табличку, базу данных всех моих работ со столбцами: фото, ссылка на фото (хранилище), тип, название, размер (в сантиметрах), техника, материал, год.

Данелия из «Кооператива Черного» ответила, что еще не смотрела мою презентацию и уже вряд ли посмотрит раньше 30 декабря.

На работе подарили скетчбук с бумагой для акварели. Попробовал порисовать – это оказалось очень приятно. Снова задумался: а стоит ли мне заниматься живописью? Кажется, что картины часто выходят вымученными и претенциозными. С самого начала мне нравилось рисовать на бумаге. Но в какой-то момент я подумал: что это за художник, который рисует только на бумажках? Это несерьезно! Нужны настоящие картины, живопись! Короче, идет постоянная бомбардировка – как изнутри, так и снаружи. Она сбивает с толку и мешает слушать голос собственного «я». Мне 36 лет, но ощущение, что я только-только начинаю учиться слушать этот тихий голос, пробивающийся сквозь завалы обстоятельств.

Любопытно, что я встретил в инстаграме художника по имени Паша Бумажный. Его работы меня очень впечатлили, особенно потому, что они выполнены в основном как раз на бумаге (не уверен, есть ли у него вообще картины). Я обратил внимание, что Паша участвует во многих интересных выставках, и меня это задело: ого, оказывается можно было и не делать картин!

Выбор материала очень важен – он напрямую связан с голосом автора. Я же чувствую себя взбесившимся радиоприемником: сначала звучит классика, через секунду техно, потом кантри, потом r’n’b… Меняю материалы и техники, ни на чем не останавливаясь.

Меня всегда занимала ситуация, что есть барабанщик, а есть скрипач. И оба они музыканты. И если бы, допустим, скрипач попробовал в детстве барабаны, и ему бы не понравилось, он мог бы решить, что музыка не для него. И так мы бы потеряли скрипача.

27 декабря

Сегодня доделал портфолио. Снова пришлось прибегнуть к принципу «главное сделать лучше, чем было раньше, а не стремиться к идеалу», иначе можно свихнуться. Передо мной открывались тысячи тропок разных вариантов, и не было понятно, по какой двигаться. Добавил туда фотографии из перформанса 2021 года под названием «В отсутствии художника».

У Марины Абрамович был перформанс под названием «В присутствии художника», где она с помощью внимательного взгляда устанавливала контакт с любым желающим посетителем выставки. Эти моменты фиксировались фотографом. Перформанс продлился 736 часов 30 минут, художница посмотрела в глаза 1500 зрителям. Мне же показалось интересным и забавным сделать что-то противоположное – «В отсутствие художника». Меня больше интересует отсутствие, чем присутствие, потому что оно зачастую более выразительно. Я пригласил совершенно незнакомого мне фотографа (Катю Краеву) к себе домой и заранее ушел, оставив ключи от квартиры в соседнем кафе. Фотограф пришла и сфотографировала мое отсутствие.

Отправил заявку на опенкол «Снова год». Сопроводительный текст к работе у меня получился таким:

Взаимодействуя со временем, я часто ощущаю себя снеговиком посреди наступающей весны. Я не успеваю за ходом времени

Закладка:

Честно говоря, этот текст показался мне самому откровенно слабым и притянутым за уши. Но так как я безвылазно несколько суток пыхтел над портфолио, не было сил придумывать что-то более сложнее, а отправить заявку хотелось.

Думаю, нужен небольшой перерыв. Вижу, что мои посты в инстаграм сейчас проходят мимо – думаю, большинство людей заняты предновогодними хлопотами.

Вчера заходил в свой ютуб-канал и заметил некоторое оживление в комментариях к одному своему старому провокационному ролику. Я там что-то рисую (кажется, показываю, как рисовать стул), а в конце ролика говорю: ставьте лайки, подписывайтесь на мой канал, покупайте мои картины, а если вам по каким-то причинам не нравятся мои картины – идите нахуй.

Одна женщина написала:

Эмммм, сам иди! Стул, конечно, я смогла нарисовать, нооо…

Другие комментарии были такие:

Malades, tak derjat

Да сам пошел!

Сам пошел!

Новый же мой ролик на ютубе набрал 13 просмотров и 0 лайков.

2 января

С Новым годом!

До Нового года мне удалось отправить две заявки на опенколы. Один из них – «Снова год», о котором я уже упоминал, а второй – «Нормал арт. Какой ты цветочек?» в галерее Марина (Санкт-Петербург). Где-то давно я прочитал, что, даже если вас никуда не берут, это все равно может принести некую невидимую (на данный момент) пользу, которая, возможно, неожиданно сыграет на руку позже. Вода камень точит? После того как я это прочитал, отправлять заявки стало проще, да и относиться к поражениям тоже. Результат должны объявить завтра (3 января).

Я отслеживаю опенколы в различных телеграм-каналах, которых сейчас масса: по-моему, это удобнее всего. Но все же теперь стараюсь более избирательно отправлять заявки. За иностранными опенколами не слежу (думаю, стоит начать это делать). Помимо того, что я плохо знаю язык, у меня трудности с перемещениями. Стыдно сказать, но за 36 лет я дальше города Мытищи, где живет моя бабушка, никуда не ездил один. В разговоре с Ириной Литвиновой она отметила, что если определить мое искусство как ар-брют, то, например, во Франции этот жанр исторически ценится и имеет свой рынок.

Новостей от Данелии из «Кооператива» нет. Меня начинает это напрягать. Из-за тревожности начинаю думать, что выставка, которую я ждал целый год и на которую возлагал большие надежды в плане своего продвижения и заметности, может накрыться медным тазом. На этот случай разрабатываю план «Б». Если все действительно накроется, то проведу хотя бы квартирную выставку у себя дома в аналогичные даты.

Прочитал в интернете, что полезно писать комментарии для продвижения. Много комментариев. Мол, вас заметят и перейдут в ваш профиль, если напишете что-нибудь по делу или смешное. Ну не знаю. В посте журнала «Объединения» в инстаграме был вопрос:

Кем вы были на новогоднем утреннике в детском саду?

Я написал:

Пират

(Хотя я не ходил в детский сад. Но действительно играл пирата в младших классах школы, причем я в то время очень сильно заикался, и родители других школьников, которые сидели на первом ряду, помогали мне произносить фразы, которые я никак не мог выговорить.) Моему комментарию про пирата поставили пять лайков. Больше только у Снежинок – шесть. А, нет, Цветочки тоже меня обогнали.

8 января

Новостей от опенколов, куда я отправлял заявки, нет. Значит, я не прошел. Смотрю различные ролики художников на ютубе, изучаю их контент. У некоторых из них огромное количество подписчиков – от 500 тысяч и больше, по моим меркам это очень много. У меня на ютубе 62 подписчика. Последний мой ролик в формате шортс набрал 614 просмотров и 20 лайков. Тем не менее уже появились хейтеры, которые пожелали мне лишиться рук.

Небольшой анализ контента привел меня к выводу о секретах успеха данных художников (если считать большое количество подписчиков успехом):

1. Постоянный контакт с аудиторией – проведение регулярных стримов, ответы на комментарии, максимальная общительность и открытость. За счет чего у художника образуется постоянное комьюнити и аудитория.

2. Бодрость, веселость, вообще позитивный жизнеутверждающий контент с нотками мотивации.

Я нахожусь в тупике относительно того, куда двигаться дальше. Вижу два пути. Первый – институциональный: участвовать в офлайн-выставках, налаживать знакомства в арт-среде, совершенствовать портфолио. Второй путь – через соцсети (ютуб, тикток): выпускать ролики, наращивать подписчиков, активно общаться с аудиторией. Не могу до конца понять, насколько второй вариант мне подходит. Да, сейчас у данных художников большая растущая аудитория, но я вовсе не уверен, что они останутся в истории. Как будто очень много энергии направляется на создание контента, коммуникацию и другие важные, но вторичные вещи, отчего страдает само искусство (которое все же представляется несколько поверхностным). Я склоняюсь к выводу, что скорее предпочел бы иметь за душой сильное искусство и полное отсутствие аудитории, чем большую аудиторию и слабое искусство.

На днях побывал на выставке Павла Филонова (русский и советскийхудожник) в Зарядье. Меня потрясает его маниакальная работоспособность и огромные амбиции. Он для меня – пример человека, который создавал сильное искусство, долгое время оставался вообще без какой-либо аудитории, за исключением редких искусствоведов. Но время понемногу расставляет все по местам.

«Прекрасный страдальческий Филонов, малоизвестный певец городского страдания», – Велимир Хлебников о Филонове.

Вчера я смотрел видеоинтервью на ютуб-канале художника в пятом поколении Николая Рындина. В гостях у него был Дмитрий Ханкин, сооснователь московской галереи «Триумф». Он задал Николаю вопрос: «Что для тебя успех?» Тот ответил: деньги, конечно, слава. «Серьезно? А для меня нет. Для меня – длинная благополучная жизнь и быстрая чистая смерть. Вот это успех, – отвечает ему Ханкин. – Не успел понять, что умер, оставил дела в идеальном порядке, никого не напряг своей смертью, а более того – даже развеселил. Вот это успех».

Мне запомнился также эпизод, где Дмитрий говорит, что расчет на очень быструю отдачу в сфере искусства не только бесполезен, но и вреден, потому что это ложный расчет. Нужно приучить себя к очень длинным горизонтам планирования. Сроки монетизации символической стоимости – 20–25–30 лет даже при очень убыстрившемся ритме времени. Надо успокоиться и не ждать быстрых результатов.

9 января

Наконец-то отозвались из

Закладка:

Сегодня я словил инсайт, когда наткнулся в телеграме с опенколами на объявление ярмарки фестиваля «Морс». Там за определенную плату (от 5 350 до 13 100 рублей в зависимости от размеров стола и этажа) можно получить стол, стул и кусок стены позади, сидеть там и продавать свои работы. Представив эту картину, я с одной стороны ощутил веселье (вспомнил, как в далеком детстве мы с бабушкой ходили с дачи через лес продавать огурцы прямо на улице в город Балашиха). А с другой – мне со всей очевидностью вдруг открылось: мои работы активно сопротивляются тому, чтобы быть проданными. Они не имеют товарного вида, разваливаются на глазах, в высшей степени неаккуратны, не оформлены со вкусом и как будто намеренно демонстрируют свою дефектность. Они словно ждут, чтобы их отвергли.

Меня этот инсайт очень сильно озадачил. Я вдруг ощутил, что сам себе мешаю: одной ногой давлю на газ, но одновременно другой ногой тут же неосознанно жму на тормоз.

13 января

Данелия (уже вместе с неназванным куратором) куда-то опять пропала. А из галереи «Марина» пришло письмо: они получили большое количество заявок, и моя, к сожалению, не прошла отбор.

Обратил внимание, что когда я теряю чувство игры (что при создании работ, что при попытках их продвинуть), то захожу в полный тупик. Слишком сильное напряжение, кажется, только вредит.

20 января

Давно ничего не писал. Выпал в какой-то осадок после Нового года. Все сложнее совмещать офисную работу с попытками что-то придумывать и записывать. Сегодня делал небольшой ролик для инстаграма и обратил внимание, сколько времени и сил у меня уходит на запись даже самого малюсенького видео (даже с использованием всяких плюшек вроде автоматических субтитров). Возможно, конечно, это я такой тормоз, и у других блогеров удается делать все это быстрее, но у меня на съемку и монтаж двухминутного ролика уходит порядка 3–4 часов. Была мысль снимать за выходные хотя бы по 5–6 роликов, чтобы хватало на всю неделю вперед, но я чувствую себя измочаленным уже после одного.

Существуют различные онлайн-площадки для размещения работ – например, так называемый маркетплейс искусства Bizart, онлайн-галерея Sample. Раньше я туда отправлял заявки, но их отклонили. Правда, и портфолио у меня тогда было совсем слабое. Вчера я отправил в оба этих места заявки повторно, посчитав, что с новым портфолио мои шансы увеличились. Рассматривают заявку в течение двух недель. Если ответа не будет – значит, снова не прошел.

Данелия из «Кооператива Черного» написала, что они дофиналят пару каких-то вопросов и потом напишут по поводу даты. Что все это значит – непонятно.

6 февраля

Коллега сказала, что другая наша новая коллега (менеджер по маркетингу) тоже занимается рисованием. Потом показала мне ее инстаграм. Через некоторое время я увидел в запросах инстаграма от нее сообщение, в котором говорилось, что я очень круто рисую и что она уже выбирает картину себе в дом. А потом под одним из постов с картинами написала, что выбрала себе картину.

На днях в России запретили видеоклип исполнителя Игоря Цыбы. Интересно, что быть запрещенным – едва ли не лучший способ прославиться. Вспомнил об эффекте Барбары Стрейзанд, о котором читал в Википедии: информация, которую пытаются изъять из публичного поля, распространяется еще шире. Так получилось и с Игорем Цыбой. Я о нем слыхом ни слыхивал, пока не прочитал в новостях, что его клип запретили. После этого я полюбопытствовал и посмотрел все его ролики.

Несколько лет назад я попытался прибегнуть к этому приему. Я скрыл все публикации в своем профиле инстаграма и оставил только раздел с отзывами. Таким образом, в моем профиле были видны только восторженные комментарии: «Ахуенный!», «Какие у вас чудесные работы», «Твои работы гениальны», «Концептуально и прикольно, и немного грустно», «Wonderful work», «I›m sincerely impressed» (и так далее), но не было самих работ.

Через какое-то время мне написал один из моих коллекционеров. Он написал, что, на его взгляд, это не очень хорошая идея. Одно дело, если бы я был знаменит, как Дэмиен Херст, и скрыл свои работы. А меня никто не знает, у меня 1000 подписчиков. Он сказал, что зашел ко мне в профиль, чтобы отправить или показать кому-то мои работы, но, к своему удивлению, их там не нашел… Я подумал, что рублю сук, на котором сижу (что, кажется, часто со мной происходит), согласился с ним и вернул большинство работ обратно.

По поводу скандальности и СМИ – пару лет назад, в августе 2021 года, со мной произошла забавная история. Несколько художников выступили против использования площадки цирка в Уральской биеннале. Я решил к ним присоединиться, чтобы повысить свою узнаваемость. Сделал дома табличку в стиле «сэндвич-мен» и крупно на ней написал: «меня зовут чистюхин василий юрьевич, и я против цирка в биеннале!!!1».

Не то чтобы я был противником цирка: до того как я решил поучаствовать в акции, я вообще не углублялся в эту тему. Но потом я изучил различную информацию о дрессировке, условиях содержания и понял, что животным лучше жить в естественных условиях, а не быть потехой для публики.

Я спросил вконтакте, может ли кто-то меня сфотографировать (у меня тогда не было штатива и нормального телефона): вот, мол, собираюсь поучаствовать в акции около цирка. Отозвался мой знакомый инди-музыкант Костя Карп (так мы, собственно, и познакомились). Я вызвал такси, взял табличку и поехал к цирку на Вернадского. Это был глубокий вечер – я человек трусливый и не решился пойти к цирку днем. Костя пофотографировал меня у здания цирка с табличкой. Вокруг, естественно, никого не было. Потом из огромного безлюдного здания цирка вышел охранник, прочитал, что у меня написано на табличке, и спросил, что мы тут делаем. Костя ему что-то ответил (не помню что), и никакого конфликта не случилось. Вскоре мы ушли. Костя сказал в тот вечер, что

Закладка:

История, казалось бы, закончилась. Но буквально на следующий день мне неожиданно написал коллега с прошлой работы: «Смотри, о тебе тут пишут в Москвич Mag», и кинул ссылку на статью. Статья начиналась так:

Художник устроил флешмоб против эксплуатации животных возле Цирка на Вернадского.

В Большом московском цирке в программе у Аскольда Запашного выступают тигры, львы, лошади и тюлени. Так что художник Василий Чистюхин пришел по адресу.

На его плакате написано: «Меня зовут Чистюхин Василий Юрьевич, и я против цирка в биеннале!», а в подписи к опубликованной в инстаграме фотографии он добавил: «Я против цирков с животными. Я против сотрудничества культурных институций с цирками, где используются животные».

Меня насмешила эта история: я тогда впервые ощутил, как работает механизм скандальности. Я пришел куда-то глубоким вечером, где меня никто не видел, кроме охранника, который тоже не проявил особого интереса. И каким-то образом на следующее утро оказался в прессе. После этого у меня взяли комментарий и другие СМИ, в том числе портал об искусстве Around Art. Они спросили: «Почему вы решили поучаствовать в этой акции?» Я ответил: «Потому что я одинок». Мой комментарий почему-то так и не опубликовали… Хотя он показался мне изобретательным, потому что мало кто вслух говорит о том, что люди порой примыкают к различным движениям и акциям просто из-за одиночества.

Позже в фейсбуке в комментариях к этой статье я прочитал: «Городской сумасшедший».

7 февраля

Выставку перенесли на 25.03.24–14.04.24. Данелия написала, что когда будет готов пресс-релиз и текст к посту, она все скинет.

Читаю сейчас книгу Хизер Дарси Бхандари и Джонатана Мельбера «ART/WORK. Как стать успешным художником». Проблема таких книг, на мой взгляд, в том, что они, во-первых, ориентированы на западные реалии, а во-вторых – быстро устаревают. Например, эта книга была издана в 2009‑м, а переведена на русский в 2016 году. Сейчас идет 2024 год.

Тем не менее кое-что полезное можно для себя обнаружить. Например, в графе о систематизации работ я обнаружил ровно ту табличку с данными, до которой сам додумался в более ранних главах. И даже нашел интересное дополнение – столбец «Место нахождения работы». Полезно зафиксировать, где находится работа, у какого коллекционера, и не переставать следить за ее судьбой, как только она покидает твое поле зрения. Тем не менее вести эту табличку мне пока не хватает дисциплины. Я ее начал и снова забросил.

Также мне показались интересными прямые комментарии людей из арт-сферы – художников, галеристов, коллекционеров. Они даны отдельными блоками сбоку. И это навело меня на идею попробовать тоже поговорить с кем-то из представителей российского искусства и обсудить, как же стать известным художником.

После Нового года на меня свалился ряд трудностей. У дочки в школе возникли проблемы: ее неправильно учили писать в нарушение программы для детей с особенностями развития, и это случайно обнаружила моя бывшая жена. А затем персонал школы попытался это скрыть, выкинув тетради дочери. Моя бывшая жена настроена бороться с ними и судиться. Н. забрала ребенка и попросила меня найти другую школу. После этого я терзался две недели, ничего не предпринял и мучился чувством вины: в общем, впал в полную прострацию и просто исчез с радаров. Трудности меня зачастую просто выбивают из колеи.

Когда мы развелись с Н., она сделала юмористический телеграм-канал, где первый пост был такой:

Состав семей иногда меняется. Теперь мы вот такое трио.

(Такой взгляд, как у нашей курицы, был у папы, когда тучи семейных обязанностей сгущались. Это, конечно, не равноценная замена, но что есть).

И приложена фотография надувной курицы с вытаращенными глазами.

После того как прошло две недели, я все же решился написать «привет, как дела?» в надежде, что все как-то само собой решилось и рассосалось без моего участия. Н. написала, что это отличный вопрос. Что дела так себе. Что мы договаривались, что я узнáю про школы, но…

На это я сказал, что я был очень сильно занят на работе (ложь) и что я не понял алгоритм действий (куда звонить, что смотреть, что спрашивать), и прикинулся дураком.

Н. ответила, что уже ничего не надо, что прошло две недели.

* * *

Почему я хочу стать известным и состоятельным художником? Однажды я работал в компании, производящей трикотажные комбинезоны (детские и взрослые), и купил там со скидкой дочке комбинезон. Бывшая жена сказала, что дочка не хочет из него вылезать и ходит в нем дома. И когда дочка однажды пришла ко мне в этом комбинезоне домой, меня будто ударило током. Я как бы впервые в жизни увидел воочию, как мои действия приводят к чему-то хорошему. Когда отсылаешь алименты, это не видно и не понятно. А здесь было очень приятное ощущение. Я хотел бы дать своей дочке все, максимально облегчить ее жизнь. А сейчас не могу дать почти ничего. Это меня убивает.

Вчера перед сном я подумал, что основная моя проблема как человека и как художника – это то, что я веду себя как блоха, которая скачет туда-сюда. Думаю, это прекрасно видно и по книге, и по всему, что я делаю. Отсутствие фокуса. Потеря концентрации. СДВГ.

Чтобы решить эту проблему и заодно создать первую в своей художественной карьере вменяемую серию работ, с Нового года начал цикл «1000 (одна тысяча) незамысловатых пейзажей». Я сделал порядка восьми пейзажей, один у меня сразу купили. Но после этой продажи все развалилось. Ведь я хотел сделать именно 1000 работ. Но, не подумав заранее, согласился продать одну из работ, и теперь собрать 1000 пейзажей для запланированной когда-нибудь в будущем выставки уже не получится.

9 февраля

Cегодня получил приятный комментарий от художника из Японии. Примечательно, что за всю историю моего существования в инстаграме это первый комментарий от человека из-за рубежа, специально написанный на моем языке, по-русски. Это вызвало какое-то особенное приятное чувство (хотя, казалось бы, ничего особенного в этом нет). Приятно осознавать, что мое тихое веселье оказывается понятным людям из разных стран, даже без знания языка – получается, существует своего рода международный язык тихого веселья. И пока политики упорно разрушают связи между людьми, я делаю свою маленькую работу. Звучит, конечно, отвратительно претенциозно. Ну и ладно.

Он (или она) написал, что ему нравится свободная, бессмысленная легкость. И что моя работа такая веселая. Интересно, что даже

Закладка:

* * *

Удалось поговорить сегодня по видеосвязи с Кириллом Кто – одним из первых художников, успешно перешедших из уличной арт-сцены в галерейную[14].

У меня тоже есть небольшой опыт граффити – думаю, как и у всех, кто рос в девяностые. И довольно неудачный. Я делал баллончиком надпись Baxter – это был мой никнейм, который мне кто-то придумал в честь вокалиста и фронтмена немецкой группы Scooter (которая мне вообще-то никогда не нравилась). И сверху рисовал корону. А также криво изображал злой баллон.

Однажды зимой мы с друзьями пошли рисовать граффити за гаражи у реки Яуза. Нас увидели какие-то мужики. Друзьям удалось убежать, а я завяз в снегу в своих тяжелых ботинках «Grinders», упал, мужики догнали меня и отмудохали, лежачего, ногами по голове. С тех пор я забросил граффити. Во взрослом возрасте пару раз пробовал рисовать в более спокойной обстановке. В целом рисовать на стене – огромный кайф, но уличная среда с ее риском конфликтов явно не для меня. Я трусливый, а граффити и стрит-арт для смелых духом.

Кирилл Лебедев (Кто), художник

Кирилл, я прочитал в Артгиде, что первые работы у вас появились в 1996 году, когда вам было всего 12 лет. Это правда?

Да, но это были подростковые работы, причем обе – романтического свойства. Одна из первых – совместная с двоюродным братом и другом в Кривом Роге, Украина. Мы нарисовали граффити – слово «sex» на вафельном заборе: классика жанра. Еще одна ранняя работа – признание в любви, сделанное уже в Зеленограде, в Москве. А самый первый случай был такой: я нашел где-то у деда в гараже баллончик с краской и нарисовал им, как и полагается, сам баллончик. Архетипический сюжет, ему посвящена масса пабликов.

Как вы узнали о граффити?

Узнал через личный опыт. У нас в Зеленограде много лесов и мостков, где подростки оставляли всяческие надписи: «Куплю гитару», «Познакомлюсь», «Катя – шлюха». Мне показалось, что это очень круто, и я тоже начал писать что-то подобное. Тогда я ничего не знал о направлениях уличного искусства, например о никнейм-стайлрайтинге, и считал, что главное – это коммуникация: что-то сообщить, что-то продать, что-то купить. Позже на меня повлияли тексты рок-групп, книжки Пелевина, знаменитый рассказ Кортасара «Граффити». Где-то до 2006 года я работал только на улице – контемпорари-арт пришел позже. В художественной школе лектор читала нам историю современного искусства, через слово говоря, что это все профанация и наебка. Но однажды – это был 1999 или 2000 год – я пошел на выставку в ЦДХ, которая называлась, кажется, «30 лет советского нонконформизма» или что-то вроде. Там были работы Жигалова и Абалаковой, Монастырского, Альберта. Эта выставка очень сильно на меня повлияла.

Получается, вы окончили художественную школу?

Да, но это было мое единственное профильное образование. Потом я занимался с художниками, но бессистемно и недолго. Какая-то польза от этого была, особенно в технических знаниях, но их редко удавалось применить на улице. Например, в граффити другой масштаб – формат 2 на 5 метров вместо стандартного А2. Кстати, профессор Суриковки Михаил Аввакумов однажды предложил мне несколько занятий по уличному искусству, но тогда я отказался.

Я довольно рано начал проводить фестивали. Эта организаторская деятельность добавляла задора, уверенности, кинетической и потенциальной энергии. Заряжает, когда ты не только качественно рисуешь, но и можешь собрать других, помочь, поддержать, найти финансирование. А количество рано или поздно должно переходить в качество. Хотя именно этой фразой, а точнее ее перевертышем, я последние десять лет выношу вердикт дисциплинам уличного искусства, связанным с никнейм-стайлрайтингом, то есть с тиражированием имени художника или названия граффити-команды в своей визуальной манере. Наверняка вам где-нибудь на улице попадались красные наклеенные стикеры «Hello, my name is…». Высмеивая эту практику, я на таком же красном фоне делал надписи: «количество, долго искавшее и нашедшее способ, как в качество не переходить», или «держись за имя, как теленочек за вымя», или «нечего сказать, остается закорючку свою рисовать».

Тогда я уже имел контакты с галереями и выставочными площадками, но решил, что мой долг – работать с тем сообществом, которое меня воспитало. Я перекрывал (кроссил) чужие работы, перерисовывал, закрашивал их (бафил), издевался над ними. Это был мой способ взаимодействия.

Это такая внутрисистемная критика в некотором смысле?

Ну да, это совершенно внутрицеховая критика, где-то процентов на 80 адресованная самим участникам этого сообщества и процентов на 20 – внешнему зрителю, чтобы как-то объяснить посторонним, о чем это всё. Можно сказать, это еще и паразитирование: если бы не они, то с 2010 по 2012 год мне нечем было бы заниматься.

А бывали из-за этого какие-то конфликты?

Бывали, но без серьезных последствий. Возможно потому, что у меня была хорошая физическая форма и агрессивный задор или они просто терпели. Почему? Уличное искусство – очень обезьянническое, в нем существует иерархия, где важен срок, сколько ты им занимаешься. А я занимаюсь им очень долго и критиковал в основном ровесников или младших. Старшим товарищам почти не доставалось – в итоге они считали, что это просто мой загон.

А как появился ваш узнаваемый стиль цветных надписей?

Как-то, когда я еще курировал проект «Стена» на Винзаводе, один из участников передал мне остатки краски в разноцветных баллончиках. Но там везде оставалось по чуть-чуть: что-то сложное не выведешь. Так и зародился этот лоскутный стиль – разноцветные фрагменты и буквы. Сейчас он уже стал фирменным приемом, но иногда я пытаюсь от него отойти. Уж слишком он развеселый для нынешних времен. Но все равно к нему возвращаюсь – еще и потому, что это просто технически проще. Когда рука непрерывно пишет десять слов, она устает и начинает немного дрожать. А когда каждый раз меняешь баллончик или маркер, то рука не успевает устать, и буквы остаются такими же звонкими и изящными.

Когда к вам пришла известность и признание?

В уличном искусстве это произошло быстро, в 2002 году, благодаря фестивалям и команде «Зачем». Я одним из первых в России стал заменять шрифтовые композиции на логотипы – вообще-то это было общемировой тенденцией, хотя я тогда о ней не знал. Так совпало, что я попал в струю. Что касается современного искусства, важным был 2012 год, когда меня включили в список 50 влиятельных людей русского искусства по версии «Артхроники».

Что стало ключевым стимулом для перехода в современное искусство?

Мне было

Закладка:

Считаете ли вы важным определять себя как художника? Или нужно просто работать и не привязываться к определениям?

Мне ближе роль активиста, чем художника. Например, я занимался борьбой с рекламой и неправильно припаркованными машинами – рисовал на них, выкладывал мусор под дворники, туда же запихивал кирпичи. Вот такими вещами мне бы хотелось заниматься чаще, но это требует гораздо большей вовлеченности. Сейчас на это просто не хватает сил. Политическим активизмом я заниматься не могу, потому что я не герой по своей сегодняшней психоструктуре и не хочу отправиться в тюрьму. Получается, художник – это, скорее, наименее «плохой» из вариантов.

У вас были мысли совсем бросить искусство или граффити?

Граффити я сейчас практически и не занимаюсь. Еще до начала т. н. СВО у меня сложилась такая пропорция: из десяти работ две я делаю на улицах, а остальные – на холстах и бумаге. Причины просты: нет энергии, здоровья и желания что-то сообщать случайным людям. Уличное искусство часто исчезает через несколько часов (особенно в Москве). Теперь чаще выбираю холст – он сохраняется дольше. Но не могу сказать, что совсем бросил уличное искусство. Я все равно мыслю как уличный художник: вижу какое-то пространство и тут же прикидываю, что бы я мог там сделать. Конечно, я уважаю тех, кто продолжает что-то делать на улице, но во многом это скорее дань традиции. Неэффективная, энергоемкая деятельность, которая нужна для поддержания имиджа, чтобы дать сигнал: «Я все еще живой». В эпоху тотальной медиации уже не так важно, где ты рисуешь – на холсте, стене, гараже или тарелке. В итоге все превращается в картинку в интернете.

Мысли уйти из искусства у меня бывали. У меня биполярное расстройство. В период мании я фонтанирую разными организаторскими идеями – часто безрезультатными, но сам процесс очень вдохновляет. В такие периоды, которые случаются раз в несколько лет, мне хочется стать управляющим логистической или клининговой компании. Но я уже понимаю, что кроме желания, пускай и грандиозного, нужны базовые технические навыки, которых у меня нет. Поэтому остаюсь в искусстве. Как в известном меме: «Я художник, пока не нашел работу получше».

Именно галерейное искусство обеспечивает вас финансово? Граффити сложно конвертировать в деньги…

Многие граффитчики вполне неплохо зарабатывают, если умеют рисовать не только свой никнейм… оформительством занимаются. Да, в основном я живу за счет продажи картин. Часть работ продаю через галереи, часть – через собственный инстаграм. У меня стабильная ситуация с деньгами. Она ухудшилась после 24.02 раза в два-три, но я могу себе позволить рассчитаться за квартиру, раз в неделю сходить в ресторан, оплатить маме аренду складов, помогать друзьям.

Существует стереотип, что живопись важнее графики и она должна быть дороже, а усилий я трачу столько же, поэтому графику сейчас делаю реже. Коллаборациями практически не занимаюсь, потому что мне даже само это слово противно – оно у меня вызывает ассоциации с деятелями режима Виши во Франции, которые сотрудничали с Гитлером. В коллаборациях почти невозможно выдержать баланс авторского видения и давления со стороны заказчика. А когда такие предложения появляются, могу отказаться просто из-за лексической брезгливости.

А как происходит назначение цен? Кто определяет стоимость картины?

Российские расценки примерно такие: начинающий художник – до тысячи долларов за холст размером метр на метр, художник более-менее состоявшийся – 2–3 тысячи. Художник, имеющий какие-то выставки, фестивальное портфолио, опыт участия в биеннале и т. д. – пять тысяч за холст. Художник, находящийся в коллекции музеев, получает больше. У меня личных музейных выставок не было, но мои работы хранятся в Русском музее, Третьяковке, в ММСИ и у ряда крупных коллекционеров, что добавляет им очков ценности.

Есть такая инициатива VLADEY, которая может вмиг порушить вам рынок. По сути, это лотерея: работа может продаться за десять тысяч, а может за 500 долларов. Галерея же занимается тем, что формирует и поддерживает репутацию, в том числе экономически. Можно было бы поговорить о репутации в информационном пространстве, но издания об искусстве в России практически отсутствуют (или не имеют широкой аудитории), поэтому обсуждать их бессмысленно. Сравнивать наше медийное поле с тем, что есть в Англии, Америке или Европе, невозможно. В итоге вся эта сфера остается довольно герметичной игрой «для своих». Культура аналитического понимания искусства практически не развивается. Например, «Художественный журнал» (ХЖ) – главное издание о современном искусстве в России, которое претендует на интеллектуальность, – выходит тиражом всего 500 экземпляров. И даже он плохо продается. 500 экземпляров на 140‑миллионную страну и 3000 художников в одной только Москве! И журнал даже их не покрывает.

Основная причина в том, что сейчас доминирует визуальность. Важно не столько содержание, сколько выразительность работы, ее яркость и броскость. Я и сам не свободен от этого диктата.

И последний вопрос. Почему вы занимаетесь искусством? Что для вас главное «почему»?

Это двойная терапия. У художника часто сложные отношения с миром, и творчество становится для него способом выживания. Если человек работает менеджером или на заводе, ему нужна какая-то отдушина. Иногда это терапевтическое занятие перерастает во что-то более серьезное и становится искусством. На этом этапе подключаются коллеги – менеджеры, кураторы, критики, каждый на своей должности.

Вторая терапевтическая функция направлена уже на общество. У художника есть идеи, которые он не может выразить в форме статьи, видеоподкаста или интервью, но может передать через доступные ему средства – кисти и краски. Это послание, пусть и неидеальное, может на что-то повлиять.

Есть и третий аспект – инерция. Иногда мне кажется, что можно заниматься чем-то другим, но потом сталкиваешься с реальностью, понимаешь, что зарабатывать на другом поприще будет сложнее, и возвращаешься к искусству.

14 февраля

В чем мои сложности с селф-хелп книгами?

Я часто покупаю книги и совершенно про них забываю и не читаю. До редких книг я все-таки добираюсь.

Закладка:

Тем не менее в книге есть интересные методики: например, так называемые утренние страницы. Сама идея мне понравилась: выплескивать на бумагу негативные мысли, жалобы, брюзжание и прочую жвачку ума. Но снова смущали жесткие ограничения: делать это нужно якобы именно по утрам и в количестве не менее трех страниц. Я сторонник более гибких подходов. Мне очень сложно подниматься по утрам. Почти всю жизнь я работаю в офисе в стандартном пятидневном графике: с девяти до шести, с десяти до семи (за исключением периода, когда я работал на складе в Подмосковье и в книжном магазине). Я не успеваю по утрам даже позавтракать, не говоря о том, чтобы выполнять какие-то ритуалы. Тем не менее я попробовал писать «утренние страницы» в удобное для себя время и могу отметить, что это занятие помогает разгрузить разум.

Еще одно, что вызвало у меня раздражение в книге, – это формулировки, связанные с обращением к Богу. Автор предлагает читателям обратиться к нему за помощью и добавляет, что если они стесняются называть его Богом, то могут использовать нейтральные термины – «Высшая Сила», «Абсолют» или что-нибудь еще в таком роде. Мне это показалось в высшей степени нелепым.

Долгое время я страдал от того, что не могу усваивать знания из селф-хелп-книг. Это только сильнее подорвало мою самооценку: я считал, что, раз не могу «исправить» себя с помощью этих методик, значит, со мной что-то всерьез не так. Но в какой-то момент я понял: то, что мне не могут помочь эти книги, делает меня уникальным. Многие книги в этом жанре очень безапелляционны, а у меня аллергия на любое навязывание. Я не истуканчик, который прочитает все, что там написано, выполнит инструкции и преобразится. Я живой человек с ворохом разных трудностей. И именно эти трудности во многом делают меня таким, какой я есть.

Одна книга мне все же понравилась (хотя она не из сферы искусства) – «Бойся, но действуй». Сама книга, на мой взгляд, излишне растянута, но идея, вынесенная в название книги, стала для меня настоящим прорывом. В юности я часто был парализован всевозможными страхами: мне страшно было звонить по телефону, пойти в магазин, парикмахерскую и совершать другие простые действия, которые большинству людей кажутся обыденными. Даже сейчас эти страхи иногда возвращаются, если долго их не преодолевать. Страх никогда не уйдет из жизни, он неизбежно сопровождает любые новые начинания. Главное – действовать на фоне этого страха, принять его, зафиксировать его присутствие, но не пытаться от него избавиться или ждать, пока он уйдет.

Так в чем же основная проблема с книгами в жанре селф-хелп и различными пособиями в духе «Как стать известным, успешным тем-то и сем-то»? Как мне кажется, такие книги игнорируют сложность человека. Они подходят к человеку как к истукану, болванчику или роботу, которому достаточно дать набор команд и он их выполнит. Но это далеко от реальности. Человек – сложносочиненное существо, и ни одна такая книга мне не помогла глобально перестроить себя (что часто афишируется). Да, из них иногда можно вытащить отдельные полезные идеи или лайфхаки (как в случае с книгой про страх), но все оказывается гораздо сложнее, чем там написано. Эти книги предлагают: «Просто делайте так и сяк, и все получится». Но человек сталкивается с внутренним сопротивлением, у него ничего не получается, и он начинает испытывать чувство вины и стыда: «Я прочитал такую умную книгу, где все очень просто и легко написано, но у меня ничего не выходит! Наверное, со мной что-то не так».

А ведь реальная жизнь полна неожиданных поворотов, которые никакие инструкции не способны предусмотреть. Это не значит, что с человеком что-то не в порядке. Наоборот, я думаю, что именно эта сложность, эта непредсказуемость, эти сбои и неудачи и есть доказательство его живости, уникальности и ценности. Жизнь – это не схема «раз, два, три», не линейный процесс, где все идет по плану. Человеческая сложность побеждает простоту инструкций. Я верю, что каждый человек может найти свой собственный путь к развитию. Мне кажется, этот путь больше похож на тонкую паутинку, а мотивационные и селф-хелп-книги зачастую состряпаны очень грубо.

* * *

Вчера в офисе коллега, которая хотела приобрести мою картину, сказала, чтобы я пока ее не продавал – она купит ее с зарплаты. Мы мило поболтали, и я обратил внимание, что в рилсах ее инстаграма на стенах ее дома висят картины петербургского художника Максима Саввы. Рассказал ей, что однажды видел в инстаграме вопрос: «Кто ваши любимые художники, неизвестные широкой публике?» Там был отмечен я и Максим Савва. Забавно будет сначала оказаться рядом в чьем-то опросе, а затем физически на чьей-то стене – в виде картин. Такие истории дают ощущение, что все идет пусть медленно, но верным путем.

Серию с пейзажами я решил продолжить. Вспомнил, что всегда есть возможность запросить у коллекционера работу для участия в выставке.

В Петербурге будет ярмарка современного искусства Port Art Fair. Собираюсь в ней поучаствовать. Опенкол открыт до 22 февраля.

В инстаграме у галериста и куратора Александра Бланаря увидел сторис, где говорилось, что тренд на крупноформатные работы за рубежом сменяется интересом к небольшим. Меня это радует. Крупные работы я делал скорее из желания встроиться в повестку, хотя у меня есть несколько больших работ, которые мне все же искренне нравятся.

15 февраля

Прочитал сегодня на платформе «Объединение» интервью коллекционера Антона Козлова. Отвечая на вопрос, каких работ никогда не будет в его коллекции, он сказал, что там не будет модных сегодня розово-зеленых картин. Ради смеха я поместил в сторис инстаграма этот кусочек интервью и две свои картины – розовую слева и зеленую справа. Правда, они не модные. Не могу загадывать вперед, но хочется заключить маленькое пари с самим собой: думаю, через какое-то время (наверное, достаточно отдаленное) Антон еще будет охотиться за моими картинами. В любом случае я собираюсь заниматься искусством в том или ином виде до самой смерти – и,

Закладка:

Смотрел отрывок лекции на ютубе искусствоведа и художника Дмитрия Гутова. Слушать его очень интересно, хотя не со всеми мыслями я готов согласиться. Там упоминалась нашумевшая работа Маурицио Каттелана – банан, приклеенный к стене скотчем. Дмитрий подчеркнул, что банан очень скоро сгниет. И правда – я почему-то об этом не думал. И это меня заставило переосмыслить качество моих картин. На фоне банана они выглядят не так уж плохо.

С одной стороны, я демонстрирую пренебрежение к качеству, но в то же время маленький червячок сомнений подтачивал меня, заставляя думать, что нужно быть внимательнее и аккуратнее. Но меня раздражает культ качества, который сейчас установился. Я хочу идти в обратную сторону. Нужно гнуть свою линию и верить в нее без оглядки. Конечно, это бывает непросто, когда люди начинают замечать, что, например, бумажный лист с моим рисунком от влаги весь скоробился и выглядит якобы некрасиво.

Я еще пока не до конца понимаю, в чем мои претензии к понятию качества, но они некоего метафизического свойства. Думаю о детях: заботятся ли они о качестве или просто наслаждаются? Стремление к качеству как будто заслоняет радость жизни. Качество – это мираж и обманка.

На моем холодильнике Samsung написано: «Гарантия 10 лет». Потом началась война, и все гарантии схлопнулись.

Несколько лет назад у меня был рисунок: мужчина смотрит вбок на лейбл IKEA. Рядом надпись: «Когда я выбираю мебель – неизбежно смотрю в сторону ИКЕИ». Когда я рисовал этот рисунок, то думал, что «ИКЕЯ» будет существовать вечно, и действительно покупал там всю мебель. Но привычный мир рухнул в одночасье.

Искусство меня привлекает тем, что оно работает со временем, превращая его в вечность. Мне нравится образ мухи в янтаре. Только вместо мухи художник пытается запихнуть в этот янтарь вечности себя, свое окружение, друзей, идеи, радостные и грустные моменты жизни. И на вид хрупкие, разваливающиеся вещи могут оказаться более стойкими, чем громоздкий холодильник с официальной гарантией производителя.

19 февраля

Дедлайн опенкола Port Art Fair поджимает. Я снова застрял на этапе отбора картин. Ярмарка будет в Петербурге, и, наверное, накладно будет отправлять туда большие работы. Комиссия ярмарки – 50 % в моем случае (отдел независимых художников). Я боюсь, что, отправив туда работы, просто потрачусь на доставку и не продам ни одной картины. У меня уже был в прошлом негативный опыт с отправкой большой работы в Новосибирск.

Поэтому я думаю сосредоточиться на маленьких работах, но, окидывая их взглядом при отборе, теряю уверенность. Все перестает нравиться: графика требует оформления (что для меня отдельная боль), я увязаю в мысленной жвачке и теряю ясность.

Я вступил в чат художников в телеграме и написал там:

Всем привет! Может быть, кто-то знает приятные места в Москве, где можно оформить картины?

И получил ответ:

Тоже интересно. Room34 и nпичка [не разобрал, что это] очень дорогие.

И дальше – тишина.

Все мои прежние опыты взаимодействия с багетными (в основном в моем районе) были, мягко говоря, неудачными: это было очень дорого, долго и довольно уродливо.

На днях мне написал в телеграме коллекционер моих работ, художник и ювелир Александр Карпинский. Он предложил познакомить меня с одной из ведущих кураторов Александрой Шавлоховой и организовать мою выставку в Lobby. Я согласился, но дальше пока дело не пошло.

С Александром Карпинским я познакомился довольно давно через Сашу Ковязина. Саша рассказал ему обо мне, за что огромное ему спасибо – он много кому про меня рассказывал и в целом всегда меня поддерживает. Это был, по-моему, 2020 год. Тогда Александр впервые приобрел у меня работу. То были ковидные времена и, по-моему, это вообще моя первая продажа картины. Без приключений не обошлось (в лучших традициях этой книги). Картина застряла в пункте самовывоза, потому что торговый центр, где он находился, закрыли из-за ковида. На самом деле ничего страшного не произошло – в крайнем случае картина просто вернулась бы ко мне. Но из-за того что это была первая моя продажа, я жутко нервничал, постоянно названивал в пункт самовывоза, Сберлогистику, а потом писал Александру, информируя о том, что с картиной. В общем, чуть не свихнулся.

Потом Александр периодически покупал у меня работы, в основном графику (картин я тогда почти не делал). Кроме того, он рассказывал про меня многим знакомым, за что я ему тоже очень благодарен. Например, показывал мои работы художнице Jolie Alien (Евгении Макаровой). Она сказала, что ей понравилось, и даже предложила познакомить меня с ее галеристом. Еще упомянул о моих работах актрисе Евгении Храповицкой, и я сделал для нее фотопроект. Потом рассказал про меня Маргарите Моревой, куратору и художнице, благодаря чему я поучаствовал в выставке в Новосибирске.

На самом деле, перечисляя все это, я вдруг осознаю, насколько важны эти знакомства и рассказы обо мне. Получается, я куда-то ползу только благодаря людям, которые меня поддерживают. У меня есть рисунок, где написано: «Один я – ноль». Наверное, это недалеко от правды.

Вчера сел рисовать и снова испытывал полную растерянность перед белым листом. Неужели это чувство никогда не пройдет?

20 февраля

Сейчас читаю книгу Дэвида Бэйлса и Теда Орланда «Искусство и страх. Гид по выживанию для современного художника». Несмотря на броское название, книга написана в довольно тонком ключе и приятным, лаконичным языком. Она не столько практическая, сколько философская.

Настраивает на спокойный (что очень важно) лад. И выявляет пробелы. Я вдруг обнаружил, что я совершенно невнимателен к собственной художественной практике. Неприятное открытие.

23 февраля

Вчера в сторис у куратора Анастасии Секунды, где она рассказывала про монтаж групповой выставки про женщин «Самое обсуждаемое в мире животное», увидел интересное приспособление – грушу для сдувания пыли. Сначала не знал, как оно называется, но потом погуглил и подумал: «Бинго! Почему я раньше до этого не додумался?» Прямо сейчас запихивал рисунок в рамку, все вставил, закрепил и перевернул, а под стеклом в очередной раз обнаружил волосы, пыль и прочий мусор. Сижу на «Озоне» и заказываю такую грушу.

Кстати, до того, как я начал оформлять картины, я никогда не обращал внимания, что в окружающем мире такое колоссальное количество пыли. Всюду пыль. Может быть, последний раз я замечал это в глубоком детстве. Помню, я валялся голышом на каком-то жестком и колючем покрывале. Был

Закладка:

Что меня во всем этом успокаивает, так это то, что я – тоже пыль.

* * *

Отправил на днях заявку на ярмарку Port Art Fair. Для оформления решил заказать на «Озоне» самые простые деревянные рамки – для пробы, чтобы посмотреть, как они будут выглядеть. Обратил внимание, что мой вкус резко изменился. Если раньше мне нравились типичные икеевские белые и черные плоские рамки, то теперь предпочитаю деревянные, коричневые. Белые и черные тоже еще нравятся, но только если они с резьбой. Думаю избавиться от плоских икеевских рамок, которые валяются у меня без дела, и поискать что-нибудь на «Авито».

Смотрел ролик на канале «Пока все дома у Антона» про художника Михаила Рогинского. Раньше я о нем ничего не знал и не слышал. И, к своему удивлению, обнаружил много параллелей, в основном формальных. Мы оба используем найденные материалы: картон, коробки, вещи с помойки. У нас схожая любовь к определенным цветам – фиолетовому, розовому. Его использование надписей и комиксовости, вроде вылетающих облачков со словами, тоже композиционно чем-то напоминает мои работы.

Но, конечно, есть и отличия. По-моему, у него отсутствует юмор и веселье, которое есть у меня. Но что касается работы с цветом и вообще мастерства живописи, я пока полный ноль в сравнении с ним.

Обсудил это открытие с О. Написал ей, что мне даже как-то грустно от того, что нашлось столько параллелей. Это не первый раз, когда я замечаю схожесть с работами других художников. Честно говоря, это обескураживает. Сразу возникает ощущение, что ты изобрел велосипед: придумал какой-то прием, который, как оказывается, был в ходу еще в какие-нибудь 1960–70‑е или даже раньше. Или еще хуже – что ты воришка, и человек, знакомый с историей искусства, посмотрит на твои работы и сразу подумает: «Он увидел Рогинского и просто стал делать то же самое».

На самом деле я сознательно избегаю любого копирования, даже если мне очень сильно что-то понравилось и вызвало восторг. Я стараюсь, чтобы все мои находки рождались только в ходе моего собственного художественного процесса. Мне это интересно. И выходит так, что, занимаясь собственным художественным поиском, я иногда прихожу к идеям, которые уже приходили каким-то другим художникам. То есть я двигаюсь по истории искусства, как крот: руками, а не интеллектом и теорией. А потом вдруг вижу какие-то пересечения. Надеюсь, что когда-нибудь я окажусь на острие искусства и открою что-то действительно новое.

Про Рогинского О. написала мне любопытное:

А какие ты видишь пересечения? Я думаю, Рогинский действительно видел ту красоту, которую отразил в своих работах, приблизительно как я вижу красоту в магазине «Дикси» или собаке, сидящей на снегу.

Ему красота жизни заливала все светом. Но когда о нем говорят, акцент ставят на десятке картин – «Метлахская плитка», «Красная дверь» и т. д. Это не типичный Рогинский. Он не концептуалист в том смысле, в каком им был Кабаков. Кабаков – структурист и аналитик советского. А Рогинский – это непосредственная любовь, не к советскому, но вообще к жизни. И раз эта жизнь пришлась на советское, то он увидит в ней то, что можно любить.

Человек всегда живет внутри не самого красивого и устроенного мира. И любовь к этому миру, каков бы он не был – это и есть Рогинский. И эта любовь идет через цвет.

Кабаков – аналитик. Он спрашивает: зачем все было именно так? Что такое советское? Его быт, менталитет. Если еще больше огрубить, то Рогинский чувствует, а Кабаков исследует, препарирует, размышляет. И для меня это не вопрос оценки. Я никогда не скажу, кто лучше, а кто хуже. Они решают разные задачи.

25 февраля

Забрал рамки из «Озона». Пришел домой, развернул: одна рамка оказалась с треснутым стеклом. Две другие – дурацкие и как-то странно прокрашены (совсем не так, как на фото). Одна размера А4 и одна маленькая размера 10×15 оказались неплохими. В целом если покопаться, то можно найти приятные недорогие рамки.

Прочитал в онлайн-журнале «Нож» интересное интервью[15] художника Егора Кошелева. Мне особенно понравился этот отрывок:

Не устаю говорить, что меня привлекают странные художники, нетипичные. И личность художника интересна едва ли не в первую очередь. За счет биографии художник, собственно, и становится художником. Хороших картин пишется много, а по-настоящему значительных художников среди их авторов не так много. Это люди, выдерживающие задачу выстраивания своей особой артистической судьбы. Я всегда интересовался жизнью Якопо Понтормо, Уильяма Блейка, Генриха Фюсли именно из-за их выраженной неправильности.

Понтормо – художник огромного дарования, признанный уже в молодости, внезапно демонстрирует категорическое нежелание коммуницировать с современным обществом, чуть ли не ставит крест на большой карьере, становится затворником. Сносит лестницу между двумя этажами своего дома, чтобы к нему в мастерскую на второй этаж не могли проникнуть нежелательные посетители. И выбирает путь принципиального эскапизма. А ведь, казалось бы, для него были открыты самые широкие карьерные возможности.

Генрих Фюсли – человек, который выстраивает свою карьеру вопреки всем мыслимым законам. Он делает в живописи и графике все, что воспринималось как чрезмерное и недопустимое. И, по сути дела, начиная как самоучка, становится одним из самых влиятельных художников эпохи. Он предвосхитил целое направление, создав образцы романтического искусства еще до формирования романтического мировоззрения как такового.

Уильям Блейк – интереснейшая фигура, которая разламывает сам шаблон художника. Это человек, проявивший себя как один из крупнейших поэтов своего времени и как один из влиятельнейших художников, который за всю свою жизнь имел всего одного коллекционера. Это совершенно поразительно. Его искусство было почти не востребовано. Вера этого человека в необходимость того, что он делал, была такова, что десятилетиями он создавал грандиозный мир образов, воспринимавшийся всеми как причудливый, экстравагантный и неуместный.

А вот этот отрывок меня напугал и вызвал оторопь:

Как только я слышу, что художник «позиционирует» себя как художника, мне хочется плевать на все нормы новой этики и закона, взять кисточки с черенками поострее и вонзить ему в глаза – так, чтобы навсегда вышибить негодяя из профессии. Художник не позиционирует себя как художника, он и есть художник. Для меня наивный художник имеет большее право называться художником, чем любой из нас. Поскольку он чувствует потребность непосредственно свидетельствовать о

Закладка:

Получается, что повстречайся я Егору Кошелеву, то он воткнул бы мне кисточки в глаза.

Вчера встречался с коллекционером моих работ Александром Карпинским. Когда мы зашли выпить чаю в чайную, речь как-то зашла про мою основную работу, и Александр спросил, чем я там занимаюсь. Я ответил, что загружаю фото на сайт, и тут же добавил, что в прежней фирме, помимо не особо интересной рутины (как сейчас), я занимался организацией и проведением съемок: искал моделей, локации, фотографов, стилистов. Это было гораздо интереснее, чем загрузка файлов, составление описаний, работа с Excel (ненавижу!). Потом в компании наступили трудные времена, и многих сократили, в том числе и меня. Я думал, что быстро найду новую работу, но в итоге поиски затянулись на год. Когда я наконец устроился, моя новая работа оказалась гораздо менее интересной.

И вот когда я произнес, что сейчас загружаю картинки на сайт, я внезапно как будто увидел себя со стороны. И почувствовал к себе отвращение. Мне скоро 37 лет, а я зарабатываю деньги (не ахти какие, Александр спросил про мою зарплату, я ответил – 80 000 рублей) тем, что загружаю фото и баннеры на сайт. Да, этих денег хватает, чтобы платить алименты и как-то обеспечивать себя, но в целом это звучит… уныло. Очень уныло.

После встречи я поехал к О. и жаловался ей, какой я законченный неудачник и как у меня ничего не выходит, какой ерундой я занимаюсь на основной работе (а ведь потенциал у меня колоссальный!).

27 февраля

Прочитал в инстаграме, что умерла художница Элис Маклер. Ей было 92 года, а прославилась она только в 80. В основном маленькими скульптурами. Совершенно замечательные скульптуры. Для меня ее случай примечателен тем, что она, как оказалось, всю жизнь работала в офисе на непримечательных должностях. И еще я посмотрел довольно много ее работ и обратил внимание, что все работы Untitled.

Меня это несколько успокоило и примирило с сегодняшним днем в офисе, так как он выдался нервным: моя руководительница потребовала от меня быть внимательнее, не ошибаться и быть вовлеченным. А мне это дается все труднее.

Возвращаясь к искусству – планирую до конца недели составить список близких мне по стилистике (духу) московских галерей и попробовать написать им напрямую.

* * *

Сегодня удалось поговорить по видеосвязи с директором галереи Seréne. Галеристы – одни из ключевых игроков на рынке современного искусства, и, конечно, было очень любопытно поговорить с одним из ярких представителей этого мира.

Александр Бланарь, директор галереи Seréne (Москва, Лугано), куратор, журналист, эксперт в области современного искусства

Добрый день, Александр! На ваш взгляд, какие ключевые шаги может сделать художник, чтобы стать известным на современной российской и международной арт-сцене?

Карьера художника строится постепенно. Инструменты достижения успеха в целом остаются неизменными, если мы не говорим про какие-то чит-коды, рассчитанные исключительно на хайп: важно заниматься тем, что вам действительно близко, а не пытаться подстраиваться под модные тенденции.

Важнейший аспект – коммуникация. Сегодня есть множество ресурсов, где можно узнать, как правильно оформить портфолио, познакомиться с ключевыми фигурами арт-рынка, походить по галереям, попробовать написать письма в онлайн-платформы Sample, «Объединение», elephant in the louvre, красиво вести запрещенный в России инстаграм или телеграм-канал. Эпоха, когда художника могли «открыть» без его участия, ушла. Теперь нужно активно искать способы заявить о себе.

Я не сторонник молниеносного успеха. Карьера художника – это процесс, который требует времени. Например, вы можете начать с участия в онлайн-платформах или групповых выставках, а затем перейти к сольным. Главное – оставаться в поле зрения: напоминать о себе, появляться в соцсетях, общаться с кураторами и галеристами, потому что память у нас короткая. Это помогает оставаться на слуху, а в нужный момент вас могут пригласить в какой-то проект.

А если говорить о стремлении к известности, тогда нужно ориентироваться на ключевых игроков рынка. Условно, даже одна фотография с Хансом Ульрихом Обристом в инстаграме может привлечь внимание к вашим работам. И находить финансовые ресурсы, чтобы организовать свою выставку, арендовать пространство, нанять пиарщиков и устроить фурор – это тоже возможно.

Есть ли в этом плане разница между российской и международной арт-сценой?

Основные подходы универсальны. Но в России добиться известности сейчас проще: рынок меньше, конкуренция ниже, поэтому попасть в галереи или даже в музеи можно быстрее. На международном уровне это сложнее. Проще всего обращаться к галереям, которые открыты россиянами за границей, например, Tonka в Париже, Seréne Gallery в Лугано, ART4 в Лондоне. Можно выехать за счет актуальной повестки – свобода слова, притеснение ЛГБТ[16]. Но это все равно опасно. Даже не с точки зрения того, что с вами случится в России – просто такие темы не всем приходятся по душе.

Получается, российский художник за границей может добиться успеха, только если обращается к актуальной повестке?

Нет, это не единственный путь. Если вы интересный художник, у вас в любом случае есть шансы. Проблема в том, что российский контекст недостаточно понятен за рубежом. Если переехать в Париж или Берлин, активно общаться с кураторами и галеристами, вы можете сильно упростить себе путь на международный рынок. Но, опять же, все нужно делать от души.

Вы упомянули, что важно красиво вести инстаграм. А что значит «красиво»?

Я имею в виду профессиональный подход. Нужно публиковать работы, которые сняты так, чтобы их можно было рассмотреть: хороший свет, отсутствие посторонних предметов вроде грязной посуды на заднем плане. Лучше снимать работы в подходящей обстановке и сопровождать пояснениями. Один формат может наскучить, поэтому лучше миксовать контент – показывать не только сами работы, но и процесс их создания: как вы работаете в студии или какие-то моменты из жизни. Кроме того, важно следить за другими арт-деятелями: фолловить их, лайкать, комментировать, чтобы вас замечали. И не забывать о регулярности: публиковать посты хотя бы раз или два в неделю, делать сторис.

У меня нет художественного образования. Насколько это важно для художника?

На мой взгляд, наличие образования не критично, особенно в России. Здесь, если человек стал успешным художником после учебы в том же Строгановском училище, это его личная заслуга. Но, если вы планируете строить карьеру за рубежом, образование играет более важную роль. Там часто обращают внимание на то, где вы учились. Впрочем, если у вас уже

Закладка:

Что действительно важно для художника, так это умение говорить о себе и своих работах. Мы живем в эпоху сторителлинга: зрители, кураторы и коллекционеры хотят знать вашу историю и концепцию. Это помогает заинтересовать людей и встроить работы в более широкий контекст. Вы должны заинтересовать, условно говоря, сначала меня, чтобы я потом мог заинтересовать вашим искусством других кураторов и коллекционеров.

Если художник интроверт и ему сложно общаться, получается, ему будет труднее?

Да, интроверту действительно может быть сложнее. Но это не означает, что нужно сразу говорить с миллионами людей. Попробуйте начать с малого: расскажите о своих работах маме, другу или близкому человеку. На первом этапе важно научиться формулировать свои мысли, а потом можно найти менеджера или куратора, который будет заниматься продвижением вместо вас. Художник не обязан постоянно заниматься самопрезентацией, но этот навык стал крайне важным в современной арт-среде.

Я часто встречаю возрастные ограничения при подаче заявок на опенколы. При этом в зарубежной практике встречаются истории, когда художники начинают карьеру в зрелом возрасте – например, Элис Маклер, которая начала творить в 80 лет. Почему существуют такие возрастные ограничения, и как с этим быть?

Такие ограничения постепенно отживают свое. Например, когда мы помогали организовывать Московскую международную биеннале молодого искусства в 2020 году, там тоже был возрастной порог в 35 лет. Уже тогда обсуждалось, что его нужно отменить. Другой вопрос, что если отменить возрастной ценз, как мы будем понимать, начинающий художник или нет? Ранее предполагалось, что художник – это тот, кто окончил профильное образование в юности и сразу же начал строить карьеру. Но сейчас все изменилось: вы можете осознать, что хотите стать художником, в 40 лет, и только после этого пойти учиться. Сейчас уже не так важно, какой у вас возраст – важно участие в выставках и общий профессиональный путь. Надеюсь, что такие возрастные цензы со временем исчезнут совсем.

Как начать сотрудничество с галереей? По каким критериям она отбирает художников?

Отбор в галерею – это всегда вкусовщина. В первую очередь я выбираю работы, которые мне нравятся и которые, по моему мнению, заинтересуют мою аудиторию. Кроме вкуса, важен личный контакт. Художник и галерея – это партнерство, и для успешной работы нужно чувствовать взаимопонимание. Также имеет значение качество ваших работ, насколько они хорошо сделаны. И даже если вы только начинаете, важно, чтобы ваши работы были хорошо сфотографированы, сопровождающий текст был внятным и информативным.

Далее галерея смотрит, насколько ваши работы соответствуют ее концепции, текущей теме выставки или интересам ее клиентской базы. Например, я люблю работы из природных материалов, таких как ветки или камни, но пока не показываю их, потому что среди моих клиентов нет достаточного интереса к такому искусству.

Кажется, у меня есть несколько работ, где я вставлял какие-то засохшие веточки… Получается, даже если сам галерист любит такой стиль, но галерея имеет другую концепцию, шансы на сотрудничество минимальны?

Да, именно так. Прежде чем обращаться в галерею, важно изучить, подходит ли ваше творчество под ее концепцию. Например, если галерея специализируется на черно-белой фотографии, яркая абстракция вряд ли туда впишется, какой бы классной она ни была. Это вопрос не только вкуса, но и соответствия. Также я всем рекомендую участвовать в опенколах (например, от галереи a – s – t – r – a) и грантах, их много. Интересно, что, даже если на этот раз не выиграете, экспертное жюри, включая кураторов, может вас заметить и пригласить в другие проекты.

Я сейчас работаю в офисе и параллельно пытаюсь развивать свою художественную карьеру. Меня очень волнует вопрос: как начинающему художнику зарабатывать деньги? Допустим, если я решу оставить офисную работу и целиком посвятить себя искусству.

Для начинающих художников, особенно в России, сложно сразу обеспечить себя только искусством. Поэтому важно быть готовым совмещать работу с творчеством – это абсолютно нормально. Художник не обязан быть голодным. Если офисная работа тяготит и нервирует вас, можно искать подработки в смежных сферах – графическим дизайнером, иллюстратором, фотографировать на мероприятиях. Так вы сможете покрывать базовые расходы, включая покупку материалов. Ожидать, что вы будете полностью обеспечивать себя только искусством в первые три года – довольно оптимистично. Это не статистика, а мои личные мысли.

А из чего складывается заработок художника, когда карьера уже пошла?

Заработок художника может включать продажу работ, получение авторских отчислений за участие в коллаборациях или за выполненные проекты, а также гонорары за эти коллаборации. Дополнительным источником могут быть гранты или участие в резиденциях, где покрываются расходы или выплачиваются стипендии. Например, в «Гараже» ранее можно было выиграть приз, который также становился финансовой поддержкой.

За рубежом участие в биеннале или музейных выставках сопровождается гонорарами, что в России пока встречается реже, мы пока не успели к этому прийти. Другим вариантом заработка может быть аренда работ. Например, бренд хочет организовать выставку в своем пространстве, арендовав работы художника. При этом не стоит рассчитывать, что все экспонаты обязательно будут проданы, но гонорар за аренду работы обязателен.

Многие художники также создают принты – доступные по цене тиражные произведения, которые могут приобрести друзья или поклонники, не готовые покупать дорогие оригиналы.

Как вообще формируется цена на работы художника?

В США, например, для выпускников художественных школ существуют условные рамки стоимости первых работ – обычно до трех тысяч долларов. В России такой системы пока нет, поэтому художникам приходится ориентироваться на себестоимость создания работы, включая материалы, размер и технику. Например, работа, созданная с использованием золота, будет дороже, чем выполненная простыми масляными красками. Полезно изучать цены коллег, особенно художников того же уровня, используя ресурсы, где указаны результаты аукционов или цены. Это позволяет установить адекватный уровень стоимости. Важно установить доступную цену, чтобы работы быстро раскупались, а затем постепенно ее повышать – до высоких цен нужно дорасти. Это создает интерес к художнику: популярность и высокий спрос привлекают внимание коллекционеров, кураторов и других участников арт-рынка.

Вы упомянули про важность своего художественного языка, своего взгляда. Какие бы вы могли дать советы, как его найти и сформировать?

На самом деле, однозначного совета у меня нет. Но, на мой взгляд, важно понимать, что было в истории искусства и что происходит сейчас. Если вы, например, начнете красить холсты в черный или белый цвет и разрезáть их посередине, нужно понимать, что такое уже делали до вас. Но кому-то, напротив, полезно ограничить себя в потреблении визуального материала, чтобы не

Закладка:

Есть актуальные тренды, такие как экология, гендерные вопросы и тому подобное. Но, если это не ваша тема, если она вас не волнует, не стоит пытаться включать ее в свое творчество искусственно – зритель почувствует фальшь. Что касается узнаваемости, это отличный показатель. Если, увидев одну вашу работу, я через месяц вижу другую и понимаю, что у них один автор, это здорово – значит, у вас есть свой стиль.

Когда вы начали заниматься искусством и почему вы выбрали именно эту сферу?

Я начал заниматься искусством в 20 или 21 год, когда устроился на стажировку в аукционный дом Phillips. Мне нравится смотреть на искусство, общаться с людьми, находить в произведениях новые смыслы. Помню, как в пандемию, когда все только начало открываться, я пришел в Пушкинский музей на выставку Томаса Гейнсборо, XVII век. Хотя это не совсем мой стиль, работы произвели на меня такое впечатление, что я почувствовал себя намного лучше. Это и есть сила искусства: оно может менять наши жизни.

Кроме того, мне интересно продюсировать художников, несмотря на сложности с ресурсами и нестабильностью в мире. Искусство – это не только творчество, но и возможность постоянно узнавать что-то новое, общаться с интересными людьми, будь то кураторы, коллекционеры или сами художники. Всех их объединяет любовь к искусству.

Сколько времени занял ваш путь к тому, чтобы стать признанным экспертом?

Это сложный вопрос, потому что статус эксперта в российской арт-индустрии порой не требует особых усилий. Я могу назвать себя экспертом только благодаря опыту. У меня нет искусствоведческого образования, но есть насмотренность, я люблю общаться и делиться своими наблюдениями. Именно поэтому меня приглашают на лекции и мероприятия, где я рассказываю, как у меня что-то получилось или не получилось.

Я работаю в искусстве уже 15 лет. На этом пути важную роль сыграл мой опыт в Phillips, где я работал под руководством Светланы Марич. Это редкий случай для России – наблюдать, как покупается и коллекционируется высококлассное зарубежное искусство.

Возникало у вас желание бросить искусство и заняться чем-то другим?

Несколько раз. Сейчас, например, из-за переработки я переживаю легкий кризис и начинаю сомневаться, зачем всем этим занимаюсь. Самый адский кризис случился, когда я увидел обложку журнала с работой Олафура Элиассона – каким-то зеркальным или стеклянным объектом. У меня вдруг промелькнула мысль: «И что это? Зачем людям смотреть на висящее в воздухе зеркало? Чем я вообще занимаюсь?» Такие кризисы со временем проходят, и сейчас я чувствую, что нашел свое место.

Но мир нестабилен, и в моменты паники, когда кажется, что все рушится – войны, экономические кризисы, кругом хаос, – тоже иногда задумываешься: «Кому нужно мое искусство?» Но со временем эти мысли проходят. Конечно, если вдруг захочу, я всегда могу стать, например, адвокатом. Пока я чувствую, что мне хорошо и комфортно в искусстве, но такие вопросы – зачем все это? – периодически возникают у всех.

И последний вопрос. В каком-то интервью я прочитал, что в детстве вы хотели стать художником. Это так?

Да, я очень любил рисовать, ходил на различные курсы. Но в детстве я хотел быть не только художником, но и писателем, и юристом. Сейчас мне часто задают вопрос: «Почему ты сам не начнешь рисовать и продвигать себя?» У меня просто нет такой внутренней потребности. Я могу не рисовать – значит, и не нужно этого делать. Избитая фраза, но мне она кажется верной.

2 марта

Встречался сегодня со своим другом Александром Ковязиным. Гуляли по Москве и обсуждали творческие затыки (он пишет музыкальный альбом). Я пожаловался, что, хотя начал писать эту книгу очень бодро, сейчас мне становится все сложнее и сложнее продолжать.

Я как-то обещал рассказать историю нашего знакомства (довольно нелепую). Время пришло.

Когда я переехал на Варшавское шоссе, я с целью социализации вступил во всевозможные соседские чаты – в то время был их бум и расцвет. В одном из этих бесчисленных чатов незнакомый мне сосед сбросил ссылку-инвайт на закрытую бета-версию новой социальной сети от Яндекса под названием «Аура». Я воспользовался моментом и тут же зарегистрировался. По ссылке мог зарегистрироваться только один человек и я успел это сделать. Там я стал активно общаться и знакомиться с разными людьми. Александр был там заметной и активной фигурой.

После обмена комментариями мы сошлись на интересе к Японии, искусству, кино. Мы договорились встретиться и пойти в музей «Гараж» на выставку Лучано Фонтана, итальянского художника (выставка произвела на меня глубокое впечатление). По-моему, это был 2019 год. С тех пор мы дружим. Интересно, что эта соцсеть так в итоге и не была запущена и вскоре канула в Лету. И если когда-нибудь я стану известным и влиятельным художником, то скандальный заголовок этой книги мог бы звучать так: «Как соседские чаты сделали художника знаменитым? Узнай 29 неочевидных способов продвижения в арт-мире».

Мне всегда было ужасно интересно прослеживать цепочки событий и следить, как они порой приводят к неожиданным результатам. Это завораживает. Получается, что в жизни многое решают совершенно странные и неочевидные вещи, и важно быть внимательным к разного рода сигналам, доверяться интуиции.

6 марта

Изучал вчера вопрос багета. Смотрел сайт багетной мастерской Room34, которую упомянула в чате художников Евгения Боневерт. В общем, выглядит круто. Попробую к ним обратиться, даже если придется отвалить им кучу денег. В конце концов, недостаточная самопрезентация – одна из причин, по которым буксует мое продвижение. Я делаю это как будто на отвали.

Также ищу возможности нормально фотографировать свои работы, чтобы было не очень дорого. Зачем я опять за это принялся? Потому что я хочу поучаствовать в опенколе от галереи Art & Brut (дедлайн – 15 марта). Я попробовал сфотографировать свою работу сам, купил малярный скотч, приклеил ее на стену, чтобы свет падал прямо от окна. Вроде бы вышло неплохо. Но сейчас я собирался загрузить свою заявку на опенкол и увидел надпись:

1. Приветствуются только профессиольные[17] фотографии на белом/нейтральном фоне или в интерьере.

2. Формат фотографий jpg или png, минимальный размер 800×600px, максимальный вес 2 Мб.

Я посмотрел на свою фотографию более придирчивым взглядом и понял, что она выглядит недостаточно профессионально. Свет получился неравномерным, хоть я и повесил картину прямо напротив окна.

Вчера написал художнице Насте Ливадновой с предложением взять интервью, обсудить тему

Закладка:

Сегодня был корпоратив на работе, и снова связанный с рисованием (странно). Мы рисовали цветы в стиле зентангл. Я не удержался и добавил в головки цветков улыбающиеся мордочки. Несколько человек сказали, что с удовольствием сделали бы себе такие татушки. Есть над чем подумать! Также был комментарий, что у меня есть способность делать неживое живым.

14 марта

Я отвожу ребенка в школу по утрам во вторник и четверг. А сегодня подскочил в 9 утра, не услышав будильника (будильник ставлю на 5:30). Было как-то гадко, что подвел ребенка. В итоге она не пошла сегодня в школу.

Вчера отправил свою работу на съемку новому фотографу. Сначала он не вызвал у меня доверия – у него студия в квартире, и он долго не отвечал на сообщения. Но затем быстро прислал готовые фото (чуть ли не через час после того, как я отправил работу), и качество меня устроило. 400 ₽ за фото с обтравкой на белый фон. В итоге я заплатил 1600 ₽ за четыре фотографии.

Вчера ломал голову над сопроводительным текстом для опенкола «Мерцание» и сломал все мозги. Уже попросил О. мне помочь, поговорить об этой работе – может, что-то придет в голову в процессе разговора.

17 марта

26 марта откроется выставка в «Кооперативе Черном», а 25 марта будет монтаж. Планирую на этой неделе заказать упаковочные материалы: стрейч, пузырчатую пленку.

Думаю также по поводу фото. Решил, что для портфолио, каталога и заявок нужно делать фотографии только у профессионалов. У меня осталось еще много любительских фото, которые я использовал и в каталоге, и в портфолио. Я осознал свою ошибку, когда в прошлый раз попросил Наталью сфотографировать работы в интерьере вместо того, чтобы сосредоточиться на фото для каталога. Фото в интерьере или для инстаграма вполне можно сделать самостоятельно. А вот для каталога все-таки лучше обратиться к профессионалу. Новый фотограф, которого я нашел, кажется, вполне подходящий. Постараюсь составить новую подборку для съемки и отправить ему.

Недавно обновил сайт: поменял цвета, фото, добавил ссылку на портфолио. Но стало казаться, что все это выглядит как-то по-дурацки (с точки зрения организации сайта), и возникло желание обратиться к профессионалу. Ведь существует огромное количество простых и симпатичных схем сайтов для художников, а я почему-то каждый раз пытаюсь изобрести велосипед и топчусь на месте.

Есть у меня большие сомнения, что я пройду опенкол «Мерцание» в галерею Art & Brut. И вот почему. Несмотря на дерзкое название, галерея все-таки ориентирована на искусство для интерьеров. Там есть определенные рамки дозволенного, особенно в том, что касается качества исполнения работ. Получается, что это своего рода имитация, подделка под «грубое искусство», «сырое искусство» – некая кастрированная версия для интерьера.

Я подписан в инстаграме на девушку из Белоруссии, которая работает с душевнобольными, занимается с ними искусством и рисованием в больнице. Она выкладывает их работы, делится больничными историями, иногда рассказывает о судьбах этих людей. В одном из последних постов она пишет:

Творчество напоминает нам, что мы свободны. Творчество людей с полуразрушенным сознанием минует множество фильтров и идет из подсознания плотным потоком. Оно никогда не лицемерно, им не украшают стены, оно тревожно для нас.

Одну из работ я даже хотел приобрести себе в коллекцию. На ней очень условно изображены два клоуна. Цвета – красный и черный. Фигуры и лица чем-то отдаленно напомнили мне одного из моих любимых художников – американца Джона Серла. Под этим рисунком есть надпись: «Это рисунки Ани, ей чуть больше 40 лет. Недавно она показала мне свое фото, сделанное за пару дней до инсульта. Там она на детском празднике в костюме клоунессы – как оказалось, в последний раз. Аня была профессиональной клоунессой. На всех ее рисунках мужчины и женщины в костюмах цирковых персонажей». Я спросил в комментарии, продаются ли рисунки. Владелица аккаунта ответила, что она не смогла найти этот рисунок. Я написал, что если вдруг найдется, пусть дадут мне знать.

У меня всегда был жгучий интерес ко всему, что связано с сумасшествием. Именно поэтому основной мой интерес в искусстве начинался с увлечения творчеством душевнобольных, аутсайдеров, художников-самоучек – так называемым ар-брют,raw art, сырым, грубым искусством. В отличии от многих интеллектуально-концептуальных работ, которые я просто не понимал, здесь для меня всегда был важен и понятен сплав творчества и личности, ясный сторителлинг, основанный на судьбе авторов (почти всегда трагической).

Как-то раз во время обеда коллега с позапрошлой работы рассказал мне сон, который ему приснился. Коллега довольно приземленный, и в целом, я бы сказал, сосредоточенный на таких темах, как успех, деньги, карьера, покупка квартир и машин – стандартный, немного утрированный набор. Я говорю это без оценки, чтобы подчеркнуть контраст с тем, какой сон он мне рассказал. Я не ожидал услышать от него что-то подобное, да и сам он явно был удивлен.

Ему приснился сон, будто мы все находимся в огромном пузыре, а душевнобольные находятся вне этого пузыря. Они пытаются кричать нам что-то важное, донести какие-то сигналы, а мы в этом пузыре просто не можем понять и расслышать, что они нам говорят.

Одно время я увлекался просмотром интервью с душевнобольными на ютуб-канале «Медфильм». Это были интервью врача с пациентами, снятые в 1990-х годах. Некоторые фразы душевнобольных меня просто ошеломляли. Особенно запомнилась трактовка «Черного квадрата» Малевича одним из пациентов:

«Черный квадрат» Малевича – это предел, высшая мера достижения человеческой красоты. Точнее не скажешь. Поймите. Черный квадрат. Рамка. Это рамка. И в ней лицо, было лицо человека, которого ты хотел увидеть. Понимаете? Вот. А вместо лица – пепел. Тебя сожгли. Тебе нельзя знать это лицо. Ты не имеешь права это знать.

18 марта

Смешно сказать, но я столкнулся с затруднениями в попытке приобрести рулон воздушно-пузырчатой пленки для упаковки и транспортировки картин. Сначала я попытался приобрести его на «Озоне», но оказалось, что ее можно получить только с помощью курьера, что неудобно, так как я работаю, а выбрать удобный интервал для доставки нельзя – я давно отказался от доставки на дом. Тогда я решил поискать какие-то другие сайты,

Закладка:

Позже, когда я уже доехал на работу, мне перезвонила менеджер (очень деловая женщина) из компании Pack24 и сообщила, что выбранный мной рулон не влезает в пункт самовывоза СДЭК. Это было странно, потому что я заказал всего один рулон длиной 1,2 метра с 50 метрами намотки, и этот пункт самовывоза, в который я заказывал, точно мог бы его принять. Я предложил другой пункт, но она сообщила, что доставка возможна только курьером и стоит 2000 рублей (при стоимости рулона 2000 рублей). Тут же добавила, что понимает, что это дорогая стоимость доставки, и предложила взять два рулона поменьше, которые влезут в пункт самовывоза. Это снизит стоимость доставки до 900 рублей (при стоимости рулона 2000 рублей). Также она упомянула какую-то комиссию, которую берет СДЭК при другом варианте. Я сказал, что мне нужно подумать и перезвоню, но, конечно, не перезвонил, а написал им в чат, чтобы отменили заказ.

Сегодня обратил внимание, что магазин «Бытовая химия», где меня сравнили со Стивеном Спилбергом, закрылся, и теперь там намечается что-то новое – делают ремонт. Иногда поражаюсь, как быстро все исчезает.

У меня перед окнами долгое время был салон под названием «Мастерская красоты». Мне очень нравилось это название (если абстрагироваться от того, что это салон, и думать в сторону Достоевского с его фразой «Красота спасет мир»). Мне нравилось снимать на видео этот салон из окна: как мимо него проходят всякие хромые мужички, странные дамы или пробегают дети.

Сейчас на месте «Мастерской красоты» расположился салон «Нью». Однажды я посвятил ей плохой стих, который выложил в тикток, и он набрал 4 лайка и 0 комментариев. Сначала я его тут привел, но потом решил удалить. Он и правда очень плохой.

Сегодня я обедал в «Додо Пицце» на Полянке и по обыкновению глазел в окно на улицу. Там шел скрюченный (можно сказать, в три погибели) человек, причем не старый. Он перемещался странными рывками – по-моему, у него еще была в руке палочка. Можно подумать, что я какой-то зевака и пялюсь на таких людей со смешком. На самом деле такие люди поражают меня своей выразительностью: я смотрю на них завороженно, как на огонь или как кобра на дудочку. Мне иногда кажется, что то, что я пытаюсь делать в искусстве, – это танец хромого, а может, и безногого.

Написал художнику Алексею (Сюхмену) Сухову с предложением провести интервью. Он сначала взял время подумать, а потом согласился и предложил встретиться завтра. Я извинился, сказал, что завтра не могу, и спросил, где он находится территориально. Он ответил, что в районе Коммунарки. Я сказал, что это недалеко от меня, и он предложил приехать в его район.

Заказал квадратные коробки на «Озоне» для всяких бумаг и мелочей. Долго не мог понять, как их сложить. Зашел в карточку товара и нашел видеоинструкцию, как ее собирать. А в конце этого видео после паузы в виде черного экрана чей-то голос говорит: «Дни летят, как будто, блин, не успеваешь. Дни летят, не успеваешь жить». Потом неразборчивый разговор с оператором. Потом опять фраза: «А дни летят…» И громкий вздох.

20 марта

Работал сегодня из дома и заказал рулон пузырчатой пленки. Доставка была указана на период с 20 по 23 марта, но я решил рискнуть. Привезти должен был не «Озон», а какой-то партнер, и было непонятно, когда именно. Я написал сообщение и мне ответили, что доставка будет сегодня с 17 до 20. Я успокоился. В 20 часов вечера действительно привезли рулон пленки. Теперь есть во что замотать картины. Вообще удивляет, что даже такие мелочи вызывают у меня стресс и трудности.

Данелия из «Кооператива Черного» написала, что второй куратор в восторге от моих работ. Было приятно. Даже стало немного стыдно за недовольство (в общем-то высосанное из пальца), о котором я писал раньше. А то я уже начал совсем унывать – даже были мысли, что никакой выставки не будет, все сорвется в последний момент.

Отпуск на работе мне не дали. Еле договорился на два дня, 25 марта (будет монтаж выставки) и 26 марта (открытие). Особо не афишировал на работе, но некоторые коллеги вроде собираются прийти.

Вчера умер Василий Уткин, футбольный комментатор и шоумен. Ему было 52 года. Прочитал об этом в телеграм-канале Анастасии Каменской. Все мое детство и юношество прошло под просмотр футбольных матчей с его живыми комментариями. Недавно вышло его интервью Галине Юзефович, где он сказал:

На самом деле я педагог. Это мой самый главный талант. Второй мой талант – я совершенно охренительно пишу некрологи.

«Я бы очень хотел прочитать его текст на смерть самого себя», – рассказал Фонтанке спортивный комментатор Федор Погорелов.

Прочитал такой комментарий Романа Супера[18] в фейсбуке:

Позавчера мне Вася Уткин написал, что скучает. А сегодня он умер. Один из лучших людей на планете.

Расстались сегодня с О. На душе горько и тяжело.

Ричард Бротиган, О любви

Приятно

просыпаться утром

одному:

не надо никому твердить,

что любишь,

когда на самом деле

все прошло[19].

21 марта

Разговаривал сегодня с Анастасией Каменской. Это был первый раз, когда я постоянно не подглядывал в вопросы и разговор получился, на мой взгляд, более живым, чем прежние. Я не терял нить разговора и внимательно слушал, не думая о том, как бы не забыть следующий вопрос.

Анастасия Каменская, шеф-редактор и креативный директор редакционных проектов «РБК Стиль»

Мне всегда было интересно, как люди начинают чем-то заниматься. Как вы пришли к решению заниматься журналистикой?

Еще в школе решила поступать в МГУ, на факультет журналистики. Помню, классе в 9 у нас было что-то вроде сеанса самоопределения: заходишь в кабинет директора, где сидят директор, завуч и учителя. Они спрашивают: «Через два года ты заканчиваешь школу. Чем планируешь заниматься?» Я тогда ответила, что хочу заниматься журналистикой. И услышала: «Ты? Ну ты ведь всего боишься». В общем, из того кабинета я выходила с мыслью: «Нет уж». В итоге поступила на журфак и на филфак. Хотелось и того, и другого одновременно, остановилась на журфаке, а диплом все равно писала на кафедре зарубежной литературы.

Мы всегда делаем выбор: либо досконально

Закладка:

Как вы считаете, важно ли для художника иметь художественное образование? Есть ли у вас знакомые художники-самоучки?

Классическое образование – и художественное в частности – помогает получить и структурировать базу знаний: история искусства, владение различными техниками, образ мыслей. Если говорить об академической живописи, едва ли без этих знаний можно обойтись – вернее, это просто самый прямой путь. Если говорить про современное искусство, то часто университетом служит сама жизнь. И в истории искусства, и в современном мире множество примеров художников-самоучек. Если художник знает, что он хочет сказать и почему, едва ли его остановит отсутствие академического образования.

Мне кажется, что искусство – это, прежде всего, внутренние открытия, которые ты приносишь в мир. Кто-то обнаруживает их во время учебы, кто-то – через жизненный опыт, совпадения, случайные знакомства – или, наоборот, не случайные. Отсутствие образования не обязательно становится преградой, а его наличие не гарантирует успеха.

Я знаю, что вы много пишете про благотворительность. Есть журналисты, которые освещают только экономику или политику. Как думаете, как найти свою тему, свой взгляд, собственный язык?

«Твое» всегда находит тебя само, ты просто понимаешь, что не можешь про это не думать, не писать, тебе интересно погружаться в тему. Для меня тема благотворительности – одна из таких, хотя не могу сказать, что мою погруженность в нее можно охарактеризовать определением «много». Хочется делать еще больше, поскольку тема неисчерпаема. А еще всегда очень радуюсь, когда придумываю и делаю проекты и события для фонда «Дом с маяком» как волонтер. У нас сложилось уже несколько историй – надеюсь, не последние.

Бывало ли у вас такое, что хотелось бросить и заняться чем-то другим?

Мне бы – как, наверное, многим – хотелось прожить десяток профессиональных жизней одновременно, попробовать разное, но я понимаю, что это разное могу сама привнести в свои проекты как их автор. Решить, на чем сейчас будет сосредоточен фокус внимания, что я хочу сказать на самом деле. И то, чем я занимаюсь сейчас, все проекты «РБК Стиль» (и спасибо команде за доверие и мою возможность придумывать и делать), и мои личные проекты, будь то снятый небольшой фильм или благотворительный вечер, как раз об этом.

В общем, одной работы мне недостаточно, поэтому я люблю придумывать обложки альбомов, писать тексты, читать лекции, соединять разные виды искусства. Безусловно, я не могу прямо сейчас стать живописцем, чтобы отразить картинку, которая есть у меня в голове, но могу найти в этом деле единомышленников для воплощения замысла и своей идеи.

Когда я – спустя годы, надо признать – это поняла, стало гораздо легче, с одной стороны, и интереснее, с другой. Я перестала себя корить: «ну вот, а, может, стоило тогда все-таки поступать в театральный». У каждого свой медиум для воплощения замыслов. У меня это слово и междисциплинарные истории. Впрочем, частенько все равно задумываюсь, а что было бы, если бы я тогда не бросила скрипку. Но это все та же бесконечная жажда проживать много жизней разом.

Я читаю ваш телеграм-канал, он кажется мне очень «писательским». Но в разговоре вы упомянули, что в «тапочки писателя не встаете». Почему?

Я не пишу сейчас книгу, поэтому едва ли справедливо примерить на себя это звание. Сегодня ведь у всех есть возможность позиционировать себя как угодно, в том числе через социальные сети, но мне кажется, что нужно подкреплять слова делами. Умение презентовать себя важно, но мне ближе другой подход.

Неважно, о чем мы говорим – о художественном мире или о бизнесе, – в конечном итоге ценность всего определяется делами. И еще временем. Мы часто не можем оценить свое время, пока находимся внутри него. В общем, возвращаясь к вопросу, я сейчас могу назвать себя автором и публицистом, а писателем – как знать? Все может быть.

Какие шаги может предпринять художник, чтобы стать известным, успешным и популярным?

Мне сразу вспоминаются слова Григория Служителя, писателя, артиста и музыканта. Когда он выпустил свой дебютный роман «Дни Савелия» и мы по этому поводу делали интервью, Гриша озвучил мысль о том, что хороший текст всегда доберется до своей аудитории, даже через тернии, спустя время.

Мне близка эта идея. Ты сделал, как чувствовал, а затем отпустил свое произведение жить уже собственную жизнь. Однако это совсем не отменяет важности предпринимаемых шагов.

Здóрово быть в контексте: знать, что происходит в современном искусстве, кто отвечает за эти процессы, знакомиться с героями, с институциями, следить за их проектами. По возможности (и если есть готовность услышать честный ответ), поинтересоваться мнением о своих работах. Важным шагом кажется участие в резиденциях: и в России, и за границей их немало. Итоговые проекты и исследования могут стать трамплином для карьеры.

Расскажите, как возникла идея создавать обложки с современными художниками, как известными, так и молодыми? Как вы их находите?

Долгое время на наших обложках были герои, отражающие дух времени. Каждый номер имел свою идею. Например, обложку с Юрой Борисовым, который купается в Яузе на розовом фламинго, я придумала к фестивалю «Кинотавр» (в 2021 году). Юра тогда вернулся с Каннского фестиваля, готовился к Венецианскому и как раз к «Кинотавру». Мы обыгрывали контраст между Москвой, которая не совсем располагает к таким водным процедурам, и пляжами в Каннах и Венеции. Фотографом выступил Георгий Кардава, с которым мы часто пускаемся во всяческие авантюры.

В определенный момент стало понятно, что современное искусство гораздо лучше отражает дух времени. Впервые – во время пандемии. Так появилась первая художественная обложка. В ее создании участвовали два очень важных для меня человека: моя подруга, режиссер и арт-директор Женя Онегина и художник Миша Никатин. Вместе мы искали символ, который мог бы отразить то время, и в какой-то момент поняли, что это рука. Все мы оказались в замкнутых пространствах, отделенные экранами, без возможности прикоснуться друг к другу. Так появилась фраза: «Я хочу взять тебя за руку».

После февраля 2022 года стало еще яснее, как людям важна поддержка и ощущение, что они не одни. И читателям, и художникам. За прошедшее

Закладка:

Для меня и искусство, и медиа – это всегда эксперименты, возможность посмотреть шире привычного, идти путем «проб и ошибок», как говорил Петр Наумович Фоменко.

За кем из молодых художников вы следите?

Это всегда сложный вопрос: называя одних, ты неизбежно упускаешь других. Для меня это сродни вопросам о любимой книге или фильме – потом три дня переживаю, что забыла про что-то важное. Но попробую.

С молодыми авторами я часто знакомлюсь через любимые проекты. Среди них – Deep List, галерея Ирины Шульженко и Дарьи Ярцевой. Благодаря им и мастерским музея «Гараж», например, я открыла для себя художницу Дашу Емельянову, работающую с темой личной памяти. Еще мне нравятся ребята из «Объединения» – у них всегда много интересных авторов. Также хочется сказать про Мику Плутицкую, Малышек 1822, Наташу Хабарову, Кристину Пашкову, работающую с текстилем, Артема Ляпина.

Ну вот, остановиться уже очень сложно.

Я как художник, которому уже больше 35 лет, часто сталкиваюсь с возрастными ограничениями. Но ведь нередко люди начинают творить и в 40, и в 45 лет. Не должны ли эти ограничения отойти в прошлое?

Это любопытный вопрос – как мы определяем молодость. Если говорить о ней через призму возраста, то, конечно, существуют заданные обществом фильтры, которые уже – спасибо им – хотя бы подвинулись в сторону 35 лет.

Есть и другая призма, как раз упомянутая вами: молодость в творчестве. Ты можешь начать свой путь художника в 80 лет и быть «молодым» с точки зрения опыта. Тут вмешивается бюрократия: после определенного возраста нельзя поучаствовать в каком-то конкурсе, нельзя куда-то поступить. Это ограничение, но в нем тоже можно попробовать обнаружить какую-то свободу. Например, вместо конкурса выбрать резиденцию без подобного ограничения.

А как вы обычно узнаете о новых художниках?

Друзья-галеристы, ярмарки, мастерские «Гаража», «Открытые студии» Винзавода, «Фабрика», путешествия, телеграм-каналы, инстаграм – иными словами, все, везде и сразу. Моя близкая подруга Марина Анциперова, например, ведет прекрасный телеграм-канал Love them all, очень рекомендую как источник.

И последний вопрос. Можете поделиться секретами хорошего интервью, если такие есть?

Думаю, хорошее интервью – это всегда не совсем интервью, а скорее беседа, где обоим собеседникам действительно интересно друг с другом. Подготовка здесь играет важную, порой и ключевую роль, но не меньшую играет и искренность, эмпатичность, возможность не просто послушать, но по-настоящему услышать собеседника.

Когда беседуют не только писатель и журналист или художник и музыкант, профессия и профессия, но два человека, которые находят что-то общее, или, наоборот, противоположное в опыте друг друга. От сердца к сердцу.

Спасибо большое!

* * *

Вечером я задумался: помогают ли мне эти разговоры? В плане новых знакомств и общения – безусловно, да. Это приносит и смысл, и удовольствие. Но если говорить о содержательной стороне, то, кажется, ничего принципиально нового я не узнаю. Скорее, приоткрываются не конкретные практические моменты. Когда я только задумывал эти интервью, мне казалось, что вот-вот я доберусь до каких-то тайн, секретов, чит-кодов. Но оказалось, что никаких особых секретов нет.

Сегодня с Анастасией мы много говорили о маленьких шагах и о том, зачем человек что-то делает. Парадоксально, но я надеялся получить ответы, а в итоге эти разговоры только обострили вопросы к самому себе – зачем мне известность, зачем я вообще что-то делаю. Небольшая серия прошедших интервью только обострила чувство самозванца и подчеркнула отсутствие четкого понимания своей сверхзадачи, своих целей.

* * *

Сегодня пишу эти строки не дома, а на фудкорте – специально решил попробовать. Мне кажется, многое зависит от того, как и где удобно что-то делать конкретному человеку. Однажды я случайно оказался на фудкорте и начал что-то записывать и вдруг заметил, что пишется гораздо лучше. Ровный гул и фоновые шумы, которые обычно отвлекают меня в офисе или других местах, здесь почему-то работают иначе. Они создают ощущение дистанции, но не изоляции. Это помогает сосредоточиться гораздо лучше, чем дома.

23 марта

Вчера произошла трагедия – теракт в Красногорске, в торговом центре «Крокус Сити Холл». Погибло большое количество людей. Полночи я листал новости. Не покидает ощущение какого-то чудовищного кровавого спектакля.

На 12 часов сегодня было намечено интервью с художником Алексеем Суховым (Сюхменом). Договорились встретиться у него на районе. После произошедшего было непонятно, ехать или нет. Разговор о том, как стать известным художником, как будто неуместен на фоне траура. С другой стороны, война, которая идет уже второй год, тоже создает постоянный траурный фон для всего происходящего. Алексей спросил в телеграме: «Всё в силе?» Я ответил: «Да, еду», пересилив желание перенести встречу или вообще отменить.

В метро я из-за подавленного состояния сначала поехал не в ту сторону. Выйдя на нужной станции, я посмотрел расписание автобусов. Мой вот-вот должен был подойти – и действительно, я увидел, как он подъезжает. Сначала я побежал за автобусом, но потом увидел, что остановка еще далеко и пошел обычным шагом. Автобус стоял довольно долго, и когда я почти до него дошел, он уехал прямо из-под носа.

Я решил вызвать такси, благо ехать было недалеко. Я указал не ту точку на карте, немногим дальше нужного места. Вовремя спохватился и перенес точку, но все равно пришлось пройти пешком. Алексей встретил меня на остановке. Он спросил, чем я занимаюсь. Я ответил, что я художник, работаю в офисе, пытаюсь стать известным, и вкратце рассказал о книге, которую сейчас пишу.

Мы направились в пекарню «Буханка». Это показалось мне забавным, потому что у меня возле дома есть точно такая же пекарня. Из-за того, что строит эти районы одна компания – ПИК, и они все очень похожи, вплоть до плитки, облицовывающей дома, набора магазинов и т. д. Алексей заметил, что, когда только переехал сюда, район показался ему фракталом – бесконечно повторяющимся узором.

Пока мы шли, Алексей проговаривал слова «беговел» и «самокат», как будто их взвешивая, подчеркивая некоторую странность их звучания. Когда мы дошли до кафе, я купил маленький апельсиновый сок в пакетике с трубочкой (как-то по-детски, но другого не было), а Алексей – морс в бутылке. Мы сели за столик, я включил диктофон и начал задавать вопросы.

Алексей Сухов (aka syhmen), художник

Закладка:

Это своего рода альтерэго. Мне от лица человека, который находится в угнетенной роли, урода, проще говорить. Это дает возможность выражать сторону слабых, недалеких, показывать маргиналов, бездомных, тех, кто не защищен. Поэтому я использую слово «урод». Мне кажется, это работает круто: сразу становится ясно, откуда я говорю. Вот: я урод. В этом есть нечто детское, наивное. Дети иногда говорят: «Я урод». Вот из этого состояния я и говорю.

Это своего рода маска, которую ты надеваешь, или ты действительно ощущаешь себя таким человеком?

Мы все периодически примеряем на себя разные роли: я – папа, я – работник. Это одна из моих ролей, но она не придуманная. Я не чувствую себя каким-то суперсильным или крутым. Иногда я утрирую эту роль, и вытаскиваю из нее смыслы, юмор или размышления.

Почему ты занимаешься искусством?

Не знаю, наверное, потому, что это единственное, что у меня получалось и за что меня всегда хвалили. Поддержка вдохновляла меня продолжать. Со временем я понял, что искусство приносит мне больше всего удовольствия. Хотя это не только радость – бывают и сложные, неприятные вещи, но в какой-то момент я поверил, что хочу чего-то добиться в этом деле, и стал плотно заниматься искусством.

Когда ты принял это решение?

Наверное, лучше расскажу одну историю. С детства я рисовал в альбомах А4. Подростком увлекался рисованием всяких «крутых» штук: змеи, хип-хоп, порезанные вены. Однажды приехал дедушка и начал листать мои альбомы. Там была одна картинка – просто трое людей, без каких-то наворотов. Это то, что я сейчас больше всего ценю в графике. А тогда я посчитал ее «некрутой». Сказал дедушке: «Это вообще не я рисовал, другу дал альбом, он нарисовал». Я от нее отрекся. Но дедушка сказал, что этот рисунок – лучший из всех. Он отметил композицию, как интересно расположены люди. Тогда мне стало стыдно, что я отказался от своего рисунка, не принял себя в этом.

Такие моменты дают понять, что ты стараешься не зря. Возможно, это звучит нелогично, но они подсказывают, что на самом деле ты занимаешься чем-то важным.

Возникало у тебя когда-нибудь желание бросить искусство и заниматься чем-то другим?

Да, бывало. Буквально недавно в течение пары месяцев я ощущал что-то подобное. Я задал себе прямой вопрос: «Может, ты хочешь заняться чем-то другим? Например, делать стулья, работать с деревом». Но у меня не было желания заниматься чем-то другим. Иногда кажется, что я двигаюсь на старом импульсе, который постепенно угасает. Я не знаю, что будет дальше, потому что, по правде говоря, не умею делать ничего другого. Хотя еще пару лет назад я был уверен, что никогда не брошу заниматься искусством, сейчас я уже в этом сомневаюсь. Понимаю, что такие периоды случаются у всех художников, и не исключаю, что это произойдет со мной.

Есть одна история, которая меня сильно зацепила. Когда я учился в институте, у нас была рок-группа, мы дружили. Они переехали в Москву, но музыкальная карьера не сложилась, и группа распалась. И вот однажды мне звонит солист, мой старший товарищ, которого я считал немножко наставником, и говорит: «Все, я завязал с музыкой. Я больше не музыкант, я обычный человек». Для меня это был шок. Я на него опирался, мы о многом вместе мечтали, а он вдруг говорит, что теперь он просто обычный чувак. Пока я не готов так сделать.

Что, по твоему мнению, нужно сделать художнику, чтобы стать известным? Какие шаги ты предпринимал, и какие из них оказались удачными, а какие – провальными?

В первую очередь, дисциплина. Это главное. Например, толчок в популярности мне дал проект «Мой поехавший день», когда я каждый день выкладывал по работе. Постоянная работа и демонстрация результата приносят свои плоды. Дисциплина помогает создать что-то большое из множества маленьких шагов.

Во-вторых, важен крупный проект, который тебе сложно выполнить. Что-то, что требует от тебя сверхусилий, какой-то героический поступок. Например, создание анимации – это всегда подвиг, потому что это огромный труд. Короче, какое-то супербольшое дело, которое тебе нужно начать и завершить. Такой проект многому учит независимо от того, как он завершится. Для меня таким проектом был сначала «Поехавший день», а потом анимационные фильмы. У меня нет образования в этой области, поэтому я все изучал сам, и это было дико интересно.

Третье – общение, профессиональная среда. Речь не о том, чтобы каждый день ходить на вечеринку: среда важна для проговаривания. Здесь яркий пример с преподаванием: объясняя другим, ты сам лучше начинаешь понимать. Я долгое время считал, что работы должны говорить за меня, но сейчас в этом не уверен. Твое качество жизни как художника, твое окружение, где ты живешь – это зависит не только от твоих работ, но и от того, как ты взаимодействуешь с миром.

Расскажи про образование: насколько важно оно для художника сейчас? Насколько я знаю, ты учился в Британской высшей школе дизайна?

Ну, я год отучился у Виктора Меламеда. Как тебе сказать… Образование дает мощный толчок. Оно может направить тебя и сократить путь. То, что ты можешь исследовать лет пять самостоятельно, здесь ты проходишь за очень короткий срок. Плюс, конечно, социализация: на учебе ты встречаешь единомышленников, с которыми потом можешь работать, и преподавателей, с которыми можешь дружить. Но отсутствие образования не должно останавливать. Мне очень нравится наше время, потому что у каждого есть множество возможностей. У тебя есть телефон – значит ты можешь снимать кино. Это же невероятно круто! Еще сто лет назад, чтобы снять кино, нужно было пройти огромный путь, убедить в этом кучу людей. А сейчас – просто бери и делай. Это потрясающе.

Можешь рассказать, есть ли у тебя так называемый artist statement, сформулированный концепт твоей деятельности?

С этим беда. Расскажу еще одну историю. Я рисовал очень много – все время рисовал. Качество какое-то время росло, потом остановилось, и работы стали повторяться. Я это почувствовал, пошел к Меламеду и спросил: «Что делать дальше?» Он посоветовал сходить к Паше Гришину. Я разложил перед Пашей свои работы, а он задал мне вопрос: «Кто ты такой?» Он сказал мне, что знает художников-панков, которые матерными словами исписывают холсты и выставляются в галереях для панков. Знает феминистское искусство. А кто я? По его словам, мне нужно было ответить на этот вопрос, чтобы было проще и продвигаться, и делать работы.

Я ушел от

Закладка:

Мы сегодня с тобой встретились, и я впервые за много лет что-то для себя проговорил. Обычно я просто ловлю ощущения. Может, это и неправильно.

А как ты придумываешь названия к своим работам?

У меня в голове постоянно идет непрерывный диалог. Я разгоняю мысли, подмечаю интересные слова. Иногда просто какое-то слово западает – например, «бабулька». Это что-то вроде игры в конструктор. Я знаю, что хорошо работают контрасты – что-то, что плохо уживается вместе, начинает работать за счет этого контраста. Еще у меня есть закрытый телеграм-канал, куда я записываю свои мысли и идеи. Очень важно фиксировать то, что может пригодиться, даже если сейчас не знаешь, как это использовать.

А если говорить об идеях в целом… Я думаю, что рождение идеи – это чудо. Вот ты шел из точки А в точку Б, и где-то посередине у тебя возникла мысль. Но это происходит настолько быстро, что ты не можешь проследить, как именно. Не то чтобы ты увидел муравья, подумал про небо и решил нарисовать летучего муравья. Нет, у тебя просто появляется летучий муравей, и почему это произошло, ты объяснить не можешь. Это чудо: иногда маленькое, иногда побольше. Бывает, ты его ждешь, хочешь, чтобы оно пришло, но оно не происходит. Ты можешь вытащить из себя какой-то результат через усилие, но чудо случается только тогда, когда само этого захочет.

Расскажи, как ты пришел к своей технике. Почему именно графика и почему такой язык?

Иногда вылезаю из своего формата, делаю печатные штуки, керамику, но основное – это графика. У меня был проект «Мой поехавший день», где я задал себе ограничения: я всегда рисую в одних и тех же альбомах одной и той же фирмы. Это всегда эти «Петербургские коты». Если я не нашел этот альбом, я не могу рисовать. Короче, у меня был лист, пастель, один день – одна работа. Такой ритм. Потом это стало мутировать: я добавлял тушь, коллаж, начал делать ксерокс-арт. Это был длинный путь, но этот лист со мной остался. Я просто привык к этому формату. Как будто нечего добавить – просто провел много времени в заданных условиях.

В одном интервью ты упоминал японских художников и иллюстраторов, за которыми следишь. Почему именно Япония? Где ты их нашел?

У них отсутствует пафос, и есть много детскости, наивности – это мне близко. Когда я говорил про лист и пастель… Сейчас это ушло, но раньше я на них ориентировался. А потом с тобой происходят мутации: ты живешь, и у тебя постепенно меняются ориентиры, особенно в работах. Там можно легко проследить, что с тобой происходило, чем ты увлекался.

А за кем сейчас ты следишь из художников?

Мы все постоянно смотрим картинки. Мне кажется, мы видим их даже слишком много, из-за этого у меня сейчас скорее перенасыщение. Специально я почти ни за кем не слежу. Скорее смотрю ленту в инстаграме и наблюдаю за тем, что происходит вокруг. Причем мне даже интереснее следить за новичками, чем за профи. С профи все как будто понятно, они уже нашли свой язык, а у новичков все еще неясно, и это захватывает.

А где ты их находишь, в основном в инстаграме?

Да, в соцсетях. Я не особенно люблю формат выставок графических работ. Но вот недавно был случай: мы поехали в торговый центр покупать кресло, и там почему-то проходило несколько выставок. Какие-то неизвестные люди показывали свои работы. Так я случайно оказался на выставке художника, который с ума сходит по деревьям. У него огромная стена, на ней маленькие работы, и там сплошные деревья. Такое тоже бывает.

Было ли у тебя когда-нибудь сотрудничество с галереями?

Да, у меня была выставка на «Заре», в пространстве «Союзпечать». Но тут нет никакого рецепта успеха. Может, одна выставка сделает тебя суперизвестным, а может, ты проведешь сотню, и все равно никто о тебе не узнает. Я давно занимаюсь искусством, но какого-то важного опыта или значительного буста от выставок я не получил. Возможно, у меня просто плохие работы.

Иногда ты идешь на выставку, видишь работы в рамках, тратишь время, едешь на метро, приходишь, а там тебя кормят тем, что тебе совсем не нравится, и ты ничего не чувствуешь. А потом где-нибудь видишь закорючку, сделанную карандашом за пять секунд, и она пробирает до глубины души. И ты понимаешь, ради чего ты вообще сюда пришел. Тогда становится ясно, для чего все это делается.

Был ли у тебя какой-то поворотный момент, после которого ты стал известным? Или это был скорее постепенный процесс?

Мне кажется, что я и сейчас не особо известен. Но у меня был момент, который можно назвать поворотным. Я вел канал в тиктоке, долго пробовал что-то снимать. Видосы не заходили, а потом в какой-то момент вдруг пошло. Я рисовал, что-то рассказывал, и ролики начали набирать просмотры. Люди стали узнавать меня на улицах – подходили и говорили, что смотрели мои видео. У меня есть ролики с несколькими миллионами просмотров. Конечно, там есть люди и с более внушительными цифрами, но для меня это был мощный выстрел.

Ты говорил, что долго пытался что-то снимать, и ничего не получалось. А что произошло потом? Ты нашел какой-то новый формат или продолжал делать то же самое?

В основном это было связано с настойчивостью. Я пробовал разные подходы, и в какой-то момент это принесло результат. Настойчивость – это важная часть процесса. Но я также понимаю, что могло ничего и не произойти. Нужно быть готовым к тому, что, возможно, не будет ни великого успеха, ни известности. Важно понимать, для чего ты это делаешь. Ты можешь уйти, и никто про тебя не вспомнит. А можешь поймать небольшой пик популярности, и на этом все закончится.

Можешь рассказать, из чего складывается твой заработок? Какие дивиденды ты получаешь, например, от ведения тиктока? Это привело к продажам?

Заработок – это

Закладка:

То есть ты не отправляешь заявки на опенколы? Ты говорил, что выставки у тебя были, но ничего особенного не принесли.

Я в этом плане очень пассивен. Если мне кто-то напишет и что-то предложит, я могу над этим подумать, но сам редко куда-то суюсь. Мне нравится делать свое дело, оно требует довольно много времени, и я стараюсь по возможности не заниматься тем, что мне не интересно.

Ты рассказал про коллаборацию с Оксимироном. Был еще общий проект с Гошей Карцевым. Это они тебя нашли?

С Гошей Карцевым я связался сам. В то время я делал тикток-видео про шоу «Ты фотомодель» и отправил ему свои работы. Он ответил и предложил нарисовать что-то для его коллекции. Это было неожиданно. Я хоть и не обращаюсь в галереи, но иногда пишу всяким известным людям вроде Хью Джекмана или Джима Джармуша и не всегда получаю ответ. А Карцев откликнулся, и мы начали сотрудничать.

Что касается Оксимирона, после создания анимационного фильма «Алиса» я попал в круг аниматоров, которые оценили мою работу. Он искал аниматора для своего проекта, и коллеги меня порекомендовали.

Можешь рассказать про свой музыкальный проект MC Skuf?

В какой-то момент я заметил, что мужчины вокруг меня стали скуфами. Я посмотрел на себя в зеркало и понял, что для школьников тоже стал скуфом с консервативными взглядами. Отсюда такое название.

Я всегда занимался музыкой параллельно с другими делами. В студенчестве у нас был проект «Обезвредить бомбу», а позже в Москве появилась группа «Капкан для жабы». У нас уже вышло два альбома.

Создание музыки – это простой процесс: я генерирую 30–50 секунд аудио, записываю голос, свожу и обрабатываю в Adobe Premiere, добавляю эффекты. Это для меня способ разрядки.

В искусстве всегда есть элемент непредсказуемости. Ты можешь создать суперсложное полотно, но стать известным благодаря чему-то простому, как MC Skuf. Если важно, чтобы тебя запомнили как художника, возможно, не стоит заниматься подобным проектом. Но мы все видели рисунки Виктора Цоя. Знаешь, чья еще графика мне нравится? Мэрилина Мэнсона. Вот кто плохо рисует, так это Джим Керри и Джонни Депп.

Еще Сильвестр Сталлоне.

Сильвестр может! Он настолько себя любит, что это может сработать.

У тебя еще есть различные тексты, своего рода мини-рассказы в телеграме. В одном из интервью ты говорил, что это нечто среднее между поэзией и журналистикой. Можешь про это рассказать?

Когда я пишу, это обычно происходит спонтанно. У меня нет привычки садиться и специально что-то создавать. Я завидую сценаристам, которые могут профессионально работать над текстом. У меня был опыт с сериалом «Зорька», где я писал сценарии, и это шло довольно легко. Но сейчас, когда я пытаюсь начать работу над своим третьим фильмом, начинается какая-то маета. Я не хочу писать, у меня не получается. Как будто приходится уламывать своего внутреннего художника: пиши, пиши, пиши, надо, надо, надо.

Профессионала легко контролировать: ты платишь ему, и он выполняет задачу. Но художник – это другая история. Ему просто похуй, и ничего с этим не сделаешь. Моему внутреннему художнику тоже все равно, и он не хочет сейчас писать сценарий, к сожалению.

Видел у тебя один ролик из сериала «Зорька 2», называется «Исповедь художника. Почему этот художник до сих пор неизвестен?», где художник со вставными зубами рассказывает про свою жизнь. Меня очень тронуло – честно говоря, до слез. Вроде бы такое не должно трогать, это выглядит как шутка, но со мной срезонировало.

Серьезно? Тебе надо посмотреть «Крота». Когда-нибудь я его выпущу. Он тоже про художников. Мне интересно рассказывать про художников, потому что мне это близко, и про это интересно говорить. В фигуре художника изначально заложен трагизм. Его не принимают, у него ничего не получается. В этом есть много честного и чистого, и тебе становится его жалко.

А что тебе помогает двигаться дальше, когда ничего не получается?

Ошибки – это часть процесса, и радость от того, когда у тебя что-то получилось, в разы перекрывает все неудачи. Большой творческий успех стоит всех этих неудач. Человеческая жизнь – это одна сплошная неудача, в которой иногда, по какому-то большому случаю, тебе выдают 13-ю зарплату. И ты такой: «Господи, я не зря живу! Спасибо тебе!» И так же в творчестве. Иногда у тебя все идет прекрасно, а иногда думаешь: «Пошло оно все в жопу! Не хочу больше никогда ничего этого видеть». Бывает по-разному.

Можешь отметить кого-то, кто тебе помог на этом пути?

Ильяс Зинатулин. Когда я поступил в институт на первый курс, он сказал: «Вы – новые художники России, вы очень крутые». Я такие ощущения не испытывал вообще никогда в своей жизни. Я помню, как сидел на занятии по живописи, рисовал. Потом все замазал, переделал и оставил работу. Он приходит и говорит: «Можно я пожму тебе руку?» Я думаю: «Господи! Вау, я крутой!» Хотя, может быть, там и не было ничего крутого, но он дал мне такой мощный заряд, что это работает до сих пор. Укусил меня как вампир. Пришел и сказал: «Ты теперь художник, живи с этим». И я начал с этим жить.

А можешь рассказать про тикток? Бывало ли у тебя чувство стыда или неловкости за что-то, что ты там выкладывал? Как ты их преодолевал? И вообще, про внутреннюю свободу можешь рассказать? Потому что со стороны выглядит, как будто тебе плевать на то, что о тебе подумают.

Может, это какая-то наивность и глупость, но я работаю с темой свободы и честности. Твоя обязанность – говорить максимально честно. Чем честнее, тем лучше. Зритель всегда это чувствует. Если с ним разговаривают как с долбоебом, он это не смотрит и не покупает. Поэтому важно говорить начистоту.

Я в этом плане не чувствую особенной свободы. Я много где себя бью по рукам. Например, я

Закладка:

За последние полгода я пересмотрел все ролики с Норштейном, которые смог найти. Теперь мой любимый стендап-комик – Юрий Норштейн. Когда смотришь на него и слушаешь, то понимаешь, что между тем, как он выглядит, что он говорит, и тем, что он делает, почти нет зазора. Там нет фильтров, видно, что он просто очень хороший человек, и эта доброта – его продолжение. Поэтому его фильмы производят такой эффект.

Последний вопрос. Можешь ли дать какой-то совет?

Я бы просто пожелал тебе удачи. Советы – дело сомнительное. Мне кажется, что в искусстве и жизни очень много случайностей, которые невозможно предугадать. У меня всегда один совет: работать, много работать. Но сейчас я бы не стал этот совет тебе давать.

Почему?

Потому что все несколько сложнее. Иногда бывает период, когда тебе нужно много работать, а иногда – когда нужно не работать, и это тоже очень важно. Есть люди, которых сложно заставить что-то делать. Они реактивные: толкнул, прошел два шага и остановился. А есть люди, которые, наоборот, очень много работают. Но в какой-то момент они тоже должны взять паузу и просто посмотреть вокруг.

Наверное, я бы так сказал: надо думать, а потом работать.

* * *

После того как интервью закончилось и я уже выключил диктофон, мы еще немного поболтали. Алексей рассказал историю, как на мультипликационном фестивале «Бессонница» перед показом его фильма «Крот» началось какое-то оживление, шушуканье: мол, сейчас будут показывать «Крота», идем-идем, скорее. По его словам, там собралось порядка 600 человек (показ проходил в поле под открытым небом). Но в итоге фильм не получил ни одного приза, даже утешительного или специального. Потом люди писали в комментариях: «Почему „Крота“ обошли стороной?»

И тут я вспомнил, что забыл задать вопрос про успех: что такое успех? Мы стали обсуждать этот вопрос. Точные формулировки я не запомнил, но Алексей говорил о том самом оживлении на фестивале, о моменте, когда твоя работа находит отклик. Это чувство, что то, что ты делаешь, не зря, он и назвал, по-моему, ощущением успеха.

Сейчас, придя домой и набирая эти строки, я понимаю, что это вновь самый животрепещущий для меня вопрос: зачем? Зачем я что-то делаю, зачем я хочу стать знаменитым (и хочу ли)? Возможно, нужно взять паузу, чтобы с этим разобраться.

Алексей попросил показать мои работы. Я открыл свою ленту в инстаграме, Алексей стал смотреть, а я иногда комментировал. Например, рассказал, что я затеял серию работ (1000 пейзажей), потому что у художника вроде как должна быть серия работ (зачем?). Потом пробовал делать большие картины, потому что это модно и востребовано (ЗАЧЕМ?). Потом еще что-то в этом духе.

В этот момент, показывая свои работы, я вдруг как будто взглянул на них со стороны, и все показалось каким-то совершенно суматошным, лихорадочным, бессмысленным, дребезжащим и жалким. Не имеющим под собой никакой основы. Я был в настолько сильной фрустрации, что даже не помню, что именно сказал Алексей. Кажется, он упомянул, что можно усложнить работы, но в любом случае они не вызвали у него ни восторга, ни какой-то яркой эмоции.

* * *

На данном этапе я понимаю, что мне нужно сменить основную работу. Она меня угнетает, забирая слишком много сил и не давая ничего взамен, кроме зарплаты. Я начинаю совершать ошибки, относиться к задачам халатно и, главное, не вижу никакого смысла в том, чем занимаюсь.

Все чаще думаю о своей картине с надписью: «Friends, I wish I were a highway so that these beautiful automobiles would do me the honor and drive over me». Я как будто глобально устал от эгоцентризма, зацикленности на себе, каких-то своих переживаниях. Хочется подумать о служении, о том, чем я мог бы быть полезен другим людям. И как-то сместить фокус с себя. Эта неуместность эгоцентризма нарастала с самого начала войны, а теперь достигла какого-то апогея.

Между прочим, разговаривать с людьми в форме интервью мне нравится все больше и больше. После ступора первых попыток теперь я даже нахожу в этом удовольствие.

24марта

20 марта Данелия написала, что скинет текст к выставке, но пока так ничего и не прислала. 21 марта я спросил, во сколько открытие. Она ответила, что отпишется чуть позже.

По опыту прежних выставок, до которых доходил мало кто даже из моих немногочисленных знакомых, я понял, что людей нужно приглашать лично и желательно заранее, чтобы люди могли спланировать свое время. А с этой выставкой снова возникает ситуация, когда я почти в последний момент опубликую пост с приглашением, который мало кто увидит. А на фоне окружающих событий (в России объявлен общенациональный траур по погибшим) все это кажется не только малоэффективным, но и неуместным.

Обнаружил, что у меня нет скотча для упаковки, а магазин «Бытовая химия» внизу, где меня сравнили со Стивеном Спилбергом, закрылся. Придется идти в «Комус» к метро.

Почему-то вспомнил, как однажды я в подростковом возрасте сказал своей бабушке, что хочу стать режиссером. На что она воскликнула: «У-у-у-у-у, этоне для нас». Во взрослом возрасте я все же попробовал поучиться на каких-то коммерческих режиссерских курсах (по-моему, они назывались «Арткино»), но быстро забросил, так и не сняв ни одного фильма.

А, нет, не так давно один все-таки снял.

Встретил в телеграм-канале «Где выставка» очередной опенкол с приставкой Bad. На этот раз International Bad Video Art Festival. И вот о чем подумал: незаметно наступили времена, когда неудачник уже не тот, кто делает все из рук вон плохо, а тот, кто завис где-то посередине. Середнячок. Не может сделать так, чтобы все ахнули, но чтобы охнули – тоже не может.

В августе 2021 года мою историю про неудачи не взяли в проект про истории неудач. Если вкратце, дело было так:

Привет, делаю проект про художественные неудачи/ошибки/провалы/факапы, буду очень благодарна вам за участие! Его покажут на фестивале современного искусства в Новосибирске в сентябре.

Да, очень интересно. Обдумаю идеи и напишу.

Вот. (Высылаю идею.) Думаю получится хорошо.

Не уверена, что это в тему. Может есть что-то поближе к сути?

Эм-м, ну ладно, придумаю что-то еще.

Может, вам выслать примеры других художников?

Да, давайте.

Закладка:

Читаю примеры других художников, наталкиваюсь на новую мысль, высылаю новую идею.

Это дурацкая ситуация, но не более. Хотя и забавная, конечно.

Ладно, вот еще одна идея. (Высылаю еще идею.)

Ох, такие ситуации, конечно, боль, но опасаюсь, что проект приобретет слишком обвиняющий тон.

А в ноябре 2021 года со мной случилась еще одна похожая история. Я хотел поучаствовать в конкурсе плохих плакатов, раз не получается поучаствовать в конкурсе хороших. И получил следующий ответ:

Здравствуйте, спасибо за интерес, простите, но всех уже достал Буковски, может у вас есть что-то действительно отвратительное?

Возвращаясь к фильму. Я снял фильм «Jesus, our Savior» в 2023 году, чтобы отправить на Bad Art Festival. Но в итоге его туда не взяли. На ютубе фильм набрал 51 просмотр и 4 лайка. Между тем я репостил анонс этого фестиваля в инстаграм, и моя заочная знакомая художница из Израиля Анастасия Никулина, увидев его в сторис, подалась туда и прошла. Потом меня благодарила. Это было трогательно.

Думаю, именно об этом моя картина «Friends, I wish I were a highway so that these beautiful automobiles would do me the honor and drive over me». И, может быть, эта книга. Я буду счастлив, если эта книга принесет кому-то пользу, даже если у меня самого ничего не получится.

25 марта

Проснулся около 10 часов утра и сразу начал переживать. Написал Данелии, всё ли в силе насчет 15 часов. Она долго не отвечала, но я все равно стал паковать картины. Развернул рулон пупырки, положил картину и обернул в два слоя, затем скрепил скотчем. Для особенно хрупкой картины я нашел картонку, которая чудом подошла по размеру. Прикрепил картонку и тоже обернул пупыркой. Остальные картины сложил просто в пакеты: одна из них на пенопласте, а другая на картоне. Подумал, что нет смысла сматывать их в пупырку.

Стал суетиться с вызовом такси. Еще заранее я посмотрел, что у Яндекса есть грузовая доставка и что там можно поехать с водителем, но в детали не вникал. Измерил свои картины и прикинул, какой размер кузова подойдет. Остановился на S, но он был впритык – размер кузова 100 см в ширине, и моя картина 100 см. Но я решил рискнуть, потому что следующий размер оказался гораздо больше нужного и ощутимо дороже. Вызвал такси и стал ждать. Водитель нашелся, но мне внезапно пришла СМС от Сбербанка, где говорилось, что они отклонили операцию:

Мы отклонили операцию, так как получили информацию о компрометации и размещении данных вашей карты в интернете. Сейчас действует ограничение на операции без подтверждения кодом, остальные операции доступны. Чтобы совершать оплату без кода, воспользуйтесь другой картой.

На другой карте у меня денег не было. Но, к счастью, имелись наличные. Прежний водитель сбросился, и начался поиск нового. Повезло, что он нашелся быстро. Приложение показало, что за мной приедет Citroën Berlingo. Я начал спускаться с картинами и ждать машину у подъезда.

Приехала машина, из нее вышел водитель, открыл багажник и спросил: «Влезет?» В кузове было немного вещей, но водитель Дмитрий подвинул их, и все мои картины самым замечательным образом уместились. На секунду я подумал: здорово было бы иметь такую машину самому. Мы сели и поехали. Дмитрий посетовал, что едем в центр. Я обратил внимание, что на приборной панели лежала книга Харуки Мураками «Норвежский лес» с закладкой.

Подъезжая, Дмитрий предложил расплатиться заранее, чтобы не тратить время на парковке. Я достал две тысячи рублей и сказал, что сдачи не нужно. Сумма за поездку в приложении была около 1200 рублей. Водитель был очень удивлен и даже воскликнул: «Вы серьезно?!» Потом, немного помедлив, спросил: «А что, вы художник? Какая-то выставка?» Я ответил: «Да, я художник (кстати, впервые в жизни, по-моему, произнес это без какого-либо сомнения), до 14 апреля будет выставка в кафе».

Он спросил, как меня можно найти. Я сказал: «Чистюхин Василий». Он: «В интернете смогу вбить и найти?» Я сказал: «Да». Потом мы выгрузились. Напоследок Дмитрий пожелал хорошего дня и сказал, что зайдет на выставку.

Около входа в «Кооператив» сидели какие-то молодые ребята и девушки. Я волок мимо них свои картины и на секунду подумал, что, наверное, выгляжу странно. Но потом меня охватило неожиданное чувство триумфа.

Данелия появилась быстро, мы поздоровались и обменялись парой слов про размеры картин. Одна из них оказалась больше, чем она ожидала. Я спросил, будет ли какое-то открытие. Она ответила, что открытие сейчас кажется неуместным. Просто повесят картины, и они будут висеть до 14 апреля. Я ожидал, что понадоблюсь для монтажа, поэтому прихватил с собой гвозди и скотч, но потом понял, что все сделают сотрудники кафе. Картины даже не стали распаковывать при мне. Это меня даже обрадовало: меньше хлопот. Я выпил воды и спросил, нужен ли я еще. Данелия сказала, что нет.

Мы попрощались, и я вышел на улицу. Сел на лавку рядом с кафе, первым делом написал везде, что открытия не будет. Потом просто сидел, наслаждаясь замечательной погодой. Когда я собрался уходить, ошибся с направлением и пошел не туда. Осознав это, развернулся в нужную сторону и буквально за углом встретил карлика, который шел мне навстречу. Внутри я словно ахнул. И почему-то отчетливо ощутил, что все идет как нужно, хоть открытие и отменили из-за трагедии.

Вчера я записывал в таблицу, где хранятся некоторые мои работы, и внес запись о том, что работа «Бабочка-однодневка» хранится у солистки группы «Хадн дадн» Варвары Краминовой. Потом почему-то решил почитать ее свежие интервью – возможно потому, что сам сейчас беру интервью. И в одном из них[20], для Армянского Музея Москвы, наткнулся на замечательный момент:

Музыка – это лекарство для души, которое помогает держать духовный баланс и спасаться от чего-то. Я совсем недавно поняла, зачем музыка «Хадн дадн» нужна. Мне кажется, она нужна, чтобы поддерживать людей. Человек часто сталкивается со всякими трудностями. Кто-то с ними сталкивается реже, кто-то – чаще. А есть люди, которые сталкиваются с трудностями постоянно и живут какой-то очень странной жизнью, которую мы даже не представляем себе. Наша музыка нужна для того, чтобы их как-то подбадривать. Большинство людей все-таки несчастны. А хотелось бы, чтобы все были счастливыми.

26 марта

Полдня гулял по городу, настроение было такое ужасное, что я даже не зашел на

Закладка:

Сегодня я пошел подстричься в Chop-Chop. Я записался к топовому мастеру – арт-директору. На протяжении всей жизни меня преследует какой-то рок с парикмахерскими, барбершопами и прочими цирюльнями. За 36 лет мне всего один раз действительно понравилось, как меня подстригли. Тогда я стригся дома в квартире у какого-то парня, к которому меня привела моя тогдашняя подруга. Пока он меня стриг, по дому бегала его дочка и что-то верещала. Я вышел оттуда абсолютно счастливым – это было точнейшее попадание, идеальная стрижка. Один-единственный раз в жизни. Все остальные стрижки, независимо от того, был ли мастер дорогим или недорогим (в какой-то момент я даже подумал, что, может, дело в деньгах и нужно искать дорогих мастеров), всегда оказывались провальными. Кроме случаев, когда меня стригла мама в детстве и пары раз, когда меня стригли мои бывшие спутницы.

Короче говоря, меня опять ужасно подстригли, а я сказал: «Да, супер, спасибо». И еще попросили оставить отзыв. Я сказал: «Конечно!», но не оставил.

Я всегда прошу парикмахеров подстричь меня не коротко. Сегодня я повторил свое пожелание – «только не коротко, не коротко, только не коротко, средняя длина, не короткая» – раз пять. И конечно, в итоге меня обкорнали. Одна и та же история происходит десятилетиями. У меня были длинные волосы, чуть ли не до плеч. Потому что я не могу заставить себя идти в парикмахерскую из-за выработавшегося страха.

Возвращаясь к выставке. Название мне сразу не понравилось, а потом я стал смотреть работы других участниц и с удивлением обнаружил, что одна из работ Лены Четверик так и называется – «Опыт окрылений и потерь». То есть, получается, название для всей выставки (в которой помимо Лены участвую еще я и двое других участниц) просто взяли от ее картины. Причем это никак не объясняется в презентации. Если честно, я раздражен. Ра-з-д-ра-ж-е-н. Кроме того, в сторис они просто написали фамилии участников («Василий Чистюхин», «Елена Четверик» и пр.), но без упоминания аккаунтов художников. Каталог работ с ценами прикрепили в сторис (которые исчезают через 24 часа), и больше он нигде не фигурирует. Пока что даже поста не было, хотя думаю, что это связано с трагедией, и надеюсь, что позже они все же сделают какой-нибудь пост.

Возможно, в дальнейшем я стану куратором – такая у меня возникла мысль. Мне очевидны проблемы, с которыми сталкиваются художники, и хочется сделать все по-человечески. Начиная от четкости организации и заканчивая этичностью. В целом ни на одной выставке, в которой мне довелось участвовать, все не было гладко (хотя, пожалуй, была пара случаев, когда все прошло хорошо). Конечно, самая чудовищная выставка была у «Красного Клевера» – я даже не стал ее включать в свое CV (раз они не указывают имена художников, то и я не буду про них писать). Но и во время других выставок я сталкивался с досадными неурядицами, недоразумениями, равнодушием, а то и пренебрежением.

Задача любой выставки, на мой взгляд, заключается в том, чтобы максимально популяризировать художника и привлечь к нему внимание. Соответственно, должно быть крупно написано его имя, сделаны отметки в соцсетях и так далее. Это первостепенные, очевидные вещи. Я регулярно, уже который раз, сталкиваюсь с обратным: выставки оказываются бессмысленными. Банальные, очевидные вещи не выполняются – не пишется имя, не делается отметок. Я трачу деньги на упаковку, на транспорт, и это не приносит ничего. Ноль результата, только траты. В связи с тотальным разочарованием от выставок и опенколов я думаю полностью переключиться на собственное продвижение в тиктоке. Я хочу быть сам себе хозяином и не зависеть от людей, которые халатно выполняют свою работу.

Я вчера был в музее АРТ4 – казалось бы, крупная институция, но там не были указаны имена художников. Куча работ и ни одного имени. Я не смог найти их нигде – даже на сайте. Некоторых художников я узнал, но только потому что изучал их работы. Но я подкован. А люди, которые пришли с улицы? В чем смысл такой выставки, если посетитель даже не поймет, чья картина ему понравилась, и потом не сможет больше узнать о художнике?

Здорово, что есть возможность увидеть работы Владимира Яковлева (его трагическую судьбу я детально изучал) и других прекрасных авторов, но сама экспозиция вызывает у меня большие вопросы. Некоторые работы подвешены прямо у самого потолка, так что их не разглядеть, а некоторые – у самого пола, и, чтобы увидеть их, нужно сесть на корточки. Я вижу здесь пренебрежение и к зрителю, и к художникам.

На недавнем опенколе «Мерцание» в галерее Art & Brut была форма для отправки заявки, и в ней было написано, что обязательно нужно прикрепить свое CV и портфолио. Но в форме не было поля для прикрепления. Я видел, что другие участники писали в комментариях, спрашивая, куда именно прикреплять файлы, но на эти вопросы не ответили. Возможно, мою заявку не одобрили, потому что я просто так же как другие, не понял, куда прикреплять CV, и отправил только работы и artist statement.

Глобально в этом видится проблема – неуважение и невнимание к художникам.

Приведу цитату куратора Ханса Ульриха Обриста:

Йозеф Бойс когда-то предлагал переосмыслить термин «художник» – я предлагаю сделать то же самое с фигурой куратора. Когда он превращается в селекционера, указывающего, что является искусством, а что нет, что верно, а что неверно, это очень опасно. Куратор должен следовать за искусством, а не наоборот; открытия совершают художники, а не кураторы. И у кураторства – в отличие от искусства – есть утилитарная функция: оно должно быть полезным[21].

* * *

Как и предполагал, на выставку в Art & Brut я не прошел. А виной всему их название, которое сбивает с толку. И кривая форма для отправки заявки. Ладно, на самом деле

Закладка:

Перечитывая предыдущие записи, и наткнулся на момент, где одна из коллег хотела купить мою работу, просила отложить ее до зарплаты, и я уже представил, как она будет висеть рядом с работами других известных мне художников. Но, как говорится, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Даты зарплаты уже давным-давно прошли, а она так и не решилась ничего купить. Напоминать же ей мне неловко, не буду же я спрашивать: «Ну чего, картину-то будешь брать?» Я вижу только малюсенькие всполохи чего-то хорошего в своей карьере, которые тут же тухнут, оставляя жгучее разочарование.

Чувствую, что мне нужен отдых. Накопилась усталость, раздражение от неурядиц и неудач. Выставка пока не оправдала моих ожиданий. Серия пейзажей, которую я затеял, меня раздражает, а основная работа вызывает скуку. Я расстался с О. Нужна какая-то перезагрузка.

Отводил сегодня с утра дочку в школу. У нее было веселое, хорошее настроение. Сказала, что будет записывать вечером на диктофон, как смеется. Вот это меня радует.

30 марта

В четверг после работы заехал в «Кооператив Черный» – посмотреть, как проходит выставка. Решил поехать на автобусе (точнее, даже на двух автобусах) с Полянки (где сейчас работаю) до Лялина переулка. Конечно, потерял много времени, но зато поразился красоте вечерней Москвы. Совершенно сказочное впечатление. И вновь ощутил себя каким-то чужестранцем, хотя родился в Москве и редко куда-то отсюда выбираюсь. Наверное потому, что я человек окраин (раньше жил на «Бабушкинской», теперь на «Улице Академика Янгеля»). Навигаторы не работали, табло показывали неправильные остановки, люди оживленно обсуждали, кто где выходит, кто-то встретил знакомых – странная уютная атмосфера на миг воцарилась в автобусе, яркий контраст привычной атомизации. Я проехал свою остановку и немного прошел пешком.

Зайдя в кафе, я увидел Данелию в углу, она с сосредоточенным видом что-то изучала в окружении бумаг. Посмотрела на меня и не узнала (думаю дело в том, что я подстригся). Я заказал кофе и какой-то десерт. Все же решил подойти, махнул ей рукой. Говорю: «Привет!» Она вгляделась и сказала: «Ой, извини, я тебя не узнала» (я подумал про себя – ну, буду богатым). Задала какой-то вопрос вроде того, что я тут делаю. Я ответил: «Да вот, зашел выпить кофе и посмотреть». Про себя подумал, что, возможно, кто-то придет, так как я писал в инстаграме и телеграме, что планирую заглянуть в это время на выставку. Но никто не пришел.

Посмотрел немного работы других художников, но видимость была очень плохая – темно. Даже не стал снимать, хотя у меня была идея сфотографировать и выложить их в сторис. В результате сделал только одну фотографию у входа, где висели две мои розовые картины. Там было более-менее светло и что-то видно. Прямо под моей картиной на тумбе фотогенично сидел какой-то парень в панамке, свесив ноги.

В целом другие мои картины, кроме розовых, как будто потерялись и не совсем подходят к этому помещению: у меня дома они смотрелись лучше. Я выпил кофе и в расстроенных чувствах собрался уходить. На входе, где висела картина «Friends, I wish I were the highway», какие-то люди, заходя с улицы, стали недоуменно ее разглядывать. Я прошел мимо и поехал домой.

1 апреля

Вчера в очередной раз перебирал рисунки – от небольшой части все-таки избавился. Процесс отбора работ остается для меня чем-то непонятным, утомительным и обессиливающим. Наверное, не стоит слишком часто этим заниматься.

С 26 марта, момента открытия выставки, ни одной отметки или упоминания. Мои горькие эмоции по этому поводу уже поутихли. Но я понял, что хочу, чтобы меня узнавали на улицах. Почему я за это зацепился? Потому что это простой и понятный критерий.

Вчера видел в различных телеграм-каналах подборки работ с выставки Art Russia. Понятно, что эту мертвую собаку не пнул только ленивый, но все же впечатление действительно удручающее. Это яркий пример того, чем мне никогда не хотелось бы заниматься – имитированием, копированием. Одним словом – надувательством. Я бы хотел быть со своим зрителем максимально честным и прозрачным, но в последнее время мне, как кажется, это мало удается. Топчусь на месте и пока не понимаю, что делать дальше.

2 апреля

Пока что выставка не приносит никаких дивидендов. Ни отметок, ни упоминаний (один раз упомянул сам «Кооператив» в публикации – и всё), ни новых подписчиков. Ни, что логично вытекает из предыдущего, продаж картин. При этом я заглянул в свой подзаброшенный ютуб-канал и с удивлением обнаружил, что один из роликов перевалил за 3000 просмотров. Понятно, что это смешные цифры, но в сравнении с инстаграмом, который, как мне кажется, давно умер (публикации набирают по 10 лайков и мало кому видны даже из моих подписчиков), это немного обнадеживает.

Меня удивили не цифры, а тот факт, что спустя 11 месяцев ролики еще продолжают набирать просмотры. Это меня взбодрило и вдохновило. Получается, что-то, сделанное почти год назад, все еще продолжает на меня работать, пусть и по чуть-чуть. В отличие от выставки, которая происходит прямо сейчас и не приносит ничего (хотя, возможно, я этого просто не замечаю, и потом в этом обнаружится какой-то смысл). Очень сложно и грустно делать что-то в пустоту.

На днях выложил на «Авито» объявление о продаже дрели, и ко мне мчались ее забирать уже через час. А книга китайского писателя Лу Синя, которую я тоже там продаю, никому не нужна. Я думаю, что только настоящий гений может быть никому не нужным (до поры до времени). Я думаю, что я не гений, увы. У меня нет шансов войти в историю искусства.

Очень хочется быть востребованным, как эта дрель, – это большое счастье. А не быть книгой Лу Синя. Я человек откровенно слабый для того, чтобы быть книгой Лу Синя. Кстати, не помню, где я ее взял. Но вот сейчас открыл полистать, раз уж она лежит передо мной.

В 1918 году появился в печати рассказ Лу Синя «Записки сумасшедшего». Автор был уже не молод, ему шел тридцать седьмой год, но до этого

Закладка:

«Записки сумасшедшего» удивили и даже взволновали читателей, увидевших здесь много нового и необычного. Конечно, некоторые из них помнили, что рассказ с таким названием был уже в мировой литературе, и не кто иной, как Лу Синь, писал в свое время о русском писателе Гоголе.

…«Сумасшедший» давно излечился и даже назначен на должность и, конечно, не будет уже высказывать того, что написано в безумных его тетрадях, любезно предоставленных нам автором. Он сделал ужасное открытие – люди едят людей. Они едят их повсюду, а не только в той деревне, что называется Ланцзыцунь – Волчьей. Они, оказывается, ели их всегда, и, раскрыв страницы истории, он видит, как между строк о гуманности, справедливости и прочих конфуцианских добродетелях всюду испещрены они словом «людоедство». Эта пагубная страсть лишает людей веры друг в друга, наделяет их вечной подозрительностью, постыдным любопытством ко всему, что связано с кровью.

Много грусти в «смешном» рассказе «Счастливая семья», герой которого тоже не нашел себя. Он пытается писать, но голова его пуста, как пуст и его желудок. Беда в том, что он не приспособлен ни к чему, что мещанские идеалы симпатичного этого человека расплывчаты и ему самому не ясны. Так о чем же писать? «Произведение, которое повествует лишь о черных днях жизни, могут, пожалуй, и не принять…» Лу Синь же повествует о черных днях жизни (когда на последние деньги покупаются дрова и капуста), а о светлых днях напоминает вдруг улыбка маленькой дочери, так похожая на улыбку жены героя пять лет тому назад (когда «она слушала, как он говорил ей, что одолеет все препятствия»). Безгрешная улыбка маленькой девочки сгустила трагизм рассказа и к неуверенности в настоящем добавила угрозу будущего.

6 апреля

Проснулся около полудня. Почувствовал полную растерянность и понял, что мне нужно почитать что-нибудь для поддержки. Открыл книгу «Искусство и страх» в случайном месте и начал читать. В тот момент я осознал, что книги мне нужно читать не от корки до корки, а обращаться к ним случайным образом, как к оракулам или Книге Перемен. То, что я прочитал, прозвучало как удивительно точный ответ на мысли и тревоги, преследовавшие меня накануне.

Требовать совершенства – значит отрицать свои обыкновенные (и универсальные) человеческие качества, как будто без них вы станете самобытнее. Но человеческие качества есть основной источник вашего творчества, а ваш перфекционизм нейтрализует как раз то, что вам необходимо для работы.

Полноценное творчество требует осознания того, что совершенство само по себе является, как ни парадоксально, ущербной идеей…

Что вам время от времени действительно будет нужно, так это небольшое уединение, интервал чистого времени между созданием произведения искусства и моментом, когда вы поделитесь им с другими.

Наверное, такие отсрочки позволяют уже законченной работе занять правильное место в уме и в сердце художника, как бы дают ей шанс быть лучше понятой самим создателем. А затем, когда приходит пора другим оценивать произведение, их реакция (какой бы она ни была) уже не столь опасна.

Вчера я ощутил это во всей красе. Я вспомнил про одну довольно давнюю работу, где нарисовано что-то вроде клеща. Мне она никогда не нравилась. А вчера почему-то захотелось ее выложить в инстаграм. К посту я прикрепил видео с клещом (?), который упал с меня и бегал по лавке, на которой я сидел (я его удалил, но восстановил, благо корзина не успела очиститься). Пост набрал какое-то крошечное количество лайков, но меня это, к моему удивлению, совершенно не задело (как это обычно бывает). А когда выкладываешь свежую работу, это всегда болезненно, как будто она еще не успела обрасти защитным панцирем, чтобы выдержать удар. Это навело меня на мысль не выкладывать работы, которые я сделал только что.

Вчера я получил комментарий в инстаграме к одной из своих работ: «Где тут искусство». А сегодня попался такой отрывок из книги:

Для художника проблема признания начинается с одного простого и противного вопроса: когда смотрят на его работу, считают ли ее искусством?

…Перед художником возникает очевидная дилемма: он или рискует быть отверженным, зато волен исследовать новые миры; или получает признание, но для этого придется следовать проторенной дорогой.

…Лишь те, кто следует своей дорогой в искусстве, способны оглянуться назад и ясно увидеть, во что может вылиться этот опыт: суть вопроса о признании не в том, разглядят ли в вашей работе искусство, а в том, разглядят ли в ней ваше искусство.

7 апреля

Проснулся около часа дня. Вчера много рисовал, но ни одна работа не понравилась. Понял, что я очень мало рисую и это связано в первую очередь с внутренним блоком.

Наткнулся на интересную книгу известного нью-йоркского арт-критика Джерри Сальца «How to Be an Artist» («Как быть художником»). Она небольшая, но на русский язык, по-моему, еще не переведена. Попробовал почитать с переводчиком. Первая же глава попала в самую точку.

Урок 1. Не смущайтесь

Это ровно то, что со мной произошло. Смущение. В последнее время меня снова накрыл жуткий стыд, хотя мне казалось, что я уже научился с ним справляться. Но снова возвращаюсь к осознанию, что он никогда не будет преодолен окончательно.

Раньше я мог выложить, например, фотографию, где я голый, или сделать какое-то спорное заявление, и мне удавалось преодолеть страх перед тем, как это воспримут коллеги или знакомые. Иногда они и правда что-то обсуждали, но меня это не ранило. Но сейчас снова я чувствую себя совершенно скованно.

Джерри Сальтс пишет (перевел через переводчик):

Я понимаю. Заниматься искусством может быть унизительно, страшно и вызывать ощущение уязвимости – как будто вы раздеваетесь перед кем-то в первый раз. Вы часто раскрываете что-то о себе, что другие могут посчитать ужасным, странным, скучным или глупым. Люди могут решить, что вы ненормальный или бездарный. Отлично. Когда я работаю, мой ум одержим сомнениями. Ничего из этого не выйдет. Это не имеет никакого смысла. Любой, кто это увидит, поймет, что я ничтожество. Но искусство не обязательно должно иметь смысл. Оно даже не должно быть «хорошим». Перестаньте быть «хорошими». Начните думать о творчестве.

В точку. Я снова стал бояться быть плохим, странным, скучным или глупым. Бояться, что коллеги на работе, которые на меня подписаны, подумают, что я ебнутый. Более

Закладка:

Сегодня в инстаграме мне попалась запись из архива – мой рисунок, и я с ужасом увидел, что там написано: «Это было пять лет назад (2019 год)». То есть уже пять лет я пытаюсь найти свой путь в мире искусства и до сих пор его не нахожу. Спустя пять лет я сажусь за стол и понятия не имею, что мне рисовать. О чем? Для чего? А ведь это самое главное. Я даже до конца не уверен, нравится ли мне рисовать. Можно сколько угодно рассуждать о том, как продвигать свое творчество. Но для начала нужно его создать. Не хочу обесценивать, но я вообще не понимаю, что я делаю.

Дошел до «Урока 4» в книге Сальтса:

Искусство – это не понимание. И не мастерство.

Речь идет о действиях и опыте.

Никто не спрашивает, что имеет в виду Моцарт, что означает индийская рага или танец Фреда Астера и Джинджер Роджерс под песню Cheek to Cheek в фильме «Цилиндр». Не пытайтесь создавать что-то понятное.

Это еще один момент, который меня тормозил. В какой-то момент я зациклился на том, что мои работы должны быть понятными, а критика и комментарии о непонятности исходили даже от близких людей. Я начал пытаться создавать что-то, что будет понятно другим, но в процессе как будто потерял все – и удовольствие, и легкость. Я подумал, что я не имею права делать работы, которые непонятны мне самому и другим. И в этот момент мой внутренний игрок и мечтатель как будто сжался в комок.

Чувствую подавленность, что выходные так быстро прошли, и завтра снова на работу. Я был достаточно продуктивен, много рисовал, но все равно не могу избавиться от этого чувства. И тут вновь приходит на помощь оракул Джерри Сальтс:

Вы будете работать пять дней в неделю долгое время. Это может вызвать у вас депрессию, обиду, разочарование и зависть. Извините, но это так.

Но вы же хитрый и находчивый художник! Вскоре вы придумаете способ работать только четыре дня в неделю; вы начинаете чувствовать себя немного менее подавленным. Но потом в воскресенье вечером вы снова будете в депрессии из-за того, что вам нужно идти на работу, которая все еще отнимает слишком много вашего времени.

Но вы действительно хитрый и находчивый; для вас это вопрос жизни и смерти.

В конце концов – и это касается почти 80 % художников, которых я когда-либо знал – вы находите способ работать только три дня в неделю.

В точности об этом я думал пару дней назад: мне нужно меньше работать ради денег. У меня остается очень мало сил и времени на искусство – какие-то крохи. Когда я вез свои картины в «Кооператив Черный» на машине «Яндекс. Такси», я вдруг подумал, что это же прекрасная работа – нет никаких начальников, коллег и прочей офисной атрибутики. Едешь из точки «А» в точку «Б» – простая и понятная задача, которая не нагружает голову. Плюс свобода работать в удобные дни.

Вспоминаю, как попытался отпроситься в отпуск на неделю, когда у меня открывалась выставка, и меня не отпустили (только на два дня, когда был монтаж). Это еще одна причина, почему я не участвую в резиденциях. Даже если я куда-то пройду, не факт, что я смогу вовремя согласовать этот отпуск на работе и меня отпустят. Я чудовищно устал от офиса, но пугает, что, однажды выбравшись оттуда, будет трудно вернуться назад. Даже то, что я не работал в течение года, стало большим препятствием для поиска офисной работы, и я с трудом нашел что-то подходящее. С другой стороны, зачем держаться за то, что не любишь (а порой даже ненавидишь: корпоративы и прочее)? Возможно, пришло время сжечь мосты и полностью посвятить себя искусству, а не пытаться усидеть на двух стульях.

Не знаю, насколько правдивы указанные зарплаты курьеров на автомобилях, но это вполне приличные деньги, так что в плане финансов я вряд ли что-то потеряю. Попробую в ближайшее время отучиться и получить права.

* * *

Сегодня днем прислала ответы на вопросы Настя Ливаднова.

Настя Ливаднова, художница

Почему вы занимаетесь искусством?

Вырывается.

Как и в какой момент вы пришли к решению заниматься искусством?

На мой взгляд, это было не решение, а просто сногсшибательная авантюра.

Возникало ли у вас желание бросить занятия искусством и заняться чем-то другим? Чем (если да)?

Возникали мысли пойти в офис, работать 5/2 на каких-то людей и два раза год в Таиланд ездить. Но пока в трудные минуты Бог все-таки гладит по голове.

Что помогает вам держаться избранного курса и продолжать движение?

Огромная вера и фокус.

Какие ключевые шаги, по вашему мнению, нужно сделать художнику, чтобы стать известным?

Быть собой на максимум.

По вашему мнению, действительно ли важно и критично образование для художественной карьеры? Есть ли в вашем окружении художники-самоучки?

Меня пугает выражение «художник-самоучка». Я не верю, что чему-то можно научить, если у тебя нет внутреннего ощущения.

Как художнику начать сотрудничество с галереей?

Не знаю. Думаю, это должно быть подарком свыше за заслуги быть собой всегда.

Как зарабатывать деньги начинающему художнику? Из чего складывается ваш заработок?

Придумать себе развлечение и представить, что это возможность.

Мой заработок складывается из буквально продажи своего ви́дения. Я себе однажды так придумала. Так сейчас и происходит. Выступления, продажа работ и коллаборации.

Что такое успех в вашем понимании? Считаете ли себя успешной?

Чувство значимости в истории. Нет, пока не считаю.

Многие ваши проекты включают большое количество участников. Как и за счет чего вам удается привлекать их к содействию?

Людей в целом привлекают внутренняя уверенность и одержимость. Удается чудом.

14 апреля

Сегодня последний день работы выставки в «Кооперативе Черном». Саша Ковязин недавно вернулся из командировки и предложил сходить туда с утра, так как он еще не видел выставки. Мы зашли внутрь, и было немного

Закладка:

Только одна какая-то женщина-хейтерша специально нашла меня и под постом с моей картиной написала: «Искусство, которое мы заслужили», поставив плачущий смайлик.

Ради интереса я решил навести камеру на маленький квадратик с QR-кодом, приклеенный рядом с моей картиной, и посмотреть, куда он ведет. Оказалось, что он ведет не на мой аккаунт, а на общий pdf-каталог выставки, в котором, опять же, нет никаких упоминаний аккаунтов художников. Когда я проделал эту процедуру, мне стало понятно, почему я не получил ни упоминаний, ни подписчиков.

На работе на днях меня спросили: «Как выставка?» Я ответил: «Так себе, нет никаких упоминаний». Коллеги спросили, есть ли у меня сайт, отслеживаю ли я переходы на него и так далее. Я сказал, что сайт есть, но веду я его как-то на отвали. Они в шутку предложили: может быть, мне надо было вырезать картонную версию себя и поставить рекламировать картины? На самом деле у меня и правда была такая идея. Я фанат наружной рекламы, вывесок, сэндвич-мэнов и зазывал. Мы договорились с «Кооперативом», что 30 % процентов при продаже картин они берут себе, а 70 % – мне. Но, честно говоря, не совсем понятно, как они собирались их продавать.

Саша также отметил, что сложно даже понять, что эти картины продаются. Что касается QR-кодов, то лично я только недавно понял, как ими пользоваться. Раньше я их везде избегал, потому что думал, что нужно какое-то специальное приложение, которое я не хочу скачивать. В «Кооперативе» публика, наверное, продвинутая, не такая, как я, но все равно для покупки слишком много преград. И главное – нигде нет моего имени. Картины висели три недели, но только единицы перешли по QR-коду и узнали мое имя.

Возможно, стоит вплотную заняться своим сайтом и его продвижением, чтобы покупка картин была максимально удобной.

После встречи с Сашей я заглянул в недавно открывшийся после ремонта «Мультимедиа Арт Музей» на выставку Эрика Булатова «Живу дальше. Лаборатория художника». Выставка мне очень понравилась – как сами работы, так и организация. Все сделано с большой любовью. По какому-то мистическому совпадению некоторые работы – например, с шоссе («Откуда я знаю куда») и новая работа с дверью (ее не было на выставке) – перекликались с моими. Еще одна совершенно замечательная особенность выставки в том, что она показывает процесс поиска через множество повторяющихся мотивов, эскизов, набросков.

И особенно меня порадовала картина «Странник». Она оказалась просто гигантской. Я ее видел в интернете раньше, но совсем не так себе представлял. Рядом с картиной висит маленький набросок-эскиз и рисунок в цвете. Этот процесс трансформации очень впечатляет. Сначала набросок карандашом, затем цветной рисунок, а потом что-то гигантское и мощное.

Интересный момент, на который я случайно обратил внимание, касается названия картины. На этикетке с названием картины «Странник» также было добавлено:

Надписи на обороте: «Олег Васильев» (зачеркнуто), «Дорога» (зачеркнуто), «Идущий по дороге» (зачеркнуто), «Весна» (зачеркнуто), «Все-таки весна» (зачеркнуто).

Меня вдруг поразило, что не только я мучаюсь с названиями к картинам, но даже такие мэтры искусства, как Эрик Булатов. Классно, что они включили это в подпись.

Посмотрел в Википедии список выставок Эрика Булатова.

1968 – Персональная однодневная выставка. Кафе «Синяя птица». Москва;

А следующая только в 1988.

1988 – «Ich lebe – Ich sehe». Kunstmuseum, Берн, Швейцария.

16 апреля

14 апреля закончилась выставка в «Кооперативе Черном». 15‑го Данелия написала, что дата подошла, выставка уже демонтирована, и уточнила, смогу ли я сегодня забрать работы. Было грустно это прочитать. Ночью одна из подписчиц спросила в директе, будет ли завтра еще выставка. Я сказал: скорее всего нет, вряд ли. Так и оказалось: картины сняли еще вечером 14‑го.

В понедельник после работы направился в сторону «Кооператива». Начался проливной дождь, я был без зонта (никогда не использую зонт). Промок до нитки, пока добирался.

Когда я проходил собеседование на текущую работу, я впервые за долгие годы взял с собой зонт. После собеседования я оставил его в раздевалке и забыл забрать. До этого я целый год не мог найти работу, хотя опыт у меня был более чем достаточный. В основном претензии эйчаров сводились к тому, что они не понимают мою траекторию: кто я такой и чего хочу. К моему удивлению, трюк с зонтом сработал: меня наконец взяли на работу после года безуспешных интервью. Я не прикасался к зонту с того самого дня первого собеседования – он так и продолжал висеть в раздевалке. Даже когда офис переезжал в другое место и коллеги спрашивали, чей это зонт, я был в отпуске и не признался, что он мой. Тем не менее я обнаружил его и в новом офисе, когда вышел из отпуска (кто-то его туда перевез).

На днях я выходил с работы и увидел коллегу, которая шла с моим зонтом и спросила: «Слушай, а ты не знаешь, чей это зонт?» Я ответил: «Мой». Потом посмеялся (вот так: ха-ха) и добавил, что не прикасался к нему с того самого собеседования и что она может взять его себе. Через пару дней коллега поблагодарила меня и сказала, что зонт ее очень выручил. Какой-то дурацкий пустяк, но мне почему-то было приятно. Странная история, не так ли? И главное: непонятно, зачем она здесь. Надеюсь, она останется в книге.

Итак, я пришел в «Кооператив Черный» и увидел, что там уже открылась другая выставка. И с ужасом обнаружил, что эта выставка персональная. Персональная! Та самая выставка, которая должна была быть моей! Но по неизвестным мне причинам меня объединили с тремя другими художницами, которых я даже не знаю. Объединили по непонятному принципу, да еще и дали выставке общее название по одной из картин незнакомой мне художницы.

У этой новой

Закладка:

Я зашел внутрь, сказал сотруднице за кассой, что мне нужно забрать работы. Она жестом показала на картины: они стояли в углу, добротно упакованные, с наклейкой поверх «чистюхин хрупкое». Я вызвал такси, на этот раз приехала Лада Ларгус Фургон.

Я стоял возле кафе на улице с картинами. Дождь поутих. Приехала машина, водитель вышел, открыл багажник и спросил: «Влезет?» Я сказал: «Да» и положил картины. В багажнике у него ничего не было, и все замечательно поместилось. Мы ехали, играла какая-то дурацкая музыка а-ля кальян-рэп, и мне было просто невыносимо грустно и тошно. За всю непродолжительную (?) историю моих занятий искусством я впервые почувствовал прямую конкуренцию. Как будто бы на мое место по неизвестным мне причинам встал кто-то другой. Возможно, я где-то недоработал (например, отправлял файлы с работами весом более 200 мегабайт в телеграме), не отстоял свои интересы или даже толком их не обозначил. Или в этом виноват кто-то другой? Непонятно.

Я понял, что, оказывается, можно было указать и аккаунт инстаграма, и QR-код, и все что угодно. Если бы я настоял на этом или хотя бы обозначил свои требования, возможно, их бы и исполнили, но по каким-то причинам я этого не сделал. Короче говоря, я был совершенно разбит и расстроен в этот проклятый вечер. Еще и промок до нитки. Не хватало только заболеть. Но, пока мы ехали, а ехали мы довольно долго, я постепенно успокаивался и думал: «Да, это очередной чрезвычайно негативный опыт, но я буду продолжать заниматься искусством, несмотря на все провалы и неудачи». Забавно, что я наткнулся на статью о фильме режиссера-дебютанта «Манкимэн». Там говорилось, что съемки фильма сопровождала череда неурядиц, травм и даже трагедий (один из участников съемочной группы умер на съемках). В конце концов Netflix отказался от фильма. Потом его выкупил другой продюсер, и фильм окупился за одни выходные.

Режиссер заплакал, когда его встретили стоячими овациями. А я заплакал, когда читал эту статью..

17 апреля

Увидел в телеграм-канале опенкол на 11 сезон «Открытых студий Винзавода». Честно говоря, еще на днях я думал: больше никаких ебаных опенколов в ближайшее время. Надо отдышаться и перевести дух. Но все же решил снова попытать удачу.

Вчера ночью переделал портфолио – например, убрал свой адрес проживания с главной страницы. Мне кажется, это забавно – всюду упоминать свой адрес в эпоху «конфиденциальности». Но, видимо, мне одному. Кто-то однажды заметил, что в этом якобы есть что-то «маньяческое». А кто-то еще спросил: «Приходил кто-нибудь к тебе по адресу?» Я сказал, что нет. Ни разу за все пять лет, что я везде указываю свой адрес.

Хотя недавно мне позвонили в дверь. Обычно я никому не открываю. Но тут позвонили второй раз. Я посмотрел в глазок и увидел полицейского. Испугался и подумал: «Ну все, приплыли». Открыл дверь, и это оказался участковый (видимо, новый). Он был максимально учтив и вежлив, вручил памятку о мошенниках и задал ряд вопросов: мой телефон, снимаю ли я квартиру или собственник и еще что-то в этом духе. Я сказал, что и не собственник и не снимаю. Он спросил с легкой усмешкой: «Живете у знакомых?» Я ответил тоже с легкой усмешкой: «Типа того». Он сказал, что на бланке есть его номер, по которому можно звонить в случае чего, и ушел.

21 апреля

Вчера накатило какое-то отчаяние. И не впервые замечаю, что когда сил уже почти не остается, приходит неожиданная поддержка.

Когда я в очередной раз сидел и думал, зачем все это, моим работам кто-то наставил кучу лайков. Оказалось, что это художник из Великобритании Anderson Asteclines, он учится в Glasgow School of Art. У него очень крутые работы. Я посмотрел его сторис и понял, что он, по всей видимости, на острие художественной жизни Глазго – активно ходит на выставки, вернисажи и так далее. В общем, мне это очень польстило и приободрило. Потом Элина Большенкова, которую я тут упоминал, неожиданно написала, что у меня очень крутое искусство и что она очень любит смотреть мои картины.

24 апреля

Планирую на этой неделе закончить серию 1000 (одна тысяча) незамысловатых пейзажей и попробовать доехать до багетной Room34, про которую говорили, что она дорогая (но, надеюсь, хорошая). Посмотрел их график – работают до 22:00, так что попробую заглянуть туда после работы.

Потом оформленные работы отправлю на фото. Короче, постараюсь сделать все красиво. Сделать презентацию, написать хороший текст (или попросить кого-нибудь). И посмотрю, будет ли какой-то эффект.

Подумываю отправить свое портфолио в галереи. Но недавно посмотрел интервью Александра Бланаря, где он говорит, что перед тем, как обращаться в галереи, нужно четко понимать цель. Нужен какой-то проект или предложение. Иначе получится в таком духе: «Я художник, вот мои работы», а что дальше с этим делать – непонятно. Звучит довольно резонно. Думаю, что все неудачи моих прежних выставок были связаны именно с тем, что у меня не было четкого проекта. Все было очень стихийно и невнятно. Нужно поступить иначе: продвигать конкретное предложение конкретной выставки.

25 апреля

Вчера, несмотря на полное бессилие, после долгих изматывающих раздумий, ехать ли в багетную или нет, все-таки решил поехать. Сама идея с оформлением начала казаться мне идиотской, к тому же я страдал от страшного недосыпа. Но в итоге я пришел к заключению, что нужно сделать усилие, и все-таки

Закладка:

Я взял маленькую работу (размером 10×15 см), положил во внутренний карман куртки и поехал в офис. После работы взял себя в руки и направился в багетную. Решил поехать до станции метро «Площадь Ильича», а оттуда пешком (минут 20).

Всю жизнь я живу в Москве, но каждый раз удивляюсь разным вещам. На этот раз во время прогулки от «Площади Ильича» до багетной меня поразило сочетание нищеты (развалин и халуп, неустроенности, мусора) и шика (фешенебельных домов, дорогих машин). По дороге наткнулся на огромное здание, видимо, подлежащее сносу. Судя по всему, раньше это был какой-то НИИ. Выглядит жутко: как гигантский взбухший разлагающийся труп посреди города. Прогулка навела меня на мысль, что Москва – сумасшедший и мистический город. Я вспомнил, что эту мысль как-то давно мне высказал в разговоре композитор и философ Ричардас Норвила, но я тогда не придал ей особого значения.

Когда недавно виделся с Александром Карпинским, я ему рассказал, что читал на выступлении в Рихтере (война уже шла который месяц) такую выдержку из Эдгара Кейси (спящий американский пророк), которая мне очень нравится:

Целью всего земного сообщества станет строительство Нового Иерусалима. И лишь затем наступит Возрождение. Медиум сулил нам изменения в идеях религиозной мысли, которым будет способствовать Россия. Медиум считал, что принцип жить в дружбе со своим собратом заложен именно в этой стране. И благодаря этой особенности русского народа Московия подарит человечеству надежду на спасение и станет сердцем мира.

Так вот, багетная оказалась интересным местом с приятной и оживленной атмосферой. Я зашел внутрь и увидел людей, сидящих на диване в углу. Высокий мужчина с длинными волосами, чем-то напоминающий хиппи, приветливо сказал:

– Здравствуйте! Вам нужно что-то забрать?

– Нет, наоборот, отдать, – ответил я и полез во внутренний карман куртки за работой.

Мужчина весело подметил:

– Видимо, действительно небольшую…

Когда я наконец справился с молнией и положил работу на стол, он снова пошутил:

– Да она просто огромная!

Затем он позвал молодую симпатичную сотрудницу багетной. Она спросила, знаю ли я, как хочу оформить работу. И тут я осознал, что лоханулся: никаких референсов у меня не было, только смутное представление в голове. Я выпалил:

– Бассейн. Хочется что-то наподобие бассейна.

(Этот термин означает, что картина как бы утоплена внутрь рамы.)

Мужчина ушел, а дальше я общался с сотрудницей. Она предложила два цвета светлой рамки и белое паспарту. Я задумался, нужно ли вообще паспарту, но и без него работа смотрелась неубедительно.

Сотрудница уточнила, нужно ли стекло: есть музейное и обычное.

– В чем разница? – спросил я.

– Одно бликует, другое нет.

– Тогда пусть будет не бликующее, – решил я.

Отступ картины от паспарту мне показался слишком большим, и я предложил сделать его поменьше. Девушка с легкой улыбкой и ехидцей спросила:

– Как гробик?

Мы немного уменьшили отступ и остановились на 4 см, хотя я бы сделал еще меньше.

Стоимость составила 2500 рублей. Я сразу прикинул, что в серии более 15 работ, и понял, что оформление всех обойдется мне в круглую сумму. Быстро умножив 2500 на 15, я получил 37 500 рублей. Тут меня осенило: оформлять всю серию – это провальная и идиотская идея. У меня просто нет на это денег.

Сотрудница сказала, что работа будет готова через пять дней, так как сейчас большой наплыв клиентов (это было видно – всюду лежали рамы и работы). О готовности напишут в телеграм, оплата по факту. Я сказал «окей» и ушел.

Кстати, к вопросу о багетных мастерских. Тут есть такой момент… В данном случае это была шутка, но все же. Обращаясь в багетную, я не хочу видеть эмоций и реакций на свою работу. Но очень часто сталкивался с обратным: видел недоумение, иногда даже плохо скрываемое. Обращаясь, например, к урологу, мы не ждем, что врач, когда мы снимаем трусы, каким-то образом прокомментирует увиденное или продемонстрирует какие-то эмоции.

К тому же, если даже абстрагироваться от качества исполнения моих работ (которое само по себе часто ввергает багетчиков в недоумение), есть еще и специфические рисунки сексуально-провокативного характера. Например, одна из них изображает человека, который, свернувшись в три погибели, отсасывает (прошу прощения) у самого себя. Я даже не могу представить, чтобы принес что-то подобное в мастерскую. Видимо, с багетными нужно пока завязывать.

Что делать дальше – непонятно. Видимо, просто отправлю все эти работы из серии на фото без рам сверстаю какую-то презентацию и отправлю в галереи.

Прочитал интервью художника Владимира Чернышева на портале elephant in the louvre. На последний вопрос: «Есть ли напутствие, советы, которыми ты хотел бы поделиться с художниками, находящимися в начале творческого пути?» он ответил: «Быть в потоке»[22].

Думаю, что у меня с этим трудности. И дело не только в офисной работе, хотя она, конечно, играет свою роль. Я часто внутренне обнуляюсь, скатываюсь в ничто. Между моими работами нет связующей нити, нет ощущения сфокусированности и потока мысли. Это осложняет создание выставки или какого-то цельного высказывания. Поток часто и довольно радикально прерывается. Я регулярно теряю фокус и начинаю сомневаться, способен ли вообще быть в нем продолжительное время. Или это уже какие-то психофизиологические особенности, которые нужно просто принять.

Анастасия Каменская, у которой я недавно брал интервью, пересылает мне в телеграм ссылки на разные опенколы. Почему-то это очень меня трогает. Кажется, она искренне хочет мне помочь.

Сейчас слушаю VK Музыку, и, видимо, случился какой-то глюк. Трек и исполнитель называются вот так:

На минуту показалось, что это интересно: некий буквенный шум, глитч. Возможно, стоит использовать эту идею, чтобы дать названия картинам. Какие-то SOS-сигналы, разрушенные символы.

* * *

В этот день я встретил двух дудочников. Одного, скрюченного, в районе «Третьяковской», а второго – в туннеле по пути к Винзаводу. Тот второй играл завораживающе-странную музыку.

Есть у меня такая слабость: подслушивать чужие разговоры на улице. Вчера возле Курского вокзала какая-то женщина буквально кричала в трубку своему собеседнику: «Начни жить заново!!! Начни жить заново!!!»

Подслушанные разговоры почти всегда производят на меня самое глубокое впечатление – а иногда как-то так совпадает, что я думаю: это прямые сообщения, адресованные лично мне.

Однажды я услышал, как прохожая говорит своей спутнице: «Нужно найти такое состояние, когда тебе хорошо».

Закладка:

2 мая

На днях я задумался, что мои проблемы с продвижением лежат не только в художественной плоскости (хотя и в ней тоже), но и в таких базовых вещах, как самоорганизация, тайм-менеджмент, структурное мышление, постановка целей. Эти навыки, в общем, нужны везде.

Любопытно, что я на практике в целом знаком со многими этими вещами по работе в офисе и теперь недоумеваю, почему раньше мне довольно успешно удавалось справляться с такими задачами, как организация съемок, где задействовано большое количество людей, или просмотра футбольных матчей для соседей. Возможно, эти достижения могут показаться не такими уж грандиозными, но для человека, который заикался и боялся сходить в магазин или при коротком звонке обливался тонной пота от страха, это огромный шаг вперед.

А еще я какое-то время работал менеджером по оптовым продажам и ездил на переговоры. Оказалось, что при необходимости я вполне могу быть эффективным организатором. Почему я не могу организовать сам себя? Для меня это загадка. Видимо, я до сих пор подсознательно отношусь к искусству как к хобби.

Вчера прочитал в инстаграме советы куратора Андрея Парщикова начинающим художникам. Один из них звучал так: относитесь к занятию искусством как к профессиональной деятельности, а не как к хобби.

Нужно переключиться в профессиональный режим и принять, что после восьмичасового рабочего дня я фактически начинаю вторую работу еще на пару часов. Да, за нее практически не платят (иногда кто-то покупает картины, но это редкость), но это не отменяет ее важности. Кстати, стоит снова активно анонсировать продажу картин. Я заметил, что такая активность приносит результаты, хоть и не сразу. Если я просто оставляю ссылку на каталог работ на видном месте, никто туда не заходит. Но когда я конкретно афишировал в инстаграме продажу картин с указанием цен, то работы иногда покупали.

На прошлой работе у нас была практика так называемых спринтов. Ставились конкретные задачи на неделю, а затем в конце недели или в начале следующей анализировалось, что выполнено, что нет – почему, и ставились новые цели. Я подумал, что этот подход можно адаптировать для своей художественной деятельности. Составлять задачи на каждый день в моем случае – это уже микроменеджмент, потому что за пару вечерних часов невозможно сделать все. Нужно рисовать, придумывать, что рисовать, а иногда еще и создавать или монтировать ролики. Это просто нереально. Поэтому важно делать хоть что-то, но с акцентом на приоритетные задачи.

Сейчас у меня загвоздка с опенколом на «Открытые студии Винзавода». Заявку можно подать до 16 мая. Время утекает. Я стал читать и заполнять заявку. В начале они пишут, что вот, мол, наши студии дают вам вход в арт-среду, знакомства и прочее. И потом тут же спрашивают: «Зачем вам наши студии?» Немного бесит. Но следующее уже добило окончательно: «Какой у вас проект? Что вы планируете делать в студиях?» Я понял, что у меня нет проекта. Я понятия не имею, что хочу у них делать. Я просто хочу стать, черт возьми, знаменитым, узнаваемым художником.

После небольшой истерики я все же решил немного поразмышлять. И в самом деле, зачем мне эти студии, если я могу порисовать и дома? Но потом подумал, что, возможно, стоит зацепиться за что-то, чего я не могу делать сам. И тут на ум пришли инсталляции. Дома заниматься инсталляциями просто глупо – у меня нет ни пространства, ни условий. А там я бы смог. Так я начал думать в сторону инсталляций, работы с пространством – в общем, с тем, с чем я еще никогда не работал. И понял, что резиденции могут быть нужны мне именно для этого: чтобы попробовать то, чего я сам не могу добиться из-за банального отсутствия возможностей. От этой мысли стало легче, но сам проект я пока так и не придумал.

7 мая

Снег, дождь, холод. Я заболел пару дней назад.

Читал вчера на «Википедии» про трагическую судьбу Сильвии Плат. В статье упомянули название ее книги «Collected Poems» – «Собрание стихотворений». Это слово – «собрание» – внезапно мне очень понравилось. Я подумал: а что, если использовать его вместо привычного «серия»? И не только в названиях, но и в подходе к отбору работ.

Меня всегда что-то смущало в концепции «серий». Они предполагают некую вынужденную последовательность: одно за другим, одно за другим. Но это не мой стиль. Мое движение скорее напоминает резкие прыжки блохи в разные стороны. Я понимаю, что нужно искать свой органичный путь, но при этом каким-то образом двигаться вперед. Хотя пару дней назад я был в гостях у своего друга Саши Ковязина, и мы обсуждали, что иногда нормально и даже необходимо немного откатиться назад, чтобы потом найти правильное направление.

Я хочу пойти следующим путем в своей загвоздке с сериями работ. Хочу пересмотреть свои работы и попробовать создать из них небольшое «собрание» – независимо от даты, техники или цветовой палитры. В общем, довериться интуиции и попытаться собрать несколько работ в единый блок и дать ему какое-то словесное описание или трактовку. А может, попросить кого-нибудь сделать это за меня. Именно эта загвоздка, как мне кажется, не позволяет мне уверенно обращаться в галереи.

Написали из багетной, что работа готова, можно забирать. Пока не знаю, когда получится это сделать.

Недавно наткнулся на подборку «5 замечательных книг по достижению успеха для художников» во вконтакте. Одна деталь особенно запомнилась. Джерри Сальтс, автор книги «Как стать художником», начал одну из своих статей с признания: «Мне больно это говорить, но я несостоявшийся художник». И все же он нашел утешение в том, что получил Пулитцеровскую премию за свое эссе.

9 мая

На днях умер художник Фрэнк Стелла, американский абстракционист. Я решил посмотреть интервью с ним от 1993 года на ютубе. Особенно привлекло внимание, как здорово он говорит. Его приятно слушать даже через встроенный перевод на русский.

Любопытно, что его мать хотела, чтобы он стал адвокатом. Это противостояние между юриспруденцией и творческой жизнью почему-то встречается довольно часто. Мой отец, например, тоже хотел, чтобы я стал юристом. Я с горем пополам окончил юридический факультет одного платного подмосковного вуза в Мытищах, но ни дня не работал по специальности.

Еще запомнился момент, когда Стелла рассказывал про одну из своих ранних картин из «черного периода». Он подробно описывал процесс создания: черная эмалевая краска (по цене 159 долларов за

Закладка:

Вчера я сам пытался в очередной раз сделать отбор своих картин и рисунков, но опять зашел в тупик. Ощущение, будто бьюсь головой об стену. Видимо, стоит отложить это на время или найти кого-то, кто смог бы мне в этом помочь, как Стелле помог Карл Андре. А может, нужно пойти каким-то совершенно другим путем – хотя я пока не представляю, каким именно.

20 мая

Выдался тяжелый период. Во-первых, я заболел еще перед праздниками и не могу выздороветь уже третью неделю. Когда я все-таки пошел к врачу, она сказала, что, в общем-то, я почти здоров, ничего серьезного. Прописала легкие таблетки для горла (ренгалин), даже не стала назначать антибиотики.

Дополнительную тяжесть добавило расставание. Впервые в жизни я сам стал инициатором. Обычно все складывалось наоборот. Конечно, было грустно и сложно, но не было такой тяжести. А сейчас меня буквально раздавила горечь, чувство вины и жалость. Усложняет ситуацию то, что О. по-прежнему пытается со мной контактировать, говорит, что продолжает любить меня, скучает… Все это морально загоняет меня под плинтус.

Тем не менее сегодня первый день, когда я немного взбодрился. Утром прочитал сообщение от Бориса Чайки в инстаграме – очень интересного петербургского художника, за которым давно слежу. Ночью он написал, что у меня классная серия с пейзажами. Я даже не знаю, где он меня нашел, ведь он на меня не подписан.

Пару дней назад отправил заявку в «Открытые студии Винзавода». Думаю, шансов у меня мало, потому что плохо расписал идею. А идея такая: создать серию кукольных спектаклей. Один такой ролик я уже сделал и выложил в инстаграм. Видео набрало крошечное количество просмотров и лайков. В качестве кукол я использовал палочку для суши, приклеенную внутрь втулки от туалетной бумаги. Втулку разрисовал в персонажа – добавил глаза, рот и так далее. В качестве задника сделал пейзаж с холмом. В комментариях японка написала: «Какая чудесная чушь!»

Сегодня мне написал Сюхмен с вопросом, участвовал ли я когда-нибудь в аукционах. Я стал вспоминать, и, кроме провального аукциона в инстаграме, который я сам и устроил, ничего не пришло в голову. И вдруг вспомнил, что собирался поучаствовать в аукционе Vladey, но так и не отправил заявку. Думаю, все-таки отправлю на этой неделе.

Затем в телеграме мне попался опенкол от журнала Blueprint – «Bluescreen», для режиссеров, видеохудожников, аниматоров и так далее. Думаю, попробую отправить туда этот свой ролик, хотя он, мягко говоря, не очень вписывается в концепцию. Переслал этот опенкол и Сюхмену, так как он в том числе аниматор. Он меня поблагодарил.

На днях увидел ролик в инстаграме, где Брайан Ино (известный британский музыкант, композитор, художник) говорит о понятии, которое он придумал –sceniusвместоgenius. В ролике он ехидно пародирует то, как обычно с придыханием говорят о «гении», например, о Пикассо, подчеркивая, как часто забывают об окружении, которое влияло на творчество. Эта мысль показалась мне чрезвычайно интересной.

Поэтому обмен пусть какими-то незначительными сообщениями с Сюхменом меня радует. Напомню, что года три-четыре назад я купил у него картину под названием «Одинокий волк» с какой-то потаенной надеждой на связь и общение, но тогда ничего не вышло. Очень надоело находиться в художественном вакууме. Поэтому и сообщение от Бориса Чайки так меня (даже чрезмерно) порадовало.

Кстати, последний раз, когда виделся с Александром Карпинским, мы обсуждали текст Льва Толстого «Что такое искусство». Во время разговора я лишь смутно помнил, о чем там речь, поэтому мы договорились, что я прочитаю его и потом детальнее обсудим. Помню, что основная идея была в том, что искусство – это необходимоесредство общениялюдей.

Вообще немного смешно (и, наверное, грустно), что я так часто упоминаю имена, чтобы придать себе вес и значимость – чистой воды неймдроппинг. Надо подумать об этом. Вот, мол, мне написал Борис Чайка. Это прикольно. Но зачем об этом упоминать в книге? Или то, что моя работа хранится у Варвары Краминовой (которую, по сути, я довольно нагло, можно сказать, ей навязал – смешная история, возможно, чуть позже расскажу).

А потом подумал, что, может быть, это неймдроппинг наоборот. Я упоминаю людей, которые действительно круты, но, возможно, только мне кажутся настолько известными. Помню, Алексей Сюхмен в интервью говорил, что не считает себя известным, а Анастасия Ливаднова упоминала, что пока не считает себя успешной. Получается, моя книга как раз делает их чуть более известными.

Несколько недель назад у меня появилась странная идея – поговорить с художниками, которые перестали быть художниками. Которые бросили искусство. Возможно, здесь что-то есть. Мне в целом очень нравятся разные перевертыши. Кажется, иногда ключ к разгадке таится в таких вот неожиданных местах.

Завтра вечером продолжу. Сейчас пора спать. Утром (точнее, уже сегодня) нужно встать в 5:30, чтобы отвезти дочку в школу.

27 мая

Увидел сегодня опенкол от галереи a – s – t – r – a. Попробую поучаствовать. Но такое ощущение, что у меня все-таки слабое портфолио. Слишком много каких-то вывертов и придури. Хотя я уже и упрощал его, но, видимо, этого оказалось недостаточно.

На днях смотрел много англоязычных роликов на ютубе о том, как продвигаться в институциях. Если обобщить, нужно максимально убрать всю придурь и эксцентричность. Показать себя профессионалом, который понимает институциональные нормы. Максимально все упростить. Видимо, нужно снова пересмотреть портфолио. Найти какой-то эталонно простой пример и буквально скопировать структуру и оформление. Меня же постоянно уносит в какой-то ненужный креатив. С другой стороны, чувствую некоторое раздражение, что нужно запихать себя в эти бюрократические лекала.

Я постоянно встречаю художников, которые, положа руку на сердце, все-таки слабее меня с визуальной точки зрения, но, видимо, очень хорошо поднаторели в этой бюрократической работе. Они буквально повсюду – мастера заполнять заявки, продвигать себя и правильно презентовать. У меня же, черт возьми, никак не получается это освоить, хотя выглядит все вроде бы очень просто. Биография, CV, artist statement, портфолио.

Три столпа:

1. много работать над искусством;

2. качественно его преподнести (продакшн);

3. налаживать полезные связи (нетворкинг).

У меня по всем трем регулярный, уже вошедший в привычку провал. Вчера написала знакомая иллюстратор и художница: «Ты стал так много рисовать, рада за тебя, здорово!»

Закладка:

Очень нравится такая история мне про гамбургский счет.

Гамбургский счет – чрезвычайно важное понятие.

Все борцы, когда борются, жулят и ложатся на лопатки по приказанию антрепренера.

Раз в году в гамбургском трактире собираются борцы.

Они борются при закрытых дверях и завешанных окнах.

Долго, некрасиво и тяжело.

Здесь устанавливаются истинные классы борцов, – чтобы не исхалтуриться.

Гамбургский счет необходим в литературе.

По гамбургскому счету – Серафимовича и Вересаева нет.

Они не доезжают до города.

В Гамбурге – Булгаков у ковра.

Бабель – легковес.

Горький – сомнителен (часто не в форме).

Хлебников был чемпион[23].

Постоянно задаюсь вопросом: кто я на самом деле? И ответ, увы, не в мою пользу.

Положа руку на сердце, невозможно сделать художественную карьеру, да и просто развиваться в искусстве даже как в хобби, уделяя этому в лучшем случае один день в неделю. У меня не получается совмещать фултайм-работу в офисе и дерзновенные попытки пробиваться в художественную среду. Возможно, кому-то это удается, но, честно говоря, я думаю, что это почти нереально. Нужна какая-то другая работа с бо́льшим количеством свободного времени. Тут я утыкаюсь в тупик, который не могу преодолеть.

На днях встретил аккаунт в инстаграме, где было написано что-то вроде: художница, еще кто-то и в конце – «оператор 1С». И эта последняя строка – «оператор 1С» мне прямо как ножом по сердцу резанула.

Нужно что-то резко менять. Где-то на ютубе я встретил фразу –everything for art(всё ради искусства). Нужно отдавать всего себя, чтобы добиться в нем чего-то стоящего. Кошмарно горько, что я вынужден заниматься какой-то жалкой чепухой просто ради денег. Но меня останавливают две вещи: ответственность перед ребенком (выплата алиментов) и страх перед родственниками.

28 мая

Everything for art. Нужно постоянно работать над своим искусством.

Я заменил имя Vasilly, Sunday Painter на простое Василий Чистюхин, без всех этих выкрутасов. «Воскресный художник» – ярмо, которое я сам на себя навесил. Как корабль назовешь, так он и поплывет. Я не хочу быть воскресным художником и воскресным папой. Я хочу быть бытьfull-time artist. Это моя цель и моя мечта. Я не хочу пытаться казаться больше, чем я есть. Поэтому очистил свой инстаграм от лишних ботов (увидел, что появилась такая кнопка – очистить всех ботов разом, и нажал). Теперь у меня 839 подписчиков в инстаграме против 1358, которые были еще вчера. Хотя подозреваю, что и среди оставшихся 839 куча ботов.

Одно время я очень гордился, что так лихо стремлюсь выделиться из окружения. Например, список участников выставки Дата 6 выглядел так:

Ольга Аксенова, Юлия Баранюк, Ира Брана, Диана Галимзянова, leto letova, Дарья Гончарова, Мария Дунаева, Клаудиа Каин, Галина Колбасова, Анастасия Литвинова, Тимофей Максимов, Евгения Мельникова, Елена Науширванова, Натали Петрова, Дмитрий Печурин, Евгения Платонова, Валерия Сальникова, Екатерина Серикова, Женя Шарвина, Регина Шестаева,чистюхин василий юрьевич, Ksenia Nam, Maria Kortiashvili, группа Pomidor, PRIMUS.

Ха-ха, думал я, какой я крутой, как я выделился – никто ведь не догадался написать полное имя маленькими буквами. Кстати, однажды мне написала художница из Белоруссии и спросила разрешения тоже указать свое отчество в профиле, так как это моя «узнаваемая фишка». Смешной момент смещения контекста: я взял что-то совершенно обычное (ФИО), но, поскольку в мире искусства так никто не делает – да и вообще, кажется, что отчества устарели и нигде, кроме официальных документов, уже не используются – самая обычная вещь превратилась в «узнаваемую фишку».

Изначально идея именно такого написания возникла из моего постоянного, неуклонного и даже, возможно, не совсем здорового желания превратиться в персонажа. Есть ФИО – так называемая паспортная личность, которую мы везде указываем в документах. А мне хотелось взять эту паспортную личность и немного трансформировать, нацепить на нее клоунский нос. Поэтому я выбрал написание маленькими буквами. Плюс это своего рода привет э. э. каммингсу, знаменитому американскому поэту и драматургу.

Принято считать, что Эдвард Эстлин Каммингс (1894–1962) почему-то не любил заглавные буквы и подписывал свои произведения как э. э. каммингс. Впрочем, он отвергал не только заглавные буквы, но и многие другие грамматические нормы, включая пунктуацию. э. э. каммингс в своих взрослых стихах много экспериментировал со словами и стихотворной формой, он писал лирические стихи и пьесы, путевые дневники и статьи, а еще написал четыре сказки для своей маленькой дочери Нэнси. Как и все, написанное э. э. каммингсом, эти истории могут показаться очень необычными, – во всяком случае, непохожими на традиционные волшебные сказки, потому что в них нет злых колдунов, с которыми нужно сражаться, а есть наивные или одинокие персонажи, характерами напоминающие детей[24].

Также я делал это в пику принятому в мире искусства наименованию «на понижение» (примеры: Слава Полунин, Гоша Рубчинский и так далее).

Но мне надоело паясничать.

Я заменил розовое фото с дурацким париком в профиле на мрачное фото с грязной головой. Пусть это будет ознаменованием нового этапа. Я должен полностью погрузиться в работу. Я не могу добиться успеха спустя рукава, хотя очень хотелось всех обдурить. Нужны постоянные сверхусилия и готовность преодолевать себя. Не знаю, правда, способен ли я на это. У меня явно очень большие проблемы с энергией.

Чтобы проверить свои догадки, я зашел в онлайн-сервис по расчету квадрата Пифагора (психоматрицы) по своей дате рождения – 17.11.1987. И мои предположения подтвердились:

*77. Они талантливы. Есть возможность стать известным художником или музыкантом. Однако, если не развиваться в профессии или творчестве, плюс может легко поменяться на минус. Ведь этим людям с легкостью дается не только хорошее, но и плохое.

Вчера я прочитал интервью Николы Пророкова, режиссера кино и мужа художницы Оли Австрейх. Не знаю, как это меня характеризует, но да, я иногда начинаю блуждать по разным профилям, выяснять, кто чей муж или жена, кто с кем знаком, изучать цепочки связей. Наверное, частично на это меня вдохновила история о том, как Эдуард Лимонов составлял целые карты и схемы

Закладка:

Никола в интервью[25] рассказывал про свой документальный фильм «Асмарал» о футбольном клубе из девяностых, который появился и быстро исчез. Меня заинтересовал вот этот отрывок:

В целом есть такая проблема у фильмов о спорте, документальных и художественных, что они существуют в своеобразном «гетто». Люди думают, что это история для фанатов спорта. Хотя очевидно, что любая спортивная история в первую очередь про людей, про их судьбы, про страсть, про время. То есть это вопрос призмы, через которую мы на нее смотрим. И в каждом спортивном фильме, на мой взгляд, спорт – всего лишь один из тэгов. А как только мы перестанем выводить его на первый план, мы перестанем относиться к этому как к чему-то нишевому…

Из документальных новых проектов мне очень нравится сериал «Сандерленд до гроба». Он про то, как английский клуб «Сандерленд» вылетел из высшего дивизиона и про него решили снять документалку, думая о том, что он вернется в премьер-лигу, потому что у него были хорошие ресурсы и шанс все исправить через год. Но неожиданно клуб пробивает дно и улетает еще дальше – из первой лиги во вторую. Это довольно уникальное событие, и то, что оно было задокументировано, – дико круто.

Про Асмарал я потом прочитал в Википедии: исчез не только сам клуб, но и его иракский владелец, предприниматель Хусам Аль-Халиди – он считается с 2004 года пропавшим без вести. Название клуба было сложено из первых букв имен его дочерей Асиль и Мариам и сына Алана.

(Черт, проехал свою станцию метро! Пишу по дороге на работу. Испугался, что проехал, вышел на перрон, сел на поезд в обратную сторону… и только в вагоне понял, что, наоборот, не доехал одну станцию и чуть не поехал совсем не туда.) Это можно расценить как знак, что мой творческий подъем плохо совместим с офисной работой.

После работы встретился с художницей и иллюстратором Анной Лукьяновой. Она сама вчера мне написала и предложила прогуляться. Прошлись по городу, обсуждали проблемы творчества, работы и их совмещения. Анна рассказала, что выставки, в которых она участвовала, не принесли ей никаких ощутимых дивидендов – как и мне. Она призналась, что иногда хочет бросить рисование, хотя занимается этим уже 10 лет.

Обсудили театр. Оказалось, Анна когда-то делала небольшие сценические штучки для театра «Тень» и Лиликанского театра. Просто написала им, что хочет с ними работать, и ее пригласили на интервью. Забавно, что я тоже писал им лет 10–15 назад, отправлял свои рисунки. Мне даже не ответили.

Мы договорились попробовать сделать детский спектакль – и для заработка, и ради удовольствия. Анна много расспрашивала про мою дочь. Сказала, что у нее тоже обнаружилась легкая форма аутизма. В этот момент я внутренне смешался. Каждый раз, когда я начинаю говорить про дочь, у меня на лбу как будто надувается жирная пульсирующая вена, складывающаяся в слова: «Хуевый отец».

29 мая

Вчера договорился с фотографом Павлом, что сегодня после 14:00 отправлю ему работы для съемки. Тогда у меня было хотя бы смутное понимание, что именно отправить, а сегодня стал копаться в работах и снова накрыла растерянность. Часть работ я просто не могу найти (внятной системы хранения так и не появилось – всё в хаотичном порядке), часть разонравилась. Пока копался, перестал понимать, зачем вообще хотел что-то фотографировать. Многие работы недоделаны. Вчера, правда, забрал из багетной оформленную картину с простым пейзажем под номером 10. Вот ее точно надо сфотографировать и попробовать выложить, скажем, за 8000 рублей (оформление обошлось в 2500).

Кошмарная растерянность, мучительные чувства вплоть до полного отчаяния. Иногда просто хочется заорать в пространство: пропади оно все пропадом! Хочу только рисовать и никому ничего не показывать, если эта гонка с маркетингом, выкладкой, продажей и складированием вызывает такие мучения. Но современные реалии таковы, что если этого не делать, то можно забыть об известности.

Может, мне нужно смириться? Сдаться? Рисовать для себя, вешать работы дома. Зайдет кто-то, захочет купить – пожалуйста.

Я совершенно измотан офисной работой и внутренними терзаниями относительно неспособности выбрать работы, грамотно их презентовать, понять тему своего искусства, сделать нормальное портфолио, которое понравится институциям и отборщикам… Всё, что у меня есть, уходит туда, а само искусство не развивается. Дилемма, которая сводит меня с ума.

Каждый день я думаю о том, чтобы уволиться из офиса. Но что дальше? Очень пугает полная неизвестность. Уволиться из офиса, чтобы пойти в другой офис? Анна вчера между делом предположила, что мне бы подошло преподавание детям. У нее в этом большой опыт. Я рассказал, почему не могу решиться, хотя прошлым летом пару раз помогал О. вести занятия с детьми, когда сидел без работы. Мне понравилось, детям вроде тоже. Но вести занятия один все же не решаюсь. Нет уверенности, что смогу дать что-то полезное. Особенно пугает вопрос дисциплины: мне кажется, такие занятия превратились бы в хаос. Родители, конечно, ждали бы результата – это меня раздражает. А меня куда больше интересует сам процесс.

На работе многие заболели, а я сам еще толком не выздоровел. Слабость, кашель (особенно ночью) все еще беспокоят. Мама одной из коллег предположила, что у меня коклюш. Я почитал про это в интернете – действительно, все симптомы совпадают. Правда, оказалось, что антибиотики нужно пить в самом начале болезни, а я болею уже почти месяц, и врач мне их не назначил. Ну что ж, умереть от коклюша – так себе перспективка. Но хотя бы слово забавное!

Вчера в переходе метро услышал обрывок песни уличного музыканта. Он пел: «Вниз по наклонной. Движемся вниз по наклонной…»

Честно говоря, иногда хочется все бросить, стать бомжом и валяться где-нибудь в канаве.

5 июня

30 мая получил от Павла фотографии. Похоже, это все-таки была глупая идея, особенно с отправкой рисунков. Наступаю на те же грабли. Затея обошлась недешево: 12 фото по 400 рублей каждое, хотя на сайте указано, что от 3 до 100 снимков стоит 200 рублей за штуку. В итоге 4 800 рублей. Плюс доставка такси: днем в 15:35 – 1 023 рубля, обратно в 18:56 – 663 рубля. Вместе: 6 486 рублей. Жуть. Из 12 фотографий – 7 рисунков, 1 объект, 4 маленькие картины – мне понравилось от силы штук шесть. Остальные

Закладка:

Из-за расходов решил писать под каждым постом в инстаграм с картинкой: «Работа продается». Также добавил в шапку профиля: All works for sale, DM me (Все работы продаются, пишите мне). Но пока безрезультатно.

К отбору работ снова подошел хаотично – уже лишь бы отправить, потому что голова буквально раскалывалась от напряжения. Однако несколько снимков все же удались: вырезанный ящик с глазами, ракетка для настольного тенниса с глазами и рисунок с надписью «LIFE and DEATH» выглядят неплохо.

Сегодня выложил пост, но особого подъема не почувствовал. И было чувство, что может и не стоило ничего выкладывать. Наверное, мне не подходит идея превращать себя в «машину успеха». У меня просто не получается.

После 35 лет заметил резкую перемену: если сплю 5–6 часов или меньше, превращаюсь в ходячий труп, абсолютно неспособный нормально функционировать. В идеале нужно спать 9–10 часов. При этом после работы, когда приходишь домой, время пролетает очень быстро. Обидно ложиться спать, зная, что ничего не успел, а завтра снова рабочий день Возможность заняться своими делами появляется в лучшем случае часов в 8 вечера (я работаю до 19:00, плюс час на дорогу до дома). Поэтому я засиживаюсь до 2–3 ночи. Но после 35 это резко перестало работать. Если раньше я мог поспать и 2–4 часа и чувствовать себя вполне нормально, то теперь организм категорически отказывается так жить.

Совершать какую-то работу каждый день – да, но эта работа может быть разной. Прочитал на днях в интервью зарубежной художницы, что, даже когда она моет пол, она считает это частью своей художественной практики.

Без подъема не надо выходить в свет (выкладывать посты и так далее). Иначе получается какой-то тухляк. В такие дни лучше заняться чем-то условно рутинным: помыть полы, сделать наброски, разобрать материалы. Мне надоело гнаться за другими художниками, за их продуктивностью, постоянно себя сравнивать. Хочу смириться с тем, что делать, допустим, пять картин в год и одну выставку в десять лет – это мой ритм, и это нормально. У всех разный темп, и чем старше я становлюсь, тем отчетливее вижу, что у меня он очень медленный.

Очень понравилась цитата из «Запечатленного времени» Тарковского:

Ошибочно говорить о том, что художник «ищет» свою тему. Тема вызревает в нем, как плод, начинает требовать своего выражения. Это подобно родам. Поэту нечем гордиться – он не хозяин положения, он – слуга.

Кажется, моя тема, мой artist statement и все остальное еще только вызревают. Это происходит медленно, и совершенно нормально, что на этом этапе я могу не знать, что именно я делаю и как это назвать. Во мне что-то зреет, но что – я пока не могу сказать.

Я мог бы, как другие художники, написать: «исследую тему такую-то» или что-то подобное, но я не хочу лукавить. Я не интеллектуал и не готов подгонять свои слова под шаблоны. Кажется, самое важное, как в жизни, так и в искусстве – это честность. Но это очень сложно. Кругом так и манят соблазны: приукрасить, подтолкнуть себя, представить все в более выгодном свете.

Кстати, о Тарковском. Режиссер Кира Муратова, до того считавшая его своим учителем и гением, заявила, что творчество мастера перестало для нее существовать после появления статьи в газете «Вечерняя Москва», в которой съемочную группу Тарковского обвинили в жестоком обращении с животными. По словам Алисы Аксеновой, директора Владимиро-Суздальского музея-заповедника, на территории которого и снимался «Рублев», во время съемок киношники заживо сожгли корову, а также зарубили мечом лошадь.

Не хочу быть как Тарковский – говорить одно (о религиозности, морали и прочее), а делать совсем другое.

Когда-то давно у меня была кошка. В плохом настроении я, бывало, пинал ее ногами. А потом в школе написал про нее сочинение «Мой маленький друг» и победил с ним в окружном экологическом конкурсе. Такое вот лицемерие. В наградной грамоте допустили ошибку в фамилии и написали «Чистохин».

Может, животные лучше людей? Хотя я иногда пинал ее ногами, она все равно всегда приходила, ложилась ко мне на живот и урчала. Потом она заболела. Я долго пытался ее лечить, но ничего не помогло. Она умерла. Я пошел в строительный магазин и купил лопату фирмы Fiskars. Положил кошку в коробку из-под елочных игрушек. Помню, что в тот день стоял сильный туман, я пытался выкопать глубокую яму, но дело шло плохо – земля промерзла. В голове, как заевшая пластинка, крутилась мысль: «Кругом собаки, кругом собаки». Боялся, что они ее выкопают.

В детстве я иногда давил муравьев ногой – не рукой, потому что у меня была сильная фобия насекомых. Я даже боялся смотреть на них, не говоря уже о том, чтобы взять в руку. («Страх насекомых – это страх смерти», сказала мне однажды О.). Бац – и готово. Бежала какая-то маленькая точечка, а теперь не бежит. Букашка. Раздавить не жалко. С большим удовольствием я прихлопывал мух мухобойкой.

Мне нравится история о Франциске Ассизском. Он ходил по дорогам и переносил руками дождевых червей на обочину, чтобы люди их не раздавили.

* * *

Что меня радует – за последнее время удалось сделать более-менее человеческое CV. Я взял зарубежный пример и почти в точности повторил дизайн. Убрал все лишнее, все выкрутасы. Встретил выражениеindustry gold standart. Может, и нормально, что не надо изобретать велосипед? Не знаю, почему раньше не взял конкретный пример и не повторил. Теперь нужно поработать над artist statement и портфолио, так как они тоже никуда не годятся. Но здесь уже сложнее с примерами, потому что эти документы не такие формальные, как CV. Кстати, в инстаграме возник спор, нужно ли включать в CV частные коллекции. Я включил и сделал голосование. В целом, победил вариант, что можно и включать.

В структурировании работ думаю тоже пойти простым путем. Начать с деления на годы – сделать коробку 2024 год, 2023 год и так далее. А также разделить на графику, живопись, объекты. Начать с простого.Step by step. И все-таки больше ориентироваться на чутье, а не на рациональность. На днях опять стал переделывать картину, которую считал завершенной и даже уже сфотографировал профессионально.

9 июня

Сегодня пробую переделать свое портфолио: добавить новые работы, переорганизовать его по годам, изменить дизайн, шрифт. Все-таки добавить названия работ. Пока не довел дело до конца – копался часов пять подряд. У меня есть такая особенность:

Закладка:

Тем не менее я рад, что продвинулся. Особенно что касается старых работ. Сегодня вдруг увидел в них общие темы: например исчезновение, мимолетность. Видимо, мысль Тарковского, что художник не ищет тему, а она в нем вызревает, в моем случае верна. Буду спокойнее относиться к темам своих работ и позволю себе не понимать, о чем они. Двигаться на ощупь в темноте, как крот. Радует, что эти мучения и битье об стену все же однажды приводят к некоторому проблеску ясности.

* * *

В четверг собирался пойти на выставку художника Льва Повзнера, чтобы посмотреть работы и, возможно, с кем-нибудь познакомиться. Выставка была открыта до 8 июня, и я подумал, что не стоит упускать последний шанс. Вышел с работы в 19, вызвал такси и прикинул, что за 15 минут доберусь, и у меня будет примерно 45 минут, чтобы посмотреть выставку – мало, но хоть что-то. Вообще нужно подумать о своем рабочем графике: из-за него я часто пропускаю мероприятия, выставки и прочее. Так, например, я до сих пор не попал в галерею Iragui, которая находится всего в 10 минутах от офиса, но работает с 14:00 до 19:00 со вторника по пятницу. Хотел сходить на выставку Ирины Петраковой, но, как и в случае с другими событиями, по понятным причинам не получилось.

Прочитал в Википедии про Льва Повзнера (ему 84 года), что его серии объединены не идеей, а техникой и периодом исполнения, поэтому названия повторяются. Любопытный освобождающий момент, что у серий не обязательно должна быть идея.

Я стоял возле здания на углу и ждал такси. Написано было, что машина приедет через 6 минут, но время не менялось, и машина не двигалась. Я стоял спиной к зданию, потом из скуки повернулся и увидел, как по лестнице выходит мужчина с сыном. Мужчина сказал сыну: «Ее жизнь так и будет идти в… так скажем, глупую сторону».

Я начал нервничать. Время уже было около 19:15. Я решил позвонить водителю. Он сказал, что стоит в пробке, но не уточнил, когда будет. Я повесил трубку. После этого прикинул время – было уже около 19:20. Решил отменить поездку, потому что даже если бы такси приехало через 5 минут, оставалось бы слишком мало времени для посещения выставки.

Сегодня прочитал, что выставку продлили до 15 июня. Хотел сходить, но погрузился в портфолио, и к вечеру сил куда-то ехать уже не было.

* * *

Основная трудность с портфолио сейчас – верстка. Не могу решить, как лучше расположить элементы: фото, текст и так далее. Двигаю туда-сюда. Иногда думаю обратиться к верстальщику, чтобы он сделал все по-человечески. Но когда представляю, что нужно его найти, чтобы совпали вкусы, и еще заплатить – снова продолжаю двигать.

Появилось много новых опенколов (например, от компании Befree), куда я хочу отправить заявки, но нужно свежее портфолио. Что касается галерей, я понял, что не хочу попасть в абы какую галерею. Мне важны конкретные крутые места, такие как Alina Pinsky Gallery, Iragui Gallery, Serene Gallery. Но, чтобы туда попасть, нужно дорасти. На сайте Alina Pinsky Gallery указано, что они не рассматривают входящие предложения о сотрудничестве с художниками.

Я изучал разные галереи и насчитал порядка пяти-шести, которые мне показались сильными и в которых хотелось бы оказаться. Думаю, правильная стратегия – не размениваться по мелочам. Не отправлять заявки на все опенколы подряд, не стучаться во все галереи. Тем более что у меня уже есть негативный опыт. Нужно действовать взвешенно.

Прочитал в интервью лидера группы «Церковь Детства» Дениса Третьякова на сайте colta.ru такой отрывок, который меня повеселил:

В поселке Майском, соседнем с нашим, жил писатель Борис Дмитриевич Боев; он писал романы про своих односельчан, за что был ими нещадно бит. В итоге неблагодарные читатели сожгли его дом, и он там сгорел. Я брал у него интервью для нашего самиздатовского журнала. Он печатал свои книги за свой счет и просто раздавал знакомым. Боев погиб потому, что честно описывал в своих романах, кто с кем на поселке спит, какая кому «давала», у кого какой член, кто на рынке обманывает и т. д.

Мне это показалось смешным, потому что у меня тоже есть склонность к некоторой мизантропии. Возможно, это одна из причин моих проблем с нетворкингом. Но я стараюсь это подавлять и смягчать. Например, не писать ничего о том, что мне не нравится. Хотя, может быть, не стоит этого делать?

А вчера в телеграм-канале «Белый куб» мне попалась такая новость:

Карьера художника на примере сериала. Недавно объявили, что будет снят спинофф великого сериала «Офис» под названием «Бумага». В оригинальном шоу одна из главных героинь, секретарша Пэм Бисли, занимается акварелью и много рассуждает о художественной практике. Впервые мы слышим об этом во втором сезоне, когда она признается, что в детстве мечтала стать художницей. Ближе к концу эпизода Пэм беспокоится, что ей никогда не удастся осуществить свою мечту.

Ее таланты раскрываются по мере развития сериала: в третьем сезоне, когда она рисует объявление о розыске, представляя офисного клоуна Дуайта извращенцем, и снова в следующем сезоне, когда она анимирует рекламу Дандер Миффлин. Позже она переехала в Нью-Йорк, чтобы изучать искусство, прежде чем бросить это дело, чтобы создать семью со своим коллегой Джимом. Тем не менее Пэм продолжает рисовать, создавая фреску для склада Дандер Миффлин в девятом сезоне.

Но творческий прорыв Пэм затухает в третьем сезоне, когда она оказывается в тупиковых отношениях и изо всех сил пытается избавиться от своей неуверенности. Она приглашает офис посмотреть на выставку своих акварелей, и ее парень говорит: «Твое искусство – самое красивое искусство из всех искусств». Единственным человеком, кто по-настоящему поддержал ее, оказался босс Майкл Скотт, который купил одну из ее картин.

Картина также играла важную роль в заключительных сериях сериала, когда Пэм, собираясь переехать, снимает ее со стены, что символизирует прощание с прошлым и переход к новому этапу. В реальной жизни актриса пыталась сохранить этот реквизит себе, но ей отказали.

Почему я об этом вспомнил? Вчера я читал интервью известной российской художницы Лизы Бобковой и понял, что она жена владельца музея АРТ4, известного коллекционера Игоря Маркина

Закладка:

* * *

Выложил сегодня пост с картинами – 6 лайков.

Вчера смотрел статистику своего аккаунта, чтобы понять, в какое время лучше выкладывать посты. Судя по данным, наибольшая активность приходится на любые дни около 18:00. Но что-то не сработало. Либо картины так себе, либо их почему-то никто не видит. Прямо скажем, это сильно демотивирует. Тратишь 5 тысяч рублей на профессиональные фото и получаешь всего 6 лайков. Вопиющая неэффективность.

Чтение интервью лидера ростовской группы «Церковь Детства» навело меня на мысль, что всегда существует вариант жизни в подполье. И, возможно, это просто органично для меня – быть в какой-то степени в андеграунде. Просто сидеть дома и рисовать. При этом «Церковь Детства» сотрудничала с культовой группой Swans. Так что можно быть в андеграунде, а знатоки и ценители найдутся.

Не знаю. Мир, в который я хочу (?) проникнуть, мне чужд. Светские мероприятия, модные галереи, жены олигархов – владельцы галерей… Мне ближе обитатели психбольниц, какие-то бедолаги, чем эти Хозяева Жизни.

Когда я однажды отвел дочку в школу и сидел на первом этаже, ожидая, пока она переоденется, ко мне подошел мальчик и едва заметно тронул руку. Честно говоря, это было как прикосновение ангела (извините за сентиментальность). Я подумал: может, мне стоит получить образование для работы с детьми с интеллектуальными нарушениями? По крайней мере, в этом есть какой-то смысл, в отличие от этих нелепых и мне уже изрядно надоевших попыток стать известным и успешным, которые мне удаются из рук вон плохо.

Кстати, вчера прошел какой-то психологический онлайн-тест, и он на удивление оказался очень толковым и точным. И еще смешно, что в качестве примера типа моей личности там был приведен – угадайте кто? Конечно же, Ван Гог. Тип личности, кажется, называется «Идеалист»:

Вместе с тем представители вашего типа обладают неисчерпаемым потенциалом в развитии себя в сферах искусства, писательства, режиссуры, кино, поэзии, рисования, вокала, истории, преподавания, психологии, психологической реабилитации, связей с общественностью, дизайна и других, где предполагается наличие глубинного понимания психологии и способность мягко влиять на людей.

Прочитал на аукционе Vladey, что фотографировать работу нужно не только спереди:

• Сфотографируйте работу как спереди, так и сзади. В случае съемки 3D-объектов постарайтесь сфотографировать работу со всех сторон.

А у меня нет фото сзади.

10 июня

Думаю о том, что в долгосрочной перспективе мне нужно приобрети фотоаппарат и научиться хорошо фотографировать свои работы. Если честно, я смотрю на фотографии, за которые заплатил деньги, и все равно не до конца доволен результатом. Неумение самостоятельно делать хорошие фотографии ограничивает мою мобильность (нужно куда-то возить работы, с кем-то контактировать) и оперативность.

16 июня

Вчера было ужасное настроение, как, в принципе, и все последние недели. Причиной тому – ситуация с работой. Она мне в конец осточертела, но я не могу решиться ее бросить. Не понимаю, что делать дальше. Сменить ее на какую-то другую офисную работу я не хочу.

Кстати, пару недель назад коллегам нужно было отвезти заказ куда-то недалеко от Подольска, и я предложил помочь, потому что это в моей стороне (чтобы другому человеку не пришлось ехать в такую даль). Я живу на юге, на ж/д станции «Красный строитель». И я испытал неожиданное удовольствие от поездки, хотя поезд и был набит битком. Удовольствие, что я просто иду по улице, жду поезд, глазею по сторонам, а не сижу в дурацком офисе. Не знаю почему, но находясь в офисе, я постоянно чувствую себя рабом, животным в клетке. Это какое-то непонятное деструктивное ощущение, которое вряд ли можно объяснить логически. Мне вовремя платят деньги, я могу в любой момент уволиться, никто силой меня не держит, это мой личный выбор и так далее. Но чувство никуда не исчезает.

Вчера я решил в очередной раз почитать в интернете какие-нибудь советы для художников. Периодически я гуглю такие советы и, как правило, не нахожу ничего интересного. А некоторые советы откровенно вредны и могут вовсе заблокировать креативный поток.

Наткнулся на каком-то ничем не примечательном сайте на статью «15 советов начинающим художникам». Все советы оказались, на мой взгляд, полной ерундой в духе «художник должен то», «художник должен се» – чистое вредительство. Я считаю, что если в человеке появился хотя бы крохотный росток творческого порыва, его нужно поддерживать и беречь, словно маленький огонек. Но большинство советов, которые я встречаю, кажется, имеют лишь одну цель – растоптать этот росток на корню, обложить его тысячью «должен» или продать свои услуги. Если бы я в самом начале своего пути читал такие советы, то я бы, наверное, никогда не стал рисовать. Мне повезло, что я вдохновлялся примитивным, аутсайдерским искусством, ар-брютом и искусством душевнобольных, а также детским искусством.

Я думаю, что художник – это свобода быть собой. Почему я избегаю образования в художественной сфере, хотя периодически и задумываюсь об этом? Во-первых, потому что у меня нет на это денег. Обучение довольно дорогое. Но это не самое главное. Мне кажется, что очень сложно в образовательном процессе отстоять себя. Зачастую обучение строится властно-вертикально, а не горизонтально. Есть какой-то эксперт-художник, который говорит, как тебе нужно работать, и оценивает твои результаты. Я избегаю обучения, потому что боюсь, что не смогу выиграть эту борьбу, что меня просто сломают. Потому что я знаю, что очень восприимчив к чужим влияниям.

На днях я почти случайно подключился к прямому эфиру двух художниц в инстаграме. И, помимо прочего, там обсуждался процесс обучения в известной школе современного искусства «База». И то, что я услышал, меня возмутило, хотя и подтвердило мои смутные догадки. Одна из художниц рассказала, что Анатолий Осмоловский сказал ей, что у нее нет никакого жизненного опыта и что ей надо пойти на панель или попасть в тюрьму. Мне кажется, это не то, чего ждешь от образования, да еще и за свои деньги. Она сказала, что потом плакала, так как ее это задело (и неудивительно).

Анатолий Осмоловский показался мне не особенно приятным человеком (хотя лично я с ним не знаком)

Закладка:

Все это наводит меня на мысль, что в современном искусстве, как и в любой другой области, есть разные сферы. Есть те, которые мне близки по духу (хотя я, скорее, еще в процессе их поиска), а есть те, которые совершенно чужды. И это абсолютно нормально. Нет смысла пытаться проникнуть в сферы, которые тебе чужды, потому что ничего хорошего из этого, скорее всего, не выйдет.

Из всех доступных материалов про искусство мне больше всего нравится читать интервью самих художников или истории о них. Зачастую, кстати, это производит освобождающий эффект, в отличие от бесконечных наборов советов, которые составляет непонятно кто. «Художник должен», «художнику необходимо» – все это только загоняет в рамки.

В инстаграме сейчас появилось множество видеоинтервью с художниками, что тоже очень интересно. Не те рилсы, которые созданы современными художниками чисто для привлечения и развлечения аудитории и набора подписчиков, а именно какие-то вкрадчивые интервью со старыми (и не только) мастерами.

Вчера читал интервью художника Сергея Катрана. Статья была посвящена художникам, которые начали свою карьеру за 40, и называлась «Никогда не поздно: можно ли стать известным художником после 35?»[26]. В интервью Сергей сказал, что начал заниматься искусством в 39 лет. Меня заинтересовало, что он периодически участвовал в соревнованиях на получение грантов, но почти никогда их не выигрывал. По его словам, такие попытки парализуют и отбирают много сил, поэтому он старается по возможности больше с этим не связываться.

А еще вчера прочитал последнее интервью композитора Олега Каравайчука журналу GQ – довольно ироничный выбор издания, но интервью запало мне в душу. Когда я впервые услышал его музыку, она совершенно меня потрясла. Позже я стал больше о нем узнавать и еще сильнее поразился его гениальности. Меня впечатлило все интервью, но особенно зацепила мысль, что великое – это диссонанс.

На волне этих впечатлений я посмотрел еще несколько фильмов про Каравайчука на ютубе. В одном их них он говорит о несоответствии железной эпохи и хрустальной. По его словам, его мама была хрустальная, прозрачная как стекло. А когда проводишь по стеклу железным гвоздем, то боль у стекла передается его звукам. Далее автор фильма задается вопросом: «А болела ли душа Каравайчука в тисках железной эпохи?» И сам отвечает: «Болела и мечтала об эпохе хрустальной».

* * *

Стал чаще использовать функцию «Избранное» в инстаграме и добавлять туда опенколы. Создал отдельную папку (оказывается, там можно делать папки) и добавляю туда только те конкурсы, в которых планирую поучаствовать. Когда срок проходит, удаляю их. Сейчас в папке два опенкола: первый от галереи Sample и компании «Самолет», а второй от галереи a – s – t – r – a и new now.

Почти закончил разбираться с портфолио. Получилось не идеально, но, думаю, что пора остановиться, иначе можно копаться бесконечно. Осталось переработать artist statement. А опенкол от компании Befree показался какой-то ерундой. Если раньше они делали прицельные кураторские коллаборации с классными художниками, то теперь открыли доступ для всех, и это превратилось, по моим ощущениям, во что-то наподобие vsemayki.ru. Кто угодно может загружать свои дизайны, и выглядит все это так себе, мягко говоря.

Вчера вызвал уборщицу, потому что за время болезни квартира превратилась в хаос, а на днях ко мне должна прийти дочка, и хотелось навести порядок. После уборки, как это обычно бывает, все вещи оказались немного не на своих местах. Произошла пересборка пространства другим человеком, который, возможно, не осознавал тонкие связи между предметами. И вот что странно: каждый раз после такого меня охватывает оторопь, словно я оказываюсь в чужом доме. Все вроде бы мое, но как будто уже не совсем.

Вспоминал последнюю неудачную выставку, где меня объединили с неизвестными мне художницами по непонятному мне принципу, и пришла в голову такая аналогия. Куратор тут выступает в роли уборщицы: что-то перекладывает, комбинирует, соединяет, но при этом теряется что-то тонкое и важное, что делает работу действительно твоей. Я понял, что больше не хочу давать кураторам такую власть. Нужно самому собирать все детали, продумывать каждый нюанс, чтобы сохранять целостность своего высказывания.

К тому же я подписался на этих художниц, а они на меня нет. Мэтча не случилось – соединение оказалось чисто механическим. Для меня это показатель того, что выставка не удалась как место для диалога или взаимодействия (хотя с прошлых выставок у меня оставались контакты, пусть и поверхностные). Потом я тоже от них отписался – не нравятся невзаимные истории.

24 июня

До окончания опенкола a – s – t – r – a gallery два дня. Даже уже один (пишу в полночь). Я в отпуске уже неделю. Первые три дня я провел с дочерью: гуляли в Царицыно. Я думал, что моя продуктивность в отпуске резко взлетит, и я буду щелкать эти опенколы как орешки. В действительности все случилось ровно наоборот, мой график сбился к чертям собачьим.

Засыпаю под утро: мучают навязчивые мысли и очень светлые ночи – в три часа уже светло почти как днем. Рисую чуть больше, чем в рабочие дни – приятна сама возможность порисовать днем при хорошем свете. Снимаю какие-то дурацкие рилсы на околохудожественную тематику с абсурдным юмором. Они кого-то смешат, но в целом отклик мизерный. Лайков, перепостов, новых подписчиков – почти ноль. А времени на съемку и монтаж уходит очень много – полдня на один ролик или даже больше.

Для опенкола мне не хватает биографии, обновленного сайта, отобранных работ. Вчера кое-как написал обновленный artist statement, но он до сих пор кажется мне слишком расплывчатым:

Я делаю попытки (надо сказать, довольно неказистые) уловить опьяняющую красоту жизни – красоту той или иной ситуации или мимолетного чувства – и отразить в своих работах. В особенности меня занимают области, которые не принято ассоциировать с красотой: моменты провала, растерянности, отчаяния, несостоятельности, одиночества. Меня интересует пронзительное и трагикомическое. Я стараюсь пить большими глотками из кружки с надписью «Жизнь». Выходит так себе.

В книге Гильды Вильямс «Как писать о современном искусстве» было написано, что artist statement должен быть написан так, чтобы он подходил только вашему искусству и больше никакому другому. Я перечитал

Закладка:

Одно время я работал в Мытищах на складе. Иногда нас отправляли собирать стеллажи в разные места. Однажды это было высотное здание этажей в двадцать пять. Стеллажи не помещались в лифт, и пришлось поднимать их по узкой лестнице. А они были тяжеленные, металлические – даже не знаю, сколько они весят. А я тщедушный, весом около шестидесяти килограммов при росте сто восемьдесят. Честно говоря, это было мучительно. Я думал, что просто умру там, но как-то справился.

К чему я это вспомнил? Вся эта история с продакшеном своего искусства – написанием текстов, биографии, artist statement, отбором работ и так далее – ощущается тяжелее того стеллажа в тысячу раз. И главное, я даже не понимаю, почему мне так тяжело это дается. Я постоянно откладываю эти дела. А когда, превозмогая себя, все-таки сажусь и делаю, все равно остаюсь недоволен. Кажется, будто это какая-то неправда. Как будто я высосал все из пальца.

Но что правда? Кто я такой? Я не могу этого понять.

Каждый раз, когда я пытаюсь написать что-то о своем искусстве, мне хочется все бросить. Почему? Почему это так мучительно? Я как будто не могу связать концы с концами, все разваливается, стройного ничего не получается. Одно сплошное расстройство и фрустрация.

Я дико завидую художникам, особенно совсем молодым, которым все это прекрасно удается. Есть ребята лет шестнадцати, которые уже отлично с этим справляются. Я не знаю, чего им это стоит на самом деле, но со стороны их работа выглядит стройно и логично.

Александр Карпинский, который коллекционирует мои работы, на последней встрече сказал, что никогда не писал заявки, а всегда находил какие-то знакомства и связи. Он отметил, что это не совет, а просто его опыт. Недавно я увидел, что он представлен в Fabula Gallery.

Вопрос покровительства – довольно спорная тема для художника. Легко попасть под влияние и сбиться со своего пути, начать транслировать чужие идеи. С одной стороны, это может открывать новые знакомства и возможности для продвижения, но опасность потерять собственный голос явно присутствует.

Один раз Леонид Костин купил у меня несколько работ. Я посмотрел его профиль, увидел, что он связан с дизайном, учился в академии Эйндховена, и не стал подписываться. Тогда он, как мне показалось, хотел со мной пообщаться, но я не пошел на контакт и просто отправил ему работы курьером. А недавно увидел, что у него была персональная выставка в галерее Spas Setun, и подумал: «Вот черт, почему я не подписался на него и не пошел на контакт раньше?» Но теперь, когда я вижу, что у него выставка, подписываться и пытаться начать общение было бы уже неловко.

26 июня

Сегодня собирался сходить в галерею Iragui и на танцевальный перформанс «Архив желаний» в Мома. Было тяжело куда-то выходить – после нескольких дней, проведенных дома, меня как будто засасывает в черную дыру. В итоге не успел попасть в галерею, но на перформанс все же купил билет.

Анонс я увидел в инстаграме художника Павла Гришина. Он участвует в перформансе с восьмью другими художниками и художницами. Наблюдаю за ним некоторое время и поражаюсь, как быстро он осваивает новые области. То он занимался керамикой, обжигал в Индии большие статуи, то теперь танцами и работой с телом – и сразу на высочайшем уровне. У меня так не получается. Я годами собираюсь что-то начать, но в итоге чаще всего нифига не делаю.

Например, работа с телом – она всегда меня интересовала. 10 лет назад я посещал занятия у танцора Александра Гиршона, но быстро бросил. Периодически пробовал заниматься бачатой и другими танцами, но довольно безуспешно. Однажды я плыл куда-то на корабле по Москва-реке и там на вечеринке познакомился с какой-то симпатичной девушкой, с которой мы станцевали страстный танец и выиграли конкурс. Я уже наметил далеко идущие планы, но внезапно к ней подошли какие-то пьяные увальни, которые оказались ее друзьями, и она с ними ушла. Было грустно.

28 июня

Пытаюсь найти собственные писательские привычки или ритуалы, потому что дело последнее время идет с трудом – все забуксовало. Многие писатели имели свои странности, которые помогали им включаться в работу: Марк Твен любил писать в постели, Эдгар По использовал длинные листы бумаги, скрепленные сургучом, Диккенсу нужна была абсолютная тишина, поэтому в кабинете у него была двойная дверь для звукоизоляции, а предметы на своем рабочем столе он всегда располагал в строго определенном порядке, стены были увешаны зеркалами, перед которыми писатель любил построить гримасы, ну и так далее. Примеров масса.

Я пробую писать за обеденным столом, а не за письменным. Раньше иногда удавалось писать лежа, но теперь это не работает. А за письменным столом я вовсе не могу сосредоточиться – сразу чувствую себя как в офисе. Долгое время на работе я сидел за столом, уткнувшись взглядом в стену. Недавно пересел за место с более открытым видом, и это значительно улучшило самочувствие. Домашний письменный стол тоже стоит прямо напротив стены, и я понял, что это меня угнетает. Отсутствие перспективы буквально загоняет в тупик.

Может звучать смешно, но я помню рассуждения Достоевского о влиянии низких потолков на мышление и самоощущение человека. Мне важен простор перед взглядом.

Недавно я гулял вдоль Варшавского шоссе, где местность холмистая, и периодически с возвышенностей открывались красивые виды вдали. Я осознал, что именно такие перспективы вдохновляют меня и придают сил. В тот день я шел и шел почти без остановки, намотав много километров. А когда передо мной стена, я чувствую только отчаяние. Сейчас я пишу эти строки за советским обеденным деревянным столом, потрепанным жизнью. Слева окно, и я вижу здания – одни вплотную, другие подальше, а несколько совсем вдали. Важно, что я смотрю в сторону центра Москвы, а не области. Для меня это движение вперед, а не назад. Центр Москвы всегда заряжает меня энергией – пусть спорной, авантюрной, но определенно мощной. Так что я сижу в сторону энергичного центра.

Зажег свечу, надел наушники. В писательской программе играет встроенная ненавязчивая музыка, и работа идет. Попробую это положение для себя зафиксировать. Единственное, чего не хватает, – удобного стула. Я сижу на очень дешевых пластиковых стульях из серии «Комфорт», которые обычно ставят на даче или в летних кафе. Я купил их сразу восемь штук в магазине ОБИ

Закладка:

Такие же ритуалы мне нужно придумать и для рисования. У меня их нет. Каждый раз начать работу для меня – целая каторга. Бывает, я ничего не рисую неделями просто потому, что не могу войти в процесс. Но когда это получается, то все (как правило) идет хорошо. Главное – максимально упростить этот переход.

* * *

Сегодня узнал, что у художницы Ольги Аксеновой, с которой я в 2021 году участвовал в выставке в Зверевском центре современного искусства, идет выставка в галерее «Триумф». Заметил, что у нее уже более пяти тысяч подписчиков. Снова накатила зависть и горькое чувство, что я топчусь на месте, пока другие ребята-коллеги двигаются куда быстрее меня. В общем, началось самобичевание. Вообще очень болезненно наблюдать за другими художниками, которые тебя обгоняют. Это демотивирует. Нужно с этим что-то делать. Возможно, меньше следить за чужими успехами – хотя в данном случае я и не следил, а увидел случайно.

Конкуренция в современном искусстве и правда колоссальная. Чуть ли не каждый день натыкаюсь на новых талантливых художников – и это только российских, чего уж говорить о международной сцене. Мир буквально переполнен прекрасными художниками. А если добавить к этому тех, кто уже умер, будет просто море необъятное. Поэтому важно сосредоточиться на каком-то ограниченном круге, который откликается на внутреннем уровне, и работать с ним. Найти то, что резонирует.

Еще я для себя понял, что нельзя позволять внутреннему брюзге брать верх. Порой замечаю за собой склонность мысленно (или, не дай бог, публично) осуждать или принижать художников, чье творчество мне не близко. За последние недели я несколько раз замечал в себе это раздражение и высокомерие. Думаю, что все же не нужно этого делать. Нужно уважительно ко всем относиться, даже если это не нравится, не пересекается с твоим ви́дением, раздражает. Не хочу давать место этому раздражению и желчности. Хочу сосредоточиться на своей практике, на своих делах, а не критиковать других – это путь в никуда.

7 июля

Последнее время настроение оставляет желать лучшего, и причин для этого много. Как бы я ни старался держаться после очередных неудач на опенколах, все равно становится тяжело. В последнее время я даже перестал отслеживать дни объявления результатов. Логика проста: если я прошел, со мной свяжутся. И, возможно, это и правильная тактика – не сидеть и не трястись в ожидании результатов.

Но вот на днях случайно наткнулся на результаты опенкола в резиденцию «Открытых студий Винзавода» в профиле Александра Гордеева. Он прошел. Увидел, как он дает интервью (даже «Первому каналу»!). Естественно, испытал смешанные чувства. Если быть честным, я завидовал. И так я понял, что не прошел отбор: результаты уже давно объявили, просто я их не посмотрел.

На последний опенкол в галерею a – s – t – r – a подали заявку 800 художников. Кажется, конкуренция каждый год увеличивается вдвое.

На опенкол «Самолета» и Sample я не стал отправлять работу. По идее, нужно было сделать что-то с прицелом на их аудиторию. Что человек захочет увидеть в своей новой квартире в качестве постера? Вряд ли будет грустный лысеющий мужик, которого я рисую. Я даже не стал пробовать. Просто подумал, что этот формат мне не подходит, хотя звучало действительно заманчиво – твой постер в 7000 новых квартир. Любопытно будет посмотреть, что в итоге выберут.

На днях посмотрел видео одного арт-эксперта о том, как художнику попасть на арт-сцену. Отметил для себя несколько интересных моментов. Например, такое упражнение: прийти в Пушкинский музей и сидеть напротив картины 5 часов. Мне это показалось интересным: возможно, попробую. Но в целом я сохраняю какое-то очень настороженное отношение к образовательным инициативам в духе инфобизнеса. Это попытка заработать на людях, которые и так зачастую растеряны и ограничены в финансах, – то есть на художниках, под соусом заботы о них.

Еще запомнилась интересная мысль о выставках: они важны для художника как своего рода итог определенного этапа развития. Это как раз моя больная зона. У меня нет четко сформированной художественной практики и художественного высказывания. Хотя я не согласен с мнением спикера, что в основе всего должна лежать мысль, которую художник затем облекает в форму. Вот, мол, высказался на тему экологии или иную тему. Мне скучно мыслить в таких категориях, но они почему-то очень активно навязываются в арт-среде, в том числе арт-экспертами. В этом видео, например, высмеивался художник, который, по мнению спикера, не может связать двух слов, – мол, «заткнись уже и не мучайся». Еще приводилась в пример ярмарка Cosmoscow как эталонная. Но я там не увидел для себя ничего, что меня бы реально тронуло (хотя стоит признать, что воочию я на ней ни разу не был – сужу по новостям и чужим сторис).

После видео с экспертом у меня автоматом включилось другое – интервью с художником Александром Трауготом. Траугот говорит, что на картины можно не только смотреть, но и разговаривать с ними, задавать вопросы. Я часто об этом думаю. Ведущая спрашивает у него, с кем он любит говорить, и он отвечает: «С Рембрандтом». А потом она уточняет: «И что вы у него спрашиваете?» И он говорит: «Я спрашиваю: как ты так легко несешь такую тяжесть?» И на этих словах у меня покатились слезы и встал ком в горле. Я побежал в ванную.

У О. дома висела репродукция офорта с автопортретом Рембрандта. Где он сидит за столиком возле окна и рисует. Этот автопортрет задает мне какой-то немой вопрос…

Это был резкий, поражающий воображение контраст – между видео арт-эксперта и тем, где Траугот говорил о Рембрандте. Это как два взаимоисключающих мира. Один – про карьеру, достижения, славу. Другой – про нечто неуловимое, что даже сложно выразить словами. И мне, если сказать по сердцу, ближе второй.

* * *

Вчера взял интервью у художника Петра Кирюши. Было интересно с ним поговорить: очень подкупает готовность делиться своим опытом, а также лаконичное кредо Петра – никогда не останавливаться. Правда, у меня были какие-то проблемы с интернетом и звуком, но все же удалось записать разговор. Получилось очень вдохновляюще.

Петр Кирюша, художник

У вас в инстаграме в профиле в шапке написано три слова на английском: life,

Закладка:

Что касается первого слова, я считаю, что художник – это образ жизни. Если между его жизнью и произведениями есть разрыв, это всегда вызывает ощущение неискренности. Искусство должно быть связано с настоящими желаниями и стремлениями человека, а не с внешними контекстами или ответами на чужие запросы.

Теперь проmagicиalchemy. Здесь речь о том, что художник создает то, чего не существовало до него. Даже если он отталкивается от реальности, он все равно производит нечто новое, и в этом заключается магия и алхимия. Алхимики стремились превратить обычные материалы в благородные: например, свинец в золото. И, хотя это невозможно, они продолжали экспериментировать. Художник работает так же – он никогда до конца не знает, каким будет результат. Он может что-то предполагать, но процесс может повернуть совершенно в иную сторону, что и делает его похожим на алхимию.

Почему вы занимаетесь искусством и в какой момент вы пришли к этому решению?

Есть теория, что человек счастлив, если занимается тем, что выбрал еще в отроческом возрасте. В детстве я хотел стать художником, но потом, взрослея, я увлекся другими вещами, которые казались более привлекательными. Лет через 15, в 2006 году, я, наверное, окончательно понял, что хочу быть художником.

А что это были за области, которые вас тогда интересовали?

Мое детство прошло в девяностые, когда появились новые возможности. Поэтому, конечно же, хотелось заняться бизнесом, водить дорогую машину, быть частью этого нового мира. Планы стать художником отошли на второй план. Но я, честно говоря, ничего не делал, чтобы стать бизнесменом. Для этого, наверное, тоже нужен особый склад ума и талант, а у меня его просто не оказалось.

В 1998 году я переехал учиться из Риги в Москву. Целый год у меня был на размышления о том, кем я хочу стать, и я почему-то решил, что буду юристом. Я готовился поступать на юридический факультет, но общался с людьми из мира искусства – музыкантами, художниками. Все они что-то создавали, а я просто сидел рядом. Тогда я вспомнил, что умею рисовать. Но художником себя не называл – просто был тем парнем, который умеет рисовать.

Мои друзья сказали: «А зачем тебе поступать на юридический? Ты же художник, иди учиться в художественный». И я действительно поступил в художественное училище. Получается, судьба привела меня туда, где я и хотел быть с самого начала.

Вы упомянули о своем образовании. Как вы считаете, насколько оно критично для художественной карьеры? Есть ли в вашем окружении художники-самоучки?

Скажем так, само по себе художественное образование – в смысле навыков вроде академического рисунка или умения писать натюрморты гуашью – это полезно, но не обязательно. Это скорее инструмент, один из методов работы. Но я убежден, что основная ценность любого образования, неважно, художественного или нет, – это среда.

Когда человек попадает в образовательное учреждение, он оказывается в окружении людей, которые, скорее всего, останутся в его жизни надолго. Это люди, с которыми он будет создавать что-то совместно, которые будут его вдохновлять. Первое образование я получил в Высшей академической школе графического дизайна, где освоил базовые навыки: академический рисунок, живопись, анатомию. Но главное, я попал в эту среду, нашел единомышленников и друзей, с которыми общаюсь до сих пор.

Для художника я бы рекомендовал идти в художественное заведение, а не в техническое или экономическое. Это уже создает правильную базу. Второе образование еще важнее, потому что там среда становится более профессиональной. С 2011 по 2013 год я учился в ИПСИ, и это было уже целенаправленное погружение в ту среду, которая мне нужна. Это позволило мне найти друзей и соратников, с которыми мы начали снимать мастерские, делать выставки, придумывать проекты.

Если человек сам формирует свое окружение, он, скорее всего, будет тянуться к тем, кто уже состоялся. Это может быть полезно, но там всегда есть иерархия: кто-то мастер, а кто-то ученик. Образование же создает горизонтальную структуру. Люди, которые учатся вместе с тобой, находятся примерно на одном уровне. Они становятся твоими соратниками, а не наставниками, и вы вместе двигаетесь вперед и поддерживаете друг друга.

Если первое образование дает понять, что вообще значит быть художником или получить базовые навыки рисования, то второе образование помогает точнее определиться с направлением. Это естественный процесс, когда окружение и профессиональная деятельность формируются одновременно.

А можете отметить кого-то, кто сыграл важную роль в вашем становлении как художника?

Когда я приехал в Москву в 1998 году, мой отец, фотограф, еще жил здесь. Он дружил со многими художниками – это было поколение 1970‑х и 1980‑х годов. Например, Олег Бурьян и другие художники этого времени. Естественно, эти отношения были вертикальными: мастер и ученик. Но они оказали на меня сильное впечатление, их образ жизни меня очень занимал. Позже, в 2008 году, я подал заявку на биеннале молодежного искусства «Стой, кто идет», и мою заявку выбрал Виктор Алимпиев. Мы с ним какое-то время работали вместе, но это тоже были скорее вертикальные отношения.

Затем решающим моментом стало мое поступление в ИПСИ в 2011 году. Там сложился круг единомышленников, с которыми у нас были уже горизонтальные связи. Я познакомился с Алиной Глазун, Сашей Журавлевым, Протеем, Димой Филипповым, Колей Онищенко, а также с Алексеем Рюминым и Димой Кавкой. Мы вместе устраивали выставки. Например, Саша и Алина рассматривали карьеру кураторов, искали пространства и бюджеты. В таких совместных проектах всегда нужен администратор, но так как все мы были творческими людьми, никто не хотел брать на себя эту роль. В итоге мы естественным образом все разбежались, но остались при этом близкими друзьями и стараемся встречаться по возможности. Среди тех, кого я назвал, особенно важными для меня стали Алина и Саша. Они искренне верили, что я хороший художник, и я в какой-то момент тоже в это поверил. А самому сложно разглядеть свое отражение и понять, правильное ли направление ты выбрал.

Скажите, как вы пришли к вашей технике и художественному языку? Почему он именно такой? И вообще, как происходит поиск и нащупывание этого языка, который потом тесно ассоциируется с художником?

Не могу сказать, что у меня есть какой-то фиксированный подход. Я стараюсь периодически менять методы работы. Но в любом случае я всегда отталкиваюсь от истории искусства. Это очень важно для художника – знать историю искусства. Не так, как искусствовед или историк, но хотя бы

Закладка:

Я смотрю на все это, изучаю окружающий мир и размышляю, насколько мои работы попадают в контекст современности. Я не могу точно сказать, есть ли у меня какая-то необходимость считывать нашу «электризацию воздуха». В любом случае, если проследить мои работы с 2009 года до сегодняшнего дня, можно увидеть какую-то преемственность, но скорее на уровне механики – я правша, и мне удобно держать карандаш, кисточку, любые инструменты именно таким образом. Я думаю, если бы я поменял руку, то и мой стиль был бы совершенно другим. Хотя у меня бывают разные творческие периоды, сам почерк остается практически неизменным. Сейчас у меня такой период, и, возможно, он когда-нибудь закончится, и я буду искать что-то новое.

Скажите, есть такое понятие, как artist statement, когда художник описывает свою практику словами. У вас есть что-то подобное?

Жизнь, магия, алхимия (смеется). Можно сказать, что у меня есть девиз: «Главное – не останавливаться». Это важно. И, наверное, artist statement должен быть максимально кратким. Это когда тебя вдруг выхватывают из толпы и спрашивают: «Ты вообще кто по жизни?» И ты, даже если только что проснулся, отвечаешь одной фразой, которая отражает все, что ты в жизни сделал. Формулировать такую фразу, наверное, безумно сложно. Я, например, даже не пытаюсь – у меня к этому скорее ироничное отношение.

В одном из интервью 2018 года вы говорили, что у вас был период, когда вы немного сломались. Можете об этом рассказать? Особенно в контексте вашего девиза «Главное – не останавливаться».

В 2009 году у меня прошла выставка – громкое событие для молодого художника. А потом тишина. Я не могу сказать, что это происходит с каждым, но у меня был такой момент, когда я почувствовал, что мне хочется, чтобы меня кто-то заметил, похвалил. Прошла выставка, были какие-то предложения, я на них отвечал. Но, поскольку я не занимался активным продвижением своей карьеры, все застопорилось.

У меня был целый рулон работ, огромная папка, и я не понимал, кому и где их показывать – соцсети тогда только начинали развиваться. Возникла проблема: с одной стороны, я был рад успеху, а с другой – не понимал, куда двигаться дальше. И несколько лет у меня был внутренний кризис: зачем производить работы, если их никто не видит и не ценит? Я потерял смысл своей деятельности.

Но затем, примерно с 2013 года, а особенно с 2018‑го, у меня изменилось восприятие. Я понял, что зритель может быть в соцсетях, а работать можно с самыми простыми материалами. Тогда я не мог позволить себе дорогие материалы, так как у меня не было ни большого ресурса, ни рынка. Так что я начал использовать бумагу и инструменты, которые можно купить в канцелярском магазине. Можно сказать, что успех сначала меня сломал, но через этот переломный момент я понял, что главное – не останавливаться. Можно каждый день что-то рисовать и выкладывать в соцсети: рано или поздно это кто-то заметит. Этомой опыт, и я не утверждаю, что он подходит всем.

Понятно, что выкладывать работы в соцсети – это важный шаг. А какие еще ключевые шаги вы предпринимали, чтобы стать более известным художником? Вы упомянули, что не особо вкладывались в продвижение своей карьеры. Какие другие методы для вас важны?

Во-первых, важно просто быть видимым – ходить на вернисажи, знакомиться с людьми, общаться. Но это подходит не всем. Я не могу назвать себя очень коммуникабельным. Я не затворник, но в то же время не могу просто встретить кого-то и за пару минут рассказать свой стейтмент, пока курю сигарету: мол, смотрите, какой я классный, сколько у меня крутых проектов. Но это тоже метод.

Например, однажды, когда я был в Нью-Йорке, у меня произошла случайная встреча. Моя подруга, американская художница Лиля Лифанова, проводила день открытых дверей в своей мастерской. Мы с ней вышли покурить на улицу, и к нам подошла девушка из Лос-Анджелеса, попросила сигарету. Пока мы курили, она рассказала, кто она, какие у нее проекты и с каким фондом она сотрудничает, и умудрилась попросить нас подписаться на ее инстаграм. И все это – за одну сигарету. Это тоже своего рода талант – умение быстро рассказать о себе и своих проектах. Из ста человек, возможно, трое окажутся теми, кто тебе нужен.

Но у меня был другой путь. Я просто сидел, рисовал, выкладывал работы в соцсети, делал это регулярно и часто. Для меня важен был поток, а не качество. Я рисую каждый день и за счет этого остаюсь видимым в соцсетях.

В 2018 году я понял, что раз я художник, то должен сам организовывать себе выставки. Так я начал устраивать выставки в своей мастерской недалеко от метро «Аэропорт». Приглашал друзей, они приглашали своих друзей и так далее. Это было важно – иметь пространство, где можно показывать свои работы независимо от других людей. К тому же в Москве есть традиция домашних выставок, которая появилась еще в 1960‑е или даже раньше.

Для меня главное – не останавливаться. У меня интуитивное творчество. Я не размышляю о том, как мне придумать или представить какую-то идею. Я просто много создаю, а уже потом анализирую то, что получилось.

Можете поделиться опытом, как художнику начать сотрудничать с галереей?

Есть несколько типов галерей. Есть те, кто берет уже состоявшихся художников, а есть те, которые берут художников с нуля и сами развивают. Но ресурсы любой галереи ограниченны. Поэтому важно быть самому проворным. Как мне сказала Катя Ираги: «Мы не можем тебя постоянно подталкивать, ты должен сам развиваться, а мы будем тебя поддерживать, когда увидим, что ты на правильном пути».

Галерея – дико важная штука в жизни художника. У них есть связи и возможности, они могут помочь с поездками на ярмарки, подачей заявок. Но при этом важно, чтобы художник сам что-то делал. Если ты просто приходишь в галерею, показываешь портфолио и говоришь: «Здравствуйте, вот мои замечательные работы», а потом сидишь и ждешь, что галерея начнет их продвигать – такое редко бывает. Как правило, галерея сама находит художника, когда тот уже в чем-то состоялся.

Например, есть галерея «Электрозавод» – это сообщество людей, занимающихся искусством. У них общее пространство для выставок. Это пространство скорее некоммерческое, они могут позволить себе делать необычные вещи – например, трещину в полу или рисовать на стенах. Коммерческие галереи, наоборот, ориентированы на прибыль. Если художник создает

Закладка:

Важно понимать, что, если ты работаешь, например, с концептуальным искусством, а галерея специализируется на традиционных носителях, таких как живопись и скульптура, то у тебя вряд ли получится наладить с ней отношения. Не все галереи имеют узкую специализацию, но нужно учитывать, насколько ты соответствуешь направлению.

Из чего складывается заработок художника? Как он зарабатывает деньги?

Последний дизайнерский проект я сделал в 2020 году. Я работал дизайнером с 2003 года, занимался разработкой книг, брошюр, иногда логотипов. Сначала работал в одной конторе, потом в другой, потом перешел на фриланс и стал уделять больше времени художественной практике. Только к 2018 году я начал всерьез зарабатывать на своем искусстве – спустя 14 лет. Это был долгий путь, но я в какой-то момент начал продавать свои работы и понял, что смогу существовать на эти деньги, покупать материалы и продукты. Сейчас я занимаюсь исключительно искусством, но раньше мне приходилось работать на фрилансе, чтобы «поддержать штаны».

Думаю, та девушка, которая за одну сигарету рассказала всю свою историю, достигла успеха гораздо быстрее. Нужно быть своего рода пиарщиком и менеджером, уметь рассылать заявки на гранты и резиденции. Я сам написал всего три заявки – в город Никель, в Тампере (Финляндия) и в Рою (Латвия). На все три заявки я получил такой ответ: «Спасибо большое, нам очень интересно, пишите еще». Это погасило мой энтузиазм, и больше я не писал заявки. Предпочитаю, чтобы мне самому делали предложения.

Что такое успех в вашем понимании? Считаете ли вы себя успешным художником?

Да, считаю. Успех – это возможность заниматься любимым делом. Мне нравится то, что я делаю, и это меня обеспечивает. Конечно, здорово, когда молодой художник может какое-то время пожить у родителей или воспользоваться их помощью, но рано или поздно наступает момент, когда ты должен обеспечивать себя сам. Для меня коммерческий успех – это важный фактор. Он не обязательно должен быть гигантским, но важно зарабатывать достаточно, чтобы закрывать свои потребности. У каждого свои запросы: у кого-то жемчуг, у кого-то трехкомнатная квартира в центре, а у кого-то шаурма и пиво. И то, и другое, и третье – это успех.

Скажите, за кем-то из современных художников вы следите? Кто вам нравится?

Алина Глазун. Мы с ней дружим, и она очень помогла моей карьере. Она искусствовед, и когда ее спрашивали: «Кто хороший художник?», она всегда говорила: «Петя Кирюша хороший художник», и к ее мнению прислушивались. Это сыграло свою роль. Также мне много дал Виктор Алимпиев, который познакомил меня с куратором Женей Кикодзе и Катей Ираги. Друзья моего отца показали мне некоторые секреты технологии: например, у Олега Бурьяна я научился делать папье-маше.

В моем окружении много замечательных художников, с которыми я общаюсь. Алина, Саша Журавлев, Дима Филиппов – они мне близки по духу. Но это далеко не полный список.

А как вы придумываете названия к своим работам?

У меня почти все работы без названий. Я рисую каждый день, и если возникает какое-то название, то это абсолютно точечный случай.

А как насчет названий для выставок?

Для выставок я использую самые идиотские фразы, которые приходят в голову. Я понял, что название может вообще никак не отражать содержание работы. Например, последняя моя выставка называлась «Хорошо быть молодым и открыть рок-магазин, плохо быть старым и закрыть рок-магазин». Причем на выставке не было особого фокуса на рок-магазин или рок-культуру – это просто смешная фраза. В принципе, я думаю, что название должно быть либо идиотским, которое сразу же цепляет, либо наоборот – очень умным. Название – это лозунг, девиз.

Спасибо большое за уделенное время, было очень интересно!

Спасибо, до свидания.

8 июля

В том перформансе в МОМА участвовала Ксения Земскова, подруга моей бывшей девушки, которую я не видел лет десять, а может, и все пятнадцать. В то время, насколько я помню, она училась на искусствоведа и, конечно, не занималась танцевальными перформансами. Тогда даже такого термина, кажется, не было в ходу. На этот перформанс я пошел не из-за нее, а скорее из-за Павла Гришина. Правда, познакомиться с ним у меня так и не получилось – я до сих пор не понимаю, как подходить к незнакомым людям.

После перформанса все разбились на группы и начали общаться, а я остался сидеть один в зале. Вероятно, нужно освоить азы смол-тока… Я немного посидел на стуле, наблюдая, как другие увлеченно разговаривают (справедливости ради, похоже, многие уже были знакомы или пришли вместе), а потом решил уйти.

Когда я стоял у лифта, дожидаясь его прибытия, меня внезапно окликнула Ксения:

– Вася?

Я зачем-то ответил какую-то максимально тупую фразу вроде:

– Думал, ты меня не узнаешь…

Совершенно непонятно, почему я так сказал, будто за эти годы изменился до неузнаваемости. Бред, одним словом. Ксения, кстати, совсем не изменилась. Она пояснила, что решила уточнить, потому что бывают случаи, когда смотришь и не уверен: он это или не он.

Начался какой-то натужный разговор. Ксения упомянула, что Н. (моя бывшая девушка) рассказывала, будто я занимаюсь поэзией. Я стал что-то вяло блеять: мол, нет, поэзией я не занимаюсь, но пару раз выступал со стихами. А сейчас в основном занимаюсь живописью и рисованием. Слушал себя, и хотелось провалиться сквозь землю. Я говорил это так сбивчиво и неуверенно, без малейшего энтузиазма, словно я занимаюсь, не знаю, чем-то вроде обмывки трупов. Коротко говоря, я резко ощутил, что мои навыки самопрезентации на нуле. Это был сильный удар.

Ксения спросила, как мне перформанс. Я не нашелся, что ответить. Сказал, что впечатление еще не оформились в слова и что я такое впервые вижу (тут я почему-то непреднамеренно соврал – конечно же, я видел танцевальные спектакли и раньше). Но мне понравилось – очень круто!

Во время перфоманса на противоположной стороне зала сидела очень красивая девушка, и я, честно говоря, в основном наблюдал за ней. Слева, в дальнем углу, сидел Александр Гордеев, и я размышлял, стоит ли ему кивнуть или как-то поздороваться (в итоге Александр с друзьями ушел до конца перформанса, и я так ему и не кивнул). Я немного расстроился, потому что в кои-то веки встретил на подобном мероприятии знакомого и было

Закладка:

Меня занимала эта девушка. Она часто смотрела в телефон, смеялась, и, кажется, все, что происходило вокруг, ее мало интересовало. Я подумал: «Зачем она сюда пришла, если ей так скучно? Может, подруга привела?» После перформанса я подписался на Ксению (она на меня нет) и нашел всех, кто участвовал в этом перформансе. И тоже на них подписался. Кстати, неплохая тактика для интровертов: так я однажды познакомился с режиссером Александром Кудряшовым. Я сходил на его спектакль «Про линя» (он совершенно меня поразил), а после сразу что-то ему написал. Потом мы несколько раз переписывались и где-то случайно виделись.

Каково было мое удивление, что эта девушка оказалась не какой-то случайной, непонятно как сюда попавшей притащенной подругой (как я подумал), а коллегой этих ребят, тоже танц-художницей – Дарьей Платоновой. Вот как меня обманывает первое впечатление! Я на нее подписался. Она тоже на меня подписалась. Также подписалась в ответ куратор и танц-художница Мария Яшникова-Ткаченко. А больше никто не подписался.

Возвращаясь с перформанса, я думал, что больше всего мне запомнился образ Павла Гришина (хотя там было много других танц-художников). Некоторые эпизоды и движения почему-то напомнили мне нулевую карту Таро – Дурак (а также Шут, Глупец, Безумец), хотя и не в буквальном смысле.

Теперь думаю, что мне стоит обязательно сходить в галерею Iragui. Возможно, получится отпроситься с работы или взять день за свой счет. Но нужно туда попасть.

10 июля

Вчера наткнулся в инстаграме на объявление о лекции в ПТУ в Омске 14 июля (очной и онлайн) о том, как не испытывать стресс от очередного опенкола и быть во всеоружии при подготовке CV и artist statement. Самое приятное, что стоимость этого мероприятия – 300 рублей. Мне кажется, это прекрасный подход, которого очень не хватает – доступные широкому кругу лиц инициативы. Хочу поучаствовать.

13 июля

Я в полной растерянности. Не знаю, что делать дальше. Ни с работой, ни с искусством, ни с личной жизнью. У меня происходит переоценка важности материала для работы. Пытаюсь научиться внимательнее относиться к тому, что делаю. Например, найти подходящий материал для иллюстраций к этой книге. Я попробовал уголь, но понял, что, наверное, это не совсем подходит – слишком пачкается и сложно фиксировать. Купил лак для волос, но он ужасно пахнет, и меня буквально чуть не стошнило, когда я надышался им, пытаясь зафиксировать пару работ. Потом попробовал гуашь и разную бумагу. Думаю, остановлюсь на гуаши и бумаге плотностью 180 г/м².

Снова думаю об этой книге. Пришел к мысли, что было бы здорово, если бы кто-то прочитал ее и подумал: «Блин, если даже такой придурок пытается что-то делать, я тоже попробую!» Это вдохновляющая и мотивационная книга, освобождающая от стереотипов о том, кто такой художник и каким ему надлежит быть. Ответ: никаким, кроме как самим собой. Но, кажется, это самое сложное.

Вчера виделся с Сашей Ковязиным. Он записал уже четыре альбома и готовится выпустить новый. Альбом должен был выйти еще в августе прошлого года, но работа затянулась. Мы выпили чаю, послушали его новый альбом, погуляли и обсудили разные вопросы творчества. Любопытно, что в целом любое творчество – что музыкальное, что художественное – крутится вокруг схожих вопросов: как остаться самим собой, как обрести смелость быть уязвимым, как побороть страх и стыд выглядеть глупо, как продвигаться.

Саша показал статистику: его предыдущий альбом в прошлом году послушали 76 раз.

14 июля

Сегодня должен был пойти на онлайн-лекцию по портфолио, по омскому времени в 15:00. Я где-то прочитал (видимо, ошибочно), что Омск от Москвы +3 часа, и потому решил, что лекция будет в 18:00 по Москве. В это же время я купил билет на перформанс, в котором участвует Дарья Платонова. Он должен был идти с 17 до 19 часов во дворе МОМА. Когда я покупал билет, я совершенно забыл про лекцию. Оказалось, что Омск на 3 часа назад от Москвы, а не вперед, и лекция уже прошла. Я расстроился, но одновременно обрадовался, что смогу спокойно сходить на перформанс, а не терзаться выбором. С другой стороны, я в очередной раз обескуражен своей неорганизованностью и невнимательностью.

Вышел из дома и поехал на танц-перформанс на Петровку, 25. По дороге к метро заметил одинокий зеленый огурец, валяющийся на асфальте. Когда я возвращался домой, он уже был расплющен. То же самое произошло и с моими зарождающимися романтическими чувствами. Я обнаружил, что у Дарьи Платоновой есть парень (он пришел на перформанс) – какой-то невнятный чел с не особо умным выражением лица. За все время перформанса он даже не взглянул на нее и не снял хотя бы кусочка на видео. Во время перемещений между локациями я заметил, что они слегка держались за руки. В результате этого расстройства я старался даже не смотреть в ее сторону (но все же пару раз посмотрел).

В какой-то момент мне начала махать Мария Яшникова-Ткаченко с вопросом, видно ли мне (я стоял поодаль от всех), но я был в такой прострации, что даже не среагировал. Потом в другой локации она подошла и спросила: «Ты чего такой суровый? Я тебе махала, хотела спросить, видно ли тебе». Я сказал какую-то чушь: мол, извини, я думал, ты машешь не мне, а человеку, который стоит за моей спиной. Ведь за нами всегда кто-то стоит.

16 июля

Читал на днях статью про художника Пола Кадмуса. Там говорится, что Кадмус работает медленно. С 1931 года он создал 120 картин, в среднем по две в год.

«Я никогда не хотел быть фабрикой», – сказал мистер Кадмус, который часто ставил в пример Э.М. Форстера, написавшего за свою жизнь всего шесть романов. Почти 30 лет эти двое мужчин вели переписку, инициированную мистером Кадмусом. В настоящее время мистер Кадмус говорит: «Я не рисую по расписанию. Я начинаю, когда мне этого хочется»[27].

Не успел сходить в галерею Iragui. Вчера прочитал, что она закрылась до 16 августа.

Пришло письмо от astra gallery и newnow:

Добрый день, Василий!

Спасибо за ваш интерес к a – s – t – r – a open и участие в текущем open call.

Ваша заявка была рассмотрена. К сожалению, на этот раз мы не готовы

Закладка:

С наилучшими пожеланиями,

команда a – s – t – r – a × newnow

Должен сказать, что написано очень чутко. Мне кажется, это письмо займет первое место за чуткий отказ среди всех опенколов, в которых я когда-либо участвовал.

Я выложил этот очередной неутешительный результат в сторис, и Алексей Сухов (Сюхмен) написал мне:

Брат. Эти удары палкой, только делают тебя сильнее. Тем эпичнее будет твоя победа. Все будет, работай и верь в себя. Ты крутой.

Очень трогательно!

Сел порисовать, время уже позднее, хочется спать, ничего не получается. Одно расстройство, тяжело идет. Но посетили любопытные мысли. Я не могу сделать ничего хорошего, когда напрягаюсь и стараюсь. Моя задача – максимально расслабиться, отпустить себя, ничего от себя не ожидать. И, как правило, это происходит как раз после провала или разочарования. Все, листок уже испорчен, получилась какая-то фигня – теперь можно просто поиграть с красками и свободно водить кисточкой по бумаге, ничего не ожидая. И, возможно, это применимо и к успеху. Кажется очевидным, что нужно как следует напрячься, чтобы чего-то достичь. Но вдруг нужно поступить как раз наоборот – максимально расслабиться? Или, может быть, нужно чередование – напряжение, потом расслабление.

На работе сегодня сидел днем и думал: все, увольняюсь, не могу больше. Но пугает неизвестность. А что дальше? Увидел у знакомой стрит-арт художницы Анастасии Дунаевой объявление, что за отзыв сделает расклад Таро. Написал ей с запросом про работу. Сказала, что посмотрит ночью.

События развиваются стремительно. Художник и куратор Ян Гинзбург, увидев мою сторис (мы не знакомы), где я не прошел опенкол, написал, чтобы они «пошли в жопу, фашисты». Потом добавил, что выставит меня, а они еще локти будут кусать. Я настолько опешил, что написал какое-то глупое «Wow!» и поставил на его сообщения какие-то дурацкие смайлики. Больше ничего не написал.

Иду спать.

17 июля

К моей радости, художник и куратор Юрий Кузьменко выложил запись лекции про портфолио, CV и так далее, которую я пропустил, потому что напутал часовые пояса. Посмотрел еще не всё, только часть, но первое впечатление – просто вау. Это стоит не 300 рублей, это стоит все, не знаю, 5000 рублей. Удивительно, как я вообще наткнулся на эту возможность, учитывая, что лекция проводилась в Омском ПТУ.

Юрий поражает структурированностью и доходчивостью рассказа. В начале лекции он рассказал, что основная рабочая занятость у него – проджект-менеджмент. Это сразу заметно. Все по полочкам, все нюансы учтены. Ровно то, чего мне не хватает в характере. Стало очевидно, что сейчас время именно таких людей в художественной среде, а я со своим туманом в голове пролетаю мимо всех касс. Сейчас явно не время экспрессионизма, каких-то интуитивных прозрений, а время холодных, расчетливых интеллектуалов. С одной стороны, как будто нужно смириться с этим и попытаться встроиться в систему. Но, с другой стороны, во мне кипит возмущение. Потому что я не интеллектуал. И как я могу им стать, если я не такой? Я могу улучшить свое CV, портфолио, но глобально перекроить себя не могу. Я не программист и не инженер. Меня интересует не столько интеллект, сколько чувственность и поэзия.

Завтра досмотрю продолжение лекции. Одно слово там меня особенно затронуло – уместность. Не должно быть кринжа, вы должны быть понятны и предсказуемы. Типа, странные фото ставить не надо – либо обычное, либо вообще без фото (у меня как раз было такое: в накладном парике, но я его убрал уже некоторое время назад).

С одной стороны, я согласен. С другой стороны – я не хочу быть уместным, не хочу быть понятным и не хочу быть предсказуемым. Тогда нужно забыть о художественной карьере? Короче, когда я начал смотреть эту лекцию, я был в восторге, что все так просто и понятно – просто сделай себя максимально стерильным, и тогда тебя куда-нибудь возьмут. А потом резко полез внутренний протест, что хочется закричать: «Идите нахуй со своей стерильностью!»

Тут еще совпало, что мне на работе предложили перейти с должности контент-менеджера на должность проджект-менеджера. Я предварительно согласился, но на самом деле думаю увольняться. Но пока не решаюсь. В общем, все подвисло в воздухе.

Мне почему-то вспомнилась фраза, которую я давно прочитал в какой-то медицинской книге. Врач обращается к мальчику с ментальными нарушениями: «Альфи!» А он отвечает: «Я не Альфи, я – все, что угодно». И вот это «я – все, что угодно» мне запало в душу, я в этом нашел для себя что-то очень родное.

Заинтересовался персонажем Пульчинелла из старинной комедии дель арте. Прочитал статью[28], где говорится, что популярность Пульчинеллы сыграла с театром дель арте злую шутку. Публика так полюбила этого персонажа, что актер, разыгрывавший его на сцене, был практически в каждой итальянской труппе того времени. Как результат, актеры зачастую неумело и не к месту добавляли лишние линии сюжета, двойные интриги, противоречащие другим сценариям, импровизировали. Это в конце концов привело к раздробленности сюжетной линии, запутанности истории о Пульчинелле, испорченности сценариев. Зритель потерял нить, почувствовал фальшь, и Пульчинелла ускорил упадок дель арте.

«Пульчинелла – неаполитанская маска, чьей характерной особенностью является отсутствие характера», – такое определение дает итальянский толковый словарь.

24 июля

Сегодня вторник, 24 июля, и у меня совершенно нет планов по продвижению. Это плохо. Я потерял фокус. Сегодня мне написал Алексей (Сюхмен) Сухов, что он сделал себе портфолио, и выслал файл. Я посмотрел – супер! Обзавидовался. Очень здорово у него получилось, прямо вау. Я спросил, сам ли он писал текст о себе. Он ответил, что нет, ему помогали гострайтеры. В общем, его сообщение меня взбодрило, и я вспомнил, что мне тоже нужно продвигаться. Он спросил, куда теперь отправлять портфолио. Я сказал, что в основном отправляю на опенколы, и выслал ему ссылки на разные телеграм-каналы, где отслеживаю анонсы.

На днях Анастасия Дунаева вернулась с раскладом Таро. И как вы думаете, какая карта мне выпала? Конечно, «Дурак». Анастасия говорит в голосовом сообщении:

А вот это уже интересно… Выпадает «Дурак». «Дурак» – это не карта про глупость. Дурак – это карта «ноль». В классическом Таро

Закладка:

Это очень хорошее предзнаменование. Карты говорят: решайся что-то изменить. Да, будет тяжело, но это приведет к чему-то абсолютно хорошему – к своеобразному обнулению и новому пути, который будет сложным и интересным. Карта Дурак – это очень хорошая карта, потому что она означает начало в полном смысле этого слова, и еще легкое начало.

* * *

Я решил досмотреть видео лекции Юрия Кузьменко. Это восторг. Замечательно все разложено. Нашел массу ошибок в своем портфолио и CV, нужно все переделывать заново. Из ближайших опенколов хочу в очередной раз поучаствовать в WIN WIN.

Мыслями возвращаюсь к идее Брайана Ино о scenius. По лекции Юрия Кузьменко вижу, что ему не все равно на других художников, ему хочется, чтобы они тоже росли, проходили опенколы и так далее. Поэтому, я думаю, эта лекция стоит не 30 000 рублей (как у тех людей от искусства, которые хотят заработать на растерянности художников, продавая им воздух), а 300 рублей.

Это наводит на мысль не о конкуренции, а о совместных усилиях, направленных на повышение качества российской арт-сцены, то есть как бы возделывании общего поля.

К своему удивлению, на днях в телеграм-каналах (например, у Евы Рондо) я встретил неутешительные сводки об искусстве из Лондона и Японии. Мне казалось, что уровень искусства в этих странах гораздо выше, но то, что я увидел, говорит об обратном. В заметке говорится о таких событиях, как Affordable Art Fair, British Art Fair в Саатчи, London Art Fair в Челси и Parallax. Приложены несколько фото, и выглядит все, мягко говоря, действительно так себе. В посте Ева предполагает, что всему виной брекзит, после которого заниматься искусством стало дорого и бессмысленно.

28 июля

Вчера днем мне написал Алексей Сухов (Сюхмен) и предложил встретиться. Я сказал, что собирался пойти на концерт, и предложил ему присоединиться. Он ответил, что на концерт не пойдет, но пересекся бы на пару часов. Я прикинул, что до концерта как раз есть время, и в целом я не уверен, хочу ли вообще туда идти.

Мы договорились встретиться на полпути между нами – на станции «Бульвар Адмирала Ушакова». Уточняя место, я написал: «На станции „Бульвар Дмитрия (!) Ушакова“». После этого возникла небольшая путаница, так как рядом есть еще станция «Бульвар Дмитрия Донского». Я вышел на станции «Бульвар Адмирала Ушакова» и, пока пару минут ждал Алексея, попытался незаметно сфотографировать проходящего мимо мужчину. Незаметно не получилось – он тут же это просек и вскинулся, заорав на всю улицу: «Это че, блядь, сейчас было?!?!?» Я испугался и прикинулся дураком. В результате мне повезло, и столкновения не произошло – он просто пошел дальше.

Потом пришел Алексей и поприветствовал меня словами: «Привет, знаменитость». Я слегка смутился и сказал: «Нет, еще нет», и мы пошли в ТЦ на фудкорт. Мы очень душевно пообщались. В один из моментов я поймал себя на мысли, точнее даже не на мысли, а на ощущении, что мечты сбываются (глупо звучит, но тем не менее). Пять лет назад я хотел подружиться с этим человеком или хотя бы пообщаться и купил у него картину под названием «Одинокий волк», но тогда ничего не вышло (справедливости ради, я и не пытался как-то завязать общение). И вот спустя пять лет я сижу с этим человеком, и мы очень по-дружески и тепло общаемся, хотя видимся всего второй раз в жизни (первый – когда я брал интервью для этой книги). Было очень кайфово и весело обсудить перипетии жизни художников (да и не только), обменяться всякими идиотскими историями.

Я получил ценный фидбек относительно публикаций в инстаграме. Алексей сказал, например: для того, чтобы воспринять многие мои публикации, нужно усилие. Он меня знает, и поэтому его делает, а другие незнакомые люди вряд ли будут делать это усилие, просто скипнут. Речь чисто о технических вещах – плохо читаемый маленький витиеватый текст или маленькая картинка и так далее, а само содержание прикольное. Алексей сказал, что лично ему буст сейчас дают в основном рилсы, а картинки он публикует скорее просто для поддержания интереса. И посоветовал мне тоже сделать упор на рилсы, а не сторис, «особенно с моей внешностью и вайбом» (не знаю, что он имел в виду).

Еще меня заинтересовала его мысль, что он не делает культа именно из творчества. Творчество – продолжение человека, и, соответственно, можно попробовать стать знаменитым (неважно – как и чем) человеком, а потом уже обратить внимание и на свое творчество. Как пример он назвал Пашу Техника, который изначально прославился какими-то дикими выходками. Мне такая мысль никогда не приходила в голову.

30 июля

У меня появился новый способ писать: я наговорю мысли в диктофон, затем расшифровываю через онлайн-сервис и редактирую (потому что расшифровывает он дерьмово). Как прежде: сидя за столом, уже не могу. Вообще не идет. Странное ощущение, приходится постоянно переизобретать себя. Как будто я самолет, у которого что-то то и дело отваливается, но мне нужно лететь вперед.

Удивительно, но я снова заболел. Сегодня ушел с работы около трех часов дня и резко почувствовал, что простудился. Заложило нос, появился насморк, ощущение, что температура поднялась. Моя руководительница спросила, все ли в порядке, потому что я выглядел очень бледным. Я сказал, что, похоже, заболел. Происходит что-то странное и непонятное. Обычно я болею простудой максимум раз в год, но за последний месяц это происходит уже в четвертый или пятый раз. И каждый раз, когда начинаю чувствовать себя нормально, вскоре снова начинаю болеть. Какая-то ерунда.

Но сегодня произошли и другие события, которые меня сильно взволновали. Я не помню точно, как именно, но каким-то образом я наткнулся на видеоподкаст художницы, преподавателя и арт-терапевта Кристины Колесниковой с Леной Четверик, о которой я раньше рассказывал – в апреле мы с ней участвовали в одной выставке в «Кооперативе Черном». Тогда я подписался на нее, но она

Закладка:

Об этом видео я не упоминал раньше. Несколько дней назад, буквально на следующий день после встречи с Алексеем Суховым, я снял полусмешной ролик, в котором в начале стою полностью голый, а потом надеваю штаны и футболку и говорю: вот, собрал прикольный образ для художника, в котором можно пойти куда угодно. Это был один из самых моих успешных рилсов за последние, ну, наверное, года два (на текущий момент – 1700 просмотров). Он еще крутится и набирает просмотры. Собственно, Лена Четверик поставила лайк этому видео и подписалась на меня.

Но интересно здесь другое. Я стал смотреть ее профиль (вспомнил, что еще в прошлый раз она показалась мне симпатичной) и попал на одно довольно простое видео, где она в каком-то поле с травинкой в зубах, и маленькие мушки сидят у нее на лбу, и она очень странно дышит. При просмотре этого видео у меня возникла сильная эрекция, хотя я не назвал бы его эротическим.

Я решил пересмотреть каталог с той выставки «Опыт окрылений и потерь». Перечитал свой текст и ее текст и внезапно обнаружил много пересечений и перекличек, которые явно прослеживались в видео.

Видео длилось целый час, и я стал фантазировать о совместных проектах или перформансах. Не знаю, с чем это связано, но почему-то такие мысли возникли. В видео затрагивался вопрос сублимации. Лена сказала, что для нее искусство в некотором смысле является сублимацией. Кристина и Лена много говорили о Марине Абрамович, и в самом конце видео решили погадать на ее книге. Я хочу привести одну фразу целиком, потому что она меня удивила и взбудоражила.

Кристина: Давай узнаем, что нам скажет сегодня Марина Абрамович…

Лена: Давай, 244 страница, 8 строчка.

Кристина: Сверху?

Лена: Да.

Кристина: «Это своего рода концентрация снов, мечтаний и чувственности. Если ты не одержим страстями в жизни, ты не сможешь быть страстным в искусстве. Если твоя сексуальная эротическая энергия сильна и концентрированна, то ты будешь это проецировать в свои работы. Занятия любовью – это важная часть моей жизни».

Лена (задорно смеясь): Идеально! Мне кажется, лучше завершения и не придумаешь.

1 августа

Странные ощущения. Во-первых, я опять заболел. И обострилось какое-то внутреннее метание. На миг показалось, что все, что я делаю – какая-то неправда, полуправда. Я посмотрел еще одно видео на канале Кристины Колесниковой, на этот раз с Павлом Гришиным. Кстати, странно, что я раньше не упоминал Кристину. Она была одним из первых людей из арт-среды, за которыми я пристально следил и на начальном этапе сильно вдохновлялся ее рисунками. Однажды мы должны были встретиться лично и пойти на фильм – кажется, «Бесконечная поэзия» Алехандро Ходоровски. Но в итоге я смотрел его один, и мы так и не познакомились. Более того, потом я проходил у нее онлайн-курс – кажется, он назывался «Текст как путь».

Сейчас Кристина делает ютуб-канал, где говорит с разными актуальными художниками. Также там есть и просто интересные видео – например, как работать со скетчбуком (тоже посмотрел сегодня).

Видео с Павлом Гришиным меня очень тронуло. Подкупает способность так точно рефлексировать свой путь художника и преподавателя. Некоторое время назад я видел, что он анонсировал свой курс, и по-моему, места уже закончились. Я тогда засомневался, потому что стоил курс довольно дорого. Но, посмотрев это видео, я даже несколько пожалел, что не записался, потому что почувствовал, что он мог бы мне помочь. Он много говорил о тех вещах, которые меня тормозят. Слишком много идей – постоянно находиться в этом потоке очень приятно, но реализовать их гораздо сложнее, для этого нужны время и усилия. В целом очень многое из того, что он говорил, вызвало во мне живой отклик. И еще один важный момент: на один из вопросов он ответил, что самое главное – искренность и честность с собой. Именно когда он обнаруживал какую-то неискренность, начинался процесс трансформации.

Вчера я быстро накидал какой-то «веселый» комикс про мужчину в костюме банана. На самом деле, как я уже говорил, на меня очень сильно влияют другие люди. Сейчас я попал в некоторое поле Алексея Сухова, а он в том числе занимается комиксами, что, скорее всего, меня и подтолкнуло к созданию этого комикса. Сегодня я его выложил, и один-единственный комментарий получил от мужчины, который написал, что он увидел в нем себя, потому что он отец малыша (на последнем слайде там нарисована беременная женщина). Ну, я ему вежливо ответил: здорово, что вам понравилось.

Просмотр видео с Павлом Гришиным, где он говорил о искренности, вызвал у меня тяжелые сомнения. Я стал думать: что я вообще делаю? Мне это действительно нравится? Какое искусство я хочу создавать? Развлекательное? Клоунское? Не надоело ли мне быть ебаным клоуном?

Честно говоря, я очень давно устал от этой роли. Хочу ли я вообще быть клоуном? Или это просто маска, чтобы скрыть свой страх? Некоторое время назад я начал делать пейзажи, чтобы уйти от этой маски. Пейзажи были как бы «скучными», «никакими», это был попытка совершить резкий финт ушами в другую сторону. Но вот я опять скатился в роль клоуна: снимаю видео, как я бегаю голый – и, как назло, это оно становится самым популярным за последние несколько лет. С чем я хочу ассоциироваться? Уверен, что это также связано с возрастом – я приближаюсь к сорока.

Включил музыку Вильяма Басински (кстати, я был на его потрясающем концерте в клубе «Дом» – не помню, когда точно, давно уже) и вдруг просто стал плакать. Слезы лились рекой. Я бегал по квартире, пытаясь найти хотя бы что-то, что мне понравится из того, что я сделал, но все казалось каким-то не тем. И тут мне попались банки из-под растворимого кофе, которые я раскрашиваю и рисую на них персонажей. Я стал открывать их, нюхать запахи. И мне это понравилось – именно запахи. В некоторых были где-то какие-то спертые непонятные

Закладка:

Иногда я думаю, что пить этот дешевый кофе в таких количествах – какая-то форма пассивного самоубийства. Вряд ли я когда-либо решусь убить себя, как другой любитель растворимого кофе Ричард Бротиган (слишком боюсь боли, смерти и крови), но вот так, изо дня в день подтачивая свое сердце, неосознанно…

Я стоял, нюхал эти банки, плакал и думал: почему я так не люблю себя? И вдруг произошло что-то странное. Я оглядел квартиру и понял, что мои картины смотрят на меня как будто тепло и подбадривающе (раньше я не чувствовал этого от своих работ). Я заплакал еще сильнее, но слезы стали приятными, и стало легче на душе. Мне показалось, что эти картины – как дети. И тут я почему-то вспомнил видео, где я приготовил дочке суп, она его ест и говорит: «Спасибо, пап, ты самый лучший».

2 августа

Давно я не испытывал такой растерянности.

Вчера посмотрел еще один ютуб-подкаст с Павлом Гришиным, на этот раз с художником и преподавателем Дмитрием Горелышевым. Было чертовски интересно, но особенно выделю два момента. Вот мой вольный пересказ. Дмитрий спросил Павла, как он решил стать художником и когда. Павел ответил, что он не решал этого сам – в детстве его отдали в художественный кружок, не спросив, и дальше пошло-поехало. Меня насмешило, что он добавил, что когда-то хотел стать юристом – забавный перевертыш с моим случаем.

В видео много говорилось о воздействии искусства, в основном обсуждались в качестве антагонистов Анри Матисс и Фрэнсис Бэкон. Снова возвращаясь к вопросу, который уже поднимал выше: творить из боли и травмы или из радости? Но и в том, и в другом случае происходит мощный эффект. И вот что я отчетливо понял. Я хочу, чтобы мое искусство оказывало воздействие. Чтобы оно было мощным (пусть и в своей немощности). Комиксы и графика – это весело, классно, но все же в некотором смысле фаст-фуд. А когда я занимался живописью, это было мучительно, сложно, больно (почти физически), но я как будто рос. Там происходит что-то совершенно иное, нежели в графике. Именно там случаются неожиданности и открытия.

Павел, кстати, очень точно проговорил этот момент, и я чуть не закричал: «Да, бинго!» Он сказал, что ему стало неинтересно делать что-то, зная итоговый результат – например, работу по эскизу. Он прекрасно умеет это делать, но это превращается в рутину. А когда происходят непредсказуемые повороты и открытия, тогда это приносит настоящее удовольствие. Сейчас я снова скатился к графике, шуткам, быстрому фаст-фуду, развлечению зрителя. Я нарисовал в комиксе беременную женщину, и мне написал мужчина, что он отец малыша, поэтому ему понравилось. Не такого я хочу, не таких простых аналогий я ищу. Меня это не возбуждает. Да, у меня неплохо получается, но это слабые вещи, а я хочу делать сильные, мощные работы.

В видео также был поднят вопрос, который меня сильно будоражит: о текстуальности, концептуализировании, необходимости облекать свое искусство в ограниченную текстовую форму (artist statement и прочее). Это требование арт-истеблишмента, и Павел упоминает философа Наталью Серкову, ссылаясь на материалы, где обсуждается возникновение нового движения художников, которые, наоборот, стараются ничего не объяснять, а только сильнее запутывать. Мне это близко. В идеале я вижу свои работы без названий (и без фразы «Без названия»), без табличек, без пояснений и без текстов. Было бы здорово, если бы рядом с картиной играл какой-нибудь дедушка на дудочке (вместо всей этой жалкой текстовой чепухи), или старушка пела грустную песню скрипучим голосом, или протяжно скулила собака, привязанная к ограде, или плакал навзрыд ребенок. Именно эти проклятые, высосанные из пальца тексты, которые требует арт-истеблишмент, вызывают у меня омерзительное ощущение вранья. Сначала вранья себе, а потом и другим, публике.

Я хочу создать картину и просто показать ее. Это все, что я хочу. Живопись не нуждается в объяснениях – даже самому себе. Она должна воздействовать не на уровне слов, а на уровне прямого восприятия, контакта, диалога. Объяснения слишком часто убивают волшебство. Истеблишмент настаивает, что нужно все проговорить, упаковать, но это совсем другие вибрации. Мне нравится фраза: «Молчание – тайна будущего века».

Смотрю на свою картину с улыбающимся цветком и надписью «I wanna die happy» и представляю, как кто-то спрашивает меня: «О чем эта картина? Объясни. Ты что, хочешь умереть?» А я не знаю, что ответить. Вчера я смотрел на нее, когда мне было грустно, и вдруг почувствовал, что эта картина как будто живая сущность (хотя я и не на 100 % ею доволен). Эти объекты, картины – как волосы, за которые барон Мюнхгаузен вытягивает себя из болота.

Я хочу создавать такие картины, рядом с которыми незнакомые люди почувствуют себя не одинокими, почувствуют присутствие, человеческое тепло. И чтобы это работало и после моей смерти. Звучит, конечно, дерзко – но, с другой стороны, почему бы и нет? Это тяжело. Комикс не дает этого эффекта. Картину «Sad man with three happy flowers», о которой я упоминал в самом начале, я делал четыре или пять лет, хотя она совсем маленькая. Конечно, это не была постоянная непрерывная работа – я ее откладывал, потом возвращался, переделывал. То она мне нравилась, то опять нет. И мне кажется, смысл как раз в этих усилиях. Как в Великом делании – смысл не столько в результатах, сколько в том, как меняется человек в процессе работы.

И еще один момент. Павел в видео сказал, что в его работах очень мало его самого, и, по всей видимости, ему это не нравится. А я, наоборот, хочу уйти из своих работ, потому что мне кажется, что там слишком много меня.

8 августа

Копаюсь с сайтом, а точнее со страничкой «Доступные к покупке работы». Нашел простую и удобную зарубежную платформу для создания сайтов. У нее куча минусов, но главный плюс для меня – максимальная простота. Закинул картинки через Drag & Drop, нажал «Опубликовать», и сайт готов. Понятно, что функционала никакого, а редактирование неудобное,

Закладка:

А дальше мысль пошла еще интереснее. Все говорят, что нужен удобный интерфейс, чтобы человек положил работу в корзину и оформил покупку. Но ведь даже от комфорта накапливается усталость! Так что моя концепция покупок звучит так: «Я возвращаю вам настоящее удовольствие от покупки». Представьте, что на сайте ничего нет, кроме картинок. Без указания размеров, названий, дат и цен. Даже идея присвоить артикулы кажется излишней. Покупка становится настоящим приключением. Видишь картину, она тебе нравится, хочешь ее купить и только потом начинаешь выяснять все детали. По телефону! Звонок: «Здравствуйте, хотел бы купить картину, такую зеленую, где изображен лысеющий мужик».

Раньше от такой идеи меня бы передернуло (как фаната безупречного сервиса – напомню, у меня на «Авито» 5 звезд), но сейчас понимаю: в этом может быть утерянный кайф. Но пока нужно себе твердо сказать: я ничего не продаю до своей большой и хорошей выставки. У меня слишком мало работ. А хороших и вовсе почти нет. Можно продавать только те, что стоят особняком и не вписываются даже в какие-то мини-серии.

Попробовал вернуться к большому формату – вообще не идет. Останусь пока в этом сверх-мини формате (меньше 5 см), он мне сейчас как-то комфортен. На большее я просто не способен. Только крошечный, милипиздрюшечный формат.

Вчера посмотрел интервью художницы Наташи Хабаровой. Особенно зацепил момент, где она говорит, что часть какой-то своей картины ей совсем не нравится, прям бэ-э, но что делать с этим дальше, она не знает. Меня это расслабило. Я подумал: «Офигеть, даже такие маститые художники испытывают что-то похожее. Значит, это нормально». Почти ничего из того, что я делаю, мне не нравится. Очень редко бывают исключения. И вот главный момент: то немногое, что мне нравится, – я вообще не могу объяснить, как оно получилось. Это какой-то трюк, который будто сделал не я. И повторить не удается.

Еще один момент из интервью, который меня впечатлил: Наташа рассказывала, как к ней пришел мужик-натурщик (а она рисует только с натуры) и сидел с эрекцией, пока она его рисовала. У нее вообще были интересные мысли про тела, про их изображение. Этот эпизод заставил меня задуматься, не попробовать ли мне тоже порисовать с натуры. Потому что фигуры – это мое слабое место. Совсем не умею рисовать тела. Обычно рисую лица, головы, а тела у меня выглядят как странные головешки. Когда пытаюсь нарисовать тело, я в нем запутываюсь, словно в тине. Но, с другой стороны, это может быть несколько искусственный интерес. Ведь идти в академическую сторону я точно не собираюсь. Зачем тогда все это затевать? Думаю, здесь важно не торопиться. Нужно идти за своим интересом, за своими ощущениями, быть чутким к своим подводным течениям.

* * *

Забавная ситуация с выставкой в галерее a – s – t – r – a, на которую я не прошел.

Оказывается, они напечатали на витрине имена всех 750 художников, которые не прошли отбор. В их аккаунте потом разгорелись обсуждения: одни художники возмущались этим жестом, а другие, наоборот, специально ехали туда, чтобы сфоткать свое малюсенькое имя, выложить в инстаграм и биться в восторге. Мне лень ехать, чтобы проверить, есть ли там мое имя, но, наверное, есть.

Что меня больше всего удивило, так это то, что начали возмущаться художники из предыдущих опенколов: почему их имена не напечатали? Если честно, в этот момент я как будто увидел себя со стороны. Иногда зацикливаешься на таких мелочах – кто упомянул, кто не упомянул, тегнули ли в посте, напечатали ли имя. И это отвлекает от главного. Я хочу перестать тратить энергию на такие вещи и больше работать над своим искусством. Создавать такие работы, которые невозможно будет задвинуть, игнорировать или не написать мое имя рядом с ними. Время в любом случае все расставит по своим местам. Как сказала та женщина из комментария ВКонтакте: «Куча жалоб, а произведения-то где? Слово художника – это его полотно!»

Вообще, у меня сложные чувства по этому поводу. Раньше я возмущался, когда не упоминали имена участников выставок. А теперь вот другая крайность: без спроса напечатали твое имя на витрине, да еще и в таком контексте, что ты неудачник (хотя галерея потом и заявила, что смысл был в другом). Я предпочел бы, чтобы меня сначала спросили, прежде чем печатать мое имя. Это ведь обратная ситуация: там тебя не упоминают – и это неприятно, а здесь упоминают без спроса – и это тоже вызывает вопросы.

12 августа

Вчера был на музыкальном фестивале в клубе «Арма». На одном из выступлений играл электронный исполнитель NINE4M. Настроение было немного злое, и мне хотелось потанцевать, сбросить энергию. Я люблю танцевать под электронную музыку, потому что это позволяет мне хотя бы на время перестать быть собой: забыть, как меня зовут, какого я пола, какие у меня цели, стать просто сгустком бешеного движения.

Я танцевал энергично (по-моему, я был единственным в этом огромном зале, кто так себя вел) и привлек внимание какого-то человека с большой профессиональной камерой. Он стал снимать меня с близкого расстояния, крутился вокруг, снимая меня снизу, сверху, сбоку. Я попытался надвинуть кепку на лицо, но все равно продолжил танцевать, несмотря на это неожиданное вторжение папарацци. И тут мне пришла мысль: а ведь это, наверное, похоже на успех. Успех – это когда внимание приковано к тебе. Но ведь цель моего танца была изначально была не в этом. Я просто хотел танцевать свой танец, независимо от того, снимает меня кто-то или нет. В этой ситуации меня это скорее смутило, хоть я и попытался преодолеть смущение.

Глупо искать успеха и внимания. Нужно фокусироваться на других вещах, на своих настоящих целях. Успех может прийти, а может и не прийти. Но в любом случае успех – это побочный эффект, не цель. Успех не может быть достойной целью человека. Это какая-то химера и фикция.

14 августа

Вчера вызвал уборщицу через приложение Q… (не буду называть

Закладка:

В этот раз уборщица пришла на 15 минут раньше. Она сказала что-то приветливое, не помню точно, но что-то вроде: «Я уже у вас была, вам понравилось?» Я ответил: «Да, да». Затем последовал обмен полушуточными репликами. Я сказал, что, к сожалению, у меня по-прежнему слишком грязно. Вообще этот процесс уборки странный. Странно, когда чужой человек раскладывает твои трусы, носки, постельное белье и прочее. Я решил ненадолго уйти, как и в прошлый раз, чтобы не мешать. В этот раз в квартире был настоящий бардак: раскиданы рисунки (в том числе и эротического содержания, не специально) и вообще полный беспорядок (по-моему, даже хуже, чем в прошлый раз). Раньше я всегда тщательно прибирался перед приходом уборщицы, но сейчас настолько осмелел или обленился, что почти ничего не убираю.

В конце уборки она сказала, что закончила, и предложила мне проверить (я никогда ничего не проверяю). Не дождавшись моего ответа, она спросила: «Могу ли я идти переодеваться?» Я ответил, что да, конечно. Она ушла в ванную. Я пошел искать деньги, чтобы дать чаевые. Когда я вернулся, она сидела в коридоре на корточках, спиной ко мне, завязывая шнурки. Я сказал: «Спасибо, вот возьмите». Она вздрогнула от неожиданности и сказала: «Ой, не надо, в этот раз у вас не особо-то и грязно». Я настоял: «Возьмите». Потом она спросила, приходил ли кто-то после прошлого раза. Я ответил, что нет, и поделился удивлением, что прошло уже целых два месяца, хотя я думал, что всего один.

Затем она внезапно спросила, живу ли я один. По ее по простой и прямолинейной манере общения я предположил, что она, возможно, из небольшого города или деревни (но могу ошибаться). Я сказал, что живу один, что развелся (не помню, почему это сказал – возможно, был какой-то вопрос о моем семейном положении, хотя вроде бы его не было). Она сказала «эх» или что-то похожее. Я ответил: «Да, эх, очень жаль». Затем она спросила, сколько мне лет. Я ответил, что мне 36. Она как будто что-то стала прикидывать в голове, после чего сказала: «Ну в принципе вы еще можете жениться». Я почувствовал себя старым. Ответил: «Надеюсь». Она почему-то повторила мою же фразу с легкой ехидцей в голосе: «Надеюсь…» Затем сказала: «До свидания, хорошего вечера». Я ответил: «До свидания и вам».

Когда она ушла, я заметил, как с особенной аккуратностью были расставлены вещи: например, небольшие картины на полке стояли в каскадном порядке, а рисунки сложены не абы как. Строительный уровень был уложен так, что он входил в коробку через отверстие для ручки. На подоконнике, на стопке книг, сверху лежала книга серии «Любовный роман HARLEQUIN» – Элизабет Огест, «Люблю всем сердцем».

В этот день я много читал цитаты Толстого, и тут эта простая девушка… Как-то я начал задумываться: может, я занимаюсь какой-то херней. Может, мне действительно нужна семья, какое-то спокойствие, а не это не пойми что. Что вообще представляет собой моя жизнь?

Последние несколько дней я устроил спурт по съемке рилсов в инстаграм. Выкладывал каждый день, а иногда и по два в день. Из-за этого не успевал ни рисовать, ни писать. Тот локальный успех, когда я бегал голышом, меня вдохновил. Еще вдохновило то, что я зашел в профиль Алексея Сюхмена и увидел, что у последних его видео по 2,5 миллиона просмотров. Но у меня, наоборот, все пошло только на убыль: 700 просмотров, потом 500, 300, 200, 100 и так далее. Не понимаю: я же устал быть клоуном, даже здесь об этом писал, но зачем-то снова делаю какую-то второсортную ерунду. Где моя осознанность? День, проведенный с Толстым, и вот эти никчемные рилсы, которые нужны для чего? Чтобы развлекать людей? Снова теряю фокус, иду по ложной дорожке.

Последнее время я люблю прогуливаться после работы от Полянки до «Добрынинской». На «Добрынинской» есть перекресток, где дороги расходятся во все стороны. Я стал думать, что это место как бы символизирует все возможности. Ты находишься в этом месте и можешь пойти во все стороны света. Это такое пьянящее и бодрящее ощущение, что все возможно. Я стал думать, а не губительно ли это для меня? Я могу и рилсы снимать, и рисовать, и книгу писать, и даже думать о создании музыкальной группы (я безумно люблю музыку), и все это при том, что я работаю в офисе с 10 до 19. Я в этом ложном, но приятном ощущении пребываю примерно с 20 лет. Но мне, блядь, довольно скоро 40 ебаных лет. И где я? И что я имею?

Это пагубное ощущение также переносится на отношения с женщинами. Самое приятное состояние для меня – когда только намечаются возможные варианты отношений, когда есть волнение, предвкушение, но конкретные отношения еще не начались. А когда я оказываюсь в отношениях, то довольно скоро чувствую себя словно в тюрьме. Может, это страх ответственности?

Не знаю, я совершенно запутался. Но очевидно, что в мыслях и воззрениях Толстого есть какая‑то основательность, которой мне не хватает. Я болтаюсь, как говно в проруби, туда-сюда. Мне как будто нужно повзрослеть. Нужно научиться отсекать лишнее и сосредоточиться на главном. У меня есть рисование, у меня есть эта книга. Ну какие еще песни? Да, я не стану рок-звездой и комическим актером, как бы этого мне ни хотелось. Нужно отказаться от всего отвлекающего.

Я нашел простую, старую вещь, я нашел, что есть бессмертие, что есть любовь и что жить надо для другого, для того, чтобы быть счастливым вечно…

Письмо А. А. Толстой. Апрель – май 1859

Каждый человек – алмаз, который может очистить и не очистить себя, в той мере, в которой он очищен, через него светит вечный свет; стало

Закладка:

Записная книжка. 13 марта 1890

Главная цель искусства… та, чтобы проявить, высказать правду о душе человека… Искусство есть микроскоп, который наводит художник на тайны своей души и показывает эти общие всем тайны людям.

Дневник. 17 июня 1896

…главная тайна о том, как сделать, чтобы все люди не знали никаких несчастий, никогда не ссорились и не сердились, а были бы постоянно счастливы, эта тайна была, как он нам говорил, написана им на зеленой палочке, и палочка эта зарыта у дороги, на краю оврага старого Заказа, в том месте, в котором я … просил в память Николеньки закопать меня… И как я тогда верил, что есть та зеленая палочка, на которой написано то, что должно уничтожить все зло в людях и дать им великое благо, так я верю и теперь, что есть эта истина и что будет она открыта людям и даст им то, что она обещает.

«Воспоминания». 1906

Читаю цитаты Толстого, смотрю работы Рембрандта, а потом захожу в инстаграм, листаю свои рилсы и осознаю, что трачу время впустую. У меня зависимость от соцсетей: вместо того чтобы просто выложить контент и уйти, я начинаю залипать, смотреть ненужную информацию (например, сторис), снова и снова пересматривать свои ролики, судорожно проверяя количество лайков и просмотров и тратя на это уйму времени. Такая же зависимость и от просмотра порно.

Сегодня говорил по телефону с бабушкой, которой 96 лет. Я пожаловался ей, что выходные пролетают очень быстро. Она ответила: «Не только выходные, но и вся жизнь пролетает очень быстро».

16 августа

Сегодня мне написал Ян Гинзбург. Он извинился и спросил, сколько мне лет. Написал, что планировал выставить меня на blazar, но там ограничение – до 35 лет. Я написал, что в ноябре мне будет 37 лет. Ян написал: «Понятно».

Тем не менее я почему-то сейчас чувствую себя на подъеме. Я переделал свой artist statement. Вот новый:

1. Немножко рисую (в основном графика).

2. Немножко видео (reels).

3. Немножко странных объектов.

4. Немножко упорства.

Как все это нужно понимать – понятия не имею и не хочу иметь, и вы меня не заставите! Мне скучно работать в области интеллекта, мне нравятся чувства, ощущения, эмоции, секс. Моя художественная практика, как я это вижу, не нуждается в презервативе текста.

Я рисую для других людей, не для кураторов, галеристов, арт-менеджеров – потому что они не люди (sic!). Извините, очень плохая грубая шутка и малоприятный выпад!

Я рисую, когда мне грустно, и рисую, когда мне весело. Когда мне грустно, я рисую и надеюсь, что кто-нибудь увидит и подумает: кому-то тоже грустно, я не одинок в своей грусти. Когда мне весело, я рисую и надеюсь, что кто-нибудь увидит и подумает: кому-то тоже весело, я не одинок в своем веселье.

Иногда я рисую и снимаю рилсы, просто чтобы рассмешить людей. Чаще всего рассмешить не получается.

Для моей художественной практики особенно важны ошибки, провалы, промахи, неудачи, нелепости, разочарования, катастрофы вселенского масштаба, грыжа позвоночника. Все это я кидаю в котел своего искусства и еду на этой тарантайке вперед.

Каждый раз делаю мучительные попытки продраться сквозь фальшь и лицемерие artist statement и вообще слов как таковых. Мне кажется, я немножко продвинулся вперед (по сравнению с прошлым текстом про красоту). Этот artist statement уже сложно спутать с чьим-либо еще, кроме меня. Но, конечно, не идеально. И опять вроде бы затянуто.

В инстаграме в сторис я спросил: «Чьи рилсы из художников вам нравятся?» (Правда интересно было узнать и, возможно, что-нибудь почерпнуть). Получил несколько ответов: «Только твои», «Ничьи, только ваши».

После этого мне пришла мысль: почему не рассмотреть создание рилсов (пусть даже абсолютно провальных с точки зрения здравого смысла и просмотров) как часть своей художественной практики и не включить, например, в artist statement? Тогда я уже не становлюсь заложником инстаграма и его механизмов, алгоритмов и правил, а я беру в заложники своей художественной практики весь инстаграм.

Лежу на матрасе и кидаю носок в корзину для грязного белья. Попаду – стану известным художником, не попаду – не стану. Носок попал на самое ребро корзины и повис ни там ни сям, не падая внутрь и не падая наружу.

Я встал с матраса и решительно затолкал его внутрь.

19 августа

Вчера ходил на концерт под названием «Сцений» в клубе «Склад № 3». Там выступали «чертовы рэпера» х «московский музыкальный синдикат», FÓLGA, Оля Котрелёва, Лиза Голицына, «ЫРЪ», «Градирня», «Готика». Так как несколько из этих групп – это, по сути, сольные проекты участников группы «Хадн дадн», я робко предположил, что, возможно, там можно будет встретить и Варвару Краминову. По-моему, именно у нее я и увидел объявление о концерте. А недавно я ходил на концерт группы «Созвездие Отрезок», где тоже поет Варвара Краминова.

Я подумал, что, возможно, на этот раз удастся познакомиться с ней лично, потому что это мероприятие, в отличие от предыдущих, довольно камерное, и вдобавок она не выступает. Не понимаю, почему я каждый раз так думаю про мероприятия, если в итоге все заканчивается тем, что я сижу один, забившись в угол, и даже не предпринимаю попыток заговорить с кем-либо или вписаться в разговор. В 2023 году мы немного переписывались в инстаграме, по-моему, мы друзья во ВКонтакте, и даже вроде бы она подписана на мой мини-канал в телеграме, где я уже давно почти ничего не пишу.

Должен признаться, что я испытывал к ней романтические чувства (возможно, они даже не до конца прошли). На волне этих чувств я увидел у нее в 2023 году бредовый конкурс, где она разыгрывала свою сломанную расческу. Я никогда не участвовал в конкурсах, тем более таких идиотских, но возможность получить хотя бы сломанную расческу от человека, к которому что-то такое испытываешь, снесла мне крышу. Я стал настойчиво писать всем знакомым и незнакомым людям, чтобы они проголосовали за меня в этом конкурсе, написав ей «чистюхин». Мне кажется, я больше никогда в жизни не проявлял такой активности. Конечно, они были в недоумении, когда я говорил, что призом будет сломанная расческа, но отнеслись с пониманием к моему рвению и живо поучаствовали (за что им большое

Закладка:

Я был не в себе. Хотел победить любой ценой. Однако я проиграл. Какая-то девчонка обскакала меня и набрала больше голосов. Когда я увидел, что я проигрываю, я решил выкинуть какой-нибудь фортель. Хоть что-то предпринять, какой-то последний рывок отчаяния. Я объявил в сторис свой конкурс и как-то так выкрутил ситуацию, что Варвара в нем участвует. Наградой стал мой лучший на тот момент рисунок «Бабочка-однодневка», который я назвал квинтэссенцией моего творческого пути. Приз достался ей, потому что других участников не было и не могло быть. Я объявил ее победителем. К моему удивлению, она согласилась написать мне свой адрес, и я отправил ей рисунок по почте. Еще больше я удивился, когда она выложила несколько сторис с моим рисунком. Это было крайне приятно.

Я стоял на улице у клуба один, вокруг было много людей, и вдруг я услышал вдали ее голос. Странно, лично не знакомы, но почему-то сразу узнал ее голос, даже не смотря в ее сторону, – наверное, потому что часто слушаю ее песни. Я посмотрел краем глаза и понял, что это действительно она: стояла в окружении каких-то людей и разговаривала с ними, в оранжевой майке и оранжевых шортах. Естественно, я не стал особо пялиться. Но должен признать, что весь вечер чувствовал себя немного свихнувшимся сталкером. На фоне этого обуревающего меня желания познакомиться и невозможности это сделать я стал заливаться алкоголем. Это был крайне странный вечер. Я бы назвал его сюрреалистическим.

Впервые я услышал о группе «Хадн дадн» и, соответственно, Варваре Краминовой около 8–10 лет назад, когда прочитал какое-то интервью. Потом несколько раз ходил на их большие концерты. Потом эта ситуация с дурацким конкурсом и моим рисунком, который я ей отправил. Потом была короткая и веселая (?) переписка в инстаграме в 2023 году. Тогда, год назад, я ей писал какую-то чушь про Пиросмани. А теперь я стою в маленьком зале, и вот она прыгает рядом со мной, и мы даже иногда случайно касаемся друг друга руками, что, честно говоря, приводит меня в какое-то неописуемое волнение. Ситуация примерно такая: какая-то недосягаемая мечта, не знаю, мадонна, Алла Пугачева – ты ходишь на ее концерты, потом твой рисунок оказывается у нее, а теперь она буквально с тобой в полшага, и вы даже касаетесь друг друга кожей.

Абсурд в том, что я не могу с ней заговорить. Что я ей скажу? Чушь какая-то. Привет, это я, Вася, тот чувак, который не смог выиграть твою сломанную расческу четыре года назад? Или тот, кто отправил тебе рисунок? Тот чел, на телеграм-канал которого ты подписана (но, скорее всего, уже и забыла об этом)? Тот, с которым ты немного переписывалась в 2023 году в инстаграме? Или, может, лучше ничего не говорить?

Но все решилось само собой. Песня закончилась, и я присел в угол, чтобы перевести дух. К ней подошел неприятный (на мой взгляд) седой мужик лет пятидесяти с пивным животом, и они довольно трогательно чмокнулись в губы. Вот так, черт возьми. Понятно, что они встречаются. Я был раздавлен и стал заливать свою боль алкоголем еще сильнее. Несколько раз почему-то так получилось, что возле барной стойки мы обменялись с этим мужиком очень недружелюбными взглядами. Отовсюду доносился ее смех: ХА-ХА-ХА-ХА-ХА. Очень громкий, звонкий и как будто искусственный (натужный?). Не знаю, почему мне так показалось.

Сегодня дома у меня было открыто окно, и я реально услышал ее смех на улице. Наверное, это была галлюцинация. Но на секунду мне пришла сумасшедшая мысль: а что, если она решила прийти ко мне в гости? Ведь мой адрес есть в свободном доступе. Полная ахинея.

Вчерашний вечер был сюрреалистическим еще и потому, что у меня разрядился телефон, и я совершенно потерял счет времени. Концерт закончился, я долго сидел на лавочке в досадных чувствах, но вместе с тем и приятных, потому что мы потом еще потолкались в слэме. Странный эффект тактильности в отсутствие слов. Я даже не знаю, узнала ли она меня. Наверное, нет. Потому что я напялил куртку, кепку и сильно затянул капюшон, чтобы не быть узнанным. При том что там была адская жара и духота, а люди прыгали с голыми торсами.

Я пошел к метро и решил взять шаурму (хотя обычно не ем шаурму), все другие заведения оказались закрытыми. Я спросил у людей в очереди, сколько времени, и офигел, когда услышал «полвторого». Так я понял, что никакое метро уже не работает, а такси вызвать я не могу, потому что телефон наглухо разряжен. В общем, я полночи блуждал по Москве в расстроенных чувствах и смог добраться до дома на ночных автобусах с пересадками только к 4 утра. Потом еле встал на работу в 8 и как будто не особо протрезвел.

Был еще такой маленький эпизод. Я спускался по узкой лестнице в расстроенных чувствах на выход, а кто-то поднимался, какой-то парень. Мы на секунду зависли друг напротив друга, и я почему-то протянул ему руку, ничего не говоря, от какого-то отчаяния. Он радушно пожал мне руку, а потом я потянулся к нему, чтобы обнять – не знаю почему, мне было так охренительно грустно. Возможно, он почувствовал это, и мы крепко и тепло обнялись, ничего не говоря друг другу, а потом разошлись: он наверх, а я вниз.

Почему-то думаю вот про эту фразу: «Молчание – тайна будущего века». Я не обмолвился ни словом ни с Варварой Краминовой, ни с этим парнем на лестнице. Я как будто глобально разочарован в словах. Тактильность мне кажется более честной и менее лживой. Сложно соврать тактильно. А словами легко. У Берроуза, по-моему, была радикальная теория, что язык – это вирус, мешающий развитию человечества по более тонкому пути.

21 августа

Полез в архивы инстаграма, чтобы точно восстановить, как все было с Варварой Краминовой. Во-первых, я обнаружил, что это было в 2021 году (а не в 2023-м, как я написал выше). Во-вторых, сторис, где она показывает мой рисунок и говорит что-то приятное, видимо, удалены – либо ею, либо инстаграмом.

Настроение какое-то ужасно паршивое. Снял сегодня очередной ролик. Мало просмотров, почти нет лайков. Название ролика: The saddest eyes in the world.

21 августа

Настроение ужасное. Я мечтал о том, чтобы меня уволили. И вот это

Закладка:

Я нашел все же в архивах инстаграма истории, где Варвара Краминова говорит о моей бабочке, держа в руке рисунок: «Новая подружка приехала», «Посмотрите, какая миленькая», «Бабусенька бубуня», «Уже люблю ее». Меня порадовало, что удалось это восстановить.

У художницы Ксении Драныш увидел в сторис стикер «Ask me a question». Я написал: «Как стать успешным художником?» Она ответила:

Думаю, продолжать работать и создавать… А так, смотря что для вас успех. Активная выставочная деятельность? Финансовое изобилие? Ощущение, что вы занимаетесь делом своей жизни? Мировая известность? Душевное равновесие и счастье? Возможность выражать искусством свою правду и смыслы? Как вы поймете, что вы наконец-то стали успешным? Думаю, у всех свои критерии.

Хорошие вопросы она задала. Есть над чем поразмыслить. Мне даже пришла мысль, что было бы здорово, если эта книга станет не сборником готовых ответов (их нет, облом), а скорее набором таких вопросов.

Буквально вчера я поймал себя на мысли, что идея успеха у меня крутится вокруг слова «должен». Художник должен быть успешным, я должен быть успешным. Как будто если я не успешен, то не в порядке, испытываю стыд и неловкость. Как будто успешность – это способ подтвердить свое право на существование. Но я даже не уверен, хочу ли я этого успеха (и какого именно). Художник должен делать выставки, быть известным. Но чего я хочу на самом деле? Хочу ли я делать выставки? Или мне достаточно просто рисовать маленькие комиксы?

Успех для меня, наверное, – это возможность делать то, что ты хочешь, и не делать того, что не хочешь. Вчера меня уволили, и теперь какое-то время я не буду делать то, чего не хочу. Но где брать деньги? Меня это пугает.

На днях коллега спросил, как у меня дела с творчеством, может, мне что-то куда-то отправить. Стал, немного хвастаясь, рассказывать, как продал на аукционе какие-то картины своей бабушки (или тети – уже не помню). Ох уж эти непрошеные советы. И, как это ни странно, я испытал стыд и досаду, что у меня все стоит на месте. Концепция успеха в моем случае как будто сводится к поиску подтверждения и одобрения со стороны других людей. Но разве это может быть настоящей задачей художника – искать одобрения?

27 августа

Собирался сейчас заполнить заявку на опенкол в Музей нонконформистского искусства в Санкт-Петербурге – «Новые имена 2024». Дошел до раздела «Манифест художника» (не более 1 500 слов), вставил туда текст, который приводил выше, и понял, что это какая-то ерунда, что мне это уже не нравится. Отложил заполнение заявки.

Позавчера я забрал книгу из Боксберри возле дома – Морган Мейс, «Судьба животных. О лошадях, апокалипсисе и живописи как пророчестве». Открыл первую страницу с предисловием и обалдел. Какое-то чутье все же меня ведет, почему-то захотелось купить именно эту книгу, хотя я понятия не имел, о чем она. И тут, на первой же странице, сразу вижу:

В 2011 году я ходил в Музей современного искусства в Нью-Йорке на одну выставку. Называлась она «Немецкий экспрессионизм: импульс графики». В целом ту выставку я помню обрывочно. Но что помню – так это картину Франца Марка «Вселенская корова», которую тот написал в 1913 году.

Может, это все потому, что я много тогда общался с животными, но картина меня зацепила. По большей части, думаю, из-за глаз. Глаз той коровы. Глядели когда-нибудь живой корове в глаза? Точно вам говорю – становится жутковато. Коровы же, как считается, очень тупые. Пожалуй, что так. Как бы то ни было, это неважно. Дело не в интеллекте как таковом. Когда я взглянул в коровьи глаза где-то на лоне природы на севере штата Нью-Йорк, со мною что-то случилось – со мною случилось то, что нечто взглянуло в ответ. Создание, которое взглянуло в ответ, глядело спокойно и важно, будто с упреком. Не то чтобы корова сердилась. Она не сердилась. Корова просто глядела на меня. Упрек я выдумал сам, поскольку его ощутил. Пред лицом молчаливого и немигающего коровьего взгляда собственная разумность показалась мне жалкой и несущественной. Не выдержав, я отвернулся.

Конец первой страницы. Дальше пока не стал читать.

28 августа

Несколько дней назад Алексей (Сюхмен) Сухов предложил записать аудиореплики и почитать текст для его нового анимационного фильма. Я откликнулся с большим энтузиазмом. Мне всегда хотелось поработать с голосом. Уже сделали несколько записей, ему очень понравилось.

Вчера он перепостил мой рилс к себе (у него уже 25 тысяч подписчиков, а месяц назад было 6 тысяч) с предложением заценить мое творчество и написал, что я очень крутой. После этого вечером было некоторое оживление. Рилс набрал больше 4000 просмотров (мой рекорд). Лайки, подписки (30–40 новых). Я подумал, что надо не упустить волну: возможно, сейчас попрет. Выложил еще один рилс, но он снова набрал привычные 100–300 просмотров. Не знаю, видимо, я все же заблокирован? Или теневой бан? Как только появился охват (за счет перепоста от Сюхмена), появились лайки, просмотры, комментарии и так далее. Но в обычное время такое ощущение, что охват у меня составляет 50 человек. Никто не видит, что я делаю, инстаграм меня просто не показывает даже своим подписчикам. Почему – непонятно. Но это угнетает: как будто орешь в пустоту.

Ситуация с работой такая, что я ухожу до конца августа в никуда. И непонятно, что делать дальше.

Про седого мужчину с пивным животом на концерте я написал как-то неправильно. Мужик как мужик. Кстати, раз уж про это заговорили, то про парня Дарьи Платоновой тоже не очень корректно сказал, что у него неумное лицо. Лицо как лицо. Нужно уметь проигрывать. Проигрывать достойно!

Настроение – лихорадочное. Всем привет.

* * *

Посмотрел несколько сторис с открытия выставки в Alina Pinsky Gallery. Видимо, аудитория там не совсем моя. Один из плюсов того, что я потерял работу – теперь смогу наконец-то сходить в галерею Iragui. Парадоксально, что она в 5 минутах ходьбы от моего бывшего рабочего места. Есть такой образ: что-то важное находится от тебя в пяти минутах ходьбы, а ты не можешь этого достичь, потому что как будто существуешь на другом слое реальности.

Я хочу стать спокойнее, утихомирить эти качели настроения или хотя

Закладка:

В интервью с Анастасией Каменской мы обсуждали вопрос, о чьем признании идет речь. О признании коллег по цеху или о «народной» любви? В целом меня бы устроило признание хотя бы в узкой среде коллег. Мне было приятно, когда художница Анна Дерябова сказала, что только мои рилсы она считает интересными, или когда Алексей Сухов сказал, что я крутой. Кстати, недавно видел в его сторис пример обратного – народной любви. Там какой-то парень снимает видео с тортом в виде рисунка Сюхмена и говорит, что его девушка заказала этот торт с его рисунком, потому что он – его фанат. Очень трогательно.

1 сентября

Вчера мне написал художник из Омска Николай Мамонтов и предложил встретиться. Я с радостью откликнулся. Сегодня встретились и отлично провели время. Попили пиво на набережной напротив Дома правительства и обсудили перипетии жизни художников (и не только). Было очень душевно, живо и тепло. Николай оказался классным парнем, хотя я почему-то сильно переживал перед встречей. Он предложил сделать в их artist-run-space «Теплоузел» в Омске выставку моей графики.

После встречи я пошел на концерт под названием «Импровдом» на «Складе № 3». Предложил и Николаю пойти со мной, но у него оказались другие планы на вечер. Оказалось, он встречается с Анастасией Дунаевой, которая недавно делала мне расклад Таро. В общем, мир российского искусства крайне тесен, и то и дело случаются неожиданные пересечения.

На концерте я стоял возле стены, слушал музыку, как вдруг из темноты появилась О., улыбнулась мне и сказала: «Привет!» Я совершенно не ожидал ее увидеть – после расставания мы нигде не пересекались. Мне кажется, мое лицо изрядно перекосило. Я еле выдавил из себя «П-р-и-в-е-т», подумав про себя, что О. невероятно красивая. После моего слегка железного «Привет» она сразу опять исчезла в темноте. Я послушал еще немного музыку и решил уйти с концерта, не дождавшись его окончания.

2 сентября

Я безработный. Деньги скоро закончатся. Пытаюсь что-то рисовать, но ничего не выходит, ничего не получается. Такой растерянности я давно не помню. Погода прекрасная, как будто лето продолжается. Может, стоит просто пойти прогуляться, чтобы сбавить накал тревоги. Прогулка всегда помогает.

Ощущение, что я не умею работать над чем-то долго и целенаправленно. В этом, кажется, корень моих бед.

На днях на меня подписался Rob Ober, художник из Нью-Йорка. Он коллекционирует русское нонконформистское искусство и когда-то давно жил в Москве (он сын дипломата). Сегодня в его сторис увидел фото, где он в Москве в 1978 году.

3 сентября

Вчера так и не вышел на прогулку. Видимо, из-за ощущения полной растерянности и нестабильности обострились боли в спине. Где-то давно читал, что это связано – чувство потери опоры и спина.

Вчера мне попалось видео на ютуб-канале художника Дмитрия Горелышева, у него был в гостях графический дизайнер Степан Липатов. Еще никогда не встречал такого интересного дизайнера – то, что он говорит и как. Я оказался под огромным впечатлением. Даже сразу заказал на «Озоне» книгу, которую он оформлял – «Нагори. Тоска по уходящему сезону» Рёко Секигути. Подписался на него, и он посмотрел парочку моих историй, но не подписался в ответ.

Еще мне сразу бросился в глаза отрывок в самом начале видео, где он рассказывает про книгу, которую оформлял, – «Когда мы перестали понимать мир» Бенхамина Лабатута. Он говорит, что его очень впечатлила история про Шварцшильда, который видел в глазах умирающих лошадей на Первой мировой войне черные дыры. Ведь Шварцшильд был одним из первых, кто теоретически объяснил концепцию черной дыры, которая, по сути, символизирует безвременье, в которое вся материя и жизнь когда-нибудь впадут. И вот, находясь на фронте Первой мировой, он как бы видел в глазах лошадей эти черные дыры. Степан сказал, что ему, конечно, не так важна «правда» этих событий, да и вообще слово «правда» для него – один из триггеров. Но как красиво все это сформулировано Лабатутом…

Вчера снял рилс с заглавием «Artist talk с Василием Чистюхиным». Сегодня выложил в 12 часов. В видео я истошно кричу. Набрало, по-моему, 40 просмотров и 4 лайка (на момент написания).

Вспомнилась песня Александра Башлачева «Черные дыры»:

Я вижу черные дыры.

Холодный свет.

Черные дыры…

Смотри, от нас остались черные дыры.

Нас больше нет.

Есть только черные дыры.

Вчера я видел небольшой ролик в аккаунте нью-йоркской галереи David Zwirner, где автор андеграундных комиксов R. Crumb поет со своей дочерью и внучкой под гитару в Париже на выставке. Честно говоря, я даже прослезился. Это выглядит как абсолютная мечта. Во-первых, я всегда мечтал о большой и дружной семье. Во-вторых, мне совершенно скучны выставки, где просто висят картины или стоят объекты – пусть даже самые крутые. Это меня не привлекает. Меня интересует атмосфера человеческого тепла (средства вторичны). И вот в этом крохотном выступлении его сполна. Их группа называетсяR. Crumb & His Cheap Suit Serenaders.

Еще вчера я увидел видео в каком-то аккаунте, где Лори Андерсон говорит: «Я художник, потому что я хочу быть свободной. Я ненавижу, когда люди говорят мне, что делать».

Мой сканер стал совсем плохо работать. Делает все каким-то серым, еще и светлые полоски появляются на изображениях. Позвонил на днях в типографию Copy Brothers. Они мне как-то печатали плакаты с бабочкой, на которых я хотел заработать (ничего не вышло). У них вроде было указано на сайте, что они сканируют чертежи и рисунки. Милая женщина по телефону сказала, что мне лучше обратиться в какую-то соседнюю мастерскую, где она сама как-то сканировала детские рисунки в школу. Тогда я оставил эту затею. Если Copy Brothers мне понятны, потому что я к ним уже

Закладка:

Мой iPhone 14 Pro, купленный всего год назад за 120 с лишним тысяч, внезапно стал дико разряжаться, что меня ужасно раздражает. Раньше даже самые дешевые телефоны служили мне по пять лет и больше, а тут… Честно говоря, очень разочарован в компании Apple. Какой-то дутый пузырь. Видео он снимает неплохо (но только при хорошем освещении), а фото – просто кошмар: искажает цвета, делает автоматическую обработку, которую никак нельзя отключить. За такие деньги (для меня сумасшедшие) я ожидал другого. Для нормальных фото все равно нужен фотоаппарат. Когда я покупал айфон, я надеялся раз и навсегда закрыть вопрос с качеством контента. Но ничего не вышло. Посмотрел, за сколько его сейчас можно продать – около 70 тысяч. В лучшем случае я получу эти деньги. По сути, просто выбросил на ветер 50 тысяч.

Возвращаясь к вопросу продакшена своего искусства: я снова скатился к тому, что всё выкладываю как-то спустя рукава, вкось и вкривь. Кстати, обсуждали этот момент с Николаем, он сказал, что понимает меня, что и ему тяжело дается работа над красивой подачей и документацией, но это не мешает ему постоянно участвовать в различных резиденциях.

Решил зайти в профиль галереи Iragui посмотреть, когда будет следующая выставка. Оказалось, что она будет в Париже (!) в их новом пространстве. Опять не удастся попасть.

Собираюсь на выставку «Мир Бориса Усова» (группа «Соломенные еноты») в Центре Вознесенского. Зачем-то решил прочитать его интервью. Честно говоря, появилось легкое, а может, и не очень легкое разочарование – раньше я слышал только некоторые его песни, и они мне нравились. Но все же пойду.

Разместил сторис в инстаграме с вопросом, не хочет ли кто присоединиться. Историю лайкнула новая подписчица, которую я раньше не замечал и на которую не был подписан. Зашел в ее профиль и совершенно очаровался ее щелью (между передних зубов). Не уверен, стоит ли так писать, но что поделать. Когда я вчитался в ее ник на английском и прогнал через переводчик, выяснилось, что он означает «вывихнутый большой палец». Это меня до боли насмешило, потому что я сегодня полдня думал о том, не обратиться ли к врачу из-за того, что неудачно приземлился рукой на матрас и теперь чувствую болезненность при шевелении большим пальцем.

В общем, я подписался на нее в ответ. Возможно, наберусь смелости и напишу ей с приглашением на выставку – кто знает, вдруг захочет пойти. Хотя лайк, конечно, может ничего не значить. Просто знак внимания или что-то еще. Кстати, она еще поставила лайк моему мини-комиксу с текстом: «У меня не было секса и денег 100 лет».

8 сентября

Стыдно признаться, но меня в целом устраивает не работать. Если бы у меня была возможность не работать никогда и нигде – я бы с удовольствием нигде не работал.

На днях с утра я отвел дочку в школу, а потом решил прогуляться по Москве. Москва в будни показалась мне буквально раем на земле. Я гулял по Москве и просто охреневал от красоты зданий, от удобства всего. От довольно малого количества людей, в отличие от пиковых часов в утро и вечер. Это лучший город в мире. Особенно днем в будние дни.

Я выбрал довольно длинный маршрут: начал у метро «Воробьевы горы», прошел по набережным, через Киевский вокзал, Бережковскую набережную и центр до метро «Чистые пруды». Гулял часов 5–6. На набережной меня в локоть укусила оса. Я испугался не на шутку и подумал, что умру. Внезапно появилось странное жжение и боль в месте укуса. Я стал читать в интернете, что укус осы может привести к летальному исходу.

Сначала я хотел бежать в травмпункт или хотя бы в аптеку, но потом взял себя в руки. Успокоился и решил, что пока чувствую себя нормально, паниковать не стоит. Если станет хуже, тогда уже буду что-то предпринимать. А пока вроде все в порядке (не считая того, что я не выспался, а также жжения и покраснения в месте укуса). В итоге я просто вернулся домой, обработал укус зеленкой и постарался об этом забыть.

Сейчас 0:54. Я уложил дочку спать в 9 и сразу пошел рисовать. Рисовал без остановки до часа ночи и впервые за долгое время получил настоящее удовольствие. В процессе я осознал одну важную вещь: в какой-то момент я перестал рисовать для себя. Я как будто надорвался. Все время пытался угодить другим, рисовал ради успеха, лайков и внимания, и в этот момент у меня вообще перестало что-либо получаться. Мне ничего не нравилось из того, что я делал. Я был недоволен абсолютно всем, что делал в этом оголтелом состоянии нужды и нехватки.

А сейчас я просто сидел рисовал в скетчбуке, даже без желания кому-либо это показывать или куда-то выкладывать. Подолгу возился над каждой картинкой. Результат меня все равно не до конца устраивает, но сам процесс доставил невероятное удовольствие – впервые за долгое время. Еще я понял, насколько важны материалы. Это действительно краеугольный камень всего.

Сегодня у меня был идеальный набор: бумага в этом конкретном скетчбуке оказалась просто идеальной, и процесс пошел. Я работал акварелью, гуашью, угольным карандашом, простым карандашом – экспериментировал, переделывал, искал. Я понял, что главный критерий – удовольствие от процесса. А если удовольствие пропадает, значит, неправильно подобраны материалы. Что-то с ними не то. Это сигнал к поиску чего-то другого.

В последние дни я заинтересовался абстракцией. Кажется, я устал от нарратива, от попыток рассказывать какие-то дурацкие истории в комиксах. Устал вообще от слов. Еще мне стало очевидно, что уделяю слишком мало времени собственно художественной практике. А это же фундамент. Можно хоть в лепешку расшибиться, пытаясь продвигать что-то посредственное, но вряд ли это даст результат. А если создавать что-то по-настоящему крутое, оно само станет локомотивом, который потянет тебя вперед, а не будет стоять на месте, как тележка с говном, которую толкаешь изо всех сил, словно жук-навозник, а она не едет. Практика, практика и еще раз практика. В этом у меня огромный провал. Практика и легкость. Нужно находиться в состоянии постоянного потока – просто делать, а не обдумывать. Fuck overthinking.

Из трех-четырех плохих работ можно с помощью коллажа сделать одну хорошую. Вырезать удачные части и соединить. Но у меня пока не получилось.

Не могу рисовать на

Закладка:

11 сентября

Невероятно, но я опять заболел. Сильно болит горло. Вчера хотел отправить мини-фильм на опенкол «Фестиваля уязвимого видеоарта».

Читаю описание:

Что происходит, когда человек берет в руки камеру не для того, чтобы создать произведение киноискусства и рассказать задуманную историю, а как инструмент исследования/кристаллизации собственной интимной картины мира? И делает это прежде всего для себя? Мы объявляем опенкол «Фестиваля уязвимого видеоарта» и ищем работы, в которых автор находится в состоянии поиска и исследования: селфи-фильмы, странные, не до конца оформленные картины и зарисовки; бессознательное искусство; сенситивное кино; поэзия. Размер, формат, разрешение и ваше СV – не важны. Главный критерий отбора – уязвимость и неустойчивость вашей работы.

Я выдохнул и подумал: как круто! Наконец-то опенкол, где можно обойтись без проклятой концепции и артикулирования, не надо будет ничего из себя выдавливать, концептуализировать. Но не тут-то было. Меня снова подстерегал удар ниже пояса. Я два дня монтировал ролик. А потом, уже при заполнении заявки, внезапно обнаружил пункты с красной звездочкой (то есть обязательные).

* Расскажите подробнее о вашей работе. В чем ее основная идея? Какие темы и проблемы она затрагивает? Можете ли вы предоставить дополнительную информацию о вашей работе, которая поможет нам лучше ее понять? Как вы оцениваете роль видео-арта в современном искусстве и культуре? Какие темы и идеи вас интересуют в видео-арте? Как вы видите развитие видео-арта в будущем?

Честно говоря, сначала я даже не поверил своим глазам. Но нет. Все так. Захотелось просто закричать: «Ебаный в рот!» Короче, я расстроился, плюнул и не стал ничего отправлять. Я не хочу заполнять это дерьмо. Я не хочу предавать себя. Что-то вымучивать. И придумывать концепцию там, где у меня ее нет.

На этой неделе шумиха вокруг blazar young art fair. Меня не взяли, потому что мне больше 35 (37 будет в ноябре). Листаю сторис в разных галереях и с удивлением обнаруживаю веселого Павла Гришина, который сидит на стенде галереи Deep List со своими работами. Он 1978 года рождения. Можете сами посчитать, сколько ему лет. Мне безумно нравится Павел Гришин и то, что он делает, но просто возникает вопрос к организаторам. Какого хуя? И где справедливость? Есть правила, но они не для всех? Ужасно раздражен. Ладно, не хочется превращаться в чокнутого кверулянта.

Значит, мне надо работать еще сильнее, делать еще более крутые работы, чтобы меня просто не могли куда-то не взять. Как мне написал Ян Гинзбург: «Будут локти кусать». Мне нужно заставить их кусать локти.

Так как я потерял работу, у меня много времени. Сейчас действительно много рисую и уже вижу подвижки в своем стиле, начинаю что-то нащупывать. Но пока ничего не публикую. Не до конца доволен результатом. Я принял решение плюнуть на алгоритмы и выкладывать только те работы, которыми доволен, а не все подряд – для количества, регулярности и поддержания аккаунта на плаву.

Главное открытие – если не нравится, спокойно продолжаю, и работа все решает. Фокус на процессе и удовольствии от него. Внимание к материалам, которые использую, внимание к процессу, собранность и сфокусированность. Ключевое – внимание. Думаю, что раньше мое внимание улетало из-за психологических травм. Столкнулся с трудностью в процессе – не получается сразу, слету преодолеть – возникает сильное ощущение дискомфорта, ощущение «я – плохой и никчемный». Чтобы не испытывать дискомфорт, внимание улетает и развития не происходит. Соответственно, главная задача – научиться стойко и спокойно преодолевать трудности и неудачи и двигаться дальше несмотря ни на что. Моя любимая книга детства – «Стойкий оловянный солдатик» Андерсена.

В аккаунте галереи Sample увидел сторис с анонсом блазара, где были работы Алексея (Сюхмена) Сухова. Ничего себе! Неожиданно! Круто!

Тем не менее уже почти год пишу эту книгу, и у меня ноль прогресса. У меня полный беспорядок в работах. Я так и не смог наладить нормальное хранение. При том что я остановился на самом простом варианте – положить работы, сделанные в 2024 году, в коробку с надписью «2024 год». И таким образом понять, что я сделал за год, отобрать удачные работы и отправить фотографу. Но я не смог этого сделать. Я не понимаю, где и как фотографировать свои работы хорошо, где их оформлять (красиво и недорого). У фотографа выходит дорого – тем более сейчас, когда я остался без работы. У меня самого получается плохо. Сканер сломан. Когда речь идет про artist statement, портфолио, концепции, темы работ, отбор, серии – у меня от одного упоминания этого буквально начинает идти пена изо рта. Я ненавижу все это дерьмо! Я люблю рисовать (особенно когда получаются неожиданные вещи), но я не люблю силком что-то выдумывать там, где мне нечего сказать.

На обороте своих работ кроме года, имени и фамилии я добавил надпись «Москва». Я понял, что я фанат Москвы и мне важно, что я нахожусь именно здесь.

Помню, на выступлении в Рихтере в 2022 году, когда война шла уже несколько месяцев, я прочитал такой found poetry кусок из предсказания американца Эдгара Кейси:

Это могло прозвучать как сарказм или издевка. Но на самом деле я действительно в это верю, ибо абсурдно.

Думаю продолжить интервью, особенно интересно поговорить с Алиной Глазун и Дмитрием Кавкой. Но в прошлый разговор с Петром Кирюшей, который и посоветовал мне обратиться к Алине, я столкнулся с ужасными техническими трудностями со своей стороны. Это настолько меня испугало и фрустрировало, что, опасаясь снова столкнуться с чем-то подобным, я просто перестал брать интервью. Мда.

16 сентября

Вчера я выложил небольшую картинку в сторис, и мне снова написал Ян Гинзбург: «Прикольно!» и затем спросил: «Хотите выставку?» Я ответил, что было бы круто. Мы договорились встретиться в конце этой недели. Сегодня мне написал Леонид Костин

Закладка:

После этой переписки я сразу пошел на поиски работ, чтобы отложить их отдельно и не потерять. Снова наступаю на одни и те же грабли. Одну часть я нашел, всё обыскал, но вторую пока не нашел. Не понимаю, куда я ее положил. Ужасно раздражает эта неорганизованность, СДВГ. Надеюсь, работа хотя бы не повредилась (такое уже бывало). Беда какая-то.

Еще плохо себя чувствую, окончательно не выздоровел, но уже немного лучше. На днях издательство Individuum предложило мне выступить с анонсом этой книги на фестивале в Переделкино. Я сразу с радостью согласился, но на самом деле испытываю жуткий, жутчайший мандраж перед выступлением. Еще даже не думал, что там говорить (формат 10 минут). Под вечер уже очень сильно болит голова, чувство полного отчаяния.

Спросил у Алексея Сухова, как он попал в Sample на blazar. Сказал, что в этот раз они сами ему написали.

Что в электронном архиве, что в физическом мире – я сталкиваюсь с одной и той же проблемой. В какой-то момент, за которым я не уследил, все места хранения просто перемешиваются и превращаются в хлам. Рушится изначально задуманная структура. Сейчас я оказался в ситуации, когда у меня примерно 15 коробок, и все в них перемешалось. А моя задача найти маленькую работу.

За примером даже далеко ходить не надо. На своем рабочем столе на компьютере я вижу две такие папки:

А между тем в книге Мари Кондо «Магическая уборка» говорилось, что главный принцип уборки – похожие вещи должны лежать только в одном месте (подобное к подобному), а не в нескольких разных местах. Вот в этом моменте в минуты ментальной слабости у меня происходит сбой, и все идет прахом.

Видимо, нужно уменьшить кусочки поедаемого слона. Потому что я делал коробки по годам, но этого недостаточно. Все перепуталось и превратилось в хаос. Думаю, нужно каждую работу фотографировать (чисто технически), складывать в папку с названием недели, а далее с названием месяца. И также в физическую коробку. В мешанине, которая получается в коробках с годами, невозможно разобраться. Можно просто свихнуться: я полдня ищу маленький рисунок и не могу найти.

Продолжил сейчас копаться в коробке, и одна работа испачкалась об другую, краска прилипла. Слава богу, почти не задела рисунок, но немного все же задела. Нужно класть каждую работу в отдельный файл или прокладывать бумагой. Но рисунок все еще не нашел.

Время 22:43. Ура, вторая часть рисунка найдена! Оказалось, она лежала под завалами на столе сбоку. Теперь все в сборе, и я смогу спокойно уснуть.

23 сентября

На днях я ходил в галерею pop/off/art на Винзаводе на выставку Вики Бегальской и Александра Вилкина. Давно хотел увидеть их картины вживую. Меня поразило экспозиционное решение. Как раз то, о чем я думал и даже писал тут – не было никаких текстов, никаких экспликаций и названий. Ничего. Просто картины висели на стенах и все. На столе при входе лежали листы А4 с описанием выставки, но они совсем не привлекали внимания, и я их не брал. Правда, пока я был на выставке, заходили какие-то, видимо, случайные люди, и они совсем не понимали, что здесь происходит, и им, по всей видимости, не хватало каких-то пояснений. Поэтому, увидев эту концепцию реализованной, я задумался, а так ли она хороша.

Позавчера ко мне заходил Саша Ковязин. В квартире у меня воцарился хаос (кучи рисунков, которые валяются по всему полу), пока я целый день искал нужную маленькую работу. Я этот хаос так и не разобрал за неделю. Я пожаловался на этот хаос Саше, он спросил, почему бы мне не использовать папки с файлами, а не коробки для хранения, они ведь реально неудобны. Я подумал, а правда, почему я не использую папки с файлами? У меня даже есть одна такая папка с изображением Ван Гога.

С радостью и удивлением обнаружил, что на фестивале «Хрусть, доска!» издательства Individuum будет мастер-класс Дмитрия Кавки. Очень хотелось бы на него попасть – надеюсь, получится с ним познакомиться. Я смотрю его сторис и чувствую, что, возможно, у нас в чем-то есть пересечения. А про само выступление (анонс этой книги) даже пока не думаю – уж больно волнуюсь.

Что касается Яна Гинзбурга и его предложения о выставке – произошло что-то непонятное. И я этим расстроен. На прошлой неделе он предложил встретиться в конце недели. Я согласился. В четверг я ему сам написал, проявив инициативу (все-таки выставка в первую очередь нужна мне), и уточнил: «Предложение в силе?» Он написал: «Да». Я подумал, что мы тут же условимся поточнее о дате (потому что я не могу находиться в неопределенности, я тяжел на подъем), поэтому тут же написал: «В какой день удобно? Завтра вечером, например?» В результате сегодня уже вечер понедельника, а ответа от него нет, и мы не встретились. Для меня это плохой звоночек, когда человек буквально во время обсуждения выходит из коммуникации и оставляет другого в подвешенном состоянии. Мне это НЕ НРАВИТСЯ.

Ситуация с работой (ее отсутствием) сжимается плотным кольцом вокруг моего горла. Нужно что-то активно начинать искать, но я пока мну булки, потому что даже не понимаю что.

25 сентября

Сегодня случился неожиданно насыщенный день на события и эмоции. Полдня я боролся со страхом, было страшно идти на открытие выставки Ирины Петраковой под кураторством Ильи Крончева-Иванова в галерее ISSMAG. Накатила ужасная тревога, и я думал, что не смогу пойти. Но я все же собрался каким-то чудом. Напялил плюшевую кепку с надписью Hommage liberte (совершенно придурошную), заклеил нос пластырем (вздулся какой-то кошмарный

Закладка:

Как грустные события, так и хорошие на меня как-то слишком сильно влияют. Сейчас я пришел с выставки домой (23:32) и сразу сел писать. У меня даже немного трясутся руки. Хочется все очень подробно передать, но, конечно, это невозможно.

Днем я выложил новый пост в инстаграм с рисунками с таким текстом:

Да, понимаю, что качество моих сканов – полное говно. Что поделать, так работает мой кривой бэушный МФУ за 3000₽. Я пока не могу решить эту проблему. Нести куда-то сканировать – чревато, проходили. Я приношу свои хрупкие тщедушные беззащитные рисунки, вынутые прямиком из своей души-разбойницы в эти сраные центры сканирования. И в какой-то момент я всегда обнаруживаю неприятные ухмылки на лицах этих мордоворотов-сканировщиков, а иногда они не стесняясь и в открытую говорят мне в лицо (хотя их не спрашивали): «Ну, слабенькие работы», или просто хихикают в кулак. Тогда я превращаюсь в чокнутого вепря и начинаю шипеть: «Слабенькие работы… говоришь… сука… Ну-ка, блять, иди сюда, мразь ебаная!» Хватаю что под руку попадется и бросаюсь на них. Сколько дверей в жизни передо мной закрылось из-за этой несдержанности – сложно сосчитать. Что-то около тысячи. Эти бессмысленные потасовки заканчиваются для меня всегда одинаково – в больнице. Каждый день мне приходится ходить с разбитым носом за свое искусство. Но я никогда не сдамся. Н-и-к-о-г-д-а.

Это был какой-то плевок, бросок в реальность. Я чувствовал прожилками, что если пойду на выставку – то что-то будет. Я еще на кухне почему-то решил открыть все дверцы и все ящики и долго смотрел на них. Как будто пошла, потекла энергия. Было странное ощущение, что вот сейчас все двери передо мной откроются (такая вот метафора). Перепост в сторис моего поста сделала Анастасия Пономарева (художник и дизайнер, занимается вязанием) с припиской: «Юмор тоже талант!» Я отправил ей оранжевое сердечко в знак благодарности.

Мы познакомились еще до войны в клубе «Клуб» на Покровке. Даже не помню, при каких обстоятельствах. Помню, что она мне очень понравилась, я был со своим знакомым музыкантом и художником Ивой Мирным (который сейчас живет в Тбилиси), а она была, по всей видимости, со своим тогдашним парнем. По-моему, как раз с Ивой они уже были ранее знакомы. Мы поболтали тогда о работе, кто чем занимается и все. Потом пару раз переписывались в инстаграме – кажется, о фильмах.

Я пришел на выставку и, как обычно, стоял один как придурок, не решаясь ни к кому подойти и заговорить. На меня почему-то постоянно садились какие-то мухи и насекомые. Кстати, то же самое было и в офисах. Где бы я ни работал, находятся какие-то мухи, которые садятся только на меня и достают только меня и больше никого. Где-то я читал, что это говорит о повышенной сексуальности.

Я не смог подойти познакомиться к Ирине Петраковой, хотя она несколько раз протискивалась куда-то буквально в сантиметре от меня. Ко всему прочему у меня плохая память на лица, и, кажется, там был куратор, с которым меня познакомила Данелия в «Кооперативе Черном», но я засомневался, что это он. Вообще было очень много лиц, которых я знаю по инстаграму и которые не знают меня. Видел Александра Бланаря, Азию Барсик, еще кого-то, но ни к кому не смог подойти и поздороваться. Видел директора галереи «Сцена», бывшего фигуриста, статью про которого читал буквально сегодня днем.

В 20:00 начался саунд-перформанс Маруси Нестеровой «Автоматические песни». Звучали довольно грустные осенние саундскейпы с напевами, и меня охватила какая-то невыразимая тоска. Крутились мысли в голове: «А что я вообще здесь делаю? Чепуха какая-то». Я смотрел на небо и глазел вокруг. Потом я с удивлением увидел Анастасию, но не был уверен, что это она (все-таки прошло года три с момента того знакомства). Поэтому не решался подойти. Потом она сама подошла, и я тоже двинулся ей навстречу:

– Вася?

Я сказал:

– Да, привет! Извини, плохо вижу в темноте, не мог понять, ты это или не ты.

Мы поболтали, и оказалось, что она тоже второй месяц безработная. Потом она пошла смотреть выставку, а я остался на улице слушать музыку. Я уже несколько раз внимательно осматривал выставку (сама выставка и помещение гаража, в котором находится галерея, довольно небольшие). Обратил внимание, что Анастасия со многими знакома, обнимается и здоровается. До этого я невольно подслушал разговор директора галереи Дишон Юлдаш и какого-то маститого художника с бородой (я его не знал). Я стоял от них в полушаге, поэтому все слышал. Художник с бородой сказал, что коллекционирует других художников и уже собрал 50 работ. Покупает тех, кто ему по карману. Казалось бы, коммерчески подкованный и проворный художник на моем месте, наверное, тут же выскочил бы, как чертик из табакерки, и сказал бы: «А вот и я, молодой перспективный художник, купите у меня что-нибудь» или что-то в этом роде (хотя, может, это и тупость). Я, разумеется, этого не сделал.

Художник сказал про Евгения Музалевского, что его никто не знал, а теперь вот что с ним стало, на что директор галереи ответила: «Ну слушай, им же Алина занимается» (директор галереи Алина Пински). Потом снова пришла Анастасия, сказала, что ей понравилась выставка, и мы продолжили болтать. Через какое-то время подошел высокий человек, это оказался Гоша Голицын, и немного позже – Мария Челоянц, его напарница по арт-группе NONSNS.

Анастасия рассказала им про мой дневной пост, в основном акцентировав внимание на тексте к нему, добавила, что он очень крутой и предложила его показать. Она озвучила мысль, что когда у меня будет выставка, стоит включить эти тексты в экспозицию. Я начал копаться в телефоне, включать VPN, было темно. Немного погодя я нашел пост и предложил зачитать его вслух. Все согласились. Я прочитал текст, стараясь говорить не слишком громко. Ребята посмеялись. А я почувствовал себя полным мудаком. Когда я писал этот текст, в моей голове он звучал задорно и классно. Когда же я по стечению случайных обстоятельств зачитал этот текст вслух – он показался мне неимоверно тупым. Ребята спросили меня: «Так ты недавно сканировать ходил, получается?» (намекнув на мой заклеенный нос). Я сказал: «Да». Анастасия удивилась: «Блин, а я думала, это шутка…». Потом я все же добавил: «Ну, вообще, это магический реализм». «Что-что?» –

Закладка:

Разговор шел очень живо. Я блистал эрудицией, упоминал Марселя Дюшана, говорил, что восхищаюсь его безразличием к собственному творчеству, рассказывал о своей мистической связи с Ван Гогом. И при этом все время ощущал себя придурком. Мария явно доминировала в нашей троице: говорила бойко, уверенно и умело держала внимание. Крутой навык, я позавидовал. Сразу стало понятно, почему их арт-группа NONSNS сотрудничает с такими крутыми институциями, как ГЭС-2, и галереями вроде a – s – t – r – a, Futuro и других. Она лихо рассказала про свою завтрашнюю выставку и предложила нам зарегистрироваться, упомянув, что медиацию снова будет вести Илья Крончев-Иванов. Кстати, его вводное слово на сегодняшней выставке тоже меня поразило: легкость, с которой он держался, и подвешенный язык – это, конечно, очень крутой скилл. Я бесконечно завидую таким людям. Незаметно для себя я уже зарегистрировался на завтрашнее событие. Ловко! А вот про свою презентацию книги я забыл рассказать. Но завтра обязательно сделаю это, если соберусь на выставку в галерею Futuro на Винзаводе.

Когда мы обсуждали страх и ошибки, случился забавный момент. Маша переспросила: «Что ты сейчас сказал? Ты сказал „не бояться невозможного“? Я ответил: «Нет, ты ослышалась, я говорил не совсем это. Но звучит очень круто!» Мы все согласились, что это крутая фраза, случайно возникшая благодаря ошибке: не бояться невозможного. Хотя я говорил что-то другое.

Когда я шел к метро «Цветной бульвар» и проходил мимо китайского ресторана, я не поверил своим ушам. Я остановился и вслушался – звук был негромкий. Из китайского ресторана звучала песня, которую я не слышал уже тысячу лет: Beck – Loser.

Soy un perdedor

Я лузер, детка:

Так что же ты не убьешь меня?

(Картечью из двустволки)

26 сентября

Как я уже говорил, если я не высыпаюсь – я совершенно дисфункционален. Отвел дочку с утра в школу. Прогулялся немного в парке. Собирался по возвращении домой лечь поспать, но залип в инстаграме, записывал какие-то идиотские сторис (типа смешные), которые только портят мой имидж – а на меня какие-то новые люди наподписывались. Может, я все-таки и поспал час днем – даже не помню. Совершенно бестолковый день.

Вечером на выставку я так и не пошел. Зато нашел на «Авито» сканер за 6000 рублей. Завтра попробую его забрать (правда, придется переться на Молодежную, что не очень радует). Надеюсь, он будет сканировать лучше, чем мой старый МФУ. Модель сканера мне посоветовала Дарья Бондаренко (Радиорыб), увидев мой пост, за что ей большое спасибо.

29 сентября

Вчера был совершенно безумный и очень длинный день. Я встал и поехал на такси в Переделкино на фестиваль книжного издательства Individuum анонсировать эту книгу. Я жутко волновался. В голове я почему-то представлял огромный зал, набитый моими фанатами. А после выступления они у меня берут автографы. Набросал текст выступления.

Привет! Честно говоря, я не готовился, поэтому, если что-то пойдет не так – заранее прошу меня извинить. Спасибо, что пришли, вижу очень много знакомых лиц. Тем не менее представлюсь – Василий Чистюхин, московский художник и писатель.

Вот уже почти год я работаю над книгой для замечательного издательства Individuum. У главного героя этой книги есть мечта. У вас есть мечта? (Можно выкрикнуть.) Он хочет стать художником, но не просто художником, а известным и успешным художником. Совершает для этого различные шаги.

Если позволите, в рамках дешевой клоунады сейчас покажу, как эти шаги выглядят. (Очень мелко семенит.) Прошло пять лет. (Еще очень мелко семенит.) Прошло еще пять лет. То есть уже десять. И со стороны может показаться, что главный герой как будто топчется на месте. Особенно сложно ему наблюдать, как люди по параллельным дорожкам уже улетели на выставки в Париж, Берлин, Cosmoscow, blazar и прочие. В книге, как мне кажется, очень много отчаяния. И если мы представим с вами отчаяние как стену, то главному герою каким-то чудом все же удается каждый раз проходить сквозь эту стену отчаяния и не свихнуться. Мне кажется важным в окружающем нас ужасе продолжать (хотя бы) семенить в сторону своей мечты.

Кому эта книга будет интересна? Думаю, в первую очередь, конечно, художникам или тем, кто хочет ими стать – там масса интересных деталей, которых больше нет нигде, включая разговоры с ключевыми деятелями российской арт-сцены. Но я вижу эту историю и гораздо шире – как универсальный рассказ о борьбе с внутренними демонами, с которыми мы сталкиваемся, когда пытаемся начать движение вперед.

Спасибо!

Я приехал в Переделкино, где меня встретили. Почувствовал себя немного звездой. Мне показали зал, где будет проходить выступление. Потом отвели в комнату для звезд. Там была какая-то очень красивая девушка, которая занималась приглашенными гостями и помогала им ориентироваться в пространстве, налить чай и так далее. Я сидел в кепке, но когда она вышла на полминуты, воспользовался моментом и быстро сменил кепку на идиотский парик. Меня внутренне очень насмешило, что, вернувшись, она даже бровью не повела, как будто ничего не изменилось. Я тоже сделал вид, что все в порядке. Все продолжилось как ни в чем ни бывало. Мне это напомнило Дюшана. Безразличие меня самого и зрителя к тому, что происходит. Но что-то все-таки происходит. Хорошее слово для этого – тихое веселье.

Чуть позже зашла какая-то другая девушка, у которой парик на моей голове все же вызвал рефлекторный смешок.

А потом в комнату зашел Иван Угаров, посмотрел на меня и сказал: «Классно!» Я, к своему удивлению, почему-то ничего не ответил. Теперь даже неловко. Извините меня, Иван.

До начала выступления авторов будущих книг оставалось минут 15 (начало было намечено на 12:00). Екатерина, которая встретила меня, сказала: «Как видите, Василий, пока никого нет…» Это меня раздосадовало. Я вдруг осознал, что если кто-то и придет, людей все равно будет очень мало. Так и получилось. На выступлении было от силы человек 6–7, наверное, если не считать организаторов и самих участников.

Сначала выступил Иван Давыдов, журналист. Затем – Иван Угаров, сценарист и соучредитель Театра. doc. Затем организатор, кажется, Никита, но могу ошибаться – у меня плохая память на имена,

Закладка:

Я стал теребить телефон с текстом, но еще заранее решил, что в телефон не буду подглядывать, и если что-то пойдет не так – то и бог с ним. Меня пригласили. Я выступил. Мне показалось, что получилось так себе. Я забыл некоторые куски текста. Сложно и непривычно было взаимодействовать с довольно крупным микрофоном. С моим нелепым семенящим шагом, который я считал «гвоздем номера», я тоже не дожал. Нужно было решиться делать эти тупые шажки гораздо дольше. Но стоило в зале раздаться робким смешкам, как я сразу сдавался под их елеем и переключался на следующую часть. Кусок про зависть вообще оказался слишком большим и как будто лишним: я показался себе в нем каким-то визгливо-мерзким. Кто-то, блять, в Париже с выставками, а я тут в говне (и без выставок). Это звучало жалко. Фу. Что мне понравилось – я, кажется, был единственным из выступающих, кто сделал кивок в сторону войны. Я сказал: «Мне кажется важнымв окружающем нас ужасепродолжать семенить в сторону своей мечты». Никто не сделал кивок, а я сделал. Видимо, война уже настолько стала повседневностью, что совершенно не требует даже кивка. Но я сделал. Наверное, я выглядел глупо и претенциозно.

Когда череда выступлений завершилась, я рассчитывал, что кто-нибудь подойдет ко мне и скажет: «Вы очень крутой, сексуальный, где можно найти ваши картины, когда выйдет ваша книга?» – и все в этом духе. Но никто не подошел. Я вышел из зала и грустно пошел вниз по лестнице. На полпути ко мне подошла Дина Губайдуллина – актриса, писательница, драматург (очень красивая!). Она выступала сразу после меня. Дина сказала: «Спасибо за презентацию! Очень смешная походка». Я ответил: «Спасибо, мне тоже твое выступление очень понравилось» (чистая правда). Протянул ей свою влажную руку (гипергидроз, что поделать): «Вася». «Дина», – ответила она, пожала руку и побежала дальше вниз по лестнице. Настроение у меня тут же улучшилось.

Дальнейшая программа фестиваля оказалась очень насыщенной и продлилась до самого вечера. Людей потом стало значительно больше. Видимо, к 12:00 в дождливую субботу далеко не все успели добраться до Переделкино. Я и сам, проснувшись утром, чувствовал полное нежелание куда-либо выходить. Когда я сидел в помещении для «звезд», в коридоре вдруг появился Алексей Конаков. Он кинул рюкзак на диван и завернул в туалет. А в это время в помещении люди начали перешептываться: «Это Конаков… Конаков…» Я подумал: «Да-а, вот что значит быть настоящей звездой».

Я сразу наметил мероприятия, которые хочу посетить:

Мастер-класс Дмитрия Кавки;

Трещины в судьбе животных: Разговор Моргана Мейса и Алексея Зыгмонта;

Выставка работ Алексея Смирнова фон Рауха;

Что скрывает «Доска Дионисия»? Разговор Надежды Смирновой, Романа Добрынина, Дмитрия Доронина и Игоря Кириенкова;

Теневой перформанс «Театр Предмета» Михаила Плутахина;

«Мама, я в Москве». Спектакль театра «Практика».

В конце видеоконференции с Морганом Мейсом была возможность задать ему вопрос. Я сначала не решился. Сердце чуть не вывалилось из груди, потому что зал был полный и сказать какую-нибудь тупость было очень страшно. Но под самый конец, когда было понятно, что уже сейчас все закончится, времени оставалось еще буквально на один-два вопроса, я все же собрался с духом и задал тупой вопрос (понимая, что он тупой). Я сказал: «Я художник, мне 36 лет, мне не нравится почти все, что я делаю. Мне кажется, это всё очень слабые работы, которые лишены того четвертого слоя, о котором вы говорили». (Морган говорил о разных слоях произведения: визуальный, концептуальный, метафорический, мистический.) «Я хотел бы создавать сильные, мощные работы, которые воздействуют, в которых есть этот четвертый слой. Как этого достичь?»

Морган ответил: «Вы наверняка сами догадываетесь, что точного ответа нет». Но он все же продолжил, сказав, что, возможно, это связано с необходимостью «уничтожить себя». Жаль, что я не записал его полный ответ. Он также предложил изучить художников, о которых писал в своих книгах, – Рубенса, Франца Марка и других.

Потом он спросил меня, чем я занимаюсь – живописью или чем-то другим. Я ответил, что в основном графикой, так как мои картины мне совсем не нравятся, я не считаю их удачными. Все это происходило через переводчика, и из-за волнения мне было сложно ориентироваться и формулировать мысли. Мейс осторожно предположил, что, возможно, у меня есть стремление создать что-то, что всем понравится. «Может быть, в этом и есть загвоздка», – добавил он. И предложил попробовать обратное – сделать что-то ужасное. Я сказал какую-то чушь вроде: «Лучшее, что у меня есть, вызывает у меня ощущение, что это сделал не я. Я не знаю, как это получилось, и не могу повторить». На прощание он пожелал мне удачи и сказал: «Возможно, вы на самом деле талантливый художник».

После этого я посетил светотеневой перформанс «Театра Предмета» Михаила Плутахина. Это было потрясающее светотеневое представление. Затем я посмотрел выставку работ Алексея Смирнова фон Рауха. В одной из комнат солнечный свет красиво падал на его графические работы, лежащие под стеклом. Также я побывал на разговоре о книге «Доска Дионисия».

Когда я упоминал про насекомых, это была не шутка. Во время лекции я заметил на своей руке маленькое зеленое существо – жучка или паучка, точно не скажу. Я боялся его раздавить. Откуда он взялся в этом месте и как оказался у меня на руке, осталось загадкой. Я уже собираю коллекцию таких видео, где какие-то маленькие насекомые (букашки) неожиданно оказываются на моей руке. В этот момент я вспомнил фразу О., которая когда-то сказала мне: «Страх насекомых – это страх смерти».

Потом я пошел на моноспектакль «Мама, я в Москве» театра «Практика», где играет Дина Губайдуллина. Это восторг. Спектакль мне невероятно понравился. Правда, меня дико взбесила женщина, которая сидела прямо слева от меня. Она смеялась и взвизгивала так громко и часто, что, кажется, ее могли слышать даже на улице. Я в жизни никогда не слышал, чтобы кто-нибудь настолько громко и беззастенчиво взвизгивал и смеялся. Меня ужасно раздражал ее смех и она сама.

Я начал спускаться вниз, и в фойе ко мне подошел высокий мужчина около 45 лет. Его внешний вид был слегка необычным: приплюснутая, несколько детского вида кепка козырьком назад, шорты, сандалии и какая-то сумочка через плечо. Он сказал что-то вроде: «Василий, привет, наконец-то

Закладка:

Мы вышли на улицу, там стояла женщина с собакой (возможно, режиссер – точно не знаю). Мужчина крикнул ей: «Это Василий! Сделайте с ним сольный спектакль, посмотрите его рилсы!» Женщина посмотрела мельком, не проявляя особого интереса, и рассеянно сказала: «Ага, посмотрю, посмотрю», явно больше занятая своей собакой. С этого момента я немного поплыл, потому что мужчина излучал какую-то неуемную восторженность. Он общался буквально со всеми подряд, кому-то звонил, куда-то бежал. Я даже задался вопросом, не схожу ли я с ума – знаете, как в фильме «Игры разума» с Расселом Кроу, где появляются какие-то странные персонажи, которых в реальности не существует. Мужчина производил именно такое впечатление – словно он был галлюцинацией.

Он упомянул какую-то арт-вечеринку в Москве, сказал, что его машина здесь недалеко, и предложил поехать. Я ответил, что мне сначала нужно забрать вещи. Мы обменялись телефонами. Я спросил его имя и записал в телефонную книгу как «Дмитрий Голов». Я пошел за вещами в помещение для звезд. Пока я собирался, философ Оксана Тимофеева (она тоже уходила) несколько раз смерила меня каким-то презрительным взглядом. Возможно, мне показалось. Она автор книги «Мальчики, вы звери».

Потом пришла Дина Губайдуллина. Я сказал ей: «Замечательный спектакль!» (или что-то в этом духе). Она ответила: «Спасибо, еще будет книга…» Я бодро добавил: «Уверен, что она будет такой же суперской, как и спектакль!» (или как-то так). Неожиданно для самого себя я потянулся, чтобы обнять ее, и мы обнялись. Обычно мне такое не свойственно. После этого я попрощался со всеми: «Спасибо за этот прекрасный фестиваль!» На выходе я встретил организатора Никиту. Еще раз поблагодарил его за фестиваль, сказал, что смог посетить все мероприятия, которые хотел, и остался в восторге. Мы попрощались. Я вышел и увидел Дмитрия. Он сказал: «Всё, поехали. Только Антона нужно забрать», – и стал ему звонить. Мы встретили неподалеку какого-то Антона. Дмитрий представил нас: «Это Василий».

Антон показался мне полной противоположностью Дмитрия – флегматичный, очень спокойный, с тихим голосом (так что мне часто приходилось переспрашивать), с какой-то странной основательностью, природу которой я не мог уловить. Я снова подумал, что, возможно, я чокнулся. Два настолько противоположных персонажа, что это граничит с абсурдом – такого не бывает. Затем мы постоянно куда-то бежали. То в одну сторону, то в другую, то стояли. То собирались поесть, то не стали, то все-таки поели. Происходила какая-то круговерть, с которой я не успевал справляться. Источником этой круговерти был Дмитрий. И главное – я не понимал, кто эти люди (Дмитрий и Антон). Самое смешное, забегая вперед, что я не понял этого, и когда вернулся домой в 6 утра.

Пока Дмитрий метался и бегал куда-то из стороны в сторону и разговаривал со всеми людьми подряд (он то ли знакомился с ними в этот момент, то ли они каким-то чудом оказывались его знакомыми – мне было непонятно), мы с Антоном периодически стояли на месте и спокойно обменивались какими-то фразами. Но разговор постоянно прерывался, когда Дмитрий возвращался из очередного забега с новой идеей или предложением.

Антон сказал: «Ну, раз уж твои рилсы вышли в публичное поле, покажи, что там». Меня удивило выражение «публичное поле», поэтому я его хорошо запомнил. У меня хреново работал VPN, все висло и ничего не открывалось. Потом снова появился Дмитрий. Я сбился и забил на попытки открыть инстаграм. Когда Дмитрий опять куда-то поспешил, Антон напомнил мне, что я хотел показать рилсы. Я все же как-то смог их открыть. По-моему, его это особо не впечатлило. Он глянул и ничего не сказал. Возможно, даже произнес что-то вроде: «Ну, такое», но тут могу ошибаться. Поздним вечером я был в полной прострации, поэтому сложно восстановить, как все было на самом деле. Но есть ощущение, что происходило что-то важное. Поэтому хочется это описать. Может, я и ошибаюсь.

Потом в какой-то момент Антон стал спрашивать про мои картины – какие размеры, что да как. Я показал несколько работ в ленте, но все это было сделано настолько на отвали с моей стороны, что, кажется, не вызвало никакого интереса. Снова возвращаюсь к своему провальному навыку самопрезентации. Дмитрий тоже периодически говорил: «А картины-то где твои? Я их что-то не вижу». Но, если честно, картин я почти и не делал в этом году. В основном графику.

Затем мне показался важным один вопрос. Когда мы остались вдвоем, Антон спросил меня: «Апро чтотвой выход в публичное поле?» (опять это слово). Затем загадочно добавил: «Я не просто так спрашиваю…» Я молчал, не знал, что ответить. Он сказал: «Можешь не отвечать, конечно». Потом я сказал: «А я не знаю на самом деле. У меня нет ответа».

Потом Дмитрий вернулся, потом снова убежал куда-то в сторону кустарников, где стояла какая-то компания людей. Мы с Антоном не пошли с ним и остались ждать в сторонке, как, собственно, и происходило все это время с начала нашего странного тройного знакомства. Мы продолжали что-то обсуждать с Антоном (он часто произносил загадочную фразу: «Да, это, конечно, все круто, но денег-то в этом нет», на что хотелось спросить: «А где есть?», но я не спросил).

Вдруг из той компании вышла Ксюша Земскова и протянула мне руку. «Привет, просто подошла поздороваться». Я удивился, тоже протянул руку и сказал, что рад ее видеть. После этого она сразу вернулась обратно в темноту кустарников. Издали, где стояла компания, донеслось, как Ксюша говорит Дмитрию: «Вася приходил к нам на спектакль в МОМА». А дальше я не разобрал. Мы продолжили что-то обсуждать с Антоном. Мне кажется, я рассказал ему всю свою жизнь. Даже удивляюсь, как она умудрилась уместиться в эти маленькие кусочки между нашими сумбурными забегами по вечернему Переделкино.

Я сказал, что потерял работу и понятия не имею, что теперь делать. Антон спросил: «А что ты умеешь делать?» Я долго не мог понять, что ответить. У меня стойкое ощущение по

Закладка:

Далее мы снова втроем блуждали по Переделкино. Зашли в гостиницу, там нашли какой-то бильярд и собирались поиграть, но киев не было, и мы ушли. Даже не знаю, сколько времени прошло с момента, как мы собирались уехать из Переделкино на арт-вечеринку, и до того, как, собственно, поехали. Тем не менее мы наконец сели в машину и отправились на арт-вечеринку, которая проходила в центре Москвы, в каком-то трехэтажном заброшенном особняке – по-моему, в Подколокольном переулке.

Когда мы приехали, оказалось, что буквально перед нашим носом арт-вечеринку закрыла полиция, картины опечатали. Народ собрался возле трехэтажного особняка в переулке, происходила какая-то непонятная суета. Внутрь уже нельзя было войти, и все толпились на улице, обсуждая происходящее. Мне запомнился человек в костюме, увешанном светодиодами, с зонтом и в такой же шляпе-котелке, тоже увешанной лампочками. Я перестал чему-либо удивляться в этот день, потому что все мне казалось воплотившимся сюром.

Пошел дождь, народ ломанулся под арку, взломав дверь, но потом вышла охрана и выгнала людей обратно на улицу. Народ не расходился. Саксофонист играл музыку прямо на улице возле здания, а парочка лет 40 (лысоватый мужик и какая-то женщина) танцевала, обнявшись, прямо посреди переулка, практически на проезжей части. Кто-то сказал: «Боже, как это мило, они познакомились час назад».

Антон снимал происходящее на видео и повторял: «Это сейчас как будто самое свободное место в Москве». Я согласился, действительно, что-то такое витало в воздухе. Дмитрий сказал, что ему нужно уехать. Сказал, что встречаемся в «Андердоге» (там закрытие сезона) через пару часов. Мы остались с Антоном и его знакомой – архитектором (или дизайнером интерьеров, точно не помню), которую он встретил тут же на улице. Она предположила, что это ход девелоперов, которые хотят привлечь внимание к этому зданию. Мол, есть такая практика – приглашают художников и музыкантов, создают шумиху, а потом продают здание или сдают в аренду.

Арт-вечеринка, пока ее не закрыла полиция, располагалась на трех этажах заброшенного здания. Мы стояли в стороне с Антоном, рядом стоял бодрый лысый парень, который с кем-то прощался. Он посмотрел на нас и спросил: «По-русски говорите?» Антон ответил, что да. Мы спросили, что тут происходило. Он вкратце рассказал, что была арт-вечеринка, картины, музыка, а потом пришли менты и все закрыли. «Только начали разгоняться», – сказал он. Он рассказал о своих музыкальных вкусах (выяснилось, что он был любителем электронной музыки – «драмчик и т. д.»), а затем сказал: «Ладно, пока, братцы», и ушел.

Потом подошел какой-то парень в панамке с девушкой и спросил у Антона: «А что, уже все закрылось?» Стояли, болтали. Потом мы куда-то побрели уже вчетвером – кажется, в другое место. То брели, то стояли и болтали. По дороге какая-то незнакомая проходящая мимо нас девушка крикнула: «Идите в „Невротик“, там прикольно!» Хотя мы собирались в другое место. Парень в панаме, похоже, знал все закоулки, все бары и вообще все, что не спросишь. Из-за этого снова возникло ощущение сюра: человек, который знает все. Он предложил мне напечатать стикеры с анонсом моей книги, а он их расклеит, потому что все равно постоянно шатается по городу. Он сказал, что находить дырки его научил какой-то мужик. Вот, например, закрытый двор: «Сегодня закрыто, завтра закрыто, послезавтра закрыто, послепослезавтра закрыто, послепослепослезавтра закрыто. Но нужно постоянно ходить и проверять, и когда-нибудь тебе повезет, и дверь будет открыта». Мне показалось, что это охренительно жизненно.

Мы пришли в «Невротик». Я отвалил за вход 1000 рублей, а парень в панаме каким-то макаром прошел бесплатно. Он потом рассказал, как ему это удалось, но я уже слишком устал, чтобы вникать. Играла бодрая электронная музыка, помещение оказалось странноватое – я постоянно ударялся головой о низкие арки. Антону там не очень понравилось, и он хотел уйти. Я подумал, что, раз уже заплатил за вход, надо хотя бы выпить водки. Почему-то захотелось именно водки – вообще я редко пью. Я отделился от них, пошел наверх и взял стопку водки. Атмосфера была злачная: какие-то одинокие девушки с коктейлями за баром. Иногда мне такое нравится, но иногда навевает жуткую тоску.

Стало жарко, я вспотел, сидел за баром и глазел на людей, а затем решил взять еще водки. Выпил вторую стопку и пошел вниз. Увидел, что Антон с девушкой и парнем в панамке, похоже, не собираются уходить, а, наоборот, оживленно болтают и пританцовывают. Мне вдарило по голове (не аркой, а водкой), и я тоже стал немного пританцовывать. Внезапно я увидел Настю, идущую в сторону бара. Она тоже меня увидела. Мы горячо обнялись, практически кинувшись друг к другу. Я был ошарашен и начал ей оживленно рассказывать, какая странная и нелепая череда случайностей привела меня из Переделкино именно в это место и как радостно ее тут увидеть. Она сказала, что очень жаль, что я не пришел на выставку, Маше понравилось со мной общаться, а выставка еще идет (хотя уже без медиации). Еще Настя попросила меня научить ее снимать и монтировать рилсы. Я согласился и сказал, чтобы она писала в любое время.

Затем Настя спросила, могу ли я остаться с ее подругой, так как они с другими подругами уходят на фем-вечеринку. Я сказал, что не возражаю. Подруга Насти (кажется, Лиза, но могу ошибаться) осталась, но вскоре исчезла. Потом позвонил Дмитрий, мы сели в машину и поехали в «Андердог», но он уже был закрыт. Мы отправились в какое-то другое место – я уже сбился со счета. В итоге под утро мы оказались в «Шоколаднице». А потом разбрелись по домам. Я думал уехать на ночном автобусе, но он ушел прямо перед моим носом. Табло показывало, что следующий через 30 минут, так что пришлось брать такси.

Таксист спросил, как прошел вечер, и я сказал: «Да что-то слишком интенсивно». Он заметил: «Ну, иногда это нужно». Потом он поинтересовался, чем я занимаюсь, и

Закладка:

Когда я только сел на заднее сидение, то не пристегнулся. Он вежливо спросил, принципиально ли я не пристегиваюсь, и я тут же пристегнулся. Таксист рассказал историю, как несколько недель назад попал с девушкой в серьезную аварию на Варшавском шоссе (по которому мы как раз ехали). Она не хотела пристегиваться, но он уговорил ее, сказав, что несет за нее ответственность. Если бы она не пристегнулась, то погибла бы. Посетовал на халатное отношение людей к безопасности в России. Затем рассказал, как в Америке все пристегиваются из-за огромных штрафов и камер – с этого как раз начались его пространные рассуждения. Мы приехали, тепло попрощались и пожелали друг другу творческих успехов.

1 октября

Купил у соседки три архивных папки и взял в «Комусе» файлы. Пытаюсь разобрать рисунки, валяющиеся на полу уже больше недели. И ничего не выходит. Видимо, у меня депрессия, какое-то моральное бессилие. Не могу справиться с такой простой (?) задачей, как разбор рисунков. Рисунки 2024 года отобрать и положить в папку с надписью 2024 (заранее сделал надпись и наклеил). Не выходит.

6 октября

Последние три моих рилса про настольные книги: «Искусство лежать», «Искусство прокрастинации» и «История меланхолии» собрали ничтожное количество просмотров. Не хочу больше этим заниматься (съемками ебаных рилсов). Чувствую полное опустошение. Несколько моих сторис посмотрел аккаунт Iragui gallery. Говорит ли это о чем-то? Не знаю. Ни о чем не говорит, скорее всего.

«Никогда не сдаваться». Ну-ну. Иногда я думаю – что да ну его нахуй, это искусство, эти попытки привлечь к себе внимание. Просто забить на все это хуй и сидеть есть пиццу, ни о чем не думать, работать где-нибудь спокойно. Сейчас с этим искусством я оказался безработным, не понимающим, что мне делать и с мыслями о том, чтобы повеситься.

4 октября был год, как я пишу эту книгу. За это время я не продал ни одной картины, не поучаствовал ни в одной выставке, не прошел ни один опенкол. И даже не смог разложить свои работы в каком-то понятном порядке. Ну пиздец, что сказать.

7 октября

Сегодня на удивление хороший день. Во-первых, прекрасная погода. Пасмурно, туманно, но без дождя и очень тепло. Идеальная погода, очень красивая Москва. Ездил сегодня в офис официально увольняться и подписать бумаги. Почему-то очень переживал. Поднимаясь на этаж, застрял в лифте, но повезло, что ненадолго. В офисе душевно поговорил со своей руководительницей, упомянул, что пишу книгу. Больше почти никого не было.

Новая HR оказалась очень приятной, а старая, как выяснилось, уже уволилась за это время (тоже была хорошей). Я подписал все бумаги и даже обнялся с руководительницей. Было теплое и спокойное чувство. HR (по-моему, ее звали Маша) с улыбкой сказала: «Ну что, поздравляю со свободой». Мы обменялись парой шуток, и я вышел из офиса с легким сердцем. Решил прогуляться по городу. Шел без карты, куда глаза глядят, вдоль набережных. Зашел в кофейню, чтобы взять кофе, где бариста оказалась очень приветливой. А когда вышел с чашкой кофе на улицу, буквально носом уткнулся в билборд с огромной надписью: «ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО».

В районе Павелецкого вокзала ко мне подошел сектант с вопросом: «А знаете, чем душа от тела отличается?» Я коротко ответил: «Спасибо, в другой раз!», – и поспешил от него прочь.

Проходил мимо кинотеатра «5 звезд». На здании висели большие растяжки с рекламой: «КИНОТЕАТР 5 ЗВЕЗД. ХИТЫ ЭТОГО СЕЗОНА, А ТАКЖЕ ГОЛЛИВУДСКИЕ НОВИНКИ. ВСЕ ЛУЧШЕЕ, ЧТО СМОТРИТ МИР». От этого слогана стало немного смешно. У меня давно сложилось ощущение, что голливудская продукция – это что-то абсолютно устаревшее. Экшен-фильмы, пожалуй, – самая скучная вещь во всей Вселенной. Лет шесть назад я вообще перестал смотреть кино.

Справа на растяжке висел большой портрет потрепанного временем Кевина Костнера в ковбойской шляпе. Показалось, что Костнер даже на афише выглядит каким-то злым и уставшим.

Вчера в сторис у Яшниковой-Ткаченко наткнулся на текст о каком-то танце-перформансе: «Волшебные танцовщики из Калуги. Все разные. Энергичные. Завораживающие.Так и должны выглядеть люди в современном обществе». Эта фраза резанула по сердцу. Не танцоры, а именно формулировка.

Я не энергичный и не завораживающий. Я скучный, уставший и растерянный. И я веду в некотором смысле подковерную борьбу за то, чтобы люди, подобные мне, тоже могли находиться в публичном поле. Не энергичные и не завораживающие. Энергичные и завораживающие, мне кажется, привели нас всех туда, где мы находимся…

8 октября

Гулял сегодня по туманной Москве вдоль Варшавского шоссе. Невероятно красиво. Но оделся слишком легко – не заболеть бы.

Вечером наткнулся на пост Дины Губайдуллиной про спектакль в «Среде 21» по тексту малоизвестного в России писателя Дмитрия Бакина. Этот пост странным образом зацепил. Не сам по себе, а тем, как он лег на мои внутренние процессы… И сдетонировал.

Закончилась бумага, на которой я делал иллюстрации для этой книги. Полез заказать точно такую же на «Озоне», но у продавца ее больше нет, и неизвестно, когда появится. Пришлось взять другую.

Думаю, что мне нужно сосредоточиться на конкретной цели. Например, подготовить выставку как продуманный и цельный проект – чего у меня еще ни разу не было. Но ловлю себя на мысли, что желание сделать выставку превалирует над тем, что я хочу там показать. Моя цель – не показать набор классных картин (да и нет у меня такого набора) или перформансов. Моя цель – сделать выставку, чтобы прославиться и обратить на себя внимание. Но это же идиотизм и полный тупик. Фокус явно не там, где нужно.

Если удастся создать что-то действительно крутое, успех придет сам собой. А гоняться за успехом, не делая ничего толкового – это какой-то ебанизм. И именно этим ебанизмом я занимаюсь. А не

Закладка:

10 октября

Написал Леонид Костин. Сказал, что он на днях общался с Александром Карпинским (я не знал, что они знакомы), и что они как мои фанаты в очередной раз обсудили, что нужно сделать мою сольную выставку. Леонид упомянул, что у него появилось свое пространство. Я ответил, что был бы рад сделать выставку. И подписался на него.

Про те работы, которые он хотел купить с зарплаты, ничего не сказал, а я не стал напоминать.

Договорился завтра купить у соседа сканер за 2500 рублей. Надеюсь, он будет лучше моего. Хотя, честно говоря, любой будет лучше – мой уже полосит и работает через раз.

11 октября

Вчера ходил на выставку в галерею másla lissé (artist-run space) на «Тульской». Изначально не особо хотелось куда-то выбираться – было уставшее состояние, но в последний момент все же решил пойти.

Вышел из дома, направился на автобусную остановку. Автобус M95 шел практически до самой галереи, ехать около часа. Заглянул в приложение и увидел, что автобус подъезжает буквально через минуту, а следующий будет нескоро. Пришлось мчаться сломя голову. Успел впритык – двери захлопнулись прямо за мной. Я подумал: это знак. Вот сейчас попрет. Сейчас все изменится. Я наконец куда-то успел (в данном на случае на автобус), а не опоздал, как обычно.

В итоге я пожалел, что выбрал автобус, а не метро. Прямо над моим ухом весь час громко разговаривали две женщины и обсуждали какую-то невыносимо скучную бухгалтерскую чепуху: про документы, отправленные через ЭДО, которые кто-то там подписал, а кто-то не подписал. Кто кому звонил, кто что переслал… И так без остановки. А наушники я не взял.

В выставке участвовали четыре художника: Pastor Train, Михаил Добровольский, Полина Абина и Маресий Иващенко. Куратор – Слава Нестеров. Когда я пришел, в помещении было несколько человек. Одна девушка рассказывала другим, как ее знакомый художник собрал выставку из 100 участников из 100 стран. А когда она пожаловалась ему, что устала, он ответил: «В смысле ты устала?»

В помещении звучал приятный китайский джаз. Рядом другие обсуждали, как они участвуют в заграничных выставках – в Сингапуре и других местах. Я почувствовал себя полным лузером. Просто стоял и слушал с отвисшей челюстью.

Куратор выставки, Слава Нестеров, предложил мне вина, но я отказался. Тогда он предложил воды, и я согласился. Мы прошли в небольшое соседнее помещение, и оттуда открылся удивительно красивый и широкий вид из окна. Я заметил: «Какой приятный вид из окна» (или как-то так). Слава ответил, что раньше, до того, как поставили дополнительную стену, этот вид использовали в экспозиции. Я вспомнил, что недавно видел, как окно задействовали в галерее «Электрозавод»: на стекле было что-то нарисовано. Правда, сам я туда не ходил, только видел фото в инстаграме.

Потом на выставку стали прибывать люди. Среди них была художница Дарья Абдуллина с каким-то парнем в очках. Она помахала мне. Я помахал ей. Потом она сказала, глядя на меня: «Развиртуализация». Я тоже что-то ей сказал (не помню что). Больше мы не говорили. Позже появился Pastor Train, с которым мне хотелось познакомиться. Но в помещении собралось слишком много людей, и я почувствовал усталость. Решил резко уйти. На лестнице я встретил Славу Нестерова, который возвращался в галерею с какими-то новыми посетителями. Я сказал ему что-то вроде: «Спасибо, классная выставка». На ходу мы обменялись рукопожатием, и почему-то я внезапно добавил: «Вася», что прозвучало глупо и совершенно неуместно. Слава ничего не ответил и пошел со своими спутниками дальше. Я почувствовал себя сконфуженным.

На выставке я сделал несколько фотографий работ и потом, когда ехал домой, выложил их, отметив авторов, куратора и галерею. На меня подписался Михаил Добровольский. Pastor Train написал мне: «Ну вот, ты там был, а мы не пообщались…» Я написал: «Прошу прощения, я социофоб. В другой раз обязательно! Классная выставка». Он написал: «Спасибо». Слава Нестеров написал мне: «Рад знакомству». Я ответил: «Взаимно!» А сегодня он подписался на меня. Еще на меня подписалась Полина Шилкините, которая тоже была на выставке.

* * *

Давно возникла идея поговорить с бывшими художниками. Договорился завтра встретиться с Максимом Каракуловым, бывшим участником арт-группы «Общество Радек», а ныне руководителем различных IT-проектов.

Максим Каракулов, бывший участник арт-группы Общество Радек, предприниматель в сфере IT

Как и почему ты начал заниматься искусством? Я где-то читал, что это произошло почти случайно.

В школе я был отличником и верил, что, если усердно учиться, это рано или поздно приведет к успеху. Закончил школу с золотой медалью и поступил в МГУ, лучший вуз страны. Шел 1994 год, все вокруг рушилось на глазах. И я решил изучать экономику, думая, что смогу чем-то помочь. На экономфаке ожидал найти наставников, творческую научную среду, но уже после первого семестра, хотя и закончил его на отлично, понял, что мне это не интересно.

Начался кризис, я впал в депрессию, напился и оказался в Кащенко. После этого ушел в академический отпуск, чуть не попал в армию и начал искать себя. Увлекся гитарой, поездил в Питер, попробовал разные вещества… А потом в 1997 случайно оказался на концерте популярной тогда группы «Вопли Видоплясова» в клубе «Не бей копытом». Там познакомился с Давидом, который оказался сыном художника Авдея Тер-Оганьяна.

Мы начали дружить, кататься вместе на роликах и рисовать граффити. Давид пригласил меня в мастерскую к его отцу, где я внезапно для себя обнаружил, что существует такая сфера, как «современное искусство», о чем я до этого ни разу в жизни не слышал. Люди там свободно мыслят, делают какие-то провокации, экспериментируют, ставят под сомнение всё и вся. Я понял, что нашел то, чего не было в МГУ.

Авдей организовал «Школу современного искусства», которая на самом деле была скорее непрерывным перфомансом продолжительностью в несколько лет. И я с удовольствием в это вписался. Потом появился Анатолий Осмоловский, который начал учить нас философии и теории искусства, вовлекать в свои художественные проекты.

Это участие стало началом моего душевного исцеления. Искусство дало мне возможность разобраться, как устроен мир, и я поверил, что с его помощью смогу понять и объяснить происходящее как себе, так и другим, что смогу с помощью искусства влиять на жизнь миллионов людей и менять окружающий мир.

А как давно ты перестал заниматься искусством?

Думаю, это был 2005 год, хотя, конечно, такие вещи невозможно

Закладка:

Тогда я запустил свой первый интернет-проект ASCIImator – онлайн-редактор мультфильмов в стиле ASCII арта. Можно было создавать из символов клавиатуры отдельные кадры, а потом сохранять на сервере и воспроизводить на сайте в виде готового мультика. Это была довольно технологичная штука, я до сих пор горжусь этим проектом. Это был мой первый опыт в программировании (на JavaScript), и он положил начало моему уходу в IT: сначала в разработчики, а потом в продакт-менеджеры, руководители и предприниматели.

Неожиданно для меня проект стал популярным. За несколько лет работы через сервис прошло около пятисот участников, которые создавали свои мультики. Образовалось небольшое коммьюнити из постоянных мультипликаторов, общающихся друг с другом и создающих мультфильмы совместно. И это были… дети 7–12 лет из разных стран мира! Такого результата я и предположить не мог, когда начал программировать сервис.

А как этот процесс выхода из искусства происходил?

Думаю, важным триггером, развернувшим меня от мира искусства к миру IT, стал феномен флешмобов. В начале 2000‑х в интернете начали активно развиваться первые онлайн-форумы. В 2003 все вдруг узнали, что какие-то люди в Нью-Йорке получили на местном форуме сообщение с просьбой прийти в один магазин и попросить у продавца «Коврик любви», которого на самом деле не было. И сотня незнакомых людей почему-то сделала это.

Это настолько поразило воображение людей, что уже через месяц во всех городах мира люди начали устраивать подобные акции, в том числе и в Москве. Я нашел московский форум, созданный совсем недавно, и активно влился в движение, стал одним из идеологов и оранизаторов флешмобов в Москве. Ежедневно мы придумывали забавные сценарии коллективных действий, голосовали и выбирали лучшие, еженедельно проводили акции в самых разных оживленных частях города.

Я увидел, что современные IT технологии позволяют организовывать то, что казалось невозможным еще год назад. И самое удивительное, что обычные люди, далекие от искусства, вдруг массово начинают заниматься тем, что меня волновало как художника.

В «Радеках» я как раз работал со схожими темами и выразительными форматами. В своем творчестве я исследовал групповую динамику, задавался вопросами, как люди могут взаимодействовать между собой, что такое семья, дружба, общество. Самая известная работа «Радеков», я ее автор, – акция Manifestations. Когда пешеходы переходят улицу, а мы разворачиваем над ними красные транспаранты. Видео акции участвовало на «Манифесте 4» в 2002 году. По сути, это был флешмоб, и мы провели его за несколько лет до появления этого явления. Другие наши акции, которые я придумывал для группы, тоже носили явные черты флешмобов.

Я увидел, что появившиеся флешмобы – очень крутой инструмент, с которым я могу работать как художник. И в какой-то момент решил попробовать соединить это уличное народное искусство с институциями современного искусства. На одном из фестивалей «Арт Москвы» я провел флешмоб под названием «Раз – дощечка, два – доска». Идея была в том, чтобы участники незаметно пронесли в ЦДХ по одной доске, положив их одну за другой, создав непрерывную линию, соединяющую все залы.

Но я понял, что мне не удалось и навряд ли удастся сделать флешмоб искусством. Во-первых, внутри выставочного пространства теряется спонтанность, ведь для такой акции нужно заранее координировать участников. Это уже не толпа незнакомых прохожих, которые как будто случайно синхронизируют свои действия. Во-вторых, с менеджерами пространства выставки нужно обо всем договариваться, и опять теряется та спонтанность и неожиданность, которая и делает флешбом флешмобом.

Однако во флешмобах я открыл для себя одну важную идею. Флешмоб – это ведь небольшой сценарий, который легко запомнить, прийти и выполнить. Эффект в том, что это делают сразу много незнакомых людей одновременно. Тем самым неожиданно создавая новый социальный мир на короткое время выполнения сценария. Но ведь сценарий можно выполнять не только синхронно, но и асинхронно, то есть в разных местах и в разное время…

А что, если придумать такой сценарий, который люди смогут интегрировать в свою жизнь и асинхронно ему следовать? Маленькое действие, которое каждый будет регулярно повторять, и в итоге это как-то изменит мир. Так родился сценарий «а давайте дарить друг другу». К тому времени я уже освоил основы работы с онлайном и понял, что сообщества могут объединяться виртуально, даже если люди никогда не видели друг друга. Это было совершенно новое пространство взаимодействия, отличное от офлайновых групп, которыми я занимался в период «Радека».

Так появился сервис дарения «Дарудар». В 2008-м мы с братом и другом создали платформу, где люди могли предлагать свои дары, принимать их и писать благодарности. Мы придумали сценарий пользовательского пути, заложив в него простую идею: мы здесь, чтобы, даря другу другу, изменить мир. Никаких денег, никаких обменов – всё только на основе дарения и благодарностей. Первые пользователи отнеслись к идее недоверчиво, но когда дарения стали случаться каждый день, все поняли, что это работает.

Проект оказался успешным: в пиковые моменты мы привлекали по 500 тысяч уникальных пользователей в месяц. Через платформу ежемесячно проходило порядка 60 тысяч транзакций ежемесячно – это вещи, услуги, которые передавались между людьми по всей России, а также Украине и Беларуси. Казалось, что вот он – мой главный проект, который сможет изменить человечество. Но в итоге «Дарудар» остался нишевым проектом. Он не смог охватить 5 % населения, как я изначально мечтал. Кроме того, он так и не стал ни искусством, ни бизнесом.

Я пытался осмыслить его с точки зрения искусства, обсуждал даже с Виктором Мизиано, редактором «Художественного журнала», как можно показать свой проект через искусство. Но я так и не понял, как можно продемонстрировать сообщество дарителей через искусство, если участие в проекте дает тебе в тысячу раз больше опыта и переживаний. С другой стороны, проект не стал и бизнесом, поскольку в нем изначально не было заложено никакой монетизации. И для профессиональных IT инвесторов мы оказались непривлекательными. Либо нужно было менять модель и уходить от нашей большой идеи изменить мир через дарение.

Правильно ли я понял, что не было какой-то конкретной причины того, почему ты ушел из искусства? Не было чего-то такого, что тебя не устраивало, и ты решил заниматься чем-то другим?

Думаю, искусство никогда не было для меня самоцелью. Скорее одно время я верил, что это лучшее из имеющихся средств, которое помогает мне ориентироваться в мире и влиять на него. Но потом я увидел, что искусство не всесильно и есть средства помощнее.

Если

Закладка:

Но мы реально жили бедно, никто не работал. Более того, была идея обмануть систему и вообще никогда не работать. Конечно, мы как-то пытались выкручиваться: подрабатывали сторожами, мыли стекла кафе, собирали подписи избирателей. Главное было – не заниматься настоящей работой. Чтобы не стать тем, кем ты работаешь, а сохранять свободу. Это был наш социальный эксперимент.

С женщинами тоже все было непонятно. У нас на всю тусовку, человек десять, была всего одна девушка. И мы вынашивали и даже пытались реализовать идею, чтобы она была «общей». У меня лично ничего из этого не получилось. Да и ни у кого из Радеков тоже. Сейчас я могу посмеяться над этим, но тогда мы серьезно верили в такую возможность. Точно такой же социальный эксперимент.

Мы жили у друг друга, делились одеждой, книгами, едой. «Дарудар» ведь возник не просто так – изначально подобная практика была единственной реальностью в нашей жизни. Мы не обменивались, а именно предлагали что-то друг другу безвозмездно.

Но постепенно у меня появилось ощущение, что мне не хватает каких-то элементарных базовых вещей. Более того, твоя бедность чревата еще тем, что ты не можешь позволить себе реализовать какую-то действительно классную идею. Все делаешь из фантиков и бумажек. При этом как художник я не зарабатываю и не понимаю, как это вообще возможно. Да, есть истории успеха, например Энди Уорхол, но это один на миллион. А большинство остальных живут в бедности. Я прекрасно помню момент: да, все-таки нужно иметь профессию, которая приносит тебе деньги.

Был еще и неразрешимый экзистенциальный вопрос. Я ведь изначально, еще после школы, выбрал для себя путь «спасителя». Долгое время у меня была иллюзия, что это можно сделать через искусство. Но, с одной стороны, мы делаем уличные перформансы, собственные выставки в галереях. На них приходят либо наши друзья, либо какие-то случайные люди. А с другой стороны, есть галереи, куда ходят снобы, богема, богатые люди. Работы художников покупают какие-то миллионеры, потому что другим это просто недоступно. И возникает разрыв: там, где ты работаешь, – денег нет и люди зачастую не понимают, зачем всё это нужно. А там, где деньги есть, ты должен быть частью богемной тусовки, понимать этих людей, ассоциировать себя с ними. Но с ними не хотелось быть, мы были леваками, и тогда они были нашими классовыми врагами.

То есть деньги есть там, где я не хочу быть, а там, где я хотел бы быть, их нет – вот такой парадокс. Поэтому я решил найти другую профессию. Просто попробовать поработать кем-то, например, разработчиком. Мой брат программировал и показал мне, что это тоже может быть интересным. Я создал ASCIImator, о котором говорил ранее.

Спустя годы я нашел для себя разрешение этого парадокса. Не уверен до конца, но пока сформулировал это так. Есть богатые люди, у них очень много денег. Однако у материального мира есть предел стоимости: можно купить самолет, остров, что-то еще. А искусство создано для того, чтобы этот предел раскручивать до бесконечности. Если так мыслить, то это, конечно, прикольно. Может быть, если бы я был помоложе, я бы даже попробовал этим заняться. Создать ценность из бессмысленности, когда что-то, не обладающее никакой материальной ценностью, благодаря рыночным механизмам вдруг начинает стоить миллионы. Недавняя работа с бананом Мурицио Кателлана как раз об этом. Кажется, что искусство – это определенная игра, рынок интеллектуальных лакшери-услуг, где создается продукт для демонстрации богатства. Кто-то из художников это понимает, кто-то нет. В общем, интересная тема.

На все это безденежье и экзистенциальные парадоксы можно было бы наплевать, если бы я был рукоделом, ремесленником. Человеком, который делает что-то руками, полностью растворяется в процессе и получает от этого кайф. Вот, например, Валерий Чтак, один из Радеков, который недавно покинул этот мир. Мне кажется, он был таким человеком. Он просто начал что-то рисовать, у него сложился свой стиль. Не то чтобы он его специально придумывал – это как-то естественно к нему пришло. Ему было просто кайфово постоянно этим заниматься. И его не так сильно парили вопросы, которые мучили меня. Может быть, они и волновали его, но это было для него не так критично.

А у меня такого состояния никогда не было. Я вполне мог бы остаться художником, если бы у меня была привязка к конкретной деятельности: если бы я умел рисовать или обрабатывать камень, и получал бы удовольствие от самого процесса. Любая деятельность, в том числе кстати бизнес, успешна, когда ты кайфуешь от процесса, а не от результата. У меня этого не обнаружилось: я был и остаюсь креативщиком, концептуальным художником. Мне важно придумать что-то прикольное, разово это визуализировать, а потом отпустить и заняться чем-то другим.

Недавно подписался в инстаграме на разных художников. Один из них – ленд-артист, англичанин. Он выкладывает из листочков и камушков работы, которые интегрированы в природу, очень красиво. И я вижу, что он кайфует от самого этого занятия. Подбирает материалы, ищет локации, выстраивает все это. Это можно повторять бесконечно. Там вообще нет вопросов, что делать и зачем. Он просто кайфует. Может, конечно, он несчастный человек, кто знает, но мне кажется, что счастливый.

Но в случае с ленд-артом, когда ты работаешь в природе, создаешь объект, который вписан в пространство, это сложно как-то монетизировать. Все, что касается перформансов, процессуальных форм, всегда выглядит невероятно интересно. Но с точки зрения монетизации – это, наверное, одна из самых сложных форм искусства. Как с этим быть?

Мне кажется, здесь можно найти выход, если подойти к вопросу как продюсер. Сегодня художник должен быть мультиформатным. У тебя должно быть что-то «для души». Если тебя прет от перформансов – делай перфомансы. Но при этом придумай еще какой-то продукт, который можно продать. Причем важно, чтобы этот продукт был связан с твоей основной деятельностью, чтобы он дополнял ее, создавал синергию. Тогда ты можешь использовать свои перформансы как пиар для других работ. Это позволит чувствовать себя комфортнее, потому что у тебя будет что-то материальное, что можно предложить аудитории. Если ты занимаешься перформансами, сними, будь добр, какой-нибудь фильм. Сделай это

Закладка:

Вспомнил в связи с этим волну уличных художников, которые занимаются граффити. Они ведь тоже изначально всё делали только на улице. Но постепенно начали делать картины, объекты. В качестве примера такого художника можно назвать Кирилла Кто, с которым я недавно говорил. Сейчас в Москве всё закрашивают буквально в течение часа. Поэтому они продолжают уличную практику больше для души и параллельно производят работы для арт-рынка.

Да-да, это очень хороший пример! Прости, но вернусь еще раз к вопросу, почему у меня не получилось быть художником.

Хочу поговорить о коллективном творчестве. Мне кажется, это самое интересное, что было в Радеке. Во всяком случае, я всегда мыслил Радек как проект, который развивает идею коллективности и доводит её до предела.

У нас была амбициозная цель: чтобы внутри группы не было лидера, но при этом постоянно создавался какой-то продукт. Мы мыслили коллективное творчество без иерархии, где все происходит за счет самоорганизации. И верили, что с таким подходом сотворим в итоге что-то очень ценное и важное. Обычный художник – это индивидуалист, у которого есть команда, работающая на него. А мы хотели создать творческую среду, в которой коллектив не просто работает вместе, но еще и стремится вовлечь окружающих и стать субкультурой.

И как сегодня мне кажется, это нас в итоге и подвело. Потому что в реальной жизни так не работает. В любом коллективе должна быть иерархия. Мы, по сути, просто социальные животные, надо это признать. В природе всегда есть вожак: у него все самки, а остальные ему подчиняются – или пытаются оспорить его положение. Это я, конечно, шучу. Ха-ха.

А если говорить всерьез, идея может носиться в воздухе, но всегда есть кто-то, кто берет на себя ответственность за воплощение. Такой человек становится лидером, и его должны признавать. Лидер отстаивает идею, добывает ресурсы, исправляет ошибки и ведет группу вперед. С другой стороны, лидер не должен бояться взять на себя эту роль. А у нас в группе как раз этого и не было. Мы всегда следовали установке «все равны» и «все делаем вместе». Только чувствуешь, что принимаешь лидерскую позицию, и тут же отступаешь: «Ой, нет, простите, это не про нас, мы в это не играем».

В итоге все двигалось медленно, процессы тормозились. У нас было много разговоров, много идей, но они редко воплощались в жизнь. Потом кто-то все равно брал на себя лидерство, жизнь заставляла, но это происходило, как бы сказать, тайком, неофициально. Открыто мы хотели быть свободными, равноправными участниками, и одновременно не хотели никем становиться. Мы вроде и музицировали, но не называли себя музыкантами: «Мы же больше, чем музыканты». Рисовали, но художниками себя не считали. «Какие мы художники? Мы же еще и музыку делаем, и гуляем, и купаемся в реке». Мы друзья? Нет, «друзья» – это не про нас, мы же творчеством занимаемся. И так во всем. Мы никак не могли смириться с мыслью, что можем быть кем-то конкретным.

Мне кажется, это была большая ошибка. Сейчас я бы сказал так: мы можем быть творческими и делать что угодно, но нужно уметь делать выбор в моменте и принимать роль, которую ты играешь в данный момент. Сегодня ты художник, завтра – музыкант, послезавтра кто-то еще. Главное – играть эту роль какое-то время, а не пытаться быть всем одновременно. Если ты пытаешься быть всем, то в итоге не становишься никем.

Когда нас начали звать на международные выставки, сразу возникли ограничения: у вас только один билет, максимум – два. Мы пытались решать это демократично: сегодня едет один, завтра – другой. Но не факт, что это «завтра» вообще наступит. Конфликтов внутри группы вроде бы не было, мы их как-то разруливали. Но все это шло вразрез с нашей идеей равенства и коллективности.

Были у коллективного подхода к творчеству и проблемы с авторством. Например, мой проект Manifestations. Я нашел локацию, где толпа переходящая улицу была очень похожа не демонтстрацию, вообразил разворачиваемые над ней транспаранты, рассказал ребятам. Договорились, что Давид Тер-Оганьян сделает транспаранты в своей тогдашней манере: с заштрихованным и нечитаемым текстом. Остальные выступят участникам и акции, развернут транспаранты на улице. Но у нас не было своих камер. Мы договорились с художником Димой Гутовым, что он поможет: попросит своего сына с камерой снимать. Мы хотели сделать документацию перформанса: чистую фиксацию уличного действия. Но вместо этого Дима сделал из материала художественный клип. Наложил музыку своей любимой группы, замедлил кадры. Тогда я не понял, что это значит, говорю ему: «Ну, классно, Дима, давай в таком формате». Видеоролик пошел по выставкам. Но потом вдруг возникли вопросы с авторством. Клип смонтировал Дима, не его ли его работа? Но саму идею придумали и отсняли то мы! Просто у нас не было камеры и мы попросили помочь со съемками и монтажом. Позже мы обзавелись своими инструментами, еще раз пересняли и перемонтировали материал, сделали полностью свою версию.

Эта ситуация хорошо показывает, насколько сложно сделать коллективную работу. С одной стороны, ничто вдруг не рождается в одной голове. Всю подготовительную работу делает коллектив. С другой – мир требует конкретики: «Кто главный?». Как только начались реальные дела, взаимодействовать с внешним миром стало катастрофически неудобно.

Куда проще оказалось быть самостоятельным художником. Очень быстро выделился Давид, который начал заниматься своими проектами. Потом появился Валерий Чтак, который тоже ушел в свою сторону. До последнего не сдавался Петр Быстров. Он дольше всех горел идеей сохранения Радека, его реновации. Но потом и он вынужден был стать самостоятельным независимым художником.

Я вот вспомнил, ты сказал про среду, которая формирует человека. Мне недавно попался термин у Брайана Ино, музыканта и композитора. Он придумал слово «сцениус» – вместо genius. Он говорил, что творчество не существует в вакууме, у гения всегда есть окружение, которое его формирует.

Важно, чтобы окружение было не просто из ноунеймов. Кайфовее, когда есть много заметных личностей, пусть даже не первого плана. Но всегда, мне кажется, будет одно имя, которое становится главным, и остальные останутся на втором уровне. Просто так устроен социум.

Недавно услышал фразу, которую до сих пор осмысляю. Пушкин не был гением сам по себе. Это мы, потомки, сделали его таковым. По сути, это культурная интерпретация. А в свое время он был чем-то вроде влиятельного инфлюенсера. То же самое сейчас

Закладка:

Например, Даня Милохин. Я недавно общался с его продюсером, Ярославом Андреевым, который работает в индустрии блогеров. У Андреева был бизнес, связанный с продажей рекламы, но он понял, что у него нет выхода в TikTok. Тогда он вошел в эту среду и с командой нашёл 10 более-менее заметных авторов. У них тогда было около миллиона подписчиков – в TikTok это средний результат. Доходы у них тоже были скромные, может, 100 тысяч рублей в месяц, иногда меньше. И среди этих десятерых был Даня Милохин.

Потом Андреев придумал TikTok Хаус, поселил этих ребят вместе и заставил их делать коллективный контент. И в итоге выстрелил именно Милохин. Он стал суперзвездой, чем-то вроде Киркорова, только среди блогеров. Но, что интересно, остальные ребята из его окружения тоже вышли на высокий уровень, пусть и не такой медийный. Они стали миллионниками, тоже получили известность.

Допустим, я решил расширить свой охват, чтобы обо мне узнало больше людей. Понятно, что есть институциональная история: общение с кураторами, участие в выставках. Но это очень узкий путь. Сейчас есть и другие инструменты – короткие видео, рилсы. Есть примеры среди художников, которые за счет роликов быстро увеличили свою аудиторию. Это вдохновляет. Но с другой стороны, не до конца понятно, как работает этот механизм. Как появляются звезды?

Это большая загадка, даже для продюсеров, которые этим занимаются. Почти все они говорят одно и то же: их задача – помогать с бизнес-процессами, с монетизацией. Продюсеры стараются не вмешиваться в творчество и стоят в сторонке.

Это похоже на инвестиции в рискованный капитал. Есть таланты, которые могут вырасти и приносить большие деньги. Продюсер делает ставку на десятерых, чуть-чуть помогает им с финансами на начальном этапе, привлекает рекламодателей. И вот кто-то из них выстреливает. Это абсолютно непредсказуемо. Но если кто-то становится звездой, продюсер получает огромную выгоду, потому что вложился в эту рискованную акцию.

Сам механизм генерации звезды очень сложный и, честно говоря, во многом случайный. В истории с Милохиным меня не удивило, что выстрелил один из десятерых. Это закономерно. Удивило другое – изначально он сам в это не верил. И никто не верил. Считали, что звездами станут другие.

Получается, это такая штучная история, зависящая от конкретного человека. А вот создать систему, которая могла бы стабильно «производить» инфлюенсеров или звезд – это вообще возможно?

Я думаю, что строить систему под одного человека – это безумие. Слишком рискованно. Нельзя вкладываться только в одного, потому что, если он не выстрелит, все пойдет насмарку. Я верю в систему, где ты работаешь с большим количеством людей.

Сейчас, например, в VK, который объединяет ВКонтакте, Одноклассники и Дзен (а я сейчас там работаю, если интересно), моя задача – создать фабрику звезд. Идея появилась в начале 2024-го. У нас пока нет отдельного департамента или команды, которая бы занималась исключительно созданием звезд. Звезды – это самый очевидный пример для других. Это привлекает новых авторов, создает движение. Эта система сложная, непонятно, как ее идеально выстроить, но мы уже научились выделять из миллионов авторов хотя бы тысячи перспективных. Мы смотрим на их контент, метрики роста, делаем с ними первые проекты, пробуем что-то вроде промоушена. Но до настоящей звезды уровня Милохина пока далеко. Думаю, еще год уйдет, чтобы мы получили хотя бы одну звезду – пусть не такого масштаба, но уже заметную.

И как это работает?

Все начинается с поиска потенциальных людей. Ты сразу должен понять, кто из них подходит, кто нет. Потом идет работа: ты помогаешь им экспериментировать, поддерживаешь их, чтобы они не сдавались. Побеждают те, кто максимально вовлечен в работу. Например, продюсер Ярослав Андреев говорит, что суперсила Дани Милохина – это работоспособность. Он постоянно вовлекался в любые инициативы и предлагал идеи.

В бизнесе то же самое: чем больше гипотез ты тестируешь, тем больше шансов, что хотя бы одна из них выстрелит. Если остановиться на одной идее, а она не сработает, – ты труп. Поэтому нужно вкладываться в сотню людей, чтобы в итоге из них десять прошли эксперименты с медиа, а из этих десяти кто-то стал звездой.

Теперь немножко философский вопрос. А что в твоем понимании значит успех?

Последнее, что мне на эту тему понравилось, – японская концепция Икигай. Нужно найти пересечение трех сфер: любимое дело, твои способности и общественный спрос на то, что ты делаешь. Когда ты делаешь то, что любишь, у тебя это отлично получается, и тебе за это платят. Когда все эти сферы пересекаются, это и есть гармония и счастье.

Достичь такого идеального баланса очень сложно. Всегда есть перекосы. Кто-то уходит в сторону денег, жертвуя собственными интересами. А кто-то, как я в свое время, будучи художником, делает то, что ему нравится, но в ущерб деньгам.

И, наверное, последний вопрос. Как думаешь, есть вероятность, что ты когда-нибудь вернешься в искусство?

Не исключено. Но я бы, наверное, хотел вернуться в другой роли. В последние несколько лет меня греет мысль о том, чтобы находить таланты и поддерживать их. Сам я художником, скорее всего, не буду. Но вот поддерживать тех, кто действительно талантлив, кто мне нравится, – эта идея мне близка.

Я заметил, что мне нравится донатить. Я думаю, что вернулся бы в искусство сначала как арт-дилер. Поддерживал бы тех, кто мне по-настоящему интересен. И находил бы среди покупателей тех, кому это точно также интересно. Правда, мне мало что по-настоящему нравится. Начал вновь посещать галереи и выставки, по крупицам кого-то нахожу.

Сейчас мне очень интересно ответить на вопрос, а за какое именно искусство я готов заплатить? И если любитель искусства платит, то какую именно ценность он за эти деньги хочет приобрести?

Я ушел из искусства в свое время, не найдя ответа на этот вопрос.

14 октября

Вчера сделал видеоспектакль в прямом эфире. Присоединилось 1 или 2 человека. Одним из них был Сюхмен. Было большой ошибкой стоять и смотреть, сколько людей подключилось. Это полностью выбило меня из колеи: я расстроился, потерял настроение и вяло сыграл, забыв важные моменты.

Спектакль назывался «Как я ходил на рыбалку». На афише я изображен довольным, с большой рыбой в руках, которую мне однажды дали в Финляндии исключительно для фото. Сюжет был таким. Я рассказываю, что как-то пошел на рыбалку и поймал рыбу. Пока вынимал крючок, рыба посмотрела мне в глаза и сказала: «Зачем?» Сначала я подумал, что ослышался – ведь последний раз

Закладка:

Вчера немного читал про писателя Дмитрия Бакина. Нашел его единственное коротенькое интервью, которое он дал деловой газете «Взгляд» (что само по себе странно) по обычной почте. Бакин всю жизнь проработал водителем. В интервью он сказал:

По-моему, помогать писать могут табак, голод, зима, ее снег. Некоторым, знаю, помогло отчаяние.

Сегодня пошел снег – странно, так рано. И я вдруг отчетливо осознал, что больше не могу продолжать писать. Что-то во мне сломалось.

Меня удивило совпадение: в моей книге выше была всего одна вставка – автопортрет Рембрандта. А статья в журнале «Вопросы литературы» про Бакина начинается так:

Когда эта статья готовилась к печати, пришло известие о смерти писателя – 7 апреля 2015 года.

Имя прозаика Дмитрия Бакина, произнесенное сейчас, кажется выхваченным из мрака,как лица на рембрандтовских портретах.

18 октября

Немного прихожу в себя после тотального фиаско с прямым эфиром (к которому, как ни странно, я оказался не готов – звучит смешно, но это так). Я предполагал, что к эфиру подключится как минимум человек 100, а подключились, как я уже говорил, один или два человека. После этого я несколько дней я выпал в полный осадок: ничего не рисовал, ничего не делал. Все время хотелось спать и просто лежать. Вчера я лег спать около 18 или 19 часов и проснулся сегодня около часа дня. В общем, проспал кучу времени. Даже голова болела после пробуждения.

На днях случайно наткнулся в инстаграме на фразу Ренаты Литвиновой:

Когда мне не хочется жить, я просто иду спать. На утро, кстати, хочется в туалет, потом жрать, и как-то не умирается.

Как ни странно, сегодня я проснулся полным сил, как давно себя уже не помню. Вчера я посмотрел интервью коллекционера Сергея Лимонова на ютуб-канале «Арт-обстрел». Многие мысли показались мне созвучными. Я был приятно удивлен, что и среди коллекционеров, оказывается, есть люди, которые смотрят примерно туда же, куда и я. После этого интервью я снова набрался решимости делать все так, как я делаю, и не смотреть по сторонам, не пытаться ни под кого подстроиться. В голове заиграла фраза: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас». Песня, конечно, дурацкая. Но почему-то заиграла.

Из статьи на сайте Buro247.ru «Не сумки Birkin, а совриск: коллекционер Сергей Лимонов – о современном искусстве»:

Что на вас как на коллекционера современного искусства оказало наибольшее влияние?

В первую очередь насмотренность. Череда выставок, разговоров с коллекционерами, галеристами, кураторами, художниками об искусстве, прочитанные книги, неудачные и удачные приобретения – весь этот постоянный поток информации и меняет меня из года в год.

Безусловно, какие-то фигуры оказывают повышенное влияние. Мой друг и товарищ Денис Химиляйне, чьи ошибки и удачи собирательства воспринимаются мной довольно эмпатично. Куратор Виктор Мизиано, пара небольших фраз которого заставила обратить внимание на коллекционирование видеоарта, инсталляций и прочих неконвенциональных медиа. Куратор Алексей Масляев, чей взгляд на искусство и выставочный процесс перевернул мое представление о важности фигуры куратора. Творчество арт-группы «Север-7», часто специально отбирающей в качестве материалов для будущих произведений откровенный мусор, тряпье, хлам. Это здорово прочищает сознание, обычно ориентированное у большинства начинающих коллекционеров на мещанские, красивые интерьерные работы из хороших, дорогих материалов[29].

И вот еще запомнился отрывок из другого интервью порталу sobaka.ru:

В совриске все понятно. Ну, кроме того, что когда приходишь на выставку Иванова, Петрова, Сидорова, то не знаешь – останутся они в истории искусства или нет? 99 %, что нет.

Почему мне это запомнилось? Потому что я хочу продолжать, держа эту цифру (1 %) в голове. Это даже в чем-то весело: продолжать, понимая, что у тебя нет никаких шансов.

Ходил вечером на концерт группы «Нелюдимка» в «Складе № 3». Очень понравилось. Солистка весь вечер ничего не говорила. Но однажды сказала: «Хочется сказать тем, кто, может быть, чувствует себя не очень хорошо». Тут она немного нелепо согнула руку в жесте «рука с мускулом» (типа – продолжайте бороться), но при этом довольно деликатно, без какого-то апломба. И потом добавила: «Не надо смерти». Это было неожиданно, может быть даже наивно, но искренне. И это тронуло мое сердце. Кто-то из зала закричал: «Спасибо!!!»

По пути домой в вагоне метро стал свидетелем такого диалога:

– Чего грустить-то?

– А чему радоваться?

– А чего грустить-то?

– А чему радоваться?

– А чего грустить-то?

– Чему радоваться?

– Жизни!

– Она прекрасна.

21 октября

Вчера ходил на хэппенинг в галерею «Futuro» – у них открылось новое пространство в Москве на Винзаводе. Основная галерея находится в Нижнем Новгороде. Это был хэппенинг – круглый стол в рамках тотальной инсталляции арт-группы NONSNS. Все проходило в веселой абсурдистской манере. Было много зрителей разных поколений, мне это очень понравилось. Трудноуловимая грань, когда разные интеллектуальные беседы в какой-то момент превращаются в фарс и уже не понятно, где игра, а где реальность. Мне такое близко.

Одним из спикеров был Леонид Костин, и я поехал туда, в частности, потому, что надеялся, что мы сможем обсудить мою будущую выставку и познакомиться лично. Кроме того, я давно собирался посетить проект NONSNS – еще с того дня, как познакомился с ними на выставке Ирины Петраковой в ISSMAG.

Когда я пришел на Винзавод, я увидел Леонида Костина в коридоре. Мы кивнули друг другу, он представился: «Леня», мы пожали руки. Я сказал, что хотел попасть на круглый стол, и он показал, куда идти, сказав, что он вот-вот начнется. Я поблагодарил его, пошел в галерею и увидел, что там уже собралось много людей.

С края было немного свободного места, и я сел туда на пупырку, заботливо подложенную на плитку организаторами. Потом я увидел Марию Челоянц, обнялся с ней и сказал, что рад ее видеть, наконец-то добрался (бред, одним словом). Она тоже что-то ответила (не помню что).

Когда закончился круглый стол, я пытался поймать Леонида, чтобы пообщаться. Он сказал, что скоро подойдет, нужно еще с кем-то переговорить. Он спросил, какие у меня планы дальше, и я ответил, что особых планов нет. Мы разминулись, и я начал разговор с Гошей Голицыным. Он рассказал некоторые подробности подготовки выставки, затем сказал, что

Закладка:

Я рассказал Гоше, что познакомился с Лизой на концерте, где она выступала. Она попросила выслать видео с концерта, если оно есть, я отправил ей ролик и после этого подписался на нее, а она тоже на меня подписалась. Это было немного забавно, потому что, видимо, Гоша старше меня, хотя я думал, что мы ровесники. После этого я вышел на улицу, и мы продолжили разговор с одной из участниц мероприятия. Мы стояли возле Futuro Gallery, и Гоша Голицын с философом Аей Криман обсуждали вопросы религии.

Тут я увидел Леонида, который направился в сторону своей машины. Я подумал, что он, наверное, уезжает, и ушел, тепло попрощавшись с Марией и Гошей. А потом вечером Леонид написал мне в инстаграме: «Слушай, я тебя что-то потерял, я тебя ждал-ждал, так и не дождался, рад был тебя видеть». Я ответил: «Да, взаимно, я тебя тоже потерял. Ну, ничего страшного». Вот таким нелепым образом мы не обсудили ни выставку, ни работы, которые он хотел купить.

Леонид на мероприятии выступал в качестве художника и коллекционера, причем с упором на вторую роль. Ведущая задавала ему такие вопросы: «А как вы коллекционируете? А что вы коллекционируете?» Было довольно забавно послушать, тем более что он покупал мои работы. Он сказал, что коллекционирование больше напоминает влюбленность в какую-то вещь, а не рациональный выбор. Также в шутку он добавил, что нужно держать себя в руках, занимаясь коллекционированием, и стараться не влезать в кредиты и долги.

27 октября

Уже третий день гремит ярмарка современного искусства Cosmoscow. Я на нее не пошел, т. к. цены на билеты космические: 1800 рублей (утренний билет с 12 до 14), 2300 рублей (дневной билет с 14 до 17), 2600 рублей (вечерний билет с 17 до 20). Сейчас у меня плачевная ситуация с деньгами.

Когда меня сократили на позапрошлой работе, мне выплатили все положенные компенсации – зарплату за три или четыре месяца. Это был первый раз, когда на моей карте оказалось больше 200 тысяч рублей (по-моему, 250, но точно не помню). Несмотря на сокращение, я был рад, потому что моя зарплата никогда даже близко не приближалась к 100 тысячам рублей. На позапрошлой работе я получал 60–70 тысяч рублей, а на последней – 80 тысяч рублей. С последней работы я в конце августа вроде как ушел сам. То есть я не работаю уже два месяца. Мне выплатили одну зарплату, отпускные – и все. Правда, дали месяц на поиски работы, но я ни хрена не искал, хотел сосредоточиться на написании книги и на художественной практике, и вышло это все боком. Теперь сижу в жопе. Я особо не продвинулся ни в книге, ни в художественной практике. Наверное, теперь я жалею, что ушел с работы. Потому что не знаю, где брать деньги. Последний раз я искал работу целый год. Ладно, не буду больше об этом, а то начинаю чувствовать себя очень плохо.

Слежу за Cosmoscow по чужим сторис. Кстати, смешно, но мне кажется, что я, возможно, даже полнее ее охватил, чем люди, которые там были лично. Видел, что коллекционер Антон Козлов купил большую картину Михаила Добровольского, который недавно участвовал в групповой выставке в másla lissé, на которую я ходил. Прочитал статью про Cosmosmos на «Дзене» куратора Ильи Иванова-Крончева. Там он сказал, что если бы не Александра Гарт (художница года), то выбрал бы художниками года NONSNS. У них на выставке концептуальное огромное полотно в стиле хромакей (сплошная зеленая поверхность: вмещает в себя всю живопись, которую только можно представить) за 100 000 000 рублей.

И так далее. Вспомню что-нибудь еще – завтра напишу.

28 октября

Что-то я совсем расклеился. Насмотрелся вчера сторис с Cosmoscow, где то и дело художники что-то продают, открываются новые имена, туда-сюда, жизнь кипит, царит движуха, и погрузился в темную пучину зависти и уныния.

Дошло до того, что вчера в инстаграме мне внезапно высветилась такая табличка. Видимо, я распространяю настолько жалкую ауру, что какой-то добрый человек нажал на кнопку вроде «кажется, этому человеку плохо».

Собираюсь сходить сегодня в ISSMAG gallery (с 17 до 21) на выставку Никиты Пирумова (его представляет петербургская галерея Marina Gisich Gallery). Может, с кем-нибудь познакомлюсь, но что толку? У меня нет идеи выставки и работы до сих пор не отобраны (хотя бы для себя). Нужно этим заняться. Настроение – полный ноль. Не выходил из дома три или четыре дня. Пора выбраться.

На днях посмотрел видео на ютуб-канале «Арт-обстрел» с художником Александром Флоренским. Очень понравились его мысли. Там он сказал:

В общем, любовь должна быть. Я так думаю. Да, подлинность, какая-то жизнь – то, что спасает произведение от забвения. Почему нам нравятся вот эти Пиросмани, Никифор Крыницкий, Павел Леонов, Любовь Майкова (я специально перечисляю примитивистов), Альфред Уоллес в Англии. Они же вроде как бы не умеют, а на самом деле умеют лучше всех, потому что ими движет любовь к действительности, к реальности.

У кого религиозные соображения, у кого просто доброта. Вот эти простые категории – они-то и спасают. А все холодное, мертвое, сделанное из расчета, конечно, отмирает. А это мы чаще, к сожалению, видим там, где правят институции. Но зато кто-то успевает свой доллар получить. Слава богу! Все лучше, чем с кистенем ходить и ломать бошки прохожих, согласитесь.

Есть такой смешной анекдот: к раввину приходят евреи и спрашивают: «А правда ли, Рабби, что нельзя заниматься сексом без любви?» Он отвечает: «А что вы вообще прицепились к этому сексу? Ничего нельзя делать без любви». А, к сожалению, 99 из 100 картин и 99 из 100 видеоинсталляций сделаны без любви.

У меня

Закладка:

Если я узна́ю, что кто-то, чьи работы мне нравятся, уже успел получить какую-то премию или выставляться на каких-то значимых выставках, я начинаю сомневаться: может, это не так уж и хорошо. Может, он всем нравится только потому, что работает на одобрение институции. Кто-то сказал очень хорошую фразу: бывают художники, которые просто работают ради искусства – как, например, Ван Гог, Пиросмани, Сезанн, Трелло. А бывают те, кто работает, чтобы угодить институциям: попасть в нужную галерею, получить нужный грант, попасть на триеннале или биеннале.

Был в Тифлисе очень хороший армянский художник – Александр Бажбеук-Меликян. Он работал в 30‑е годы, но умер в 60‑е, то есть после войны. Его дочь рассказала такую историю: в Тбилиси в 60‑е годы никто не покупал его картины. Они жили очень бедно, и картины его не находили покупателей.

Вдруг однажды пришел покупатель, и вся семья заволновалась: может, теперь у нас будут деньги, ведь покупатель с виду при деньгах. Он ходил, смотрел, и по его лицу и разговору было видно, что ему все больше и больше нравится. А вот лицо самого Бажбеук-Меликяна с каждой секундой мрачнело. Наконец, в совершенном восторге, покупатель говорит: «Вот эту я покупаю!» И тогда совершенно помрачневший Бажбеук-Меликян кричит на него: «Убирайтесь отсюда!» Покупатель в ужасе, ничего не понимая, уходит. Художник буквально спускает его с лестницы, забирает картину и уничтожает ее, рвет ножом. Когда испуганная семья спрашивает, что произошло, он отвечает: «В этой картине есть какая-то червоточина, что-то не так. Не должно быть так, чтобы им понравилось».

Кто такие «они»? Это был человек из чужого круга. Понятно, что это не был художник – может быть, мясник или обкомовец. Неважно кто. Чужой человек. Им не должно нравиться.

После этого интервью я в очередной набрался решимости делать все так, как я делаю, и не смотреть по сторонам, не пытаться ни под кого и ни под что подстроиться.

* * *

Ходил на выставку художника Никиты Пирумова «А ларчик просто открывался». Людей было немного: только два смотрителя (молодые парень и девушка) сидели в креслах, и одна женщина блуждала по выставке. Наверное, дело во времени – я смог добраться только около 8 вечера, а выставка работала до 9. Я осмотрел работы – все очень круто сделано с технической точки зрения, продумано. Где-то читал, что Никита раньше работал в театре, делал декорации.

Девушка сказала другой женщине: «Смотрите, эти штуки тоже открываются». Некоторые большие работы открывались внутрь себя, за занавесом пряталась графика. Это было очень круто. Я следил за тем, как он создает эти графические работы в сторис, и был поражен, как быстро ему удалось собрать полноценную выставку. Мне нужно заняться планированием собственной. Тем временем девушка говорила парню о какой-то своей знакомой: «…она оказалась на самом дне, да. Но она не жертва обстоятельств… Нет, ничего подобного. Это результат ее собственных действий…»

29 октября

Прочитал сегодня несколько интервью Александры Гарт, художницы года по версии Cosmoscow. Запомнилось:

Что ты можешь посоветовать молодым художникам?

Ничего.

В интервью для Wöd ты говорила, что допускаешь «многообразие трактовок» своих работ. Как часто ощущения зрителей и твои совпадают? И как тебе хотелось бы?

Не могу сказать, что меня так уж сильно волнует восприятие гипотетического зрителя, сама идея о том, чтобы обсуждать с людьми (какими людьми, кто они, почему они хотят говорить мне, что думают о моих работах???) – короче, сама мысль об этом меня вводит в состояние легкой паники, обычно на своих выставках я куда-нибудь прячусь или так быстро напиваюсь, что потом ничего не помню. Кто, что сказал, как там зрители, что трактуют – их дело, ну правда – я не намерена им диктовать, что правильно, а что нет. Хотя на последней выставке мы собираем отзывы зрителей для сторис в инсте – получается довольно забавно. Особенно порадовали сравнения с кладбищем и фильмом Тарковского, которого я, кстати, терпеть не могу[30].

Из другого интервью:

Ты как будто бы часто говоришь, что тебя не интересует зритель и его трактовки твоих работ. Для кого тогда твое искусство?

Мне интересно, как зритель интерпретирует мои произведения, мне неинтересно что-то зрителю объяснять. Я даже названия не люблю давать работам.

Но искусство я делаю для себя в первую очередь. Чтобы мне нравилось то, что я делаю, иначе какой в этом смысл[31].

Из третьего:

Что вы, кстати, почувствовали, когда узнали, что вы художник года Cosmoscow?

Я удивилась. Переспросила: «Что, правда, не шутишь?» Куратор Алексей Масляев позвонил мне и сообщил эту новость, а я его попросила повторить, потому что не поверила, что это правда. Так странно: я настолько далека от самопродюсирования, о котором вы говорили, построения какой-то карьеры… Это прозвучало нереально: классно конечно, но что это значит?[32]

Что я в связи с этим думаю? Думаю, что мне нужно прекратить заниматься ерундой – ходить на вернисажи с целью с кем-то познакомиться, подписываться на людей и заниматься прочим самопродвижением. Нужно сосредоточиться на поиске работы (для денег) и создании новых крутых работ, планировании выставки и составлении портфолио. Надо подвести итоги 2024 года и посмотреть, что я действительно сделал. Именно сделал, а не просто куда сходил и что увидел. И, возможно, получится так, что я ни сделал ни хрена. С другой стороны, не стоит себя недооценивать.

Сегодня видел сторис Леонида Костина с его «private view» для основательницы Fabula Gallery. Моих работ там не было, но, возможно, он их ей показал. Я вспомнил, что он как-то купил видеоарт из моих рилсов – про человека-невидимку. Я записал его на флешку бренда mini fun и убрал из инстаграма, но он написал, чтобы я не удалял – пусть останется. По сути, я первый человек в России, кто продал видеоарт из рилсов за деньги. Больше такого, наверное, нет. То есть бытование видеоарта именно в рилсах – это мой прорыв. Почему же я себя так гноблю и недооцениваю?

Короче,

Закладка:

30 октября

Попался сегодня какой-то опенкол в Самаре для зинов, работ малого формата и так далее. Попробую отправить туда свои маленькие книжки-раскладушки про Жизнь и Смерть, которые я сделал в этом году. Но для этого мне надо их сфотографировать или отсканировать. И обновить свое портфолио. В телеграм-канале Анастасии Ландер я прочитал, что в портфолио должна быть одна работа на странице. А я пытался запихнуть несколько на одну страницу, что осложняло мне верстку. Так в целом даже проще. Попробую переделать.

3 ноября

В субботу (26 октября) закончилась выставка моего любимого художника Джона Серла: «Jon Serl: No straight lines» в одной из ведущих галерей мира David Zwirner. Очень хотелось бы посмотреть его картины вживую.

На днях прочитал через гугл-переводчик интервью Джона Серла на сайте Los Angeles Times. И вот что удивительно. Когда я впервые увидел его картины, я сразу почувствовал, на уровне интуиции, что это, как говорится, мой человек. Хотя на первый взгляд его картины не несут прямых сообщений, и я ничего о нем не знал. «Вы не видите мои картины, – настаивает Серл, – вы их чувствуете».

Одна из моих любимых его картин называется, по-моему, Musicians, на ней изображены пять персонажей: двое странных детей по бокам, какой-то призрак в платье, мужчина в костюме, выглядывающий из-за спины непонятного существа с банджо, с лицом, напоминающим белый блин, и скептически настроенный мужчина с курительной трубкой.

Два отрывка из интервью Серла, которые мне особенно запали в душу:

Однажды я стал свидетелем несчастного случая на съемочной площадке, и для меня это был конец – я ушел из кино. Там была карета с упряжкой из шести лошадей, и одна из лошадей споткнулась о камень, и дышло повозки пронзило живот лошади. Нам всем стало плохо, и им пришлось пристрелить лошадь, но все вернулись к работе той же ночью.

Я не мог это вынести. Мы снимали на реке Керн, и я спустился к реке и сел под пальмой. Дерево пело, и я стал чувствовать себя лучше, я уснул и проснулся только под утро. На следующее утро я пошел к развилке дороги, одна из которых вела к отелю, где была съемочная группа, а другая – в неизвестном мне направлении. Я посмотрел на небо и подумал: с такой погодой мне не о чем беспокоиться – я смогу найти работу. Так что, с макияжем на лице, который лежал на нем со вчерашнего дня, я ушел и больше никогда не думал о работе в кино…

Я видел, как мир становился все менее и менее утонченным в течение моей жизни, и то, куда мы движемся, никуда не годится. Я всегда знаю, что произойдет, и могу сказать вам, что нас ждет ад.

Все будут кричать: «Мое! Мое!» Это всегда было частью человеческой натуры, но люди начнут действовать исходя из этих чувств, с помощью оружия и ножей.

«Но не поймите меня неправильно – я не несчастный человек», – заключает он. «У меня были плохие периоды в жизни, но в целом все сложилось довольно хорошо. Тело создано для счастья, и я думаю, что мир смешон. Этот город, в котором я живу, – цирк, а Джон Серл – клоун. Жизнь смешна.

4 ноября

Сегодня отредактировал портфолио, собрал в один файл CV, биографию, artist statement и несколько работ (не уверен, что лучшие). Вообще не нравится, что получилось – какая-то чушь и бессвязная каша. Кажется, что любой, кто посмотрит это портфолио, сразу раскусит, что я не совсем понимаю, что делаю. Все так и есть: я ни хрена не понимаю. Но в artist statement так писать нельзя.

В биографии я указал: «Работает с мотивами скуки, тоски, тщетности, одиночества, смерти, секса и неуспеха в трагикомической манере». Потом смотрю на работы, которые добавил, и понимаю, что ничего не совпадает. Например, я вообще не вижу там секса.

После всей этой утомительной работы над портфолио сильно заболела голова. Ох.

Отправил портфолио на бриф-комментарий в телеграм-канал Анны Заведий (куратор, эксперт в области современного искусства). Посмотрим, что она скажет. Еще в ее канале написано: «Добавлю, что некоторых из вас беру себе на заметку, и вообще вы помогаете мне понимать, что еще происходит в искусстве». Прочитал, что она курирует PAF (PORT ART FAIR – ярмарка современного искусства), куда меня не взяли в марте этого года. Прикольное совпадение.

Думаю, что основная проблема этих бесконечных опенколов как раз в отсутствии обратной связи. Ты работаешь, работаешь, но не понимаешь, что с тобой не так – на той стороне молчание. Это угнетает, потому что остаешься в неведении относительно того, что нужно изменить, какие у тебя ошибки. Просто нет ответа, и все. Остаются только догадки и работа вслепую.

Пришла такая идея: почему бы не ввести на опенколах дополнительную платную услугу, где тебе за 5 000 рублей объяснят, в чем у тебя ошибки. Во-первых, это дополнительный доход для площадок, а во-вторых, полезно для художников, потому что они смогут по горячим следам понять, что не так, и исправить. И в дальнейшем не совершать этих ошибок. Платишь 5 000 рублей, и тебе отвечают: «Мы тебя не взяли, потому что файл твоего портфолио весил 200 мегабайт, а в условиях опенкола указано, что файл должен быть не более 20 мегабайт». И человек все поймет. Бинго!

6 ноября

Вчера мне где-то попалась цитата из Андрея Платонова:

Захар Павлович знал одного человека, рыбака с озера Мутево, который многих расспрашивал о смерти и тосковал от своего любопытства; этот рыбак больше всего любил рыбу, не как пищу, а как особое существо, наверное знающее тайну смерти. Он показывал глаза мертвых рыб Захару Павловичу и говорил: «Гляди – премудрость». Рыба между жизнью и смертью стоит, оттого она и немая и глядит без выражения; телок ведь и тот думает, а рыба нет – она все уже знает.

Чувствую себя вконец отупевшим

Закладка:

График сна сбился, сплю не пойми как (сейчас на часах 4:16 утра). Книга превращается в набор цитат? Раньше я любил собирать цитаты, которые мне нравятся, в отдельный файл. Очень много их собрал. Потом как-то опубликовал вконтакте одним скопом все эти цитаты. Это оказался мой самый популярный пост в ВК. 5 лайков.

Парочка цитат.

«Мечта – это ключ, отпирающий пространство». Лао Цзы

«У вас должна быть мечта, чтобы вы могли вставать по утрам». Билли Уайлдер

Ладно, вот еще одна – последняя. Из какого-то фильма. По-моему, Киры Муратовой.

Какая печаль разлита. Бутылку с печалью разлили, разбили, разлили… Запах печали все пропитал насквозь. И облака из печали. И платье из печали. И дождь из нее же. И звуки… И пыль. И цветы. И простыни. И мысли. И волосы. И улыбки. И напитки. И хлеб. И сон. И… сны.

Ночь и день чередуются – бездельники. Скоро пройдут эти воспоминания и вспоминать их больше не следует, они как микробы – дремлют…

Все, вот точно последняя:

«Если ты не будешь танцевать свой собственный танец, кто его тогда станцует за тебя?» Габриэлла Рот

На днях со мной случилась очередная неприятность. Кажется, я влюбился. Расскажу чуть позже.

8 ноября

Получил сегодня комментарий на портфолио от Анны Заведий в ее телеграм-канале. Ну, должен сказать, довольно ободряющий.

Василий, привет! А мы же с вами, по-моему, сотрудничали, да? У меня такое ощущение. И у вас есть этот самый, псевдоним? Или я не права? Ну, да ладно. К портфолио. Значит. Хочется больше мне! Мало. Вот. И мне кажется, что-то есть в вас, но конкретно по портфолио я не могу этого полностью понять, разглядеть.

Классно, что вы работаете с текстом, символами, очень нравится вот это: «Застрял в проклятой коробке», хорошая вещь. Что касается обозначенных галерей.

Iragui работает с художниками уже прямо матерыми, институциональными, сложными, с образованием, да, определенным. То есть так просто туда не попасть. И вижу просто, да, вы же самоучка получается, нет? Ну и побольше нужно выставок, чтобы с этими галереями вообще начать разговаривать. То есть чуть-чуть позже. Fabula здесь кажется более доступной, может быть. Но мне кажется, что вам не нужно сейчас упираться в галереи. Может быть, нужно дальше пробовать себя самому показывать и предложение появится само. Вот. Но это уже немножко другой разговор. Если говорить по портфолио, то вижу, что у вас есть характер, но ощущение, что для вас просто нужен, знаете, удачный момент. Вот.

Купил вчера снотворное, чтобы как-то отрегулировать сон, в результате все равно проснулся сегодня в 3 часа дня с опухшей головой.

9 ноября

Несколько дней назад Алексей Киселев предложил мне присоединиться к походу в Музей русского лубка и наивного искусства в Новогиреево. Я с радостью согласился, и тогда Алексей добавил меня в группу в телеграме, где среди прочих участников я с удовольствием обнаружил Дину Губайдуллину. Она как-то запала мне в сердце после того дня в Переделкино, когда мы пересеклись. После этого я даже сходил на спектакль в театр «Среда 21» по Дмитрию Бакину, где она играла. Позже я написал ей, уже из дома, что спектакль потрясающий. Она ответила: «Ух ты, ты приходил! Спасибо!» или что-то вроде того.

Я приехал на платформу, где мы договорились встретиться, и увидел Дину. Подошел к ней и сказал: «Привет, рад тебя видеть». Она, по-моему, немного удивилась моим словам и тоже что-то сказала, но точно не помню что. Мы начали обсуждать какую-то ерунду, и я, кажется, упомянул, что всю жизнь живу в Москве, но несмотря на это очень плохо ориентируюсь здесь, ощущаю себя немного пришельцем. Возможно, потому что я человек окраин.

Вскоре подошел Максим Жегалин, тоже писатель (почти все участники были писателями). Они начали оживленно болтать, а я ушел в себя и в основном молчал. Потом мы вышли на улицу в поисках кофе, пока ждали других участников похода. Далее опускаю подробности до самого вечера. Скажу только, что на выставке была одна картина Павла Леонова, которая привлекла мое внимание, а другие участники выставки, менее известные, показались откровенно слабоватыми. Я приобрел каталог Павла Леонова за 300 рублей.

Вечером мы вышли из здания торгового центра, где немного перекусили. Еще наверху мы попрощались с Алексеем, а затем уже на улице попрощались с остальными участниками и снова остались втроем: я, Максим и Дина. Мы немного поболтали и пошли в метро. Они что-то обсуждали, я не особо слышал из-за шума, вроде покупку вещей. Дина спросила, куда мне, и я сказал, что на низ серой ветки, «Академика Янгеля». Она сказала, что выйдет на «Площади Ильича». После этого я стал пялиться на схему метро и подумал, что могу выйти с ней и поехать на D2 до «Красного строителя». Подъезжая к «Площади Ильича», я подскочил с места, что, кажется, вызвало легкое удивление (или мне так показалось), и, чтобы как-то объясниться, я сказал: «На D2» и показал на схему, «Поеду вот на D2. Тоже». Мы попрощались с Максимом и вышли.

Несколько минут (или это были секунды) шли в молчании, было немного неловко. Я подумал, может, я зря вышел. Может, человек уже устал и хотел побыть один, а я как-то внезапно навязался. Но потом мы что-то начали обсуждать, точно не помню что. Мы немного заплутали в поисках выхода в сторону D2, Дина ориентировалась быстрее меня, что немного меня фрустрировало. Пока я крутил телефон в попытке открыть Яндекс Карты, она уже успевала сообразить, куда нам идти.

Мы вышли на улицу, и лил дождь. На улице Дина опять быстрее меня сориентировалась, в какую нам сторону. Потом мы довольно долго шли по прямой до платформы D2, обсуждали написание книги (она тоже пишет книгу), и в какой-то момент меня внезапно пронзило острое ощущение счастья. Я подумал: «Охренеть, как приятно просто идти рядом и говорить с ней, несмотря на дождь, ветер и омерзительную погоду».

Ни у меня, ни у нее не было зонта, но у меня был капюшон, а у нее только какой-то тканевый платок на голове. Я даже подумал предложить ей свою куртку, но потом осекся и решил, что это какой-то чересчур рыцарский поступок – как швырнуть куртку в грязь, чтобы леди по

Закладка:

По дороге я сказал, что я не уверен в необходимости голливудского финала в своей книге. Голливудские финалы кажутся мне полной туфтой, сказал я. Или как-то так. Голливудский финал – это для меня, например, если бы у меня вдруг что-то получилось к концу книги: я бы сделал выставку, меня бы взяли в галерею или еще что-то весомое. Нет, я был бы рад голливудскому финалу, конечно, но что-то подсказывает, что жизнь устроена иначе. Дина согласилась.

Мы пришли на платформу. Платформа оказалось странноватой: она была одна для всех направлений. То есть поезда ездят по одному пути, просто в разные стороны (Подольск, Нахабино). Мне нужно было вниз, а ей наверх. Дождь все лил, не стихая. У нее не сработала карта «Тройка», я предложил взять билет в кассе, но она отмахнулась и не помню, что сказала. Я смотрел на ее промокшее лицо, с носа падали капли дождя. Она сказала: «Может, встанем под навес?» Я очухался и сказал: «Да, конечно».

Мы что-то еще обсуждали, потом приехал поезд. Я думал, что это ее, но оказался мой. Я застыл в нерешительности, не понимая, что делать. То ли пропустить (но это уж было бы слишком по-рыцарски и явно обнажило бы мою заинтересованность, и возможно, было бы неуместно), то ли поехать. После небольшой паузы мы по-дружески обнялись и пожелали друг другу творческих успехов. Я сказал: «Мой…» – с грустью в голосе. Она ответила: «Твой-твой, ага». В ее интонации мне почему-то послышалось что-то вроде: «Проваливай уже». Напоследок я бросил тупую фразу: «На связи». И зашел в вагон.

На следующий день или через несколько меня мучила бессонница. И где-то в 4 утра я опубликовал сторис с надписью: чертова бессонница. И удивился, что среди двух человек, посмотревших эту сторис в такое время, была Дина. Не знаю, о чем это говорит. Ни о чем не говорит, скорее всего.

15 ноября

Ужасное настроение. Кажется, я незаметно для себя превратился в человека-делулу. Летаю где-то в облаках, а реальная жизнь становится все хуже с каждым днем. Деньги заканчиваются, растут долги по коммуналке, квартира превращается в вонючую помойку, внешний вид тоже становится убогим, весь покрылся прыщами (не помню, когда последний раз менял постельное белье). Мда. Через два дня у меня день рождения. И в таком виде я его встречаю.

Вчера вечером читал «Хагакурэ. Сокрытое в листве. Кодекс чести самурая». В Википедии написано:

Автор утверждает, что только избавившись от страха перед смертью, человек может жить полной жизнью. Имеет значение не сама смерть, а решимость умереть.

«Я постиг, что Путь Самурая – это смерть».

Еще заказал книгу на «Озоне» – Сильвия Плат, «Под стеклянным колпаком». Прочитал в интернете буквально первую страничку и понял, что давно не был в таком восторге от прочитанного (и решил заказать, она уже ждет меня в пункте самовывоза). А хотя, нет, был. От первого рассказа в книге Аллы Горбуновой «Нет никакой Москвы», где главный герой придумал лекарство от смерти.

Ничего не рисую, ничего не делаю.

На днях, правда, отправил заявку на опенкол в Санкт-Петербурге – маркет современного искусства и дизайна (un) fair. Кураторами маркета выступят fābula gallery x fwb agency.

Сегодня планирую все-таки выбраться на выставку Бориса Усова в «Центр Вознесенского». Выставка работает до 17 ноября, последние дни.

Ночью выпал снег. Вчера заснул в одежде в 20 часов вечера, а проснулся сегодня в 12 часов дня.

Все больше думаю о том, что важно не то, что именно нарисовано или написано, а как. Это и есть мастерство. А я и рисую дерьмово и пишу дерьмово. Не Мисима и не Сильвия Плат. Все очень грустно. Я не гений. Я растерянный человек, которому через два дня стукнет 37. Безработный и одинокий. А, блин, уже 38. Перепутал.

Тупо было думать, что если кто-то смотрит мои сторис, то я ему нравлюсь. Мне почему-то казалось (привет, человек-делулу), что, возможно, я нравлюсь Дине Губайдуллиной. Но теперь думаю, что это не так. Увы и ах. Потому что, если ты нравишься человеку, он ставит тебе лайк. А она мне не ставила. Да и потом, если кто-то тебе нравится, ему можно написать. Я ей что-то писал (про писательство), она отвечала, но в целом… А, ладно, какая-то чепуха.

Пойду в душ и попытаюсь выбраться на выставку, иначе свихнусь в этой конуре.

16 ноября

Выбрался-таки вчера из дома. Сходил на выставку Бориса Усова (из группы «Соломенные еноты»). Изначально не хотел на нее идти, потому что прочитал его интервью, и мне не понравилась фраза о том, что искусство – это для избранных. Я с этим категорически, абсолютно не согласен. Мне нравится фраза Йозефа Бойса:

Когда люди спрашивают меня, являюсь ли я художником, я отвечаю: оставьте эти глупости! Я не художник. Точнее, я художник в той же степени, в какой является художником каждый человек, не больше и не меньше!

Но потом я подумал, что все же схожу на выставку, несмотря на это высказывание. Мало ли кто и что говорит – я тоже частенько втираю какую-то дичь. Выставка оказалась интересной. Так что я совершенно не пожалел.

Потом я гулял по улице и замерз, решил зайти в ТЦ «Аркадия» погреться, но там все как-то изменилось, ничего не понятно. Я заблудился в лифтах. В итоге вышел из ТЦ и пошел в КЦ «Дом» по соседству. Там должен был начаться концерт, но через целых два часа. Я взял сидр в баре и решил остаться, чтобы подождать. Я наблюдал, как музыканты настраиваются, что говорят и что делают в течение двух часов до концерта. Зрелище было странным. Они матерились, тупо шутили, подбухивали, обсуждали какую-то чушь, жаловались, что что-то не работает, у кого-то проблемы с желудком.

Я был в ужасе. Все говорило о том, что концерт будет невыносимо тошнотворным. Я смотрел на этих людей, и они казались мне отвратительными, жалкими, плохо одетыми, не способными создать ничего прекрасного – короче, они были похожи на меня самого.

Закладка:

И знаете что? Выключили свет. Заиграла музыка. Я едва сдержался, чтобы не зарыдать (пришлось сдерживаться изо всех сил). Глаза наполнились слезами от накативших чувств. Эти люди, только что казавшиеся мне жалкими и противными, по щелчку пальцев превратились почти в божеств. Вот что делает искусство! Вот для чего оно нужно! Я был ошеломлен, это было откровением, свалившимся мне на голову. В моей голове крутилась мысль: «Вот она! Магия! Офигеть! Прямо здесь!»

Я думал: вот что нужно делать, вот где фокус. Либо ты делаешь магию и тогда тебе прощается все (ты можешь быть каким угодно и кем угодно), либо не делаешь и тогда иди нахуй, и тут уж никакие внешние ухищрения и атрибуты тебе не помогут. И главный вопрос: как сделать магию? Но на него нет ответа. Она либо есть, либо ее нет. А почему – непонятно. На этом концерте все говорило о том, что ее со 100 % вероятностью не будет. Но для меня она случилась. Получается, должно произойти нечто вопреки здравому смыслу, нечто нарушающее привычный ход вещей. Чудо?

22 ноября

Не прошел очередной опенкол – (un) fair в Санкт-Петербурге. Чувствую раздражение, досаду и гнев. Результаты должны были объявить еще 18‑го числа, но из-за большого количества заявок перенесли объявление результатов на сегодня.

Вчера попалась ссылка на телеграм-канал Надежды Плунгян (я раньше был на него подписан). Ох, зачитался. И подумал, что очень хотелось бы с ней поговорить. Мы с ней лично знакомы. В последний раз (или единственный?) мы разговаривали на поэтическом вечере О. Кстати, пользуясь случаем, скажу, что она – определенно одна из самых сильных поэтов современности и, к сожалению, совершенно недооцененных. Я помню, что Надежда сказала, если ничего не путаю, что нужно сесть в космический корабль и улететь. Еще там фигурировал нож. Нож искусства. Но подробностей, увы, уже не помню.

После того как мы расстались с О., она отписалась от моего канала, а я от ее. Они близкие подруги. Надежда Плунгян для меня – человек, который в России копает глубже всех в поле искусства, наделен недюжинным оптимизмом и у которого есть идея будущего, устремленность в будущее. Но она вряд ли согласится поговорить (ввиду вот этих личных причин, которые я озвучил).

На днях ради интереса задал вопрос ChatGPT – как стать успешным художником после 37 лет. Вот ответ:

Стать успешным художником после 37 лет – это вполне реальная и достижимая цель, даже если вы только начинаете. Вот несколько шагов, которые могут помочь вам на пути к успеху:

1. **Развивайте свой стиль и навыки**: Постоянно совершенствуйте свои художественные способности, будь то рисование, живопись, скульптура или другие формы искусства. Освойте новые техники, учитесь у мастеров и пробуйте разные стили. Важно найти свой уникальный почерк.

2. **Создайте портфолио**: Это ваш главный инструмент для демонстрации своих работ. Портфолио должно быть разнообразным, показывать вашу технику и творческое видение. Важно, чтобы оно выглядело профессионально, даже если вы только начинаете.

3. **Используйте социальные сети**: В наше время Instagram, Pinterest, Behance и другие платформы – отличные инструменты для продвижения своего искусства. Развивайте свою онлайн-репутацию, делитесь процессами, показывайте finished works и взаимодействуйте с другими художниками.

4. **Создайте связи**: Знакомства с коллегами и людьми из мира искусства могут сыграть важную роль в вашем успехе. Участвуйте в выставках, мастер-классах, художественных мероприятиях. Присоединяйтесь к арт-сообществам и группам, где можно обсуждать идеи и находить поддержку.

5. **Занимайтесь саморазвитием**: Читайте книги, смотрите видеоуроки, посещайте лекции. Художники часто становятся успешными именно благодаря своему стремлению развиваться и учиться новому.

6. **Работайте над личным брендом**: Разрабатывайте свою уникальную концепцию, продвигайте себя как бренд. Понимание того, как вы хотите, чтобы вас воспринимали, поможет вам найти свою нишу на арт-рынке.

7. **Будьте готовы к трудностям**: Путь к успеху не всегда прямой, и придется столкнуться с неудачами и неуверенностью. Важно оставаться настойчивым и не останавливаться.

8. **Продавайте свои работы**: Это может быть через галереи, выставки, онлайн-платформы или напрямую с клиентами. Важно понять, как оценивать свои работы и правильно их представлять.

9. **Управляйте своим временем и финансами**: Очень важно быть организованным, особенно если вы работаете на себя. Планирование и финансовая грамотность помогут вам избежать стресса и эффективно развивать карьеру.

С возрастом приходит не только опыт, но и мудрость, что дает значительные преимущества в любом творческом деле. Главное – не бояться начать, не сдаваться и верить в себя.

Что я могу сказать… Звучит все как будто охренительно просто и понятно. На деле – ебаный пиздец. Я вязну в болоте по каждому пункту. Хорошо отработал, по ощущениям, только пункт под номером 7, про неудачи. Хренова туча неудач, одни сплошные неудачи. Тем не менее я все еще с вами. Скажу по секрету, мое тотемное животное – осел.

Думаю про пункт с брендом. На дне рождении (17‑го числа) Саша Ковязин сказал мне (спасибо ему, что пришел меня поздравить, а то я бы опять сидел один и грустил), что у меня есть все, и все у меня получится, что я гений, мне только нужно применить свои менеджерские и организаторские скиллы к собственной деятельности и отнестись к ней как к бизнесу. Тогда, по его мнению, у меня случится рывок.

Несколько лет назад я попытался сделать футболки со своим принтом и продать их. Я сделал минималистичный принт с рисунком гроба. И надписью под ним: «долгий ящик».

И пришел в ней на какой-то из корпоративов в позапрошлой конторе. Все стояли, болтали, выпивали шампанское. Потом кто-то из коллег сказал: «Слушайте, я только сейчас заметила, что Вася в футболке с гробом…» Все засмеялись. Потом шеф в шутку предположил, что я уже давно миллионер и гружу эти футболки фурами на «Вайлдберриз», а тут просто тусуюсь для прикрытия.

К чему я это вспомнил? К тому, что ни одной футболки я так и не продал. Дело было, наверное, в том, что мало кто хочет носить футболку с рисунком гроба (никто). Я ходил в них сам, одну подарил коллеге, которая ассистировала мне на съемках. Остальные куда-то подевались.

Закладка:

Я даже, по-моему, спрашивал у подписчиков: «Почему вы не покупаете мои футболки?» Было дико интересно. Ответы были, насколько помню, для меня очень неожиданными. В лидерах: «Нет денег». Потом шло: «Не ношу футболки». Я был в самом настоящем шоке и восклицал про себя: «Охренеть… Не ношу футболки… А что вы, блин, простите, тогда носите?! Голые, что ли, ходите?!»

Думаю попробовать еще разок. На днях я искал в интернете повязку на голову (у меня отросли волосы, боюсь идти стричься, опять обкорнают, как обычно) и что-то не нашел ничего приличного. Думаю, попробую сделать свою повязку для волос с надписью: «Keep going! To die» и продать. Есть ощущение, что на этот раз должно выстрелить.

Но есть и очень хорошие новости. На одну из моих сегодняшних сторис Дина Губайдуллина ответила: «Ахахахах». Так что, может быть, еще не все потеряно.

Еще одна хорошая новость – я неправильно посчитал собственный возраст. Оказывается, мне исполнилось все-таки 37, а не 38. Бывает же. Знаете, очень приятное чувство – как будто в старом пальто нашел 1149 рублей.

23 ноября

Нашел какое-то производство мерча – этих повязок. Выглядит как что-то мохеровое. Не сказать, что супер. Стоимость изготовления повязок с логотипом: 10 шт – 450 рублей. Минимальная партия – от 10 шт. Заказав 10 шт со своим дизайном, я в худшем случае потеряю 4500 рублей. Ну что, рискнем? Была не была! Кто не рискует – тот не пьет шампанского. Если же все срастется, то, продав 10 шт этих повязок за, скажем, 2250 рублей/шт, я заработаю 18000 рублей. Ну что, неплохо.

Но не уверен с дизайном. С одной стороны, прикольно сделать надпись в одну строку: «Keep going! To die». Но, во-первых, она длинная и, скорее всего, плохо будет смотреться на голове. Ее придется делать мелкой (что повредит читаемости), чтобы она влезла. Как показано на вчерашнем рисунке, вроде все же прикольнее и технологичнее. Потому что на лицевой стороне надпись не отпугивает (как в случае с гробом на футболке). Keep going! Никакого подвоха. И только сам человек знает, что внутри написано еще: To die. Своего родаmemento mori.

Да, каждый день мы двигаемся вперед, боремся, что-то предпринимаем. Но также каждый день мы становимся на шаг ближе к смерти. И стоит спросить себя: чем я вообще занимаюсь?

Мда. Вообще получается ровно та же мысль, что и на футболке с гробом и надписью «Долгий ящик». Не откладывай свои мечты и идеи в долгий ящик, потому что он может оказаться гробом, и неизвестно, когда он за тобой приедет.

Слушайте, ну какая-то фигня… Кто это будет покупать? Мрачняк. Короче, наверное, сделаю себе просто одну – для рилсов, и все.

Спросил на днях у дочки, что она хочет на день рождения. Она сказала – куклу LOL, одноцветный воздушный шарик и какую-то настольную игру (по-моему, про мороженое).

24 ноября

Проснулся сегодня черти во сколько. Никак не удается восстановить режим. Настроение было ужасное. Даже не знаю, стоит ли лишний раз писать о настроении. Давайте условимся, что если я ничего не говорю о настроении – то оно, по умолчанию, ужасное. И если оно как-то поменяется – я сообщу об этом дополнительно.

И вот сообщаю. Сегодня днем я снял очередной дурацкий рилс, который набрал минимальное количество лайков и просмотров. Но прямо сейчас произошло кое-что особенное. Дина Губайдуллина написала в комментарии под рилсом: «Это гениально». Вот это да. Сказать, что я рад – ничего не сказать.

7 декабря

Вообще-то я собирался больше ничего не писать. Но вчера был неожиданно насыщенный день (забегаю немного вперед: очень хороший день, подобных которому давно не случалось). Он как будто хочет быть зафиксированным.

На днях мне написал Александр Карпинский и предложил встретиться на ярмарке |catalog| в пятницу – забрать две моих работы, которые он покупал у меня раньше (давно), купить еще одну мою работу из последних – «Заземление», а также подарить мне какую-то свою работу. А после ярмарки предложил поехать на афтепати, познакомить с моим почитателем и галеристом (не назвал с кем). Но я сразу (про себя) предположил, что речь идет, наверное, о Леониде Костине. Я, конечно, согласился.

Но вчера перед тем, как поехать, испытывал страшные муки. Казалось, что куда-то ехать совершенно невозможно. Я даже не мог понять, с чем это связано. Обычно у меня есть какое-то тревожное состояние перед выходом на мероприятия, но тут оно было в разы сильнее и перерастало почти в паническое.

Но я все-таки как-то смог выйти из дома. Думаю, мне помогла черная рваная толстовка с капюшоном, которую мне отдал как-то инди-музыкант Костя Карп. Это был примечательный случай – и вот чем.

Я как-то купил у художницы Марии Алигожиной винтажное пальто с вышитыми внутри на воротнике красными сердцами. Я его потом один раз надел, но оно оказалось мне слишком велико. Оверсайз оверсайза. Ко мне должен был зайти в гости Костя Карп, и я подумал, что отдам-ка я ему это пальто (а эта мысль была для меня самого в новинку, потому что я очень жадный). Каково было мое удивление, когда пришел Костя и сказал, что принес мне какие-то вещи. Среди этих вещей в том числе была кепка с надписьюNever give up, которую я нарисовал выше, толстовка с капюшоном и что-то еще (уже не помню). Я отдал ему пальто, он мне – эти вещи. Такое вот странное совпадение: мы не знали заранее о намерениях друг друга устроить своп.

Я, по-моему, не надевал эту толстовку ни разу, потому что у нее откровенно рваный вид (и, очевидно, что естественно рваный, а не промышленно). Рукава обтрепаны в труху. Но тут почему-то решил ее надеть. Недавно я записывал рилс, где рассказывал, как чувствовать себя комфортно на арт-вечеринке. Даю там такой совет: напялить на себя что-то откровенно не подходящее – с пятном или рваное – и таким образом сразу заявить: да, вы не совсем в порядке, и расслабиться по этому поводу. Страх, что кто-то обнаружит на вас пятно, улетучивается, потому что вы сразу демонстрируете это пятно, знаете о нем и как бы говорите: «Да, у меня пятно». В

Закладка:

Я подошел к зданию типографии Сытина, где проходила ярмарка |catalog|, около 18:50. Александр написал, что еще в дороге, и предложил встретиться уже внутри. Я ответил «окей» и пошел один. Билет стоил 1500 рублей – чудовищно. На входе мне надели бумажный браслет на руку. Охранник спросил, что у меня в пакете (я сложил работы в свой любимый черный пакет). Я открыл его, охранник посветил внутрь фонариком, задумчиво произнес: «Картины…» – и пропустил меня. Зайдя, я почувствовал себя немного глупо. Еще днем меня не покидала мысль, что это странно и неловко – передавать свои картины на ярмарке |catalog| из черного пакета, словно какой-то фарцовщик. Но раз предложение встретиться на ярмарке исходило не от меня, то ладно.

Я сделал несколько шагов и сразу заметил знакомого – он когда-то учился на куратора. Об обстоятельствах нашего знакомства умолчу. Радостно его поприветствовал, он ответил тем же. Я сказал, что мы как-то странно всегда пересекаемся. Он спросил: «А ты что здесь делаешь?» Я ответил: «Не поверишь, но пришел передать свои работы, ну и, конечно, посмотреть других художников». Завершая наш разговор, сказал: «Ладно, еще увидимся, пойду посмотрю чего‑нибудь».

Зашел на соседний стенд (название не запомнил), где среди прочих были работы Кирилла Кто. Сфотографировал две: на одной было написано: «Острое чувство неполноценности на самом деле тупое», на другой: «Ты что, самый умный? Ты че, дебил?».

Направился дальше, как вдруг получил сообщение от Александра, что его такси будет через три минуты. Он предложил поехать на афтепати ярмарки. Я ответил, что ничего не успел посмотреть. Он написал, что планы поменялись: человека, которого мы ожидали, не будет на ярмарке, так что едем сразу в его галерею. Я написал «окей», но про себя подумал: «Офигеть, я только вошел, заплатил 1500 рублей за вход, прошел буквально пару шагов и уже уезжаю». Потом решил: ладно, фиг с ним.

Мы забрали Александра и поехали в галерею. По дороге я между делом упомянул, что мы уже знакомы с Леонидом Костиным – пересекались не так давно на Винзаводе. Александр ответил, что теперь познакомимся поближе. Мы приехали в Gallery gallery (закрыта 24/7, посещение только по предварительной записи). Там как раз шел монтаж выставки Паши Бумажного. Детали опущу, скажу лишь, что Александр показал мои работы, которые он купил, Дарье Ярцевой – соосновательнице галереи Deep list. Позже приехала Ирина Шульженко (другая соосновательница этой галереи). По словам Александра, Дарья сказала, что тоже хочет себе работу «Заземление», такую же, как у него. Александр спросил, могу ли я сделать еще одну. Я сказал, что подумаю, хотя мне не очень нравится повторять работы.

Позже на улице возле галереи Леонид Костин рассказал о своей миссии медиатора, который хочет вывести ар-брют в массы, так как считает его самым честным искусством. Упомянули Александра Лобанова, чью трагическую судьбу я когда-то изучал, но все уже успел забыть. Леонид описал концепцию своей галереи как сочетание ар-брюта с более понятными вещами. Он предложил немного отложить мою выставку: сейчас пройдет выставка Паши Бумажного, а потом что-то более спокойное. Он сказал, что хочет чередовать полярные форматы. Я заметил, что это крутая идея. Очень не хватает странных сочетаний, когда миксуется совсем разное искусство. Сейчас, на мой взгляд, все еще существуют жесткие границы: условно говоря, «фрики» отдельно, «нормальные» люди отдельно. Они не пересекаются, а это, по-моему, в корне неверно.

В одном из эпизодов речь зашла про одну из моих работ и про видеорилсы. Я стал копаться с VPN, чтобы показать, все тормозило, не открывалось, было очень неловко. Я долго копался, но в результате все же открыл и показал работу, потом ролик, где я делаю обзор на blazar, сидя дома, и говорю, что я внезапно заболел и никуда не пошел. Все очень смеялись на моменте, где я говорю, что, возможно, вот такую злую шутку со мной сыграл страх успеха. Олег в восторге закричал: «Отправьте это Лекомцевой![33] Отправьте Лекомцевой! Это должно висеть на огромном экране, прямо при входе на выставку!»

Было уже около часа ночи, когда мы с Александром засобирались. Тепло попрощались с остальными. Леонид напоследок сказал: «Мы сделаем это. Обязательно сделаем выставку».

Запомнился еще страстный спич Олега (который, как я понял из разговоров, занимается формированием коллекции искусства Газпрома). Он говорил о том, что у российского искусства скоро появится второй шанс занять достойное место на международной арене. Главное, по его словам, – на этот раз выступить единым фронтом, а не размениваться на мелочные конфликты и внутреннюю конкуренцию, как это случилось после нашумевшего аукциона Сотбис в Москве.

Я ехал домой на такси, взгляд зацепился за мелькнувшую за окном вывеску – кажется, это был ресторан или что-то подобное. На ней крупно было написано: «Мечта».

15 января

Прошлый раз я писал здесь 7 декабря. С тех пор прошло больше месяца. Все это время я был в каком-то, мягко говоря, не очень хорошем состоянии. Да и продолжаю в нем быть, но стало чуть легче. Новый год я встретил в одиночестве, принимая душ.

Работу я пока так и не нашел: захожу на Headhunter, и сразу воротит от всего этого офисного шлака, особенно когда в графе бонусы пишут: «веселые корпоративы» (в гробу я видал ваши ебучие корпоративы). Отправил несколько откликов на вакансии и получил отказ. Опыт работы – 15 лет, выводит калькулятор, суммируя мой опыт в резюме. Цифра пугает. Чем я все это время занимался? Какой-то фигней. И главное – я не понимаю, как зарабатывать деньги, чтобы это не резало по сердцу, не превращалось в мучение. И все равно, видимо, придется. Не знаю. Занятие искусством не дает мне никаких денег.

Сегодня я много гулял по лесу и по городу. Погода была теплой для января – около нуля градусов. Последние годы я стал плохо переносить любую температуру ниже -5. В разных местах города я встретил трех разных школьников, возвращающихся из школы. Все трое шли с опущенными головами и грустно пинали ногами снег. Я почувствовал с ними родство. Безработный и одинокий, тоже бреду куда-то, повесив голову – разве что снег не пинаю (хотя хотелось). Но разница между нами все же есть: им по 8–10 лет, а мне – 37. А растерянность внутри как будто одинаковая.

Блуждая по городу, я почувствовал себя неприкаянным персонажем из книг Кнута Гамсуна. Но при этом все

Закладка:

25 января

Вчера состоялось открытие групповой выставки «Тираж», в которой я принимаю участие. Для себя я шутливо называю это мероприятие – «вышел в тираж». Настроение было кислое, я приехал к самому открытию, к 18:00. Диджей играл легкую музыку. Народу пришло на удивление много, не протолкнуться. Наверное потому, что в выставке участвует 46 художников (о чем я узнал на открытии). И, если предположить, что каждый художник позовет хотя бы двух человек, это будет уже 138 человек. Мне сказали, что я могу позвать двух человек с собой на открытие, вход по спискам, но я не стал никого звать.

Мои работы ожидаемо затерялись из-за размера и подачи – очень маленькие, кривые и нелепые. Я ошибся с выбором работ. За весь вечер я ни с кем не поговорил, не познакомился и даже ничего не выпил – блуждал туда-сюда по помещениям с каким-то нервным чувством. Не было ни одной отметки моих работ в соцсетях.

В целом мне было как-то охренительно грустно. Но один эпизод меня по-настоящему растрогал.

Папа нес на плече маленького мальчика лет пяти (я плохо определяю возраст детей, но он уже хорошо говорил). И, проходя мимо моей работы, которая была в окружении множества других, малыш подпрыгнул и закричал, показывая на мою работу пальцем: «Пап!!! Смари-и, смари-и!!!» Они подошли ближе и стали смотреть, изучать.

Я стоял поодаль, наблюдал за этим, и у меня на глаза навернулись слезы.

Интервью с самим собой

Василий Чистюхин (интервьюер): Здравствуйте, Василий! Спасибо, что согласились поговорить. Правда, должен признаться, что я не готовился и понятия не имею, о чем мы будем говорить…

Василий Чистюхин (художник): Эм-м, спасибо за приглашение, Василий. Что ж, я тоже не готовился, так что давайте просто посмотрим, куда нас выведет эта кривая дорожка. Я к вашим услугам. Хотя это и звучит как-то непрофессионально с вашей стороны, честно говоря. Ну да ладно.

Василий Чистюхин (интервьюер): Г-м, Василий, начну с простого. Вот уже больше года вы работаете над книгой о том, как художнику стать успешным и известным, и сами пытаетесь добиться этой цели. Как успехи?

Василий Чистюхин (художник): Недавно я наткнулся в своем письменном дневнике на запись от 2021 года: «Моя цель – стать самым известным и влиятельным художником в мире». Я еще далек от этой цели, но двигаюсь к ней в своем темпе (улитки, ползущей на гору Фудзи).

Василий Чистюхин (интервьюер): Надеюсь, что все сложится наилучшим образом. Цель звучит очень амбициозно, но со стороны выглядит так, будто вы не очень-то стараетесь – скорее дурака валяете.

Василий Чистюхин (художник): Нет, это только кажется. Недавно, когда я принимал душ, мне в голову пришла мысль, которая показалась мне очень важной. Почему-то в моем случае это лучшее место для размышлений. Видимо, струей воды массируется голова и мысль течет особым образом. Но есть проблема: страдаю от невозможности сразу все зафиксировать.

Мысль была в том, что все люди – ну, подавляющее большинство – на самом деле очень стараются. Каждый – в меру своих сил. А силы у всех разные. Но со стороны все это часто выглядит так себе и не оценивается по достоинству. В эту же ловушку попал и я после завершения книги. Я легко обесценил все свои годовые старания и свел их к нулю. Заявил про себя, что ничего не вышло, я плохо старался. Все потому, что к концу работы, казалось, не появилось объективных факторов успеха или продвижения на этом пути. Сначала я почувствовал жуткое разочарование в себе. А потом как-то улеглось. Я хочу нарисовать вам схему успеха, если позволите.

Василий Чистюхин (интервьюер): Давайте.

Василий Чистюхин (художник): Вот она:

Василий Чистюхин (интервьюер): Так… И что это? Можете прокомментировать? Не совсем понятно, что тут к чему.

Василий Чистюхин (художник): Да, конечно. Смотрите. Это путь человека (героя), и он на своем пути к цели сталкивается с неминуемым отчаянием. И это очень хороший знак, который говорит о том, что успех (промежуточный) уже где-то совсем-совсем близко – не за горами, а за углом.

Василий Чистюхин (интервьюер): Это очень красивый и доходчивый образ, спасибо, Василий! Ну и последний, наверное, вопрос: что скажете вашим читателям?

Василий Чистюхин (художник): Последний?! Эх, а почему так мало вопросов? Жаль, конечно, ну, да ладно… Честно говоря, ничего не хочется говорить, хочется просто всех обнять.

Василий Чистюхин (интервьюер): О-о-о, это очень трогательно!

Василий Чистюхин (художник): Да. Признаюсь напоследок: иногда я думаю, что я даже не столько именно художник, сколько просто фантазер. Помните песню «Фантазер»?

Василий Чистюхин (интервьюер): Да, конечно (напевает):

Все я выдумал сам.

Потому что был слеп непроглядный туман.

Непроглядный туман и невыпавший снег.

Василий Чистюхин (художник): (подхватывает)

Песню нежных сердец.

Под аккорды дождя, и счастливый конец.

И счастливый конец…

Примечания

Социальные сети Instagram и Facebook принадлежат компании Meta, признанной экстремистской и запрещенной в РФ. – Прим. ред.

В цитатах орфография и пунктуация здесь и далее сохранены. – Прим. ред.

Da!Moscow – ярмарка современного искусства, проходившая в Москве в 2019 и 2021 годах. – Здесь и далее прим. автора, если не указано иное.

Лианозовская группа – творческое объединение поставангардистов, существовавшее в СССР с конца 1950‑х до середины 1970‑х годов. Группа поэтов и художников андеграунда, собиравшихся в квартирке барачного дома в поселке Севводстрой, располагавшегося вблизи железнодорожной станции Лианозово Савеловской железной дороги.

Страница Льва Кропивницкого на сайте AZ Museum. URL: https://museum-az.com/kropivnitsky.

Видимо, они отказались от этого проекта. На момент написания книги о нем ничего не слышно и плашка с анонсом этого раздела давным-давно исчезла с сайта. Жаль!

«Слезайте вниз, бобер Денис». Чем

Закладка:

Не путать с философом Джоном Сёрлом. – Прим. ред.

Букатова А. «Мне кажется, что хороший художник понятен везде. Я стараюсь быть хорошим художником, и на мое искусство откликаются в разных странах, и в России тем более», – Леонид Тишков. Расшифровка интервью // Эхо Перми. ру, 11.05.2016. URL: https://echoperm.ru/interview/299/143038/.

Тимофеев Д. Леонид Тишков, возвышающийся над Чертановом // Colta.ru (признана иноагентом), 02.02.2010. URL: https://os.colta.ru/art/projects/8432/details/15909/page2/.

«Late bloomer», согласно Кембриджскому словарю терминов – человек, который добился успеха позже остальных, в более старшем по отношению к другим возрасте. Термин дословно переводится как «поздноцветущий», и суть его заключается в том, что найти свое призвание можно не только в юности или молодости, но и будучи зрелым или даже пожилым человеком.

Страница Элия Белютина на сайте AZ Museum. URL: https://museum-az.com/artists/eliy-belyutin/?back=/art/nonkonformisty/?artists.

URL: https://ru.wikihow.com/придумать-название-для-произведения-изобразительного-искусства.

Выражаю благодарность Юрию Кассину, основателю платформы «Форма» за содействие в подготовке интервью.

Волчек Л. «Не встречал ни одного плохого художника, который бы слушал группу «Передвижные Хиросимы». Интервью с Егором Кошелевым о его выставке в ММОМА, ужасах академического образования и кофейных стаканчиках // Нож, 21.02.2024. URL: https://knife.media/koshelev-interview/.

«Международное движение ЛГБТ» признано в России экстремистским и запрещено. – Прим. ред.

Орфография сохранена.

Признан Минюстом РФ иностранным агентом. – Прим. ред.

Пер. с англ. В. Бойко.

Галстян Р., Алексанян А. Варвара Краминова: «Наше знакомство с Ростовом-на-Дону началось в Нахичевани» // Сайт Армянского музея Москвы и культуры наций. 09.12.2019. URL: https://armmuseum.ru/news-blog/hadn-dadn-interview.

Митюшина Т. Интервью с Хансом-Ульрихом Обристом // Афиша. Daily, 06.07.2010. URL: https://daily.afisha.ru/archive/gorod/archive/hans_solo/.

Интервью с Владимиром Чернышевым // elephant in the louvre. URL: https://elephantinthelouvre.online/page47830311.html.

Виктор Шкловский, «Гамбургский счет», 1928.

Старик, который повторял «Почему?» // Электонные пампасы. URL: https://www.epampa.narod.ru/kammings/starik.html.

Зархина Е. Ирак, Семак и шаурма: интервью о первом частном футбольном клубе в СССР // Газета. ru, 15.10.2022. URL: https://www.gazeta.ru/culture/2022/10/15/15613435.shtml.

Карцева Е. Никогда не поздно: можно ли стать известным художником после 35? // Artandyou, 21.02.2024. URL: https://artandyou.ru/articles/nikogda-ne-pozdno-mozhno-li-nachat-zanimatsya-iskusstvom-i-stat-izvestnym-hudozhnikom-posle-35.

Grimes W. ART; The Charge? Depraved. The Verdict? Out of the Show // The New York Times, 08.03.1992. URL: https://www.nytimes.com/1992/03/08/arts/art-the-charge-depraved-the-verdict-out-of-the-show.html.

Пульчинелла – особенности персонажа, маска и костюм героя // Mask-Shop, 20.05.2019. URL: https://masks-shop.ru/karnavalnye-maski-i-ih-istoriya/pulchinella-osobennosti-personazha-maska-i-kostyum-geroya.

Кузьмич В. «Не сумки Birkin, а совриск»: коллекционер Сергей Лимонов – о современном искусстве // Buro 24/7, 21.09.2023. URL: https://www.buro247.ru/culture/arts/20-sep-2023-sergey-limonov-interview.html.

Страница Александры Гарт // Grandmama’s Print. URL: https://grandmamasmag.com/ru/texts/7/.

Побачева А. Где создается красота: в мастерской Александры Гарт // Объединение, 15.11.2023. URL: https://obdn.ru/articles/gde-sozdaetsya-krasota-v-masterskoy-aleksandry-gart.

Анциперова М. Художница Александра Гарт – о поездках в лес и пути как процессе и поиске // РБК Стиль, 24.10.2024. URL: https://style.rbc.ru/people/66d030de9a79478ca207cf7a.

Генеральный директор ярмарки blazar и соучредитель платформы Sample.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге