НиК

Ку-ку

– Наш папа сильнее, – говорит Настя соседу Павлику так громко, что он вздрагивает.

– Нет, мой папа сильнее. Он может двадцать раз отжаться.

– Ха, а наш папа тридцать раз может отжаться! Еще он может съесть десять луков и даже не заплачет.

– А мой папа, когда будет драться с вашим папой, пнет его так, что тот до Чебоксар улетит.

– Вот и нет.

– Вот и да.

– Нет-нет-нет, сто тысяч «нет». А зато, а зато…

– А зато у нас есть часы с кукушкой, вот что, – помогает сестре-близнецу выиграть спор Ксюша.

Настя и Ксюша очень любили хвастаться этими необычными часами. Их друзья и знакомые приходили посмотреть на такое чудо и посчитать «ку-ку». Удивительно, но птица еще ни разу не ошиблась. Часы были в форме коричневого домика, под которым висели две гири-шишки и цепочка. А самое главное, в избушке жила крошечная серая птичка. Кукушка была такой гладкой и блестящей, что ее хотелось лизнуть.

– Как ты думаешь, кукушка настоящая? – спросила однажды Ксюша у сестры.

– Конечно, нет, ну ты даешь!

– Тогда почему она поет?

– Потому что…

У Насти не было ответа. Ей, конечно, сразу же захотелось его получить, а родители на работе. Ждать просто невозможно, узнать нужно прямо сейчас. Как же там эта птица поживает? Ест ли она? Есть ли у нее птенцы? Или это он?.. Самое главное, как выглядит дом изнутри? Может быть, он похож на кукольный домик с красивым диваном и обоями в полоску? Ну почему же эти вопросы приходят в голову, когда папа и мама не дома?!

– Я знаю: давай откроем домик, – сказала Настя, хитро улыбнувшись. Каждый раз, когда у нее появлялась интересная идея, она поднимала вверх указательный палец. Ксюша немного боялась этого жеста, потому что после него всегда что-то случалось.

– Нас же отругают.

– Никто не узнает, мы домик обратно повесим.

– Давай хотя бы подождем, пусть она сначала покукует, потом откроем.

Близняшки притащили в коридор кухонный стол. Забравшись на него, Настя дотянулась до часов, но ей не удалось снять их со стены. Тогда помогла Ксюша: «Попробуй сначала приподнять». Получилось, и вскоре часы оказались на кровати.

Девочки постучались, но никто двери не открыл. Они покрутили домик и на задней стенке нашли защелки.

Сердечки близняшек забились в волнении.

Они с легкостью открыли часы и увидели…

Что. Нет. Никакого. Домика птички. Вообще ничего. Ни лампы у кровати или рядом с креслом-качалкой. Ни дивана или крошечных фотографий бабушки-кукушки и дедушки-кукуша. Птичка не готовила птенцам обед. Вместо этого она повернулась к девочкам своим ничем не примечательным хвостом. Домик кукушки был полон разных часовых деталей. А ее голос – это вообще такие штуки с воздухом, которые, если прислушаться, звучат как велосипедный насос. Не «ку-ку», а «ф-ф-ф-у ф-ф-ф-у».

– Я думала, что там хотя бы малыши в гнезде, – промямлила Ксюша.

– А я нет. Я знала, что кукушка ненастоящая, – соврала Настя.

Ксюша обняла Настю. Девочки молча закрыли часы и повесили их обратно. Грустно оттащили стол на кухню. Дождались трех часов, чтобы увидеть кукушку, в этот раз передом.

– Лучше бы мы никогда не видели этого, – сказала Настя.

– Давай никому не будем рассказывать.

– Давай.

Настоящий

Лето. Жара. Папа в поле косит сено. Настю с Ксюшей отправили к нему с пирогами и чаем. Папа, увидев девочек издалека, помахал им рукой. Вытер со лба пот, сорвал два цветочка и, довольный, стал ждать.

– Вы же мои помощницы! Спасибо. Вот вам за это цветочки.

– Спасибо, папа. Ты устал?

– Не-е-е, не устал.

– Тебе не жарко в штанах?

– В чем еще ходить?

– В шортах.

– Не-е-е. Настоящие мужчины в шортах не ходят.

– Почему?

– Не принято.

– Значит, Тима не настоящий мужчина?

– Ему можно, он маленький.

– Что еще настоящие мужчины не делают?

– Надо подумать (он поправил очки). Не плачут, например. Не носят зонтов.

– Почему?

– Говорю же, не принято.

– Что еще?

– Много чего. Так не вспомню.

– Пап, а ты тогда настоящий мужчина?

– Как вы думаете?

– Сейчас проверим, – сказала Настя, подняв вверх указательный палец. Она что-то шепнула сестре, после чего они обе напали на папу со щекоткой. Тот захихикал и стал от них увертываться.

– Ну что, пап, настоящие мужчины боятся щекотки?

– Да, наверное, им можно бояться щекотки.

– А если бы папа Павлика тебя пнул, что бы ты сделал? Победил его, если бы вы подрались?

– Настоящие мужчины без причины не дерутся.

– Ну, например, если бы он начал тебя щекотать, а ты его пнул, он бы смог до Москвы долететь?

Папа засмеялся и принялся за пироги.

Шарик

– Я старше.

– Почему это ты? Я старше.

– Нет, я.

– Я не хочу быть младшей.

– Я знаю, – придумала Настя, – давай, кто быстрее добежит до дерева и обратно, тот и старше.

Какая из близняшек появилась на свет первой, никто, кроме мамы с папой, не знал. «Вы обе для меня первые, никто не второй, никто не старший», – часто говорила мама. Но теперь, после забега, выигранного Настей, все стало ясно: она старшая. А Ксюша спорить не стала.

Тимофей, которому уже десять, так не думал. Для него обе сестры были малявками, одинаково младшими на три года, и их нужно было оберегать. Ну, хотя бы сегодня, в день рождения девочек.

Было жаркое июльское утро. «С днем рождения! Сегодня я буду вас защищать, это мой подарок. Даже пойду с вами гулять», – сказал Тима. Девочки, наряженные в одинаковые шорты и футболки, обрадовались такому щедрому подарку.

Как только вышли на улицу, Тимофей стал глазами искать опасность, от которой можно было бы защитить сестер. А вот и Павлик. Щупленький, маленький, во второй класс только перешел. Тимофей подошел к мальчику, посмотрел ему в глаза и твердым голосом задал вопрос:

– Ты что, хочешь их обидеть?

– Кого?

– Сестер моих. Обидеть их, говорю, хочешь?

– Нет. Не хочу. Ничего не хочу.

– Ну, смотри. А то получишь! Я их защитю. Это, защищу.

Довольный тем, что совсем по-взрослому защитил Настю и Ксюшу, старший брат пошел дальше искать опасность.

Тут же героя ждал следующий подвиг. В соседнем дворе гуляли гуси, которые зашипели, как только увидели детей.

– Не бойтесь. Смотрите, что нужно делать, – Тима выпрямил указательный и средний пальцы, согнув остальные в кулак. – Сделайте, как я. А теперь говорите «с-с-с-с», и они вас испугаются.

Глядя на брата, девочки тоже зашипели. Гуси уважительно отнеслись к этой затее, но один на всякий случай решил погнаться за детьми, которые, к счастью, остались непощипленными.

По пути им встретился дворовый пес Шарик. Он вяло грыз кость под летним солнцем и не собирался ни с кем ссориться.

– Вон, защити нас от Шарика, – попросила Настя.

– Это ж Шарик, он не опасный, – удивился Тима.

– А ты пни его кость, посмотрим, что будет.

Шарик, может, и не хотел обидеть мальчика, но был готов подраться за свою добычу. Он рыкнул на Тиму и нечаянно поцарапал ему ногу. Девочки тут же побежали за мамой, которая на кухне пекла торт «Графские развалины». Она осталась с сыном и попросила девочек сбегать в огород за папой. Папа бросил чинить мотоблок и отвез Тиму на велосипеде в больницу.

– Всего лишь царапина, до свадьбы заживет, – старалась успокоить врач. Она обработала рану, сделала укол от бешенства и отпустила раненого домой.

Вечером гости, пришедшие поздравить Настю и Ксюшу, много говорили о храбром перебинтованном Тимофее, защитившем девочек от злой собаки. «Надо было мне самой пнуть кость, сейчас бы у меня была рана», – подумала Настя. «Я никогда больше не буду играть с Шариком», – подумала Ксюша.

Морковка

Утром мама попросила детей помочь бабушке и дедушке с огородом и позавтракать там же. Бабушка угостила оладьями с творогом и повела сытых внуков в огород. Нужно было прополоть грядки.

– Это морковка. Листья у нее вот такие пушистые. Ее не трогайте. А это сорняк, его нужно выщипать.

– А это?

– Сорняк.

– А такое?

– Сорняк.

– Почему, бабушка, и то, и то растет на твоей грядке, но морковь – не сорняк, а остальное – сорняк. Кто это сказал?

– Ну, мы же хотим вырастить морковку, правда? А сорняки едят ее еду.

– Они что, не могут быть друзьями?

– Если они подружатся, осенью нам придется есть очень маленькую морковку.

– Если морковка узнает, что мы ее собираемся есть, она вообще расти не будет.

– Так ты ей не говори, она и не узнает.

– Она ведь услышала нас сейчас.

– Ничего, морковка маленькая еще, не все понимает.

Пустыня

Недалеко от поселка высыпали песок для ремонта дороги. Ну, это взрослым кажется, что недалеко, особенно тем, у которых есть машина. А детям дойти до этой кучи – целое приключение.

Настя и Ксюша взяли ведерки и пошли на Пески вместе с соседскими ребятами. Тимофею было велено присматривать за младшими. Он поехал туда на велосипеде с другом Виталиком.

Когда дошли до кучи, дети от удивления ахнули. Встали перед песком и начали молча его разглядывать. Горка оказалась огромной! Песок был чистым, его было много, а на нем как будто были нарисованы волны.

Дети сняли обувь и начали карабкаться на вершину. Кто первый, тот и победил. Потом кто-то решил скатиться, как с горки, а за ним и все остальные. Близняшки попробовали cлепить пирожки, но песок был слишком сухим. Замок тоже не получался. Во что еще играть? Когда все идеи закончились, Ксюша предложила играть в пустыню.

– Это как?

– Ну, в пустыне же есть верблюды. Они как будто ходят и ищут воду. Наверное, у них есть хозяева, которые их погоняют.

– Еще чего? Я верблюдом не буду.

– И я.

– И я тоже. Вот сами и будьте верблюдами.

– Тогда и мы не хотим, – решили близняшки.

Тимофей с Виталиком в этом вообще не участвовали, ведь они же взрослые! Зато подсказали вот что. Вместо того чтобы быть верблюдами, можно играть, как будто верблюды потерялись, а хозяева их ищут. Всем понравилось. Дети-хозяева кричали испуганно:

– Эй, верблюды, вы где?!

– Мы тут, пойдем домой, мы вас водой напоим.

– Верблюды! Сюда!

Верблюдов так и не нашли, а игры хватило минуты на две-три, не больше. Тогда стали играть в «Павлика». Это как в догонялки, только, когда тебя догнали, нужно сказать: «А че сразу я?» – и догонять следующего. Тут и Тима с Виталиком присоединились. Они специально поддавались, чтобы побыть Павликом и покорчить рожи. Сам Павлик на все это обиделся, нахмурился: «А че сразу я?» Ребята засмеялись и похлопали его по спине.

Собрались домой. Настя посмотрела на Ксюшу, на ней – панамка. Потрогала свою голову: ничего. «Ребята, у меня панамка пропала. Красная, с белыми полосками. Помогите найти». Детвора стала рыться в песке: «Эй, панамка, где ты? Панамка!» Прошуршали песочную гору вдоль и поперек. Нет панамки. Тима сказал: «Потом найдет кто-нибудь».

Пришли домой, зашли в зал. А там панамка на диване лежит, вместе с папой телевизор смотрит.

Коляска

Еще на день рождения бабушка с дедушкой подарили девочкам кукол Барби. Сестры назвали их именами друг друга. Вечером игрушечные Ксюша и Настя засыпали с девочками в одной кровати. Кушали куклы тоже вместе со всей семьей. Скоро вся их одежка оказалась перепачканной кашей и супом. Стирать Настя с Ксюшей не любили, поэтому решили сшить для Барби новые платья.

За тряпьем девочки пошли в сарай, где стоял старый шкаф со старой одеждой. Они вытащили оттуда вещи, бросили их на пол и сели выбирать. Пока рылись, Ксюша заметила под шкафом маленькие колеса. О, да это коляска! Такая настоящая. Сразу захотелось покатать на ней кукол.

Забыв о тряпках, девочки посадили в коляску Барби и вышли во двор.

– Давай, я первая потолкаю, я же младшая, – попросила Ксюша.

– Давай вместе, тогда никто не первый, – нашла что сказать Настя.

Кукол накрыли платочком, чтобы те не простыли, и покатили. По пути встретился огородный кот Васька. Девочки предложили ему прокатиться с ветерком, но тот вежливо отказался.

– А что, если…

– Давай катать друг друга!

– Я это и хотела сказать. Ты прямо мои мысли читаешь.

Настя первая села в коляску, а кукол посадила на себя. Ксюша толкнула и призналась, что тяжеловато. Может, это из-за Барби? Их кинули на скамейку у сарая. Ксюша толкнула еще раз: вроде стало легче, но ненадолго. Она докатила коляску до перекрестка и выдохлась. Теперь Ксюшина очередь. Та взялась за ручки, чтобы сесть, и вдруг от коляски что-то откололось. «Это не я», – почти одновременно испуганно сказали девочки. Может, приклеить? У папы в коробке с инструментами должен быть «Момент». Отвалившийся кусок приклеили. Он как будто бы держался на месте, но не крепко.

– Давай положим коляску обратно и никому не скажем. Сама сломалась ручка, – придумала Ксюша.

– Ну, видно же, что приклеено, значит, кто-то это сделал.

– Не мы, понятно? Обещай: «Зуб даю, никому об этом не расскажу».

– Как я тебе зуб дам, у меня передние почти все отвалились, а задние еще даже не шатаются.

– Нет, это просто так говорят, я во дворе слышала. Или скажи: «Клянусь, никому не скажу».

– Клянусь, никому не скажу. А что будет, если скажу?

– Не знаю. Поругают, накажут или еще что.

– Ладно, клянусь. Теперь ты.

– Клянусь.

Девочки даже забыли, зачем в сарай пошли. Вернулись домой без тряпок и кукол.

За ужином сестры то и дело переглядывались, будто контролировали друг друга. Мама всего лишь спросила, как прошел день, а Ксюша вдруг расплакалась:

– Я, я, я сломала коляску. Мы ее хотели починить, но не получилось.

– Ну что ты? Все хорошо. Вы уже выросли, коляска лежит там, пока кому-нибудь не понадобится. Что вы сломали?

– Штучку пластмассовую на ручке.

– Ерунда, ею же все еще можно пользоваться. Вот и все. Почему вы сразу мне не сказали?

– Боялись, что ты нас отругаешь. Что расстроишься.

– Детки мои, запомните раз и навсегда: вы мне можете в любое время и все рассказывать. Пусть это будет что-то грустное или неприятное, я вас выслушаю, и мы вместе решим, что делать. Я не буду вас ругать. Договорились?

– Хорошо, – согласились детки.

– Можно, тогда я скажу что-то? – Настя покраснела. – На наш день рождения, это, м-м-м, это я сказала Тиме, чтобы он пнул кость Шарика.

– Так. Видишь, я тебя не ругаю. Но мне просто интересно знать, зачем?

– Это, – продолжил Тима, – я хотел их защитить, но не знал, от чего.

– Вы ж мои хорошие! Идите ко мне, я вас обниму.

– Мама, ты самая лучшая на свете, – на радостях сказал Тима.

– Да, ты лучшая, – повторила Настя.

– И папа тоже, – добавила Ксюша и притянула его за рукав к обнимавшейся куче.

Сплетни

Настя с Ксюшей вышли погулять. Во дворе собрались девочки постарше. Сидя в тесном кругу, они разговаривали полушепотом. Близняшки подошли к ним:

– Привет, что делаете?

– Привет. Вы не поймете, маленькие еще.

– Ну расскажите!

– Сплетничаем, как в кино.

– Класс. А что это такое?

– Это когда рассказываешь про других людей интересные вещи.

– Можно мы с вами сплечи… Можно, мы будем тоже?

– Посмотрим. Ну, расскажите что-нибудь, – предложила Марина. Она училась в одном классе с Тимофеем и надеялась что-нибудь узнать о нем от сестер.

– М-м-м. Мы вчера ели бананы, – вспомнила Ксюша.

– Про себя – это не сплетня. Надо про кого-то другого. Расскажите лучше что-нибудь про Тиму. Такое интересное, что никто не знает.

– У него есть ящик, который никому нельзя открывать, – вспомнила Ксюша.

– Та-а-к. Что там внутри?

– Мы не знаем. Говорим же, нельзя его открывать.

– Ну, такое неинтересно. Вы не умеете сплетничать, а значит, и нас вам слушать нельзя, – вмешалась Наташа, которая была на голову выше всех.

– Подожди. Знаем, знаем, – вдруг вспомнила Настя. – Когда Тима был маленьким, у него был медвежонок, ну, мягкая игрушка. У него она и сейчас есть, на кровати лежит.

– Как мило, – запищала Марина.

Насте с Ксюшей разрешили остаться. От старших они узнали последние новости. Было дико интересно. На следующий раз Настя с Ксюшей пообещали узнать что-нибудь о ком-нибудь.

– Как дела? – как всегда спросила мама детей во время ужина.

– Очень хорошо, – улыбнулась Настя.

– Мы теперь умеем, это, пускать слепни, нас Марина и другие научили, – добавила Ксюша.

– Что это значит?

– Ты что, не знаешь? Очень просто, сейчас научим. Мы тебе расскажем, что узнали, а ты нам тоже что-нибудь про кого-то расскажешь.

– А-а-а, сплетни распускать?

– Да, сложное слово.

– Ну, удивите меня.

– Я слышала, Алина замуж выходит, – сообщила Ксюша. – Теперь ты нам что-нибудь расскажи.

Тут папа кое-что понял и спросил:

– Ну а вы Марине что рассказали?

– А, ничего особенного. Мы рассказали, что у Тимы есть мягкая игрушка.

Тима встал из-за стола и громко потопал в спальню.

– Ты куда? – спросила мама.

– Пойду поору в подушку. За что мне это?

– Вырастешь – поймешь, – сказала мама.

Портфели

«Вот-вот-вот, не двигайтесь», – папа фотографирует детей перед домом. Сегодня девочки идут в первый класс, а Тимофей из третьего сразу перешел в пятый (тогда четвертый класс все пропускали). На нем – белая рубашка, которую он в этом году решил не заправлять, и черные брюки. Мальчик небрежно повесил новый черный рюкзак только на одно плечо, потому что уже не маленький. Настю и Ксюшу нарядили в белые блузки, черные юбки и черные лакированные туфельки. К наряду не хватало цветов, за которыми пошли к бабушке с дедушкой.

Бабушка нарвала астр и гладиолусов. Она надела все самое лучшее, чтобы пойти в школу вместе с внуками. Бабушка дала каждому ученику по сто рублей. Дети, как это принято, сначала вежливо отказывались от денег, а потом все-таки взяли, пообещав хорошо учиться. Дед же пожелал пятерок. «Если тройка, тоже ничего, это тоже государственная оценка», – успокоил он. У калитки дедушка обнял внуков и пожелал им хорошего дня.

Настя и Ксюша зашли в класс. «Смотри, мы тут все близняшки», – показала Ксюша на девочек: одинаковые коричневые сумки на металлической застежке им подарили во время выпускного в детском саду. Только у Нади и Маши портфели были другие – они в сад не ходили. Надя жила в Старом Акташеве, а Маша только к учебному году переехала в Конары.

У всех мальчиков были одинаковые синие портфели. Сами они неуклюже смотрелись в пиджаках и белых рубашках и с непривычки то почесывали шею, то подтягивали брюки.

Линейка проходила во дворе школы. Первоклассники спели заранее выученные песни. Директор произнес долгую непонятную речь. Пекло солнце. Один ребенок упал в обморок, его привели в чувство. Папа фотографировал зазевавшихся учеников. В их руках постепенно вяли цветы. Высокий одиннадцатиклассник посадил на плечо Надю, и они вместе зазвонили в колокольчик. Затем выпускники взяли за руки первоклашек и под музыку повели их в класс.

Дети, подарив цветы Анне Ивановне, сели за парты. Родители встали в конце класса. Анна Ивановна представилась первой учительницей, рассказала, как она рада новому классу. «Я очень хорошо понимаю вас, дети. Поверьте, я сама волнуюсь не меньше, чем вы». Эти слова застряли в голове Ксюши.

После знакомства первоклашкам разрешили идти домой. Довольные тем, что не было настоящих уроков, они врассыпную выбежали из школы.

– Теперь я знаю, почему взрослые не носят банты, – делится мыслями Ксюша.

– Да, от них голова болит и чешется, – соглашается Настя.

– Че Анниванна так волнуется?

– А ты сама не волновалась?

– Не-е-е-т, ни капли. А ты?

– Не-е-е-т. Ни маленькой части маленькой капли не волновалась.

– Давай поможем Анниванне не волноваться. У меня есть план, – подражая сестре, Ксюша подняла вверх указательный палец.

На следующий день девочки пришли в школу пораньше. Анна Ивановна уже открыла класс и написала на доске дату.

– Константиновы? Здравствуйте. Ну, рассказывайте, кто есть кто.

– Я Настя, я сяду со стороны окна. А тут будет Ксюша.

– Настя, Ксюша, понятно. А это что? (В руках у Насти была сумка, которая не только шевелилась, но и мяукала.)

– Анниванна, вы вчера сказали, что волнуетесь. А у нас кошка окотятилась, котят девать некуда. Мы вам одного принесли. Если вы будете его гладить и играть с ним, то перестанете волноваться.

Настя открыла сумку с черно-белым комком счастья. Анна Ивановна сначала удивилась, потом разозлилась, потому что невозможно вести урок с котенком в классе. Потом замолчала... и улыбнулась: «Какие вы внимательные!»

Все три урока котенок просидел то в сумке, то на руках у девочек. Ученики, конечно, отвлекались и, кроме котенка, из целого дня ничего не запомнили.

Четвертым уроком была физкультура. Анна Ивановна согласилась посидеть с Барсиком. А когда дети вернулись в класс, она уже не представляла своей жизни без котенка и забрала его домой.

После уроков первоклассники снова пошли на стадион. Они бросили вещи в одну кучу и стали играть в вышибалы. Когда захотели есть, дети разошлись по домам.

Дома Настя открыла свой коричневый портфель с рисунком девочки под зонтиком, а в нем была тетрадь Тани. В Ксюшином коричневом портфеле с девочкой под зонтиком был дневник Оли. Сестры позвонили Оле, а у нее дома оказался Иринин портфель с девочкой под зонтиком. У Ирины дома телефона не было, поэтому решили разобраться завтра.

На первой же перемене Анна Ивановна, узнав о случившемся, попросила всех написать свои имена на портфелях. Синей ручкой крупными буквами прямо рядом с девочкой под зонтиком.

Орехи

В первые школьные выходные Константиновы пошли в староакташевский лес собирать орехи. Папа взял с собой еще и пса Барона, чтобы тот принюхался к лесу, подготовился к сезону охоты.

В лесу пахло сыростью и свежестью. Барон, виляя хвостом, побежал обнюхивать кусты. Тимофей первым заметил орехи. «Да, правильно, сначала надо все с земли собрать. Только те, что с дырочками, не берите, они червивые», – объяснила мама. Настя с Ксюшей на спор, кто быстрее, наполнили свои мешочки, пересыпали все в общее ведро и продолжили соревноваться. Мама в это время пела костровые песни. Тимофею же надоело нагибаться, и он стал помогать папе собирать орехи с деревьев.

Дома орехи положили сушиться, затем засыпали в два больших мешка. Детям запретили колоть их зубами: для этого родители приспособили чеснокодав.

Девочкам очень понравились орехи. За один раз они съедали столько, что потом не хотелось на них смотреть. Тогда-то им и пришла идея продавать орехи школьникам.

Не прошло и дня, как вся начальная школа узнала о бизнесе девочек. Во время перемены школьники выбегали во двор, находили камень или обломок кирпича, чтобы расколоть только что купленные орехи. Это продолжалось неделю.

В один из вечеров семья собралась в зале смотреть «Поле чудес». Каждый раз при просмотре Тима говорил, что мечтает выиграть автомобиль, и каждый раз папа ему отвечал, что он может сам на него заработать, если будет хорошо учиться. Иногда во время игры девочки звонили дедушке, чтобы узнать ответ (на том конце провода тоже с удовольствием смотрели эту передачу), иногда он и правда угадывал.

Игроку вынесли два мешочка: в одном – деньги, а в другом – баранки. Мешочки! Тут мама кое-что вспомнила. Дождавшись рекламы, она спросила:

– Слушайте, было два мешка орехов. Если вы их сами съели, то это очень нехорошо.

– Почему? Орехи же полезные, – сообразила Ксюша.

– Ну послушайте. Мы с папой не ели. Два мешка на троих на неделю – это ненормально.

– Я почти не ел, – сказал Тимофей.

– Мы, это, много ели, очень много, – еле слышно сказала Настя.

– И еще чуть-чуть из этого продали в школе, – опустив голову, добавила Ксюша.

– Да? А что вы с деньгами сделали?

– Мы каждый день покупали арахис в кокосовой глазури.

– Продавали орехи, чтобы купить орехи?

– Покупное вкуснее.

– Я тоже собирал, дай тогда и мне деньги, – возмутился Тима.

– И я собирал, – продолжил папа.

– А как же я? – спросила мама.

Сестры покраснели, затихли: все деньги они уже потратили. Девочки решили, что в этом вопросе им точно поможет бабушка. Она хозяйственная, поэтому все знает об овощах, фруктах и, наверное, об орехах.

Через пару дней девочки принесли маме заполненный орехами мешок: «Это мы с бабушкой после уроков ходили собирать. Мы больше продавать не будем. Бабушка сказала, белочки запасают орехи, чтобы зимой не голодать. А это наш запас на зиму. И для Тимы, и для тебя, и для папы».

Учителя

Начались осенние каникулы. Как теперь быть? Ведь только-только привыкли просыпаться в семь утра, делать домашнее задание, слушаться Анну Ивановну, и вот тебе – ни одноклассников, ни мела и доски, ни веселых историй.

Утром девочки сделали друг другу шишку (прическу, как у Анны Ивановны) – это они придумали играть в учительницу. И тут началось.

За завтраком сестры торопили всю семью: «Быстрее ешьте, перемена короткая. Съедайте все, что положили. Кто сегодня столы протирает?»

Днем они читали азбуку, решали задачки, писали диктанты и ставили ученикам-куклам оценки. «Как тебе не стыдно, мы это уже проходили! Не списывай! Мне вам оценку тоже напополам ставить?»

На обед девочки пошли к бабушке с дедушкой. За суп они поставили пятерку. А лошадь, которую им нарисовал дед, оценили на четверку с плюсом: «Не переживай, дед, это тоже государственная оценка».

Вечером сестры дождались маму с работы:

– Что принесла сегодня? – залезли они к ней в сумку. – Шоколадки купила?

– Ой, нет.

– Ты же обещала!

– Забыла, девочки. Совсем выпало из головы.

– Забыла? А голову ты дома не забыла?

Мама засмеялась, но все же попросила, чтобы девочки не забывались. Они извинились.

Потом пришел папа из сарая. Он крикнул с порога: «Эй, возьмите у меня ведро». Настя ему в ответ: «Выйди и зайди нормально. Сначала здравствуйте». Ксюша добавляет: «А сменку ты с собой принес?»

Вечером девочки сели играть в карты.

– В этот раз я победю, – говорит Ксюша.

– Не победю, а выиграю, – исправляет ее Тимофей.

– Если ты такой умный, встань на мое место и проведи урок, а я сяду на твое и буду хихикать!

Услышав это, мама засмеялась. Ксюша тут же:

– Чего смешного я сказала? Расскажи всем, вместе посмеемся!

– Ладно, хватит уже, наигрались. Вот вам, чтобы не скучали, на завтра задание. Сходите в библиотеку, возьмите себе книжки. И не забудьте пропылесосить везде.

– А Тима? Почему он не пылесосит? У него что, воспаление хитрости? И вообще, кто дежурный? Почему доска грязная?

Так прошла неделя. Потом девочки наконец-то вернулись в школу.

Килька

«Девочки, наверное, я вас рассажу», – так началась вторая четверть. Настю посадили с Надей, а Ксюшу – с Машей.

Весь первый урок Настя, сидевшая где-то на камчатке, думала о сестре, а та то и дело оборачивалась, чтобы улыбнуться ей.

Во время перемены близняшки вышли погулять в коридор. Чтобы пережить разлуку, они придумали во время урока писать друг другу записки.

«От К. Насте

Седня на обет суп из килек. Если ты поешь то станешь килькой.

От Н. Ксюше

Сама ты килька. Если я килька ты моя килька близнец ха-ха-ха. Быстрее бы перимена.

От К. Насте

Быстрее бы дамой. У Д. ковта пахожа на кавёр.

От Н. Ксюше

Ха-ха-ха. Хо-хо-хо.

От К. Насте

Да. скучна. Давай играть в кр. Нолики.

От Н. Ксюше

»

Потом урок закончился. «Хватит уже записки передавать», – сказал Максим, сидевший за Ксюшей. Ирина и Таня тоже сказали, что почтальонами быть не хотят.

На большой перемене новая соседка по парте угостила Настю яблоком.

– Хочешь? Это тебе.

– Пасиб, Надь. М-м-м, вкусное. У нас тоже такие есть, а еще есть сладкие.

– У нас только такие.

– А-а-а. Я щас приду.

Настя подошла к Ксюше, она рассматривала Машин пенал.

– Попробуй, Ксюш. Это Надино яблоко.

– Немного кислое. О, Маш, можно, попишу зеленой ручкой?

Настя, не получив внимания сестры, вернулась к своей парте. У нее было две конфетки «Раковые шейки». Она еще раз посмотрела на Ксюшу, разговаривающую с Машей, и одну конфету отдала Наде.

От Н. Ксюше

У тебя новая подруга теперь…….. Ну и ладно. Я тогда буду с Надей дружить. Мне не пиши больше.

Ксюша, прочитав записку, оглянулась на сестру и показала глазами, как она удивлена. Во время перемены она подошла к Насте.

– Ты чего вообще?

– Я ничего, а ты чего?

– Почему ты думаешь, что мы теперь не дружим?

– Ты теперь Машу больше любишь, да?

– Нет, ты чего? А ты что, тогда Надю больше любишь?

– Надя мне не сестра.

– И Маша мне не сестра. Ну, ты че, килька-близнец?

– Я пока не хочу с тобой разговаривать. Надо подумать.

После уроков Ксюша пошла домой с Машей (они в августе переехали в соседний подъезд). Настя с Надей поспешили за ними, отставая метров на пять.

– Ты когда-нибудь бываешь одна, ну, без Насти? – спросила Маша Ксюшу.

– Никогда об этом не думала. М-м-м... Она всегда рядом. Я не помню, чтобы оставалась одна.

– У вас все одинаковое? Вы прям-прям похожи?

– Ну не прямо очень. Иногда мы разные. Настя немного неряха.

– Сама ты неряха, не неряха я, – Настя была прямо за девочками. Не дождавшись ответа, она убежала.

Через час домой пришел Тимофей. Настя сидит на кухне, а Ксюша – в спальне. Странно.

– Насть, вы поругались, что ли?

– Она мне больше не сестра.

– Что случилось?

– Она теперь с Машей дружит.

– И что?

– А я?

– Ты думала, люди только с одним человеком дружат? Знаешь, сколько у меня друзей? Раз, два, три, четыре… Четыре лучших друга и другие просто друзья-друзья.

– Я не хочу делиться.

– Ты ее не дели. Вы, наоборот, вместе, а делите ту подругу.

– Аха, сказать легко. Но там две подруги ведь. Как тогда их делить?

– Каждую пополам.

– О-о-о. Поняла.

Настя, смущенная, пошла в спальню.

– Ксюш, я подумала. Теперь я хочу с тобой разговаривать. Будешь моей килькой-близнецом?

– А что мне за это будет?

– Ничего не будет.

– М-м-м. Ну ладно. Осторожно! Смотри, не споткнись о свои туфли, неряха.

На следующий день Настя и Ксюша взяли в школу четыре конфеты и четыре яблока.

Черепаха

Дядя Вадим, папин городской друг, купил черепаху. Его дети, к сожалению, очень скоро потеряли интерес к этому скучному питомцу. А черепахе, если честно, было все равно, что о ней думает семья: она ела и спала, иногда куда-то медленно шла. Не понимая, зачем они кормят эту скотину, дядя Вадим предложил Константиновым взять черепаху себе, и папа по доброте душевной, а еще из любопытства так и сделал.

– Смотрите, что я привез! – крикнул папа с порога.

– Конфеты? Мороженое?

– Нет. Никогда не догадаетесь.

– Фото распечатал?

– Нет.

Тут папа достал из сумки чудо-животное. Константиновы раньше видели такое только в мультфильмах. Черепаха была скорее маленькая, чем большая: со всеми ногами могла бы уместиться на тарелке. На панцире – как будто нарисованные квадратики, ножки как будто покрыты зубчиками, ногти длинные. Голову она все время прятала в свой домик. Никто не знал, как понять, девочка это или мальчик, поэтому животное наугад назвали Глашей.

– Когда же она из домика выйдет? – спросила Ксюша.

Тут Настя, как всегда, со своим указательным пальцем. Она принесла лист капусты, положила его перед Глашей и, притихнув, встала за черепахой. Та поползла к еде, высунула голову и с хрустом откусила кусок.

– О-о-о, – удивились мама, папа, Тима и Ксюша, испугав при этом Глашу.

– Тише вы, она нас боится, поэтому из домика не выходит.

Семья просидела молча еще минут пять, а потом мама ушла на кухню. Насте же очень хотелось увидеть, как черепаха выходит из домика. Она взяла ее на руки и стала рассматривать со всех сторон. Вон оно что! Ножки и голова как будто приклеены к панцирю.

– Мам, что, получается, нас обманули? Почему в мультиках черепахи могут выходить из своего панциря, а наша нет? О чем еще нам соврали?

– Ты, малышка, с этим вопросом лучше к дедушке иди. Он знает все.

Девочки оставили Глашу в покое и поспешили к бабушке с дедушкой, у которых была Большая советская энциклопедия и еще пара сотен книг.

– Дедушка, скажи, а страусы прячут голову в песок, когда пугаются?

– Наверняка нет, они, думаю, очень быстро убегают от опасности.

– Вот это да! Дедушка, а быки ненавидят красный цвет?

– Их раздражает не цвет, а то, что люди быстро размахивают тряпками прямо перед их мордами. Если бы я делал то же самое, вот так, вот так, вы бы тоже разозлились.

– Ай, дед, не надо, все. Да, раздражает. А вот ежи правда на спине носят яблоки в нору, чтобы запасти их на зиму?

– Они, конечно, могут съесть и яблоко, но больше всего им нравится питаться червями и насекомыми. А зимой ежи спят, как и медведи, так что им запасы яблок ни к чему.

Девочки перекинулись удивленными взглядами. Они пытались вспомнить, что еще знают из мультфильмов.

– Дедушка, а правда, что мыши любят сыр?

– Они, конечно, могут и сыр есть, но больше всего любят зерно и фрукты.

– Почему в мультиках все показывают по-другому?

– Этого я не знаю, но скажу вам одно. Запомните поговорку «Доверяй, но проверяй».

– Доверяй, но проверяй. Понятно. Тогда как мы проверим, правда ли то, что ты сказал?

– Молодец, Ксюша, прямо тут же и поняла, о чем я говорил. Вот, смотри. Это энциклопедия. Например, я говорю, что у верблюда один горб, а вы не верите. Какое слово надо искать? Правильно, верблюд. Все слова расположены по алфавиту. Верблюд – «В» будет после букв «А» и «Б». Потом ищем вторую букву «е». Вот, пожалуйста, «Верблюд». Читайте, проверяйте.

Любопытство

Настя и Ксюша любили ходить в гости. Однажды они сели перед подъездом на скамейке и стали считать, сколько квартир в доме осталось без их внимания. Там были, там, там. К пенсионерам Ефремовым никогда не заходили, потому что у них скучно: их дети и внуки живут в городе.

– Знакомовы! У них не были. Я только их коридор видела, когда к Маше ходила за домашкой.

– Пойдем к ним! – решила Настя.

– Зачем? Неудобно как-то.

– Пошли! Интересно же узнать, как они живут. Ты с ней за одной партой сидишь, значит, тебе можно туда.

– Хорошо. Куда идем мы с Пятачком?

– Большой-большой секрет!

Близняшки постучались. Дверь открыла Машина бабушка. Настя тут же разглядела в коридоре синие обои с большими белыми цветами, похожими на страшилище, которое может съесть насекомое или даже целого воробья.

– Здрасьте, а Маша дома?

– Дома.

– Можно, мы у вас поиграем?

– Ну, заходите. Не разувайтесь в подъезде, холодно же.

Девочки шагнули через порог и сняли ботинки у двери. Их проводили в зал. Так, телевизор, как у нас. Видеомагнитофона у них нет. Какие большие кресла! Кажется, мягкие. Маша не поверила своим глазам: эти два чуда стояли разутые и без пальто. У нее. У нее в зале!!!

– Вы, это, домашку спрашивать пришли?

– Нет, поиграть.

– А-а-а… – удивленная Маша пошла выключать телевизор. – Что будем делать?

– Карты у тебя есть? Можно в дурака поиграть.

Настя, не спросив, села на диван: «Вы тут спите?» Оказалось, что да, и каждое утро они складывают диван обратно. Ничего себе, сколько возни! Так. Сервант почти такой же, как у нас, только у них хрусталя больше. Картина с цветами, яблоками и грушами, календарь с котятами. Часы на стене обычные. Стол с выдвижными ящичками и стул, как у всех. На полу – ковер. Все понятно.

Девочки играли в карты до тех пор, пока каждый не выиграл хотя бы один раз. Потом их отвлек запах блинов. К радости девочек, их позвали к столу.

Зеленый кафель, газовая плита. Серо-белый кухонный гарнитур. Занавески. Все почти как у нас. Какой красивый чайный набор! Оранжевый, с белыми кругами. А едят они не малиновое варенье, а смородиновое, которое застыло и превратилось в желе.

Девочки съели по три блина с вареньем и наелись. Тут бабушка Тоня обратилась к гостям: «Вас, наверное, мама ищет. Скоро ужинать. Уроки-то выучили?» Девочки намек поняли: они уже это слышали у кого-то в гостях.

Надевая ботинки, Ксюша сказала Маше: «Ты приходи к нам в гости тоже, у нас черепаха есть». Попрощавшись, девочки ушли домой.

– Как ты думаешь, Маша придет к нам?

– Придет, если еще раз позвать. Кто с первого раза соглашается-то?

– Как, интересно, выглядит их спальня?

– В следующий раз узнаем. Ну, занавески у них там точно синие. Вон, смотри. Ой, Маша нам из окна машет. Привет!

Языки

Дети обычно приходили в школу за полчаса до первого урока, а то и раньше. Было время, чтобы наговориться, кое-что списать, порисовать на доске.

– Я выучила английский, – удивила сегодня Настя одноклассников. – У меня брат его учит и меня научил. Эй-би-си-ди-и-эф-джи… И так далее. Спросите у меня слово какое-нибудь, я вам его напишу.

– Ну, молоко.

Настя мелом вывела MOLOKO. Потом по просьбам записала еще пару слов и предложений: SOBAKA, BEREZA, LES. YA IZ KONAR.

Тут Максим тоже решил поделиться тем, что знает:

– Ну и что, а мне брат рассказал про кирпичный язык. Это такой язык, который понимают только те, кто о нем знает. Например, «шкосоласа» – это «школа». Скажите мне что-нибудь, а я скажу, как это будет на кирпичном. «Яса Масаксисим. Высы месеняса несе посонисимасаесетесе». Понятно? Надо «са», «су», «си» добавлять, и никто нас не поймет.

В течение дня кирпичный язык становился все популярнее и популярнее. «Тысы дусураса!» – «Сасамаса тасакасаяса». Ребята хихикали, потому что слова становились похожими на иностранные. А еще потому, что некоторые вещи можно было сказать прямо при Анне Ивановне. «Асаннаса Исивасаносавнаса насса несе посонисимасаетса». «Яса досомасашкусу списасаса(хи-хи)лса». «Осонаса наса насса смосотритса. Касажесетсяса, осанаса расазосазлисаласьса».

Эти «сы» и «са» летали в воздухе во время перемены туда-сюда, от одного ученика к другому. А Максим так заигрался, что во время урока ответил: «Яса несе знасаюся!» Тут Анна Ивановна не выдержала: «Высы чтосо, дусумасаесетесе, чтосо яса васса несе посонисимасаюсю? Яса жесе тосожесе масалесенькойсой бысыласа. Пресекрасатисетесе! Госовосориситесе прасависильносо! Хосоросошосо?»

Кирпичный язык постепенно забылся, а в разговорах, благодаря Анне Ивановне, прижилось «хосоросошосо».

Шалаш

Родители поехали в Чебоксары в театр, а детей отправили ночевать к бабушке с дедушкой. Тима взял с собой тетрис, Настя – плеер, а Ксюша – альбом для рисования с карандашами.

С порога бабушка сразу пригласила внуков за стол. Ужинали пшенной кашей с тыквой. Тима еще попросил мяса, и бабушка поставила на стол холодец. От трясущейся еды он отказался. Тогда бабушка пообещала завтра испечь беляши, но только если дети ей помогут их лепить. На десерт были размороженные домашние яблоки. Они коричневые, выглядят, как сгнившие, поэтому ребята от них отказались. «Чем вас только мама кормит?» – громко возмутилась бабушка. Зато батон с маслом и медом дети слопали в один миг и разошлись по комнатам. Бабушка осталась на кухне месить тесто для беляшей.

Тима захотел посмотреть телевизор, но его уже занял дед. Смотрел он, как всегда, только скучные передачи. Обидевшись на деда, Тима стал играть в тетрис.

«Снегири-негири улетают-тают-тают», – пела Настя в спальне, слушая музыку в наушниках и пританцовывая. «Снегири-негири», – пела про себя Ксюша в зале, дорисовывая девочку в модной одежде. Вдруг она задумалась, а потом спросила:

– Дед, а что такое «негири?»

– М-м-м, – тот был озадачен, а загадки он любил. Не сказав ни слова, он тут же пошел к букве «Н» советской энциклопедии.

– Нет такого слова, где ты его слышала?

– В песне, «Снегири-негири улетают-тают-тают»…

– Надо подумать.

Дед только сел, как вдруг понял:

– А, так это не негири, а «не» и «гири». Снегири улетают, потому что они не гири. Они улетают и потом тают, наверное, от солнца. Ох уж эти современные песни, совсем в них нет смысла!

Ксюша осталась довольна ответом.

Батарейка в плеере села, и Насте стало нечего делать. Она предложила Ксюше и Тиме построить шалаш в спальне и даже получила от бабушки разрешение. В ход пошли стулья, покрывала, подушки и спинка кровати. Шалаш получился тесным: все трое в нем еле умещались. Зато он был уютным и темным.

– Я знаю. Ща вернусь, – сказал Тима и выбежал из шалаша. А вернулся он с дедушкиным фонариком.

– О-о-о! – восхитились близняшки.

– А что теперь? Что теперь делать будем?

– Сидеть тут. Как будто мы спаслись, и это наше убежище, – придумывал на ходу Тима.

– А теперь?

– Теперь все еще то же самое.

– А теперь?

– М-м-м. Ну, вы надоедливые. Давайте страшилки рассказывать.

– Ай, страшно, не надо! – испугалась Ксюша.

– Давай, рассказывай уже! – обрадовалась Настя.

– Хорошо. Слушайте.

В одной черной-черной стране есть черный-черный город. В этом черном-черном городе есть черная-черная улица. На этой черной-черной улице есть черный-черный дом. Около этого черного-черного дома растет черный-черный дуб. А на этом черном-черном дубе сидят два человека. Тут один говорит другому…

– А-а-а-а! – завизжали девочки.

– Ну, бабушка, все испортила! – расстроился Тима. Это она чихнула. А испугался бы каждый, потому что бабушка чихала низким громким мужским голосом.

Тима отказался рассказывать конец. Впечатленные девочки на всякий случай сегодня во время сна закутались так, чтобы ноги из-под одеяла не высовывались.

Песня

После уроков первый и второй классы собрались, чтобы подготовить номер на день рождения школы. Анна Ивановна решила, что будет хорошей идеей спеть «Ровесницы, ровесники». Дети, конечно, вообще не хотели ничего делать, но их никто не спрашивал.

Слова были написаны на доске. Сначала послушали песню на магнитофоне, а потом попробовали подпеть. Потом еще, еще и еще. На улице даже стемнело.

– Нет, нет, нет. Так не пойдет. Открывайте рот. Пойте не быстрее и не медленнее музыки. Давайте еще раз послушаем.

Теперь споем еще раз. Мальчики, я знаю, что вы не пели. Ну, если совсем не умеете, так и правда, лучше хотя бы просто открывать рот.

После репетиции дети остались, чтобы переписать слова песни. Ее нужно было выучить к следующему дню.

На второй встрече устроили прослушивание.

– Девчонки, мальчишки. Мальчишки, девчонки…

– Ну, Настя, подурачились и хватит. Теперь красиво пой.

– Я не дурачилась, я только так умею.

– Ваша мама так красиво поет, значит, и вы можете. Давай еще раз.

– Девчонки, мальчишки. Мальчишки, девчонки. Мы учимся вместе, друзья-а-а-а.

– Понятно. Ксюша, теперь ты попробуй.

– Девчонки, мальчишки. Мальчишки, девчонки. Мы учимся вместе, друзья-а-а-а.

– Все понятно. Следующий!

Близняшки оказались во втором ряду с мальчиками, которых попросили не петь громко. Настя с Ксюшей встали рядом с Павликом. Тот отскочил от девочек и поменялся местами с одноклассником. «Стойте там, куда я вас поставила», – получил он за это от Анны Ивановны.

– Ты что, Павлик, нас боишься, что ли?

– Н-н-нет. Буду я еще девчонок бояться!

– Тогда что же ты от нас прямо убегаешь, не съедим мы тебя.

– Вы-то ладно, а брат ваш?

– В смысле?

– Ну, помните, летом он сказал, что защитит, если я вас обижу? А как я узнаю, что обидел? Лучше держаться подальше.

– А, это… Так уже все давно забыли. Ты все это время боялся?

– Еще бы не бояться! Эх, мне бы старшего брата, я бы никого не боялся.

– Больше не бойся. Мы спросим у Тимы, может, он согласится быть и твоим старшим братом.

– Тише там, – пригрозила учительница.

Теперь у Павлика, может быть, будет старший брат.

На третьей репетиции у школьников что-то стало получаться. Анна Ивановна давала наставления:

– Что вы вдыхаете так, как будто в последний раз? Делайте это незаметно. И, пожалуйста, не путайте, где петь «мальчишки», где «девчонки», а то получается «мальчошки» какие-нибудь или «девчишки». Улыбайтесь. На концерт наденьте белый верх и черный низ.

В день выступления весь хор был на нервах, кроме второго ряда. Все, конечно, пришли в черно-белом, но при этом одна первоклассница надела розовые колготки, другая – зеленые. Один второклассник пришел с гипсом на руке: он за шишками на дерево лазил. Двое подрались во время перемены и извалялись в снегу, от чего их брюки стали мокрыми. Так и выпустила Анна Ивановна детей на сцену. Уж какие есть.

Во время музыкального вступления дети сделали глубокий вдох и запели именно так, как не нужно было.

«Ровесницки, ровесникцы,

Мальчонки и девчишки (громко вдохнули).

Одни поем мы песенки,

Одни читаем книжки (громко вдохнули).

Девчошки, мальчинки,

Мальчонки, девчишки,

Мы учимся вместе, друзья-а-а-а-а (громко вдохнули).

Всегда у нас весело кла-а-а-а-а-ссе.

Да здравствует дружба! Ура! (Подумали, что припев закончился, вдохнули.)

...да у нас весело классе.

Да здравствует дружба! Ура!»

Новый год

Константиновы очень любили новогоднее время. Елку дети наряжали уже в ноябре, когда снег переставал таять. Еще они каждый год обязательно делали кормушку для птиц и вешали ее перед окном. Обычно для этого использовали коробку из-под новогодних подарков, которые папа получал от Деда Мороза на работе.

В день, когда папа приносил подарки, отменялись все игры, телевизор, прогулки. Дети высыпали сладости из коробки, потом сортировали их: шоколадные конфеты, вафли, печенье и отдельная куча из того, что не по вкусу. Потом начинался обмен. Три карамельки можно было обменять на одну шоколадную конфету, одна пачка вафель была равна пяти шоколадным конфетам или батончику. Обмен шел плохо, потому что карамельки не нравились ни Тиме, ни девочкам. Их в конце концов пересыпали в одну вазочку и предлагали гостям (в середине января, когда все запасы будут подъедены, дети сами начнут таскать конфеты из этой самой вазочки). Еще в декабре за выполнение любой просьбы дети друг с другом расплачивались конфетами. Переключи канал – одна шоколадная конфета. Принеси мне чай – пожалуйста: сначала конфета, потом чай.

За день или два до школьного новогоднего утренника мама начинала впопыхах собирать костюмы. В этом году Тима уже не хотел наряжаться, а из девочек сделали инопланетян. Они надели все черное и теплое (в спортзале, где праздновали, всегда было холодно), а на головы прикрепили антенны из проволоки и фольги.

Что не входило в традиции Константиновых, так это бояться наступления нового года. А в этом году боялись все, ведь планета ожидала новое столетие, новое тысячелетие, а вместе с этим – и конец света. Это обсуждали и в газетах, и по телевизору, и во дворе. Одни говорили, что вся техника сломается, другие были уверены, что упадет метеорит. Кто-то подумал и съел из домашних запасов все самое вкусное (не пропадать же добру!), а кто-то, наоборот, закупил тушенки и консервов.

Настя и Ксюша тоже волновались.

– Как ты думаешь, что с нами будет? – спросила Ксюша.

– Не знаю. Но жалко, если мы никогда не побываем в Москве.

– Зато у нас есть папа, мама, Тима, бабушка, дедушка, Муся, Глаша, Барон, тети, дяди, двоюродные, Конары.

– У меня есть ты.

– А у меня есть ты. Насть, если вдруг конца света не будет, кем ты хочешь стать?

– Ну, петь, как мы поняли, мы не умеем. Тогда я хочу танцевать или работать в кино. А ты?

– Я хочу рисовать.

Тридцать первого декабря Константиновы пошли в клуб (дом культуры), где разыгрывалась лотерея. Мама купила пять билетов – по одному на каждого. «Давай, если мы что-нибудь выиграем, то конца света не будет», – придумали девочки. Они выиграли зубную щетку и тазик для бани. Это знак!

После лотереи пошли домой и сели за стол. Наелись салатов. По телевизору начался обратный отсчет. Восемь, семь, шесть, пять… Девочки от испуга зажмурились… и все-таки дождались папиного «ура».

Все на месте. Всё на месте. Ни метеорита, ни темноты. Но страх не прошел.

– Мама, мы спать боимся.

– Новый год уже наступил, мы тут, вместе, ничего не произошло. Не бойтесь.

– Вдруг утро не наступит?

– Тогда давайте его вместе ждать. Пойдемте, приляжем, вы глазки закройте, спать не обязательно, а я вам песенку спою.

Пока мама пела, девочки незаметно для себя уснули и проспали до утра.

– Настя, получилось! Утро настало! Открывай глаза.

Девочки поспешили в зал, чтобы увидеть всех. Тима уже завтракал остатками праздничного ужина, а папа пошел в сарай чистить двор от снега. Мама читала. Уф! Все на месте. Всё на месте. Настя выглянула в окно:

– Смотрите, смотрите, чудо! К нам в кормушку снегири прилетели!

– Снегири-негири улетают-тают-тают… – запела Ксюша.

Овраги

Второй день нового года выдался солнечным. Тимофей с Виталиком собрались в овраг кататься. Об этом узнали и другие дети во дворе, и к полудню уже собралась приличная компания. «Малявок», Настю, Ксюшу, Машу и Павлика, тоже согласились взять с собой.

Родители одели детей во все теплое и попросили прийти до темноты.

По дороге Павлик подошел к Насте с Ксюшей. Он их не особо различал, поэтому называть по именам не стал.

– Эй, эй, вы. Вы спросили?

– Кого? Что?

– Ну, это, Тимофей согласен быть моим братом?

– Мы забыли. А ты ждал, наверное. Извини. Ща. Ти-и-и-м.

– Не надо при мне спрашивать! Неудобно же. Не надо, не надо!!!

– Нормально все. Ти-и-и-м!

– А? – Тима подошел к сестрам. Павлик был готов сквозь землю провалиться.

– Тим, Павлик хочет, чтобы ты был его старшим братом.

– А че сразу я? Не-не, я такого не говорил, – покраснел Павлик.

– Ну, можно, только я ничего делать не буду, – согласился Тима и побежал вперед к Виталику.

– Класс, спасибо, – вдруг переменился в лице Павлик. Он тоже побежал вперед, к «пацанам».

Добрались до оврагов. У некоторых детей для катания были куски черной изоляционной пленки, которую им принесли отцы с работы. Эти «санки» быстро разгонялись и хорошо скользили. А у кого такого не было, катались на полиэтиленовых пакетах. Тима с Виталиком стали выбирать первое место для спуска. Вон оно: не слишком крутое и не слишком пологое, без кочек. Решили, что первым должен скатиться Виталик: у него была черная пленка, и он не боялся. Со словами «ну, поехали» он спустился. «аааааааАА! Кру-у-то-о-чень! Спус-кай-тесь»! Младшие скатились после старших. Было весело мчаться вниз на большой скорости и не очень подниматься вверх по сугробам.

Затем нашли место чуть подальше, уже с кочкой, с которой взлетаешь, как с трамплина. С этим спуском Маша и Ксюша решили не шутить и остались на первом, а Настя с удовольствием попробовала.

– Я бы хотела быть смелой, как Настя, – призналась Маша.

– А я как хотела бы тоже! – согласилась Ксюша.

Пошли дальше, на новые спуски. Стали подталкивать друг друга, чтобы набрать скорость. Дети были в восторге. Они забыли о еде и холоде и даже не чувствовали усталости.

У девочек на шерстяных гамашах собрался снег, заледенел и стал свисать маленькими комочками. Щеки покраснели. А часа в три младшие вдруг почувствовали усталость и стали проситься домой. «В следующий раз вас не возьмем», – возмутились старшие, но на самом деле они уже тоже хотели в тепло.

Обратный путь был не из легких, ведь сил уже не осталось. Дети растянулись в длинную линию: те, у кого еще были силы, шли впереди. Настя, весь день катавшаяся наравне со старшими, устала больше всех, и поэтому шла самой последней.

Тимофей явился домой первым.

– А где девочки?

– Они еще идут.

– Ты знаешь, какое есть в горах негласное правило? – ровным голосом спросил папа, поправляя очки. – Всегда нужно ориентироваться на слабого. Если идешь в поход, не оставляй последнего, оберегай его.

– Я не хотел.

– В следующий раз ты что будешь делать?

– Идти со слабыми.

– Хорошо. Однажды ведь может оказаться, что самым слабым окажешься ты. Еще в горы ходят только с людьми, которым доверяют. Овраги – не горы, но тоже могут чему-то научить. Раздевайся, выпей горячего чая, а я выйду им навстречу, где они?

– Наверное, до школы уже дошли.

Папа встретил девочек, с которыми шел и Павлик (за пацанами на обратном пути он не угнался). Вместе они дошли до дома, а там Тима уже разлил для сестер чай и каждой положил по шоколадной конфетке из своих запасов.

Игрушка

В шкафу в зале у Тимофея был свой выдвижной ящик, и никому, кроме него самого, нельзя было его открывать. Насте и Ксюше очень хотелось узнать, что же там есть. Однажды они решились и попросили Тиму показать им свои сокровища. «Хорошо, только руками ничего не трогать, пока я не разрешу», – предупредил он.

Тима выдвинул ящик и поставил его на середину дивана. Вещи в нем оказались самые разные, от книжек до салфеток, и были они очень аккуратно разложены. Брат стал показывать:

– Это мои фишки «Покемон», это перочинный ножик. Это старые деньги с тремя лишними нулями, их недавно поменяли. Это солнечные очки. Это перо, которое я нашел в поле.

– Можно потрогать? Что это?

– Подожди, сейчас протру экран. Это Тамагочи. На.

– Это часы?

– Нет, игрушка. Там есть такой динозаврик, его надо кормить, за ним убирать, веселить его. Каждый день он растет. Правда, умереть он тоже может.

– Умереть?

– Да, но тогда тут есть вот эта кнопочка. Нажимаешь, и он заново рождается.

– Можно поиграть? Пожалста-пожалста-пожалста!

– Ладно. Только потом верните.

– Конечно!

Девочки нажали на кнопку пуска, и динозаврик вылупился из яйца. Он захотел есть, и девочки научились его кормить. Некоторое время малыш ничего не делал, и сестры отвлеклись от игры. Когда вернулись посмотреть, на экране была загогулина. Нашли кнопку туалета. Потом с динозавриком поиграли.

Девочки собрались спать, а их питомец – нет. Он ведь и заболеть может, если его оставить одного. Сестры завели будильник, чтобы проснуться через час. В одиннадцать, едва продрав глаза, Ксюша взяла игрушку: динозаврик «обкакал» весь экран, да еще и заболел. Полусонная, она убралась за электронным питомцем, вылечила его и снова заснула. В двенадцать ночи будильник разбудил обеих сестер, но в этот раз была Настина очередь. Она увидела несчастного динозаврика, сделала все, что он хочет, и погрузилась в сон.

Ксюше снилось электронное яйцо, из него вылупился огромный динозавр, он был голодным и поэтому погнался за ней. Она убегала, убегала, а потом упала в пропасть. От этого она вздрогнула и проснулась. Потянулась за Тамагочи. Динозаврика больше не было, вместо этого на экране появилась могилка. Тут проснулась Настя, узнала от Ксюши новость и удивилась:

– Что, мы зря не спали? Почему он не уснул вообще?

– Мне, конечно, очень хочется посмотреть на то, как он вырастет. Но… Скажи честно, ты хочешь заново начать играть?

– Не, лучше я сегодня посплю.

– Уф, хорошо. Я тоже.

Девочки отнесли игрушку Тиме. Тот даже не стал спрашивать, почему они так быстро наигрались: он-то через это уже проходил.

Перчики

У Константиновых, как и у любой другой семьи в Конарах, был огород. Это значит, что они ели первые огурцы в июне и не хотели даже на них смотреть в августе. В мае они сажали столько картошки, что ее урожая хватило бы на каждый день до следующей весны. И, как другие семьи, они все время были заняты огородом. Если не сажали, то поливали, выдергивали сорняки, собирали урожай, закатывали банки или готовились к посеву.

Мама проверила в лунном календаре, когда лучше сеять семена, и выбрала один выходной день в феврале. Она попросила папу принести из огорода ящик с землей. Мама прокалила землю в духовке от грибков и бактерий и всыпала ее обратно в ящик. Потом она достала из серванта пакет с семенами.

– Девочки, идите сюда смотреть, как я перчики буду сажать. Вот так выглядят семена.

– Прямо такие же, как в перце, который мы едим.

– Именно оттуда они и берутся. Теперь смотрите: сажать надо вот так, по одному. Хотите попробовать?

– Конечно.

После этого перец полили, а ящик поставили на подоконник. Мама попросила девочек поливать раз в несколько дней.

Скоро появились первые листочки, а потом еще и еще. Папа сказал, что если с растениями разговаривать, они лучше растут. Девочки после школы часто заводили с рассадой разговоры об оценках и одноклассниках. Еще им нравилось жалеть ростки, а повод всегда находился: «Бедные, вам тут света не хватает», «Вы не замерзли? Давайте мы на вас подышим», «Тима вас не любит, к вам никогда не подходит. Но ничего, ничего, мы здесь».

Во время одной из бесед над рассадой девочки решили пересмотреть, что лежит в пакете с семенами. Пачка с астрами. Пачка с морковкой. Пачка с редисом. Пачка с капустой. Почему пачка с капустой открытая? Семена из нее случайно высыпались прямо в ящик с перцем.

– Ой, опять мы вляпались.

– Ничего. Давай попробуем достать.

Девочки, конечно, поковырялись в земле, но все семена собрать им не удалось.

– Давай расскажем маме, помнишь, она говорила, что никогда не будет нас ругать?

– Хосоросошосо! Давай.

Мама пришла с работы.

– Привет, мама, ты снимай обувь, а сумку дай мне, я ее отнесу.

– Мам, мы тут пропылесосили, пыль протерли.

– Так… Что вы на этот раз натворили? – спросила мама, снимая второй сапог.

– Ты раздевайся.

Близняшки отвели маму к подоконнику и рассказали про капусту. «А, пусть растет», – решила мама.

Бирки

Наступили февральские морозы, на улице не погуляешь. Сидя дома, девочки придумали игру. Берешь книгу и выбираешь левую или правую сторону, а потом начинаешь листать. Все, что на твоей стороне, – твое. Так Настя с Ксюшей пролистали книгу про собак. Одной пудель достанется, другой – пинчер. Одной – бульдог, другой – овчарка. Книгу сказок мира просмотрели с принцессами, говорящими животными и драконами. Потянулись за следующей, а это и не книга. Ежедневник, написанный маминым почерком: первоклашкам не разобрать. На первой странице они нашли клеенчатые бирки.

8/VII/92, 10:15. Девочка. Рост: 48 см. Вес: 2630.

8/VII/92, 10:20. Девочка. Рост: 50 см. Вес: 2960.

Под первой биркой мама написала имя Ксюша, а под второй – Настя.

Изучив бирки и страницу, девочки поняли, что речь идет об их росте, весе, а главное – времени их рождения. Сестры взяли ежедневник как доказательство и понесли его маме.

– Мама, что, получается, Ксюша старшая?

– Вы для меня обе…

– Это мы знаем, знаем. Вот, смотри, что мы нашли.

– Ну, присаживайтесь.

Смотрите, это бирки из роддома. Был солнечный день, как сейчас помню. Да, сначала появилась Ксюшенька, а потом Настенька. Мы не хотели, чтобы то, кто младший или старший, как-то на вас повлияло, поэтому вам и не говорили.

Ксюша все еще не могла поверить в то, что она родилась пусть на каких-то пять минут, но раньше. Ведь она так быстро согласилась с тем, что Настя старше, и последнее слово за ней. Теперь что, все изменится? Будут ли люди говорить: «Ксюша и Настя пришли»?

Настя подумала: «Зато я крупнее была!»

– А зачем ты хранишь это, и что тут написано?

– Храню, потому что никогда не забуду тот день, когда у нас появились замечательные девочки. А пишу я тут о том, как вы растете, записываю что-то смешное или важное.

– О Тиме тоже есть такие записки?

– Да.

– Сейчас тоже про нас пишешь?

– Меньше и меньше. Забываю. Вы сами теперь можете мне помогать, давайте этот дневник писать вместе.

– Хорошо. Почитай нам из него.

– С удовольствием.

«Девочки родились совсем крохотными, намного меньше, чем Тимофей, но врач объяснила, что для близнецов это нормально. Мне их принесли, и я поняла, что это не Аня и Яна, как мы хотели их назвать, а Ксюша и Настя.

Дочки были так похожи друг на друга! Даже хотя бы родинки нет никакой, чтобы их различить. Испугавшись, что я их перепутаю, попросила при выписке не снимать бирки. «Какая, женщина, вы смелая, не каждая мама близнецов в таком признается», – сказала медсестра.

У Настеньки и Ксюшеньки такие внимательные папины глаза, мои губки. А нос у них свой, неповторимый. Ну, как неповторимый, их же два таких на свете. Они наши сокровища!»

– Мам, а сейчас ты нас различаешь?

– Конечно. У вас голос немного разный, говорите тоже по-своему. Форма головы у вас немного отличается.

– А если мы в шапках и ничего не говорим?

– Я чувствую.

– Почитай еще. Вот отсюда.

– Хорошо.

«Ксюша может подолгу сидеть и разглядывать картинки. Боится темноты, пауков. Любит рисовать. Кошек и собак всегда рисует по две: с сестрами.

Настя не может устоять на месте. Специально делает не так, как я прошу. Надень колготки – нет. Собери игрушки – нет. Я уже научилась. Не ешь, говорю, яблочко, а она: “Мама, хочу яблоко”».

– Какая ты, мама, хитрая.

– Вы в сто раз хитрее меня, а это не считается.

– Давай напишем сегодня что-нибудь.

– Давайте. Пишите сами, вы же теперь умеете.

– Это будет долго. Лучше ты пиши, а мы тебе будем говорить, что. Как диктант.

Получилась такая запись.

«13 февраля 2000 г.

Мы сидим дома, на улице холодно. Чтобы выйти на улицу, нужно сначала надеть майку, водолазку, кофту, еще одну кофту, шубу, теплую шапку, варежки, повязать шарф. Колготки, гамаши, еще гамаши, шерстяные носки, валенки. В прошлую субботу мы ходили к бабушке в баню. Очень долго одевались, чтобы пойти от нее домой. Нам бабушка еще и пуховые платки повязала, поругала маму, сказала, что мы легко одеты. Тима вспотел нас ждать и ушел пораньше. По дороге домой мама сказала: “Смотрите, какие сегодня звезды яркие”. Ксюша попробовала поднять голову, чтобы посмотреть, и упала назад. Но падать ей было не больно, потому что на ней было много слоев».

– Хорошо получилось, девочки. Когда в следующий раз будет интересная история, мы ее тоже запишем. Уверена, долго ждать не придется.

Звезды

– Угадайте, что я привез? – спросил с порога папа.

– Еще одну черепаху?

В этот раз дядя Вадим одолжил телескоп. Он был большим, тяжелым. Не терпелось увидеть в него ночное небо.

Когда наступил вечер, Тимофей вышел проверить, есть ли сегодня звезды, но было облачно. Появились они только на третий день. К этому времени уже вся детвора знала о телескопе. Папа вынес прибор и воткнул его ножки в снег. Пока дети бегали вокруг и представляли, что они смогут увидеть, папа настроил телескоп и зашел домой. Тимофей посмотрел первым: «Вижу, вижу. Звезды вижу. Они большие такие. Большие звезды вижу». Разглядывая звезды, он не спешил и тем самым разволновал детей еще больше. Следующим был Виталик, он тоже увидел большие звезды. Потом пришла очередь Ксюши. Она подвигала телескоп и вдруг вскрикнула: «Череп! Я вижу черный череп. Это, наверное, НЛО!» Вот это да! И Настя, а затем Маша увидели НЛО. И Павлик тоже. И другие. Оказывается, они и правда существуют и за нами наблюдают. Ксюша больше не стала в телескоп смотреть.

На следующий день дети снова собрались, чтобы посмотреть на пришельцев. В этот раз Тимофей сам все настроил. «Вон он, череп!» Боясь его, Ксюша сегодня решила наблюдать со стороны. Вдруг она кое-что заметила: телескоп был нацелен на верхушку березы. «Стойте, стойте, я знаю! Череп – это ветки. Вы не на звезды смотрите». Послушав ее, Тима нацелил телескоп повыше, и НЛО исчезли. Остались только звезды. Большие звезды. Что на них смотреть, их и без телескопа увидеть можно.

Телескоп больше не выносили, да никто и не просил.

Павлик

Однажды в гости пришел Павлик. Ну не прямо специально. Он потерял ключи, и ему нужно было где-то побыть, пока мама не вернется с работы.

Павлик разулся в подъезде и зашел.

– Занеси валенки, – сказали Ксюша и Настя, потому что так всегда говорили гостям.

– Нет, я люблю надевать холодное. Еще так они держат форму.

Павлик зашел в зал, позанимался на шведской стенке. Потом девочки напоили его чаем с печеньем.

Паша не уходил и не уходил. Надо было придумать, что еще можно поделать. Настя подняла вверх указательный палец.

– Павлик, а спорим, что ты в кулаке не сможешь сжать и разбить яйцо?

– А вот и смогу.

– Не сможешь. Давай на желание спорить?

– Можно сказать нет?

– Нельзя.

– Ну-у-у. Ладно. А что я получу, если вы проиграете?

– Тоже можешь желание загадать, и мы должны будем его исполнить.

– Газировку купите мне?

– Если проиграем. А если выиграем, пострижем тебе челку.

– За что?

– Она у тебя длинновата.

– Ладно. Чур, я начну. Сможете на спор позвонить на номер, который наберу я, и сказать: «Алло, это зоопарк? А почему уши торчат?»

– Легко.

Пару раз Павлик набирал несуществующие номера, а потом куда-то дозвонился. На вопрос Насти про уши из телефона послышалась ругань мужчины. Дети повесили трубку и рассмеялись.

Переглянувшись, девочки дали Павлику куриное яйцо. Тот растопырил пальцы, чтобы схватиться покрепче, но так и не смог смять яйцо в кулаке. Тут он понял, что придется распрощаться с челкой. Он прикрыл лоб рукой и стал отнекиваться:

– А че сразу я? Не надо меня стричь, я вам жвачки куплю. Я вам тетради с этого года отдам с домашкой, только не трогайте меня!

– Или челка, или лизни мыло, – твердым голосом сказала Настя. При таком раскладе мальчик, сожалея о том, что потерял ключи, согласился на стрижку.

– Не бойся, мы тебя так пострижем, что еще спасибо скажешь! – успокоила Ксюша.

Из ящичка со швейными принадлежностями девочки достали ножницы, у зеркала нашли расческу. Мама их стригла сама, поэтому близняшки знали, что нужно расческой провести до кончиков и стричь по прямой. «Чуть-чуть только подровняю, не бойся», – сказала левша-Ксюша. Прямой линии, конечно, не получилось. Тогда за дело взялась Настя: «Ща все исправим». Павлик втянул голову в плечи и зажмурился так, что на носу появились складки. Настя начала стричь со стороны, где челка покосилась вниз. Она была уверена, что исправит работу сестры, но получилось так себе. Челка уже выглядела, почти как тот треугольник конверта, который облизывают, чтобы отправить письмо. Ах да, надо было челку сначала намочить!

Пошли в ванную. Там Павлик наконец увидел себя в зеркале и понял, что пора удирать.

– Вы постригли каждая, значит, все, я вам больше ничего не должен. Не стригите меня больше.

– Ну ладно, ладно.

– Спасибо, – еле слышно ответил Павлик. Он натянул шапку до бровей, в подъезде надел свои холодные валенки и пошел догуливать оставшийся час.

Платок

Сегодня около клуба провожают зиму. Ксюша и Настя пошли к бабушке за большими платками с рисунком.

Бабушка открыла шкаф, достала оттуда белый и красный платки. Белый был с бахромой, такой новый, чистый. Обе внучки сразу же потянулись за ним. Настя быстрее схватила белый платок и тут же накинула его на плечи.

– А я? Я тоже хочу белый платок.

– Но я же первая.

– Первая, первая. Ты всегда первая. Всегда тебе достается самое лучшее. Ну и что, что ты быстрее, я тоже хочу.

Тут бабушка вмешалась:

– Ну-ка, хватит. Будете еще из-за платка ссориться. Достался Насте, ну и ладно. В следующий раз ты его завяжешь.

Ксюша выпятила нижнюю губу от обиды. Она решила не разговаривать с Настей и не завязывать никаких дурацких платков.

Девочки молча дошли до клуба. Там катали на лошадях. Настя в белом платке села на одну сторону саней, а Ксюша без платка – на другую. Ни одна, ни другая не хотели мириться. В какую-то секунду, катаясь, они даже улыбнулись, но не друг другу.

Начались песни и конкурсы. Водили хороводы, перетягивали канат, бились подушками, соревновались в прыжках в мешках. Потом сожгли чучело. Развели костер, чтобы через него прыгать. Насте тоже захотелось поучаствовать. Сначала она понаблюдала за старшими. Потом и сама, разогнавшись, прыгнула. «Ксюш, смотри, у меня получи…». Тут девочка вспомнила, что они не разговаривают. Да сестры там и не было.

Настя вернулась домой и увидела, что Ксюша пришла пораньше и уже рисует.

– Если бы платок достался тебе, тогда я могла бы обидеться.

– Я с тобой не разговариваю.

– Вот и разговариваешь. Если белый платок только один, что делать?

– Ты всегда первая. И тебя бабушка больше любит.

– Что??? Нет.

– А вот и да. Почему она меня не защитила?

– Потому что я первая взяла платок. Хочешь? Возьми поносить его.

– Уже не надо.

– Хочешь, пойдем к бабушке и спросим ее, кого она больше любит.

– Не могу! Я рисую.

– Я подожду.

Ксюша нарисовала одну девочку рядом с одним домиком с одним облаком и одним солнышком в углу. Закончив работу, она молча оделась и обратилась к сестре: «Ну что, ты идешь?»

– Бабушка, бабушка, ты кого больше любишь – Настю или меня?

– Что за глупость? Что случилось?

– Ничего, просто ответь: ее или меня?

– Честно?

– Честно-честно.

– Ну хорошо. Если честно-честно, то больше всего на свете я люблю себя, а на вас у меня любви остается ровно поровну. Девочки засмеялись. Они перестали дуться и съели одинаковое количество масленичных блинов.

Стихи

Перед весенними каникулами в школе провели конкурс стихотворений. И Ксюша, и Настя решили участвовать. Бабушка, не предлагая выбора (помня, как они не смогли поделить платок), одолжила одной внучке сборник Есенина, а другой – Тютчева. Девочки пошли домой заучивать стихи.

Ксюша рассказывает маме на кухне, пока та варит щи:

– Сергей Есенин, «Черемуха»

Черемуха душистая

С весною расцвела

И ветки золотистые, золотистые,

Что кудри, а-а-а завила. Не подсказывай.

Кругом роса медвяная

Сползает по коре…

Дальше не помню. Повторю и приду.

Тут же подходит Настя и рассказывает «Зима недаром злится».

– Молодец, что все выучила. Но, когда рассказываешь, не спеши. Можно еще улыбнуться и поблагодарить за то, что слушали.

– Ну, понятно, это только сейчас. Потом я нормально буду читать. Ладно, я пошла.

Следом возвращается Ксюша с «черемуха-душистая-с-весною…».

Ко дню конкурса девочки так зазубрили стихотворения, что могли бы рассказывать и одновременно жонглировать, если бы умели. Оставалось только произвести впечатление на жюри.

Оценивать пришли учителя русского языка. Участвовали и второй, и третий классы. Увидев столько «чужих», девочки стали волноваться. Их интерес к поэзии начал таять на глазах.

«Итак, первой сегодня выступает Ксения Константинова». Ксюша встала перед зрителями и рассказала свое стихотворение без запинки с типичной интонацией первоклассника.

Девятой, самой последней, выступила Настя. Ей хотелось рассказать не так, как сестра, а намного лучше. Она начала: «Уважаемое жюри, уважаемые участники. Я сегодня расскажу вам стихотворение Федора Тютчева «Зима недаром злится». Надеюсь, вам понравится». Чтобы не как Ксюша, Настя рассказывала медленно, с большими паузами. «Спасибо, спасибо», – закончила она и села на место.

Жюри стало объявлять результаты. Девочки скрестили пальцы. Первое и второе места заняли девочки из третьего класса. Третье место досталось Ксюше. Настя получила приз зрительских симпатий.

Сразу после объявления результатов Настя оделась и, не разговаривая, быстрее сестры побежала домой. Ксюша догнала ее около стадиона.

– Ты чего?

– Нечестно. Все нечестно.

– Что все?

– То, что третьеклассники там были, нечестно. И я. Я. Я рассказала очень хорошо, почему мне не дали хотя бы второе место? Или третье?

– Ну, тебе ведь грамоту дали.

– А тебе – третье место.

– И тебе от этого плохо?

– Я же не хуже тебя.

– Ты вспомни, кто из нас все время что-то придумывает? Кому белый платок достался? Когда мы пошли в овраг, кто из нас на всех горках покатался? Знаешь, что Маша тогда сказала? Что хочет быть такой же смелой, как ты. Знаешь, что я сказала? Что я тоже.

– Если бы вместо этих дурацких стихов был конкурс спуска с горок, я бы выиграла?

– Конечно.

Настя перестала плакать и взяла Ксюшу за руку.

Дома Настя отыскала Ксюшин рисунок с одной девочкой и одним домиком и, как умела, дорисовала на нем себя.

Гостинец

В последний день третьей четверти всю начальную школу отпустили домой пораньше. По пути домой Настю и Ксюшу догнал Павлик.

– Эй, эй! Привет, Настя. Привет, Ксюш.

– Привет. Откуда ты знаешь – может, я Ксюша?

– У вас, это, на портфеле написаны имена. Какие четвертные оценки получили?

– Пятерки. А у тебя?

– Да нормально все. Вот вам.

– Спасибо!

– Ладно, пока!

Павлик убежал домой, угостив девочек Твиксом.

Деньги

В честь каникул мама испекла пирог с картошкой и мясом. Горячий, с молоком – очень вкусно. Когда доели, папа завел разговор:

– Девочки, я вами горжусь. Даже на двоих у вас ни одной четверки. Молодцы, так держать. Вы теперь достаточно взрослые и умные. Мы с мамой поговорили и решили давать вам карманные деньги.

– Вот это да! Сколько?

– Десять рублей на каждого в неделю, что скажете?

– О, можно по три ручки каждый раз покупать. Мы должны вам рассказывать о том, что купили?

– Это ваши деньги. Что хотите, то и делайте.

– Тиме вы уже даете деньги?

– Да.

– О, мы согласны. Спасибо, спасибо!

Ксюша и Настя обалдели. Деньги просто так! И не надо отчитываться. Они получили на руки по десятирублевой купюре. Эти деньги совсем другие. Свои. Не то же самое, что оставить себе сдачу. Девочки пошли болтать в спальню.

– Если джинсы стоят шестьсот рублей, то сколько нужно копить на них?

– Год, наверное. Лучше копить на что-то маленькое. Куклы нам уже, может, не нужны будут: скоро во второй класс пойдем. На что ты хотела бы скопить?

– Да мне, кроме джинсов, ничего не надо. Давай у Тимы спросим, что он с деньгами делает.

Тима рассказал, что откладывает на велосипед. Девочки подумали и решили копить на роликовые коньки.

Следующим утром Настя пошла за хлебом. Постояла в магазине и потратила-таки свою денежку на газировку. До следующей получки – шесть дней.

На неделе Настя узнала о лотерее, в которую можно сыграть на почте и сразу узнать, выиграла или нет.

– Ксю-ю-ю-у-ш. Что делаешь?

– Рисую, не видишь?

– А ты уже что-нибудь купила на свои деньги?

– Нет. Мы же копим.

– Ну да, ну да… Можешь мне одолжить? Я сразу верну.

– Зачем тебе? Еще газировки купишь?

– Нет. Я в лотерею выиграю. Она всего пять рублей стоит. А можно выиграть и сто, и больше, наверное.

– Да-да, и проиграть тоже можно.

– Ну и скучная ты. Сказали же, можно тратить на все, что хочешь.

– Свои деньги, не мои.

– Ну, пожалуйста-пожалуйста! Я не могу ждать, мне нужно прямо сейчас.

– Ладно, только обязательно отдашь.

– Спасибо!

Настя пошла на почту с десятью рублями. Сначала купила один билет. Зажмурила глаза, проговорила «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста» про себя и вскрыла билет. Без выигрыша. Недолго думая, она купила еще один. Вскрыла и этот – внутри было написано: «5 рублей». Ничего себе! Конечно же, она обменяла билет на еще один розыгрыш. А там снова ничего.

По дороге домой Настя пустила слезу. «Почему мне все время не везет?!»

Одинаковы с лица

Зайдя домой после прогулки, девочки увидели себя в зеркале и улыбнулись.

– Ты сама нас различила бы? – спросила сестру Ксюша.

– Наверное, нет. Может, в следующий раз мы попросим разные куртки?

– Согласна… Помнишь, мама говорила, что всегда знает, ты это или я?

– Да.

– Давай, проверим?

Ксюша, не снимая куртки и шапки, зашла в зал, где мама разгадывала кроссворд.

– Привет, мама, это Ксюша.

– Привет.

Ксюша вышла и снова зашла.

– Привет, мама, это Настя.

– Привет еще раз, Ксюша, – не поднимая головы, ответила мама.

– Как ты узнала?

– Ну, во-первых, вы никогда не представляетесь по имени. Я же тебе не говорю: «Доброе утро, это мама». Ладно, может, я бы и не заметила. Но у тебя дырка на носке. Не могут же у близняшек носки одинаково изнашиваться!

Щенок

«Весенний день год кормит», – всегда говорила мама. И точно, никто времени не терял. Весь народ весной копался в огороде, радуясь после долгой зимы каждому новому листочку, каждому цветку, каждой зеленой травинке.

Папа вспахал землю, мама занялась парником.

– Ксюша, Настя, в этом году у вас будет своя грядка-огород. Можете себе даже табличку сделать. Вот капуста ваша, которую вы вместо перца вырастили. Сейчас я покажу, как ее пересаживать. Будете за грядкой все лето ухаживать, посмотрим, что из этого получится. Эх, лучше надо было помидоры рассыпать. Зачем нам эта капуста?

Девочки стали копаться в земле, и им понравилось. Они еще попросили в свой огород два куста клубники. Хотели и яблоню, но им сказали, что это уже перебор.

Сделав домашнее задание, Тимофей тоже прибежал в огород. Мама подоила корову, и он с ребятами пошел на пастьбу.

После заката девочки вернулись домой. Скоро пришел и Тима, но не один. В руках он держал маленького темно-коричневого щеночка, у которого даже глаза еще не открылись. Эта прелесть удобно устроилась и носом искала маму. «Мы его в лесу нашли, кто-то щенков выкинул, – сказал Тимофей и отдал малыша девчонкам. – Надо его накормить». Сестры нашли в аптечке пипетку, набрали в нее молока. Щенок тут же сообразил, как этим пользоваться.

– Наверное, это бульдог или овчарка. Будет большой собакой. Как назовем?

– Может, Джек?

– Мне нравится. Давай. Тима, тебе нравится имя Джек?

– Сойдет.

Мама была не в восторге от еще одного животного в доме, но куда деваться с такими заботливыми и любящими детьми? Папа тоже не возражал – собак он очень любил.

Джека положили в люльку, которую сделали из большой старой коробки и тряпья. Легли спать. Тут Джеку захотелось поскулить. Тима то ли притворился, то ли уснул взаправду, но он не шелохнулся. Со словами: «Щенок прям как Тамагочи, только кнопки перезапуска нет», – сонная Ксюша подошла к коробке. Она взяла на руки щенка, напоила его молоком и положила в коробку, накрыв тряпочкой. Не успела отойти, как Джек снова запищал. Она к коробке. «Ты чего, маму ищешь? Не надо так, все хорошо, иди сюда», – прошептала она, взяла его на руки и легла спать, положив щенка рядом. Малыш спрятал мордочку за ее ухом и заснул. Ксюша же почти не спала всю ночь, боясь раздавить щенка.

Утром перед школой оставили Джека дедушке – он умел возиться с малышами. Когда дети пришли забрать щенка, тот спал уже в новой деревянной коробке с мягкой обивкой и клеенкой – дед смастерил. Коробка была маленькая, и ее можно было поставить в кровать рядом с собой, не боясь во сне раздавить щенка. Еще дед сходил к ветеринару и узнал, что малыша нужно подкармливать медовой водой. Раздобыл козье молоко: оно, оказывается, для щенка лучше коровьего.

Ксюша подумала, что будет честно, если и сестра с братом тоже будут по очереди ухаживать за щенком. Тимофей считал, что он уже сделал огромное дело, когда спас Джека, поэтому дежурить не хотел. Как обычно, на помощь пришла мама. Она помогла составить график, и в нем были все трое.

За Джеком стирали пеленки и кормили по расписанию. Утром на смену заступал дедушка, после обеда – внуки. Джек с каждым днем беспокоил все меньше и меньше.

В отличие от Тамагочи щенок выжил.

Клад

Ура, первые летние каникулы девочек! Лето такое же, как и в прошлом году, только теперь у них есть своя грядка с капустой и Джек, который только-только открыл глаза. А еще есть Маша и Павлик, ставшие для девочек настоящими друзьями.

В один июньский полдень четверка сидела на скамейках у подъезда, придумывая, что бы поделать.

– Я знаю. Давайте закопаем клад, – предложил Павлик.

– Мне нравится. Только я не хочу туда класть свои сто рублей, вдруг их кто-нибудь найдет.

– У меня вообще только восемьдесят. Не-е, – возразила Настя.

– Можно же и не деньги. Что-то классное. Например, у меня есть игрушка из Киндера, которая мне нравится. Еще попрыгунчик. Что-то такое.

– У меня есть красивые фантики, – продолжила Маша.

У Насти были советские монеты, а у Ксюши – красивые бусинки. Идею клада все одобрили. Маша сказала, что обязательно нужно написать письмо себе в будущем, потому что клад они откроют через десять или двадцать лет. Так они и сделали.

«Привет Ксюша. Это Ксюша (ха-ха) ты наверно художник и ты знаменитая. Вот это фотка Муси и Глаши. Этот стих я написала у меня все хорошо.

Лето лето ты пришло

Радость ты нам принесло

Мы играем во дворе

Хорошо же детворе».

«Привет Настя. Это Настя. Хочу чтоб ты купила квартиру в Чебоксарах. У вас уже литают машины и есть робаты? Мы построили баню».

«Хочу стать парихмахером или врачом. Мне нравится жить в Конарах. У вас есть телевизоры каторые можно насить сабой? Маша».

«У тебя есть машина. Дом с огородом и баней. Кампютер. Молодец.

Анегдот

– Чебурашка-а-а! На мою голову упала каропка!!!

– Что там?

– Ничего!

– А в каропке?

Павлик. 2000 г. Ура! Я закончил 2-й класс!»

Ребята принесли коробку и сложили туда письма, игрушку из Киндера, мяч-попрыгунчик. Фантики, монеты, фотографию, бусины. Зуб. Почтовую марку. Красивую стекляшку. Нарисовали карту, как это делают пираты. Закопали коробку в посадках у огородов, а карту хранить доверили Павлику.

Прошла неделя. Дети, как обычно, собрались во дворе.

– По нашему кладу, наверное, муравьишки бегают.

– А что вы написали в письме? Так хочется почитать!

– Что, если мы пойдем просто проверить, как дела у клада? Никто же не сказал, что нельзя? – придумала Настя.

Они, не разговаривая, встали и побежали выкапывать клад: даже карта не нужна. Раскопали, а там… А там их коробка вся размокла от недельного дождя. Но ребята решили не сдаваться и перепрятать клад в новой коробке. Для этого понадобился дедушка.

– Дедушка, ты только не спрашивай. Нам очень-очень нужна такая же коробка, как для Джека, только чтобы туда вода не попадала и чтобы с крышкой.

– Надо подумать.

– Нам здесь постоять подождать?

– Вы лучше идите, я вам скажу, когда будет готово.

Через пару дней ребята пришли забирать коробку. Деревянную, на петлях, закрывающуюся на гвоздик. Внутри коробка была обложена черной изоляционной пленкой. Четверка обалдела от восторга. Они переложили свои сокровища (письма пришлось переписать) в новую коробку и закопали в огороде у Константиновых. Папу попросили никогда-никогда не копать глубоко под вишней и велели не спрашивать, почему. Ребята потом часто наведывались к вишне. Земля под ней все время была перекопана, и там никак не росла трава. А папа, как и обещал, вопросов не задавал.

Бабушки

Перед Троицей было принято мыться в бане и париться веником из веток семидесяти семи трав. Это только говорили так, а на самом деле в венике было пять-семь видов веток разных деревьев.

Константиновы и Барон пошли в лес за вениками. Нарвали клена, рябины, дуба, березы, орешника. По пути домой собрали букет для бабушки из полевых цветов. Поели земляники, набрали горсть и для дедушки.

Папа, мама и Тимофей остались в огороде вязать веники, а девочки побежали к бабушке с дедушкой дарить лесные подарки.

Только девочки сели на крыльцо поесть мороженого, как услышали, что бабушка через забор разговаривает с соседкой.

– Какие внучки! Собрали для меня в поле букет.

– Они у тебя молодцы. Ко мне вот тоже из города внуки приехали. Вчера полы помыли, как приятно. Вот. Ну, я пошла, дела.

Бабушка осталась в огороде, недовольная.

На следующий день девочки пришли к бабушке и полили огурцы и помидоры. Сели на крыльцо отдыхать, а бабушка тут же к забору – поболтать с соседкой:

– Ксюшенька и Настенька помидоры и огурцы полили.

– А мои вообще весь огород полили и грядки пропололи.

– Забыла сказать, мои шить учатся. Бедные, все пальцы себе искололи.

– А мои вчера ватрушки печь учились, пальцы обожгли, ходят перебинтованные. Жалко их. Ох, как жалко!

– А мои завтра баню топить будут помогать, – на ходу придумала бабушка.

– Мои тоже. Вот. Ну, я пошла, дела.

«Не расслабишься с такими соседями», – нахмурилась Настя.

Нижний Новгород

Бабушка, мама, Тимофей, Ксюша и Настя поехали на автобусе в Нижний Новгород к бабушкиной сестре Нине.

Тетя Нина и дядя Толя жили в трехкомнатной квартире на девятом этаже. Их дочь уехала учиться в Москву и там осталась жить. Старики вышли на пенсию и завели себе пуделя. Смотрели телевизор, ездили за грибами, иногда принимали гостей.

Конарские привезли молоко в двух пластиковых бутылках из-под минеральной воды, яйца, творог, масло, много овощей и зелени из огорода. Еще они купили конфет «Акконд». Гостей с порога пригласили за стол. На обед были салат из помидоров и пюре с котлетами. Потом дети пошли изучать панораму с девятого этажа. Оттуда были видны макушки прохожих, а машины казались игрушечными. Дети вдруг почувствовали свою силу: они стояли высоко над людьми. «Эй, э-э-э-й!» – крикнул Тима, увидев, как из подъезда вышел мужчина. Дети присели, чтобы их не было видно, захихикали. «Теперь моя очередь», – тоже захотела попробовать Настя. «Эй, тетка!» – крикнула она женщине, проходящей мимо подъезда. «Отсюда, наверное, самолетики пускать классно», – придумала Ксюша. И действительно, они парили долго, плавно, пока один за другим не приземлялись у подъезда.

Бабушка осталась болтать с тетей Ниной, а мама с детьми пошли на ближайший рынок. «Смотрите, кто-то в самолетики играл. Сколько их тут у подъезда! Безобразие», – заметила мама.

Купили колбасу, сыр, майонез, торт. Ксюша потратила свои карманные деньги на минеральную воду. После кассы она открыла минералку, а бутылка не пшикнула. Попробовала на вкус – обычная вода. Что? Прочитали этикетку, а на ней написано: «Питьевая вода». Ну кто вообще обычную воду покупает? Ее и дома из крана можно пить.

Мама заметила, что дети едят семечки и шелуху плюют на тротуар. «В городе так не делают», – сказала она им.

Заглянули в ряды с одеждой. Мама сказала, что Ксюша и Настя могут выбрать себе подарок на день рождения.

– А можно?..

– Что хотите? Ну, говори.

– Можно джинсы? Мы их и в школу будем носить. Долго будем носить, обещаем.

– Да, пока не вырастем. Можно-можно-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

– Давайте посмотрим.

Настя пригляделась к джинсам-клеш. Мама попросила две пары на примерку, но тут ее перебила Ксюша: «Я хочу другие, вон те». Продавщица посмотрела на девочек, на маму, на Тиму и сказала:

– А джинсы ведь дорогие.

– Ничего, приносите.

Продавщица принесла джинсы, все еще думая, что их не купят. Пока девочки были в примерочной (занавеска в углу), мама отвернулась, достала деньги из внутреннего кармана. Они были в носовом платке на булавке. Пересчитала. Если ничего себе не покупать, то хватит.

– Ну что, берете? Последний писк, со стразами.

– Берем.

– Спасибо, мамочка, – девочки поцеловали ее.

Когда отошли от продавщицы, мама сказала:

– Носите долго и с удовольствием. И запомните. Может, вы, когда вырастете, станете важными людьми. Может, очень богатыми. Но, пожалуйста, не зазнавайтесь.

– Не будем!

После ужина дети очень скоро уснули, положив обновки рядом с собой в кровать.

Утром туристы собрались в дом-музей, где Максим Горький провел свое детство. Мама рассказала про писателя. Дети были впечатлены и музеем, и Горьким. Как мальчик-сирота, который жил здесь с бабушкой и дедом, смог стать большим человеком, который даже ездил за границу? «Если вы захотите, и у вас обязательно получится», – сказала мама. Она купила на память брошюру о музее. Затем все вместе прошлись по Большой Покровской улице. Девочки смотрели на здания, на людей. Время от времени они хлопали себя по ногам и пальцами обводили стразы: не могли поверить, что на них новые джинсы. Погуляли по Кремлю. К концу дня все устали и уже даже не разговаривали.

На следующий день после планетария туристы поехали домой. В автобусе они играли в «Я вижу». Потом в блокноте записали впечатления о Нижнем Новгороде. Тимофей был в восторге от планетария. Он даже вспомнил по этому поводу анекдот, который вычитал в «Школьниках». «Разговаривают двое:

– Сколько звездов на небе!

– Не звездов, а звездей, научись выражовываться».

Дома путешественников встретил папа.

– Папа, угадай, что мы привезли?

– Конфеты?

– Нет. Хлеб и пряники. Специально для тебя.

Старое Акташево

В Старом Акташеве был пруд у дороги, где местные рыбачили. Иногда стадо коров приходило туда пить воду, а иногда на велосипедах приезжали Константиновы, чтобы искупаться, с ними прибегал и Барон. Сегодня как раз был такой день.

Девочки еще не научились плавать. Спасательного круга у них не было, поэтому они привезли с собой несколько пустых пластиковых бутылок, перевязанных веревкой.

Вода была прохладной, к ней нужно было привыкнуть. Сначала зайти по колено, потом намочить живот, потом, не думая, присесть так, чтобы вода доставала до плеч. После этого можно и купаться.

Пока Тимофей купался там, где ноги достают до дна, папа учил Настю плавать. Двумя руками он приподнял ее в воде и сказал, чтобы она двигала руками и ногами, как Барон. У нее получилось. Папа стал убирать руки, и Настя испугалась. Она разозлилась: «Зачем ты это сделал?» Папа извинился и, как всегда, ровным голосом спросил:

– Настя, ты мне доверяешь?

– Да, но…

– Неужели я тебе сделаю что-то плохое?

– Нет.

– Давай попробуем еще. Доверься мне. Я тут. Хочешь, давай, сегодня не буду тебя отпускать. Отпущу, только когда ты сама скажешь.

– Хорошо. Я тебе доверяю.

Настя побарахталась и вышла погреться. Ксюша решила для себя, что не хочет сегодня учиться плавать, и вместо этого папа покатал ее в воде на руках.

Накупались, собрались уезжать. Тут Насте стало любопытно, где же в Старом Акташеве живет Надя. Папа предложил провести расследование.

Константиновы покатили в деревню и у первого встречного спросили, где живет Надя. Детективы пошли туда и действительно увидели Надю. Она сидела на крылечке перед домом.

– Привет, Надя, давно не виделись. Как дела?

– Насть, Ксюш, как вы тут оказались? Как вы меня нашли?

– У нас собака есть, она по запаху тебя нашла. Что делаешь?

– Книжку читаю из летнего списка. Вы читаете?

– Э-э-э… А это ваш дом?

Девочек оставили поговорить, а папа с Тимой и Бароном пошли прогуляться по деревне – вдруг знакомых встретят.

– Мы в Нижний ездили, – рассказала Настя.

– На девятом этаже жили. Оттуда самолетики пускали. Они так красиво летят вниз, как настоящие, – добавила Ксюша.

– Я когда-нибудь тоже поеду в большой город и буду стихи писать, – поделилась Надя и добавила: – Какой у вас был самый лучший день?

– В Нижнем Новгороде или в жизни?

– Ну, пусть будет в жизни.

– Я знаю, – сказала Ксюша. – Помните, когда из-за мороза не нужно было идти в школу. Мы с Настей пролежали под одеялом целый день. К окну, на котором Дед Мороз нарисовал картинки, прилетали снегири, чтобы поесть из кормушки. На улице холодно, а дома тепло-тепло. После работы, чтобы согреться, мама легла вместе с нами, а потом и не вылезла. Когда папа нас увидел, тоже сел на кровать. Потом пришел Тима с Мусей. Все поместились.

– Да, и мой тоже этот самый лучший день. Хотя нет, я сейчас другой придумаю. А твой, Надь?

– Когда тебя посадили со мной за одну парту. До этого мне было очень грустно в школе.

– Вот это да… – задумалась Настя. – А мой, а мой лучший день был, когда мы с папой пошли в лес, а потом стало очень страшно, потому что начался очень сильный дождь с такими прямо молниями, дыщ-дыщ! Мы спрятались в овраге. Когда дождь закончился, мы пошли домой. Мама нам сделала компот из малины, зажгла свечку. Мы перестали бояться. А Муся сама села мне на колени и даже не убежала.

Скоро к девочкам пришли папа и Тима: пора домой. Ехать на велосипедах обратно было тяжело, в гору, поэтому полдороги прошли пешком и болтали.

– Папа, а какой у тебя был самый лучший день? – спросила Ксюша.

– Когда мы с вашей мамой заехали в нашу квартиру. Я вдруг понял, что вот я повзрослел. У меня есть самый настоящий свой дом, самая настоящая жена. Я уже тогда знал, что у нас будете вы и обязательно собака. Было немного страшно, но быть взрослым – это и счастье тоже.

– Тим, у тебя был лучший день? – спросила Настя.

– Когда вы были поменьше, я за фишки водил друзей посмотреть на вас. Однажды я накопил большую стопку фишек, играл в них и каждый раз выигрывал.

– Так, к фишкам за посмотреть мы еще вернемся. Вы, девочки, сами такой интересный вопрос придумали? – спросил папа.

– Э-э-э, нет. Это Надя.

– Понятно. Наверное, потому, что она книжки читает.

Добрались до дома, помылись. А после душа сестры сразу побежали в библиотеку.

Торт

– С днем рождения, Насть!

– И тебя!

Девочки пошли на кухню. Там мама слушала радио, танцевала и пекла два торта с малиной. «С днем рождения, девочки! Любимые мои. Желаю вам всего-всего! Тимофей, иди сюда!»

Тимофей с шариками пришел поздравить девочек и дал им записку:

– Это вам от меня подарок. Ну, вы в записке увидите, куда идти дальше. В конце будет клад.

– Спасибо, как интересно! Ты нас в этом году защищать не будешь?

Тимофей посмотрел на свой шрам и молча улыбнулся.

Девочки умылись, поели и пошли искать клад. В первой записке было написано: «Я из леса к вам пришел, вы меня накормили, вырастили». Джек! Побежали к бабушке с дедушкой (теперь пес жил у них). На будке Джека нашли записку, а в ней: «Довезет вас до Чебоксар, а пока отдыхает». Побежали в дедушкин гараж. Нашли записку в замочной скважине со словами: «Их дедушка колет топором». Дрова у бани! В следующей записке было: «Дерево большое, а ягоды маленькие. Когда оно цветет, холодно. Когда ягод поешь, все зубы черные». Черемуха! На дереве нашли последнюю записку: «Там лежит много мяса». Побежали к бабушкиному морозильнику, а там именинниц ждало мороженое.

Доев мороженое, девочки пошли играть с Джеком. Он уже чуть подрос и стал песочно-рыжим. Скоро бабушка вышла к девочкам с компотом: «Попейте, а потом идите домой маме помогать». Она не любила, когда люди слонялись без дела.

В четыре стали приходить гости. Много гостей. Пришел Павлик. «На, – сказал он и подарил Ксюше букет. – С днем рожденьем». Такой же букет он подарил и Насте. Еще он передал именинницам карту клада на хранение. Пришла и Маша, подарила банку малины.

«И ты тут. Здравствуй, Надя. Сама пришла из Старого Акташева?» - удивилась мама. Даже Марина с Наташей пришли, научившие девочек сплетничать. И даже Тимин друг Виталик и другие друзья, жившие в том же доме. В зале не осталось места, и всех взрослых выгнали из зала на кухню, даже дедушку с бабушкой. Дети принялись за салаты и домашнюю пиццу. А мама все бегала из кухни в зал да из зала в кухню, беспокоясь о том, хватит ли на всех еды.

Ксюша придумала игры. «Нет, нет!», «Я стесняюсь», – стали сопротивляться гости. «Я буду участвовать, что надо делать?» – спросил Виталик. Ксюша улыбнулась. К игре присоединились Тима, Марина и Наташа. Нужно было с закрытыми глазами нарисовать именинниц. Получились портреты с глазами на лбу, носом на щеке, без ушей. Гостям понравилось. «Есть еще игры? Я тоже хочу поиграть», – попросил Павлик. Ему нужно было сесть на орехи и сказать, сколько их. Дети смеялись до слез, даже взрослые пришли посмотреть (у них на кухне было не так весело).

Два торта мама разрезала на очень тонкие кусочки, чтобы досталось всем. Каждому на тарелку положила Машиной малины. «Именно так едят десерты в самых дорогих ресторанах, не объедаются», - объяснила она детям. К маме потом не раз приходили родители гостей за рецептом торта «как в дорогом ресторане».

Дискотека

Около магазина девочки прочитали такое объявление:

22 июля

19:00

Детская дискотека

Конарский СДК Вход свободный

Насте тут же захотелось пойти на эту дискотеку. Уговорить Ксюшу было нетрудно. Она тоже любила танцевать, просто немного стеснялась. Павлик сказал, что дискотеки для девчонок и что он не пойдет. Маша долго отнекивалась. Конечно, ей не хотелось пропускать ничего интересного, и она надеялась на то, что подружки в конце концов ее уговорят. «Вы еще раз постучитесь ко мне перед тем, как пойдете. Может быть, я соглашусь».

Днем сестры почитали, убрались дома, помогли маме с обедом. В пять они стали выбирать наряды. Ксюша решила, что с новыми джинсами хорошо будет надеть белую блузку и школьные туфли. Настя выбрала себе желтый топик и кроссовки.

– Может, накрасимся? – предложила Настя.

– Помадой только если. Чуть-чуть.

Девочки с косметичкой в руках притихли в спальне. Настя открыла помаду, понюхала ее и накрасила губы по-настоящему.

– Вот это да! Какой у меня большой рот! На и ты попробуй.

Пока Ксюша красила губы, Настя продолжила изучать косметику. Я только немного теней попробую. Вот так, прямо до бровей. Что тут еще есть? Настя открыла тушь. Посмотрела на щеточку, потом на свои глаза в зеркале, потом снова на щеточку. Она поднесла щеточку к глазу, глядя в зеркало, и потеряла контроль над рукой, то ли над своей, то ли над той, что в зеркале. Она промахнулась, и щеточка легонько дотронулась до глазного яблока. Настя заморгала, закричала в панике и стала тереть глаз. На ор прибежала мама.

– Что случилось! А, сама вижу.

– Я только попробовать хотела.

Мама помогла смыть косметику.

– Девочки, куда вы спешите взрослеть? Вот до туши добрались. Ну, смотри же, какая милая мордашка без косметики.

– У тебя, мам, тоже милая мордашка. Зачем тогда ты красишься?

– Хороший вопрос. Я над этим поразмышляю.

– А еще у тебя сережки. Мы тоже хотим.

– Ладно, ладно. Давайте доживем до августа, а там посмотрим.

– Ура!

– Раз вам любопытно, давайте я вас накрашу.

В семь сестры пошли к Маше. Та уже наряженная ждет стука в дверь: «Я думала, что вы не придете».

Девочки зашли в клуб. Играла музыка, была включена подсветка. Одетые по-праздничному дети сидели вдоль стен. Одни выталкивали друг друга танцевать, другие перебегали с одной стороны на другую. Но никто не танцевал. Со словами: «Ща все исправим», – Настя повела подруг за руки в центр. «Ну где же вы, девчонки?» – пели из динамиков. Девочки встали в круг. Маша и Ксюша остолбенели. Они смотрели на Настю и никуда больше. «Давайте, танцуйте!» – сказала она, перекрикивая музыку. Те сделали, что смогли: шаг направо, шаг налево. После двух песен на танцпол стали подтягиваться самые смелые. Скоро танцевали все.

Ксюша присела отдохнуть. В окно она увидела Павлика. Тот стоял с другими мальчишками у клуба, не смея зайти. Ксюша вышла на улицу и вернулась с Павликом. Притащила его за руку в круг. Четверка пошла домой только после последней песни.

– Я так никогда в жизни не веселился, спасибо! – сказал Павлик и зашел домой. Маша согласилась.

Домой пришли две мордашки: помада размазалась, тушь потекла, волосы мокрые от пота.

– Растут, – сказал маме папа, увидев девочек. По его щеке скатилась скупая мужская слеза.

Из дневника мамы, Ксюши и Насти

1 октября 2000 (пишет Ксюша)

Собрали капусту. Ее было больше, чем в прошлом году, потому что мы ее весной случайно посадили на перец. Перец не вырос, ха-ха.

Мы с Настей ходим в танцевальный кружок.

Нам прокололи уши. Бабушка подарила нам сережки (у нее в шкатулке много).

7 января 2001 (пишет Настя)

С Новым годом! Мы снова отличницы. Живем хорошо. Мама сегодня испекла орешки с вареной сгущенкой. Джек не вырос большой собакой, он дворняжка.

1 мая 2001 (пишет Настя)

Мы ходили на шашлыки в лес, было вкусно. Еще пекли картошку в костре. Джек ощенилась. Теперь мы зовем ее Жучкой.

1 июня 2001 (пишет Ксюша)

Сначала мы копили наши деньги, а потом мама с папой попросили их у нас в долг. Вернули, и мы купили роликовые коньки! Немного (много) папа с мамой добавили. Снова лето, ура!!!