Ничего cвятого 1
Пролог
Закладка:
Ничего cвятого
Дмитрий Дегтярев
© Дмитрий Дегтярев, 2023
ISBN 978-5-0055-9574-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Год – 1543.
Между Женевой и Страсбургом.
Жан отрешенно смотрел перед собой, не обращая внимания на причитания служки, крики возницы снаружи, подгоняющего и без того загнанных лошадей, и звуки тяжелых капель, непрерывно барабанящих по крыше повозки. На данный момент все внешние обстоятельства, не играли никакого значения. Важным было совершенно другое, гораздо более значимое, более весомое, более нематериальное… Один единственный вопрос занимал мысли, и как Жан не старался очистить разум, как не пытался ощутить присутствие Бога, ничего не получалось. Только один вопрос – как же так вышло? Почему? Зачем? – один и тот же вопрос, под разными углами, а ответа не находилось.
Уже давно Жан осознал свое призвание, уже давно принял свою избранность – ведь сам Господь поставил его среди заблудших овец, дабы открыть им глаза. Сам Господь благословил его на чрезвычайно важное дело – очищение Своей Церкви. Бог открыл Себя, показал Кто Он. Показал, как сильно заблуждается Рим, как сильно погрязла Церковь в мирской суете и разврате, как сильно обольщен народ Божий, уже давно потерявший, а возможно никогда и не знавший настоящий облик Христа, и как сильно Церковь нуждается в Пастыре. Не в Римском понтифике, не в прогнившей иерархии, уже полностью себя изжившей, а в человеке, который всем сердцем и душой будет предан Творцу, сознательно посвятив себя исполнению Божьей воле. Жан не считал себя достойным исполнять миссию Пастыря, слишком большая ответственность, слишком важная задача, где нет права на ошибку – а, кто он? – обычный грешник, однако у Бога имелся Свой план, Свое видение, а его, Жана дело, лишь преклоняться пред Его волей. Так, Творец показал всю порочность человеческой сущности, зараженной первородным грехом; дал осознать ужас положения, а затем заменил каменное, неспособное принимать Слово сердце на плотяное; вырвал из тьмы папской церкви, даровал настоящее покаяние и Духа Святого, благодаря чему удалось зажечь новое пламя среди погибающего мира. Так, Женева стала жемчужиной Реформации, сияющей даже сильней солнечных лучей. По-другому и быть не могло, ведь Женева стала первым за долгие тысячелетия городом, где сам Бог управляет Своим избранным народом. Да, сурово, да порой жестоко – но, кого Бог любит, того и наказывает, а если смотреть на справедливость, то возмездие за грех – смерть. Таким образом и само избрание одних на погибель, а других ко спасению уже не кажется жестоким актом.
– Что же теперь будет? О, Господи, помилуй нас…
Жан недовольно поморщился. В сердце пятнадцатилетнего парнишки, сопровождающего в поездке было слишком мало веры, и напротив, слишком много страха. Он не выдержит. Касательно же его причитаний… Действительно, какие у них варианты? На данный момент временный пункт прибытия – Страсбург. А, дальше? Какие гарантии в их безопасности? Какие гарантии, что папский меч, вкупе с инквизиторским огнем не добрались до одной из Реформаторских цитаделей в общем, и до его друга Мартина Буцера, обещавшего им защиту, в частности? Никаких. Впрочем, других вариантов попросту не имелось. По крайней мере в краткосрочной перспективе. Пока еще не понятно насколько сильна волна гонений – ведь и раньше паписты пытались искоренить Реформацию, и вернуться в период до злополучного 1517 года. Правда, в последнее время, когда даже самому обделенному умом крестьянину стало понятна тщетность всех усилий Рима, паписты отступились, сосредоточив усилия на еще католических странах. Тем не менее, Жан не сомневался – пройдет время, и весь христианский мир согласится с необходимостью реформировать церковь по Слову Божьему; в конце концов – идеи реформаторов одержат верх, а погрязший в грехах Рим падет. Так он думал до событий недельной давности. Буквально за один день ситуация изменилась кардинально. Рим нанес ответный удар. И, удар оказался не просто сокрушительным, а катастрофическим. За один день объединенные войска Папы и союзных королевств, вторглись в основные центры Реформации – Виттенберг, Аугсбург, Цюрих, Базель и Женеву. Причем, успех папистов объяснялся наличием расширенной сети агентов, сыгравших важную роль в захвате ключевых городских пунктов, а также поддержкой местного правительства до того являющихся ярыми защитниками Реформации. Чего им пообещал Святой Престол в обмен на предательство, Жан не знал, однако не сложно догадаться: прощение прежних прегрешений, обещание дополнительной власти, дополнительных привилегий и конечно же финансового обогащения. Сатана довольно скучен, поскольку все его действия сводятся к низменным человеческим желаниям, а те по сути своей всегда одинаковы. Дальнейшие события развивались точно по сильно ускоренному сценарию – папские войска захватывали один город за другим, точно оголодавшей саранчой проходя по всей Европе. Возглавлял карательную экспедицию некий Педро Николас – священник, сумевший каким-то фантастическим, и не иначе, как дьявольским способом возродить орден Тамплиеров. Таким образом действия Рима воспринимались, как Священная Война, как новый Крестовый поход, только уже внутри христианского мира. Сам Жан до событий недельной давности ни разу не слышал о Педро Николасе, да и в его окружении нашелся лишь один человек, имеющий весьма скудную информацию, которая сводилась к слухам о причастности нового магистра Тамплиеров к учреждению в Риме центрального инквизиционного трибунала с широкими полномочиями еще два года назад, да созыва нового собора, буквально месяц назад. Собор так и не был созван, потому к личности Педро Николаса не стали присматриваться. Выходит, зря. Очень зря. Теперь по всей Европе пылали тысячи костров, а в застенках инквизиционных тюрем томились десятки тысяч людей, чье желание заключалось лишь в реформации церкви по Писанию.
Жан тяжело вздохнул, и с тоской взглянул на плотно задраенные занавески. Повозка катилась дальше с каждой секундой приближаясь к Страсбургу. Но, что он там найдет? По-прежнему крепкий оплот настоящей церкви, или пылающие костры инквизиторов? Не так важно. Все равно каждое событие происходит по Божественному предопределению, и кто он такой, чтобы вмешиваться в план Творца? Даже если план состоит в его гибели, гибели других реформаторов и еще десятка тысяч верных христиан, верной будет только одна реакция – полное смирение. Богу лучше знать, куда Он хочет вести Свой народ, и какие испытания вырастают на этом пути. Ведь никто не обещал легкой прогулки. Нет. Путь следования Писанию, тяжелый путь. И, порой приходится не только перепрыгивать через огромные валуны, но и карабкаться по отвесной скале, рискуя сверзиться в глубокую пропасть.
Повозка тем временем, судя по ощущениям и характерным звукам снаружи, сменила ухабистую дорогу на мощенную камнем мостовую. Они в Страсбурге? Жан ощутил, как сердце внутри тревожно увеличило обороты. Доверие Богу, которому он учил паству в Женеве на деле конечно идеал, поскольку сколько не полагайся на Его совершенный план, и справедливую волю, а все равно желание хоть как-то повлиять, хоть как-то контролировать происходящие вокруг события, не исчезает.
С трудом подавив желание одернуть занавеску, Жан прикрыл глаза, сосредоточившись на молитве. Молитва – еще один подарок от Бога. И, речь не о вызубренных текстах молитвенника, а живое непосредственное общение с Создателем без каких-либо посредников или заступников, выдуманных папистами. Живая молитва – источник силы. Сейчас же, в минуту слабости она становится единственной защитой.
Спустя десять минут громыханий по каменной дороге, нескольких поворотах, и ругани возничего, повозка наконец остановилась. Снаружи послышалось ржание лошадей.
– Приехали! – Жан поправил шляпу, распахнул задние створки повозки и спрыгнул с подножки на каменную поверхность.
– О, Господи… – позади раздался сдавленный всхлип парнишки. Сам реформатор не издал ни звука.
По заранее согласованному плану их должны были доставить в скромное поместье одного из друзей Буцера в Страсбурге. Сейчас же они находились в громадном внутреннем дворе большого замка, ну никак не походившего на двухэтажный домик, где ему уже приходилось жить при
Закладка:
Его продали Инквизиции за звонкую монету. Также, как в свое время продали Христа фарисеям. Жан поднял глаза к затянутому серыми облаками небу – Господи, я смиряюсь перед Твоей суверенной волей. Здесь Ты Владыка и Законодатель, а я лишь смиренный раб.
Рим.
Тюрьма Святого Антония.
Год – 1544.
В темном подвальном помещении, где из освещения находилось лишь два факела на стене, стоял терпкий запах пота, мочи и дерьма. Вполне возможно, посторонний решил бы добавить в список еще один элемент – запах страха, но Педро за последние полгода сумел к нему привыкнуть. Оставалось надеяться, что со временем и остальные скотские запахи перестанут выворачивать желудок. Оптимист бы посоветовал надеяться на другое – надеяться на отсутствие надобности посещать подвальные помещения церковных тюрем… Вот только, Педро никак не мог причислить себя к оптимистам. Он скорее реалист. Война с врагами церкви далека от своего завершения. Очень далеко. Вполне возможно потребуется не одно столетие дабы полностью освободить христианский мир от ереси. Как известно из Писания, ангелы радуются спасению каждого грешника – сложно представить то торжество, какое будет царить на небесах при сожжении последнего еретика. Хотелось верить, что он к тому времени там уже будет. И, Педро верил.
Скрипнула дверь, пропуская в помещение хмурого стражника, ведущего за собой заключенного. Пламя факелов дрогнуло от порыва ворвавшегося сквозняка; на стенах в беспорядке заметались призрачные тени. Вслед за конвоиром в допросную вошел молодой парень с бледной кожей, держащий в руках пачку бумаг и набор письменной принадлежности. Кивнув инквизитору, секретарь сел за стол, находящийся в углу помещения, сбоку от стены с горящими факелами. Обвиняемого же усадили на металлический стул, а вошедший последним дознаватель, в чьи обязанности входило исполнять требования инквизитора по применению физического воздействия, встал за спиной заключенного. Тот, надо сказать, выглядел неважно: серое лицо с поблескивающими в неровном желтом свете факелов испуганными глазами; крупные бисеринки пота, стекающие по лбу и щекам; искусанные до крови губы; запекшаяся кровь под носом и… буквально физически ощущаемый животный страх, исходящий, казалось из каждой клеточки его существа.
Педро презрительно скривил губы. Мартин Лютер – гроза отступившей с истинного пути Церкви, лидер Реформации, борец за авторитет Слова Божьего, а на поверку – жалкий, не заслуживающий сострадания человек. Тем не менее, Церковь милосердна к каждому грешнику, и даже такому собрату Иуды готова даровать прощение.
– Хочешь ли ты сознаться в сотворенном тобой бесчинстве, святотатстве и богохульстве прямо, откровенно и добровольно, дабы облегчить свою участь и получить прощение от Господа?
Глаза Лютера забегали из стороны в сторону, точно на потолке или стене, или полу мог находиться правильный ответ.
– Я не понимаю, какой именно ответ вы хотите от меня услышать…
– Правду!
Лидер Реформации вновь заерзал на стуле. Ему явно пришлось не по душе нахождение в двадцати метрах под землей, а именно на такой глубине находились допросные в тюрьме Святого Антония. Впрочем, Педро на его месте также вряд ли чувствовал себя комфортно.
– Я лишь хотел очистить Церковь от заблуждений… – глаза немецкого реформатора умоляюще посмотрели на инквизитора.
Педро подобный взгляд за последний полгода видел десятки, если не сотни раз, и если поначалу ощущал внутри себя дикий дискомфорт, то теперь не чувствовал ничего, кроме раздражения. Перед ним сидит враг Церкви. Человек, который сначала выбрав путь служения Господу, сознательно отверг его. И, ладно если бы речь шла о конкретно его душе – так нет, потащил в ересь тысячи других людей, обрекая их на вечные мучения.
– Правда? – Педро чуть подался вперед. – Отсюда давай поподробней…
Лютер непонимающе уставился на обвинителя. Инквизитор досадливо поморщился.
– Не понимаешь?
Реформатор отрицательно мотнул головой.
– Я тебе не верю. – каждое слово Педро произнес раздельно и максимально твердо. – У тебя есть один шанс сохранить свою жизнь – признать свои заблуждения и покаяться.
Лютер промолчал. В протоколе, составляемом секретарем так и будет указано: «обвиняемый не дал ответа».
– Как так вышло, что, приняв монашеские обеты, ты перестал верить в божественность Христа?
Глаза обвиняемого полезли на лоб. Он даже дернулся на стуле, и дознавателю пришлось положить руки на плечи, усаживая его обратно.
– Ложь! Я никогда не отрицал божественную сущность Спасителя!
– Однако, твое учение явно свидетельствует о заблуждениях Христа. Если же Христос заблуждался, то, следовательно, либо Бог может ошибаться, либо Христос не является Богом.
– Ложь!!! – теперь уже куда громче выкрикнул Лютер. – Это ложь!!!
– Кроме того, ты заявляешь о прямом союзе Христа и Сатаны, тем самым попирая Евангелие и Его крестные муки…
– Нееет!!! – реформатор вновь попытался вскочить на ноги, и на этот раз экзекутор не был столь мягок. От удара по шее, экс-монах взвизгнул, точно подвешенная над углями свинья. Хотя если брать во внимание внешность, обвиняемый мало чем отличался от грязного животного – жирный, потный и вонючий.
– Разве? – Педро наклонился, внимательно всматриваясь в лицо еретика. – Разве не Христос является главой Церкви? Ты же называл Церковь «вавилонской блудницей», преемника Петра «антихристом», а саму Римскую кафедру «престолом сатаны». Если же Христос возглавляет блудницу, сидящую на престоле Сатаны то, кем Он сам является, как не союзником дьявола?
– Вы сознательно извращаете мои слова! – голос реформатора задрожал. Кажется, только сейчас до него начала доходить вся серьезность обвинений. – Я совсем не предавал тот смысл, который вы туда вкладываете!
– Нет! – Педро улыбнулся, качая головой. Конечно, теперь брат Иуды попытается выкрутиться, извернуться, точно змея, скинуть свою шкуру, вот только он, Педро Николас не позволит врагу Христа нанести еще один удар по итак израненному телу Спасителя. – Тут лишь два варианта: либо, принимая во внимания твои высказывания мы признаем Христа главой блудницы, сидящей на престоле Сатаны, а преемника апостола Петра, антихристом… Либо, – инквизитор поднял вверх указательный палец. – придется признать, что Христос не является главой Церкви! И, вообще, Церковь не есть Тело Христово! – Педро вновь улыбнулся, смотря в расширившиеся от ужаса глаза еретика. Он все понимает. Все прекрасно понимает. – И то, и другое ересь. У тебя лишь один вариант, покаяться.
Лютер промолчал. Снова.
– Кроме того, ты сознательно совращаешь детей Божьих, со спасительного пути, запрещая приступать к Таинствам и разрешая им грешить без какой-либо подотчетности, тем самым обрекая их души на вечные мучения! Очень похоже на работу Сатаны, не находишь?
– Ложь! – немецкий реформатор поджал губы.
– Обвинение священнослужителя, коим я являюсь в преднамеренной лжи, еще одно преступление! – Педро сокрушенно покачал головой – Я зачитаю отрывок из письма, которое ты написал своему другу, еще одному еретику Филиппу Меланхтону: «Будь грешником, и греши сильнее, но при этом веруй и радуйся во Христе, Который есть Победитель греха, смерти и мира. Довольно, что мы признаем Агнца, уничтожившего грехи мира; от Него не удалит нас грех, хотя бы мы тысячу раз в день любодействовали или умерщвляли». – инквизитор отложил письмо и насмешливо глянул на посеревшего лидера Реформации. – Ничего нет тайного, что не сделалось бы явным, забыл? Так, скажи мне, что есть суть письма, как не лицензия на грех?
Молчание.
Ищет оправдание?
Не найдет.
Тут лишь один выход – покаяние.
– Выходит, совращай чужих жен, и еще незамужних женщин; убивай людей; кради, лжесвидетельствуй, нарушай хоть все десять заповедей по тысячу раз на день, но главное – верь в Христа! Так, получается?
Лютер не ответил и в этот раз. Просто сидел, уставившись куда-то в пол. Пылинки разглядывает что ли? А, может, пятна запекшейся
Закладка:
– Может мне зачитать твое отношение к евреям? Мы конечно сами не питаем теплых чувств к убийцам Спасителя, но ты пошел куда дальше, да?
Молчание.
– Пожалуй, зачитаю. «…Проклятый гой, коим я являюсь, не может понять, как они ухитряются быть такими ловкими. Единственное объяснение, которое приходит мне в голову, таково: когда повесился Иуда Искариот, его кишки лопнули и все их содержимое вывалилось наружу; может быть, тогда евреи послали своих слуг с серебряными блюдами и золотыми кувшинами, чтобы собрать экскременты Иуды. Затем они съели и выпили все это дерьмо и в результате приобрели такое острое зрение, что они стали видеть в Писании то, что там не находили ни Матфей, ни даже сам Исайя, не говоря уже о нас, жалких гоях». Я ведь тоже не питаю любви к убийцам нашего Спасителя, тем не менее миссия Церкви всегда, во все времена оставалась одной – спасти души. И, не имеет значения, англичанин ли, француз, испанец, мавр или еврей – через крещение мы спасаем всех! Почему же ты на таком скотском уровне ненавидишь евреев? Где христианские добродетели? Скажем, любовь и милосердие?
Лютер даже глаз не поднял, продолжая хранить молчание.
– Смотря на все твои усилия по разрушению Церкви, на все твое учение, на все твои слова, я прихожу к одному единственному выводу, которое может объяснить все совершенные действия – ты заключил союз с Сатаной. Я ведь прав? – Реформатор никак не отреагировал. – Я знаю, что прав, но даю тебе шанс раскаяться и тем самым спасти, если не тело, то хотя бы душу. Ты называешь Тело Христово блудницей, Папу антихристом, Святой Престол – престолом сатаны, ты призываешь людей совершать грехи успокаивая их жертвой Христа, ты совратил людей с пути ведущего к спасению, лишив их церковных Таинств – точно так же поступает Диавол, желая погубить души верных. Скажи, как и когда ты вступил в сговор с темными силами?
Тишина.
– Где произошел ритуал? Кто проводил? Кто еще, как и ты работает в союзе с сатаной против Церкви?
Молчание.
Ни единого звука.
– Брат, – Педро посмотрел на стоящего за спиной обвиняемого экзекутора. – готовь иглы!
Лютер наконец отреагировал: вздрогнул и умоляюще посмотрел на инквизитора.
– Зачем? Зачем это делать? Я ведь и правда невиновен в том, в чем вы меня обвиняете! Я невиновен! Я лишь хотел спасти людей…
– Призывая их грешить? – инквизитору хотелось рассмеяться и заплакать одновременно. Как же сатана обольщает сердца людей, после чего на черное те с завидной уверенностью говорят белое. – Упорство в грехе, есть еще один грех! Моя задача, спасти твою душу, от адского пламени, а это возможно лишь в случае раскаяния!
В руках дознавателя тем временем появились две длинные иглы, и он вопросительно глянул на начальника. Педро кивнул. Когда заостренные концы вошли под ноготь пальцев левой руки, допросную огласил дикий вой, смешанный с плачем и ругательствами. Секретарем записывалось все, в том числе и новая порция богохульных слов типа «исчадие ада», «слуги сатаны», и в том же духе. Инквизитор сокрушенно покачал головой: обвиняемый далек, очень далек от раскаяния. Лично он бы с радостью оставил его в своем упорстве на вечные мучения, но Церковь, не смотря на предательство, желает спасти каждого. Что ж, придется поработать, дабы вызволить душу несчастного еретика из цепких лап сатаны…
Рим.
Бельведерский дворец.
Год – 1545.
Педро Николас прекрасно понимал, как легко разрушить все то, что они приобрели за последние полтора года. Если оглянуться назад, то можно увидеть, какой колоссальный путь они проделали. Еще два года назад Церковь находилась едва ли не в руинах: число прихожан уменьшалось с пугающей прогрессией, в то время как число территорий, порывающих с Папским Престолом, напротив, увеличивалось. Казалось, катастрофа неизбежна. Казалось, Церкви пришел конец. Казалось, процесс уже не обратить вспять. Тем не менее, у них получилось. Сейчас же, перед ними стояла несколько иная, но оттого не менее значимая задача – сохранить полученный результат. Сделать это можно только одним единственным способом – вопрос только в том, пойдет ли Папа на столь решительные шаги? Педро понимал – это его миссия добиться положительного ответа. Как и тогда, полтора года назад.
Помимо него и Святейшего, в личных апартаментах понтифика находился кардинал Карафа, и магистр возрожденного ордена Тамплиеров, Лоренцо Эскобар. Последний, как раз объяснял Папе расклад общих сил.
– Карл и Франциск (в данном случае имеются ввиду Карл V и Франциск I, император Священной Римской Империи, и король Франции, соответственно. прим. авт.) продолжают оттеснять уже немногочисленные войска протестантов. Карл полностью освободил Германию от последователей Лютера, однако те продолжают проявлять активность в Нижних Землях. При последней встрече, в прошлом месяце, Карл подтвердил намерение присоединиться к походу Ордена на Данию, где король продолжает поддерживать еретиков, укрывая в том числе и ряд реформаторских лидеров.
– Что слышно от Генриха? (Генрих VIII, король Англии, прим. авт.) – Папа был уже достаточно слаб, потому Педро едва расслышал его вопрос.
– Он выражает полную лояльность Риму, а также всяческую поддержку созданной Конгрегации. Шесть месяцев назад, мы отправили туда около сотни доминиканских монахов, для внедрения структуры Конгрегации во всех крупных городах. Результат налицо. Надо сказать, Генрих уже жалуется на отсутствие свободных мест в тюрьмах…
– Ну он не одинок… – усмехнулся кардинал Карафа. – Переполненные тюрьмы стали проблемой практически в каждом европейском городе. Ну, за исключение может быть Испании…
– Проблему надо решать. – подал голос Святейший, практически сразу зайдясь в хриплом кашле. Откашлявшись, он повторил. – Проблему надо решить, и как можно скорее. Мы задерживаем, и задерживаем еретиков, однако направить их обратно, в лоно Церкви удается куда медленней, разве я не прав?
– Так и есть, Ваше Святейшество! – подтвердил кардинал Карафа, как раз и возглавляющий Конгрегацию. – На одного исправленного еретика приходится двадцать задержанных.
– При таком темпе, очень… – Папа сделал специальный акцент на последнем слове. – очень скоро у нас не останется ни мест, ни средств для содержания еретиков.
– Предлагаете всех отпустить, святой отец? – Педро уловил напряжение в голосе кардинала. Впрочем, их уловил и Святейший, поскольку понтифик устало откинулся на кресле, прикрыв глаза.
– Мы ведь преодолели точку невозврата, Джанпьетро… Церковь теперь крепка, как никогда ранее. Под знаменем Христа мы сумели объединить едва ли не всю Европу. Теперь нам не страшны, ни Лютер, ни Кальвин, не какой-либо другой вольнодумец…
– Верно. – согласился магистр Тамплиеров. – Только с одним уточнением: такая ситуация стала возможно благодаря очищению христианского мира. Сейчас на свободе еретиков в разы меньше, чем в застенках. Многие бежали в восточные земли, многие к иноверцам, многих мы заключили под стражу – сейчас на свободе их не наберется и десятка тысяч. Для сравнения, в тюрьмах по всей Европе это число перевалило за сотню. Теперь представьте, как резко изменится баланс, если мы выпустим их на волю. Даже если они отрекутся от своих убеждений, раскаются в своих прегрешениях и вернутся в лоно Матери-Церкви, мы не можем быть уверенны в искренности их слов. А, сил контролировать каждого еретика у нас попросту нет. Их слишком много.
– Я понял… – понтифик вновь закашлялся, согнувшись в судорогах. – Я понял… Какое же решение вы предлагаете?
– Педро? – кардинал Карафа повернулся к священнику.
Педро мрачно улыбнулся. Именно с него началось восстановление Церкви, и именно на нем оно закончится. Кардинал Карафа это прекрасно понимал, как и магистр Эскобар. У Папы не остается выбора, как последовать их примеру.
– Нас разъедает болезнь. Как дьявольская чума она захватывает все тело, оставляя после себя лишь смерть и разложение. Она поразила все страны христианского мира, с каждым днем подчиняя себе новые души, и только признав всю опасность недуга можно надеяться на исцеление. Исцеление христианского мира, а не поврежденных
Закладка:
– И мы того же мнения! – кардинал Карафа повернулся к Римскому Епископу.
– То есть… – Папа вновь прикрыл глаза. Из его горла вырывался тяжелый хрип – понтифик болен, и болен давно, но в последние недели болезнь стала серьезно прогрессировать, потому Педро Николас и выбрал сравнение ереси с болезнью. Актуально, так сказать. – вы… – он вновь закашлялся. – вы предлагаете освободить тюремное население с помощью костров?
– Верно. – подтвердил магистр Ордена. – Сейчас не та ситуация, где нужно проявлять христианское милосердие. Речь идет о выживании Церкви и христианского мира. Если мы выпустим сотню тысяч еретиков на свободу, единой Церкви с большей вероятностью придет конец, как и миллионам совращенных с истинного пути душам. Такой вариант конечно же неприемлемый. Ведь именно Церковь отвечает перед Господом за души верных. Содержать же всех еретиков в тюрьмах до их смерти мы не можем. Остается один, и наиболее правильный вариант…
– Костер? – казалось, понтифик даже вздрогнул.
Магистр безразлично пожал плечами.
– Так мы сумеем решить сразу две задачи: спасем христианский мир от пагубной волны ереси и спасем души самих еретиков.
– Но… более ста тысяч… – Папа в очередном приступе кашля закачал головой. – я не могу пойти на столь чудовищный акт… Сто тысяч костров… Боже…
– Нужно думать не о сотне тысяч костров, а о сотне тысяч спасенных душ еретиков, чьи тела пройдут через очистительный огонь! – кардинал Карафа подался вперед. – У нас нет иного выхода, Ваше Святейшество! На одной чаше весов спасение Церкви и миллионов, вверенных нам душ, а на другой тела отступников. Разве выбор не очевиден?
– Для меня нет… – лицо Папы стало бледным. По лбу стекали крупные капли пота. – Я не могу пойти на столь чудовищное решение. Христос сказал, что врата ада не одолеют Церковь, и у нас нет причины не верить Его словам. Если же мы отправим сотни тысяч людей на костер… – понтифик покачал головой. – как вообще подобная идея могла прийти в голову? – слабым, уже почти потухшим взором, Римский Епископ посмотрел на присутствующих. – Я не пойду на подобный шаг!
– Очень жаль, святой отец! – магистр Ордена поднялся на ноги, после чего бросил взгляд на сидящих сбоку кардинала Карафу и священника-инквизитора Педро Николаса. И тот, и другой кивнули. Магистр, схватив одну из подушек, лежащих на кресле, метнулся к понтифику. Тот не успел даже вскрикнуть, как храмовник уткнул его лицо в подушку, перекрывая доступ к кислороду. Сквозь плотную материю слышались стоны, кашель и хрип, однако у Папы не было достаточно сил, чтобы бороться со стремительно надвигающейся смертью. Спустя минуту тело содрогнулось в конвульсиях, а спустя еще минуту, магистр отнял подушку от лица Епископа.
– Наши души будут в аду! – Педро поднялся на ноги, подходя к мертвому Наместнику Петра. – Однако… – он встал на колено, целуя перстень. – что наши души, по сравнению со всем Телом Христовым? – Педро посмотрел на мрачных братьев. – Мы сделали верный выбор, пожертвовав своей вечностью, ради спасения единой Церкви и католической веры. Папа, – инквизитор указал на мертвое тело. – будет в раю, а мы, дальнейшими усилиями сохраним единство Церкви и очистим ее от скверны – цена же за все, лишь три жалкие души. Хороший расклад, не находите?
Кардинал Карафа криво улыбнулся.
– Быть может ты сделаешь несколько иной вывод, когда увидишь адское пламя?
– Возможно. – Педро неопределенно передернул плечами. – Я все же надеюсь, мысль о том благе, ради которого мы пошли на столь ужасное, даже, не побоюсь этого слова, дьявольское преступление, даст силы выдержать наказание. Касаемо дальнейших действий, – инквизитор посмотрел на кардинала. – на конклаве вас изберут Папой, после чего мы приступим к выжиганию ереси с христианских земель…
Женева.
Площадь перед кафедральным собором Святого Петра.
Год – 1545.
Сегодня поистине прекрасный день. И дело даже не в голубом небе, ярком солнце и теплом ветерке – все эти вещи несомненно благодать Господня, но Педро обычно не обращал внимание на подобную ерунду. Нет, прекрасен он совершенно по другой причине – сегодня они ставят жирную точку в так называемой Реформации, а на деле, стремительном потоке ереси, какую Церковь не видела со дня своего основания. Поток удалось остановить еще два года назад, сегодня же они закроют последнюю прореху.
Педро с удовольствием глянул вправо, где трое человек, привязанных к каменным столбам, извивались в тщетной попытке освободиться от железных цепей. Три, пожалуй, главных врага Церкви. Монахи в черных одеяниях заканчивали укладку хвороста, а секретарь Конгрегации дочитывал приговор:
– …на основании разбирательств Святого суда, вы Жан Кальвин бесспорно и несомненно обвиняетесь в убийстве Мигеля Сервета, который хоть и был таким же еретиком, будучи подданным Испанской короны, и Католической Церкви, должен был предстать перед Святой Инквизицией. Не имея никакого на то права от Господа, вы устроили самосуд, нарушив пятую заповедь (не убей).
По всем вышеперечисленным причинам Святой суд объявляет вас, Жан Кальвин, Мартин Лютер и Филипп Шварцерд (Меланхтон) виновными во всех названных преступлениях.
На основании разбирательств Святого Церковного суда называем, провозглашаем, осуждаем, объявляем вас Жан Кальвин, Мартин Лютер и Филипп Шварцерд (Меланхтон), нераскаянными, упорными и непреклонными еретиками, состоящими в договоре и на службе с врагом Церкви и Народа Божьего, замышляющие жуткие бесовские злодеяния. Посему вы подлежите всем осуждениям Церкви и карам, согласно канонам. Святой Церковный суд, со всем вниманием рассмотрев пункты обвинения и доказательства, представленные ему, признал вас Жан Кальвин, Мартин Лютер и Филипп Шварцерд (Меланхтон) виновными во всех названных преступлениях. Настоящим приговором вы будете переданы наиболее достойному и справедливому воздаянию в соответствии с установлениями церковного закона, который был, есть и будет един для всей святой Церкви.
Ты, Жан Кальвин, будешь отлучен от нашей святой и непорочной Церкви, милосердия которого ты оказался недостоин. Твое тело, созданное в качестве Храма Духа Святого и используемое совсем иными силами будет сожжено, а прах переработан вместе с другими городскими отходами. Таков честный справедливый приговор Святого Церковного суда и всей Католической Церкви.
Ты, Мартин Лютер, уже отлученный от нашей святой и непорочной Церкви, и не пожелавший принести достойный плод покаяния, несмотря на все увещевания и молитвы, будешь предан огню, дабы через очистительный огонь была спасена твою бессмертная душа. Таков честный справедливый приговор Святого Церковного суда и всей Католической Церкви.
Ты, Филипп Шварцерд (Меланхтон), единственный из еретиков, частично признавший свои прегрешения, однако же затем по наущенью сатаны, отрекшийся от покаяния, будешь отлучен от нашей святой и непорочной Церкви, милосердия которого ты оказался недостоин. Твое тело, созданное в качестве Храма Духа Святого и используемое совсем иными силами будет сожжено, а прах переработан вместе с другими городскими отходами. Таков честный справедливый приговор Святого Церковного суда и всей Католической Церкви. Это окончательное решение Святого Церковного Суда, не подлежащее изменению. И да будет данный пример наставлением всем верным христианам и свидетельством торжества Церкви над силами сатаны. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь!
Педро Николас перекрестился вслед за секретарем и с улыбкой глянул на стоящего рядом магистра Тамплиеров.
– Будем молиться за их души, брат? – он кивнул в сторону обвиненных: палачи уже поджигали разложенный вокруг столбов сухой хворост.
Лицо Магистра перекосилось в гримасе отвращения.
– Вот еще! Думаю, у меня найдутся дела поважней. А, если нет, то прошу, сожги меня на костре, поскольку молитва за их души есть куда большая ересь, чем отрицание Божественности Христа…
Педро позволил себе улыбнуться. От горящих костров начали доноситься первые вопли.
– Тут вы правы, брат. Впереди нас ожидают куда более важные дела. Все-таки нам предстоит объединить всю Европу в рамках единой
Закладка:
Губы Магистра расплылись в хищной улыбке.
– Пока не возникло нехватки с хворостом, думаю у нас не возникнет больших проблем, брат…
Глава 1
Наши дни.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Площадь перед Кафедральным собором Святой Марии.
11:17.
Пабло Красс не любил проповедовать. Особенно, если речь шла о том, что предстояло сделать сейчас – а, именно – произнести мотивирующую речь перед многотысячной толпой, направив ум и сердце каждого из присутствующих на нужную Конгрегации дорожку. Конечно, каждый инквизитор обязан уметь управлять сознанием, как одной отдельной личности, так и сотен, собранных в одном месте – и он, как представитель Конгрегации по делам веры, умел это делать. И, умел неплохо. Однако, уметь совершенно не равно любить. Он и не любил. Хотя нет, не так! Он не просто не любил, а ненавидел всем своим существом. Спрашивается, зачем же тогда согласился? Все очень просто – другие кандидаты попросту не сумеют донести нужное зерно до сердец тысяч мирян, что сейчас замерли здесь на площади перед Кафедральным собором, или уставились на громадные экраны, установленные на других площадях города. А, если не сумеют главного, то тогда сегодняшний утренний сбор теряет всякий смысл. Потому именно он, Пабло Красс, инквизитор первого ранга, единственный кто на подобной карьерной ступени еще и управляет целым отделением, направляется к кафедре под боязливые взгляды нескольких тысяч глаз. Почему боязливые? Да потому что прекрасно знают, кто перед ними. Темно-бордовое одеяние с черным поясом, жетон Конгрегации закрепленный на длинной цепи и каменное выражение лица – а подобное тренировалось еще с академии – не оставляли сомнений в его персоне. Он – инквизитор. А, Святую Инквизицию, как известно, все боялись. Мысленно Пабло скривился. Вот, она – тупость народных масс. Стоит только слегка выглянуть за общепринятые стандарты, посмотреть чуть шире, как сразу увидишь утрированность, а порой и лживость многих представлений. Если бы Инквизицию боялись даже не все, а хотя бы 80 процентов католического мира, представителей Конгрегации пришлось бы сократить из-за ненадобности, как минимум наполовину. Сейчас же, каждому инквизитору, начиная от низшего третьего ранга, и заканчивая самим Магистром Конгрегации, приходится работать по 12—15 часов, причем без выходных. Все почему? Да потому как раз, что их боятся далеко не все. А, многие из «боящихся», боятся слишком мало. Радует одно – отсутствие страха вещь поправимая.
Когда Пабло встал за кафедру, расположенную на длинном прямоугольном деревянном помосте, прямо перед входом в собор Святой Марии, на площади воцарилась мертвенная тишина. И до его появления, надо сказать с дисциплиной все было в порядке, но сейчас – вполне возможно даже глухой слышит куда больше. Обведя толпу суровым взглядом, Пабло положил ладони на кафедру и чуть подался вперед.
– От начала времен, с грехопадения первых людей в Эдемском саду, греховная сущность человека, ставшая его неотъемлемой частью, бросает податливого слабого никчемного носителя из одной пропасти в другую, и лишь истинная вера Церкви спасает человечество раз за разом, отвращая вполне справедливый гнев Создателя. От сотворения мира прошло совсем немного времени, когда грехи в неисчислимом количестве едва ли не поставили жирную точку на существовании человека. Жадность, лень, эгоизм и разврат достигли Небес, и Господь пожелал стереть человечество с лица земного. Весь мир был сокрыт под водами, и лишь праведник Ной с семейством и скотом сумел выплыть, и продолжить наш род, хотя и не без дозволения Создателя. Однако, человек по причине гордыни имеет короткую память на милосердие Божие. Недолго помнили про гнев Господень и свое обещание потомки праведника – вновь взялись за старое. – Пабло сделал паузу. Тысячи глаз неотрывно глядели на него, внимая каждому слову. Очень хорошо. Главное, не переусердствовать. – На счастье человека, милосердие и долготерпение Создателя гораздо шире и глубже людского. Бог, не желая гибели Своих творений, отправил Сына Своего к нам, надеясь пробудить мертвые сердца наши. – еще одна пауза. На этот раз многозначительная. Инквизитор чуть повысил голос. – Что же мы сделали?
– Убили! – прошелестела толпа на грани слышимости.
– Убили!!! – повторил Пабло, куда громче. – Мы, не желая раскаиваться в грехах, предпочли убить Сына Божьего, желающего лишь нашего спасения. Однако и тут, Господь проявил верх милосердия, не истребив в ту же секунду планету, а напротив, оставив надежную видимую Дверь для спасения души. Как же называется эта Дверь?
– Церковь! – уже громче и дружнее ответила толпа.
– Церковь! – максимально твердо – куда тверже алмаза, повторил Пабло. – Бог воскресил Сына Своего, Который основал Церковь на Святом Петре, и заповедал нерушимое, гарантировав что Врата Ада не одолеют ее! Что же произошло в Темные Времена? Сам Сатана выполз из Преисподней, желая разрушить единство верных, покушаясь на то, что дорого и свято для каждого христианина! Если кто-то забыл, я напомню: Пречистую Деву Марию, мать всех христиан, называли обычной иудейкой; Тело и Кровь нашего Спасителя низвели до уровня простого знака; Таинство исповеди, а вместе с ним и возможность настоящего покаяния отвергли – тем самым желая обречь души грешников на вечные мучения; То, что я перечислил, лишь маленькая часть обольщений, цель которых более чем ясна, как сейчас, так и тогда – разрушить Единую Вселенскую Католическую Церковь! Разрушить Дверь спасения! Разрушить то, что основано самим Христом! И были времена те весьма тревожными, когда Святой Престол казалось еще немного и утратит свое значение, а вместе с ним и единство Церкви. Тени сгущались, смута увеличивалась, а число верных христиан уменьшалась с каждым днем. Враг торжествовал, наблюдая за разрушением Столпа Истины. Демоны преисподней во главе с Врагом душ человеческих, как и 2000 лет назад, при распятии нашего Спасителя, были уверены в своей победе. К стыду, нашему, даже многие епископы – то есть, сами Пастыри, чья обязанность хранить народ Божий, впали в уныние, поверив в несокрушимость врага. И именно на пике кризиса, когда Реформаторы собирали полные храмы, а на Святой мессе не присутствовало и четверти прихожан; когда Дети Божьи, впали в обольщение, и следовали за волками в овечьих шкурах, с радостью меняя Евхаристию на философствование самозванцев-пасторов; когда Папу Римского смешали с грязью, а Святую Церковь сравнивали с вавилонской блудницей, явился праведник, принесший спасение умирающей Церкви. Человек, сумевший встать против тенденций, против мнения большинства; по милости Божественной сумевший искоренить чуму, поразившую к тому времени едва ли не все Христово Тело. Как звали того праведника?
– Святой Педро! – взвыла толпа.
Пабло кивнул, указывая рукой на громадный экран, расположенный прямо на стене кафедрального собора, где сейчас отобразился портрет святого.
– Святой Педро Николас, простой провинциальный священник, через которого сам Христос восстановил находящуюся к тому времени в руинах Церковь. Педро Николас встал на защиту попираемых истин Католической веры – того, что дорого каждому христианину, и без чего нашей душе невозможно обрести спасение. Что я имею ввиду?
– Вера! Таинства! Христос! – вразнобой заорали в толпе. Пабло скривился – сколько ни вдалбливай в головы прихожан элементарных истин, все равно будут блуждать средь трех сосен. Да каких трех, даже среди одной заблудятся. Кучка тупых баранов, одним словом. Сейчас с открытым ртом они ловят каждое его слово, но уже завтра с таким же придыханием будут внимать словам какого-нибудь еретика, считающего Христа плодом сексуальной связи Девы Марии и ангела Гавриила. Долбанные дегенераты! Из-за них, чья вера куда тоньше, чем нити паутинки паука, и приходится носится туда-сюда по Империи, туша один за другим возникающие пожары ереси. Вот почему нельзя твердо верить, ни под каким натиском, не сворачивая с пути. И ладно, если бы речь шла о хитроумно скрытой богословской ереси, но ведь нет – они готовы поверить во что угодно – даже в то, что Христос инопланетный дух. Да-да. Находятся
Закладка:
– Таинства, и институт Церкви! – инквизитор постарался придать голосу максимальную твердость. Нет, все равно нужно повторить еще раз. – Таинства, и институт Церкви! Крещение, через которое человек входит в Церковь, семью Божью, очищаясь от первородного греха; миропомазание, через которое укрепляется силой Святого Духа; Евхаристия, таинство, установленное Иисусом Христом на Тайной Вечери и заповеданное Им Церкви; Покаяние, благодаря которому верующий по милосердию Божьему получает отпущение грехов; а также елеосвящение, священство и брак – нерушимый союз между мужчиной и женщиной! Вот, те вещи, которые еретики, как 500 лет назад, так и сейчас пытаются у нас отнять! Однако, нападки на Таинства Церкви свершаются не просто так, а с одной единственной целью – разрушить дело Христа. Разрушить Святую Церковь, а души верных, то есть, – Пабло вытянул руку вперед, указывая прямо на заполненную людьми площадь. – ваши души обречь на вечные мучения, поскольку вне Церкви нет спасения! Церковь, не просто храм, не просто приход, не просто Святая месса, и задушевные беседы со священником! Низводить Церковь до уровня здания, или уровня твоих личных взаимоотношений с Богом, есть страшный грех, достойный самого жесткого наказания! Церковь – есть Столб утверждения правды и истины! Церковь – Дверь Спасения! Церковь – тело Христово, глава которой сам Спаситель! Церковь не может ошибаться! Если Церковь указывая на белое, называет черным, – мы должны немедленно признать это! Святой Педро Николас в нужный час сумел понять, как сильно Церковь и Католическая вера нуждается в защите, потому, вместе с сподвижниками, он воссоздав к тому времени давно забытый орден воинов Христа, или как их иначе называют, Тамплиеры, по камешку начал восстанавливать покрытые пеплом и прахом, руины Церкви. И, если раньше члены Ордена защищали католическую веру в далеких землях, воюя за Гроб Спасителя нашего, то во времена Святого Педро, орден встал на защиту Церкви и веры уже здесь, на нашей родине! Сначала весь Орден Тамплиеров, а затем созданная уже внутри Ордена Конгрегация по делам и защиты веры, встали стеной между Церковью и еретиками, чьи действия отравляли души верующих. – Пабло сделал паузу, переводя дыхание. Нехило он так размахнулся. Теперь же настало время главного блока, ради чего он собственно и находится на трибуне. – Война, начатая Святым Педро и Святым Папой Павлом IV еще не закончена. Она будет идти до тех пор, пока не сгинет последний еретик, и не сгорят последние богохульные книги в огне очистительном. Ведь до сих пор, даже внутри Церкви есть люди, которые хоть и примерили образ доброго католика, внутри все с тем же остервенением ненавидят Матерь Божью, и Спасителя нашего Иисуса Христа, плюя на Его крестные муки и каменным сердцем своим отвергая Евхаристию! Подобный путь ведет лишь в погибель. Причем, не только их души, но и тех, кого их гнусные лживые языки введут в заблуждение. Потому, – Пабло повысил голос на пару октав, поднимая вверх указательный палец. – следите за близкими своими и соседями. Чем живут и куда устремлены их помыслы. Что они смотрят, что читают, чем интересуются, с кем проводят время. И если увидите странное, немедля говорите священникам, обращайтесь в Церковную Канцелярию, нарушайте мой покой, и покой моих братьев из Ордена, ведь чем раньше заметили скверну, тем легче ее выжечь. Кроме того, следите за теми, кто является из других мест, будь то приезжий из соседнего города, или из другой страны, или с другого континента – разницы нет! Враги Христа и Церкви повсюду, и зачастую они куда ближе, чем мы думаем! Даже близкий друг-прихожанин, с которым ты вместе каждое воскресенье принимаешь причастие, на поверку может оказаться еретиком-кальвинистом или членом баптисткой секты – и, это в лучшем случае. Война с врагами Христа принесла немало боли и страданий, и, хотя Церковь не просто выстояла, как и завещал наш Спаситель, но и одержала победу, до конца еще далеко. Очень далеко. Сатана мечтает взять реванш, потому каждый день мы наталкиваемся на новые секты, новые культы, новые заблуждения, как внутри Церкви, так и за ее пределами. Опасность заблуждения, а вместе с ним и гибели души очень велика. И пусть сейчас, когда погубленных душ несравненно меньше, чем сотню лет назад, они есть. И, каждая погибель человека, оставляет рану на сердце Тела Христова. Братья и сестры, Церковь нуждается в своих защитниках! Братья и сестры, скажите мне, кто остановит чуму ереси?
– Мы!!! – воодушевленно взревела толпа.
– Верно! Каждый из вас, каждый носитель католической веры является хранителем рода человеческого! В тот момент, когда в своей душе кто-либо из вас обнаружит зерно сомнения, когда жалость к родному брату-еретику, или жене-сектантке, или дочери-ведьме коснется вашего сердца, посмотрите на Него! – Пабло вновь указал на экран, где крупным планом высветилось окровавленное лицо Христа в терновом венце. – Вспомните Его Крестный путь! Вспомните Его страдания! И, задумайтесь – ради чего Он претерпевал мучения? Ради чего Он претерпевал насмешки? Ради чего Он претерпел смерть? Ответ я думаю знает каждый из вас. Во всяком случае, мое сердце хочет в это верить. Ради вас! Ради вас, случился Крест! Ради вас, и ради Церкви! И, помните: против дьявола существует одно-единственное средство. Это истинная католическая вера! – Инквизитор замолчал, обведя толпу изучающим взглядом. Кто-то крестился, кто-то молился, кто-то плакал – проняло похоже всех. Вот и славно. Главное, не передержать, так что, пора заканчивать. – Итак, да будет это наставлением каждому и укреплением в вере, дабы Господь и Пресвятая Дева Мария милостивы были к душам грешников. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! – закончив крестное знамя, Пабло отошел от кафедры, уступая место архиепископу. Хорошо, самая трудная задача на сегодняшний день уже позади, а учитывая, что сегодня воскресенье, дальше будет легче – скажем, отдых в прохладной гостиной с банкой холодного пива? Выходной у инквизитора вещь конечно же условная, но хотелось надеяться на лучшее. И, Пабло надеялся.
Священная Католическая Империя.
Франция.
Париж.
Бастилия Святого Антония.
11:32.
Антуан Дюбуа чувствовал себя отвратительно. Мало того, что поданный на завтрак кофе оказался холодным, а круассан сухим и безвкусным, так еще прямо во время еды раздался звонок, который ну никак нельзя проигнорировать. Ладно, если бы звонил напарник, любовница, или на худой край духовный отец, так нет – на экране высветилось – Жорж Матье. Настроение и без того паршивое упало до уровня откуда плинтус кажется Эверестом. Жорж Мате – новый обер-инквизитор, и по совместительству глава Парижского подразделения Конгрегации Святой Инквизиции. Если прежний обер – спокойный преклонных лет старик, мечты которого сводились только к тому, как бы без серьезных заварушек досидеть до пенсии Антуана вполне устраивал, то новый – полная противоположность, причем по всем параметрам, начиная от возраста и заканчивая характером, уже за неделю сидел в печенках. Вот и в это воскресное утро выходного дня, звонок от обер-инквизитора не предвещал ничего хорошего. Так и оказалось. Жорж потребовал Антуана немедленно явиться в Бастилию, которая помимо главной Церковной тюрьмы являлась еще и штаб-квартирой Конгрегации. А, что – удобно. Да, пришлось пристроить несколько новых корпусов, но оно того стоит. Зато не нужно далеко бегать. Поймал еретика, тут же в Бастилию, где на рабочем месте можешь закончить бумажную волокиту, написать рапорт, а затем спуститься вниз, и начать допрос. И, никто не мог упрекнуть Антуана в недобросовестном отношении к работе. Нет, он любил то, чему посвятил жизнь – все-таки, разве есть на Земле лучшее занятие, чем защищать Церковь? Лично для него ответ более, чем очевиден. Однако… – ну разве нельзя провести выходной, не появляясь в Бастилии? Похоже, что нет!
Пройдя через широкий холл, отделанный сияющими точно зеркало мраморными плитами, Антуан остановился перед контрольным пунктом. Справа и слева находились стеклянные бронированные кабинки, за которыми находились мрачные
Закладка:
– Привет, Пьер! – Антуан махнул правой кабинке. – Гюстав! – левой кабинке.
Мрачные рожи агентов службы безопасности расплылись в довольных улыбках. Они махнули в ответ.
– Чего Жорж выдергивает меня в выходной? – Антуан приложил пластиковую карточку-пропуск к темному дисплею сканера. По нему тут же побежала светло-зеленая полоска. – Папу что ли застрелили?
Охранник в правой кабинке гоготнул. Гюстав же и без того всегда мрачный, помрачнел еще сильнее. Ну да, при нем Папу трогать не стоит – такие шутки для него сравнимы с богохульством. Слишком уж консервативные у Гюстава взгляды, порой переходящие в самый настоящий фанатизм. Понятно, почему он занимает место охранника в холле, а не полевого агента.
– Нее… – протянул Пьер, лениво пережевывая жвачку. Этот не фанатик, но для оперативной работы слишком туп. – Святейший наш в полном здравии, назло всем врагам…
Сканер издал мелодичный писк, после чего на табло высветилась зеленая надпись: Инквизитор второго ранга Антуан Дюбуа, уровень допуска – шесть, необходимо пройти второй уровень идентификации.
Да, неужели? Ну, как скажите.
Приложить ладонь на экран – система распознает отпечатки, затем пристроить глаза к сканерам – распознавание сетчатки глаза, и напоследок – голосовой контроль. Итого, четыре уровня системы защиты штаб-квартиры Парижского отделения Конгрегации. Не сказать, чтобы безупречно, в том же Толедо – колыбели Инквизиции, или Риме – Цитадели материнского Ордена Тамплиеров, куда входит Конгрегация, защита в разы серьезней. Во всяком случае, так говорят. В Цитадели Антуан никогда не бывал, а Толедо посещал лишь раз, и то более десяти лет назад. Технологии же не стоят на месте.
Махнув на прощанье охранникам, Антуан поспешил по длинному, плавно уходящему влево коридору, который заканчивался широкой лифтовой площадкой впереди, и матовыми стеклянными дверьми с эмблемой Конгрегации в виде собаки, несущей в пасти горящий факел, справа. Двери вели в общий пункт управления Бастилией, а лифты на различные уровни – вниз, к тюремным, допросным и пыточным, и вверх, к основным подразделениям Конгрегации. Антуан относился к контртеррористическому отделу, потому, когда створки лифта с мягким шелестом распахнулись, он нажал кнопку B-7. «B-7» расшифровывалось до банальности просто – седьмой этаж. Именно там располагалось КТП – или, контртеррористическое подразделение Конгрегации. Пришлось снова прикладывать палец для сканера отпечатка, и проводить пропуском по считывающей ленте – только после этого створки лифта закрылись, и мелодичный женский голос начал отсчитывать уровни.
Кабина, как и предполагалось остановилась на седьмом этаже. Створки бесшумно отъехали в стороны, и Антуан сразу же окунулся в шум нескольких десятков голосов. Если смотреть по задействованным кадрам, то КТП являлся самым большим подразделением в Парижском отделении Конгрегации. Хотя, вряд ли только в Парижском. Миссия Конгрегации в защите Церкви и католической веры, и немаловажный вклад приносит именно Контртеррористическая работа. Еретики далеко не милые люди, какими их в свое время преподносили романтики, пытаясь выбить слезу у простого обывателя. Романтики пошли на костер вместе со своими трудами, а Церкви, как 500 лет назад, так и сейчас приходится защищаться от сотен разных безумных личностей, пытающихся воздействовать не только философскими трудами, но и вполне грубыми физическими методами. До сих пор храмы, монастыри, госпитали не взлетают ежедневно на воздух лишь по причине бесперебойной работы Контртеррористического подразделения Конгрегации. Причем успешность КТП заключалось еще в том, что это, пожалуй, единственное серьезное подразделение Конгрегации, где отсутствовал, как половой ценз, так и клерикальный. В контртеррористическом отделе работали и мужчины, и женщины, и миряне, и лица, наделенные священством. Понятно, что самими Инквизиторами, могли быть лишь мужчины, и лишь священники – но и справедливости ради, стоит учесть и факт превращения должности Инквизитора в отдельную касту. Инквизиторы не относились ни к одному конкретному отделу – ни к контртеррористическому, ни к подразделению Имперской безопасности, ни к отделу международных спецопераций, ни к подразделению по борьбе с ересью, ни к отделу информационного контроля, ни к какому-либо другому из десятков функциональных и вспомогательных подразделений Конгрегации. Инквизиторы были над всем и везде. Инквизиторы имели неограниченный допуск, в плане принадлежности к отделу или подразделению. Любой инквизитор, начиная с самого низшего третьего ранга, может при надобности, и формальном согласовании начальников подразделений, влиться в процесс спецоперации. А, если речь идет об инквизиторе первого ранга, да еще и с особыми полномочиями, то тут и никакого согласования не требуется. Правда, инквизиторов первого ранга не так-то и много – один-два, изредка три на отделение – если речь идет о столько громадном отделении, как Парижское, Толедское, Римское, Миланское или Лондонское. В любом случае, именно вокруг КТП строится большая часть работы всей остальной Конгрегации. Угроза, исходящая от многочисленных сект не только, или даже не столько в смущении сердец наивных прихожан. Если бы дело было только в этом – вполне хватило бы структуры Средневековой инквизиции, состоящей из одного подразделения на всю Конгрегацию.
На миг задержавшись на широкой антресоли, куда выходили пять лифтов, Антуан направился к эскалатору. Сам отдел предотвращения угрозы терроризма занимал прямоугольное помещение над которой возвышалась стеклянная кабина обер-инквизитора, возглавлявшего КТП. Прозрачные стенки кубического кабинета в нужный момент затемнялись, но в основное время новый обер-инквизитор держал их в прозрачном состоянии, желая лично следить за работоспособностью сотрудников подразделения. Уже по привычке, Антуан глянул наверх, проверяя наличие шефа. На удивление рабочее кресло, хорошо видневшееся в «аквариуме» – такое прозвище получил кабинет начальника – сейчас пустовало. Очень интересно. Куда же запропастился Жорж? Злые языки поговаривают, что молодой обер иногда грешит рукоблудием… Антуан в подобную хрень не верил, однако…
– Тони! – ноги только коснулись находящейся в стабильном состоянии поверхности, как рядом появилась Луиза Андре, один из аналитиков КТП, и доверенное лицо нового обера. Почему именно она? Да потому что появилась вместе с ним.
– Чего? – Антуан был далек от хорошего настроения и не видел причины скрывать это.
– Жорж в конференц-зале. Ждут только тебя!
– Я сначала кофе попью, ладно?
– Тони!
– Да хорошо, хорошо, я понял! – инквизитор обогнул стальную колонну с закрепленными наверху экранами, где шла трансляция основных телеканалов и оказался возле своего рабочего места. Рабочая зона не представляла собой ничего особенного – стол, три монитора, пачка бумаг, принтер и фотография с нынешним Папой Урбаном X – вот, собственно и все.
Луиза Андре уходить не собиралась. Она села на соседний стул, где должен был находиться его напарник, инквизитор третьего ранга Маттео Сфорца. Тот отсутствовал, так как у него, как и у Антуана сегодняшний день в табеле значился выходным. Похоже его решили не тревожить, ну или Маттео опаздывает. В любом случае, сейчас на его месте сидит Луиза, выжидающе сверля инквизитора взглядом.
– У тебя нет работы? – Антуан демонстративно медленно просмотрел пачку листов, состоящую из различных отчетов за вчерашний день от подотчетных ему сотрудников.
– Моя работа, сопроводить тебя до конференц-зала! – Луиза встала и требовательно махнула рукой вперед. – Тони, сейчас не самое подходящее время для игр в утверждении значимости собственной персоны – дело серьезно!
Антуан итак понял, что позвали его не на кружок изучения Песни Песней Соломоновых – еще четверо инквизиторов второго, как и он ранга отсутствовали, хотя включенные на их рабочих местах мониторы свидетельствовали об их присутствии в пределах Бастилии. Да и Эммануэля Депардье, единственного инквизитора первого ранга в Парижском отделении, как и обера на местах не видно – похоже действительно случилось что-то из ряда вон выходящее.
– Есть предварительная информация? – Антуан захватил планшетный компьютер, и вопросительно глянул на приставленного к его персоне аналитика.
Луиза неоднозначно передернула плечами.
– Лишь обрывки, и те незначительные.
– Секретность?
– Она самая. Обер-инквизитор ограничил доступ седьмым уровнем. У меня только шестой.
– Ммм… И все же?
– Похоже речь идет о ком-то из Большой Восьмерке.
– Правда? – Антуан уже пару сотен раз за свою карьеру слышал о Большой Восьмерке, но каждый раз даже с первого вида очень надежные нити оказывались туфтой. – А, может все-таки объявился марсианский Иисус?
– Да пошел ты, Тони!
– Иду! Иду! – Антуан отпечатком пальца
Закладка:
Совещательная, или по-модному, конференц-зал не представлял из себя ничего примечательного: прямоугольное, не слишком большое помещение, большую часть которого занимал длинный стол темно-красного цвета, рассчитанный максимум на двадцать человек, с четырех сторон находились ряды стульев, дальний конец зала занимал громадный, практически во всю стену экран – на нем сейчас застыла карта какой-то местности с высоты птичьего полета. За столом находились семеро – обер-инквизитор Жорж Мате, инквизитор первого ранга Эммануэль Депардье, три инквизитора, как и он второго ранга, архиепископ Парижский Кристиан Гинцбург, и личный секретарь архиепископа Мари Беллучи. Весьма интересный состав – особенно присутствие архиепископа и его секретаря. Похоже дело и правда не в обычном богохульстве пьяного работяги в баре.
– Наконец-то… – выдал Жорж, когда Антуан прикрыл за собой дверь и уселся на стул, рядом с Мари Беллучи. Ну конечно, какое там «доброе утро», «слава Иисусу Христу», или хотя бы «привет». Жорж хотел было отпустить какую-нибудь колкость по поводу плохого настроения обера, типа «вечный недотрах», или что-нибудь в этом роде, но в присутствии Владыки решил обойтись без вопиющего нарушения субординации.
– У меня выходной так-то…
– Уже нет.
– Да понял я, понял… – Антуан откинулся на спинку стула и выжидающе посмотрел на начальника. – У нас серьезные проблемы, да?
– Скорее совокупность. – обер-инквизитор скорчил гримасу отвращения, точно проглотил чужой гнойный плевок. – Я тебя пригласил, поскольку последние три года ты разрабатывал верхушку «Детей Виноградаря», верно?
Антуан неопределенно повел плечами. Разрабатывал – громко сказано.
– Пытался. «Дети Виноградаря», как и любая другая секта Большой Восьмерки, не отличаются открытостью и большой любовью к неофитам.
– Разумеется. Но в любом случае, вряд ли кто-то знаком с сектой лучше тебя.
– Если мы говорим о Парижском отделе, то… да, наверное.
– Хорошо. Можешь вкратце обрисовать учение «Детей Виноградаря», иерархическую структуру, и главных руководителей секты?
– Без проблем. – Антуан быстро пробежался по экрану планшета, вытаскивая наружу нужный файл. – «Дети Виноградаря», радикальная протестантская ячейка кальвинистского толка. Образовалась чуть больше сорока лет назад, когда Ричмонд Бауэр, шотландский пастор, и член совета объединенной пресвитерианской коллегии, держащей более 80 процентов реформаторских церквей Шотландии, решил, что его коллеги сдают позиции, отказываясь от решительных мер в борьбе с папистами, то есть, нами. Сорок лет назад, 10 июля (…) года, ровно на юбилей Жана Кальвина, на съезде пресвитеров коллегии, Ричмонд произнес пламенную речь под названием «Вы будете в аду!», где обличал пресвитеров в потакании Вавилонской блуднице, заигрывание с сынами Иуды и поклонении престолу Сатаны. Руководители пресвитерианской коллегии и сами не сахар, однако подобного терпеть не стали. В тот же день Ричмонда исключили из совета, а на следующий день отлучили от церкви, с пожизненным запретом на пресвитерскую деятельность. Ричмонда, как и его сторонников подобный расклад по понятным причинам не устроил, и они создали собственную структуру, назвав себя «Детьми Виноградаря». Понятно, что под Виноградарем они подразумевают Бога, потому буквальный перевод ни много ни мало – Сыны Божьи. Учение секты до банальности простое – человек ни на что не способное дерьмо, Бог суверенный Владыка, по Своей воле отправляющий одних на вечные муки, а других на вечное спасение, ну и в том же духе…
– Классический кальвинизм?
Улыбнувшись, Антуан покачал головой.
– Только на первый взгляд. При ближайшем рассмотрении становится понятно, что Ричмонд Бауэр довел и без того безумное учение Кальвина до крайнего абсурда. Так он заявляет, цитата: «Вера ничего не добавляет, кроме опыта оправдания… оно полностью совершается в замысле Бога, без факта или рассмотрения веры; человек в той же мере оправдан и признан Богом праведным и до, и после его веры, так как его оправдание не зависит от веры».
– Другими словами, вера совсем не является причиной спасения? – архиепископ чуть подался вперед, заинтересованно смотря на инквизитора.
Антуан согласно кивнул.
– Верно. В богословии Бауэра, вера не может сама по себе спасти кого-то, поскольку вечное оправдание предшествует вере, и является продуктом уже полученного оправдания. Кроме того, Ричмонд заявляет, что Христос умер только и только для избранных, а в довершении разработал концепцию грехопадение, где все сводится к намеренному постановлению Бога – то есть, сам Бог постановил совершить грех. Это если вкратце об отличиях богословия Бауэра от классического кальвинизма. Насчет иерархии – во главе «Детей Виноградаря» стоит пастор-учитель, имеющий неограниченный функционал, как в морали, так и в учении. Пастор-учитель избирается на пожизненный срок и является фактическим руководителем каждой из церкви секты. Понятно, что один человек попросту не в состоянии управлять столь обширной сетью, потому в помощь у него находится «круг десяти» куда входят ближайшие сподвижники, помогающие лидеру секты в управлении.
– Насколько обширна сеть «Детей Виноградаря»? – новый вопрос от архиепископа. Похоже его серьезно заинтересовала деятельность секты.
– Наибольшую численность последователей Дети имеют в Шотландии, Ирландии и Англии – по понятным причинам. Однако, ячейки они имеют практически в каждом уголке Империи. Приблизительная численность адептов секты, а когда мы имеем дело с кем-либо из Большой Восьмерки, мы можем говорить лишь приблизительно, около 80 тысяч человек.
– Серьезная сила…
– Не самая большая в Восьмерке, но одна из самых воинствующих. Ричмонд Бауэр был последователен в своих убеждениях, потому «Дети Виноградаря» сразу же после учреждения объявили священную войну Святому Престолу. Поначалу ввиду ограниченности, как людского ресурса, так и финансового они не были особо заметны, но вот пять лет назад, когда на смену Ричарду Бауэру пришел новый пастор-учитель Данте Пеллегрини, секта стала куда активней, за очень короткий срок превратившись в серьезную террористическую организацию.
– Личность нового лидера поспособствовала столь бурному росту? – архиепископ сделал пометки своем планшете.
– Хороший вопрос… – Антуан криво усмехнулся. – Дело в том, что о новом главе Детей нам известно слишком мало. При Данте Пеллегрини секта вышла на новый уровень секретности. Только один факт того, что за последние пять лет мы так ни разу и не вышли на его след, думаю о многом говорит. Касательно же причин бурного подъема «Детей Виноградаря» – вряд ли катализатором послужила личность самого Данте.
– Если дело не в нем, то в чем же тогда? – на этот раз вопрос прозвучал не от архиепископа, а от его секретаря.
– Ответа ни у кого нет, поскольку секта ушла в абсолютное подполье. Тем не менее, все-таки некоторые выводы мы можем сделать. Один из таких выводов – за «Детьми Виноградаря» стоят внешние, куда более серьезные силы.
– Какие?
Антуан развел руками. Если бы он знал ответ на этот вопрос, давно был бы уже инквизитором первого ранга, да еще и с особыми полномочиями.
– Ладно, – обер-инквизитор поднялся на ноги, и указал на экранированную стену, где до сих пор высвечивался снимок какой-то местности. – теперь каждый из вас, в том числе и Владыка, имеет общее представление о секте. Как уже отметил Дюбуа, в последние пять лет, руководители «Детей Виноградаря» пропали с нашего радара. За этот отрезок нам удалось лишь три раза засечь Данте Пеллегрини, причем каждый раз это была не наша заслуга – он сам выходил в свет. Тем не менее, все плохое когда-то заканчивается. – начальник Парижского отделения Конгрегации склонился над ноутбуком. Спустя несколько секунд карта местности на экранированной стене сменилась четким видеорядом. Антуан даже чуть привстал, точно перемещение на пару сантиметров могло помочь лучше рассмотреть картинку. Судя по характерным признакам – углом подачи и несколько смазанными краями, картинка была снята либо с камеры наружного наблюдения, либо с камеры банкомата – в любом случае, объектив выходил на выход из какого-то здания – какое конкретно рассмотреть не представлялось возможным.
– Здание магистрата в Кельне. – пояснил обер-инквизитор, и с помощью пульта ускорил картинку. Остановил, когда в кадре появились три фигуры. – Вот, любуйтесь.
Двоих Антуан никогда не видел, но вот третий… Да, его инквизитор знал – Данте Пеллегрини, глава «Детей Виноградаря».
– Он? – Антуан не знал, зачем спросил – ведь итак
Закладка:
– Он. – подтвердил обер-инквизитор, и убрал видео с паузы: троица спокойно спустилась с лестницы административного здания и скрылась из кадра.
– Как удалось получить картинку?
– А, это уже другая история… – Жорж Матье довольно потер ладони. – Сегодня утром в отделение заявился интересный персонаж. – обер-инквизитор пальцами ударил несколько раз по клавиатуре и на экране высветилось лицо уже немолодого человека с тонким шрамом над правой скулой. – Некий Генри О’Нил. Утверждает, что у него есть интересующая Конгрегацию информация о «Детях Виноградаря», и он готов с нами поделиться.
– Вот просто так взять и поделиться? – Антуан в подобную ерунду не верил. Впрочем, так и оказалось.
– Разумеется, им двигал порыв далекий от благотворительности…
– Чего он хочет?
– Защиты.
– От «Детей Виноградаря»?
– От них, – Жорж неопределенно повел рукой в сторону. – от нас, от магистратов… От всех в общем…
– Ммм… – Антуан понимающе ухмыльнулся. Конечно, а что еще можно было ожидать. Пока не понятно, кто именно такой Генри О’Нил, и что тот не поделил с сектой, однако парень не промах – понимает, что защита нужна не только от прежних единоверцев, но и от Церкви, а также от светских властей.
– Полагаю, предложение еретика вполне согласуется с интересами Церкви… – ни к кому определенно не обращаясь, произнес архиепископ. Секретарь согласно кивнула, точно подтверждая слова начальника. Антуан с интересом глянул на обер-инквизитора. Понятно, что архиепископ произнес данные слова не в пустоту, а тонко намекнул на желаемое решение. В тоже самое время, Конгрегация в церковной структуре, стояла над всеми иерархами, не подчиняясь никому, кроме Папы, будучи таким образом защищенной от любого давления.
– Дальнейшую судьбу заключенного решать не мне, – дипломатично произнес Жорж, указывая рукой на экран. Там как раз появилось новое окно, с мигающей иконкой входящего звонка. – С нами на связи инквизитор первого ранга с особыми полномочиями, Пабло Красс, из Толедского отделения Конгрегации. Именно ему поручили вести дело О’Нила.
Архиепископ что-то неразборчиво пробурчал, видимо поминая не самым добрым словом испанцев, обер-инквизитор же подключился по видеосвязи, быстро представил присутствующих, и кратко обрисовал общую ситуацию.
– Понятно. – отрывисто подытожило мрачное лицо в прямоугольнике с прямым широким лбом и жесткими линиями морщин. Антуан знал говорившего. Впрочем, его знал, наверное, каждый имеющий отношение к Конгрегации, да и не имеющий тоже. Легендарный инквизитор, причем – Инквизитор с большой буквы. Именно благодаря Пабло Крассу, переживающая кризис Конгрегация, вновь засияла светом яркого прожектора средь плотной тьмы. К началу нового тысячелетия, инквизиция пришла в упадок – нет, речь не шла о катастрофе подобно той, что произошла в XVI веке, тем не менее, статус Церкви начал занижаться, а вольных мыслей становилось с каждым годом больше и больше. Кое-где начали раздаваться поначалу робкие, а затем уже более смелые вопросы – а, насколько вера и таинства актуальны сейчас, в век науки и развитых технологий; насколько оправдана папская власть, и быть может стоит проявлять куда больше веротерпимости и христианского милосердия к… нет, не еретикам, а «думающим по-другому». Поначалу Церковь достаточно вяло реагировала на новые идеи, позволяя тем все глубже и глубже проникать в умы, а когда поняла насколько они вредят выстроенной системе и единству христианского мира, было уже поздно. В итоге, за какие-то десять лет по всей Империи расплодилось множество сект, культов и философских кружков, настроенных по меньшей мере нейтрально, а в основном антикатолически. Кроме того, с попустительства Святого Престола, и бездействии Инквизиции, в Империи один за другим начали открываться представительства разных религий, а затем и вовсе, религиозные сооружения – мечети, синагоги, молельные дома и тому подобное. В конце концов, логическим следствием начались разговоры о реформировании существующей системы управления, с требованием отодвинуть церковных иерархов от управления государственными делами. Тогда-то на горизонте и появился Пабло Красс. Он мгновенно усмотрел в новых тенденциях опасность для сохранности католической веры, и с первых же дней бросился на защиту Церкви. За два года на тот момент еще весьма молодой инквизитор сумел с позиции третьего ранга подняться до первого, а еще через год получить статус особополномочного представителя Конгрегации. С того момента все изменилось. По Европе запылали сотни костров, и за какие-то пять-семь лет ситуация изменилось кардинально. Инквизиция сумела не только восстановить прежние позиции, но и серьезно закрутить гайки. Ни тебе свободы вероисповедания, ни философских кружков, ни религиозных диспутов, ни вольнодумства – есть Церковь и католическая вера – для спасения больше ничего не нужно, вот и довольствуйся тем, что имеешь. Не хочешь? Для начала моем ограничить доступ к Таинствам. Не помогло? Добро пожаловать на костер. Сколько прошло с самого начала? Около тридцати лет? Теперь Церковь, благодаря усилиями Конгрегации в целом, и Пабло Красса в частности представляет собой тот же самый монолит, что и при святом Педро Николасе. Потому, о Пабло Крассе знают все – как в католическом мире, так и за его пределами. И, надо признать, несколько тысяч, если не десятки тысяч костров, среди которых было в том числе и немало отошедших от истинной веры церковников, сыграли тут не последнюю роль. Пабло настоящий «пес Господень», не жалеющих ни своих ни чужих. Впрочем, именно это качество к трепету перед именем, добавляло чувство уважения.
– Кто проводил беседу с еретиком? – лицо в прямоугольном окне трансляции выжидающе уставилось на присутствующих в конференц-зале.
– Я, и Депардье! – обер-инквизитор указал на сидящего слева коллегу, тут же пояснив. – Депардье имеет первый ранг, и…
– Я в курсе! – лицо на экране раздраженно скривилось. Обер-инквизитор тут же замолчал. – Какую информацию удалось добыть в ходе допроса?
– Мы провели не то, чтобы допрос… – Антуан впервые видел, как его начальник краснеет и запинается. Удивительное зрелище. А, ведь обычно новый обер при любых раскладах позиционировал себя, как уверенного, и даже порой, чересчур уверенного в себе человека. Парадоксально, какие изменения может произвести одно лишь только имя! – Мы… Эмм… Просто немного побеседовали…
– И?
– Ну… – обер-инквизитор глянул на Эммануэля. Тот зачем-то кивнул, но подхватывать эстафету не стал. Пришлось Жоржу самому продолжать разговор. – Ну, даже беседа, не то чтобы беседа… Генри О’Нил заявился в отделение без пяти девять, то есть в 08:56. Его данные в базе отсутствовали, потому защитные меры на входе не сработали. Дежурным инквизиторам О’Нил заявил о желании поговорить обер-инквизитором, то есть мной. Братья конечно вежливо объяснили ему, что сегодня не самый подходящий день, однако тот настаивал о необходимости срочного разговора…
– Покороче, пожалуйста! – очередная раздражительная гримаса на лице Толедского инквизитора.
– Да, конечно! При первом разговоре, О’Нил заявил о наличии интересующей нас информации об одной из крупных террористических сект. В качестве подтверждения своих слов, отдал флэш-носитель с уже переданным вам файлом. – обер-инквизитор сделал паузу. Пабло Красс кивнул.
– Да, я получил файл.
– Вот! – Жорж отбарабанил пальцами нервную дробь по столу. – При втором разговоре О'Нил заявил, что дальнейшую информацию выдаст только при наличии различных гарантий. Стоит отметить, еретик заявил о наличии сети предателей в рядах Конгрегации, и якобы ему известен ряд имен. Дальнейшие расспросы не привели к результату. При третьей и четвертой попытке он также отказался говорить.
– Какие гарантии ему нужны?
– Папский указ о полном прощении всех, как материальных, так и нематериальных грехов, с полным восстановлением в Католической Церкви.
Антуан едва не присвистнул – а, О’Нил не из робкого десятка, и плюс ко всему, явно не страдает отсутствием интеллекта – знает, чего просить. Лицо Пабло на удивлении осталось беспристрастным. Похоже, его нисколько не удивила просьба еретика.
– Хорошо. Дальше действуем следующим образом, – в голосе Толедского инквизитора зазвучали стальные нотки. Антуан даже поежился. Не хотелось бы оказаться с ним в одной комнате, да к тому же на месте обвиняемого. – Генри О’Нила в срочном порядке доставить в Толедо, в качестве сопровождающего отправить инквизитора второго ранга Антуана Дюбуа… – Антуан замер, услышав свое имя. Он будет сопровождать подозреваемого? Он отправляется в Толедо? Ему придется контактировать с Пабло Крассом? Ну и дерьмо. – Отправку осуществить незамедлительно!
– Подождите… – обер-инквизитор казалось был растерян. – О’Нил ведь пришел в Парижское отделение, и…
– Это не имеет значение, Матье! – о, разговор перешел на стадию
Закладка:
– Да, но… – Жорж пожевал губами, явно собираясь с мыслями. Ну конечно, не хилый удар, когда к тебе в сеть заплывает крупная дичь, и ты уже радостно потираешь руки, а затем сталкиваешься с наставленным на тебя крупнокалиберным пулеметом. – Почему, Антуан? – обер-инквизитор искоса глянул на подчиненного. Антуан показал ему большой палец: его и самого не грела мысль о поездки в обитель Конгрегации. – Мы вполне можем для сопровождения столь ценного источника информации отправить инквизитора первого ранга Эммануэля Депардье…
– Не имеет смысла! Во-первых, Антуан Дюбуа насколько мне известно, специализируется на «Детях Виноградаря», и лучше кого бы то ни было в Парижском отделении разбирается в тонкостях структуры и иерархии секты. Во-вторых, инквизитор второго ранга Антуан Дюбуа время спецоперации по задержанию лидера секты переходит в Толедское отделение под мое командование. Соответствующий приказ из Цитадели я также направил на вашу почту. Если квалификация Дюбуа ниже моих ожидания, я отправлю его назад к вам незамедлительно, не переживайте. На этом прошу меня извинить, через полчаса предстоит провести срочный брифинг. Спасибо за сотрудничество, и помните – мы все делаем одно дело, защищая веру, матерь Церковь и достоинство Пресвятой Девы Марии! Никакие личные амбиции не должны сбивать нас с этого пути!
Изображение исчезло, оставив на месте лица Пабло Красса черный прямоугольник. Антуан оглядел притихших коллег, и наконец, позволил себе выругаться вслух.
– Вот, дерьмо!
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
12:08.
Закончив разговор с французскими коллегами, Пабло откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову. Прямоугольное окно трансляции свернулось, уступая место присланному Парижским обер-инквизитором видеофайлу. Три фигуры, спускающиеся по бетонным ступеням здания магистрата в Кельне. Пабло знал всех троих: и, пастора-учителя, а по сути психически нездорового фанатика Данте Пеллегрини – одно время, еще при жизни Бауэра, тот выходил на контакт с Инквизицией, сливая необходимую информацию. Именно, благодаря усилиями Конгрегации, Данте сумел после смерти отца-основателя «Детей Виноградаря» возглавить секту. Хитрый замысел – иметь под рукой собственную секту, а значит доступ к куда большей информации о членах, связях, планах и амбициях других сектантских образований. Вот только, Данте оказался гораздо хитрей. Все время Пабло, отвечающий за проект «Волк среди овец», считал, что Данте играет по их правилам. А, оказалось – это их имели во все щели. У Данте имелись старые счеты с Инквизицией – его мать сожгли на костре по обвинению в колдовстве. Пабло очень тщательно изучил старое дело: Стефани, мать Данте, судя по предоставленным суду уликам и правда занималась нечистыми делами – вот только, кого это волнует, особенно если речь идет о твоей матери. Теперь, получив в руки желаемый ресурс, Данте развернул бурную деятельность по уничтожению как самой Конгрегации, так и вообще Церкви. Планы изначально нереализуемые, но неприятности еретик доставляет изрядные. Учитывая же опыт работы с Инквизицией, он успешно скрывается, не показываясь на виду. Тем не менее, Конгрегация умеет ждать – и, похоже дождалась. Второго персонажа Пабло также знал, хоть и не лично: Артуро Гати, бывший священник в одном из миланских приходов. После проверки начатой подразделением этики и морали, занимающейся в Конгрегации проведением внутренних расследований по обвинениям в аморальном поведении лиц, так или иначе относящихся к Святому Престолу, выяснилось, что священник был любителем маленьких мальчиков. Впрочем, девочками, как оказалось при дальнейшем расследовании, он тоже не брезговал. Священника ждала позорная казнь – публичное оскопление с последующим четвертованием. Почему настолько жестоко? Все очень просто: священник, совершающий сексуальное насилие над беззащитными детьми, нарушает доверие верных ко всему священству, подрывает авторитет Церкви и в конечном счете отрекается от Христа. Одним словом, такой человек изменник. А, как еще следует обращаться с изменниками? Церковь конечно учит прощению, но даже оно имеет предел – и, сексуальное насилие над детьми, та красная линия, за которую нельзя переходить. Артуро понимая всю серьезность последствий, сбежал при первом появлении Инквизиции в приходе – еще до того, как что-то стало ясно, тем самым подтвердив свою виновность. Спустя несколько лет, контртеррористическое подразделение Конгрегации обнаружили беглого священника в рядах «Детей Виноградаря». А, после смерти Ричмонда Бауэра, тот стал правой рукой нового лидера.
Правда, Пабло было абсолютно плевать на этих двоих. Его взволновало появление третьего лица – женщины в светло-сером пальто, с коричневым дипломатом в руке. Он ее знал. Прекрасно знал.
Анжелина Кустас, дочь польского короля и та, что еще пять лет назад завоевала его сердце, с тех пор ни на мгновение, не оставляя в покое. Да, для всех со стороны он, Пабло Красс – человек-скала, человек с монолитным железобетонным сердцем, человек с несгибаемой волей, человек с непоколебимой верой, полный решимости и дальше бороться с врагами Христовой Церкви. Вот только, никто не знает, как тот же человек, четыре года назад на полном серьезе думал оставить Конгрегацию, оставить служение защиты веры и нарушить обет священства. Все почему? Потому что любит. Всю сознательную жизнь Пабло терзался от неспособности кого-то полюбить. Да, он любил Бога. Да, любил Христа, любил Церковь, любил Конгрегацию – но полюбить что-то конкретное, не общее или эфемерное, а вполне конкретную индивидуальную личность, он не мог. И вот, спустя более четырех десятков ему повстречалась она – Анжелина Кустас, прекрасный светлый, точно ангельский лик, наполненный неописуемой внутренней красотой человек, за каких-то пару месяцев, завоевавший его сердце. Тогда, Пабло впервые ощутил, что такое быть счастливым. Счастливым по-настоящему. Счастливым, когда смотришь в наполненные небесным светом глаза; счастливым, когда слышишь приятный мелодичный, точно ангельское пение голос; счастливым, когда видишь улыбку, когда даришь любовь, когда проходят томительные часы, или дни, и даже минуты ожидания, и ты снова можешь наслаждаться ее присутствием. Нет, осознание любви произошло не сразу, понадобился достаточно продолжительный период, практически год, прежде чем Пабло осознал – она ему не просто нравится, она не просто интересный человек, чувства к ней не просто проходящие поверхностные эмоции – нет, он любит. Он, Пабло Красс, инквизитор первого ранга с особыми полномочиями, смог полюбить! Само осознание свершившегося, или скорее невозможности свершившегося принесло очередную порцию неземной радости. Когда ты понимаешь, когда ты погружаешься, когда ты просто наслаждаешься глубиной охватывающего чувства. Когда для тебя любовь становится такой же очевидной, как солнечный свет; когда ты ни на секунду не сомневаешься в зове сердца. Ты знаешь, что хочешь быть с человеком; ты знаешь, что готов жертвовать всем, в том числе и своим будущем ради человека; ты знаешь, что готов сделать что угодно, готов бороться, страдать и умирать, только бы сохранить любовь; ты знаешь все это настолько точно и ясно… – тут словами не передать. Ты знаешь, и все. Ты просто знаешь.
Именно в этот момент, Пабло ощутил внутреннюю готовность и решимость оставить, как Конгрегацию, так и Церковь. Нет, не саму веру – об этом речь идти не могла, а именно служение Церкви, как инквизитора и священника. Легко ли ему далось решение? Хотелось бы сказать, что очень тяжело – но на деле раздумье заняло меньше часа. Опять же – сердцу было все очевидно. Оно хотело быть с Анжелиной, хотело любить, хотело посвятить себя ее счастью, а Конгрегация являлась помехой. Однако, то самое решение оказалось началом конца. Анжелина сказав сначала «да» серьезным отношениям, спустя лишь всего неделю, изменила решение и попросту собрав вещи уехала из Толедо в Варшаву, к отцу. Та боль, которая охватило даже не сердце, а все существо, каждую клетку попросту не описать.
Закладка:
И вот, спустя три года он видит ее снова. Видит, спускающейся по ступеням магистрата в обществе злейших врагов Церкви.
Глаза видели, а мозг отказывался воспринимать полученную информацию.
Сердце же…
Его вновь накрыло уже забытое ощущение дикой боли, сжимающей сердце в мучительных тисках.
Застонав, Пабло откинулся на спинку кресла, закрывая глаза.
Глава 2
Священная Католическая Империя.
Савойское герцогство.
Ницца.
19:34.
Елена Барранко гордилась своей семьей: муж, четверо детей, собственный дом на берегу Средиземного моря, престижная работа – все, о чем только мог мечтать обычный поданный Империи. Впрочем, гордилась Елена совсем не достатком и положением, хотя они надо признать, упрощали жизнь. Однако, Елена прекрасно понимала, что земные блага вещь, как приходящая, так и уходящая. Сегодня ты финансово независим, имеешь влиятельных друзей и с уверенностью смотришь в будущее, но уже завтра можешь быть выброшен на улицу, получить статус неприкасаемого и потерять всякий смысл к существованию. Кажется, столь мрачный сценарий из разряда фантастики? Нисколько. Что-то подобное произошло с семьей Де Луна в прошлом году, когда их сын был уличен в связях с сатанинским культом. Позже Инквизиция выяснила, что отец семейства знал о прегрешениях сына и пользуясь должностью в Совете города, покрывал отпрыска. Всего за неделю статус семьи Де Луна изменился с уважаемых членов города, до неприкасаемых. Нет, те, кто оказался непричастен к преступлениям, сохранили гражданство Империи, однако репутация оказалась напрочь испорчена. Теперь, хорошие рабочие места, ровно, как и сервисное обслуживание, как и жилищные агентства для них оказались недоступны, и мать с тремя детьми вынуждена была сначала ютиться на окраинах, а затем и вовсе покинуть пределы Империи. Потому, Елена конечно благодарила Пресвятую Матерь и Святую Екатерину, ее покровительницу за благословения, тем не менее особых надежд на внешнее благополучие не возлагала. Гордилась же Елена духовным состоянием семьи. С самого начала, они с мужем дали друг другу обет воспитывать детей во всей строгости католической веры, и с тех пор ни на шаг не отступали от своих обещаний. Крестили детей в детстве, как и полагалось; как только каждый ребенок начинал понимать слова, приглашали духовника, который раз в неделю занимался с новым воспитанником; молитва и чтение Библии, как совместное, так и отдельное, являлось в семье Барранко само собой разумеющимся; как и еженедельное посещение мессы, как и ежемесячная исповедь; кроме того, вечером воскресенья они все вместе собирались на заднем дворе дома, размышляя над литургическими чтениями, и делясь тем, что каждого затронуло на Святой мессе.
Вот и сегодня, вся семья в сборе. Она, муж Стефан, и четверо детей – от младшей трехлетней Анны, до старшего шестнадцатилетнего Анхеля, планирующего в эту осень поступать в семинарию. Все сидят за столом на заднем дворе дома, откуда открывался непревзойденный вид на залив. Обычный воскресный вечер. Обычный семейный ужин. Обычная приятная теплая погода.
Вот только, семеро вооруженных мужчин в черных одеяниях в закрывающих лицо масках и оружием в руках, стоящих за их спинами, никак не вписывались в обычную картину…
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Пригород Сан-Себастьяна.
22:48.
Антуану уже надоело разглядывать закованного в наручники преступника, сидящего на противоположном сиденье между двумя конвоирами в бронированном фургоне Конгрегации, но деваться все равно было некуда. Можно глядеть на заключенного. Можно на конвоиров. Можно в пол. Можно в потолок. И, все. Таким образом из всего списка О’Генри все же предпочтительней. Военный конвой в составе которого находился бронированный фургон черного цвета с большой эмблемой Конгрегации на боковых частях с обеих сторон, в виде собаки, несущей в пасти горящий факел; два военных грузовика, с различительной маркировкой ордена Тамплиеров и четыре внедорожника, принадлежащих королевской службе безопасности Испании, выдвинулся из Парижа по направлению к Толедо восемь часов назад, практически сразу после срочного брифинга с Крассом, и по расчетам должен достичь конечного пункта через пять, максимум шесть часов. Заключенный О’Нил – высокий широкоплечий мужчина с густой рыжей шевелюрой и не менее густой и такой же рыжей бородой с самого начала их знакомства в камере Бастилии, последующей погрузкой в фургон и продолжительным нахождением в бронированной коробке, поражал Антуана своим хладнокровием – ни единого признака хотя бы малейшего беспокойства. Неужели проклятый еретик так уверен в получении запрашиваемого помилования? Лично он бы, после ознакомления с досье заключенного, полученным перед самым выездом, посоветовал бы тому все же подготовиться к последней исповеди перед аутодафе. Конгрегации конечно нужна информация, особенно если речь идет о внутренней сети шпионов, но разве они не могут вытянуть информацию без порочащего честь Инквизиции соглашения? Конечно могут. Послужной же список еретика играл не в пользу последнего. Генри О’Нил уроженец Эдинбурга при рождении крещенный, как и каждый подданный Священной Католической Империи в католической церкви, впервые попал в поле зрения Инквизиции еще в подростковом возрасте. Молодой шотландец распространял еретические трактаты, находящиеся в индексе запрещенных книг. Учитывая четырнадцатилетний возраст, молодой Генри О’Нил отделался достаточно легко – ночь в камере и обстоятельный разговор с Инквизиторской коллегией по делам несовершеннолетних. На какое-то время впечатлений похоже хватило, поскольку в следующие шесть лет О’Нил не отмечался какими-либо преступными действиями. Напротив, закончив школу с хорошими отметками, шотландец поступил в университет Святого Андрея в Сент-Эндрюсе на факультет религиоведения, а в местном приходе, пройдя соответствующие курсы стал катехизатором. В общем, прекрасный пример доброго католика, вставшего на путь исправления. Идите, и делайте также, что называется. Правда, как это часто бывает, все хорошее когда-то заканчивается – в частности у Генри О’Нила на третьем курсе. На университетском диспуте молодой студент позволил себе высказать скептические суждения в отношении догмата о непогрешимости Римского Епископа, принятого Церковью на Толедском соборе в 1557 году, при Папе Павле IV, вскоре после окончательного разгрома реформаторского движения. Ректор университета Святого Андрея пригрозил наглому студенту отчислением, однако решил не передавать информацию в Канцелярию Конгрегации, за что впоследствии был не только смещен с должности, но и осужден на 15 лет тюремного заключения, как пособник еретической деятельности. Дальше – больше. Генри О’Нил организовывает тайный кружок среди студентов университета с целью самостоятельного изучения Писания и чтения запрещенных авторов. Кружок просуществовал год, затем переквалифицировавшись в секту, чьи члены отвергали необходимость папства, необходимость таинств (кроме крещения) и соответственно епископальную структуру, необходимость и роль Церкви в спасении человека, и много еще чего другого. В целом, идеи ни разу не новы – тот же Кальвин
Закладка:
Нечисто тут, ой как нечисто…
– Гадаете, почему у меня пот не стекает по шее? – низкий, чуть хрипловатый голос заключенного прозвучал неожиданно, и Антуан вздрогнул. О’Нил криво усмехнулся. – Думаете, я должен дрожать от страха?
– Думаю, ты должен заткнуться! – инквизитор кивнул конвоирам, и один из них заехал локтем в живот. О’Нил согнулся, судорожно ловя ртом воздух.
– Зря ты… – он не мог отдышаться; воздух со свистом входил и выходил из легких. – Ты заплатишь…
– Я? – Антуану хотелось рассмеяться в лицо, но необъяснимая тяжесть в груди совершенно не располагала к смеху. – Как мне кажется, здесь ты в наручниках, а не я. Думаешь, Святой Престол даст тебе индульгенцию? Что-то я очень сильно сомневаюсь в подобном раскладе… Может ты не видел жарящихся людей над углями, точно зарезанный кабан на вертеле? Знаешь в чем разница? Кабан мертв – а, ты будешь жив!
– Сейчас описаюсь от страха! – О’Нил похоже пришел в себя, хотя лицо сильно побледнело по сравнению с минутной давностью.
– На твоем месте, я бы начал молиться, умоляя Бога о прощении. Ведь помимо телесных мук, тебя ожидает вечность в адском пламени!
– Да неужели? – еретик вновь усмехнулся. Откровенно, без какой-либо наигранности. Антуану стало страшно. По-настоящему страшно. Заключенный ведь и правда не бахвалится, строя из себя героя. Объяснение подобному поведению может быть лишь два: либо О’Нил ненормальный, либо уверен, что конвой не достигнет своего места назначения.
Антуан замер, пораженный сделанному выводу.
Точно!
Конвой не достигнет места назначения!
Бросив быстрый взгляд на насмешливую гримасу еретика, инквизитор схватил рацию.
Где-то на территории Священной Католической Империи.
Центральный пункт наблюдения и управления.
Местонахождение – секретно.
Время – секретно.
В квадратном помещении, из предметов мебели и интерьера находилось лишь три стола, три стула и двенадцать мониторов. Трое наблюдателей, спокойно занимались своей работой, а куратор, прохаживаясь взад-вперед, нервно поглядывал на циферблат наручных часов. Таймер неумолимо вел обратный отсчет, приближаясь к нулевой отметке.
– Объект пересек границу! – женщина, сидящая за крайним слева столом, указала на один из мониторов. Куратор тут же оказался рядом, склоняясь над экраном. – Вот! – наблюдатель выделила курсором пульсирующую красную точку, медленно движущуюся по карте.
– Нет отклонений по заданному маршруту?
– Пока без неожиданностей.
– Отлично! – куратор удовлетворенно кивнул. Значит, человек в Конгрегации выдал актуальную информацию. – Значит, они без остановок промчатся через город по автомагистрали?
– Должны. – женщина неопределенно передернула плечами. – Во всяком случае, в плановом маршруте остановка не указана.
– Ладно. Продолжай вести наблюдение, о каких-либо даже самых малейших изменениях сообщать немедленно! Луиш, – куратор махнул соседнему наблюдателю. – Выведи меня на связь с центральной группой!
Мужчина кивнул, и указал на телефонный аппарат, находящийся сбоку.
– Вывожу!
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Сан-Себастьян.
22:45.
Когда в наушнике, закрепленном у правого уха раздался мужской голос, Карлос Эррера внимательно изучал данные от спутниковых и радиолокационных систем.
– Башня, вызывает Центр, прием!
Карлос, бросив еще один взгляд на монитор, переключился на разговор с оперативным штабом.
– Центр на связи, прием!
– Объект пересек первую линию, и движется в вашем направлении.
– Да, я вижу! – Карлос провел пальцем по монитору, увеличивая изображение со спутника. – Расчетное время прибытия?
Секундная заминка – видимо, уточняли информацию.
– Шесть минут.
– Хорошо. Мы смогли определить точное местонахождение нашего пассажира?
– Нет. В колонне один фургон и два военных грузовика – наиболее вероятное место для нашего клиента. Сам я больше склоняюсь к фургону, потому сосредоточьтесь на этих целях.
– Понял. Какие-то еще указания?
– Наша «королева» готова?
– Конечно. Как и предусмотрено изначальным планом, высадим ее за десять секунд до ухода.
– Хорошо. – небольшая пауза. – Мне ведь не нужно напоминать о последствиях в случае провала операции?
Карлос поморщился, и выбил пальцами барабанную дробь о капот припаркованного рядом внедорожника.
– Я прекрасно помню, что именно поставлено на карту.
– Хорошо. Мы уходим в офлайн до завершения операции. Конец связи!
– Конец связи!
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Пригород Сан-Себастьяна.
22:50.
Внедорожник королевской службы безопасности несся вперед по автомагистрали с включенными мигалками. Три широкие полосы в одном направлении, да и совсем небольшой поток автомобилей позволял стрелке спидометра то и дело приближаться к отметке в сотню километров в час. Они могли бы ехать куда быстрее, но приходилось учитывать скорость ехавших позади армейских грузовиков – для тех подобная скорость была запредельной.
Моника откинулась на спинку сиденья, безучастно смотря на проплывающий мимо пейзаж – тот, который можно было разглядеть в желтом свете столбов освещения. Правда, пейзажем картину за окном можно назвать с большой натяжкой. Несмотря на то, что они уже преодолели границу города, что справа, что слева одна и та же картина – зелень, деревья да периодически мелькают стальные ограждения – только и всего. Для конвоя подобный расклад идеален – автомагистраль проходит через город, однако по сути все время остается как бы вне его пределов. Никаких тебе перекрестков, никаких светофоров, никаких узких улочек – три широкие полосы в одном направлении без остановок, и так через весь город, затем по трассе вплоть до следующего пункта, небольшого городка
Закладка:
– Нервничаешь, Мони? – водитель, темнокожий громила Хавьер искоса глянул на напарницу.
Моника пожала плечами.
– Да вроде нет… С чего ты взял?
– Лицо у тебя такое, будто те, что едут за нами, пожаловали к тебе домой… – Хавьер громко заржал над безвкусной шуткой.
Моника раздраженно поморщилась. Порой напарник бывал просто невыносимым.
– Да расслабься ты… – Хавьер перестал издавать звуки свихнувшейся с ума лошади и уже серьезно глянул на коллегу. – Никто в своем уме не посмеет напасть на объединенный конвой Конгрегации, Храмовников и Королевской СБ.
Моника скептически сдвинула брови. Лично у нее был менее оптимистичный настрой.
– Ты узнавал кого мы везем в Толедо?
Хавьер утвердительно кивнул, делая одновременно глоток из пластиковой бутылки «Ватиканского Источника».
– Пытался.
– И?
– Тишина.
– Вот! – Моника подняла указательный палец вверх. – У меня тоже самое. Тебя настолько серьезная секретность не настораживает?
– А, должна?
– Ну… Сам посуди, даже в случае самых отъявленных негодяев у нас был доступ к делу объекта. Тут же, точно все вымерли. Даже мои связи в Конгрегации на этот раз дали сбой. Либо они сами не знают, либо предпочитают помалкивать.
– Что, даже Хесус? – Хавьер игриво подмигнул правым глазом – он так всегда делал, когда речь шла о парне Моники. Ее же такая реакция бесила. Вот и сейчас пришлось по стандарту закатить глаза.
– Даже Хесус.
– Охренеть.
– Вот-вот! Потому, я думаю, что в самой Конгрегации далеко не все знают о нашем пассажире. А, раз так – делай выводы…
– Думаешь, если бы Хесус знал, то намекнул бы?
– Уверена.
– Ладно… – Хавьер задумался, и какое-то время они ехали молча. Мимо все также проносились столбы освещения, дорожные знаки, да билборды с текстами Писания и Святых Отцов – в общем, та еще скукота.
– Если Конгрегация ушла в режим молчания даже внутри своей структуры, мы сопровождаем очень важную птицу…
– Именно. В таком случае…
– Вполне могут нарисоваться плохие ребята с весьма нехорошими целями…
– Ага…
– Однако я все равно считаю подобный расклад слишком незначительным… Если бы объект сопровождала только Королевская служба, то…
Моника уже не слушала рассуждения напарника. Впереди возникли изменения: автомагистраль уходила в длинный тоннель – не первый тоннель на их пути, вот только на этот раз было еще кое-что помимо смены локации с открытой на закрытую: впереди, где-то на середине тоннеля маячил аварийный знак.
– Постой! – Моника тронула напарника за руку, и кивнула вперед. – Видишь?
– Вижу… – Хавьер сбавил ход до сорока километров в час.
Теперь уже можно было разглядеть препятствие – перевернутый набок грузовик и два внедорожника – у одного смятый капот, другой вроде бы более-менее в рабочем состоянии, пока слишком далеко и невозможно разглядеть детали.
Хавьер сбросил скорость до минимальных десяти километров, приближаясь к месту дорожно-транспортного происшествия. Рация, лежащая на приборной панели, зашипела, затем послышался мужской голос.
– База, вызывает Гавриила, прием!
Моника тут же схватила рацию.
– Гавриил на связи, прием!
– Почему снизили скорость?
– Впереди неопознанные объекты, прием!
– Поясните!
– Перевернутый грузовик, два внедорожника и пятеро в штатском.
Молчание, за которым, как Моника прекрасно знала скрывается быстрая обработка полученной информации. Наконец, спустя почти минуту рация вновь разразилась звуком статистических помех.
– В королевском патруле отсутствует информация о каких-либо происшествиях в обозначенном квадрате. Вполне возможно еще не сообщили, но лучше проверить на месте, как поняли? Прием!
– Вас поняла, выдвигаемся вперед!
Переключившись на другой канал, Моника доложила Центральному фургону об изменениях, а затем глянула на Хавьера.
– Не нравится мне все это… Авария прямо на пути следования конвоя… Да такая удачная, что перегородила практически весь проезд… Удобно, не находишь?
– Ты права. – согласился напарник, нервно жуя нижнюю губу. – Все же, давай надеяться на лучшее… Может, обычная авария, без какого-либо заговора…
– Ну-ну…
На минимальной скорости Хавьер преодолел двадцать метров, разделяющих конвой и место происшествия, подрулив к внедорожнику со смятым капотом. Свет фар выхватил из полумрака покореженный металл, битое стекло на асфальте и прикрытое белой простыней тело у тротуарного бордюра.
– Что за хрень? – Хавьер остановил автомобиль, но фары и мигалку выключать не стал.
– Становится все интересней… – медленно протянула Моника, внимательно осматривая место ДТП. – Судя по всему есть не только жертвы, но и погибшие…
– Ага… Вот только, в королевском патруле ни сном, ни духом…
Между тем, находящиеся снаружи на месте происшествия люди, а их было трое – двое мужчин и женщина, насколько позиции внедорожника можно было рассмотреть, прекратили общение, уставившись на автомобиль королевской службы безопасности.
– Идем? – Моника посмотрела на напарника.
Тот кивнул.
– Пошли.
– Хавьер… – она его остановила, придержав за руку. – Только осторожней, ладно? Плохое у меня предчувствие…
Коллега демонстративно вынул пистолет из кобуры, передернул затвор и отправил его обратно, на место.
– Не беспокойся за меня, – он широко улыбнулся, хотя глаза оставались серьезными. – не зеленый же выпускник академии, верно?
– Все равно…
– Пошли уже! – Хавьер открыл дверцу и выпрыгнул наружу.
Моника проделала тоже самое, только, со своей стороны. Дверь закрывать агент не стала – в случае чего можно укрыться за бронированной сталью, да и запрыгнуть внутрь автомобиля получится куда быстрее, если не возиться с дверью, да еще и под град свистящих пуль.
– О, вы так быстро! – обходя открытую дверь, Моника услышала возбужденный женский голос. Похоже, Хавьер вышел на первый контакт. Так и есть, возле ее напарника находилась отчаянно жестикулирующая женщина в темных джинсах и светлой футболке с надписью «Ave Maria». – Мы вот только вызвали да, – женщина повернулась к стоящим поодаль мужчинам. Оба кивнули, потому не понятно, к кому именно она обращалась. – Святой Иаков! – женщина вновь всплеснула руками. – Это какой-то кошмар! Просто ужас! Я даже ничего не успела понять! Несчастный эммм… – она глянула в сторону тела на тротуаре. – Мы ведь даже не знаем, как его зовут!!! О, Пречистая Матерь…
Не убирая руки с кобуры, где находился пистолет калибра девять миллиметров, самый верный ангел-защитник, не в обиду ее покровителю святому Бернару, Моника подошла ближе.
– Сеньора…
– Ах, простите! – новый всплеск руками. – Беатрис Флорес! Со всем этим ужасом совсем забыла о приличиях! Господи, я…
– Беатрис! – Моника постаралась придать голосу максимальную мягкость. Все-таки, горе, стресс… – Расскажите о произошедшем. – она сместилась чуть левее, чтобы держать в обзоре тоннельный проезд. – Вы в какой машине ехали?
– Мы? – женщина непонимающе уставилась на агента.
– Ну да, вы. Не пешком же пришли. Или…
– Нет! Нет! – Беатрис энергично затрясла головой. – Я ехала на Ромео. – женщина указала на серебристый внедорожник итальянского концерна со сплющенным капотом.
– Ладно. – Моника мельком глянула на напарника. Лицо Хавьера было сосредоточено. Это хорошо. Сейчас совершенно не время расслабляться. – Значит, те два сеньора не с вами?
– Нет! – еще одно энергичное потряхивание головой. Темные кудри начали выбиваться из прически, ниспадая на симпатичное миловидное аккуратное личико. – Они из Гранде. – Беатрис кивнула в сторону второго внедорожника, еще одного итальянского производителя.
– Ясно. – Моника помахала рукой, привлекая внимание мужчин, не выказывавших особого желание общаться с агентами королевской службы. – Вы уже вызвали патруль? – первый вопрос, когда они подошли.
Тот, что справа – высокий широкоплечий с темным оливковым загаром на лице и выразительными карими глазами утвердительно кивнул.
– Конечно. Сразу же, как случилось происшествие.
– Да? – Моника постаралась не выдать удивления, искоса глянув на Хавьера. Напарник чуть отступил в сторону, незаметно кладя руку на кобуру с оружием. – И когда же это произошло?
– Хулио? – говоривший глянул на партнера.
Тот пожал плечами.
– Не знаю… Может, минут десять назад…
– То есть в скором времени патруль прибудет на место происшествия? – Моника тоже сделал шаг назад. Совсем небольшой, вряд ли заметный для обывателя, но очень важный для экстренной реакции.
– Конечно, – мужчина которого напарник назвал Хулио задумчиво поджал губы. – Вообще, патруль никогда не славился быстрым реагированием, но сегодня они и вправду опаздывают…
– Реанимационная бригада тоже запаздывает? – поинтересовался Хавьер.
– Что? – не понял напарник Хулио. Его имени так и не назвали,
Закладка:
– Тот несчастный. – Моника повела головой в сторону накрытого белым покрывалом человека. – Похоже, труп…
Хулио состроил скорбную гримасу. Агент королевской службы ему не поверила. Здесь явно разыгрывается спектакль – вот только, с какой целью? И, кто реальный участник, а кто актер?
– Разве медики не должны сюда приехать? – поддержал ее Хавьер. Пальцем он уже расстегнул кобуру, и был готов в любую секунду вытащить оружие.
– О, Боже конечно должны! – эмоциональная Беатрис завертела головой, точно прямо сейчас услышала вой сирен спасательной службы. – Мы ведь сразу обрисовали ситуацию. Мы еще не знали, что у нас есть погибший, но понимали, как все плохо! Почему же их до сих пор нет???
– Может, потому что они и не знают о ДТП? – Моника выразительно изогнула бровь.
Беатрис вздрогнула и испуганно покосилась на своих мрачных спутников.
– О чем вы? Как не знают?
– Да вот интересно получается, – агент медленно опустила руку на кобуру, пальцем отщелкивая зажим. – мы звонили в патруль буквально пару минут назад, до того, как начать разговор с вами… Хотите узнать результат?
Молчание.
Похоже, не хотят.
– Патрулю ничего неизвестно о происшествии в тоннеле…
– Правда? – теперь уже Хулио отступил назад, локтем толкнув товарища. – Может, какая-то ошибка…
– Ошибка? – рука легла на холодную рукоять пистолета. Одна движение, и дуло упрется в грудь злоумышленника. Затем, счет пойдет на доли секунды.
– Ну… – Хулио глянул на напарника. Тот пожал плечами и сделал целых два шага назад. – Ошибка в системе… Есть же вероятность, что запрос попросту не прогрузился… Или его еще не внесли в базу… Или… Да, всякое же бывает…
– Возможно. – Моника скосила глаза в сторону коллеги. Хавьер кивнул. Он готов. Как и она. – Однако, как мне кажется, более вероятно другое объяснение…
– Какое? – Хулио явно включил дурочка – он же прекрасно знает ответ. Зачем же тогда весь этот цирк? Тянет время? Но, для чего?
– Не двигаться! – Хавьер выхватил пистолет из кобуры, направляя оружие в сторону троицы. Хулио с напарником застыли, как вкопанные, а вот Беатрис удивила – взвизгнув, она бросилась бежать.
– Стоять! – теперь уже Моника схватилась за оружие. Те же действия, вызубренные еще в Академии святого Луиса. То же оружие, освященное самим Папой. Те же эмоции. – Стой, или буду стрелять!
Женщина замерла, но уже в следующую секунду со скоростью дикой кошки метнулась за покореженный капот внедорожника.
Моника спустила курок.
Пистолетный выстрел эхом разнесся по пустующему тоннелю, эхом возвращаясь обратно.
Дьявол!
Слишком поздно!
Пули ударились о металл капота, оставляя на нем круглую отметину. Слева также прозвучало несколько выстрелов, с ответными криками боли. Уже в движении Моника бросила быстрый взгляд в сторону напарника. Хавьер пригнувшись совершал пробежку к чужому внедорожнику. Похоже, двое мрачных типов не захотели надевать наручники, и предпочли скрыться с места преступления. Глупое решение.
Осторожно обогнув покореженный капот Ромео, Моника увидела удаляющуюся спину Беатрис.
– Стой! – она вскинула пистолет.
Ноль реакции.
– Стой, кому говорю!
Ага. Женщина только увеличила скорость.
Эх…
Спуская курок, Моника услышала истошный крик напарника.
– Моника! В сторону! Моника…
Агент на инстинкте сделала шаг вправо, одновременно разворачивая напрягшееся тело – чего же там такого произошло?
Увидеть Моника успела лишь стремительно приближающийся яркий желто-белый свет, после чего все тело обдало нестерпимым адским жаром, а в глазах спустя всего лишь долю от доли секунды воцарилась кромешная темнота.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Сан-Себастьян.
23:03.
Энрике Домингеш наблюдал на экране лэптопа за действиями агентов Королевской службы безопасности. Их внедорожник, как и полагалось по предписаниям, отделился от основной колонны на несколько десятков метров, остановившись у место дорожного происшествия. Вообще, вся эта ситуация с вынужденной остановкой командиру спецотряда «Архангел Гавриил», не нравилась. Причем, от слова совсем. Ну не привык он верить в совпадения. Особенно такие удобные. Вот и сейчас, не верил.
На экране лэптопа, благодаря установленным снаружи камерам с ультравысоким разрешением, и весьма чувствительными микрофонами – новейшая разработка технического отдела Ордена, можно было не только наблюдать за визуальной картинкой, но также воспринимать мельчайшие звуковые детали, вплоть до дыхания, обрабатывать тепловые излучения, радиационные и еще куча всякой, в данной ситуации ненужной ерунды, чьи показатели строились в столбики по обеим краям картинки.
– Эй, Карлос! – Энрике повернулся к второму, и последнему человеку в узкой коморке спецузла. Сам спецузел, в чьи задачи входила поддержка связи как с конвоем, так и с оперативным штабом, занимал небольшое помещение в дальней задней части военного грузовика. В основной же, располагались бойцы элитного спецотряда «Архангела Гавриила», коими Энрике и руководил.
– Да? – худощавый парень с отметинами оспины на бледных впалых щеках и чересчур большими очками на глазах оторвался от длинного ряда мониторов. Сколько их там? Семь? Энрике искренне не понимал, как одновременно можно контролировать происходящие события на каждом из семи. Ему и на двух было сложно уследить. Впрочем, это объясняло, почему технари в подавляющем большинство малость, того самого.
– Есть результаты сканирования объектов? – он кивнул на экран лэптопа, где застыла картинка троих потерпевших. Или, троих диверсантов – это и нужно понять до того, как агентам на месте принимать активные действия.
– Сейчас. – техник повернулся обратно к мониторам, и его пальцы забегали по клавиатуре. Вернее, по трем разным клавиатурам сразу. Безумие.
Энрике покачал головой. Родись он Карлосом, не задумываясь пошел бы на смертный грех – скажем, выстрел в голову из двустволки, чтоб наверняка.
– Высылаю!
Практически в тоже мгновение экран лэптопа мигнул, и трансляция с наружной камеры преобразилась в многослойное полупрозрачное изображение. Энрике тут же увидел то, ради чего и запросил результаты сканирования – красное свечение у каждого из фальшивых потерпевших.
Оружие!
– Хавьер! – он тут же коснулся уха, где закреплялся наушник. – Хавьер, у них…
– Командир!!! – возглас… нет, поросячий визг технаря заставил прерваться и обернуться.
– Что???
– Там!!! – тот указал на один из семи экранов, самый боковой по центру. Судя по картинке, там велась онлайн-трансляция с камеры установленной на последнем автомобиле конвоя, еще одном внедорожнике Королевской службы безопасности. Если раньше камера фиксировала пустой тоннель, либо редкие проезжающие автомобили, то теперь ситуация кардинально изменилась: пять бронированных фургона, полностью перекрывших проезд, и…
Энрике даже слова не успел сказать в поднесенную к губам рацию, как экран озарился ослепительной вспышкой.
Антуан вздрогнул, когда фургон чуть покачнулся от глухого, но явно мощного взрыва снаружи. Двое конвоиров, сопровождающих пленника побледнели, сам же О’Нил широко улыбнулся.
БУМ!!!
БАНГ! БАНГ! БАНГ!
БУМ!!!
Лица конвоиров теперь вряд ли можно было отличить от новой белоснежной простыни.
– Что у вас происходит? – Антуан отбросил условные команды при выходе в эфир. Сейчас уж точно не до них.
Ему не ответили.
Впрочем, этого и не потребовалось. Эфир заполонили десятки голосов: вопли, крики, призывы о помощи, команды, ругательствам – хаос, одним словом.
– За мной пришли! – О’Нил улыбнулся еще шире.
– И, тебе не страшно? – инквизитор все никак не мог понять логики задержанного. Сам сдался в руки Конгрегации, то есть по сути совершил предательство, а теперь едва ли не писается от счастья своим собратьям. Хотя, он бы на его месте молил все воинство небесное о защите. Хрень какая-то, короче…
– Пути Господни неисповедимы! – еретик звякнул цепями в явном желании развести руками.
– Тут ты прав. – Антуан перевел взгляд на одного из конвоиров. Того, что справа. – Эй, Джон! Держи его на мушке, ладно? При даже намеке на бегство, вышиби ему мозги нахрен!
– Есть!
Инквизитор подмигнул мгновенно погрустневшему арестанту.
– Может пути Господни и неисповедимы, но сегодня ты попадешь либо в Толедо, либо в преисподнюю…
Тра-та-та-та…
Снаружи вновь зазвучали автоматные очереди. Грянул еще один взрыв, отчего фургон закачало из стороны в сторону.
Затем слух уловил еще один звук – посторонний, не вписывавшийся в общую какофонию. И, он Антуану не понравился. Совсем не понравился. Звук исходил от задних дверей фургона – какой-то лязг, шорох, стук,
Закладка:
Пытаются вскрыть?
Инквизитор глянул на О’Нила. Еретик, как и он напряженно вслушивался, хмуря лоб. Значит, тоже не в курсе происходящего. Во всяком случае, конкретных манипуляций с дверьми. Или просто боится приставленного к голове пистолета. Правильно. Пусть боится.
Антуан перевел взгляд обратно, на металлические створки, отделяющие их от наружного ада.
Снова лязг.
Еще – теперь у соседней створки.
Нет, взломать дверь из бронированных листов невозможно. Если только…
Инквизитор вскочил на ноги.
Слишком поздно.
Прямоугольное замкнутое пространство содрогнулось, застонав в предсмертных судорогах. Уже в воздухе Антуан осознал, что летит, после чего перед глазами промелькнуло металлическое перекрытие, а голова с противным хрустом соприкоснулась с ее поверхностью. Дикая боль ударила в уши, превращая окружающие колебания в ультразвук. Перед глазами замелькали разноцветные огоньки, причиняя нестерпимую боль. Инквизитор ощутил, как приземлился на холодную стальную поверхность.
Пол фургона…
Фургон…
О«Нил!
Дьявол!
Ему надо встать на ноги! Надо помешать! Надо…
Антуан попытался подняться. Бесполезно. Тело не желает подчиняться мозговым приказам. В ушах по-прежнему противный писк ультразвука – но даже через него он сумел различить тяжелое грохотанье сапог по металлической поверхности. Кто-то в фургоне. Кто-то посторонний.
Инквизитор приподнял голову. К горлу тут же подступила тошнота, а изображение перед глазами окрашенное в багровые тона медленно поплыло, размазывая очертания. Он успел заметить три темные фигуры, прежде чем зрительный аппарат сумел зафиксировать стремительно приближающуюся подошву сапога. Затем, кто-то нажал на выключатель и все померкло.
Глава 3
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
10:08.
У Пабло было отвратительное настроение. К слову, ему никогда не нравилось заниматься чьем-либо обучением, будь то первокурсники в Академии, зеленые выпускники, или уже имеющие полевой опыт инквизиторы. С последним конечно гораздо проще, и все же – не его это. Тем не менее, ректор Академии Святого Педро Николаса, с завидной регулярностью просил его прочитать тот или иной курс, или просто провести разъяснительную работу. Как сейчас, к примеру. Можно конечно отказаться, особенно от сегодняшней лекции, учитывая какое дерьмо произошло накануне, но Пабло решил все же уделить учащимся Академии несколько минут. Все же, основной корпус Академии находится на территории алькасара, и перейти по стеклянному переходу в соседнее здание не такой уж и великий труд. Со слов ректора Академии, брожения внутри студентов пошли совсем не хорошие, и их нужно пресекать на корню. Инициаторов уже исключили, причем, некоторые из них из корпуса Академии перекочевали в подвал соседнего здания, и теперь ожидают Церковного суда – и все же, учащиеся нуждаются в серьезной встряске. А, кто ее может произвести, как не Пабло Красс – легенда Инквизиции? – такой аргумент прозвучал от ректора. Что ж, сложно с ним не согласится. Действительно, смятения в умах будущих выпускников Академии, в перспективе куда серьезней, чем нападение на конвой. Вторую проблему, так или иначе они решат, а вот если упустить первую – впоследствии можно получить не ревностных защитников веры, а напротив, ее разрушителей. Потому Пабло находился здесь – на трибуне центрального зала, приковывая к себе внимание несколько тысяч студентов, начиная от первого курса, и заканчивая теми, кто уже готовился к финальным испытаниям.
– … я не поверил. – Пабло сделал паузу. Темно-коричневый интерьер зала, вкупе с красноватым светом ламп создавал идеальную атмосферу. – Еще раз: я просто не поверил, когда мне сообщили о рассаднике ереси внутри оплота защитников католической веры! Каждый, кто приходит сюда – приходит с одной единственной целью: защищать Церковь! Защищать веру! Защищать Папу! И, что же я вижу? Поврежденные умы, сомневающиеся в одном из самых главных Таинств Церкви? Как же вы будете защищать веру? Как же вы будете исправлять умы тех, кто заблудился, когда сами не можете найти дорогу? – еще одна пауза. В зале царила мертвая тишина. Наверное, даже в могиле и то больше звуков. Хорошо. – Первым моим желанием, было попросту исключить каждого, и начать все заново. Шесть-семь потерянных лет? Не страшно. Во всяком случае, куда менее критично, чем выпускать инквизиторов-еретиков, вам не кажется? – Тишина. Несколько тысяч пар глаз, и в каждой из них плескается страх, порой перемежающийся с ужасом. Знакомое выражение. Подобное приходилось видеть очень часто, когда человек осознает, что через секунду жизнь может необратимо измениться. – Тем не менее, изучив проблему чуть глубже, я решил дать каждому из вас шанс доказать членам Совета непричастность к ереси. Совет, состоящий из профессоров Академии, местных клириков и пяти действующих инквизиторов, начнет заседание сегодня, и окончит его с последним студентом. Решение Совет огласит на всеобщем собрании, зачитав сначала имена тех, кому придется собрать вещи, затем тех, кому дадут шанс продолжить обучение, но начать его либо заново, либо с какого-либо другого курса, в зависимости от тяжести вины, и занимаемого сейчас положения, и наконец, тех, кто может беспрепятственно продолжать обучение дальше без каких-либо санкций и испытательного срока. – Пабло замолчал, делая глоток воды из стакана, стоящего на кафедре. – Касаемо сути вопроса. Никогда не думал, что мне придется произносить эти слова здесь, в центре подготовке будущих защитников веры, но… Евхаристия – источник и вершина всей христианской жизни. Все другие таинства, как и все виды церковного служения и апостольского труда, связаны с Евхаристией и устремлены к ней. Ибо Святая Евхаристия содержит в себе все духовное сокровище Церкви, то есть Самого Христа – нашу Пасху. В самом сердце совершения Евхаристии находятся хлеб и вино, которые через слова Христа и через призыв Духа Святого становятся Телом и Кровью Христа. Кроме того, после подавление различных так называемых реформаторских ересей, Толедский Собор в 1557 году еще раз подтвердил это Таинство: «Поскольку Христос, наш Искупитель сказал, что то, что Он предлагает в виде хлеба, есть воистину Его Тело, Церковь всегда хранила это убеждение, которое святой Собор вновь провозглашает: освящением хлеба и вина совершается изменение всего существа хлеба в существо Тела Христа, Господа нашего, и всего существа вина в существо Крови Его; это изменение Католическая Церковь справедливо и точно называет пресуществлением». Потому, любая попытка превратить Таинство Евхаристии в «просто знак», или «духовное присутствие Христа», или что еще, считается ересью. – Пабло сделал паузу, внимательно глядя на замерших в напряженных позах студентов. – И, напоследок хочу рассказать вам одну историю. Реальную историю, на которую я наткнулся в архивах Конгрегации чуть больше года назад. Когда протестанты пришли к власти в Женеве, одна из вещей которую они хотели сделать, это полностью искоренить католичество – как на уровне восприятия вещей, так и физическом уровне. Однажды, они пришли в один из соборов, схватили священника и заперли его в домике, который был рядом с церковью. И они зашли в собор, чтобы полностью уничтожить это, по их еретическим представлениям де-факто языческое место. Они все ломали, разбивали, выбивали витражи, выкидывали иконы, сносили Деву Марию, кресты… – в общем, полный набор того, что протестанты сотворили с каждым из храмов, куда бы не приходили. Так вот, священник сидел запертый в домике и видел, как уничтожают его церковь. И в какой-то момент, один из солдат схватил дарохранительницу и выбросил ее из окна, и она вылетела, упала на землю, дверцы раскрылись и освященные Хостии, Тело Христово рассыпались по земле. И все, что священник мог делать, а он был заперт в домике, это стоять у окна и пожирать эти Хостии взглядом. Он мог просто стоять у окна, пребывать в созерцательной молитве. Он не мог больше делать ничего. Он стоял там и молился, пока Евхаристия лежала на земле! Тело Христово валялось на земле! Тело, данное ему было на земле! – Пабло сделал паузу, поскольку по щекам побежали слезы. Он не претворялся. Он не играл. Не нужно было – каждый раз, вспоминая эту историю, он не мог сдержать обуревавшие эмоции. Тело Христово на земле… Как тут не плакать? –
Закладка:
Местонахождение – секретно.
Время – секретно.
Куратор нервно взглянул на циферблат наручных часов. Исполнитель запаздывал. Всего лишь минута, но в их деле даже секунда порой непозволительная роскошь. Есть четкий план, четкие инструкции и четкие временные рамки. Если хочешь, чтобы предприятие прошло успешно, необходимо до мельчайшей детали исполнять заранее установленные предписания. Для исполнителя было вполне конкретно указано точка и время встречи. Спустя полторы минуты, в помещении, где из мебели находился лишь металлический стол, по-прежнему присутствовал лишь один человек. Он, куратор, или посредник – тут уж кому как удобней. Что ж, у него тоже есть вполне ясные инструкции. Если исполнитель не появляется на условном месте в течении трех минут, забирать посылку и уходить.
Еще один взгляд на циферблат.
У исполнителя осталась минута.
Лично ему, как-то все равно появится тот или нет. Его дело – быть на месте и передать посылку. Все остальное – не его проблема. А, вот у подрядчиков, по крайней мере тех, кто нанимал исполнителя, возникнут большие проблемы. Ну вот прям – большие – с большой буквы «Б». Куратор сам общался лишь с посредниками, тем не менее даже таких встреч хватило для понимания – игру затеяли совсем непростые ребята. И вряд ли им понравятся задержки. А, они возникнут, если через…
Писк электронного замка со стороны дальнего конца помещения, тихий щелчок и дверь распахнулась наружу.
Хм…
Семь секунд…
Исполнителю оставалось семь секунд, и он таки явился.
Куратор подошел к металлическому столу и быстрыми движениями открыл черный чехол посылки. Теперь, исполнитель должен проверить содержимое, затем, в случае если все устраивает отправить своим нанимателям кодовое сообщение, после чего уже с посылкой покинуть помещение. Стандартная процедура. Ничего сложного.
Куратор установил таймер на часах. Схема передачи тоже имеет свои временные рамки. Через десять минут он покинет точку встречи. Еще через час попрощается с городом. А, к концу дня и вовсе оставит за спиной пределы Империи.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
10:54.
Раздалось громкое звучание предупредительного сигнала и железная створка двери, выкрашенная в черный цвет с лязгом отъехала в сторону. Вслед за охранником в форме такого же черного цвета, как и дверь, только с красным крестом на груди, Пабло шагнул вперед. Они направлялись по длинному узкому коридору тюремного блока, находящегося на нижних уровнях алькасара. Слева на одном и том же расстоянии друг от друга находились металлические двери с небольшой решеткой наверху и вытянутым прямоугольником посередине – для доставки еды. Справа тянулось невысокое, примерно на уровне пояса ограждение, за которым следовала пустота примерно на десять метров. Внизу же, широкая площадка, куда с обеих сторон выходили двери нескольких сотен камер. Основной блок, занимающий целых три уровня – здесь содержалось порядком десяти тысяч заключенных. В общий блок, как правило помещали не особо опасных преступников, а также тех, кто еще ожидал суда по не самым тяжким статьям: скажем, пропуск Святых месс, сквернословие, непослушание священноначалию и прочее в том же духе. Следующие три уровня занимал Нижний блок, или Чистилище, как его называли сами заключенные – там находились те, кто попал в алькасар по куда более серьезным обвинениям, чем пропуск месс, но тем не менее не дотягивающим до высшей меры наказания. А, вот последние два уровня – Преисподняя – именно так окрестили блок одиночных камер в народе, занимали те, кто с большей вероятностью отправится на костер – рецидивисты, упорствующие еретики, колдуны, ведьмы и прочие прислужники сатаны. Именно Третий блок сейчас интересовал Пабло. Именно туда он направлялся в сопровождении сотрудника внутренней службы безопасности.
Еще один предупредительный сигнал, затем громкий железный лязг. Очередная створка откатилась в сторону. Охранник шагнул вперед, на узкую решетчатую площадку перед лифтовыми кабинами. Пабло ступил следом. Охранник нажал кнопку вызова лифта, и в ожидании кабины начал насвистывать какую-то мелодию. Пабло недовольно поморщился. Его вообще, начиная со вчерашнего дня выводила любая мелочь. Охранник опасливо покосился, явно заметил недовольную гримасу инквизитора и предпочел подавить звуки, оставив их в своей голове. Наблюдательный парень, неплохая черта.
Между тем, на площадке с противным скрежетом замерла кабина. Сетчатые металлические двери со скрипом отъехали в сторону, приглашая во внутрь. Пабло шагнул первым, пройдя вглубь квадратного пространства. Охранник нажал кнопку нижнего уровня, и створки с грохотом сомкнулись. Кабина чуть вздрогнула и начала медленное, нисколько не внушающее доверие путешествие вглубь алькасара. К счастью, Толедская обитель Инквизиции не Цитадель, тут нет уровней
Закладка:
Цель визита…
Инквизитор скривился. Впервые за несколько лет он не смог этой ночью заснуть. А, все почему? Да потому – из-за той же причины почему он сейчас здесь.
Они быстро прошли по длинному мрачному коридору с обитыми стальными листами стенами и тускло горящими желтыми лампами, свет которых не в силах был полностью совладать с мраком, и не доходя примерно с десяток метров до тупика остановились перед металлической дверью, чье глухое полотно украшала гигантская собака с горящим факелом в пасти. Охранник отступил в сторону, открывая доступ к электронному замку – его карточка не предусматривала допуск к помещению за дверью. Пабло приложил к тускло поблескивающей зеленым матовой поверхности экрана сначала пропуск, а затем правую ладонь. Электронная система удовлетворительно крякнула и послышался характерный щелчок – дверь открыта. Пабло кивком отпустил охранника и потянув дверь на себя, вошел внутрь. В небольшом продолговатом помещении, где кроме голых стен ничего больше не было уже находились двое. Оба мужчины в темных сутанах, отчего в полумраке они походили на два сгустка тьмы, уставились куда-то вперед, за широкое стекло, занимающего половину дальней стены.
– Она? – Пабло быстро пересек разделяющие их три метра. Он итак видел: «она», тем не менее, один из присутствующих, более высокий и худой, чем его собрат, тихо ответил:
– Она.
Пабло уставился на полупрозрачную зеркальную поверхность стены. За стеклом находилась допросная, где за металлическим столом, скованная наручниками сидела она – Анжелина Кустас. Человек, едва не разрушивший его жизнь, и вот вновь ворвавшийся в нее без предупреждения.
Пабло тяжело задышал, с трудом сглотнув тугой комок в горле. В ходе нападения на конвой, перевозящий Генри О’Нила неизвестным удалось освободить убийцу инквизиторов, походу убив пятерых агентов Королевской службы безопасности, ранив еще троих из Королевской службы и двоих из Храмовников. Единственный в составе конвоя инквизитор Антуан Дюбуа остался жив, хоть немного и оказался контужен ударом сапога по голове. Казалось – полная катастрофа. Так оно и есть. Во всяком случае, Пабло считал именно так. Тем не менее к общим мрачным известиям прибавилась одна положительная: конвой потерял О’Нила, но сумел задержать одного из нападавших. Один – один, как говорится. Когда Пабло еще вчера вечером получил на лэптоп изображение задержанного, он едва не поперхнулся кофе. Задержанным оказалась Анжелина Кустас. После этого Пабло и не мог уснуть, проворачивая в голове моменты жизни – от первого знакомства с Анжелиной до момента, когда она оставила его одного с обожженным сердцем.
Теперь же она здесь, в подземелье Толедского отделения Инквизиции, где нет другого начальника, кроме Пабло Красса. Впрочем, с этим конечно он погорячился. Начальники имелись, и даже специально прилетели из Цитадели для личного контроля над ситуацией. Именно они сейчас и находились вмести с ним в смотровой, наблюдая за сидящей в одиночестве Анжелиной: Рубен Рохо, Великий Инквизитор и Паоло Феррони маршал ордена Тамплиеров, то есть второе лицо в Ордене, и де-факто третье во всем католическом мире. Ну и ладно. Сегодня они здесь, завтра уже нет. Так что у него еще будет время остаться с Анжелиной один на один, и уж тогда он задаст ей несколько вопросов…
– Может тебе не стоит туда идти? – маршал Ордена слегка качнул головой в сторону допросной. – Понаблюдай спокойненько со стороны, а наши люди займутся ей…
Пабло скривился, скрипнув зубами. Нечто подобное он и предполагал, однако надеялся избежать этого разговора.
– Я держу себя в руках, ваше высокопреосвященство. – голос звучал почтительно, но вместе с тем максимально твердо. Надо сразу дать понять, что он не позволит себя отстранять от дела ни при каких условиях. Кардинал не дурак, и вряд ли захочет сознательно идти на конфронтацию из-за такой ерунды. – Я справлюсь. Или есть причины, свидетельствующие об обратном?
Вместо маршала Тамплиеров ответил Великий инквизитор:
– Дело не в том, что мы тебе не доверяем, Красс. Однако, вспомни события пятилетней давности… Не похоже на контроль, не находишь?
Пабло раздраженно поджал губы. Одна ошибка, а припоминать будут всю жизнь. Еще один повод ненавидеть сидящую по ту сторону стекла женщину.
– Это в прошлом, Рубен. – Великий инквизитор хоть и был епископом, но между собой они обходились без титулярных обращений, поскольку, не смотря на почти двадцатилетний разрыв в возрасте поддерживали очень теплые и дружественные отношения. – Я умею отделять личное от служения. Здесь не возникнет ненужных сложностей.
Маршал Тамплиеров кардинал Паоло Феррони скептически хмыкнул. Великий инквизитор задумчиво уставился в зеркальную стену. Пабло проследил за его взглядом и гигантским усилием воли сохранил маску невозмутимости на лице. Во всяком случае ему хотелось надеяться, что сохранил. Задержанная смотрела прямо на них за стеклом, точно вместо зеркального отражения видела стеклянную прозрачную панораму.
– Ты веришь в случайности? – спросил Великий инквизитор, не отводя взгляд от стекла.
– За редким исключением, нет. Обычно каждое событие имеет свою причину и свою цель.
Маршал Ордена снова хмыкнул. На этот раз без скепсиса – напротив, соглашаясь со сказанным.
– Она, – заместитель главы Конгрегации указал рукой на Анжелину. – случайность?
Пабло какое-то время изучал преступницу, прежде чем ответить. Всю ночь он думал над этим вопросом, снова и снова просматривая все имеющиеся видеозаписи нападения на конвой, от первого выстрела до завершения атаки, в том числе и момент, где Королевской службе безопасности удается задержать фигуру в черном обмундировании, которой и оказалась беглая дочь польского короля. Слишком уж подозрительной выглядела свалившаяся в руки агентов удача. Да, потеряли О’Нила, но приобрели куда более весомую фигуру в свете последних кадров, где Анжелина Кустас расхаживает в обществе Данте Пеллегрини, лидере террористической секты «Детей Виноградаря». Совпадение? Счастливая случайность? Возможно. Вот только с равнозначным успехом возможно и другое. Как сделать вывод? Поговорить с Анжелиной. На самом деле очень часто первичную часть допроса недооценивают, предпочитая, как можно скорее перейти к дознанию с пристрастием. Глупость и дилетантство. Разговор дает много, если не все. По крайней мере при правильном подходе. Жесты, тон голоса, тембр, мимика – если имеешь дело не с подготовленным профессионалом, то можешь спокойно читать человека словно открытую книгу. Прокатит ли такой ход с Анжелиной? Большой вопрос. Раньше он очень хорошо ее чувствовал даже без слов. Что сейчас? Неизвестно. Прошло пять лет, и как видно очень многое за это время изменилось. Как минимум тот факт, что она сейчас в допросной, а не его постели.
– Не думаю. – Пабло перевел тяжелый взгляд со смотрового окна на Великого инквизитора. – Чую, ведется какая-то неизвестная игра, и нам необходимо установить, как цель, так и действующих игроков.
Глава Святой Инквизиции и маршал Ордена переглянулись. Последний едва заметно кивнул.
– Хорошо. – кардинал Феррони махнул рукой. – Иди. Только… – он многозначительно поднял брови. – надеюсь ты сделаешь все, чтобы оправдать наше доверие…
Пабло скрипнул зубами, но сдержал внутренний порыв послать начальника по известному адресу. Не сейчас. Позже, когда наступит подходящий момент, он припомнит кардиналу. Это надо же, его Пабло Красса подозревать в слабости – его, кто сделал больше для Церкви в общем, и Конгрегации в частности, чем все инквизиторы вместе собранные. Ну ничего, справедливость такая штука – частенько ей нужно дать хорошего пинка, чтобы она восторжествовала. И, он даст.
Пабло поднес ладонь к электронному считывателю и спустя несколько секунд, после того как экран загорелся зеленным, а внутри механизма раздался тихий щелчок, потянул металлическую дверь на себя.
Заключенная, до того
Закладка:
– Пабло… – все тот же мягкий, обволакивающий голос. Раньше от него бежали мурашки по спине, а сердце в разы увеличивало обороты. Раньше. Но не сейчас. Во всяком случае, хотелось в это верить.
Ничего не ответив на приветствие Анжелины, Пабло прошел к стулу, положил на поверхность стола небольшой диктофон, и нажал кнопку записи.
– Допрос номер один, от (дата). Допрос ведет инквизитор первого ранга с особыми полномочиями, Пабло Красс. – он посмотрел на заключенную. – Представьтесь, пожалуйста.
Анжелина вновь улыбнулась, на этот раз с вызовом, и звякнув наручниками, тряхнула головой.
– Заключенная отказывается назвать свое имя и фамилию. По данным Конгрегации перед Инквизитором на данный момент находится Анжелина Себастьян Кустас. Дата рождения: (дата), город Краков. – Пабло оторвал взгляд от записывающего устройства и впервые посмотрел на Анжелину. – Где и когда произошел твой первый контакт с адептами террористической секты «Дети Виноградаря»?
Анжелина покачала головой, но отвечать не стала.
Пабло откинулся на спинку стула, пристальным взглядом изучая обвиняемую. Обычно преступники делятся на три категории: одни едва ли не теряют сознание при первом появлении инквизитора – с такими работать очень просто, у них в голове уже сложившаяся картина пыток, костра и прочего, и инстинкт самозащиты подсказывает как нужно себя вести; другие напротив, пытаются показать свою храбрость, презрение, стойкость и зачастую проявляют агрессию, как способ самозащиты, на деле же прикрывая тем самым все тот же страх и трепет – с такими очень часто приходится переходить в комнату дознания и на практике применять устройства, имеющие свойства развязывать языки; третьи, наиболее хитрые, делают вид, что во всем хотят сотрудничать, ничего не скрывают, и вообще самые добропорядочные граждане империи из всех существующих – тут, пятьдесят на пятьдесят, иногда дело ограничивается словесным допросом, иногда приходится прибегать к чуть более болезненным методам. Анжелина же не подходила ни к одному из типажей. Не плескался в ее голубых глазах страх, не было в ее лице упертой решимости запираться до конца, как и попытки вызвать к себе доверие, или жалость…
Нет.
Тут другое… Совсем другое…
Пабло нахмурил брови, встретившись с открытым взглядом обвиняемой. Что-то в нем было такое… Что-то ненормальное… Что-то незнакомое… Что-то неестественное для нынешней ситуации…
Уверенность?
Да, наверное.
Казалось, ее нисколько не беспокоит положение заключенной, и предстоящий процесс. Вместе с тем, Анжелина нисколько не походила на фанатичку, готовую сгореть на костре ради идеи. Нет. Такая как она на костер собирается в последнюю очередь…
Да и еще…
Насмешка!
Да! Во взгляде Анжелины читалась явственная насмешка, подкрепленная той самой уверенностью, точно она владела какой-то информацией, дающей ей явное превосходство даже в таком, казалось бы, безнадежном положении.
Очень интересно.
Что ж, ладно, – Пабло провел ладонью по волосам. – придется поднапрячься. И не таких видели… Все равно каждый рано или поздно ломается. А те немногие, которые продолжали упорствовать отправлялись на прожарку. Причем, на медленном огне. В любом случае, финал незавидный. Так что, усмешка пройдет. Как и уверенность.
– Тебе известен такой персонаж, как Иуда Искариот?
Молчание. Губы плотно сжаты, взгляд устремлен куда-то поверх него.
Ладно.
– Иуда Искариот. – повторил Пабло, добавляя солидную порцию металла в голос. – Один из двенадцати апостолов. Ради чего он предал нашего Спасителя? – инквизитор презрительно скривил губы. – Ради четырехмесячной заработной платы? – он подался вперед. – Интересно, а ради чего ты предала Христа?
Этот выпад не прошел мимо. Пабло с удовлетворением отметил, к Анжелина вздрогнула. И хотя, уже через мгновение на губах заиграла все та же усмешка, глаза остались серьезными. Вопрос в точку, что называется. В болевую точку. Хорошо. Теперь осталось только развить первый успех.
– Ты родилась в католической семье, с детства вечером с родителями молилась Розарий, а по воскресеньям регулярно присутствовала на Святой мессе. В семь лет приступила к первому причастию, участвовала в волонтерских программах и помогала ордену Францисканцев в помощи бедным. Далее, к 19 годам с отличием закончила Парижский университет по нестандартной для женского пола специализации, теология. Какое-то время ты занималась с молодежью и руководила процессом катехизации для иноверцев в приходе. К чему я веду? – Пабло подался вперед, положив руки на стол и прямо смотря в глаза обвиняемой. – Ты прекрасно знаешь учение Церкви, знаешь Ее роль в спасении душ, понимаешь какое колоссальное значение имеют Таинства, и тем не менее примкнула к еретикам, чьи действия губят как тела верных, так и их души! – Пабло ощутил, как голос задрожал, и дело было совсем не в актерской игре. Его и правда охватила едва сдерживаемая ярость. Нет, ему определенно не понять: как, зная все спасительные истины можно вот так взять и все растоптать? Даже у Иуды могло найтись оправдание – далеко не факт, что, предавая Спасителя, ученик понимал Кого именно предает. Скорее даже, не знал. Анжелина же прекрасно знает. И, все равно предает.
Так ладно, спокойно.
Пабло скосил глаза в сторону зеркальной стены. За ним наблюдали, потому нужно держать себя в руках. Впрочем, это совсем не означало необходимость сдерживания эмоций.
– Помнишь, что говорит Толедский собор о вероотступниках? – Анжелина никак не отреагировала, лишь слегка вздохнула, точно подавала сигнал, как ее утомила беседа. Пабло улыбнулся и продолжал самым доброжелательным голосом. – Уверен, прекрасно помнишь. И все же, я приведу тебе выдержку. Толедский Вселенский собор провозгласил следующее: «… те же, кто имел понимание об истине католического учения, знающие, что Вселенская Церковь основана Богом через Иисуса Христа, как необходимая для спасения, и все же отступили от нее (Церкви), хотя бы предали себя смерти за исповедание имени Христова, грех их не смоется и самой кровью». – Пабло вперил тяжелый взгляд в обвиняемую. – Ты ведь не жительница плантаций где-нибудь в глуши Американских поселений, где для спасения достаточно первичной веры в Христа, Святую Вселенскую Церковь и прощение грехов. И ты не родилась на территории мусульман, или государства других иноверцев, где несознательное искажение Истин, не играет столь значимой роли. Нет, – инквизитор покачал головой. – ты с детства впитывала веру, а затем приняла сознательное решение изучать теологию. Таким образом, определение Толедского собора, как раз о твоем случае. – Пабло замолчал, несколько секунд изучая стену позади вероотступницы, а затем заговорил гораздо мягче, так как общался с ней пять лет назад, когда сердце пылало от любви к этой женщине. – Анжелина… – она вздрогнула, скорее от неожиданности, чем от испуга. – Анжелина… Почему? Скажи мне, почему? Как? Как могло произойти подобное? Ради чего? Неужели ты не понимаешь, что ты натворила? Дьявол с ними, с «Детьми Виноградаря» … Речь даже не о них, не о твоей связи, и не о ваших бесовских планах… Я о другом. – Пабло указал пальцем вверх, а затем на Анжелину. – Я о твоей душе. Ты понимаешь, чем ты рискуешь? Скажи мне, почему? Может, тебя заставили? – он понизил голос, перейдя на еще более мягкий и доверительный тон. – Пожалуйста, Анжелина… Скажи мне… Если тебя заставили, если тебе угрожали, если тебя пытали, скажи мне. Дай мне надежду. Я хочу верить, что не все потеряно. Я хочу верить, что тебя можно спасти. Я хочу верить, что твоя душа еще не потеряна. Пожалуйста, поговори со мной…
Анжелина мотнула головой, поджав губы и закрыла глаза. Более, чем понятно – говорить она не собирается. Ладно, попробуем тогда по-другому.
– Зачем ты здесь? – Пабло вложил в голос максимальное из возможного количества резкости и металла. Он даже сам едва не вздрогнул.
Анжелина отшатнулась, уставившись на инквизитора непонимающим взглядом.
Пабло усмехнулся и покачал головой.
– Ты серьезно? Думаешь я, проведший более тысячи допросов поведусь на невинное выражение глаз? Обижаешь… Отвечай на вопрос: зачем ты здесь?
– Я? – Анжелина лишь во второй раз за время дознания подала голос, и Пабло ощутил, как екнуло сердце. Нет-нет… Иисус, защити меня… – Для допроса, я полагаю…
– Давай обойдемся без игр, ладно? – Пабло скривил губы в раздраженной гримасе. Главное, не показать,
Закладка:
Анжелина улыбнулась и мотнула головой.
– Нет, не знаю.
– Ладно. Хочешь поиграть – хорошо. Давай, я кое-что проясню. – инквизитор откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. Не очень приличная поза, но да он сейчас не на приеме Папы. – Знаешь, какая первая мысль посетила меня, когда я узнал имя задержанной, то есть, твое имя? – Анжелина ничего не ответила, продолжая улыбаться. Но да он и не ожидал ответа. – Не совпадение. Эти два слова. Почему? Несколько дней назад ты засветилась в Кельне, в обществе психически неадекватного пастора Данте Пеллегрини и сексуального извращенца и педофила, Артуро Гати. Достойное общество, ничего не скажешь. И тут, вдруг, спустя короткое время ты попадаешь в наши руки, хотя практически пять лет о тебе не было никаких известий. Совпадение? Не думаю. – Пабло выдержал небольшую паузу, делая глоток воды из стоящей на краю стола бутылки. – Я несколько десятков раз пересматривал кадры нападения на конвой, и с самого начала меня не оставляло ощущение фальши, точно перед нами разыгрывают дешевый спектакль. – Инквизитор пристально наблюдал за обвиняемой, пытаясь рассмотреть хоть малейшую реакцию, хоть малейшее изменение. Ничего. Пустота. Либо хорошо играет свою роль, либо он ошибается. Пабло ставил на первое. – Что скажешь?
Анжелина неопределенно передернула плечами.
– Зачем мне это? Думаешь, мне надоело жить, и я решила так, от скуки, на потеху толпе превратиться в горящий факел?
Теперь пришла очередь Пабло передергивать плечами.
– Ты мне скажи.
– Невезение… Простое стечение обстоятельств, понимаешь? Хотя тот же Данте сказал бы, что таков Божественный план. – Анжелина улыбнулась. – Неужели ты перестал верить в чудеса, Пабло? Я тут, и… – она тряхнула руками, отчего цепи издали характерный металлический звон. – просто, благодарите пресвятую Деву Марию за столь прекрасный подарок для Инквизиции… Сожжете очередную еретичку во славу Божью, и все тут…
– Ерунда! – не сдерживаясь, Пабло ударил кулаком по стальной поверхности стола. – Ты и сама не веришь в то, что говоришь!
– Я…
– Молчать! – еще один удар по столу. Анжелина вздрогнула, но скорее от рефлекса. Во всяком случае, страха в ее глазах Пабло не заметил. – Произошедшее в тоннеле, как и твое последующее задержание не случайность. Я это знаю. Ты это знаешь. Повторю свой вопрос, и советую хорошенько подумать, прежде чем снова раскрывать свой лживый рот! Зачем ты здесь?
Минута прошла в молчании. Анжелина, слегка наклонив голову в бок, изучала инквизитора. Пабло в свою очередь, изучал ее, не отводя взгляда. Наконец, спустя еще минуту Анжелина, звякнув цепями, откинулась на спинку стула.
– Ты ведь сегодня служишь вечернюю мессу в Святой Марии?
– Что? – Пабло оторопел от столь неожиданного поворота в их беседе.
– Так, ты?
– Тебе то что с того? Хочешь приступить к исповеди? Так это можно и здесь устроить…
– Значит, ты… – Анжелина удовлетворенно кивнула. – Очень хорошо, святой отец… Там вы и узнаете ответ на свой вопрос…
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Площадь перед Толедским алькасаром.
11:48.
Диего Акоста откусил длинную сладкую трубочку Чурроса и зажмурился от удовольствия, испытывая гастрономический оргазм. Удивительно, но несмотря на то, что сладкую выпечку, которую обычно подают на завтрак, он ел практически каждый день, тем не менее, раз за разом удавалось получать неповторимое наслаждение.
– Ты еще заурчи. – хохотнула сидящая рядом напарница. – Выглядишь, как обожравшийся сметаны кот.
Рот был полон заварным тестом и сливочным кремом, потому Диего лишь грозно взглянул на коллегу. Та откинулась на спинку сиденья и громко расхохоталась. И вот, что прикажите в таком случае делать? Диего обиженно фыркнул и уставился в окно внедорожника откуда они вели наблюдение за штаб квартирой Толедского подразделения Святой Инквизиции. С их места открывался великолепный вид на массивные железные ворота с красным крестом Ордена Тамплиеров на одной створке и эмблемой Конгрегации по делам и защиты веры в виде собаки, несущей в пасти горящий факел, на другой. За высокими черными воротами, достигающих в высоту с десяток метров, возвышались десять этажей самой крепости. А если брать во внимание тот факт, что обитель Инквизиции располагается на возвышенности, то тут и все пятьдесят этажей, отчего алькасар было видно практически из любой точки города. И, вряд ли дело лишь в простом совпадении. Зато, каждый житель города, каждый день видел перед собой напоминание о структуре, ревностно оберегающую веру, и с десяток раз подумает, прежде чем пойти и изменить венчанной супруге. Умно, ничего не скажешь…
Перед Диего и Мишель поставили вполне конкретную задачу – ожидать появление главного инквизитора Толедо, хотя если отбросить де-юро, а говорить по факту, можно говорить о всей Испании, если не о всей Католической Империи. И, они ожидали.
Был ли риск обнаружения? Минимальный.
Да, от входа в алькасар их отделяло каких-то пару десятков метров, и учитывая охранную систему штаб-квартиры, включающую в себя помимо камер наружного наблюдения всевозможные датчики движения, тепловизоры, анализаторы и прочие достижения Научных Орденов, их автомобиль уже давно попал в поле зрение службы безопасности, и все же Диего не волновался.
Почему?
Очень просто. Их защитой служили автомобиль, форма и удостоверение сотрудников Королевской службы. Мало ли зачем агентам КС потребовалось остановиться рядом с алькасаром. Может, на задании. Может, передохнуть. Зона все же не запретная. Потому к ним и не лезли. Да и если потребовалось бы объяснить – никаких проблем. Они ведь и правда из Королевской службы.
– Диего, как ты оцениваешь предстоящий визит Папы Урбана X в Женеву? – Мишель очевидно надоело затянувшееся молчание.
Диего же вполне устраивала тишина, но он все же неохотно буркнул. Все равно не отстанет.
– Знаешь, мне как-то…
– Какой ты скучный… Послушай! Он ведь не случайно выбрал Женеву, верно? Жемчужина Реформации и вместе с тем, Ее проклятье. Думаю, Наместник Сатаны попросту хочет плюнуть всем нам в лицо…
– Может быть… – Диего совершенно не хотелось развивать диалог в данном направлении. Да, его во многом не устраивал курс Римского понтифика, как и учение Церкви – именно поэтому он примкнул к «Детям Виноградаря» несколько лет назад, и все же радикальность и фанатичность некоторых, а на самом деле большинства ее членов, начали напрягать. Уж лучше бы возмущался в душе, оставаясь по своей сути обычным католиком…
– На этом фоне более чем странно молчание наших лидеров, тебе не кажется? Даже Данте никак не высказался о предстоящей поездке Урбана. Да и лидеры остальных Церквей по большей части предпочитают отмалчиваться… Очень странно, не находишь?
Диего хотел ответить что-то вроде: «может дело как раз в том, что поездка, предстоящая», однако в этот момент черные ворота алькасара начали медленно отъезжать в стороны: правая створка вправо, левая соответственно влево.
– Смотри! – он махнул рукой вперед и схватил лежащую на приборной панели камеру.
– Красс? – Мишель подалась вперед.
– Сейчас увидим!
Спустя полминуты ворота наконец замерли, длинный красно-белый шлагбаум, перегораживающий путь поднялся вверх и с территории крепости выехал черный внедорожник «Санта-Мария», с различительными знаками Святой Инквизиции. Впрочем, даже знаков не требовалось – «Санта Марией» по закону Империи могли пользоваться лишь представители Инквизиции.
Осторожно, стараясь не попасть в поле зрение наружных камер, Диего несколько раз щелкнул кнопкой устройства, делая снимки.
– Он! – убежденно заявила Мишель и потянулась к нагрудной рации.
– Подожди! – Диего схватил коллегу за руку. – Откуда такая уверенность? Стекла-то непроницаемо-черные!
– Номера! «Санта-Мария» Красса, не иначе!
– Автомобиль? Да. Но мы не знаем там ли он! – Диего тряхнул камерой в левой руке. – Погоди докладывать. Сначала отсканируем снимки. Нам нужно быть уверенными на сто процентов, что Красс внутри. В противном случае, нам прострелят башку…
– Хорошо. Только давай быстрее! Нам нужно передать его второму наблюдателю, пока он не ушел!
– Да знаю я, знаю!
Спустя минуту снимки были загружены на лэптоп и Диего запустил программу распознавания. Постепенно тонированные стекла «Санты-Марии» приобретали прозрачность, проявляя силуэты пассажиров. Когда прозрачность
Закладка:
– Он! – Диего показал большой палец, а Мишель поднесла рацию к губам.
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
14:38.
Он был в городе первый раз, и тот его особо не впечатлил. Да и чему восхищаться? Старые пятисотлетней давности постройки перемежались с современными уродливыми зданиями из стекла и бетона; мрачные серые тона; запутанная структура, безобразная система улиц – безвкусица, одним словом. Голубое озеро и мосты? Неплохо, но слишком мало чтобы сделать город привлекательным. Пожалуй, единственным украшением является площадь Сент-Педро перед одноименным Кафедральным собором. Во-первых, один только собор заслуживал внимание: громадное здание во все том же достаточно мрачном готическом стиле, вздымается ввысь почти на двести метров, что делает его самым высоким зданием на территории Швейцарского союза, и третьим во всей Империи. Каменные кружева порталов, башен, арок, колонн и пилястр общими очертаниями вырисовывающие крест, вызывали восхищение – даже у него, хотя он и не привык испытывать экстаз от неодушевленных предметов. Впрочем, одушевленные у него также в большинстве своем случаев вызывали лишь глубинное раздражение. Единственное, что не уступало собору, пожалуй, фигура Святого Педро, возвышающаяся на те же двести метров, посреди гигантской площади – спаситель Католического мира хмуро взирал вниз, держа в правой руке крест, а в левой горящий факел – символы Ордена Тамплиеров и Святой Инквизиции, чьими усилиями удалось подавить Реформацию. По преданию, именно на месте нынешней двухсотметровой статуи святого, пятьсот лет назад находились костры Кальвина, Лютера и Меланхтона, главных идеологов и двигателей Реформации.
Пятьсот лет назад Женева сыграла определяющую роль для истории на последующие века. Что ж, все возвращается на круги своя, и швейцарскому, пусть теперь и не вольному городу, вновь предстоит стать отправной точкой для последующих поколений.
С легкостью подхватив металлический кейс, он двинулся к Кафедральному собору.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Кафедральный собор Святой Марии.
18:17.
Проповедь говорил рукоположенный на прошлой неделе диакон, чему Пабло был несказанно рад. Обычно архиепископ поручал говорить наставление ему, но сегодня с утра, ввиду чрезвычайных происшествий, удалось сложить с себя по крайней мере это обязательство. Сам Владыка выступал с речью лишь в большие торжества, других священников в закрепленных за собором хватало, однако поручили проповедь новоиспеченному диакону. Ну ничего. Ему полезно. Зато теперь есть беспрепятственная возможность наблюдать за происходящем в стенах собора.
Сразу же после неоднозначных слов Анжелины, Пабло распорядился выслать спецгруппу к кафедральному собору, а перед Святой мессой организовать досмотровый режим. Благо день рабочий и заполняемость собора в разы меньше, чем в воскресенье. Сколько сейчас присутствует? Как доложил один из инквизиторов, 186 человек. Совсем не много для главной капеллы, где сейчас служилась месса. 186 человек… – и кто-то из них, а может и несколько, имеют прямое отношение к Анжелине… Кто же? Кто ты? Где прячешься? Что задумал? Пабло уже в который раз пробежался глазами по рядам скамеек. Прихожане внимательно взирали на диакона, разъясняющего отрывок из Евангелия от Иоанна. Как сказала Анжелина? – «Там ты и узнаешь ответ на вопрос…». Хитрая дочь Евы… И, зачем он ввязался в эту игру? Хороший вопрос. Сама обвиняемая больше не произнесла ни слова. Ни уговоры, ни угрозы не подействовали. Можно было конечно применить Первый уровень пыток, не требующий серьезной бюрократии, однако Пабло решил повременить с подобными мерами. Совсем неочевидны мотивы поступков Анжелины. Нет уверенности, что она пытается причинить вред ему или вообще, кому-либо. Потому такие меры излишни. Пока что, во всяком случае.
Пабло поймал взгляд Рикардо, инквизитора первого ранга, отвечающего на данный момент за безопасность всех присутствующих в соборе. Тот отрицательно покачал головой: нет, источник потенциальной информации не найден. Прекрасно. Вот просто, чудесно. Инквизиторов столько же на квадратный метр сколько и в алькасаре, а результатов ноль. Всего 186 объектов, а вычислить человека, связанного с террористической сектой, не получается. Браво, инквизиторы. Так держать.
Диакон тем временем закончил проповедь и пришлось встать на молитву верных, которую произнес один из прислуживающих семинаристов.
Уже подходя к алтарю, Пабло вновь пробежался взглядом по полупустым рядам капеллы. Так, с ходу никто не вызывал подозрения. Анжелина играет, и просто тянет время? Возможно. Вот только тогда, уже после Святой мессы, ей придется познакомиться с водой, электричеством и весьма болезненными инъекциями… – а ведь, это только Первый уровень дознания. А, есть еще Второй и Третий, где много чего интересного…
Пабло взял Хостии, и приподняв их над алтарем, посмотрел вверх на полумрак высокого свода, украшенного фресками Библейских сюжетов.
– Благословен Ты, Господи, Боже вселенной; ибо от щедрости Твоей мы получили хлеб, – плод земли и трудов человеческих, – который приносим Тебе и который станет для нас Хлебом жизни.
Положив Хостии, Пабло секунду помедлил, осматривая капеллу. Органистка наполняла зал чудесными звуками, прихожане пели гимн, инквизиторы патрулировали сектора между колоннами – ничего подозрительного. Хорошо, – инквизитор взял чашу и приподнял ее над алтарем.
– Благословен Ты, Господи, Боже вселенной…
Слова, произносимые уже на автомате, Пабло же продолжал внимательно наблюдать за происходящем в капелле, пытаясь уловить хоть какую-нибудь, пусть даже незначительную деталь, выбивающуюся из общего ряда. Обычно, именно такие вещи, на первый взгляд незаметные и становятся ключом к разгадке сложных замысловатых схем. Вот, уже немолодая прихожанка встретилась с ним взглядом, и тут же уставилась в пол. Подозрительно? Да вряд ли. С таким же успехом можно подозревать большую часть Толедо, если не всей Католической Империи. Ну боятся люди смотреть ему в глаза… С чего бы, спрашивается…
– Господь с вами!
Сотня голосов ответила:
– И со духом твоим.
Пабло поднял руки вверх.
– Вознесем сердца!
Стройный хор голосов.
– Возносим ко Господу.
Пабло опустил руки, чуть склонившись над алтарем.
– Возблагодарим Господа Бога нашего.
Ему ответили. Как и полагается.
– Достойно это и праведно.
Инквизитор кивнул и посмотрел в миссал, глазами отыскивая префацию.
– Воистину, достойно и праведно, должно и спасительно нам всегда и везде благодарить Тебя Господи, Святой Отче, Всемогущий вечный Боже, через Иисуса Христа, Господа нашего. Ибо славным свидетельством святых Твоих, Ты всегда обновляешь Церковь плодотворною силой. Через слуг твоих, отдавших жизнь для защиты веры и Церкви от губительного искажения, борьбы с силами сатаны и хранению спасительных Истин, Ты Спаситель подаешь нам пример неугасаемой веры. Потому и мы Господи, со всеми ангелами и святыми Тебя исповедуем, взывая…
Своды собора содрогнулись от единодушного восклицания:
«Свят! Свят! Свят! Господь Бог Саваоф…»
Пабло же внимательно следил за движениями троих неприметных мужчин в серых костюмах, переместившихся на ближний к алтарю ряд. Агенты из Ордена, в чью задачу входила защита Маршала, также присутствующего сейчас на мессе.
Последние слова гимна закончились и усилием воли пришлось вернуть внимание, сосредоточившись на евхаристической молитве.
– Воистину свят Ты, Господи, Источник всякой святости. – Пабло простер руки над святыми дарами. – Поэтому просим Тебя: освети эти дары излиянием Духа Твоего, чтобы они стали для нас Телом и Кровью Господа нашего Иисуса Христа. Он, добровольно предавая Себя на страдание… – немного отстранившись от давно заученных слов установления, Пабло вспомнил свою первую мессу, которую он служил в этом самом соборе больше двадцати лет назад. Тогда, голос, как и руки дрожали от переполняющего трепета. Все же, на алтаре совершается то, без чего христианство немыслимо. Нельзя сказать, что трепет перед величайшей Тайной прошел… Нет. Скорее, действия, совершаемые ежедневно на протяжении двадцати лет, несколько притупили до того острое чувство. Однако, трепет и любовь к Евхаристии остались. Как и желание защищать веру. Так было тогда, двадцать лет назад, так сейчас, так будет и до самой смерти. Самоуверенность? Нисколько. Ты просто знаешь это, и все тут.
Пабло преклонил колено,
Закладка:
– Велика тайна веры.
Почти две сотни голосов отозвались нестройным хором:
– Смерть Твою возвещаем, Господи, и воскресение Твое исповедуем, ожидая пришествия Твоего.
Все же, глубочайшие слова… Даже сейчас, спустя такое количество времени, они проникали вглубь сердца.
– Итак, вспоминая смерть и воскресение Его, Тебе Господи приносим Хлеб жизни и Чашу спасения, и благодарим Тебя, ибо Ты удостоил нас стоять перед Тобой и служить Тебе. Смиренно молим, чтобы, причащаясь Тела и Крови Христа, мы были собраны Святым Духом воедино. Помни Господи о Церкви Твоей распространенной по всей земле, сделай ее совершенной в любви вместе с папой нашим Урбаном X, Магистром Эрнаном, Великим Инквизитором Рубеном, епископом Хуаном и всем духовенством. Сохрани Церковь от зла, которое сотнями ядовитых змей расползается по всему миру и отравляет миллионы душ. Искажает, уродует и бессовестно эксплуатирует Истину. Играет на стремлении детей Твоих стать ближе к Отцу, а на деле, как и в Эдемском саду, обольститель и враг Церкви, уводит их во тьму. И в конце концов, плодит безумие, преступление и грех. Напротив, Единый Боже, благослови слуг Твоих, посвятивших жизнь во имя Твое, ради единства и чистоты веры, и одари их Твоей благодатью. Храни Орден Храма и Святую Инквизицию, дабы слуги Твои ревностно исполняли дарованное им служение, выводя души заблудших из тьмы к свету. Помни также братьев и сестер наших, усопших в надежде воскресения, и всех почивших в Твоем милосердии, и прими их в свет лица Твоего. Всех нас помилуй, и удостой нас участия вечной жизни вместе с Пресвятой Богородицей Девой Марией, с блаженным Иосифом Ее обручником, со святым Педро и Лоренцо защитниками веры, святыми апостолами и всеми святыми, от века тебе угодившими, чтобы с ними восхвалять и прославлять Тебя через Сына Твоего Иисуса Христа. – Пабло поднял Святые Дары над алтарем. Вместе с другими священниками, они произнесли, пожалуй, одни из самых важных слов. – Через Христа, со Христом и во Христе, Тебе Богу Отцу Всемогущему в единстве Духа Святого всякая честь и слава во веки веков, аминь…
Взглядами Пабло отмечал позиции агентов Ордена и Инквизиторов: шестеро на первых трех рядах перед алтарем, еще десять на остальных рядах, трое справа у боковых проходов, пятеро слева и еще трое у выхода. Итого, двадцать семь элитных агентов, имеющие за плечами не один десяток успешных операций. Более чем достаточно, даже на случай террористической угрозы. А, учитывая тесную, но пока неизученную связь Анжелины с «Детьми Виноградаря», приходилось рассматривать и такой вариант. Хотя внутри Пабло не слишком то верил в подобный расклад. Нет, если эта хитрая змея и планировала что-то, то это будет куда более тонкой работой. Не грубый теракт. Тут дело в другом. А, вот в чем? – хороший вопрос. Всю мессу он ломает над этим голову, вот только ответ так и не пришел. Как и таинственный сообщник вероотступницы…
– Вот стою у двери и стучу; если кто услышит голос Мой и отворит двери, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мной. – Пабло выдержал длинную паузу, обводя капеллу пристальным взглядом. Где-то здесь притаился враг. Даже не его, а Церкви и Христа. Самое страшное, что угроза реальна, и реальна для всех верных, пришедших после рабочего дня на Святую мессу. В случае самого худшего развития событий, кто-то из них может и не вернуться домой. Впрочем, не важно. Однажды Церковь уже отступала перед лицом опасностей и больше такого не повторится. Даже если бы он доподлинно знал о готовящемся теракте, все равно пришел бы служить мессу. Церковь не отступает. Больше не отступает, и в этом Ее сила. – К Святому Причастию могут приступать верные католики, не имеющие на своей совести тяжкого греха, ограничения от Святой Инквизиции, или какого-либо другого канонического препятствия.
Взяв патену с Телом Христа, Пабло вместе с другими священниками направился вниз, от алтаря. Их было трое, а причащать надо по меньшей мере полторы сотни человек. Впрочем, он бы согласился и самолично выполнить эту обязанность. Враг близко – совсем близко, и нужно быть максимально готовым.
– Тело Христово!
Презентабельного вида мужчина произнес: «Аминь» и Пабло положил ему Хостию на язык. Затем еще, и еще, пока дело не дошло до молодой девушки в простом голубом платье и хорошо уложенными светлыми волосами. Пабло на миг задержал взгляд. Не потому что она поразила его своей красотой, хотя и этого у нее безусловно не отнять – нет, причина была совершенно в другом. Тем не менее, не меняя выражения лица, он поднял Хостию и проговорил:
– Тело Христово!
Губы девушки дрогнули, и она ответила:
– Аминь.
Красивый ротик открылся, язычок чуть выдвинулся наружу, ожидая Пресвятые Дары. Пабло покачал головой и положил Хостию обратно на патен. Девушка моргнула пушистыми ресницами и выжидающе уставилась на инквизитора. Пабло нахмурил брови и свободной правой рукой махнул одному из инквизиторов, стоявшего в боковом проходе.
– Вы давно исповедовались? – вопрос адресовался девушке. Та вздрогнула, лицо ее заметно побелело.
– Я… я… эмм… два дня назад… Здесь, перед вечерней мессой…
– Правда? – Пабло сознательно добавил солидную порцию холодного металла в голос.
Девушка вздрогнула и даже отшатнулась.
– Я… я… да… – она всхлипнула.
Вот почему люди так любят врать, притом даже не заботятся о том, чтобы эту ложь невозможно было бы опровергнуть?
– Видишь ли в чем дело, дорогая… – Пабло подался вперед, переводя голос в режим льда и пламени, одновременно. – Два дня назад вечером здесь был один священник, уделяющий таинство покаяния. Догадаешься кто? А к исповеди приступило шесть человек: пять мужчин, что сразу исключает тебя и одна уже весьма преклонного возраста прихожанка. Может ты исповедовалась у воздуха? Нет? Есть, что добавить?
Девушка снова всхлипнула. По ее щекам заструились две дорожки слез.
– Добавить нечего. – Пабло кивнул. – Как представитель Конгрегации по делам и защиты веры, я – Пабло Красс, инквизитор первого ранга с особыми полномочиями задерживаю вас за попытку приступить к Таинству в недостойном состоянии и прямом обмане священнослужителя, что является нарушением закона Священной Католической Империи. Инквизитором второго ранга Фабрицио Лапиче вы будете доставлены Алькасар и заключены под стражу до дальнейшего разбирательства. – он махнул держащему за локоть девушку инквизитору. – Уводи.
Задержанная всхлипнула, но покорно поплелась за конвоиром. Пабло тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой. Чем спрашивается думала? Да похоже, ничем. Он ведь ее знал – Астрид Корандо, дочь мелкого торговца. В ереси не была замечена, зато приобрела определенную репутацию своей распутностью. Лично он последний раз видел ее на исповеди в прошлую Пасху, и грехи отпускать не стал, поскольку не увидел должного раскаяния и готовности изменить образ жизни. Теперь вот, попытка принять Святое Причастие в состоянии смертного греха… Хорошо то, что, не смотря на все тягостные мысли успел среагировать. Что теперь ожидает Астрид? Штраф и десять ударов плетьми. Всяко лучше, чем принятое с обманом Тело Христа, которое станет таким образом осуждением, а не спасением. Вот она, главная задача инквизитора – спасать души даже самых закоренелых преступников, даже тех, кто не желает этого спасения. Он может быть собой доволен. Да и Бог наверняка тоже. По крайней мере, хочется надеяться.
Следующим оказался невысокий мужчина с большой проплешиной, сероватым немного припухшим лицом и невзрачными водянистыми глазами. Он его не знал. Но да в принципе в его задачу не входило знать всех посещающих службу в Кафедральном соборе. Это даже теоретически невозможно, не говоря уж о практической стороне. Пабло привычно поднял Хостию.
– Тело Христово!
Мужчина улыбнулся.
– На том месте, где мы первый раз встретились. Завтра, в 22:30. Один.
Пабло даже отступил назад.
– Что?
Мужчина продолжал улыбаться, а его левая рука скользнула за полу черного плаща. Наблюдавшие за Причастием агенты Ордена похоже почувствовали неладное. Один из них, оттолкнув преклонившую колено женщину бросился к Пабло. Другие попытались образовать кольцо
Закладка:
Вот, о чем говорила Анжелина…
Он узнает…
Что же он узнал? Пока ничего. Лишь место назначенной встречи.
Ну ничего, сыграем в игру Анжелина.
Сыграем…
– Эй! – Пабло оттолкнул одного из заслоняющих от потенциальных атак, инквизитора. – Уберите его из капеллы! – он указал на лежащего у ступеней труп посланника. – Причастие продолжается! – слова обращались к растерянным и напуганным прихожанам. – Нам не первый раз приходится сталкиваться с атаками сатаны и его прислужников, верно? – он холодно улыбнулся, встретившись взглядом со съежившимся мужчиной, чьим глазам могли позавидовать фары любого автомобиля. – Церковь призвана стоять. Под любыми атаками. Под любым натиском. Если у вас не хватает храбрости, просите Святого Педро! – Пабло указал рукой на статую святого, стоящую у левой стены, прямо рядом с дарохранительницей. – В Темные Времена, Святой Педро не побоялся поднять знамя Христа и оказать сопротивление полчищам сатаны, заполнившие весь христианский мир. Разве сейчас мы, сохранившие единую веру и единую Церковь благодаря действиям святых, имеем право отступить?
Народ выдохнул в один голос:
– Нет.
– Разве сейчас, когда Церковь находится под покровительством пресвятой Девы Марии и защитников веры Педро и Лоренцо, мы имеем право на страх?
– Нет!
Зажатым в руке патеной с Телом Христа, Пабло осенил присутствующих Крестным Знаменем.
– Ни в коем случае. У нас есть право только на одно: защищать Церковь и хранить веру, чего бы нам это не стоило!
– Аминь!
– Хорошо. – Пабло позволил себе слегка улыбнуться, и приподнял патену. – А теперь, вопреки замыслу сатаны, мы продолжим причащаться Телом Христа!
Народ, отошедший от ужаса самоубийства и заряженный его речью потянулся к совершению Заповеди Спасителя, а Пабло задумчиво глянул на уносимое братьями-инквизиторами тело посланника.
Он предпочел умереть, нежели оказаться в руках Инквизиции – не первый, и не последний случай.
Но вот… что же задумала Анжелина?
Какую игру она ведет?
Хорошие вопросы, и сегодня он должен получить на них ответы.
Любой ценой!
Глава 4
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
06:12.
Пабло Красс взял дымящуюся чашку кофе, отпил небольшой глоток и едва сдержался, чтобы не выплюнуть содержимое обратно в чашку. Та еще гадость. Вообще, он предпочитал пить воду. Везде. Дома, на работе, во время мессы, во время приемов – одним словом, всегда. Сейчас же обстоятельства вынудили перейти на более крепкий напиток, дающий какой-никакой заряд бодрости. Вода увы таким свойством похвастаться не могла. Как не мог похвастаться и Контртеррористический отдел Конгрегации в большом прорыве по расследованию вечернего инцидента. Да вообще, хоть каком прорыве.
Сделав еще несколько глотков омерзительного напитка, который если и мог назваться кофе, то только при большой фантазии, Пабло выкинул остаток в пластиковый контейнер для отходов, стоящий рядом с кофемашиной и сверившись с часами, зашагал по широкому светлому коридору в противоположный конец, к лифтовой площадке. Главный корпус Толедского алькасара имел десять наземных этажей и еще столько же подземных. Подземные уровни занимали тюремные блоки, тюремное управление и штаб спецотрядов, готовых, как к подавлению любого бунта, так и к защите самого алькасара, если подобная потребность возникнет. Наземные же этажи занимали разные структуры, входящие в Конгрегацию. Первый этаж занимала Канцелярия, принимающая и обрабатывающая доносы, помещение Святого Церковного суда и еще десятки кабинетов различных секретарей и мелких по должностям сотрудников, обслуживающих суд и Канцелярию. Второй этаж занимало подразделение Имперской Безопасности. Де-юро они не входили в Конгрегацию, являясь отдельной структурой и подчинялись непосредственно Святому Престолу, однако на практике очень тесно взаимодействовали, как с Орденом, так и с Инквизицией, поскольку выполняли одну и ту же общую задачу – защиту Католического мира. Третий этаж практически полностью отводился под различные конференц-залы и совещательные комнаты, да еще ряд кабинетов для высоких руководителей из Рима, по тем или иным делам приезжающим в Толедо. Четвертый этаж делили два отдела: отдел международных спецопераций и отдел информационного контроля. Первые не входили в Конгрегацию и являлись отдельной структурой Ордена, занимаясь внешней разведкой. Вторые же являлись неотъемлемой частью Инквизиции, контролируя выдаваемый в массы объем информации, фильтруя его, урезая, цензурируя, запрещая и проводя прочие подобные действия, направленные на защиту неокрепших, и так легко ведомых умов подданных Империи. На пятом и шестом этажах располагалось подразделение по борьбе с ересями. Самое старое подразделение в Конгрегации, основанное еще до наступления Темных Времен, и являющееся праотцом Инквизиции как таковой. Именно в этом отделе анализируются, сортируются, маркируются все материалы, хоть как-то связанные с ересями и сектами. Именно в этом отделе отслеживаются и прорабатываются все, так или иначе запятнанные в связях с еретиками. Именно в подразделении по борьбе с ересями выпускаются материалы, направленные на защиту доктрин Церкви, и в подавляющей массе, именно представители данного подразделения, а в основном, это монахи, участвуют в открытых диспутах с еретиками и иноверцами. Остальные же четыре этажа главного корпуса алькасара занимал Контртеррористический отдел Конгрегации, в чью главную задачу входил розыск и уничтожение радикальных сектантских структур, а также предотвращение террористических актов. КТП, ставшее за последние века одним из самых основных и уж точно самым крупным подразделением в Конгрегации, имело внутри себя деление на еще десятки отделов и подотделов, и потому требовало куда больше пространства, чем остальные структуры. На данный момент Пабло двигался по коридору восьмого этажа, занимаемого отделом аналитики и боевого планирования, где разрабатывались основные операции, проводимые КТП. Именно на этом этаже, непосредственно в главном зале у него находился рабочий кабинет, представляющий из себя сплошь стеклянный куб, что помогало наблюдать за работой сотрудников, а самим сотрудникам чувствовать на себе пристальный взгляд начальника. Де-юро Пабло, как инквизитор первого ранга и особополномочный представитель Конгрегации возглавлял Толедское подразделение КТП. Де-факто же, являлся руководителем всего алькасара в целом, за исключением лишь подразделения Имперской Безопасности, разумеется. Великий Инквизитор уже давно предлагал юридически оформить полномочия, назначив его на место обер-инквизитора Толедо, которое уже долгие годы формально занимал один из храмовников, появляющийся в алькасаре не чаще пары раз в год, однако Пабло все время отказывался, понимая, что официальное назначение сильно сократит возможность маневренности. Потому, при всех заслугах перед Церковью в общем, и Конгрегацией, в частности он так и оставался на той самой ступени первого ранга, которую достиг более двух десятков лет назад. Правда, внутри Конгрегации никто не обманывался его скромным, в сравнении с заслугами положением. Каждый, так или иначе связанный с Инквизицией, понимал – слово Красса в определенных обстоятельствах может иметь куда больший вес, чем слово Великого Инквизитора, и вполне возможно даже пересилит авторитет Магистра Конгрегации. Именно такое положение, когда ты формально не связан должностью, но при этом твой авторитет раскрывает практически все двери, полностью устраивал Пабло. И, он не собирался что-либо менять в ближайшем будущем.
Зайдя в плавно распахнувшиеся черные створки лифта, инквизитор первого ранга шагнул внутрь и нажал кнопку третьего этажа, где с минуты на минуту должно было начаться организованное им совещание.
Антуан Дюбуа буквально физически ощущал повисшее в конференц-зале напряжение, давящее казалось, куда сильнее, чем вся конструкция алькасара. Оно и понятно, отчего. Уже давно Конгрегация не получала такое количество оплеух за столь короткий период времени. Сначала нападение на конвой, похищение свидетеля, а теперь вот демонстративное самоубийство на мессе – да еще
Закладка:
Разглядывать вгоняющее в депрессию произведение Карреры, как и хмурые сосредоточенные лица присутствующих надоело и Антуан повернулся к сидящей рядом женщине в строгом черном платье решив завязать разговор, даже если предметом обсуждения станет до невозможности скучная проповедь Папы – проповеди вообще ни разу не его сильная сторона – когда дверь открылась и в зал вошел смуглый мужчина с еще более хмурым, чем у собравшихся лицом, прямой аристократичной осанкой и темными бездонными, казалось проникающими в саму душу глазами. Тот самый легендарный Пабло Красс… Антуану хватило всего одного взгляда, чтобы захотеть обратно в родной Париж, с милыми улыбчивыми девушками и вполне себе приятным добродушным начальством, которое хоть и бывает занозой в заднице, все же имеет строго очерченные границы проникновения. Здесь же совсем другое… Во-первых, испанец. Во-вторых, испанец. В-третьих, еще раз испанец… – хотя нет, все же в-третьих, Пабло Красс. Вместе же – сумасшедшая смесь.
– Слава Иисусу Христу! – инквизитор первого ранга с особыми полномочиями Пабло Красс прошел вдоль прохода между стеной с полотном Карреры и столом с разместившимися сотрудниками Конгрегации в другой конец зала и остановился у простой черной трибуны с аббревиатурой CCDF (Congregatio pro Causis et Defensionem Fidei – Конгрегация по делам и защите веры), стоящей в углу, рядом с огромным экраном. На нее он положил темно-синюю папку с золотым теснением все тех же четырех букв, после чего взял в руки планшет и не говоря ни слова, проделал несколько манипуляций. Собака на экране, держащая в пасти горящий факел сменилась фотографией лежащего на каменном полу в огромной луже крови мужчины.
Пабло положил планшет на трибуну и обвел присутствующих тяжелым взглядом. Антуану даже почудилось, что взгляд инквизитора обладает реальной мощью, заставляющей склоняться, избегая прямого сопротивления. Понятно, что это не более, чем фантазии защитных инстинктов, но все же… – Красс несомненно обладал серьезными психологическими приемами, умея влиять на толпу. По-другому и быть не могло. Иначе, никто бы никогда и не услышал о Пабло Крассе, непоколебимом защитнике веры и грозе всех еретиков.
– Итак, что нам известно на текущий момент?
Сидящая рядом с Антуаном женщина подняла руку. Инквизитор кивнул, предоставляя ей слово.
– Александер Клаус, уроженец Лиона, 32 года, работал в бенедиктинском аббатстве Сен-Жермен-де-Пре, в Париже, на должности помощника главного архивариуса. – докладчица сделала паузу, видимо дожидаясь какой-то реакции. Ее не последовало, потому она продолжила. – Александер регулярно приступал к причастию и исповеди, а также весьма добросовестно исполнял свои должностные обязанности. Больших нарушений за ним не числится. Он…
– Стоп! – Пабло поднял руку, и женщина замолчала, выжидающе уставившись на инквизитора. Антуан сделал тоже самое. Наблюдать за работой легенды – такой шанс может выпасть лишь раз в жизни. Кому-то и вовсе подобное может казаться несбыточной мечтой. – Отсюда давай подробней. Говоришь, «больших нарушений за ним не числится»? Ладно. Из контекста следует понимать, что какие-то нарушения он все же имел, верно?
– Небольшие. – женщина провела пальцем по экрану планшета, и фотография самоубийцы на экранированной стене сменилась выпиской из Канцелярии, где в таблице обозначалось наименование нарушения, город, имя судьи и приговор. – Первое нарушение Клаус совершил в возрасте 11 лет, когда заснул на Святой мессе. Наказание разумеется получил не Александер, а его родители. Следующее нарушение произошло в 16 лет, когда он учился в Тулузском университете. Тогда Александер несколько раз опоздал на утреню. Сначала, согласно заметкам, ему вынесли устное предупреждение, затем письменное от ректора, а когда увещевания не достигли желаемого результата, передали дело в Канцелярию. Церковный суд постановил Александеру 96 часов исправительных работ на территории университета, а также в течении следующего года каждое утро являться в расположенный рядом с университетом монастырь, принадлежащий Сервитам (Орден служителей Девы Марии, прим. авт.), и вместе с монахами молиться ту самую утреню. Последнее нарушение датировано пятилетней давностью. Тогда Александер в течении трех месяцев пропускал обязательную ежемесячную исповедь. Церковный суд определил ему обязательного духовного наставника, после чего данная проблема исчезла. – докладчица помолчала, немного пожевав губами и взглянула на начальника. – Вот, собственно, и все.
– Кто был его наставником? – хотя лицо инквизитора первого ранга с особыми полномочиями казалось бесстрастным, Антуан даже со своего места ощущал исходящее от него напряжение.
– Францисканский монах Иоанн Оланд из Марселя.
– По нему есть что-то интересное?
– Нет. Я его проверила: обычный монах, живущий тихой размеренной жизнью, посвятивший себя служению бедным. Он чист.
– Ладно. Кто проверял родителей и родственников самоубийцы?
– Я. – с противоположной стороны стола поднялся мужчина в черном одеянии с красным крестом на груди, объятого пламенем, относящего его к Ордену Святого Педро Николаса – Игнисианцам или в простонародье – «Огненные братья» (Ignis – огонь, пер. с лат).
– Говори. – разрешил Пабло, и махнул рукой, призывая того сесть на место.
Священник так и сделал. Сел, взял в руки планшет и начал говорить:
– Родители Александера, Милош и Агнесса Клаус ничем особо не выделялись. Обычная средняя французская семья, потомки восточных переселенцев, сохраняющие в себе некоторые национальные традиции. Их нельзя назвать суперревностными католиками, никто из родителей Александера не рвался помогать при приходе, ездить в каждое паломничество, или отдавать кого-либо из шести детей в монастырь. В то же время, никакого безответственного отношения к вере с их стороны не наблюдалось. Все в меру, так скажем. Исполняли то, что предписано Церковью, как необходимое. Все остальное старались пропускать мимо себя.
– Ясно. – мрачное лицо Пабло стало еще более мрачным. Антуан видел, как собравшиеся в зале старательно уставились куда угодно, но только не на начальника. Он решил сделать тоже самое – как-то не хотелось попадать под горячую руку. – Связи с еретиками?
– Никаких. Но вот…
– Да?
– По линии отца есть те, кто вступал в серьезный конфликт с Церковью.
– Так, давай подробней.
– Сейчас. – священник-игнисианец проделал несколько манипуляций с планшетом и на экране появилось черно-белое фото мужчины с пометкой «разыскивается» и печатью Конгрегации. – Анджей Гадек, прапрадед Александера по линии отца. Родился в Богемии, в небольшой деревне, которая на данный момент уже не существует. К 13-ти годам его семья перебралась в Прагу, а сам он поступил учиться в Карлов университет. Закончив учебу по специализации истории, с направленностью на изучение Российской Империи, поскольку его предки до обоснования в Богемии, проживали в окрестностях Киева, Анджей, с благословения Пражского архиепископа, отправился на родину для налаживания контакта с местной аристократией. Именно в то время, состоялся Кельнский собор, созванный папой Иннокентием XI в 1887-ом году, и завершенный в 1891-ом. Помните, самое ключевое решение собора?
– Универсализация Римского, и запрет любых иных обрядов. –
Закладка:
– Верно. – кивнул священник-игнисианец. – Как показала практика, решение было крайне нужное, и очень верное, однако воспринималось очень и очень болезненно. Анджей Гадек был крещен в византийском обряде, потому не пожелал смириться с решением Кельнского собора. Оставаясь на территории Российской Империи, он в течении десяти лет писал весьма критические в адрес Церкви статьи и даже создал общину тех, кто, как и он не пожелал смириться с решением собора. Правда, все изменилось с началом 20-го века, когда Московским патриархом стал Иона II-ой и начал проводить зачистку всех не православных структур, а вместе с ними и деятелей с территории Российской Империи. Анджей был вынужден бежать на территорию Польши, где на него очень быстро вышла Инквизиция. Видимо осознавая всю тяжесть предъявляемых обвинений, Анджей не стал упорствовать в непокорности, публично раскаялся в совершенных прегрешениях, также публично сжег все свои антикатолические труды и сменил обряд. Инквизиция учла раскаяние, потому Анджею удалось отделаться достаточно легко. Сравнительно с обвинениями, разумеется. Десять лет исправительных работ при аббатстве Сен-Жермен-де-Пре, в Париже и штраф в 1000 золотых. По окончанию десятилетнего срока, Анджей так и остался во Франции, перебравшись в Лион. Дальнейших серьезных нарушений ни за ним, ни за последующими поколениями не наблюдалось. – священник положил планшет на стол и развел руками. – Другой информации пока что нет.
– Подводя итог, – Пабло обвел присутствующих мрачным взглядом, а в его голосе отчетливо лязгнул металл. – мы так и не знаем, почему Александер Клаус, по всем параметрам вполне порядочный подданный Империи прибыл в Толедо и убил себя у меня на глазах, прямо во время Святого Причастия, так?
В конференц-зале повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим звуком работающего под потолком вентилятора.
– Я не доволен проделанной работой. Александер как-то связан с «Детьми Виноградаря», поскольку в Толедо прибыл, выполняя их указания. Мы должны найти эту связь, и как можно скорее. Рикардо, – Пабло обратился к сидящему рядом с трибуной инквизитору. Насколько Антуан успел понять, он имел первый ранг и являлся правой рукой Красса. – возьми нужных тебе людей и восстанови все перемещения Клауса за последние два дня. Нужно понять, кто с ним связывался и отдавал указания. Произошло ли это в Париже, или уже здесь, в Толедо.
– Понял. – Рикардо Бизе, один из трех инквизиторов первого ранга в Толедском отделении Конгрегации сделал пометки в своем планшете.
– Кроме того, мне нужны данные на всех его друзей, всех близких, всех родственников даже если это сын брата двоюродной сестры свекрови, это понятно?
Зал отозвался гулом понятливых возгласов. Антуан решил не отставать и тоже сказал «понятно».
– Мне нужны выписки с банковских счетов, полноценную характеристику от аббата-коммендатария и других обитателей Сен-Жермен-де-Пре. Я должен знать, с кем он общался, с кем дружил, какие привычки наблюдались, что любил есть и сколько раз в день ходил в туалет. – Пабло сделал паузу, делая глоток из стоящего на трибуне пластикового стаканчика. Судя по прозрачному состоянию жидкости, это была вода. Антуан облизнул пересохшие губы. Ему вдруг тоже захотелось глотнуть чего-нибудь освежающего. Слишком уж тяжелой оказалась атмосфера на совещании. – Я не должен об этом даже говорить, но чувствую кому-то стоит напомнить: речь идет о защите Церкви и веры. То, к чему мы призваны и чему посвящаем свою жизнь. Что-то происходит, и это что-то – явно очень нехорошее. Самое же ужасное – мы слепы. Мы не знаем, чего и с какой стороны ожидать. Такое положение дел меня совершенно не устраивает. Если «Дети Виноградаря» задумали масштабную операцию, мы обязаны знать ее суть, а также подготовить и успеть нанести упреждающий удар. Иначе смысл в нашей деятельности попросту исчезает. Еще раз, наша задача – защищать Церковь, а мы облажались уже дважды. Каждый из нас должен упасть на колени перед крестом и молить распятого там Иисуса о прощении и обещать Ему, что подобного больше не повторится. Что еретики больше не посмеют глумиться над Его Церковью. Или кто-то привык к спокойной жизни и безопасности? Такие могут уже сейчас собирать свои вещи и идти на выход. Срок, который я выделяю на полный анализ Клауса – сутки. Я же вместе с… – он обвел взглядом присутствующих и остановился на Антуане. Французский инквизитор ощутил, как по спине побежали мурашки. – Дюбуа, нашим гостем из Парижского отделения, слетаю в Кельн для расследования предыдущего конфуза. К возвращению, а лучше раньше я ожидаю от вас и ваших отделов готовые ответы. Нам необходимо понять – каким образом, ничем не выделяющийся на общем фоне подданный, сумел ускользнуть из нашего вида, и стать вовлеченным адептом секты. Настолько вовлеченным, что пошел на самоубийство, ради их целей. Просите пресвятую Деву Марию и всех святых помочь вам, поскольку в обратном случае, вам не поможет даже их покровительство…
Антуан раскрыл рот, в изумлении глядя на выходящего из конференц-зала инквизитора. Ему послышалось, или гроза всех еретиков, сам только что сказал ересь?
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
Третий блок – «преисподняя».
09:07.
Анжелина обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то согреться от царящего в подземелье алькасара липкого холода, пронизывающего, казалось до самих костей. Завтрак, состоящий из небольшой порции серой смеси, именующей кашей и стакана с бурой жидкостью с громким названием «кофе» аппетита ни разу не вызывал, однако бурду подавали горячей, и на несколько часов она возвращала в организм тепло. Однако сегодня еда запаздывала, а с ней и долгожданное тепло.
Анжелина тоскливым взглядом обвела камеру. Три метра в длину и чуть больше двух в ширину; каменные стены с постоянно стекающей вниз влагой и прорастающим мхом внизу; железная кровать с бурыми пятнами ржавчины, прикрученная к каменному полу; железное ведро в углу, используемое под естественные нужды и решетчатая дверь, выходящая в узкий, освещенный слабым желтым светом коридор. Сколько ей предстоит еще здесь пробыть? Очень хороший вопрос. Данте Пеллегрини уверял, что немного и поначалу Анжелина с ним соглашалась – потому-то и согласилась на свое участие в операции. Но теперь… В душу закрадывались нехорошие сомнения… Вдруг Пабло окажется более сильным, чем они предполагали? Вдруг не примет правила игры, а напротив, нанесет ответный удар? Что тогда?
А, ничего хорошего.
Тогда эта крохотная клетка с влажными стенами, затхлым запахом, постоянным сумраком, пронизывающим холодом и ползающими мокрицами покажется ей недостижимым раем. О, да – холод, так беспокоящий ее сейчас будет самой наименьшей проблемой. Даже не так. Холод и вовсе превратится в желанное удовольствие – особенно, когда ее ноги начнут лизать языки пламени.
Анжелина зажмурилась и тряхнула головой, пытаясь избавиться от жутких наплывающих образов. Нет, Пабло так не поступит. Не сможет сделать с ней этого. Он ведь любит ее. Да, любит. До сих пор питает к ней нежные чувства. Или…
Или, все-таки они в прошлом?
Вчерашняя встреча о многом сообщила. Вот только, она так и не увидела в его глазах прежней теплоты.
Значит он сможет отправить ее на костер?
Их с Данте план уже провалился?
Нет, вряд ли.
Может ее он и не любит, но их… Их должен любить.
Таким образом, нет повода для паники. Все сработает, как и задумывалось. Должно сработать – на костер она не собирается.
Анжелина улыбнулась, заслышав приближающийся топот: а вот и горячий завтрак. Жизнь в подземелье алькасара не такая уж и ужасная – даже здесь находится место для счастья…
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Площадь Хуанело.
22:28.
Диего Акоста лениво зевнул и откупорил очередную банку пива, пролив часть содержимого на тротуарную плитку. Стоящая рядом Мишель брезгливо поморщилась и неодобрительно покачала головой. Диего даже знал почему, и дело не в расплывшемся пятне на плитке, или брызгах на начищенных до блеска туфлях – нет, Мишель ни разу не перфекционист. Дело совсем в другом. «Дети Виноградаря», согласно учению ныне покойного основателя Ричмонда Бауэра, не должны употреблять алкогольных напитков.
Закладка:
– Я иногда жалею, что привела тебя в нашу церковь. – неожиданно серьезно заявила Мишель, задумчиво смотря куда-то вверх, на далекую бледную луну, едва видимую под облачной пленкой.
Диего едва не захлебнулся. Откашлявшись, он вытер набежавшие глаза рукавом темно-синей куртки с желтыми инициалами принадлежности к Королевской службе безопасности и спросил:
– Почему?
– Ты с нами по своим индивидуальным причинам, а сердцем далек от тех вещей, которые необходимо воспринимать верой.
Ну вот, опять. Проповедь о морали и нравственности от Мишель Гарсиа.
– Разве это так важно? – Диего сделал новый глоток пива, и теперь уже сам поморщился. Напарница отбила весь вкус. Придется либо давиться, либо выкинуть банку. Дерьмо.
– Конечно! – глаза Мишель вспыхнули внутренним огнем. Фанатичка, она и есть фанатичка. – Мы ведь в общине не потому что хотим просто изменить систему, или бороться за какие-то там права, как делают то другие. Мы понимаем, что католическая церковь уводит души от Евангелия, и тем самым лишает их возможности личной встречи с настоящим Иисусом, а значит, в конечном итоге закрывает для них Дверь Спасения.
– Хм… – Диего сделал еще один глоток и с трудом проглотив ставшей такой горькой жидкость, направился к мусорному контейнеру, находящемуся у арочного прохода в древней стене, построенной еще в конце первого века.
– Тебе мои слова кажутся смешными?
– Скорее забавными.
– Да? – теперь уже вспыхнули не только глаза, но и кажется вся Мишель. – Что же в них такого забавного?
– То, что нечто подобное говорят и сами паписты, обвиняя вас ровно в тех же грехах.
– Ты… – напарница даже сжала руку в кулак. – Ты…
– Время! – Диего указал на циферблат наручных часов. – Уже 35 минут. Кажется, инквизитор решил проигнорировать наше приглашение…
Мишель взглянула на свои часы, а потом перевела взгляд на арку, за которой начинался древнеримский мост Алькантара, куда должен был явиться Пабло Красс. В теплом свете фонарей отчетливо виднелось пустынное сооружение императора Траяна – инквизитор не пришел.
– Ему же хуже, порождение сатаны! – она сплюнула и твердой походкой зашагала к припаркованному в сотне метров служебному автомобилю Королевской службы.
Диего покачал головой. У него были свои причины ненавидеть католическую церковь, вот только фанатизм протестантов иногда начинал пугать до мурашек…
Где-то на территории Священной Католической Империи.
Штаб-квартира «Детей Виноградаря» и Церкви Суверенного Царя.
Местонахождение – секретно.
Время – секретно.
Данте Пеллегрини нисколько не удивился, выслушав от своего помощника, бывшего католического священника Артуро Гати новость об отсутствии приглашенного на встречу инквизитора в назначенном месте. Собственно, на другой результат было глупо надеяться. Пабло Красс не идиот, и реагировать на любые, пусть и столь нестандартные вызовы не станет. Потому мост Алькантара остался пустым. Что ж, они тоже не вчера родились и приготовили запасной план.
Не хочешь Пабло по-хорошему? Возомнил себя всемогущим? Думаешь, все у тебя под контролем? Ладно. Посмотрим, как ты запоешь завтра… Посмотрим…
Данте оскалился в злобной усмешке и протянул помощнику тонкую папку в бледно-желтой обложке.
– Мы приступаем ко второй фазе, падре. Как ты смотришь на то, чтобы вернуться в родной город?
Священная Католическая Империя.
Архиепископство кельнское.
Кельн.
09:52.
Пабло хмуро взирал на проносящиеся за окнами серые дома, нависающие над узенькой улочкой, точно в непреодолимом желании сомкнуть свои каменные объятия в удушливом захвате. Жуткое ощущение, надо признать. Вообще, ему никогда не нравились города Северных земель, где властвовали серость и монументальность, создавая в совокупности бесконечно депрессивное состояние. При каждом посещении этих земель, будь то бывшие территории Священной Римской Империи, или еще выше на север, хотелось только одного – как можно быстрее помахать им ручкой. Нынешняя поездка исключением не стала. Еще на подлете к городу, в иллюминаторе Пабло увидел плотную серую пелену, укутавшую город непроницаемым покровом. Настроение тут же ухнуло сильно вниз, а сердце сковали холодные стальные тиски. Сейчас же, находясь не наверху в небесах, а вполне себе внизу, на земле и вовсе хотелось совершить смертный грех самоубийства.
Дьявол.
Пабло скривился, когда они свернули на более широкую улицу, где со старыми трехэтажными домами соседствовали современные высотки из стали и стекла, выглядевшие все равно такими же серыми. Сидящий рядом парижский инквизитор понимающе хмыкнул.
– То еще уродство, да?
Пабло не стал отвечать на явно риторический вопрос. Не то настроение. Особенно когда понимаешь, что впереди еще несколько долгих часов нахождения посреди общей серости, и общение с такими же серыми и холодными людьми. Одно хорошо – никто здесь не станет распахивать объятия в притворной радости. Не тот народ. Люди здесь суровые и прямолинейные. Те самые качества, которые Пабло очень ценил.
Автомобиль сделал круговое движение вокруг площади Педро Николаса со стометровой скульптурой святого, держащего в одной руке крест, а в другой горящий факел, и устремились по широкой улице, ведущей к зданию магистрата. Городская ратуша представляла собой двухэтажное здание с примыкающей сбоку башней, где наверху развевался герб Кельнского архиепископства. Само здание обрамлялось арочными колоннами и десятками скульптур святых, которые согласно местному преданию, покровительствовали городу. Портило общее впечатление только одно – ратуша, несмотря на все свое архитектурное великолепие, была такой же серой, как и все в этом городе. Хотя, чего мелочиться – не только городе, но и всей территории. Понятно, почему именно здесь находились истоки Темных Времен, и почему германские земли единственная территория в Империи, где до сих пор, спустя уже полтысячи лет, так и не восстановили хотя бы формально светскую власть: городами по-прежнему управляют священники, а территориями – епископы. И Пабло очень надеялся на отсутствие каких-либо изменений еще пару десятков тысяч лет. Они здесь не нужны. Чуть дай послабление, и свободолюбивый народ начнет требовать большего. Пойдешь на уступки, и неминуемо начнутся брожения, а там и до новой Темной эпохи рукой подать. А, оно надо? Ни разу. Значит, кидаем в огонь любые мысли об изменениях на этих землях. Если же епископы начнут сдавать свои позиции, их место всегда может занять Конгрегация. А, уж Инквизиция спуску точно не даст.
Служебная «Санта-Мария», принадлежащая Кельнскому отделению Конгрегации, чей представитель встречал их в аэропорту, подкатила к главному входу ратуши.
Не дожидаясь от водителя стандартного уведомления о прибытии, Пабло открыл дверцу и выбрался из внедорожника. Его спутник, парижский инквизитор второго ранга Антуан Дюбуа последовал за ним, на ходу поправляя воротник черной сутаны.
– Разве нас не должны встречать? – задал тот вопрос, поднимаясь по ступеням.
Пабло остановился у массивной деревянной двери и широко оскалился.
– Нет, поскольку я предварительно позаботился о невинной дезинформации.
– Да? Какой?
– Очень невинной. В ратуши нашего появления ожидают лишь после обеда.
– Неожиданность – лучший союзник, да?
– Ага. – Пабло толкнул тяжелую дверь, переступая порог ратуши. – Мы ведь всего лишь хотим устроить бургомистру приятный сюрприз…
Внутри царил полумрак: имитирующие старинные факелы– светильники на стенах давали слишком мало света, чтобы полностью разогнать темноту в довольно-таки большом холле, переходящим в широкую лестницу, ведущую на второй этаж ратуши. Путь впереди преграждал турникет, размещенный прямо за прямоугольной рамкой металлоискателя. Справа турникет упирался в каменную стену, а слева
Закладка:
– Вы куда?
Пабло уставился на него не менее хмурым взглядом. Судя по различительным знакам на рукавах формы, тот относился к городской страже. Обычно ее представители не отличались хорошими умственными способностями. Похоже, этот персонаж к исключениям не относится. Можно не признать его спутника – Антуан Дюбуа, одетого в обычную священническую сутаны, однако сам Пабло был в традиционном для инквизитора темно-бордовом балахоне с капюшоном, черным поясом и свисающим на груди крестом – а так могут одеваться только представители Конгрегации, поскольку если кто-то еще, не имеющий прав вырядится в подобную форму, то самым счастливым исходом можно будет считать сотню плетей, да год каторжных работ где-нибудь на монастырских рудниках. Потому, таких смельчаков обычно не находилось. Сейчас же получается, инквизитор вошел в здание магистрата, а стражник на входе вместо того, чтобы надлежащим образом поприветствовать и пропустить, задает вопросы. Такому поведению есть лишь два объяснения: либо стражник невероятно туп, либо в Кельне перестали бояться Инквизицию. Очень хотелось надеяться на первое.
– Святая Инквизиция! – рявкнул Пабло, ткнув жетоном в виде золотого медальона, который получает каждый выпускник академии Святого Педро, становясь инквизитором. С одной стороны медальона изображена эмблема Конгрегации в виде собаки с горящем факелом в пасти, с другой распятие и личный идентификационный номер. Конечно, существовал и бумажный вариант удостоверения, типа тех, которые использует Королевская служба безопасности, но Конгрегация предпочитала сохранять древние традиции. И Пабло был с ней полностью солидарен.
– Инквизиция? – стражник побледнел и даже отступил на несколько шагов назад.
Нет, блин, сестры милосердия!
Пабло растянул губы в нехорошем оскале:
– Хочешь отправиться в застенки Друденхауса (тюрьма и штаб-квартира Кельнского подразделения Инквизиции, прим. авт.) по обвинению в неуважении к представителю Конгрегации?
– Я… я… – стражник стал совсем, как чистое белоснежное полотно. – Нет, отче… Я просто…
– Турникет открой!
– К-конечно… – представитель городской службы безопасности кинулся обратно в кабинку, хотя на электронной панели турникета уже загорелась зеленая стрелочка. Видать, сидящий внутри стражник оказался немного сообразительней.
Толкнув створку, Пабло твердым шагом зашагал к лестнице. Насколько ему было известно, кабинет бургомистра находился на втором этаже, а сам глава города уже прибыл в ратушу. Во всяком случае, так ему сообщил Кельнский обер-инквизитор на экстренном дистанционном совещании, пока они ехали от аэропорта к ратуше. Ладно, посмотрим насколько хорошо местные инквизиторы выполняют свою работу.
По пути к кабинету бургомистра им встретились два стражника, тут же отступившие в сторону и несколько городских чиновников, шарахнувшись в сторону при одном виде темно-багрового балахона и болтающегося на груди жетона, который Пабло после инцидента на входе, нацепил поверх креста. Выходит, тупыми здесь были лишь те двое на входе, остальные более-менее вовремя анализировали полученные с помощью зрительного аппарата данные. Не все так плохо, однако…
Кабинет отца Карла, занимающего с прошлого года должность бургомистра, отыскался довольно быстро. Он находился в самом конце северной стороны здания. Темную дубовую дверь с золотой табличкой оповещающей о должности хозяина кабинета Пабло раскрыл без предварительного стука. Сидящая за боковым от входа столом монахиня в сером одеянии с белым крестом на груди, подняла недовольное лицо, правда изменившееся за какую-то долю секунды.
– Отец…
– Красс. Пабло Красс, инквизитор первого ранга и особополномочный представитель Конгрегации. – Пабло не стал отвечать взаимностью на заискивающую улыбку монахини, и указал на стоящего рядом напарника. – Это отец Антуан Дюбуа, инквизитор второго ранга. Мы пришли к бургомистру. Надеюсь, у нас не возникнет сложности попасть к нему на прием… – он выразительно приподнял брови.
– Сложности… – монахиня растерянно посмотрела в стоящий на столе экран ноутбука. – Нет, я думаю… У него сейчас совещание с торговыми Домами Кельна, но…
– Они подождут. – Пабло развернулся и ткнул пальцем в находящуюся слева светло-коричневую дверь, сильно уступающей по презентабельности входной. Здесь даже таблички не было. – Сюда?
– Да, но…
Дослушивать возражение молодой монахини Пабло не стал. Толкнув дверь, он вошел внутрь. Кабинет оказался весьма светлым, благодаря панорамным окнам, выходящим на небольшой сад с прудом и просторным. Бургомистр сидел в кресле за огромным столом, а перед ним на креслах сидели еще пять человек. Те самые представители, а может и главы торговых Домов. Пабло было как-то плевать. Их все равно здесь не будет спустя пары десятков секунд.
– Инквизитор первого ранга, Пабло Красс! – объявил он, подходя к крайнему креслу, отделанному красной кожей и выразительно посмотрел на сидящую даму в темно-синем платье. Та испуганно икнула, а до того слегка бледное лицо пошло красными пятнами. Похоже она решила, что он пришел по ее душу. Пабло отрицательно покачал головой и кивнул в сторону двери, куда уже спешно выходили остальные гости бургомистра. Дама облегченно выдохнула, перекрестилась и почти выбежала из кабинета. Стоящий у выхода Антуан закрыл дверь.
– Ну вот, едва ли не до смерти испугали моих гостей… – отец Карл, одетый в простую черную сутану поднялся на ноги, явно намереваясь выйти из-за стола для приветствия.
Жестом руки Пабло остановил бургомистра.
– Сядьте, отец. Думаю, вы прекрасно осведомлены о целях нашего визита, верно?
– Мне передали ваш запрос…
– Отлично. – Пабло уселся в кресло. Антуан так и остался стоять у двери, контролируя вход от нежелательных посетителей. – Выходит у вас было достаточно времени для подготовки всех интересующих меня материалов.
– Время-то было… – бургомистр неопределенно повел плечами.
– И?
– И, ничего. – отец Карл развел руками.
– То есть?
– Вас интересуют видеозаписи с камер наблюдения внутри ратуши в тот день, когда эмм…
– Когда наружная камера с установленного через дорогу банкомата засекла выходящих из этого самого здания беглых преступников. – Пабло специально лязгнул металлом, с удовольствием наблюдая за тем, как подрагивает веко отца Карла. Дело не в том, что ему нравилось производить устрашение – оно не было самоцелью. Дело в другом. Практика показывала, как слишком мягкий подход приносит впоследствии куда больше работы, а порой и вовсе стоит успеха в производимых следственных действиях. Потому, лучше перегнуть палку, чем недогнуть и потом пожинать горькие плоды. – священник-педофил Артуро Гати, пастор-учитель, лидер крупной секты и террорист Данте Пеллегрини, и…
– Я знаю, знаю… – отец Карл замахал рукой. Не очень вежливо с его стороны, перебивать инквизитора. Пабло нахмурил брови и уставился на священника. Тот судорожно сглотнул.
– Простите, отец…
– И возможная пособница их обоих, Анжелина Кустас. Очень интересная компания на ступенях ратуши, не находите?
Отец Карл съежился, и что-то неразборчиво пробормотал.
– Потому нас конечно же сильно интересует цель их визита в магистрат. С кем они встречались, что говорили, куда смотрели и все в этом духе, понимаете, да?
– Да, конечно.
– Вот и славно. – Пабло широко улыбнулся. Вполне дружелюбно, но бургомистр почему-то побледнел. – Так, вы подготовили записи? Или может уже сами их просмотрели, и готовы нам помочь в расследовании?
– Понимаете… – глаза отца Карла забегали по сторонам, точно ища нужные слова на стенах и потолке. – У нас возникли проблемы…
– Вот как? – Пабло перестал улыбаться и максимально холодно взглянул на священника. Ему еще с детства не нравилось слово «проблемы». – Какого рода проблемы вы имеете в виду?
– Ну… эммм…
– Отец Карл, – инквизитор подался вперед, заглядывая в продолжающие бегать серые глаза бургомистра. – вы тратите мое время, понимаете? А, я очень не люблю потраченного впустую времени. Кто мне его
Закладка:
– Я…
– Говорите! Что за проблема у вас возникла с выполнением такого простого задания?
– Камеры…
– Что с ними?
– Они… кхм…
– Отец…
– Они не работали! – эти слова бургомистр практически выкрикнул, после чего съежился будто в ожидании удара.
Пабло окаменел, переваривая информацию. И чем больше он думал, тем сильнее не нравилась сложившаяся ситуация.
– Поясните!
– Конечно! – отец Карл повернул монитор, стоящего на столе компьютера так, чтобы сидящий инквизитор мог увидеть картинку. Хотя на деле там оказались лишь черные прямоугольники. – Понимаете, в тот день у нас проводились профилактические работы. – священник отчаянно зажестикулировал руками. – Я не знал. Честное слово. Я вообще с этими работами никак не соприкасаюсь. Подобными вещами занимаются другие. Вчера же, когда я получил запрос от Друденхауса, то и обнаружилось…
– Вот как? – Пабло оскалился в нехорошей улыбке. Священник вжал голову в плечи, словно ожидал удара именно по голове. – Профилактические работы, значит?
– Ну да… Мы их проводим…
– Да? И, с какой периодичностью?
– Ну… Я не знаю… Я же говорю…
– Выходит, в тот день у вас полностью отсутствовала система внутреннего наблюдения?
– Нет, речь идет лишь о временном отрезке в полтора часа. Обычно этого времени достаточно для тестирования, проверки и других работ…
– Как и для того, чтобы скрыть цель визита врагов Церкви.
– Нет! – священник даже подскочил на месте. – Я ведь…
– Заткнись! – рявкнул Пабло, больше себя не сдерживая, и поднялся на ноги. Сделав шаг к столу, инквизитор навис над трясущимся от страха священником. – Знаешь, что я нахожу весьма интересным: один из самых разыскиваемых преступников Империи появляется здесь, в магистрате, и после происходит нападение на наш конвой, а все камеры внутри здания оказываются выключенными. Все до одной, так? Значит одно из двух: либо схема профилактических работ так удачно совпала с интересующим нас временным отрезком, либо кто-то здесь с еретиками заодно. Хотя такое глупо предполагать, ведь никто из вас ни за что не стал бы с ними сотрудничать, в особенности вы, неправда ли?
– К-конечно…
– Ага. Я так и думал. – Пабло выпрямился и обвел рукой помещения, подразумевая под жестом все здание городской ратуши. – Мне нужен список всех, кто находился в здании на тот самый период, когда так благополучно не работали камеры. С этим тоже возникнут сложности?
– Нет, – отец Карл отчаянно замотал головой. – Конечно же нет.
– Отлично.
– Они здесь. – бургомистр ткнул пальцем в монитор.
– Так чего ждем?
– Да! Да! – отец Карл закивал, а его пальцы забегали по клавиатуре. – Сейчас, открою рабочие табели… Поймите, отец, я…
Пабло не слушал бормотанье перепуганного священника. Тот уже был трупом. В политическом, конечно плане. После такого прокола, на нем останется черная метка подозрений в связях с еретиками, а с подобной характеристикой ничего хорошего отцу Карлу не светит. Архиепископ Кельнский по рекомендации Инквизиции уже сегодня снимет священника с должности бургомистра, а затем, решением Церковного суда его отправят в какой-нибудь монастырь, причем скорее всего, находящийся вне цивилизованных европейских территорий. Где-нибудь на Восточных землях, граничащих с Российской Империей, либо в заокеанские колонии.
Подойдя к явно скучающему напарнику, Пабло тихо, чтобы его не услышал бургомистр, сказал:
– Свяжись с Друденхаусом. Пусть высылают группу к ратуше, а еще одну группу держат наготове. Всех, кто окажется в списке необходимо оперативно доставить в штаб и допросить. Кто-то из сотрудников магистрата явно в связи с «Детьми Виноградаря», и мы должны выяснить, кто.
– Понял. – Антуан кивнул, достал разработанный специально для Конгрегации Научными Орденами телефон, сильно отличающийся характеристиками от тех устройств, какие Инквизиция одобрила для распространения в широкие людские массы, и вышел из кабинета. Пабло же остановился у длинного, от стены до стены шкафа, заполненного различными книгами. Большую часть занимали различные богословские труды написанные, как до Темных Времен, так и после, однако помимо них инквизитор увидел несколько книг протестантских авторов, а также с десяток томов исламских богословов. Если бы отец Карл не был священником, только одно наличие подобной литературы хватило бы для ареста и весьма пристрастного допроса.
– Изучаете ислам? – Пабло вытащил один из томов, в зеленой обложке с арабской вязью. – Мизан аль-Кубра, авторство Абду -ль-Ваххаб аш-Шарани – прочитал инквизитор, пролистнул несколько страниц и поставил книгу обратно. Отец Карл все это время наблюдал за его действиями с широко раскрытыми в явном изумлении глазами.
– Вы знаете арабский? – наконец сумел тот выдавить вопрос.
– Арабский, – подтвердил Пабло и усмехнулся. – кроме него знаю персидский, славянский, османский и еще десятки разных языков.
– Ох! – во взгляде священника промелькнуло что-то походившее на едва ли не благоговение.
– Так, как насчет ислама? – Пабло провел рукой по толстым томам, отметив про себя, что на них не было толстого слоя пыли, какой наблюдался на полках со схоластикой и трудами Отцов Церкви. – Вы слишком далеко находитесь от границы с Османской Империей, для подобного интереса, не находите?
Отец Карл пожал плечами.
– Мне просто интересно. Вот и изучаю в свободное время.
– Хм… – Пабло хотел прокомментировать само наличие свободного времени у бургомистра и священника, но в этот момент у него зазвонил телефон.
Сунув руку в карман брюк под балахоном, инквизитор посмотрел на экран спецмобильника. Вызов шел из Толедо. Если быть еще точнее, из алькасара. Пабло ощутил, как в области груди тяжелой каменной плитой опустилось предчувствие беды. Ожидать чего-то хорошего от подобного звонка можно с тем же успехом, как раскаяние Кальвина в его заблуждениях. Французский реформатор, как известно, не раскаялся. Вот и звонок ничего хорошего не принесет.
С тяжелым сердцем Пабло поднес трубку телефона к уху.
– Слава Христу Царю! Я слушаю!
Глава 5
Священная Католическая Империя.
Миланское герцогство.
Милан.
Базилика святого Назария.
09:44.
Мануэла Де Лука судорожно сжимала в руках деревянное распятие, ощущая, как по спине медленно стекают струйки холодного пота, а сердце стучит слишком громко, нарушая благоговейную тишину, царящую в древней церкви, построенной святым Амвросием еще в четвертом веке. Подумать только – столько лет, столько веков, столько событий, а Святые, покровительствующие базилике сумели ее сохранить. Вообще, в Милане больше сотни различных соборов, среди которых конечно же особо выделялся Собор Рождества Девы Марии, чьи размеры и великолепие потрясали до глубины души. Именно там находилась кафедра архиепископа, и именно этот собор был ближайшим к ее дому. Правда, добираться до базилики святого Назария особых сложностей не возникало – минут пятнадцать на автомобиле, по окружным улицам с разрешенным проездом, или десять минут неспешной пешей прогулки. Обычно Мануэла выбирала второе. Как и сегодня. Вообще, она любила ходить пешком, особенно когда погода была благосклонна к городу, купая тот в лучах теплого солнца. В такие дни, Мануэла во время дороги до базилики на утреннюю мессу молилась святым, прося у них помощи, заступничества и поддержки. Правда сегодня все было несколько иначе. Мануэла не могла молиться, не могла радоваться, не могла ощущать то, вдохновляющее и окрыляющее чувство Божьего присутствия. Она могла только одно – скорбеть. На самом деле, ей очень хотелось расплакаться, вот только слезы никак не хотели появляться. Сердце сковало в железных тисках, причиняя тяжелую удушливую боль.
Обреченным взглядом Мануэла скользнула по деревянным рядам скамеек, устремляющихся к алтарю. Людей, как всегда не особо много. Посещение утренней мессы в будний день не являлось обязательным, хотя и поощрялось. Особенно, если учитывать, что Церковь до сих пор ограничивает временное начало рабочего дня, не позволяя производству и торговым Домам заставлять людей работать во время мессы – будь то утренняя служба, или вечерняя. По крайней мере, закон распространялся на те должности, которые не требовали непрерывного рабочего процесса. Хотя де-факто закон уже давно игнорировался, поскольку и взыскание за его нарушение не являлось чем-то серьезным. Другое дело, Воскресный день. Тут за нарушение можно было и в застенки Инквизиции угодить. Как и за ее вчерашний грех…
Мануэла едва сдержала рвущийся из груди стон, от воспоминаний вчерашнего дня. Нет, ее страшило не столько возможное наказание, как сам
Закладка:
Вслушиваясь в тихий голос прихожан, молящихся молитвой святого Розария, Мануэла проследила взглядом за вошедшими мужчинами в простых коричневых хабитах с поясом из веревки с тремя узлами, относящие их к Ордену меньших братьев. Один из монахов держал в правой руке довольно объемную сумку, двое других несли толстые книги. Мануэла всмотрелась пристальней. Незнакомые лица… – она начала посещать базилику три года назад, практически сразу, как переехала из Венеции в Милан, и делала это на регулярной основе. Два-три раза в неделю, как минимум. Бывало и каждый день. Однако ни разу не видела этих братьев – смуглые лица, темные брови, хмурые сосредоточенные лица – испанцы что ли? Впрочем, встретить незнакомых монахов, или священников не такая уж и редкость. Все же, Милан не провинция, а столица герцогства, где более сотни разных церквей, часовен и с десяток крупных монастырей. Всех священников, дьяконов и монахов попросту не запомнить, не говоря уж о тех, кто только начинал новициат или первые ступени формации. Особенно, если участь тот факт, что многие переезжают с места на место, не задерживаясь в одном городе более двух-трех лет.
Один из троицы прошел по центральному проходу нефа и опустился на колени перед алтарем, и находящейся за ней Дарохранительницей. Двое других, тот что с сумкой и толстой книгой, сильно походившей на мессал, спустились по крутой лестнице в крипту. Для себя Мануэла сделала заметку – обязательно познакомиться с ними после мессы: узнать, откуда они и как долго будут в Милане. Все же, всегда интересно заводить новые знакомства, а иногда весьма полезно.
Мануэла тяжело вздохнула, глядя как дверца исповедальни открылась и оттуда вышел молодой парень, служащий министрантом в этой базилике. Теперь ее очередь. Мысленно перекрестившись, Мануэла вошла в полутемное помещение и опустилась на колени перед решетчатой перегородкой за которой сидел священник.
– Слава Иисусу Христу! – она приложила руки к груди, ощущая, как сильно бьется сердце, готовое вот-вот вырваться наружу.
– Вовеки веков! – отозвался священник.
– Отче, я хочу исповедаться.
– Истинное и праведное желание. Господь да будет в сердце твоем, чтобы искренне исповедать грехи от последней исповеди…
– Моя последняя исповедь была две недели назад. С тех пор мои грехи таковы: дважды я в сердце испытывала зависть к моей подруге; один раз сказала неправду, прекрасно осознавая, что говорю ложь, и для чего ее говорю; три раза испытывала раздражение и один раз сказала скверные слова; еще один раз пожелала в сердце зла для другого человека, и… – Мануэла запнулась, чувствуя, как полыхают ее щеки. Священник не стал подгонять, терпеливо ожидая продолжение. – и еще… эмм… вчера так получилось, что… что я нарушила шестую заповедь… я… у меня… в общем, с человеком, которого я люблю и у нас есть какие-то отношения… я понимаю, что так не должно быть, но… это случилось, и я искренне раскаиваюсь в совершенном грехе… это все грехи, которые я помню за данный период.
Мануэла замолчала, с внутренним трепетом, ожидая реакции священника. С минуту тот молчал, затем протяжно выдохнул.
– Вы понимаете, что интимная связь вне брака тяжкое преступление, за которое законами Империи предусмотрено вполне себе реальное наказание?
– Да, понимаю… – эти слова Мануэла прошептала, сильно сомневаясь, что ее услышали.
– Церковь с самого Ее основания Христом учила, продолжает учить и будет учить до пришествия Спасителя, что половой акт должен иметь место исключительно в браке; вне брака он всегда представляет собой тяжкий грех и отлучает, как от Причастия, так и от самого Христа. Еще Святой Апостол Павел, говорил: «Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела; а блудник грешит против собственного тела. Не знаете ли вы, что тела ваши суть храм живущего в вас Духа Святого, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?». Для вас понятен смысл слов Святого Павла?
– Не знаю… Не совсем…
– Храм. Ваше тело – это жилище для Святого Духа. Святой Дух не приемлет мерзости греховной жизни. Блудом же вы оскверняете место, где обитает Святой Дух. Это если говорить совсем простым языком, однако смысл думаю понятен…
– Да, отец. Я поняла.
– Хорошо. Ты раскаиваешься в грехе?
– Да, отец. Искренне раскаиваюсь.
– Отношения с молодым, эмм… или не совсем молодым человеком… На каком этапе отношений вы находитесь?
– Я… – щеки Мануэлы запылали еще сильнее, а к глазам подступили слезы. – Я не знаю… Мы познакомились два месяца назад… Несколько раз мы гуляли по городу, один раз совместно обедали… Вчера вот, мы остались одни у него в поместье…
– Понятно. Вы разговаривали о венчании?
– Нет. Он эту тему не поднимал… А, я… как-то постеснялась заговаривать о венчании первой…
– Хм… – священник издал неопределенный звук и на минуту замолчал, очевидно погрузившись в раздумье. – Вот что я скажу: вы должны поговорить с вашим ухажером, и поговорить очень серьезно. В вашей ситуации есть два пути: первый, узаконивание отношений через Церковь, посредством венчания, и второй, прекратить ваши встречи. В противном случае, искушения будут лишь возрастать, и закончиться история может достаточно плохо. Да и встречаться ради просто встречаться – какой смысл? Церковь учит, а на том и выстраиваются Имперские законы, что отношения должны возникать из интенции (намерения, прим. авт.) создать семейный союз, благословенный Богом. Все остальное – от дьявола, поскольку ведет ко греху.
– Да, я прекрасно осознаю это…
– Вот и славно. Для себя лично подумайте, что важнее: временное греховное удовольствие, или живые отношения со Христом, возможность приступать к Причастию и полная внутренняя гармония, от нахождения в единении с Церковью и святыми? Думаю, ответ для каждого христианина тут очевиден. Бывают конечно падения, как в вашем случае, однако падение на то и падение, что не равно закономерности. Святой Петр, на котором Христос основал нашу Церковь трижды отрекся от Спасителя, но раскаялся. Бог же, не только и не столько Судья, как добрый любящий Отец, ожидающий нас с распростертыми объятьями. То, что вы сразу же пришли на исповедь, действительно свидетельствует о вашем глубоком раскаянии, потому в качестве епитимьи вам нужно будет сделать следующее: в течении месяца держать пост, на хлебе и воде, каждый день молиться десять раз Отче наш и Аве Мария, и в течении года совершить паломничество к Терновому венцу нашего Спасителя, хранящегося в капелле Сент-Шапель в Париже, хорошо?
– Да, конечно!
– Хорошо. Тогда еще раз скажите Христу о своем раскаянии.
– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешную!
За перегородкой Мануэла увидела, как священник поднял руку:
– Бог, Отец милосердия, смертью и воскресением Сына своего, примеривший мир с Собою и ниспославший Духа Святого для отпущения грехов, посредством Церкви Своей пусть дарует тебе прощение и мир. И я отпускаю тебе грехи во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь.
Вслед за священником, Мануэла осенила себя крестным знаменем, ощущая, как по щекам бегут слезы, а на сердце появилась необычайная легкость.
– Господь простил тебя. – мягким голосом, очевидно чувствуя ее состояние сообщил священник. – Иди с миром.
– Благодарение Богу!
Мануэла поднялась на ноги и открыла дверь исповедальни, намереваясь выйти наружу. В это мгновение, пол под ногами завибрировал, а откуда-то из глубины храма послышался гулкий, все нарастающий звук. В следующую секунду неведомая сила вздыбила мраморную плиту пола, снесла удерживающую свод колонну, после чего подхватила женщину и бросила ее в сторону,
Закладка:
Священная Католическая Империя.
Миланское герцогство.
Милан.
12:26.
Вертолет Конгрегации завис над базиликой святого Назария, давая возможность внимательно рассмотреть место утреннего террористического акта. Пабло крепко стиснул челюсти, когда вертолет чуть спустился вниз, и он увидел груду вывороченных блоков, развороченную рядом с базиликой дорожную брусчатку, обугленные остовы припаркованных рядом автомобилей, битые стекла соседних домов и длинный ряд тел, прикрытых черным покрывалом. Квартал вокруг взорванной церкви оцепили плотным кордоном спецавтомобилей, не давая зевакам пробраться за периметр и мешать работе основных служб. С высоты Пабло видел десятки машин с проблесковыми красно-синими и сине-желтыми маячками. Представители Конгрегации, подразделения Имперской Безопасности и Герцогской стражи, согласно полученному еще в Кельне сообщению, прибыли на место практически сразу. Чуть позднее подтянулась Городская служба, занимающаяся в том числе и тушением пожаров. Правда, судя по увиденному сейчас с вертолета, толку от них оказалось немного. Большая часть автомобилей сгорели, а в базилике и тушить-то особо было нечего – взрыв принес с собой не огонь, а тотальное разрушение. Стены и свод одной из древнейших церквей сложились в груду камней, похоронив под собой и живых, и уже давно мертвых.
Дьявол!
– Спускаемся! – прокричал Пабло в микрофон, закрепленный на наушниках, позволяющие переговариваться сквозь громкий рокот лопастей и работающего двигателя.
Пилот поднял большой палец вверх, и вертолет начал медленно опускаться вниз к более-менее свободному участку позади уничтоженной взрывом базилики, на перекрестке между Виа Ости и Виа Пантано.
Едва только шасси соприкоснулись с твердой поверхностью, Пабло распахнул дверцу, выпрыгнул наружу и низко пригибаясь к земле отбежал в сторону, навстречу к уже спешащим людям в черно-красной форме герцогской стражи, отмечая про себя стойкий запах горелого мяса и далекие стоны раненных, доносящихся кажется из-под беспорядочных каменных нагромождений, во что превратилась древняя базилика.
– Пабло Красс, инквизитор первого ранга! – рявкнул Пабло, не давая открыть рта стражникам. – Со мной Антуан Дюбуа, тоже инквизитор. Проводите меня к ведущим расследование!
– Да, отец! Идите за мной! – самый высокий среди них со знаками отличия сотника, в виде небольшого креста на груди, махнул рукой куда-то вперед.
Идти пришлось немного. Обогнули завал из груды красных кирпичей, служивший ранее стеной, прошли по изогнутым и покореженным от взрыва прутьям забора, обогнули еще один завал из больших каменных блоков, наваленных друг на друга и вышли к стоящим с включенными мигалками двум внедорожникам, одним бронированным грузовиком белого цвета с красным крестом – храмовники тут, и черным автобусом с белым крестом – орден Госпитальеров, вызванный для помощи и транспортировки тех, кто пострадал при взрыве.
Кивком отпустив стражника, Пабло подошел к собравшейся возле грузовика Тамплиеров группе, состоящей из трех человек в темно-бордовых балахонах, двух в белых плащах с красными крестами и еще троих в обычной гражданской одежде, хотя висящие на груди медальоны определяли их принадлежность к Имперской службе Безопасности.
– Что имеем? – на приветствие Пабло времени тратить не стал. Его личность итак знали, он же сумеет узнать имена тех, с кем не знаком и позже, после того как удастся разгрестись с произошедшим. Во всяком случае, большая часть группы ему итак знакома: обер-инквизитор и по совместительству архиепископ Миланский Чезаре де Салуццо, инквизитор первого ранга и глава контртеррористического подразделения Миланского отделения Конгрегации Пьетро Дельпини и еще один незнакомый инквизитор, наверняка из того же, миланского отделения – откуда же, еще. Из храмовников Пабло был знаком с одним – Мигель де Кордова, блюститель и постоянный представитель Ордена в Миланском герцогстве, один из троицы имперских безопасников вроде бы был знаком на лицо, но имени Пабло вспомнить не смог. Он то и ответил на заданный вопрос:
– Мы пока не установили взрывчатое вещество, однако судя по разрушению, – представитель Имперской службы Безопасности обвел рукой груду камней и обломков, некогда являвшихся стенами базилики. – мы имеем дело с веществом несколько мощнее, чем тротил. Ну, или террористы каким-то образом пронесли в здание несколько килограмм взрывчатого вещества. Хотя, при таком разрушении, когда пострадали здания в нескольких десятках метрах от базилики, речь скорее идет о десятках килограммах, что по мне выглядит слишком сомнительно. Думаю, они разработали новые соединения. Более точную информацию мы сможем получить после разбора завалов и тщательного исследования места преступления.
– Известно количество погибших?
Глава контртеррористического подразделения Миланского отделения Конгрегации Пьетро Дельпини отрицательно мотнул головой.
– Пока сложно сказать. По последним данным точно известно о двенадцати погибших.
– Ммм… – Пабло посмотрел вправо, на каменный завал и орудующей там спасательной бригаде, состоящей из Городской службы и группы добровольцев. Причем, вторых было явное большинство. – Интересно, почему сектанты выбрали эту базилику?
– Мы точно не знаем, кто именно стоит за терактом… – осторожно поправил миланский обер-инквизитор. – Это ведь могут быть и иноверцы, или вовсе сатанисты…
– Бросьте, Владыка! – Пабло раздраженно махнул рукой в сторону развалин. – Когда последний раз мусульмане устраивали нечто подобное на территории Империи? Лет сто назад, еще до подписания Багдадского соглашения. С тех пор, Халифат нас не беспокоит. Они очень строго следят за соблюдением всех договоренностей. Что же касается всяких сатанинских культов… Вы же знаете, у них совсем другие методы. Они могут напасть с ножом, могут похитить, могут осквернить святыни… Однако, чем они никогда не занимались, так… – инквизитор обвел рукой до сих пор дымящиеся развалины церкви, поморщившись при звуке доносящихся стонов. – терроризмом. Нет, в данных мероприятиях царит тотальная монополия, и принадлежит она протестантам. Остается лишь установить, какая именно из голов стоглавого чудовища имеет к теракту непосредственное отношение. – Пабло повернулся к имперским безопасникам. – У вас уже есть материалы с ближайших видеокамер?
Незнакомый невзрачный мужчина в темных брюках и серой рубашке утвердительно кивнул.
– Да, материалы у нас. Ими занимаются лучшие специалисты. Мы кстати отослали копии в Толедо. Думаю, ваши ребята сейчас усиленно заняты их изучением.
– Хорошо. – Пабло достал из кармана под балахоном телефон и отступил на несколько шагов в сторону, пропуская выезжающий с территории чудовищного преступления, черный автобус с белым крестом и включенными желто-голубыми мигалками. Раненных, тех, у кого еще есть шанс на спасение везут в иоаннитские (сокращение от полного названия Ордена – Орден Святого Иоанна, прим. авт.) госпитали. – Я вас ненадолго оставлю. – инквизитор сделал еще несколько шагов в сторону, поднося телефон к уху.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
12:39.
Рикардо Бизе, инквизитор первого ранга склонившись над плечом одного из сотрудников подразделения, напряженно всматривался в экран компьютера, где мелькали кадры сразу десятка камер видеонаблюдения, установленных, как внутри базилика, так и за ее пределами.
– Вот! – сидящая за компьютером женщина ткнула пальцем в левый нижний угол. Изображение на нем стало зернистым, а спустя несколько секунд и вовсе пропало.
– Какая камера? – Рикардо достал планшет и посмотрел на уже сделанные в нем записи. Ситуация складывалась совсем неутешительная. Одна за другой камеры вокруг квартала выходили из строя, из-за чего поиски предполагаемых виновников утреннего теракта усложнялись в десятки раз.
– Сектор 7, камера 3. – отозвалась женщина.
– Есть. Получается, уже шестая камера на Виа делла Комменда?
– Да. Там мы полностью слепы. Впрочем, на соседних тоже темнота.
– Ладно. Пробуем тогда другие варианты. Проверь все магазинчики, кафе и банкоматы в слепой зоне. Вполне возможно, часть камер смогли зацепить происходящее снаружи. Время, – Рикардо глянул на наручные часы. – три часа. Потом проведем общую планерку на третьем этаже. Сверим полученные данные и выработаем дальнейшие действия.
– Хорошо. Сейчас займусь. Я подключу Сару и Тони, ладно?
– Действуй!
Рикардо поднял голову от монитора с черными квадратиками и махнул рукой проходящему мимо парню с бумажным стаканчиком в руках.
– Уго, ты проверил спутники?
Парень опасливо глянул на стаканчик в руках, будто тот был не обычным
Закладка:
– Пусто. На момент теракта в той зоне не было ни одного спутника.
– Правда? А, как же Святой Ипполит и Сикст II, обслуживающие Конгрегацию и Орден в Милане?
– О, интересная история, надо признать…
– Отвечай по существу! – Рикардо сознательно добавил в голос звериных ноток. Иногда требуется, особенно с подобными персонажами, как Уго. Парень безусловно талантлив в своей специализации, может даже гений, но вот в обычных ситуациях бывает либо тормозит, либо напротив, говорит чересчур много, и, если не пресечь это на ранней стадии, потом можно вешаться.
– Эмм…
– Спутники Святой Ипполит и Сикст, – напомнил инквизитор. – От них есть толк в данной ситуации?
– Боюсь, что нет. Святой Ипполит задействован в рамках какой-то суперсекретной спецоперации, проводимую храмовниками, и, как я понял находится сейчас даже не на территории герцогства, а к Сиксту…
– Ну?
– Мне не удалось получить доступ…
– Как это?
– Я не знаю… – Уго развел руками, при этом содержимое стаканчика выплеснулось наружу, оставив коричневые пятна на светлом полу. – Вот же, адские демоны! Ой… – парень зажал свободной рукой рот. – Простите…
– Спутники! – Рикардо чувствовал, что начинает терять терпение. – Какой еще доступ? В твоей должности у тебя не должны возникать подобного рода проблемы!
– Именно! – Уго поднял вверх указательный палец. – Их и не возникало. До сегодняшнего дня.
– Вот как?
– Ага. Когда я хотел задействовать Сикст ll и попробовать с помощью него восстановить картинку прошедшего утра, если это конечно вообще возможно, моего доступа оказалось недостаточно…
– Так чего ты молчал? – инквизитору захотелось заехать кулаком по растерянной морде специалиста. – Демоны тебя забери! Чего ты молчал? Подошел ко мне, или другим свободным инквизиторам, и все – проблема решена!
– Я…
– Иди на место, и займись этим! Возьми себя в руки, ясно? Еретики взрывают церковь, а ты тут… И, выкинь к дьяволу, эту гадость! – Рикардо выхватил из рук парня бумажный стаканчик с чем-то, лишь отдаленно напоминающим кофе. – Слушайте все! – он повысил голос, чтобы его услышал если не весь зал – тот был слишком огромен – но хотя бы ближайшие отделы. – Любые дополнительные задачи, и тем более личные дела откладываем до тех пор, пока не найдем мерзавцев, устроивших теракт в Милане. Никаких самостоятельных обедов, или перерывов. Только с разрешения руководителей. Замечу кого-нибудь за занятием, не относящимся к текущей задачи, отправлю в подземелье с обвинением в противодействии Инквизиции, ясно? Всем ясно? – раздался испуганный гул голосов, подтверждающих принятие поставленных условий. – Хорошо. Теперь, примите Божье благословение, – Рикардо осенил сотрудников крестным знаменем. – и, за работу! Живо!
Сотрудники зашевелились, с удвоенной скоростью принявшись выбивать комбинации на клавиатурах, сортировать документы, перелистывать папки… – Рикардо и сам намеревался заняться чем-то определенным, когда сидящая за боковым столом женщина, куратор одного из подотделов, махнула ему рукой, указывая на находящийся у нее на столе телефон.
– Отец Рикардо! Дон Пабло на связи!
Идя к телефону инквизитор в очередной раз подумал, как его раздражает пунктик коллеги насчет своего имени – в рабочей среде обращаться к нему не как к священнику, а как к руководителю – то есть, не отец Пабло, а: дон Пабло, либо сеньор Красс. Вот, зачем, спрашивается так делать? Везде к инквизиторам обращаются, подразумевая прежде всего духовное лицо, Пабло же внедряет ненужные, а может даже вредные нововведения. Интересно, а нет ли в его действиях ереси? Стоит понаблюдать… Во всяком случае, лучше сделать это именно ему, а не отделу внутренних расследований, ищущих проколы самих инквизиторов. Уж те, если вцепятся, так отстанут только тогда, когда ты будешь лететь в преисподнюю. Ни мгновением раньше.
Священная Католическая Империя.
Миланское герцогство.
Милан.
Место террористического акта.
12:47.
– Говоришь, за двадцать минут до взрыва все камеры в квартале базилики оказались отключены? – Пабло повторно задал вопрос, поскольку никак не мог сосредоточиться на разговоре, видя, как из-под завала вытащили девочку лет восьми в бледно-зеленом изодранном, покрытым кровавыми пятнами платье. Правая нога несчастного ребенка ниже колена представляло собой жуткое месиво из раздробленной в крошево кости, раздавленных хрящей и свисающих лоскутах кожи. Левая рука была вывернута под неестественным углом, а на сгибе локтя торчал острый осколок кости. Довершал жуткую картину глубокий рванный шрам на правой щеке. Девочка была жива и тихо стонала, явно не в силах на что-то большее, пока монахи-госпитальеры бережно перекладывали ее с земли на удобные носилки в черном с белым крестом автобусе. Как только непрерывно стонущую девочку погрузили, один из госпитальеров хлопнул по борту автобуса и тот, разразившись заунывным воем спецсигнала, сорвался с места, увозя искалеченную малышку в госпиталь. Скорее всего она останется жива, вот только…
Преисподняя! Дьявольские еретики! Она-то чем виновата? Тем, что пришла с родителями на мессу для поклонения Богу? Этим она виновата?
Дерьмо!
И, что теперь? Будет ли она рада монахам, спасшим ее из-под дымящихся развалин базилики? Ногу не сохранить, с рукой все не ясно, а на щеке останется отчетливый шрам. Еще большой вопрос – как там родители? Или родитель… Их спасли? Адские демоны! Нет, лично он бы проклял своих спасателей, вздумай они в подобной ситуации вытащить его из-под завала, и тем самым обрекая на жалкое существование. Именно, существование, поскольку остаться без ноги, с поломанным организмом и израненным сердцем ни разу не жизнь.
О, святая Матерь Божья, помоги найти мерзавцев, устроивших этот ад – они за все ответят. Сполна ответят. Стандартная казнь в подобных случаях – костер, поскольку упорство в ереси более тяжкий грех, чем убийство, за которое полагается лишь повешение. В случае же, если подсудимого обвиняют и в том, и другом, суд выносит приговор по более тяжкому преступлению, ибо – нельзя и повесить, и сжечь одновременно. Вернее, можно конечно. Скажем, сначала повесить, а потом сжечь – но тогда теряется весь смысл последнего. Потому, если еретик не желал раскаяться, судьба для него определена еще до вынесения окончательного приговора. В данном же случае… – нет, просто костер слишком мягкий приговор. Лично он, Пабло Красс, инквизитор первого ранга и особополномочный представитель Конгрегации позаботиться, чтобы они получили сполна. В данном случае, имеет место не просто убийство, а лишение жизни священнослужителей, уничтожение реликвий, уничтожение Святых Даров, уничтожение Базилики… – в общем, еще перед тем, как взойти на место казни, они успеют десятки раз пожалеть о содеянном, а также публично попросить прощение у всех, кто сумел выжить после взрыва.
– Дон Пабло? – в голосе Рикардо послышались тревожные нотки. – Я не отвлекаю вас?
– А? – походу, он чересчур увлекся мрачными мыслями и потерял нить разговора с коллегой.
– Говорю, хоть камеры отключены, сильно волноваться не стоит. У нас есть десятки других ресурсов, и я уже отдал соответствующие распоряжения. Мы их найдем. Обязательно найдем. Это лишь вопрос времени.
– Безусловно. – Пабло отвернулся от очередного тела, на этот раз обгорелого, и явно мертвого. – По-другому и быть не может.
– Меня тревожит другое… – Рикардо понизил голос, явно не желая, чтобы последующая информация вышла за пределы их диалога.
Пабло обратился во внимание, не позволяя себе отвлекаться на посторонние вещи. Иногда требуется быть максимально собранным, иначе есть вероятность упустить хоть и маленькую, но вполне возможно решающую деталь. Похоже, сейчас именно такой случай.
– Говори.
– Почему протестантские радикалы привели бомбу в действие до начала мессы? Какой в этом смысл? Мы же знаем какую цель преследуют теракты: унести, как можно больше жизней и произвести устрашение, верно? С устрашением может и порядок, но вот количество жертв… Если бы взрыв произошел ближе к Причастию, или хотя бы на середине мессы, мы бы имели совершенно другой счетчик. Думаю, организаторы прекрасно понимали весь расклад. Так, какой смысл? Почему взрыв произошел до начала мессы? Получается, они преследовали какую-то иную цель? Хорошо. Тогда, вопрос: какую?
Хороший вопрос. Очень хороший. И, самое главное, правильный. Еще один плюс в общий зачетный список инквизитора Бизе. Очень важная составляющая каждого
Закладка:
– Ты задаешь правильные вопросы, Рик. – Пабло хмуро воззрился на боковой трансепт, представляющий сейчас груду обломков, вывороченных блоков и красной кирпичной крошки, старательно подбирая слова. Рикардо не простак – таких среди инквизиторов нет, особенно тех, кто добрался до первого ранга, и потому надо быть максимально осторожным. – Обсудим их, когда я вернусь в Толедо, хорошо? Пока же сосредоточь все усилия и все внимание на другом – нам необходимо найти преступников и воздать им по заслугам. Причем сделать это необходимо в кратчайшие сроки. Сам знаешь, время не на нашей стороне. Если не нападем на их след в течении суток, расследование усложниться в десятки раз. А, я тебе вот, что скажу: пока они находятся на свободе и дышат свежим воздухом Священной Католической Империи, мы… – Пабло замолчал, не в силах выразить всю суть обуревавших эмоций. – мы… в общем, мы виноваты… это наша ответственность… мы допустили сегодняшнее утро, хотя наша задача – предотвращать. Предотвращать, понимаешь?
– Да, дон Пабло. Я понимаю.
Пабло кивнул в ответ, хотя понимал – собеседник его не видит.
– Хорошо, Рикардо. Мы должны их найти. И желательно, еще до заката солнца.
Отключившись от связи с алькасаром, Пабло пнул обгорелый кусок кирпича и направился к стоящим у грузовика Тамплиеров Антуана, обер-инквизитора Милана и двух имперских безопасников – один из них, как раз что-то говорил, отчаянно жестикулируя руками, остальные же с сосредоточенными лицами слушали. Пабло успел пройти лишь с десяток шагов, когда телефон разразился сигналом, оповещая о новом звонке.
Дьявол!
Инквизитор уже придумал гневную речь для виновника беспокойства, но тут же остыл, увидев на экране надпись – «номер неизвестен». Узнать откуда звонят большой проблемы не составит – главное связаться с Толедо, и попросить сделать необходимую фиксацию, но… Пабло предпочел сначала ответить:
– Инквизитор первого ранга, Красс. Слушаю.
– Мы знаем, инквизитор. – голос низкий, с металлическими отголосками – явно специально искажен программным способом. – Вы проигнорировали наше предложение, и теперь видите результат. Вы ведь в Милане, верно?
Пабло не ответил. Зачем? Вопрос явно риторический. Похоже, звонивший прекрасно знал, где он находится. Следит, или логический вывод? – уже другой вопрос. Однако без помощи Толедо ответа на него не получить.
– Да, вы все верно поняли, инквизитор. – голос казалось стал еще ниже. – Наше приглашение продляется, дон Пабло. Сегодня вечером, в тоже время, на том же месте. Советую не опаздывать. Вы ведь не хотите повторения, верно?
И тут Пабло решил промолчать. Общепринятая практика Конгрегации – не вести переговоров с еретиками. Он и не вел. До сегодняшнего момента.
– Думаю, мы поняли друг друга. До встречи, инквизитор.
Холодные протяжные гудки отозвались по всему телу неприятным ознобом. Пабло прекрасно понимал в какой ситуации оказался, однако решение он уже принял. Анжелина решила затеять серьезную игру – что ж, если она выведет на верхушку Детей Виноградаря, он ни разу не против.
Поиграем, Анжелина. Поиграем.
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
12:54.
Исполнитель вылез из голубой «Санта-Изабель», пользующегося высочайшим спросом среди платных перевозчиков в любом уголке Империи, из-за дешевизны испанского автомобиля и необычайно низкого расхода топлива, благодаря чему и поездки стали по карману тому слою населения, для которого собственное транспортное средство по-прежнему являлось недосягаемой роскошью. Таковых надо сказать, была едва ли не половина. А, из тех, кто таки приобрел автомобиль, подавляющая часть смогла совершить покупку только с помощью банковских займов. Причем, основные банки Империи – церковные, принадлежащие различным Орденам, из которых особо выделяются два – Тамплиеры и Орден Святого Гроба Господнего Иерусалимского. Что еще интересней, производством «Санта-Изабель» занимается испанский Торговый Дом Ортега, тесно аффилированный с церковными структурами, и в частности Орденом Святого Гроба, поскольку владелец Дома Карлос Ортега является его членом. Выходит, церковь производит автомобили, и сама же выдает под него кредиты, тем самым полностью обезопасив себя от убытков. С другой стороны, надо признать церковные проценты куда менее грабительные, чем в Торговых Домах, где тебя в конце концов обдерут до последней нитки. Таким образом, церковные банки уже несколько веков, как установили тотальную монополию в финансовой сфере. И ничего удивительного в данном факте нет. Еще с первых веков церковь научилась многим вещам, и одна из них – зарабатывать. Деньги ведут к власти, власть же – залог выживания. Одна из простых и наиважнейших мыслей. Католическая церковь ее хорошо усвоила. Потому и стоит до сих пор. Даже больше – не просто стоит, а находится на самой вершине.
Исполнитель подошел к железной калитке покрытой кованными узорами в виде парящих над облаками ангелов, и перед тем, как нажать на кнопку звонка, огляделся. Просторная тенистая улица с зеленной аллеей на противоположной стороне. Там же, за деревьями и тротуаром возвышалось продолговатое тридцатиэтажное стеклянное здание, являющееся насколько он успел выяснить, штаб-квартирой межконтинентального Торгового Дома «Саут-Америка», специализирующегося на добыче золота, алмазов, разведении сахарного тростника и выращивании кофе в заокеанских колониальных территориях Империи. Хотя поговаривают, что транспортировал Торговый Дом далеко не только алмазы, или хлопок, но и вполне себе живой товар, сбывая его в арабском Халифате… Так этот, или наговоры конкурентов Исполнителя не интересовало – он выполнял совершенно иные задачи.
Скользнув равнодушным взглядом по припаркованным у аллеи автомобилям, Исполнитель переключил свое внимание на дом, который ему предстояло навестить. Тот не выделялся чем-то особенно примечательным из десятка своих собратьев, расположенных по эту сторону улицы. Обычное трехэтажное строение, выкрашенное в светло-кофейный цвет с покатой железной крышей. За кованной оградой клумбы с яркими цветами, небольшой искусственный водопад и деревянное распятие на небольшом возвышении – все, как полагалось в католической усадьбе.
Католической…
Ну да, – исполнитель усмехнулся, вдавливая черную кнопку звонка. – Ну, да.
Спустя три мелодичных перезвона из динамика послышался настороженный голос.
– Кто?
Закладка:
Пройдя по мощенной розовой плиткой дорожке, плавно огибающей фонтан, Исполнитель поднялся по ступенькам на просторную деревянную террасу, где его уже ожидало трое: невысокий худой мужчина с крысоподобным лицом, одетый в серый костюм и двое мрачных громил, с выражением лица – я только что выпотрошил пару младенцев.
Что ж, решили устроить проверку? Ну да, сектанты не имеют привычки страдать доверчивостью. Куратор должен был предупредить о его приходе, причем очень сильно заранее; да и он сам назвал им кодовое слово. Но нет, недостаточно. Подавай еще одну проверку. Впрочем, не удивительно. Положение, в котором существуют протестантские общины последние пятьсот лет, куда хуже положения маранов (евреи, принявшие христианство, прим. авт.) в Испании времен Торквемады. Таким образом, хочешь не хочешь, а параноиком станешь.
Ответив кивком на приветствие, Исполнитель достал из нагрудного кармана пластиковую карточку и протянул ее крысоподобному. На первый взгляд обычная визитка, где сообщалось что некий Жозе Лопес является почтовым служащим и связаться с ним можно по ниже указанному номеру. На деле же, карточка являлась идентификационным пропуском, и с помощью специального приложения подтверждала его теневой статус и текущий заказ. Крысоподобный взял визитку и приложил ее к экрану планшета. С минуту он изучал появившиеся там данные, после чего вернул карточку и хмуро кивнул.
– Мы ждали вас. Идемте.
Ага, еще бы не ждали. Есть проблема и ее в срочном порядке необходимо решить. Да так решить, чтобы в будущем она не всплыла, принося своим создателям ненужную головную боль. Хотя в данном случае, не факт, что речь бы пошла только о головной.
Вслед за крысоподобным встречающим Исполнитель прошел внутрь дома. Два мрачных шкафа следовали позади, продолжая держаться настороже. Параноидальным расстройство, не иначе. Правда, он страдал таким же. Никому никогда нельзя полностью доверять – даже самому себе.
Из небольшого тамбура они попали в просторный холл, упирающийся в арочный проход, где виднелась большая гостевая комната у камина. Справа, перед аркой деревянная винтовая лестница, уходящая наверх. Слева, глухая стена.
– Где они? – под «они» Исполнитель подразумевал те самые проблемы, которые предстояло решить. Встречающий все понял, и махнул рукой в сторону.
– Внизу.
Исполнитель посмотрел в указанном направлении. Никакого «низа» он не увидел – глухая стена с висящей на ней фотографией нынешнего понтифика и большой иконой Богоматери. Далеко не протестантские вещи. Кальвин, наверное, в ужасе переворачивается в гробу. А, у него же нет гроба. Как и могилы. Только прах, выброшенный в кучу дерьма.
– Внизу? – Исполнитель посмотрел в противоположную сторону, где находилась лестница. Она уходила наверх – никак не вниз.
– Сейчас. – встречающий подошел к стене и прижал уже свою, темно-синюю пластиковую карточку к лицу Девы Марии. Изнутри послышался металлический лязг, после чего стена пришла в движение: вытянутая вверх прямоугольной формы часть стены подалась чуть назад, резко очерчивая контур, а затем с глухим шорохом ушла в сторону, открыв взору серые, покрытые каменной пылью створки лифта.
Секретный потайной вход в отсутствующую на официальных бумагах часть дома – ни разу не ново. В случае серьезной облавы, инквизиторы без особого труда его отыщут.
Крысоподобный ткнул пальцем в кнопку. Небольшой экран сбоку замерцал зеленым. Проводник приложил свою ладонь и подождал несколько секунд, пока луч проделает путь сверху-вниз, и обратно, сканируя отпечаток. Только после подтверждающего сигнала в виде компьютерного голоса: «доступ подтвержден», двери с тихим шелестом разъехались в стороны.
– Пожалуйста. – встречающий приглашающе повел рукой.
Исполнитель отказываться не стал. Тут манерность в зачет не поставят. Следом за ним вошли двое громил и сам крысоподобный. Он то и нажал нижнюю кнопку. Створки сомкнулись, свет в кабине мигнул, она мелко завибрировала и начала спуск.
Продвижение на нижний уровень длилось недолго. Даже моргнуть едва успеешь. Несколько секунд, и кабина, вздрогнув, замерла. Еще некоторое время ожидания и створки разомкнулись. До слуха тут же донесся чей-то громкий голос – сначала практически неразборчиво, однако по мере продвижения по широкому коридору с низким потолком, из-за чего высокому Исполнителю приходилось слегка пригибаться, смысл начал улавливаться. Как и предназначение того места, где он оказался. Своеобразные женевские катакомбы для прячущихся от вездесущей Инквизиции протестантов.
Свернув направо, их процессия остановилась перед прямоугольным проходом, переходящим в достаточно просторный зал, вмещающий несколько десятков человек. Все скамьи на данный момент были заполнены, а за кафедрой у дальней стены стоял высокий мужчина с седыми волосами, такой же седой бородкой и глубокими линиями, придававшими лицу хищное выражение. Одежда пастора полностью соответствовала его речи – черный костюм, черная рубашка и черный галстук.
Крысоподобный указал на узкий проход между последней скамейкой и стеной, упиравшийся в деревянную дверь.
– Нам туда. – и уже сделал шаг, но Исполнитель его задержал.
– Постой. – он кивнул на пастора. – Хочу послушать.
Проводник скорчил недовольную гримасу, но возражать не стал. Да, и против чего? Человек хочет послушать Слово Божие – грех в таком отказывать.
– Берегитесь лжепророков, что приходят к вам в овечьей одежде, а внутри – суть волки хищные! – и без того хмурое лицо пастора стало еще более мрачным. – Иисус Пастырь, что защитит вас от этих волков, а я, Его верный пес! Пес, что направляет заблудших на путь истинный! Среди вас есть заблудшие, не так ли? – он выдержал многозначительную паузу, обводя присутствующих своим тяжелым взглядом. – И, что вы себе думаете? Что Бог к вам предрасположен? Дайте-ка я вам объясню: в ад попадут все, кто этого заслужил. Я могу рассказать вам про ад – про его пламя, и про боль. – еще одна пауза. Более продолжительная. Более тяжелая. – Вы же наверняка пытались представить себе ад? А, он куда хуже! Возмездие грядет. – пастор взял с кафедры Библию в черной обложке и потряс ею в воздухе. – Вавилонская блудница во главе с лжепророком Урбаном Х подготавливают почву для антихриста. Вы видите это каждый день. Каждый день дьявольские прислужники пытаются одурманивать наши головы змеиным ядом… Но вы должны помнить одно – Бог сильней! Наша миссия, как истинных учеников Христа – противостоять сатане. Апостол Иаков сказал: «противостаньте дьяволу, и убежит от вас.» Противостаньте! Слышите? Противостаньте! Мы должны бороться с сатаной, и его служителями в лице лжепастырей лжецеркви. Мы должны отстаивать авторитет Писания, отстаивать веру, отстаивать благодать – любыми способами. В этом наша миссия. Вот, за что мы будем спрошены в Судный день. Там не помогут отговорки. Там наша жизнь будет, как открытая книга. Вернее, даже не «как» – она и будет открытой книгой. Боитесь за свою жизнь? Боитесь отправиться на костер дьявольской организации под названием Инквизиция? Вспомните слова Христа: «Ибо, кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее.» В этих словах заключается вся суть христианства. Мы – сыны Божии, живущие посреди ада. Мы – луч света, посреди царства тьмы, где дитя сатаны, Папа Урбан Х творит волю своего темного хозяина. Мы…
Дальше Исполнитель слушать не стал. Итак, все более, чем понятно. Фанатизм, уверенность в собственном избранничестве и особая миссия, достижение которой нужно добиваться любыми доступными способами. Стандартный набор для закоренелого сектантства. Лично он прекрасно понимал Церковь, стремящейся избавить мир от подобной заразы. Он бы сделал тоже самое. И, скорее всего куда более радикальными мерами, чем это делает та же Инквизиция. Зачем давать им шанс? Отправить каждого на костер, и Империя наконец сумеет облегченно вздохнуть. Кажется, именно так поступил Святой Педро Николас, почитающийся, как Спаситель Церкви – именно Спаситель, с большой буквы «С». Тогда, зачем искать новые пути? Взять и повторить предыдущий, к тому же, положительный опыт.
Закладка:
– Пойдем! – махнул Исполнитель крысоподобному, чьи брови вопросительно взметнулись вверх. – Нужно заканчивать с этим дерьмом…
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
13:03.
Рауль Санчо в отличии от своих подельников не мог сидеть на месте. Да, и как, когда все плохо? Вернее, все очень плохо. Просто ужасно. Вопрос времени, и при том вероятнее всего весьма непродолжительного времени, когда их имена станут известны Инквизиции, а следом и всем другим спецслужбам Империи. Когда это произойдет – а, иного исхода не предвиделось – выбраться не то, чтобы из Империи, а даже из Швейцарского союза станет попросту невозможным. Обещали им совсем другое. Было условлено, что после выполнения задания их немедленно вывезут из Империи в далекий Китай, где у Церкви нулевая власть, а местным правителям как-то плевать на внешний имидж. Потому, Китай идеальный вариант. Понятно, если Инквизиция сильно захочет, дотянется и до самой преисподней, однако с мотивацией наверняка возникнут проблемы. Типа – зачем оно им? Все же, не убийство инквизитора, когда наказание дело принципа, и Конгрегация не оглядывается на сложности или затраты. Здесь же – взрыв небольшой базилики еще до начала Святой Мессы. По последним данным погибло 17 человек, еще 25 с разной степенью повреждений находятся под присмотром госпитальеров. Не самый сильный урон. Тот же Мадридский теракт семилетней давности, произведенный в кафедральном соборе Святой Доминики Микаэлы унес почти три сотни жизней – при том, что Инквизиция успела среагировать. Так, счет перевалил бы за тысячу. И, чего? Главный виновник наказан? Нет. Ответственность за «возмездие» взял на себя пастор Тим Абрахам, лидер «Церкви Последнего Завета», одной из так называемой «восьмерки» – крупнейших радикальных общин, вот только найти его Инквизиции так и не удалось. Прошло уже семь лет, а пастор Тим до сих пор на свободе, а его адепты продолжают гадить католикам. Таким образом, можно быть более-менее спокойными. Если их, как и обещали вывезут на территорию Китайской империи, Инквизиция о них скорее всего предпочтет забыть. Вот только, «Дети Виноградаря», чей заказ они выполнили, не стремятся сдержать свое обещание. Прошли уже сутки, а они до сих пор торчат в штаб-квартире местного отделения общины. Пастор Давид Сиерро, советует довериться «суверенной воли и неизменной справедливости» Создателя.
Ну да. Спасибо большое.
Доверие Богу конечно прекрасная вещь, вот только на костер Инквизиции как-то не сильно хочется. А, если в ближайшее время не предпринять решительных шагов – там они рано или поздно, окажутся.
– Сядь уже! – недовольно проворчал лидер их группы, отрываясь от чтения ежемесячного журнала «Вестник Истины», главного рупора идей Церкви суверенного Царя, именующей себя «Детьми Виноградаря». – Мельтешишь перед глазами…
– Дьявол! – Рауль раздраженно хлопнул себя по бедру, но под тяжелым взглядом лидера опустился на диван рядом с мирно посапывающим братом. Именно тот, затащил его в эту авантюру. Прострелить бы ему башку. – Ты совсем не беспокоишься?
Лидер перелистнул страницу и посмотрел на него поверх журнала.
– А, должен?
– Конечно!!! За нами охотится едва ли не вся Империя!
– Пастор Данте пообещал нас вывезти. Он сдержит слово. Или ты не веришь нашему Учителю?
Рауль не верил. Причем уже давно. Правда вслух говорить подобные вещи не стоит. Их не стоит говорить даже шепотом.
– Верю, но…
– Но? – брови лидера резко поползли вверх, а в голосе зазвучала ледяная холодность. – Не может быть никаких «но». Учитель доверил нам важную миссию, и мы ее, как верные последователи Иисуса, выполнили.
– Я понимаю… – Рауль едва удержался от кривой усмешки. Лично он влез в дело лишь из-за двух вещей: быть рядом с младшим братом и заработать денег. Да, когда десять лет назад брат увлекся идеями «Детей Виноградаря», пришлось последовать за ним, вступив в ряды адептов, вот только истинным членом общины он так и не стал, продолжая все эти годы играть роль. Хорошо надо сказать, играл – раз и его кандидатуру одобрили для сверхважной миссии. Накануне Рауль попытался отговорить брата, но тот, будучи идейным последователем пастора-учителя Данте Пеллегрини, обвинил его в слабой вере и предательстве Христа. Вот и весь разговор. Оставалось два варианта: самому куда подальше уехать, или остаться с младшим братом. Рауль выбрал последнее. Все же, обещание умирающей матери приглядывать за Энрике, имеет свою силу.
– Тогда, в чем проблема?
– Проблема в несоблюдении договоренностей со стороны нашего любимого пастора. – Рауль таки не удержался от сарказма и с внутреннем удовольствием отметил расширившиеся в изумлении глаза лидера. – Нам обещали мгновенный переброс из Милана в Константинополь. Я уже не говорю про деньги… В итоге, спустя сутки мы до сих пор здесь, да еще и с пустыми карманами…
– Да, как ты смеешь! – лицо лидера покрылось багровыми пятнами, а глаза, казалось, вылезли из орбит. – Ты! – он вскочил на ноги, направив на богохульника указательный палец. – Ты не имеешь права…
– Да неужели? – Рауль также поднялся с дивана и широко оскалился, бесстрашно глядя в бешено вращающиеся налитые кровью глаза лидера. – Думаешь, я… – он осекся, поскольку снаружи раздались звуки приближающихся шагов. Спустя несколько секунд в дверь постучали.
– Да? – не слишком вежливо рявкнул еще не пришедший в себя лидер.
Дверь распахнулась и внутрь заглянул пастор Кайл – главный помощник Давида Сиерро, и их связной на время операции в Милане. Крысоподобное лицо пастора расплылось в отвратительной гримасе, вероятно означающей самую милую из его набора улыбок.
– Человек учителя Данте уже здесь! – он распахнул дверь шире и в комнату вошел смуглый мужчина с коротко стриженными темными волосами. Рауль застыл в изумлении, не верящим взглядом смотря на вошедшего. Это их сопровождающий? Это человек пастора Данте? Да быть такого не может! Рауль прекрасно знал его. Совсем недавно он видел этого человека в обществе…
Среагировать, или как-то предупредить своего брата Рауль не успел. За долю мгновения в руке фальшивого сопровождающего появился пистолет, а еще через секунду прогремели три выстрела. Падая с простреленным горлом на диван, захлебываясь кровью, Рауль думал о том, что так и не сумел сберечь брата…
Глава 6
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Площадь Хуанело.
22:27.
Пабло остановил «Санта-Марию» возле арки, ведущей на Алькантарский мост и взглянул на часы. Три минуты до обозначенного времени. Пока же… Инквизитор огляделся – площадь выглядела пустынной – ни автомобилей, ни пешеходов. Впрочем, оно не удивительно: позднее время, в сочетании с введенным из-за утреннего теракта в Милане на некоторых территориях Империи, включая и Испанию, комендантского часа. Вот только, не спугнул ли он организаторов встречи? На их месте, он бы сильно задумался: вводится комендантский час даже там, где он особо и не нужен – а, спроста ли? Может за этими действиями кроется хитрый ход Пабло Красса? Вот только, на этот раз он тут не при чем. Напротив, Пабло выступал против таких мер, мотивируя свою позицию тем, что подобные действия заставят залечь преступников, и их поиск сильно осложнится. Однако, магистр Тамплиеров решил по-своему, и ограничение на передвижения после 10 часов вечера вступили в силу на десятках территорий, включая само Миланское герцогство, а также: Неаполитанское, Савойское, плюс вся территория Франции, Испании, Португалии и архиепископства Северных земель. Очень хотелось надеяться на выдержку сектантов, и Пабло надеялся. Если им действительно нужна встреча, то не должны упускать такой шанс. Другой вопрос, кто за всем стоит? Ответ кажется очень прост – «Дети Виноградаря». Однако тут возникает целый список других вопросов, и один из них не давал Пабло покоя: какие здесь интересы у Анжелины? Ведь именно она организовала встречу. Следует ли из этого, что и теракт в Милане ее рук дело? Меньше всего хотелось верить в такой поворот событий. Женщина, которую он когда-то любил даже под самыми страшными пытками
Закладка:
Пабло чуть притушил фары и глянул вперед на виднеющийся за аркой мост. Место встречи выбрано не спроста – именно здесь они впервые встретились пять лет назад. Как же давно, и как недавно одновременно произошла эта встреча. Пабло прекрасно помнил тот момент. То теплое летнее утро, его прогулку по мосту в тщетной попытке сосредоточиться на молитве и тихий зовущий голос. Он обернулся – а потом десятки тысяч раз жалел.
Очень странно устроен человек – он может жалеть о чем-то и одновременно с этим до дрожи в коленях бояться потери. Так было у него с Анжелиной. В периоды страданий, когда вся сущность разрывалась между преданностью Церкви и любви к ангелу, как он ее всегда называл, хотелось вернуться назад и заставить себя не идти на прогулку, или не оборачиваться на голос, или… – но с другой стороны, он страшно боялся проснуться и понять, что нет в его жизни Анжелины, нет больше той любви, а вместо нее только холодное равнодушие…
– Вижу! – сообщила Мишель, пристально всматриваясь в бинокль с оптикой ночного видения.
– Точно он? – Диего спешно сделал два больших глотка, опустошая банку пива и схватился за рацию.
– Постой! – остановила напарника Мишель, напряженно закусывая нижнюю губу.
– Что там? – они находились слишком далеко от места, чтобы можно было рассмотреть происходящее на площади Хуанело без увеличительной оптики.
– Вижу «Санта-Марию».
– Номера?
– Совпадают. Автомобиль Красса, точно.
– Его видно?
– Пока нет… – Мишель, не отрывая бинокль от глаза, подкрутила колесо фокусировки, увеличивая резкость. – Ну-ка, что видим теперь… – она замолчала, несколько секунд всматриваясь вперед. Диего нервно перекладывал рацию из рук в руки, не зная, чем себя занять и чем можно помочь. Хотя, как раз с этим все понятно: ничем. – Есть! – Мишель торжествующе посмотрела на напарника.
Диего уныло кивнул.
– Я доложен тебе поездку в Иерусалим…
– Не просто поездку! – напарница хищно улыбнулась. – Ты должен мне полный комплект с хорошим постоялым двором, включающим в себя бесплатный завтрак и ужин, плюс самую лучшую экскурсию по Святым местам…
– Демоны преисподней…
– Эээй! – Мишель строго подняла вверх указательный палец. – Без сквернословия, ладно? Все по-честному. Ты ведь был уверен, что Красс проигнорирует наше настойчивое приглашение и в этот раз, потому и пошел на спор. А, я была уверена в другом. И, выиграла. – напарница озарила полумрак служебного автомобиля сияющей улыбкой. – Через месяц у меня отпуск, и я вдоволь наслажусь путешествием по тем местам, где когда-то ходил Иисус…
– Могла бы отправиться в паломничество от какого-нибудь монастыря… – недовольно пробурчал Диего, поднося рацию к губам. – Чертов Красс. Гореть тебе ярким пламенем в аду, урод…
– Объект идентифицирован! – донесся несколько искаженный электроникой мужской голос в закрепленном наушнике. – Подтвердите видимость!
Охотник прижал окуляр винтовки к глазу и подкрутил регулятор оптики. Площадь Хуанело окрашенная в зеленый цвет, ослепительное пятно на месте включенных фар, и объект с минуту назад вышедший из автомобиля…
– Подтверждаю! Объект в зоне видимости. Дополнительные указания?
– Нет. Продолжай наблюдение. – голос в ухе кажется был удовлетворен. – Жди сигнала.
Из воспоминаний о давно минувших событиях вырвал далекий рев автомобиля, доносящийся со стороны проспекта Кастилия-ла-Манча. Желтый свет фар скользнул по каменному заграждению, отделяющему проездную часть от реки. Спустя еще с десяток секунд из-за поворота вынырнул возмутитель вечерней тишины – английский спорткар «Мэри Роуз», довольно популярная среди аристократии марка, хотя в Испании, славящейся своей аскетикой особой популярности не получила. Автомобиль проехал мимо внедорожника Пабло, сделал быстрый разворот, заехал на пешеходную часть площади и остановился рядом с аркой. Последовало несколько увеличенных оборотов, после чего гул мотора стих. Спорткар замер в ожидании. В ожидании – чего? Делать шаг первым Пабло не намеревался. Не он организовывал встречу, потому и не ему предпринимать какие-либо действия. Минута прошла в томительном ожидании. Они так и стояли напротив друг друга – крупный бронированный внедорожник Инквизиции, «Санта-Мария» и небольшой приземленный спортивный автомобиль «Мэри Роуз». В противоборстве этих железяк, победа была очевидно за «Санта-Марией» – не смотря на кажущуюся тяжесть и громоздкость, внедорожник скрывает под капотом невероятную мощь, из-за чего мало в чем уступит даже такому легкому спорткару, как английская «Мэри Роуз». Оно и понятно, когда сидишь на восьмицилиндровом двигателе с мощностью почти в тысячу лошадиных сил, семь тонн веса особой проблемой не покажутся. Даже по скорости «Санта-Мария» вполне сможет тягаться с «Мэри Роуз», поскольку заявленный Конгрегацией предел в 230 километров в час являлся дезинформацией. В реальности же внедорожник мог разогнаться и до трехсот километров – немногим меньше, чем стоящая сейчас перед ним машина. Вот только есть один нюанс – у «Мэри Роуз» нет встроенной функции пулеметного огня, а у «Санта-Марии» есть. Таким образом, английский спорткар обречен с самого начала. Хотелось надеяться, что это хороший шанс. И, Пабло надеялся.
Наблюдая за замершим в неподвижности ярко-красным с черными полосками и гербом Англии в виде трех золотых леопарда на капоте, Пабло достал из кармана пальто под балахоном розарий и начал молиться:
– Отче наш, Сущий на небесах! Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя, как на небесах, так и на земле. Хлеб наш насущный, дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого…
Пабло с тоской взглянул на висящее в салоне распятие и чуть склонив голову, держа Розарий в руках, прошептал:
– Боже милосердный, даруй мне силы выдержать те испытания, какие ты счел нужным послать в мою жизнь… Дай мудрости принимать верные решения, которые будут лишь подчеркивать Твою Славу и чистоту Церкви… Радуйся Мария, благодати полная, Господь с Тобою; благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего, Иисус. Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас грешных, ныне и в час смерти нашей, аминь.
На последних словах молитвы дверца «Мэри Роуз» открылась и из спорткара показалась темная фигура. Пабло сощурился, стараясь рассмотреть прибывшего – бесполезно. На фоне белого света фар тот оставался темной безликой фигуры.
Кто ты? – инквизитор чуть подался вперед, как будто пару лишних сантиметров могли исправить ситуацию. – Ну давай, покажись исчадие преисподней…
Впрочем, прибывший и не думал прятаться – постояв секунду, он шагнул вперед, выходя из потока ослепительного света. Одной секунды хватило Пабло для идентификации. Он прекрасно знал человека, стоявшего сейчас со сложенными на груди руками напротив «Санта-Марии» и ухмыляющегося во весь рот.
Дерьмо!
Пабло скрипнул зубами, сильнее стискивая бусинки Розария в руках.
Вот же…
– Эй, Красс! – прибывший, коим оказался бывший миланский священник, а ныне беглый преступник и педофил Артуро Гати решил начать первым. Стекла внедорожника Конгрегации покрывала непроницаемая тонировка, и снаружи невозможно было разглядеть то, что творится в салоне, тем не менее, бывший священник криво усмехнулся и помахал рукой. – Ты так и планируешь сидеть в бронированной крепости, а? Давай, выходи! Нам необходимо поговорить. – он сделал небольшую паузу, а затем добавил куда более серьезным голосом. – Очень обстоятельно поговорить…
Политика Конгрегации очень проста – с такими преступниками, как Артуро Гати не общаются – их уничтожают. При первой возможности. Он же сейчас нарушит это правило. Правда, само его присутствие на встрече без подкрепления, как и сокрытие самой встречи нарушило не один десяток правил… Почему бы и не продолжить, да?
Скрипнув зубами, Пабло чуть притушил свет фар и вылез из внедорожника. Артуро Гати одобрительно хлопнул в ладоши.
– Ну вот! Видишь, как все просто?
Не говоря ни слова Пабло сунул руку под балахон, нащупал рукоять служебного пистолета с длинным названием «Меч Архангела Михаила», или сокращенно «GMA», (от – gladium de Michael archangelus, лат, прим. авт.) легким выверенным движением вынул его, и спустя долю секунды, дуло
Закладка:
– Убери эту хрень. Ты ведь все равно не выстрелишь.
– Да? – если бы голос обладал химическим воздействием, Артуро Гати не сумел бы избежать заморозки. – И, откуда такая уверенность?
– Ты ведь совсем не изменился, Красс…
– Это тут причем?
– Да при всем при том. Почему ты явился на встречу?
– Ты знаешь. – Пабло не мог видеть себя со стороны, но был уверен: глаза полыхнули огнем. Во всяком случае, собеседник даже шаг назад сделал. – Вы мерзавцы взорвали базилику! Пострадали ни в чем не винные люди! Внимание на себя обратить захотели? Так вот я! Тут!
– Ой, брось, Красс… – бывший священник скривил губы в только ему одному понятной гримасе. – Только не говори, что ты здесь из-за бедных несчастных пострадавших… Я, по-твоему похож на идиота? Знаю, ты не страдаешь недооценкой противника – потому-то и забрался куда выше твоих коллег.
– Может перейдем к делу? – Пабло продолжал держать собеседника на прицеле, хотя и понимал – того данное обстоятельство нисколько не беспокоит.
– Вот! – Артуро Гати поднял вверх указательный палец. – Именно поэтому ты здесь! Тебе интересно. Банальное, но вместе с тем весьма рациональное любопытство. Тебе стало интересно, какую игру затеяла Анжелина, и кто выступает на ее стороне. – бывший священник торжествующие улыбнулся. – Я ведь прав?
Пабло возражать не стал. А, смысл?
– Допустим. Думаешь, желание распутать хитросплетенный клубок загадок помешает мне разнести тебе голову?
– Конечно же нет. – похоже такое предположение развеселило убийцу и педофила. – Помешает тебе, это! – он ткнул пальцем в грудь инквизитора.
Пабло опустил голову. Прямо на распятье красовалась красная точка. Никаких сомнений – его держат на прицеле. Ну ладно, собственно иного он и не ожидал.
– Ладно. Я понял. – Пабло убрал пистолет обратно в кобуру под балахон. Все равно достать всего одно мгновение. А вот получить дырку из-за неважных нервов снайпера совсем не хотелось. – Итак, я тут и готов слушать.
– Хорошо. На самом деле ты нам нужен ради одного: необходимо вывести Анжелину из-под удара. Как? Не знаю. План и его реализация твоя забота, однако уже к концу завтрашнего дня Анжелина должна быть на свободе.
– Хм… – Пабло и правда не знал, как еще отреагировать на подобную нелепость.
– «Дети Виноградаря» в свою очередь готовы не взрывать соборы каждое утро.
– Вот как?
– Да. Если же к завтрашнему вечеру Анжелина будет находиться в алькасаре, утром произойдет еще один взрыв. И, на этот раз не в маленькой базилике.
Пабло ощутил, как внутри полыхнуло яростью; он даже сделал пару шагов навстречу к спокойно стоящему в трех метрах преступнику, и лишь после предупредительного окрика, а потом и выстрела – пуля просвистела в каком-то миллиметре от виска – гигантским усилием воли заставил взять себя в руки.
– Мы не пойдем на такое! – голос дрожал от бушующих внутри чувств.
– Нам и не нужны «мы», Красс. Нам нужен только ты. Ты вытащишь Анжелину из алькасара и приведешь в указанное ею место. Там нашу общую знакомую заберут наши люди, а ты… Не знаю… Отправишься в свободное плавание…
– Кхм… – Пабло вновь не нашелся что сказать. Он ожидал от встречи разного, но не такой наглости. С другой стороны, инквизитор ощутил, как в области груди опустилась тяжелая каменная и скорее всего надгробная плита, с каждой секундой все увеличивавшаяся в весе. А все потому, что Пабло не был идиотом и прекрасно понимал: если противники пришли к нему с подобным предложением, значит на руках у них есть какой-то весомый козырь. Весьма весомый, раз они уверены в его действенности. И вряд ли этот козырь – угроза очередного теракта.
– Твой ответ, Красс? – Артуро Гати выжидающе уставился на инквизитора.
– Мой ответ… – Пабло покачал головой. Он чувствовал западню, вот только вида подавать не собирался. – Пожалуй, я поеду домой Гати. Очевидно вы сошли с ума, а вероятней – сатана настолько завладел вашим разумом, что как писал святой Павел: «Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце; называя себя мудрыми – ОБЕЗУМИЛИ». Это про вас, Гати. Вы – безумцы. И еретики. А, ты Гати еще и вероотступник. Сегодня ты ощущаешь себя в безопасности, но… – Пабло хищно оскалился, видя, как начинают подрагивать уголки губ собеседника. – Я приду за тобой, Гати. Обязательно приду. Даже если Господь смилуется и отправит тебя в преисподнюю до нашей встречи, я туда спущусь! Тогда, ты узнаешь, чего стоит осквернять дарованное священство, и проклянешь день своего рождения.
Круто развернувшись, Пабло зашагал к внедорожнику. Он уже взялся за ручку дверцы, когда сзади раздалось:
– Стой!
Инквизитор замер, но поворачиваться не стал.
– Мы еще не закончили, Красс! – голос бывшего священника стал каким-то едким и шипящим. – Думал, ты сможешь так спокойно уйти?
– Убьете меня? – Пабло развернулся и со спокойной холодной улыбкой посмотрел в покрытое потом лицо врага. – Ну давай. Чего ждете?
– Нееет! – тонкие губы Артуро Гати расплылись в злой ухмылке. – Так легко ты не отделаешься, Красс. Ты нам нужен, понимаешь? Да, будь моя воля я бы пришил тебя прямо здесь. Как собаку. А, потом бы обоссал твой труп. Но… – убийца и педофил качнул головой. – ты оказался нужен. Вернее, нужна Анжелина, а ты единственный способ ее вытащить, потому…
– Я уже сказал: я не буду играть в ваши игры. Нужна Анжелина? Что ж, – Пабло посмотрел на наручные часы. – у вас есть еще как минимум пара недель в запасе до того, как Церковный суд вынесет ей приговор. Если она вам так нужна, – он широко улыбнулся. – пожалуйста, штурмуйте алькасар.
– Ты думаешь, что контролируешь ситуацию, да? – злость так и сочилась из всех щелей бывшего священника.
Пабло так не думал – напротив, прекрасно понимал: он перестал ее контролировать еще задолго до поездки сюда – однако говорить это вслух не стал.
– Так вот, Красс. Ни хрена ты не контролируешь! Ты у нас на поводке, и тебе никуда от давно предопределенной судьбы не деться!
Холодок пробежавший по спине усилился, вызывая неприятную, а самое главное, непривычную дрожь во всем теле.
– О чем ты, дьявол тебя побери?
– Вот! – Артуро Гати сделал несколько шагов вперед и протянул планшет. – Посмотри. – он нажал на экран, воспроизводя запись. Пабло сразу узнал лицо говорившего: Данте Пеллегрини, пастор-учитель «Детей Виноградаря». – Привет, инквизитор Красс! Давно ты виделся с…
Где-то на территории Священной Католической Империи.
Штаб-квартира «Детей Виноградаря» и Церкви Суверенного Царя.
Местонахождение – секретно.
Время – секретно.
Данте Пеллегрини задумчиво смотрел на экран, где с помощью сильной оптики транслировалось происходящее в Толедо. Артуро Гати боялся, что от последнего известия у Пабло Красса снесет голову, и он просто убьет его. Данте же верил в благоразумие и сдержанность инквизитора – все же, невозможно стать инквизитором первого ранга, да еще и особополномочным представителем Конгрегации, а де-факто при желании Красс мог забраться куда выше, при всем том являясь истеричкой. Нет. Люди, которые забираются так далеко в Конгрегации должны обладать стальными нервами и очень сильной выдержкой. Пабло в этом плане не просто ничем не отличался, а на голову превосходил всех остальных. Что ж, Данте не ошибся. Пабло Красс выслушал второй козырь с ледяным спокойствием удава, после чего развернулся, сел в «Санта-Марию» и уехал. Ни просьб, ни угроз, ни обещаний – молчание и только.
– Как думаешь, он выполнит наши требования? – сидящий рядом человек, имеющий непосредственное отношение к происходящему, подался вперед, напряженно всматриваясь в экран, где теперь виднелись лишь красные огни габаритов быстро удаляющегося внедорожника.
– Не знаю… – Данте задумчиво посмотрел вперед, поверх монитора компьютера. – Мы имеем дело с Крассом, а значит невозможно полностью просчитать все возможные действия…
– Он нам необходим, Данте. – в голосе собеседника засквозило беспокойство. – Без него произойдет…
Закладка:
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
23:18.
Пабло поднялся по ступеням на просторную площадку, находящуюся на определенной возвышенности относительно уровня всего зала. Здесь располагались три кабинета: один – большой, кубической формы со стеклянными стенками, предназначался обер-инквизитору; а два других, куда меньших размеров, двумя первейшими помощниками руководителя. Так и получалось, что большой кабинет занимал Пабло Красс, в соседнем располагался инквизитор первого ранга Рикардо Бизе, а в самом дальнем еще один инквизитор первого ранга, Маурицио Спаллетти. Кабинет Спаллетти на данный момент пустовал, поскольку тот находился в командировке по заданию в одной из Имперских колоний, а вот Рикардо был на месте. Остановившись на площадке перед кабинетами, Пабло глянул вниз. Никакой сонной заторможенности – не смотря на уже почти ночное время, контртеррористическое подразделение находилось на стадии бешеной активности: непрерывные звонки телефонов, разговоры, окрики, стук тысяч пальцев по клавиатурам, постоянные перемещения – в общем, КТП жило своей обычной жизнью. Постояв с минуту, Пабло развернулся, прошел вдоль хромированных перил, толкнул стеклянную створку двери и вошел в кабинет Рикардо. Инквизитор первого ранга, до того внимательно изучающий какую-то информацию на экране, тут же поднялся на ноги.
– Дон Красс…
– Не стоит. – Пабло махнул рукой и тот сел обратно. Пабло же сел в стоящее у стола кресло. – Какие изменения?
Рикардо чуть скривил губы. Понятно. Никаких.
– Мы обработали терабайты информации со всевозможных носителей, а по итогу… – инквизитор взял со стола тонкую папку. – Имеем лишь несколько снимков с «предположительными» – он особо выделил последнее слово. – преступниками. И то, вид со спины.
Пабло взял папку. Внутри находилось три снимка. Судя по нанесенным, сбоку данным, каждый из них территориально находился в районе базилики. А, если быть еще точнее – каждый из снимков сделан одним и тем же устройством. Пабло поднял на помощника вопросительный взгляд. Тот сумел его правильно истолковать.
– Припаркованный рядом «Ромео». Снимки сделаны с видеокамеры заднего вида.
– Ясно. – Пабло постарался более внимательно разглядеть фотографии. Впрочем, разглядывать особо нечего. Две фотографии засняли три фигуры в коричневых хабитах – но, как и сказал изначально Рикардо, вид со спины. На третьем снимке – та же троица, но один из возможных преступников повернут чуть боком. Среднее состояние между спиной и профилем. Ни тот, ни другой, ни третий снимок не годились для идентификации через программу распознания. – Мобильные данные принесли результат? – Пабло положил папку обратно на стол.
– Пока анализируем. – помощник печально покачал головой и пальцами протер глаза. Те, как уже успел заметить Пабло покрыла тонкая красная паутинка.
– Тебе надо поспать, Рик. – Пабло поднялся на ноги.
– Я не могу. Мы же…
– Надо. – Пабло добавил в голос металл и коллега послушно кивнул. – КТП нужны работоспособные сотрудники, и уж тем более руководители, адекватно оценивающие обстановку и способные быстро принимать верные решения, а не заторможенные роботы, ясно?
– Да, дон…
– Я не закончил. – Пабло остановил инквизитора взмахом руки. – Сон необходим даже в таких стрессовых ситуациях. Потому, считай это моим прямым приказом. Поспать, хотя бы три-четыре часа. Хорошо?
– Да, дон Красс. Я понял.
– Ладно. Касаемо расследования: не нужно недооценивать полученную информацию. Теперь мы знаем количество нападавших, а также их маскировку. Прошло всего 12 часов, думаю мы можем считать эти данные определенным успехом. Нужно продолжить копать, не снижая нажима. Уверен, в скором времени мы сумеем их идентифицировать. А, дальше – уже дело времени, как скоро мы увидим их в застенках инквизиции.
Зайдя в свой кабинет, Пабло закрыл дверь и затемнил стекла – так, что теперь со стороны происходящее за стенами стеклянного куба не просматривалось – он же в свою очередь, как и раньше мог спокойно наблюдать за работой подразделения. Правда, на данный момент инквизитора волновало другое. Спешно подойдя к столу, Пабло опустился в рабочее кресло и приложил палец к прямоугольному сканеру, расположенному на панели управления компьютером. Мгновение, и экран загорелся, мигая курсором на строчке ввода пароля. Инквизитор набрал десятизначный код, а затем потребовал от системы вывести на экран картинку с камеры наблюдения расположенную на нижнем уровне в месте содержания заключенной Анжелины Кустас. Системе не понадобилось много времени. Через несколько секунд на мониторе появилось дополнительное окно с изображением камеры, в которой содержалась Анжелина.
Пабло откинулся на кресле, заложив руки за голову. Судя по транслируемому изображению, Анжелина спала. И, вроде бы – вполне мирным сном.
Дьявол!
Как можно спать, когда на твоей совести десятки погибших? Как можно спать, когда твои подручные взрывают базилику вместе с пришедшими туда на поклонение Богу людьми? Как можно спать, когда ты…
Пабло скрипнул зубами, с трудом сдерживая бушующую внутри ярость. И, ее он любил? Ради нее он готов был оставить Церковь? Боже, какой слепец… Какой безумец…
Нет, теперь он ее не любит.
То, что она сделала…
Нет, теперь внутри место осталось только для ненависти. И, не более.
Пабло зло улыбнулся, смотря на мирно спящую Анжелину, чьи светлые кудри слегка прикрывали лицо. Хочешь сыграть со мной? Думаешь, пользуясь моими слабостями сможешь мной управлять? Ну, хорошо. Сыграем, Анжелина. Сыграем! Вот только концовка тебе совсем не понравится.
Ударом по панели управления Пабло вырубил монитор и рывком поднялся на ноги. – ему нужно время и силы. Последнее он черпал только в одном – молитве.
Глава 7
Где-то над территорией Священной Католической Империи.
Точное местонахождение – секретно.
Точное время – секретно.
Самолет Папы Римского «Сан-Педро».
Урбан X пытался сосредоточиться на разговоре, однако мысли все время уносились не туда. Почему-то вспоминались юношеские годы, когда он только-только начинал задумываться о смысле своего существования, о целях, поставленных в жизни и первых попытках распознать свое призвание. Вот и сейчас, мозг отключился от внешней среды, унеся его в просторный кабинет епископа, где обычно и проводились духовные беседы. Епископ, как всегда строг, но в тоже время…
– Святой отец… – вот, снова! Из воспоминаний выдергивает знакомый скрипучий голос старого кардинала, являющегося его самым ближайшим другом и помощником.
– Эммм… – Римский епископ тряхнул головой, и осмотрелся. Ну да, конечно же он находится не в просторном кабинете епископа Густава, а в тоже просторном оборудованному кабинете на борту самолета. И, да – ему не семнадцать, а за восемьдесят.
– Ваша речь, святой отец. – кардинал Луис Роса Чавес кивнул на папку, которую понтифик держал в руках.
– Ах, да… – Урбан X рассеянно посмотрел на белую с золотой гравировкой папку. – Речь…
– Я ее просмотрел. – кардинал, кряхтя, чуть подался вперед, пытаясь поймать взгляд Папы. – Речь безусловно прекрасная…
– И все же ты чем-то недоволен… – понтифик улыбнулся. С нынешним кардиналом Луисом Чавесом он познакомился в семинарии. Сам Марио де ла Круз, будущий Папа Урбан X только поступил на первый курс, а Луис Чавес учился на последнем, но Божественное провидение быстро свело их вместе, и к выпуску Луиса из семинарии они были очень хорошими друзьями. Далее, жизнь их раскидала в разные стороны – Луиса отправили служить в Новую Гранаду, а Марио после окончания семинарии дали настоятельство в кафедральном соборе Святого Марка, в Венеции. Спустя всего пять лет Марио хиротонировали в епископы, а еще через год он стал архиепископом, что одновременно означало и светскую должность, поскольку после Темных Времен, Венецианская республика превратилась в Венецианское архиепископство, под управлением архиепископа. Далеко не все с подобным решением, да еще и внешним, были довольны, но орден Тамплиеров, а вместе с ним, и Инквизиция очень быстро,
Закладка:
Луис Чавес тем временем также шел по карьерной лестнице, и спустя 15 лет стал архиепископом в Санта-Фе в Новой Гранаде. Он так и оставался на колониальной территории Империи, пока Марио не стал Папой Урбаном Х и не вызвал его в Рим, назначив кардиналом. С тех пор, уже 17 лет кардинал Луис Роса Чавес является его ближайшим помощником, другом и советником.
– Я не то, чтобы недоволен…
– Ладно, говори уже. – Урбан Х откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, в ожидании критики.
– Мне кажется, – осторожно начал кардинал, открывая аналогичную той, что держал в руках понтифик папку. – нужно немного сбавить градус напряжения. Прошло уже больше пятисот лет с дней, когда Святой Педро Николас поставил в Женеве точку на Реформации, и мне кажется не имеет смысла делать сейчас на этом событии особый упор. Женева уже давно католическая, и забыть забыла те недолгие страшные времена, когда сжигали храмы, оскверняли Дарохранительницы и убивали священников.
– Верно. – Урбан Х не стал открывать глаза. Так было, как-то спокойней, что ли. – Однако поставленная святым Педро точка не является такой уж точкой на самом деле. Тебе ли не знать. Я только вчера общался с Эрнаном (Эрнан Альварес – кардинал, Великий Магистр ордена Тамплиеров, прим. авт.) и ситуация сейчас в Империи довольно напряженная. Причем, о каком-то прогрессе речь не идет. Напротив, радикальные протестантские ячейки в последнее время активизировали свою деятельность. Ты ведь слышал о взрыве базилики святого Назария в Милане?
– Увы…
– Вот, и я о том же. Увы – но деятельность еретиков не оставляет мне иного выбора, кроме как снова подчеркнуть нашу нетерпимость к подобным выходкам, подобным взглядам, а значит и подобным людям.
– Согласен. – голос кардинала звучал как-то слабо и неуверенно. Понтифик открыл глаза и глянул на друга. Тот выглядел немного расстроенным.
– Что с тобой, Луис? – Папа Римский перешел на теплый дружеский тон.
– Я беспокоюсь за вас, святой отец…
– За меня? – римский епископ удивленно вскинул брови.
– Да, за тебя Марио. – в глазах кардинала блеснули слезы. Понтифик ощутил, как защемило в груди при виде слез друга. Они и правда были очень близки, и по-настоящему любили друг друга, начиная еще с семинарской парты. – Эта поездка… – Луис слабо махнул рукой куда-то назад. – лучше бы ты оставался в Риме…
– Да, о чем ты? – Урбан Х встревожился не на шутку.
– Не знаю… – кардинал слабо улыбнулся, покачал головой и повторил. – не знаю…
– Луис, – Урбан Х поднялся на ноги, и держась за стол, осторожно обогнул его, остановившись рядом с другом. – Поделись со мной, хорошо?
– Это… это просто… это внутри, понимаешь?
– Да. – понтифик серьезно кивнул, и пододвинув второе кресло ближе, сел рядом с другом. – Я понимаю.
– Мне тревожно, Марио.
– Тревожно?
– Да.
– Почему?
– Я не знаю… Честно, не знаю. Никаких доказательств, или фактов – вообще ничего. Есть только тяжесть, – кардинал положил руку на сердце. – здесь. Тревожное предчувствие, что…
– Да?
– Не знаю… Ощущение надвигающейся беды.
Урбан Х задумчиво посмотрел вперед, на висящее за столом распятие Спасителя. Он ничего такого не чувствовал. Напротив, внутри было какое-то воодушевление. И хотя известие о новом теракте еретиков немного омрачило настроение, в целом его можно было обозначить, как позитивное.
– Луис, – Урбан Х чуть сжал плечо друга. – взгляни на Него. – он указал рукой на распятие. – Давай просто обратимся к Иисусу, и в совместной молитве принесем Ему наши переживания. Кому, как не Ему понимать то, что ты чувствуешь…
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
08:24.
Папский легат в Швейцарском союзе, кардинал Стефан Вегер пребывал в сквернейшем настроении последние пару месяцев. На этой же недели оно ухудшилось еще в разы, и теперь хотя бы нейтральное состояние казалось таким же недосягаемым, как вершина Эвереста. И дело совершенно не в беспричинной депрессии. Нет, причины как раз были. И, весьма существенные. Одна из них – волнения, охватившие Берн. Поначалу местные власти пытались справиться собственными силами. У них не получилось. Волнения переросли в массовые беспорядки, поджоги и погромами еврейских кварталов. Пришлось вводить Имперский гарнизон и силой вынуждать граждан Берна к порядку. Понадобился всего один день, пару сотен арестов и одна публичная казнь, и все – Берн снова тихий скучный городок. Кажется, в чем тогда причина плохого настроения? Да все очень просто. Он папский легат, в чью задачу входит управлять этими территориями. В данном же случае, он не справился. Причем, не справился по-крупному. Вообще легату прилетает за любой косяк. А, тут целые погромы, поджоги и убийства. Вот ему и поступила претензия из Рима – дескать, что у вас за дьявольщина творится, да еще и накануне визита Святейшего отца. Вот как раз приезд понтифика и есть еще одна причина продолжающего ухудшаться настроения. Чего ему не сидится в Риме, самом безопасном городе Империи? Зачем организовывать целое турне, да еще и приуроченное к столь неоднозначной дате? По крайней мере, неоднозначной для этих территорий.
530 лет со дня казни «Отцов Реформации», а значит точки, положившей конец Темным Временам. Дата, безусловно весьма значимая для Церкви и с ее важностью никто даже не пытается спорить. Вот только, совершать турне по местам в прошлом являющимися оплотом Реформации, а особенно это актуально для Женевы – не самая лучшая идея. Интересно, какой идиот подкинул ее Папе? Сам Стефан узнал о предстоящей поездке лишь месяц назад. Первые пару дней внутри брезжил лучик надежды, что новость окажется дезинформацией. Нет, не оказалась. Тогда он позвонил в Рим и потребовал разговора со Святейшим отцом. Учитывая его должность – а он, не епископ, не архиепископ и даже не просто кардинал, а папский легат – то есть исполнитель Папской воли на указанной территории со строго обозначенными задачами, ему удалось поговорить с понтификом в этот же день. Да, Папа решил посетить Женеву. Да, он скажет речь. Нет, он и слушать не хочет о переносе или отмене визита. И, в том же духе.
О все небесные святые и покровители…
Конечно, из Рима атмосфера может казаться вполне себе спокойной и стабильной, вот только, здесь на местах все выглядит мягко говоря иначе. Конечно, в Испании, Португалии, Папских областях и Южных территориях, где еретики даже в апогей Темных Времен не смогли толком закрепиться, дату воспринимали не иначе, как Торжество сопоставимое с Рождеством и Пасхой, потому и праздновали с соответствующим размахом. Здесь же, не все так однозначно. Нет, конечно, как и полагается, люди придут на Святую Мессу, выслушают епископа, поздравят друг друга, но… в их глазах не будет фанатичного огонька, да и улыбки будут слишком блеклыми и натянутыми. Совсем другая атмосфера, нежели в Испании или Португалии – флагманах Католической Империи. Да и дело не только в конкретном празднике. Там в принципе атмосфера иная. Люди приходят на мессы в будние дни, люди активно участвуют в церковной жизни, люди с радостью готовы помогать Инквизиции в искоренении ересей, – одним словом, там католики – причем, с большой буквы «К». Здесь же, да и в сопредельных землях, а особенно на Северных Территориях Святая Инквизиция хоть и победила Реформацию еще 500 лет назад, но полностью окатоличить население не смогло. Люди ходят в воскресенье на мессы и соблюдают законы Империи, но только дай им волю и выбор – какой процент продолжить жить без изменений? Хороший вопрос. В Испании и Португалии процентов 95; в итальянских герцогствах процентов 80—85; примерно та же картина будет во Франции; в восточных территориях, типа Польского королевства, Литовского герцогства, Богемии и других мелких объединениях процент будет колебаться в районе 60—70 процентов в зависимости от территории; а вот во швейцарском союзе и германских землях, находящихся сейчас
Закладка:
Дьявольская задница!
Стефан Вегер скрипнул зубами и выглянул в окно. Внедорожник Конгрегации, которым он пользовался с самого приезда, поскольку более защищенного автомобиля не найти, въезжал во внутреннюю зону штаб-квартиры Инквизиции. Мрачное здание, надо сказать. Оно еще при первом его визите сюда, произвело самое тягостное впечатление. Еще бы – от внешнего мира отделено абсолютно глухой бетонной стеной, высотой в пять метров. По углам башни наблюдения с круглосуточной охраной, по верху стены колючая проволока под постоянным электрическим напряжением. Сама же штаб-квартира представляла собой мрачное серое бетонное здание в семь этажей, в виде буквы «H». Дополнял картину широкий канал, окружающий здания с одним единственным мостом, ведущим к главным железным воротам, встречающих гостей гигантской собакой, несущей в пасти горящий факел – эмблема Конгрегации. Если архитекторы строили здание ради устрашения – у них получилось.
Внедорожник проехал под поднятыми воротами, преодолел небольшое открытое пространство во внутренней зоне и въехал в подземный тоннель. В окне замелькали блики от желтых фонарей, перемежающиеся темными неосвещенными участками. Причем, вторые казались существенно длиннее первых. Спустя несколько десятков метров, автомобиль свернул влево, сделал круговое движение, спускаясь на нижний уровень и въехал в залитую ослепительно-белым светом прожекторов площадку. Сделав крутой разворот, «Санта-Мария» остановилась у белой пластиковой двери, где уже стояли две фигуры в черных балахонах. Стража конгрегации – элита из элит. Их готовили в закрытом и настолько засекреченном комплексе, что о его месторасположении не знает даже Папа. Только узкий круг руководства Ордена и Великий Инквизитор. Тех же, кого там готовят привозят на территорию комплекса в бессознательном состоянии, в период обучении за пределы не пускают, а увозят также, как и привозили. Об этом ему рассказывал один из стражников. Стефан лично проверял достоверность слов. Узнать удалось немногое. И, по крайней мере где находится секретный комплекс он до сих пор не знал. Значит, стражник тогда не врал.
Функции стражи по сути своей просты – обеспечение безопасности всех объектов Конгрегации, вроде штаб-квартир и отдельных подразделений, а также выполнение миссий по ликвидации особо опасных врагов Церкви. Тех, кого было невозможно доставить на территорию Империи, либо слишком опасно оставлять в живых до Церковного суда. Лично Стефан не хотел бы иметь этих милых дружелюбных ребят в числе своих врагов.
Выбравшись из салона внедорожника, папский легат кивнул стражникам и прошел в предварительно открытую для него дверь. Внутри, перед турникетами его уже ждали: Женевский обер-инквизитор и специально прибывший перед приездом Папы маршал Ордена Тамплиеров.
Настроение Стефана мгновенно ухудшилось еще в пару тройку раз, хотя с утра это казалось невозможным. Еще один высокий иерарх из Рима. Еще одна заноза в заднице. Еще один…
В общем, ладно.
Что тут еще можно говорить. Визит Святейшего отца кому-то доставляет кучу радостных эмоций, а кому-то длительную головную боль. Он, в силу занимаемого положения относится ко второму числу людей. И, этого никак не изменить. Если только подать отставку, чего он конечно же делать не станет.
Нацепив на лицо доброжелательную максимально искреннюю улыбку, кардинал Вегер протянул руку маршалу.
– Слава Иисусу Христу, брат!
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
Часовня Святых Изабеллы и Фердинанда.
10:11.
Пабло вошел в небольшое помещение часовни, пристроенной к основному зданию алькасара, на уровне первого этажа и посвященную святой королевской чете – Изабелле Кастильской и Фердинанду Арагонскому, чьи усилия помогли не только объединению Испании, но и очищению католической веры.
Сколько раз он здесь бывал? Сколько раз служил Святую Мессу – наверное, даже не сосчитать. Правда сейчас, едва только удалось переступить порог, Пабло ощутил, как нервная дрожь начала колотить все тело, а по спине побежали ручейки холодного пота.
Освещали часовню лишь зажженные свечи: две на алтаре, три у подножия Девы Марии и еще две у реликвария, где хранились одеяния Изабеллы и нательный крест Фердинанда.
Пройдя двадцать шагов – все расстояние от входа до первой скамьи перед мраморными ступенями, ведущими к алтарю, Пабло опустился на колени. Не смотря, на царящий в часовни сумрак, свет от восьми свечей казался слишком ярким. Простояв минуту в прострации, Пабло устремил взгляд на висящее справа от алтаря деревянное распятие с пригвожденным к нему Христом.
Сколько мыслей сейчас роилось внутри, сколько страхов, сколько чувств, сколько желаний… – вот только, как их собрать воедино? Как их выразить в одной единственной мольбе? Как получить так желаемую сейчас поддержку?
Пабло не знал.
И, дело совсем не в отсутствии умения молиться – каждый день, как минимум час он посвящал общению с Богом. Правда, в подавляющем большинстве это был односторонний монолог. По крайней мере на уровне чувств. Вот и сейчас он ощущал дикое одиночество – точно весь мир исчез, а его оставили – и теперь, на сотни миллионов квадратных километров он один. Да какие сотни миллионов – сотни в сотой степени нулей после единицы. Он один во вселенной, и все его крики уходят в пустоту.
Инквизитор стиснул виски, ощущая разрывающую пульсирующую боль в голове.
Боже, почему Ты меня оставил? – Так, молился Христос на кресте. Пабло всегда пугал этот вопль. Сын Божий ощутил оставленность. Тот, кто сам был Богом ощутил в себе отсутствие Божественного присутствия. Какого это? Господи! Какого? Насколько страшно будучи Богом, пусть в тоже время и человеком, ощущать оставленность? Чувствовать, что Бога больше нет. По крайней мере, для тебя. Быть покинутым Творцом – более жуткой кары представить себе невозможно. Но именно это сейчас Пабло и чувствовал. Оставленность. Пустоту.
Инквизитор посмотрел на страдающего Христа, в терновом венце, прибитого ко кресту.
Что мне тебе сказать, Господи? Я не знаю… Разве тебе есть до меня дело? Если да, то почему Ты далеко? Если же Ты рядом, то почему я не ощущаю Твоего присутствия? Ты мне так нужен… так сейчас нужен…
Пабло склонил голову, ощущая, как вырываются наружу таким усилием подавляемые рыдания. Смысл их теперь сдерживать… Перед кем? В часовни только он, Христос, да святые с Пречистой Матерью. Перед ними за слезы не стыдно…
Господи, Ты знаешь меня… Знаешь, как я люблю Тебя! И, как Святой Петр я
Закладка:
Сердце обжигало раскаленной невыносимой болью. Застонав, Пабло поднял глаза. Перед ним висел распятый Христос. Спаситель, умерший за… Инквизитор вздрогнул, глядя как из раны в боку заструилась кровь, стекая вниз на набедренную повязку. Кровь! Настоящая кровь! Стекает! Сейчас! Пабло замер не в силах не то, чтобы шелохнуться, но даже выдохнуть. Тоненькая красная струйка сбегала вниз, оставляя за собой кровавый след…
Ответ получен.
Иисус ответил!
Он не оставил его в одиночестве!
Он пришел!
Уронив голову, Пабло зарыдал. Последний раз он так плакал на первой исповеди в двадцать лет, когда принял твердое осознанное решение оставить ересь кальвинизма и воссоединиться с Церковью. Тогда, далекие тридцать лет назад этот выбор, а также последовавшие за ним последствия определили, или скорее даже, предопределили его дальнейший жизненный путь. Что значит оставить ересь? То и значит – оставить ересь, плюс сдать Инквизиции всех тех, кто, как ты знаешь вовлечен в нее и продолжает сеять дьявольскую скверну на чистую христианскую почву. Проблема была в том, что его родители как раз были теми, кто сеял эту самую дьявольскую скверну. Отец – проповедник, а мама… Она тоже была своего рода проповедником, и при том даже сильнее отца – только занималась этим разумеется не публично, поскольку всем известно: «жены ваши в церквах, да молчат». После долгих внутренних терзаний, доверительных бесед с духовником, и куда менее доверительных с представителями Конгрегации и Церковной канцелярии, Пабло принял решение. Единственно верное в данной ситуации решение – написал список всех имен подпольной общины, включив туда и своих родителей. Воскресным утром Инквизиция устроила облаву и успешно повязала шесть десятков еретиков, включая детей. Тех, кто по какой-то причине не присутствовали, вытащили из домов. Таким образом, еще одна опухоль на теле Христовом, была удалена. Детей разместили по монастырям, где их перевоспитанием займутся монахини, а с уже более взрослыми – по регламенту Империи, взрослыми считались с двенадцати лет – общались Инквизиторы. Отец Пабло после полугода в застенках тюрьмы и нескольких сеансов дознания принял решение раскаяться и отречься от своих заблуждений. Суд принял эти смягчающие обстоятельства во внимание и потому вынес не слишком суровый приговор – пожизненную епитимью в виде десятки молитв «Отче Наш» каждый день, и принудительные работы в монастыре «Санто-Доминго», находящегося на территории заокеанских колоний Империи в городке Картахена-де-Индиас. Принудительные работы суд определил сроком на пять лет. Отец прожил только три года, так больше ни разу и не перемолвившись с Пабло хотя бы словом. С мамой все было еще печальней. Она не просто не раскаялась в заблуждениях, но еще публично прокляла епископа, ведущего суд, а Папу Римского назвала служителем Вельзевула. Обвинительный приговор после такого был уже чисто техническим делом – сожжение на костре без права на исповедь. Впрочем, будь у нее такое право, она бы все равно им не воспользовалась. Таким образом, в возрасте двадцати лет Пабло остался без родителей, и вообще каких-либо родных. Оно и понятно. Большая часть друзей, родственников и знакомых были из числа еретиков – по-другому и быть не могло, ведь росли они в замкнутой общине. После его поступка понятное дело никто из прежних друзей, тех, кто остался на свободе, дружбы с ним водить не желал. Что кстати показательно – из той протестантской ячейки лишь два человека отправились на костер, как закоренелые и не желающие каяться еретики – его мама и пожилой ничем ранее не примечательный старик. Все остальные, включая трех пасторов, согласились покаяться, креститься в католической Церкви и стать законопослушными гражданами Империи – после полностью исполненного наказания, разумеется. Искренним было их раскаяние, или лишь бы избежать смертной казни – одному Богу известно, но именно в то время Пабло понял к чему его призывает Бог – «Кто любит отца, или мать более, нежели Меня, недостоин меня». Пабло понял свое призвание – оберегать и защищать чистоту веры. Если ради Христа он смог отказаться от своих родителей, то тем более у него не остается никакого морального права жалеть других еретиков. Особенно тех, кто своими действиями губит чужие души. С тех пор Пабло Красс, ничем особо не выделяющийся парень из Толедо исчез, а вместо него появился «гроза еретиков» и «меч Господень». Человек, чья истовость и нетерпимость к искажению веры стала примером для десятка тысяч других инквизиторов, выйдя на уровень едва ли не официальной добродетели.
Однако, не смотря на твердую веру и стремление посвятить каждый аспект своей жизни Богу, Пабло очень часто ощущал внутреннюю пустоту от недостатка живого общения со Христом. И вот, распятый на кресте Иисус заговорил.
Причем, явно.
Что же он сейчас ощущает? – тот самый, извечный вопрос его духовника.
Тепло? – да, определенно.
Покой? – безусловно.
Что еще?
Наверное, защищенность… Да, явное, едва ли не физически ощутимое чувство что ты не один, а за тобой Тот, Кто оградит от зла, защитит и в случае необходимости, понесет на руках.
Распятый Иисус с ним. А значит – можно действовать.
Пабло улыбнулся и тыльной стороной ладони вытер слезы. Осталось только обратиться к своей покровительнице святой Рите Кашийской, почитаемой в Церкви заступницей в безнадежных ситуациях. Сложив руки, Пабло посмотрел вперед.
О святая Рита, Богом через чудо возвеличенная, ты обладаешь редкой привилегией быть нашей покровительницей и помощницей в отчаянных обстоятельствах. Поэтому с великим доверием к силе заступничества твоего обращаюсь я к тебе и призываю на помощь в нынешних обстоятельствах моих. Будь сострадательна ко мне! Удостой милостивым вниманием молитву мою! Донеси ее до благодатного Престола Божьего и добудь через твое ревностное заступничество удовлетворения просьбы моей. Хоть и не стою я этого заступничества из-за прегрешений моих, но великое доверие, которое я питаю к тебе, послужит, быть может, тому, чтобы приняла ты прошение мое. Уверен, что не на заслуги глядишь ты, а на нужду и мольбу тех, кто взывает к тебе. Так дай же настоятельной просьбе моей проникнуть до сердца твоего, о святая Рита, и не допусти, чтобы я отошел от тебя не утешенным. Обещаю в продолжение всей жизни моей помнить о благодеянии твоем и всегда чтить, и любить тебя как покровительницу мою. Аминь!
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
12:10.
Исполнитель взглянул на часы. Как раз наступило условленное время встречи. Он же, как был один на огромной подземной парковки здания Торгового Дома, так и оставался один. Ну, как один – если не брать пары сотен автомобилей, да убирающего мусор в противоположном конце парковки, уборщика, то вполне себе один. Во всяком случае,
Закладка:
Стоит волноваться? Тому человеку – безусловно. Ему – нет. Да и с чего? Его дело простое – быть на месте и получить точные координаты объекта. И, все. Он здесь, а координат нет. Если по итогу маршрут не передадут, задание отменяется – исполнитель собирает вещи и убирается из города. Стандартная схема. В его случае, просто убирается из Женевы. Вещи с собой, он привык не брать.
Со стороны въезда послышался визг шин – внутрь въехал белый спорткар португальского Торгового Дома – открытый верх, обтекаемые неземные формы и мощный движок под капотом. Весьма дорогое удовольствие. За цену спорткара в пять сотен золотых, вполне можно купить приличный дом с обширной усадьбой, да еще и немного останется. За рулем спорткара сидел молодой парень с чересчур длинными волосами с подкрашенными в голубоватый цвет локонами – неприемлемое нарушение по церковным нормам. Где-нибудь в Испании ему бы первый же Королевский, либо Имперский патруль выписал бы солидный штраф. В случае же игнорирования предупреждения, отправили на принудительные работы, а там уже совсем недалеко от обвинения в связях с дьявольскими силами с соответствующим наказанием. Здесь же – Швейцария. Бывший оплот Реформации, так и не ставший полноценной католической территорией.
Португальский спорткар проехал мимо Исполнителя и свернул на свободное место в трех автомобилях от него. Исполнитель поморщился – это никак не мог быть ожидаемый им информатор.
Что ж – кто-то сегодня рискует не дожить до утра. Развернувшись, Исполнитель направился к своей машине, арендованной в одной купеческой конторе. Он уже взялся за ручку дверцы, когда раздался новый звук автомобильного двигателя – более характерный для внедорожника. Исполнитель повернулся – так и есть: по проходу между припаркованными машинами медленно ехал черный внедорожник «Санта-Мария» – всеимперски известный автомобиль Инквизиции. Теперь и гадать не нужно – это точно его человек. Приблизившись, внедорожник замедлил ход и замер прямо возле Исполнителя. Тонированное пассажирское стекло опустилось и из салона высунули толстый конверт. Самого информатора Исполнитель не видел – по данным заранее инструкциям, он смотрел в обратную от пассажира сторону, но услышал голос. Низкий, хриплый – говоривший явно пытался его изменить.
– Здесь все инструкции, плюс обещанный маршрут движения папского кортежа со всеми возможными изменениями.
Исполнитель взял протянутый конверт.
– Он точно будет в оговоренной точке?
– Точно. Мы позаботимся об этом.
– Да, но…
– Этот момент – головная боль других людей. Ваша задача – быть на условленном месте.
– Понял.
Черное тонированное стекло поднялось, мотор взревел, внедорожник взвизгнул шинами и понесся вперед.
Исполнитель сунул конверт во внутренний карман плаща и направился к своему автомобилю. Сегодня Папа прилетает в Женеву. Добро пожаловать, Святейший отец. Вас ждет огромный сюрприз…
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
13:04.
Пабло молитвенно сложа ладони, смотрел прямо перед собой на прозрачную стенку, за которой хорошо просматривался зал аналитики и боевого планирования Контртеррористического подразделения Конгрегации. Впрочем, ничего из происходящего там, внизу инквизитор не видел. Он вообще ничего не видел – пребывая совершенно в ином, нематериальном мире. Только прибитый ко кресту Иисус и медленно вытекающая кровь из пробитого ребра. Иисус сказал Свое слово – теперь уже дело за ним самим.
Дело за ним…
Да, дело! – он не должен бездействовать, продолжая пребывая в прострации. Нет, нужно идти вперед. Причем, если он хочет добиться успеха, а он несомненно хочет, надо действовать решительно, и самое главное – быстро. Очень быстро. Одна ошибка, один промах, один просчет – и, все. Крови избежать не получится, а результат при этом будет весьма сомнительным.
Потому… – Пабло вновь воссоздал перед глазами образ кровоточащего распятия.
Боже, дай мне силы. Позволь мне быть твердым, мужественным и не отступать от принятого решения. Будь со мной. Веди меня. Не оставляй меня в одиночестве. Через Своего пророка Ты говорил: «Будешь ли переходить через воды, Я с тобою; через реки ли, они не потопят тебя; пойдешь ли через огонь, не обожжешься, и пламя не опалит тебя.» И, я верю Тебе, Господи. Но… Помоги моему неверию…
Пабло открыл глаза. Сомнений больше не оставалось. Только холодная решимость. Осенив себя крестным знаменем, инквизитор поцеловал деревянное распятие, неизменно лежащее на столе рядом с мониторами и нажал одну единственную клавишу на подсвеченной красной подсветкой клавиатуре, отправляя всем заранее определенным сотрудникам экстренный сигнал, и требование для тех, кто в данный момент находится в здании, незамедлительно собраться на совещательной площадке перед центральным экраном зала аналитики на восьмом этаже. Спустя всего несколько секунд, Пабло с высоты своего кабинета увидел, как внизу началось движение – несколько человек двинулись по направлению к указанной площадке.
Хорошо.
Пабло рывком поднялся на ноги. Как раз в этот момент в кабинет заглянул встревоженный Рикардо.
– Дон Пабло! В чем дело? Что произошло?
– Поступила новая информация! – Пабло взял со стола папку и махнул ею в воздухе, точно данный жест сам по себе давал все ответы на заданные вопросы. – Идем!
Рикардо посторонился, освобождая проход.
– Какого рода информация? О взрыве базилики?
– Лучше! В Толедо засекли Артуро Гати!
– Что???
Пабло начал спускаться по лестнице в основной зал и потому не видел выражение лица помощника, но по тону голоса мог определить: выпученные глаза и по-идиотски приоткрытый рот.
– Как? Кто засек?
– Информацию мне предоставил мой информатор из местных еретиков.
– И, ты ему доверяешь? – в голосе инквизитора первого ранга проскользнули скептические нотки.
– Конечно же нет. – Пабло переступил последнюю ступень и окунулся в водоворот звуков, запахов и людей. На самом деле, он любил находится внизу, среди сотрудников, впитывая в себя заряженность рабочей атмосферы самого большого подразделения КТП в Империи. Очень часто она помогала сосредоточиться, как бы парадоксально это не звучало. Да, шум; да, сотни голосов; да, постоянно мельтешение перед глазами – но! – ему все эти факторы помогали, а не мешали. Вот такой поразительный феномен.
– Тогда? – не отступал Рикардо.
– Что ты имеешь ввиду? – Пабло конечно же прекрасно понимал подтекст вопроса помощника, но решил не торопить с ответом.
– Почему экстренный сигнал? Может сначала проверить информацию? Поговорить с информатором, к примеру. Скажем, здесь – алькасаре. Сам ведь знаешь, как часто в застенках они начинают говорить совсем иное…
Пабло знал, вот только ответить не успел – к ним присоединился брат Данило – среднего роста мужчина в черном одеянии с красным крестом на груди объятым пламенем, что сразу же относило подошедшего к Ордену святого Педро. Брат Данило не был инквизитором в прямом смысле слова, однако выполнял те же функции, поскольку Игнисианцы, еще со времен Педро Николаса являлись своего рода форпостом Инквизиции. Отсюда и название – огненные братья.
– Экстренный вызов, дон Пабло? – спросил тот с неприкрытым намеком на объяснение.
– Сейчас все узнаете! Терпение, братья!
Быстрым шагом они прошли по центральному проходу между рабочими рядами и остановились на полукруглой площадке прямо перед экранированной стеной, огражденной от общего зала невысоким – примерно на уровне пояса – полупрозрачным пластиковым барьером. Здесь их дожидалось порядка десяти сотрудников КТП, состоящих в основном из руководителей боевых и аналитических отделов. Каждый в полном техническом вооружении – с планшетом либо лэптопом; и каждый с выражением тревоги на лице. Еще бы, если глава КТП в лице Пабло Красса включал экстренный сбор – значит дело и правда было даже куда более экстренным, чем распятие Христа. Так шутили – и, несколько сотрудников уже провели с неделю на нижних уровнях, когда подобная ересь дошла до ушей начальства.
Предвосхищая целый поток вопросов, Пабло в предостерегающем жесте поднял руку.
– Сначала я сообщу вам суть проблемы. После, если останутся какие-то вопросы, готов их выслушать, договорились?
Дождавшись понимающих кивков, Пабло открыл папку, вынул оттуда прямоугольный снимок стандартного размера и с помощью магнитных зажимов, прикрепил его к доске, стоящей слева возле заградительного барьера.
– Артуро Гати, правая рука Данте Пеллегрини, один из лидеров так называемой Церкви Суверенного Царя, более известной как радикальная
Закладка:
Эльза, занимающая должность младшего руководителя в одном из подотделов, схватила снимок, кивнула и выскользнула с площадки, быстро растворившись среди рабочих рядов. Пабло же продолжил излагать.
– Помимо снимка мой информатор дал координаты нынешнего местоположения Гати. – инквизитор сделал паузу, давая осмыслить только что выданную информацию. – Вы должны понимать следующее: у нас нет времени полностью проверить слова информатора. Может ли это быть дезинформацией? Да. Может ли это быть ловушкой? Безусловно. Однако, мы не можем игнорировать такого рода данные. Слишком велик риск упустить Гати, если мы будем тянуть, проверяя и перепроверяя слова информатора. Потому я полностью принимаю на себя ответственность за решение начать операцию, и конечный ее итог. Действуем по стандарту: Серхио, руководишь воздушным наблюдением. Подними наши птички в воздух и выведи их на эти точки. – Пабло протянул сотруднику листок с указанными координатами. – Ромелу, Франк, Винисиус, формируйте боевые группы. На вас силовой захват и обеспечение прикрытие. Опять же, ничего не выдумываем. Действуем по отработанной схеме. Две группы идут на захват, одна прикрывает. Данило, на вас общее руководство операцией снаружи, а Рикардо будет контролировать всю операцию отсюда, с КТП. Если информация и координаты верны, сегодня один из худших предателей Церкви окажется нашим постояльцем. Постарайтесь организовать ему максимально достойный прием. Все! – Пабло хлопнул в ладоши, распуская экстренное совещание. – По местам!
Вызванные через экстренное оповещение сотрудники КТП начали расходиться. На месте остался только сам Пабло и Рикардо. Последний выжидающе уставился на начальника. Пабло прекрасно понимал, о чем тот хочет спросить.
– У меня другая задача. Необходимо транспортировать Анжелину Кустас в Цитадель.
– Зачем? – удивление помощника было вполне натуральным. Впрочем, иной реакции ожидать и не следовало. Он бы сам отреагировал именно так.
– Не знаю, я не выяснял. Как видишь, времени на длительные разговоры у меня не было. Полагаю, они приняли во внимание стремление руководства «Детей Виноградаря» вернуть Кустас и теперь сильно заинтересовались ее персоной. Ну, или полагают что в Цитадели она будет в большей безопасности. – Пабло пожал плечами. – В любом случае, маршал уже принял решение о переправки ее в Цитадель.
– Бред, какой-то… Они ведь должны понимать, что в алькасаре нашей заключенной ничего не угрожает.
– И я о том же. – Пабло недовольно скривил губы. – Думаешь, я в восторге? Да, я в бешенстве! Но… – он махнул рукой. – разбираться будем позже…
– Может поручить транспортировку брату Данило? Все же на кону стоит не обычная облава, а поимка правой руки Пеллегрини! Если операцию возглавишь ты, ребятам на местах, да и всему подразделению будет гораздо спокойнее…
Вроде бы теплые слова, но Пабло вдруг захотелось послать помощника куда подальше. Раньше он как-то не обращал внимание на его занудство. Похоже, стоило. Усилием воли сдержав первый порыв раздражения, инквизитор максимально спокойно ответил, хотя и чувствовал, как в голосе лязгает металл.
– Я ведь не вездесущий Бог, верно? Я не могу всегда физически присутствовать рядом. Значит КТП Конгрегации должно уметь справляться без меня. Даже с такими тяжелыми задачами, какая стоит перед нами сегодня, это ясно?
Лицо Рикардо вспыхнуло. Он явно не ожидал подобной отповеди.
– Да, я понимаю, дон Пабло.
– Хорошо. Тогда принимай командование операцией и постарайтесь обойтись без жертв среди наших братьев. – Пабло хлопнул брата-инквизитора по плечу. – Надеюсь, что к моему возвращению Гати будет на третьем уровне. Не подведи меня, ладно?
Не дожидаясь ответа, Пабло зашагал по проходу в противоположный конец зала, где находилась лифтовая площадка. Дальше предстояло действовать на максимальных скоростях.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
Нижний, третий блок одиночных камер.
13:25.
Анжелина с упорством отгоняла от себя страшные мысли, но они с не меньшим, а скорее даже большим остервенением продолжали взламывать защиту, с явным конечным намерением подчинить ее личность полному контролю панического ужаса. И, надо признать, сил бороться практически не оставалось. Если поначалу план, предложенный Данте, не смотря на наличие белых пятен, казался ей реализуемым, то еще вчера начали закрадываться серьезные сомнения. Сейчас же эти самые сомнения начали перерастать в уверенность.
Она ошиблась.
Очень сильно ошиблась.
Нет, ну правда – какая же она дура, раз решилась подписаться на подобную авантюру. Господи… На что она рассчитывала? Что Пабло дрогнет? Пабло? Красс? Тот самый, что не пожалел своих родителей и друзей, отдав тех в руки Инквизиции? Чем она думала, соглашаясь на операцию Данте? Чем? Тем, что стоит на кону? Но если она останется здесь, то… ей-то какая разница? А, все к тому идет. Еще позавчера согласно первоначальному плану она должна была оказаться на свободе. Не оказалась. Как и вчера. Как и сегодня. Ни к чему хорошему это промедление привести не могло. Если Пабло сразу не пошел на их условия, то скорее всего не пойдет на них никогда.
Что же данный расклад значит для нее?
Анжелина содрогнулась, ощутив, как заныл живот, стягиваемый тугими узлами. Ее участь уже предрешена, не иначе, а предстоящий Церковный суд лишь формальность.
Рассчитывать на помилование? А, мог бы на него рассчитывать Иуда, предстань он сейчас перед инквизиторским судом? Очень смешно. Вот и ей, о помиловании думать не стоит. Учитывая ее сознательное отречение от католической веры, плюс интеграция в еретическую общину, плюс участие в нападении на конвой, а значит покушение на жизнь сопровождавших конвой инквизиторов… – нет, здесь будет бессилен даже родной отец, хоть он и является королем Польши. Для нее участь решена – и, костер еще самое лучшее из того, что может ожидать. Боже… Никто ее теперь не спасет… Ей…
Анжелина вздрогнула и замерла, заслышав гулкий звук шагов, доносящийся из коридора. Стража делает обход? Да вроде рано. Может все же…
Господи, помилуй меня, пусть это будет…
Шаги замерли у ее камеры. Раздался тихий электронный писк, после чего загудели приведенные в движение запорные механизмы. Несколько секунд, и сплошная металлическая дверь медленно отъехала в сторону.
На пороге стоял тот, кого она ожидала увидеть – инквизитор первого ранга с особыми полномочиями, Пабло Красс. Вот только, пришел он как спаситель, или как палач?
Шагнув вперед, инквизитор схватил ее за плечо, с силой дернул вверх, поднимая с настила, развернул к выходу и, наклонившись к уху свистящим шепотом объявил:
– Уходим!
Глава 8
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
Аэропорт имени святого Беата из Лунгерна.
13:43.
В момент соприкосновения шасси самолета с бетонной поверхностью посадочной полосы Папа Урбан Х молился. Он очень ясно осознавал – без Божьей помощи в ближайшие дни не обойтись. Никак. Может кто-то думает, что, находясь в Риме он не знает реальную ситуацию на местах, на других территориях Империи – но такие люди сильно ошибались. Он знал. Прекрасно знал. Поэтому и принял решение предпринять поездку в Женеву, специально приурочив ее к такой важной
Закладка:
Мир без Евхаристии. Мир без Таинства Покаяния. Мир без Священства. Мир без настоящей Церкви, как таковой. Темный холодный мир, наполненный – нет, даже переполненный разделениями, противоречиями, враждой и в конечном итоге, богоборчеством. Мир ересей. Мир безнадежности и пустоты.
Разве может такой мир вообще существовать? Разве имеет он право на дальнейшее функционирование?
Папа Урбан Х в этом сильно сомневался. Физический мир по замыслу Творца с самого начала создавался как нечто, неразрывно связанное с миром духовным, а тем самым связующим звеном после эпохи Ветхого Завета является Церковь. Если же Церковь уничтожить – а, Реформаторы направляли все свои усилия именно на уничтожение, – то, что получится? Одинокий физический мир без связи с духовным и миллиардами погибших душ. Пустота, тьма, безнадежность – вот то, что пытались принести реформаторы. И вот то, против чего встал Святой Педро Николас. Если бы не он, то все они до сих пор жили бы сейчас в эпоху Темных Времен. Хотя возможно, и времен бы уже никаких не было. Мир бы попросту не сумел прожить без Таинств. Потому Торжество «Спасения Церкви» праздник не менее важный, чем Рождество и Пасха. Особенно сейчас, спустя такое время, когда память о Темных Временах начала угасать. Особенно здесь в Швейцарском союзе, где силу набирают нехорошие тенденции. Потому он и выбрал Женеву, чтобы еще раз напомнить о том, что именно произошло более пятисот лет назад, и от какой катастрофы уберег их Святой Педро.
– Святейший отец! – в дверь кабинета тихо постучали и внутрь заглянул кардинал Чавес. – Мы в Женеве. Возле аэропорта собралось несколько десятков тысяч. Они ждут вашего появления!
– Хорошо, Луис. – Урбан Х устало вздохнул и прикрыл глаза. – Хорошо. Еще минута. Одна минута. Мне нужно помолиться…
Исполнитель стоял в толпе встречающих и наблюдал, как понтифик медленно спускается по трапу самолета. Люди, до того наблюдающие за римским епископом в благоговейной тишине начали приходить в возбуждение, а затем и вовсе кричать, хлопать и выкрикивать свои просьбы. Кто-то начал протягивать вперед руки, кто-то осенять себя крестным знанием, а кто-то и вовсе молиться. Исполнитель же просто стоял и смотрел, ни разу не разделяя восторг окружающих. Он сам не мог сказать – зачем здесь находится? Поглядеть на главу католической Церкви, и по совместительству Императора Священной Католической Империи? Ну конечно же нет. Простое любопытство? Такой ерундой в его профессии не страдают – иначе проживешь максимум пару дней. Тогда, зачем? Очень хороший вопрос, но, увы – без ответа.
Исполнитель внимательно наблюдал, как Папа Урбан Х замер примерно на середине спуска, и осенил собравшихся крестным знаменем. Толпа охнула и склонилась в почтительном поклоне. Исполнитель решил не выделяться – склонил голову и осенил себя крестным знаменем. Все же, как никак, а благословение Папы не пустой жест. Он ведь не еретик, а самый настоящий католик. То, что не исповедовался уже лет десять, и водит дружбу с врагами Церкви? Всего лишь профессиональные издержки. По сути же своей – он гораздо ближе к католичеству, чем к, тем же «Детям Виноградаря», чей заказ исполняет.
Дальше – ничего интересного. Когда Папа спустился с трапа его обступили плотным кольцом швейцарские гвардейцы, осуществляющие охрану, а спешно подогнанный автомобиль заслонили бронетранспортеры Ордена Тамплиеров. Не сказав встречающим ни слова, Папа сел в продолговатый автомобиль «Санкти-Петри» – единственный автомобиль подобной марки, выпускаемый специально для наместника Святого Петра, и кортеж медленно покатил к центру Женевы, где располагались кафедральный собор и штаб-квартира местного отделения Конгрегации.
Толпа издала протяжный разочарованный вздох – они явно ожидали другого. Значит, идиоты. Папа Урбан Х на престоле не первый год, и даже не десятый и всем известно – он не слишком то любит публичный выступления. Тем более, импровизированные. Таким образом, ожидать чего-то большего – глупая мечта. Она ожидаемо не сбылась. Исполнитель постоял с минуту в раздумьях, а затем, довольно активно работая локтями, начал прокладывать себе дорогу назад.
Они еще встретятся с понтификом.
И, очень скоро.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
13:26.
Рикардо терзали – нет, не смутные, а вполне реальные сомнения. Он пытался проследить их путь и понять: откуда они, что является первопричиной, но искомый момент все время куда-то улетучивался, оставляя лишь слабый шлейф в виде сильно тревожащего ощущения какой-то неправильности. Да, именно так. Чувство – точно есть что-то во всей этой истории неправильное. Но вот, что именно – не понятно. Как инквизитор, Рикардо прекрасно понимал – руководствоваться одними ощущениями неприемлемо. Любое ощущение должно подкрепляться вполне конкретными фактами. Если не так, значит ощущения ничего не стоят. За редким конечно исключением. Был ли этот момент тем самым исключением? Опять же – не понятно. Сегодня вообще был день непонятности.
– Отец Рикардо! – к нему подошла женщина в коричневом платье простого стандартного покроя. Николь Круз, куратор отдела, отвечающего за обеспечение связи и спутниковой поддержки во время операций. Между прочим, Николь забралась на довольно-таки высокую для своего пола должность, уступая лишь Кейт МакНелли, главе Лондонского КТП. Однако, Кейт в принципе невероятный феномен плотно замешанный на хитросплетениях политических интриг.
– Да? – инквизитор вынырнул из раздумий и уставился на Николь, пытаясь сообразить, чего она от него хочет.
– Группы Ромелу и Винисиуса на местах. Франк обеспечивает надежность тылов. – пояснила куратор отдела и указала рукой на центральный экран, где застыло изображение указанного информатором Пабло места предполагаемого укрытия Артуро Гати сделанного с высоты птичьего полета. – Они ждут ваших указаний для дальнейших действий.
– Моих указаний… – медленно проговорил Рикардо, точно пробуя слова на вкус. И дело совсем не в непривычной роли руководителя КТП. С этим как раз полный порядок. Он инквизитор первого ранга, как никак, и за плечами не один десяток операций, среди которых есть как успешные, так и провальные. Дело совсем в другом. Группы ждут его указаний, а вот он категорически не уверен в своей готовности. Внутри слишком много сомнений и принимать однозначное решение в таком положении…
– Отец? – Николь выразительно приподняла брови, явно не понимая причины замешательства своего руководителя. Впрочем, не она одна. Рикардо заметил, как сидящие на местах сотрудники КТП замерли, явно наблюдая за своим начальником.
Проклятье!
Натянуто улыбнувшись, Рикардо взял со стола, временно выделенного в общем зале специально под эту операцию, наушник со встроенным микрофоном и закрепил его в правом ухе. Он принял решение. Да, оно чрезвычайно рискованное и возможно потом, когда он потеряет должность в КТП, а церковное начальство сошлет его куда-нибудь на острова к диким народам, он будет о нем жалеть, но сейчас… Сейчас надо действовать.
– Говорит инквизитор первого ранга Рикардо Бизе! Всем группам оставаться на местах! Просто наблюдаем! Повторяю, оставаться на местах! Не предпринимать никаких действий без моего прямого приказа. В случае изменений, доложить и запросить разрешение на вмешательство! Как поняли?
Дождавшись доклада руководителей групп о принятии указаний, Рикардо круто развернулся и едва ли не бегом направился к своему кабинету, игнорируя ошарашенный
Закладка:
Нужно торопиться!
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
Нижний, третий блок одиночных камер.
13:27.
– Вперед! – Пабло толкнул закованную наручниками Анжелину к лифтовой площадке. Сопровождающий их стражник неспешной походкой направился к электронной панели. Мало того, что он шел, точно беременная на последнем месяце слониха, так еще и карточки не оказалось на положенном месте. Пабло чуть не взвыл от злости.
– Нам нельзя задерживаться! – рявкнул он, делая шаг вперед. – Хочешь оказаться здесь на следующие пару лет? – стражник вздрогнул, его лицо побелело буквально за секунды. – Хочешь? Нет? А, я могу устроить!!!
– Дон… дон Пабло… Я… – движение стража конгрегации стали хаотичными, а лоб покрылся испариной.
Еще называется, элита из элит…
Дерьмо сатанинское, не иначе.
– Заткнись!!! – Пабло локтем отпихнул его от электронной панели и указал на Анжелину. – Стой рядом с ней! Вздумает выкинуть какой-нибудь дьявольский фокус, вырубай не думая!
– Есть, дон Пабло! – стражник вытащил из кобуры пистолет и настороженно взглянул на стоящую со скованными руками женщину. – Она ведьма?
– Хуже.
Пабло вытащил пластиковую карточку внутреннего пропуска и приложил ее к считывателю. Дождавшись, пока экран мигнет зеленым, нажал кнопку вызова. За сомкнутой черной створкой раздался скрежет подъемного механизма. Инквизитор взглянул на наручные часы с предварительно включенным таймером.
Долго.
Слишком долго.
Дьявол!!!
В прибывшей лифтовой кабине находился другой стражник. Почтительно отступив в сторону, он вопросительно глянул на инквизитора.
– Первый этаж.
Стражник нажал соответствующую кнопку и приложил свой пропуск к внутренней панели. Раздался электронный писк, створка с жутким лязгом закрылась, кабина дрогнула и начала движение вверх.
На первом этаже Пабло вытолкнул Анжелину из кабины, грубо схватил ее за локоть, притянул к себе и прошипел:
– Жить хочешь? Тогда шевелись!
Подойдя к турникетам на выходе, Пабло сунул приказ высунувшемуся из кабины стражнику прямо в его мясистое лицо.
– Транспортировка заключенной в Цитадель!
– Какая еще заключенная? – охранник уставился на него широко раскрытыми глазами.
– Эта! – инквизитор пихнул Анжелину вперед, и она едва не налетела на стражника. – Видишь?
– Вижу… – продолжая тупо глазеть на Пабло, ответил охранник.
– Отлично. Забирай приказ, открывай внешние ворота, и пусть к выходу подгонят мою «Санта-Марию».
– Есть, дон Пабло!
Охранник скрылся в кабине. Спустя пару секунд металлические створки, преграждающие путь, раскрылись, освобождая проход.
– Идем! – Пабло схватил Анжелину за руку и потащил вперед.
Теперь оставалось только выбраться за стену алькасара, а дальше затеряться в городе дело техники. Особенно, когда основные силы брошены на фальшивую приманку.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
13:31.
Рикардо сидел в кабинете потрясенно уставившись на экран лэптопа, не в силах поверить в пришедший ответ.
Такого просто не может быть!
Нет, правда не может.
Наверняка просто кто-то допустил досадную ошибку.
Да, наверное, именно так.
Нужно все перепроверить, а потом еще раз, и…
Должно же быть этому какое-то разумное объяснение…
Да, разве…
Хотя, стоп! С другой стороны, он ведь не просто так затеял проверку – были сомнения. И, как сейчас оказывается, инквизиторское чутье не подвело. Только что, благодаря ответу на посланный по экстренной связи запросу, они подтвердились.
Рикардо снова взглянул на экран. В прибывшем из Цитадели ответе на запрос о переводе заключенной Анжелины Кустас, говорилось: «Заключенная Анжелина Кустас, под (номер) должна с (дата) содержаться в алькасаре, Толедо, Испания. Информации о переводе не имеется».
Два простых предложения, но как много они значат в сложившейся ситуации. Выходит, не было никакого перевода Анжелины. Как, скорее всего, не было и информации об Артуро Гати. Все это – лишь способ отвлечь внимание ради одной единственной цели – вывести из алькасара Анжелину Кустас. Выходит, Пабло Красс перебежчик и работает на врага? Получается…
Стоп!
Рикардо тряхнул головой. Стоп! Размышления о случившемся оставим на потом, сейчас необходимо действовать!
Набрав комбинацию, он нажал кнопку запуска сигнала тревоги, одновременно с этим поднимая трубку телефона внутренней связи.
Пабло Красс не должен покинуть алькасар!
Циклопических размеров ворота уже начали движение, когда тишину разрезал пронзительный пульсирующий сигнал тревоги. Пабло выругался и встретился глазами с сидящей на соседнем сиденье, с по-прежнему скованными руками Анжелиной.
– Похоже, меня раскрыли!
– Так чего замер? – завизжала заключенная, а в ее глазах отчетливо проступил дикий ужас.
Еще бы – вот она свобода, так близко, рукой подать и совсем не в переносном смысле, но – одно мгновение, ворота начнут обратное движение, и она станет также недосягаема, как планеты в другой галактике. – Давай, вперед! Жми на педаль!!!
Пабло хищно оскалился. Створки ворот впереди замерли, перестав расширять проход. Расстояния было вполне достаточно для внедорожника – вот только, никто не спешил поднять шлагбаум, по-прежнему преграждавший путь. В зеркало заднего вида инквизитор увидел, как из будки охраны вышли двое стражников – в руках они держали штурмовые винтовки, а направление оружие невозможно было спутать. Их цель – внедорожник. Створки ворот тем временем дрогнули и начали движение в обратном направлении.
– Пабло!!! – Анжелина закричала и бросилась к нему. О ее намерениях судить было сложно – что она могла сделать, да к тому же со скованными руками – тем не менее, выяснять конечную цель ее порыва, инквизитор не стал. Просто заехал локтем по лицу, отчего заключенную отбросило в противоположную сторону. Больно ударившись о стенку, она охнула и затихла, сверля своего единственного на данный момент союзника ненавидящим взглядом.
– Не высовывайся! – процедил Пабло сквозь зубы, переключаясь на заднюю передачу.
Заунывный пульсирующий сигнал тревоги неожиданно стих. Вместо него послышался громогласный голос Рикардо Бизе.
– Пабло, у тебя нет шансов! Сдайся сейчас, и мы сможем тебе помочь!
Помочь – ага, как же! Сейчас, впервые за тридцать лет, Конгрегация стала последним местом, где он станет искать помощь.
– Держись! – рявкнул Пабло своей спутнице и вдавил педаль газа до упора. «Санта-Мария» дернулась назад, и стоящие там стражники бросились в рассыпную. Проехав с десяток метров, инквизитор нажал на тормоз, одновременно переключая передачу. Внедорожник взвизгнул шинами, по инерции проехал еще метр и на мгновение замер. Один из стражей, оказавшийся сбоку от водительского окна поднял винтовку и прокричал какие-то указания. Пабло покачал головой, махнул ему рукой и нажал на педаль газа. Долю мгновения шины прокручивались, ища сцепление с поверхностью, затем «Санта-Мария» рванула вперед, стремительно набирая скорость. Рикардо Бизе продолжал вещать, перемежая угрозы с обещаниями, но Пабло его не слушал. Внедорожники Конгрегации, не смотря на вес из-за бронематериала, имели самые мощные в Империи движки, благодаря чему разонялись до сотни за пять секунд. Махина, весом в семь тонн на скорости в сто километров час? Недурно, правда? Заграждение из шлагбаума, в таком случае, перестает быть большой проблемой.
– Держись! – крикнул Пабло, когда до столкновения с препятствием оставалась доля мгновения.
– Чем??? – в ответ закричала Анжелина.
Резонный вопрос – руки-то в наручниках. Об этом он как-то не подумал. Ну и ладно. Она того заслужила.
Как и ожидалось, остановить несущуюся «Санта-Марию», шлагбаум не сумел. Правда, тряхнуло куда сильнее, чем ожидалось. Анжелину так вообще, швырнуло на приборную панель, отчего она на несколько секунд потеряла сознание.
Выворачивая руль, в неконтролируемом заносе, Пабло еще сильнее усилил нажим на педаль – створки ворот продолжали сжиматься, рискуя оставить их в пределах алькасара – а значит, отправить на встречу с Творцом.
Секунда.
Вторая.
Внедорожник удалось выровнять и направить в нужном направлении. На последних секундах, под жуткий скрежет металла о металл, удалось вырваться из прохода.
Все.
Впереди путь свободен.
Во всяком случае, до первого королевского патруля.
Не расслабляясь не на миг, Пабло переключил передачу и вразрез дорожным правилам пересек небольшую площадь перед алькасаром, устремляя «Санта-Марию» на маленькую улочку, ведущую вниз.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
13:35.
– «Санта-Мария» покинула
Закладка:
– Мы потеряли его из виду! – доложил другой голос. – Повторяю, у нас нет картинки!
– Какие будут указания?
Стиснув челюсти Рикардо смотрел на центральный экран, где крупным планом просматривалась площадь перед алькасаром. Секунду назад по ней пролетел черный внедорожник, скрывшись в одном из ответвлений.
Проклятье!
Теперь, никаких иллюзий. Инквизитор первого ранга с особыми полномочиями Пабло Красс – перебежчик. Пабло Красс – враг.
– Отец Рикардо?
– Да! – инквизитор мотнул головой, прогоняя ненужные в данный момент мысли. – Передать информацию Королевской службе безопасности! Срочно! У нас есть отображение их патрулей?
– Сейчас!
– Вывести на экран! Мы должны связаться с ближайшими к алькасару патрулями! Необходимо перекрыть зоны!
– Есть картинка! – со своего места поднялась молодая девушка и ткнула пальцем на экран, где появилась карта города с мигающими на ней красными точками. – Точки, это патрули! В интересующей нас зоне их три! Патруль Бардема и Логан, патруль Акосты и Гарсиа, патруль…
– В преисподнюю их имена! – рявкнул Рикардо, ощущая, как бешено колотится сердце, а по телу пробегает нервная дрожь. Ему самому хотелось броситься в погоню и догнать предателя. Но нет, роль начальника исключает подобное удовольствие. – Связаться с ними! Живо!
– Да… – пискнула девушка, усаживаясь обратно за компьютер.
– Передать им предполагаемы координаты, номер машины и приказ о задержании.
– Будут дополнительные указания?
Рикардо на мгновение задумался. Вопрос очень правильный. Внеконгрегационные службы не имеют права поднимать руки на инквизитора, а дать им такое право означает создать опасный прецедент.
Ну уж, нет.
– Да. Приказ – блокировать выезды, и провести задержание «Санты-Марии». В случае если водитель и пассажирка попытаются скрыться, задержать, без применения огнестрельного оружия!
– Поняла. Передаю информацию патрулям. Код?
– Красный! Разве итак не понятно???
– Извините, отец Рикардо. В любом случае, требуется ваше указание…
– Да, извини! – Рикардо огляделся. КТП пришел в настоящее движение, и казалось, только набирал обороты. Ну да, не каждый день приходится ловить инквизитора. А, такого уровня – вообще ни разу.
– Отец Рикардо! – к нему подбежала запыхавшаяся Николь. – Какие будут указания для наших групп?
Точно!
Как он мог забыть?
Ведь у них еще одна операция – поимка Гати, которого наверняка нет в указанном месте.
Что ж, дон Пабло – готовься к крупной артиллерии.
– Отозвать! Немедленно! Все группы направить в эту зону! – инквизитор с помощью планшета выделил красным несколько районов Толедо. – Будем увеличивать ее покрытие с периодичностью в десять минут, ясно?
– Да! Отдаю команду!
– И кто-нибудь, свяжитесь с архиепископом! Иначе Владыка рискует получить сердечный приступ от предстоящих фейерверков на вверенной ему территории!
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
13:41.
Стрелка спидометра «Санта-Марии» почти преодолела отметку в двести, когда из-за поворота, наперерез внедорожнику вылетел автомобиль королевской службы безопасности – темно-синий пикап с усиленным решеткой бампером предназначающейся для тарана. Издавая пронзительный вой, пикап пристроился сзади, а из микрофона послышались указания:
– Немедленно остановитесь! Вы нарушаете закон! Повторяю, немедленно остановитесь, иначе мы перейдем к активным действиям!
Ну да. Прямо взял да остановился.
Пабло бросил несколько быстрых взглядов в боковые зеркала и зеркало заднего вида, после чего крутанул руль, выезжая на тротуар.
– Ты что творишь? – завизжала Анжелина, съеживаясь на соседнем сиденье.
– Спокойно! – Пабло ударил ладонью по сигнальной кнопке. Прогуливающаяся парочка шарахнулась в сторону – причем, мужчина бросился первым, даже не пытаясь помочь своей спутнице. – Где нас должны встретить?
– Гати не сообщил?
– Скажем так, у нас вышел не самый доброжелательный разговор…
– Ты его убил???
– Нет. Но, точно убью. Чуть позже.
Дьявол!!!
Пабло ударил по тормозам и вывернул руль влево: из прохода между домами на тротуар выбежала девочка, с букетом каких-то цветов в руках. Завидев несущийся прямо на нее автомобиль, она застыла на месте, открыв рот от ужаса.
Дьявол!!!
Внедорожник занесло – вылетев на проезжую часть, он перелетел на противоположную сторону и боком врезался в каменную стену дома. Раздался жуткий металлический скрежет, сопровождаемый звоном разбитого стекла – от панорамного окна первого этажа осталось лишь крошево.
О, демоны ада…
Пабло дотронулся до лица. Ладонь окрасилась красным. Анжелина выглядела не лучше – разбитая губа, наливающийся синяк, рассеченная бровь и гримаса боли на лице.
– На! – инквизитор сунул руку под балахон и кинул ей связку ключей. – Какой-то из них подойдет к наручникам.
Анжелина пробубнила что-то нечленораздельное, но Пабло уже не слушал. Позади нарастал вой приближающегося патруля – причем, судя по звукам автомобилей было по меньше мере три. Извиняюще махнув рукой выбежавшему из двери пострадавшей части здания мужчине, Пабло переключил передачу и нажал на газ. «Санта-Мария» взревела, колеса с секунду прокручивались, оставляя шлейф дыма. Затем, найдя сцепление с брусчатой поверхностью дороге, внедорожник рванул вперед.
Реал дель Аррабаль, по которой они сейчас двигались, как и большая часть дорог в Толедо не отличалась большими пространствами для маневренности. Узкая улочка между старыми трехэтажными домами, вековой постройки.
– Куда? – повторил свой вопрос Пабло, на скорости обгоняя движущийся с улиточной скоростью автобус, судя по маркировки принадлежащий к одному из монастырей.
– К мосту святого Мартина! Под ним расположена целая сеть подземных тоннелей. Там нас должны ждать.
– Не слышал никогда о подземных тоннелях в той местности.
– Разумеется. – Анжелина наконец нашла нужный ключ, сняла наручники, бросила их на пол и принялась растирать запястья. – Их создали «Дети Виноградаря» для более безопасного перемещения…
– Имеешь ввиду для более безопасной контрабанды запрещенной литературы?
– Какая…
Договорить Анжелина не успела, поскольку Пабло пришлось резко взять вправо, выскакивая на тротуар – слева из боковой улочки между домами с включенными мигалками вылетел еще один пикап королевской службы безопасности. Причем на этот раз никаких приказов безопасники не отдавали, а сходу перешли к действиям. Из люка на потолке высунулся агент, и принялся поливать «Санта-Марию» из штурмовой винтовки.
– Да они там совсем рехнулись? – Пабло даже привстал, вжимая педаль газа до упора. Внедорожник бросило вперед. Не сумев вписаться в поворот, они протаранили дорожное заграждение, едва не вылетев с дороги на парковку перед собором Сантьяго дель Аррабаль, таким же древним, как и все дома вокруг, построенные еще до эпохи Темных Времен.
– Ааааай!!! – инквизитор переключил передачу и вырулил вправо. Ехавший навстречу грузовик с маркировкой одного из крупнейших Торговых Домов Испании, отчаянно засигналил, понимая, что не успевает остановиться.
– Да, черт вас забери в преисподнюю!!!
Быстрое движение руки на рычаге скоростей; нащупать соответствующую кнопку; нажать – ускоритель сработал мгновенно. «Санта-Марию» буквально выбросило вперед, за долю мгновения до того, как должно было произойти столкновение. Грузовик проскочил мимо и благополучно вписался в следующий за ними пикап королевской службы. Скрежет металла и взрыв, озаривший заднюю часть «Санта-Марии».
Пабло застонал, ударив кулаком по рулевому колесу. Эти жертвы на его совести.
Впрочем, время для самоистязания сейчас совсем не подходящее – на хвосте, как минимум еще два патруля.
– Бардачок! – отрывисто приказал Пабло.
Анжелина среагировала мгновенно. Через секунду в ее руках находился черный пистолет GMA последней модификации.
– Когда скажу, стреляй! – Пабло сунул руку под балахон, нащупал рукоять своего пистолета, а затем высунул его и направил в ошарашенное лицо спутницы. – Только попробуй кого-нибудь зацепить. Убью. Стрелять только по колесам, чтобы вывести автомобиль из строя. Это понятно?
– Да. Понятно.
– Отлично. Стреляй, когда я скажу.
– Поняла.
На скорости под сотню они вылетели перед Пуэрта де Бисагра, старинные городские ворота, построенные еще в десятом веке во время мавританской тайфы Толедо, проскочили под зубчатым проходом и вылетели на дорожное кольцо. Здесь Пабло ударил по тормозам, выворачивая руль влево. Шины протестующе взвизгнули, а подвеска жалобно заскрипела, однако физические законы неумолимы и внедорожник развернулся в противоположную сторону.
– Давай! – крикнул Пабло, переключаясь на заднюю передачу. – Сейчас!
Анжелина высунулась в предварительно открытое окно и открыла огонь по показавшимся впереди двум пикапам королевской службы. Один из них тут же вильнул в сторону, уходя из-под обстрела – правда, мигалкой все же
Закладка:
– Все! – скомандовал Пабло, вновь разворачивая «Санта-Марию». – Хватит!
Анжелина послушалась – вернулась в салон и подняла стекло. Правда, пистолет оставила при себе. На другом Пабло настаивать не стал. Закусив губу, он мысленно молился, прося Бога, ангелов и всех святых, чтобы в перевернувшемся пикапе все остались живы. Он не хотел жертв. Совсем не хотел.
– Нужно воспользоваться образовавшимся окном и избавиться от внедорожника! – Анжелина махнула рукой вперед, указывая на заставленную автомобилями парковку перед непривычно широкой для Толедо аллей «Всех Святых».
Инквизитор кивнул.
Действительно, от патрулей королевской службы им удалось отделаться – теперь же необходимо воспользоваться временной передышкой и прежде всего стать максимально незаметными, а значит оставить «Санта-Марию». Свернув на свободное место, Пабло вытащил ключ зажигания и повернулся к Анжелине. Краем глаза он заметил приближающийся черный предмет, но отреагировать не успел.
Доля секунды, резкая боль и окружающий мир погрузился в темноту.
Инквизитор первого ранга с особыми полномочиями Пабло Красс уже не мог видеть, как сзади к «Санта-Марии» подъехал еще один пикап королевской службы безопасности. Из него вышли двое: мужчина и женщина. Подойдя к внедорожнику Конгрегации, они погрузили бессознательное тело инквизитора в служебную машину, запустили внутрь Анжелину и спустя пару тройку секунд выехали с парковки, двинувшись в сторону моста святого Мартина.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
14:22.
– Ничего. – печально качая головой, доложил брат Данило по внутренней связи. – Мы прочесали выделенный район, но напасть на след Красса не смогли.
– О, Иисус! – Рикардо протяжно выдохнул, с силой сжимая карандаш в руках. Тот затрещал, и не выдержав такого обращения сломался на две половины. – Как такое могло случиться?
На том конце предпочли промолчать, сочтя вопрос риторическим, хотя тот был вполне реальным. Они среагировали более чем оперативно, но все же упустили беглого предателя. Встает вполне резонный вопрос: как такое могло случится?
– Ладно. – инквизитор швырнул обломки карандаша на пол и рывком поднялся на ноги. – Продолжайте патрулирование. Королевским безопасникам я дам те же указания. Вряд ли Красс покинул Толедо – мы перекрыли все выезды. Он еще в городе, я уверен. А значит, у нас еще есть шанс изменить ситуацию к лучшему. Каждый час жду от вас отчета.
– Хорошо. Понял вас, брат.
Отец Данило отключился, а Рикардо сел обратно в кресло и уронил голову на руки. Какого демона тут произошло… Завтра одно из величайших Торжеств в Церкви, а они преподнесли себе такой подарок – легенда Инквизиции Пабло Красс переметнулся на сторону еретиков. Да еще каких – одних из самых радикальных и непримиримых по отношению к Церкви. И как после этого смотреть в глаза обычным людям? Как можно ожидать доверия, когда внутри себя они, как оказывается, не способны распознать волка в овечьей шкуре.
Дерьмо…
Это самое натуральное демоническое дерьмо…
Глава 9
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
Штаб-квартира местного отделения Конгрегации.
16:54.
– Вы уверены в своем решении? – женевский обер-инквизитор пристальным взглядом уставился на понтифика.
Папа Урбан Х устало вздохнул и уже, наверное, в сотый раз утвердительно кивнул.
– Да, брат Станислас, я уверен.
– Все же… – обер-инквизитор неодобрительно качнул головой. – я рекомендую произнести речь в соборе, а не на площади. Там мы полностью сумеем обеспечить вашу безопасность. Сделать это на площади будет гораздо труднее…
Папа Урбан Х недовольно поморщился. Он, вместе с кардиналом Чавесом находился в небольшом конференц-зале, рассчитаным не более, чем на десять человек. Помимо них здесь также присутствовал обер-инквизитор, два инквизитора первого и второго ранга, глава местного отделения Имперской Безопасности и легат. Маршал Ордена еще вчера был в срочном порядке отбыть из Женевы, из-за невероятной катастрофы, чей ущерб еще только предстоит осознать, произошедшей в Толедо. И вот, уже целый час они обсуждали предстоящие мероприятия, согласовывая дополнительные детали. Обер-инквизитор, как и глава местного отделения Имперской Безопасности рекомендовали произнести речь в соборе, мотивируя предложение меньшими рисками. Папа же, не смотря на разумность их доводов хотел произнести ее на площади перед огромным скоплением народа. Можно подумать, что дело в тщеславии, гордыни, или еще каком пороке, но это не так. Напротив, внутренняя мотивация свидетельствовала о добродетели – он просто хотел быть ближе к народу. Особенно после вчерашних событий, выбивших его самого из колеи.
– Мы этот вопрос уже обсуждали… – Папа Урбан Х слабо махнул рукой, давая понять об окончании дискуссии на данную тему. – Я хочу выступить перед народом. Точка. Если вы не в состоянии обеспечить мою безопасность, то буду уповать на моих небесных покровителей…
Обер-инквизитор досадливо скривился и глянул на коллегу из подразделения Имперской Безопасности, явно ища у него поддержку. Тот лишь развел руками. Мол, желание Папы закон – мы тут бессильны.
– Ладно, – кардинал Чавес молчавший на протяжении почти всего времени довольно жаркого обсуждения места предстоящей речи, вмешался в беседу. – с этим вопросом мы покончили. Есть еще какие-то вопросы, требующие нашего согласования?
– Да. – папский легат провел пальцем по экрану планшета, лежащего прямо перед ним. – Еще один момент. – он взглянул на понтифика. – Ваше Святейшество, после речи вы планируете провести аутодафе с публичным сожжением чучел, символизирующих главных реформаторов эпохи Темных Времен, Жана Кальвина, Мартина Лютера и Филиппа Шварцерда?
– Верно. У вас и с этим возникают проблемы? – было заметно, что Папа раздражен и даже не пытается скрыть свое настроение.
– Проблемы? – поспешно вмешался обер-инквизитор, делая легату предостерегающий жест. – Нет, святой отец, никаких проблем.
– Хорошо. Тогда в чем суть вашего вопроса?
– Данная церемония нисколько не поспособствует стабильности на территории Швейцарского союза. – папский легат полностью проигнорировал умоляющие жесты инквизитора.
– Правда? – от бывшей усталости Папы не осталось и следа. Плечи распрямились, а в глазах загорелся яростный огонь. – И, что же по-вашему будет способствовать стабильности? Может, легализуем еретиков? Дадим им возможность проводить своих собрания? Разрешим выпускать антицерковные книги? Это поспособствует стабильности?
– Нет, святой отец. – легат выдержал горящий взгляд римского епископа. – Однако, совершенно точно могу сказать: аутодафе разозлит радикальное крыло протестантов. Хотите знать, что будет дальше? Радикалы начнут взрывать храмы, осквернять святыни и убивать ваших подданных. Слишком большая цена за всего лишь церемонию, не находите?
– Нет! – голос Папы Урбана Х задрожал от бушующей внутри ярости. Он прекрасно понимал разумность слов своего представителя, но не желал с ними соглашаться. Особенно, после вчерашних событий в Толедо. Вообще-то, аутодафе не было в планах, но известие о предательстве Пабло Красса – де-факто столпа Инквизиции в последние 20—25 лет, навели его на проведение этой церемонии. Пусть помнят, пусть знают – за войну против Церкви ждет неминуемая расплата. А, за предательство, наподобие предательства Мартина Лютера, в эпоху Темных Времен, или предательства Пабло Красса, произошедшего вчера, тем более. – Мы не станем идти на поводу страха, поскольку за нами Истина. Или вы забыли, Стефан? – легат хотел ответить, но Папа не дал ему такой возможности. – Наша, моя и ваша задача: хранить чистоту католической веры и защищать Церковь! Идти же на поводу у еретиков – не есть выполнение этих задач. Еретики собираются терроризировать наши города? Значит, Инквизиции необходимо ужесточить, как меры
Закладка:
С этими словами Папа молча проследовал к выходу и с силой захлопнул дверь – так, что висящий на стене портрет святого Педро соскользнул вниз и приземлился на пол, после чего последовал звон разбитого стекла.
Местонахождение – неизвестно.
Время – неизвестно.
Сознание возвращалось очень медленно и неохотно, сопровождая свое появление адской пульсирующей болью. Она появилась первая. Обжигающая, невыносимая – казалось, боль – это и есть вся его сущность. Каждая клеточка буквально пронзала сознание раскаленными иглами, дергая за нервные окончания.
Боль…
Только одна боль…
В висках стучали отбойные молотки, а от эха, перекатывающегося от затылка ко лбу, и обратно, хотелось выть. С новой волной боли к горлу подкатил комок рвоты. Усилием воли Пабло заставил себя сдержаться.
Кроме боли – что еще есть кроме боли? Нужно попытаться сосредоточиться. Срочно. Необходимо прийти в себя. Он инквизитор. Он должен всегда контролировать ситуацию. Он…
Пабло до хруста стиснул зубы, подавляя мучительный стон от резкой вспышки в области лба.
Лоб…
Именно туда пришелся удар от Анжелины!
Теперь пришлось сжимать челюсть, подавляя рвущийся наружу поток ругательств. Ведьма! Дитя преисподней! Результат совокуплений инкуба и вонючей свиньи! (инкуб, демоническая сущность, питающаяся сексуальной энергией человека, путем вступления в половой акт, прим. авт.) Отрыжка сатаны!
Дьявол! Дьявол! Дьявол!
О, пресвятая Матерь Спасителя… Каким я был идиотом, решившись ввязаться в такое дерьмо…
Хотя, стоп!
Нет, он не был идиотом.
Во-первых, есть причина, ради которой он так поступил. Во-вторых, есть Христос, ответивший ему в часовни. Инквизитор в первую очередь должен обращать внимание на факты, а потом уже делать выводы. Значит, и в данном случае нет причины менять стандартную, а самое главное эффективную схему. Раз Царь Вселенной Иисус Христос, плюс дополнительная задача по спасению дорогих ему людей привели именно сюда, значит есть в этом какой-то скрытый смысл. Плюс, нужно обратить внимание на еще один факт – он жив. Да, Анжелина его оглушила. Да, теперь он непонятно где. Однако – он жив. Что данная информация ему дает? На самом деле, не так много. Можно предположить следующее: раз его не убили на месте, значит он кому-то нужен. Есть ли в таком случае повод для оптимизма? Наверное, но не слишком большой. При подобном раскладе остается надеяться на одно – шанс сбежать. Других иллюзий питать не стоит. Пабло и не питал. Зачем еретикам живой инквизитор? Здесь может быть несколько вариантов, и ни один из них не заканчивался хорошо. Вариант номер один: временный источник информации. Понятное дело, что ни один инквизитор не станет добровольно выбалтывать секреты Конгрегации. Значит этот вариант подразумевает жестокие пытки, и конечную смерть. Вариант номер два: попытка обратить в свою еретическую веру для последующей популяризации определенного сообщества. Опять же, ни один инквизитор не отречется от католической веры, а потому смотрим пункт первый, что называется: жестокие пытки, и конечная смерть. Вполне возможно, транслируемая в массы. Вариант номер три: просто пытки и смерть. Почему бы и нет? Протестанты еще с Темных Времен всеми фибрами души ненавидят все, что связано с католичеством. Тем более инквизицию. Если еще в те далекие дни, когда Церковь даже и не думала противостоять набирающей обороты Реформации силовым методам, еретики жгли церкви, оскверняли Святые Дары и убивали священнослужителей – то, о чем можно говорить сейчас. Правильно, не о чём. Остается еще один, более-менее положительный вариант. Правда, он слишком призрачный. Вариант номер четыре: еретики захотят обменять столь значимого для Конгрегации человека на кого-то из своих. Возможен такой поворот событий? Вполне – с одной большой оговоркой – пойдет ли Конгрегация на подобный шаг? С одной стороны, церковь, как всем известно не ведет переговоров с еретиками, тем более, радикальным их крылом, чьи представители взрывают церкви, нападают на священников, и творят другие бесчинства. С другой, Пабло Красс слишком важен для Инквизиции. Был во всяком случае, важен. Однажды Великий Инквизитор ему сказал: «Нет незаменимых. Есть те, кого заменять никто не хочет». Очень возможно, что после его весьма неоднозначных, а для кого-то наоборот, вполне ясных действий, для Конгрегации настал тот момент, когда инквизитора первого ранга с особыми полномочиями Пабло Красса проще заменить, чем вызволять из той кучи дерьма, куда он сам вляпался.
Ладно, теперь необходимо получить информацию о нынешнем положении. На что здесь можно обратить внимание? К примеру, задействовать осязание – органы чувств ведь один из самых главных источников информации. Большую часть конечно проходит через зрительный аппарат, однако он, как раз-таки сейчас недоступен. Пабло уже пробовал. Пытался открыть глаза, и с третьей попытки получилось. Вот только, ничего не изменилось. Как была темнота перед глазами, так и осталась. Если же включить другие органы чувств, в частности, осязание становится понятно – на глазах непроницаемая повязка, надетая так плотно, что глаза открываются с большим трудом, практически упираясь глазным яблоком в тканевое полотно. Что еще? Инквизитор попытался пошевелиться. Ноги, как и руки, судя по ощущениям от соприкосновения холодного метала с кожей, оказались закованными в тяжелые цепи. Те же в свою очередь, прикованы к подлокотникам и ножкам стула, соответственно. Сам стул, похоже сделанный из железа, скорее всего прикручен к полу. Либо к стене. А, может и к тому, и к другому. Главное, что все попытки сдвинуть его хотя бы на миллиметр не увенчались успехом. Да не то, чтобы сдвинуть – даже шелохнуть не получилось. Вывод – прикреплен намертво. Ладно, какое из органа чувств можно еще задействовать? Обоняние? Очень вряд ли. Все дело в том, что стойкий запах пота и дерьма, исходящий от повязки перебивал любые другие запахи. Вполне возможно его держали в подвале – по крайней мере поначалу он чувствовал гнилостный запах плесени – правда сейчас, когда нос уже привык к окружающим ароматам, не был в этом уверен. Информации конечно минимум, однако остается еще слух. Какие звуки он может уловить, и о чем они могут сообщить? Собственное тяжелое дыхание не в счет. Далекий звук капающей воды? Интересно. Наверное, все же версия с подвалом имеет смысл. Что еще? Может, наружные шумы? Скажем, сигнал автомобилей, взлетающих самолетов, музыка, лай собак? Неа. Ничего. Далекая капель и полнейшая тишина. Подведем итог: он жив, в цепях, на стуле, в хорошо изолированном помещении и похоже совсем один.
Могла ли помочь такого рода информация? Покажет время. Иногда, даже самые незначительные детали способны творить чудеса.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
18:33.
– Мы выяснили откуда происходило отключение видеокамер? – Рикардо остановился перед рабочим местом молодого парня, только
Закладка:
– Да, отец! – парень попытался вскочить на ноги, но Рикардо жестом заставил его сесть.
– Докладывай.
– Судя по данным, полученными из городского управления, отключение камер проводилось в связи с внеплановым тестированием нового программного обеспечения…
– Серьезно? – Рикардо даже не пытался скрыть свой скептицизм.
– Да. Так мне ответили на посланный запрос.
– То есть, мы должны поверить в то, что отключенные камеры на протяжении всего пути бегства Красса всего лишь совпадение?
Парень ничего не ответил, а только пожал плечами. Мол, мы ведь не идиоты и все прекрасно понимаем.
Да-да. Не идиоты. И, понимали. А, значит…
Мысль в голове не успела окончательно сформироваться, поскольку со стороны центрального прохода раздалась какая-то возня, сопровождаемая гулом недовольных голосов.
– Секунду! – Рикардо отошел от стола сотрудника и направился в сторону приближающихся голосов. Выйдя из узкого коридора между рабочими рядами, инквизитор остановился в центральном проходе, наблюдая за идущей по нему делегацией. Возглавлял ее Великий Инквизитор Рубен Рохо, и на лице главы Конгрегации Рикардо не прочел ничего хорошего. По крайней мере, для себя хорошего. Помимо Великого Инквизитора в группе было еще с десяток человек – шесть инквизиторов, четыре храмовника и парочка, чью принадлежность никак нельзя было идентифицировать по внешнему облачению, поскольку одеты они были в обычную гражданскую одежду. Вероятнее всего, имперские безопасники – именно они любят оставаться в тени.
Закусив губу, Рикардо ждал приближение делегации. Великий Инквизитор его уже заметил, и сейчас взял целенаправленный курс на сближение. Рикардо же пытался просчитать в уме вероятное развитие событий в ближайшие пару минут. Впрочем, особого аналитического мышления эта задача не требовала. Все итак было предельно ясно. Великий Инквизитор появился здесь для контроля над ситуацией, а значит его Рикардо столь непродолжительному руководству КТП пришел конец. Наверное, следует досадовать, но внутри нет ничего, кроме облегчения.
– Бизе! – Великий Инквизитор начал далеко не с доброжелательного приветствия. – Где сейчас Красс?
И, как тут ответить?
А, никак.
Потому Рикардо развел руками.
– Мы его упустили, Владыка.
– Я прекрасно осведомлен о вашей дневной неудачи в погоне за Крассом. – второй человек, после магистра Конгрегации нервно хлопнул себя по бедру. Было видно, что он на грани, и с большим трудом подавляет ураган внутренних эмоций. – С тех пор есть какие-то положительные изменения?
Можно конечно начать лить воду из замысловатых фраз и обтекаемых предложений – но, толку? Великий Инквизитор на то и «Великий», что не идиот и быстро распознает фальшь. В итоге, Рикардо окажется не в самом выгодном положении. Оно конечно и сейчас, далеко от идеала, тем не менее еще поправимо.
– Никаких. – Рикардо отрицательно мотнул головой. – Красс точно испарился. Силами Королевской службы безопасности мы прочесали большую часть Толедо. Безрезультатно. Выйти на след, или хотя бы отголосок следа так и не смогли.
– Ясно. – на лицо Великого Инквизитора легла тень. – Ситуация с Крассом – позор для Конгрегации, позор для священства и позор для Церкви, в целом. – заместитель главы Конгрегации скривил губы в болезненной гримасе. – Мы должны найти Красса, и воздать ему по заслугам. Это нисколько не смоет пятно позора с Конгрегации – теперь оно с нами на века, но избавит Святую Инквизицию от еще большего унижения.
Рикардо осторожно кивнул. Он полностью разделял видение ситуации своего руководителя.
– Ладно. На время кризиса, я беру руководство Контртеррористическим подразделением Толедо в свои руки. У нас нет права на эксперименты. Если ты сумеешь себя проявить, думаю никто из Ордена не станет возражать о твоем постоянном назначении. Особенно, учитывая твою быструю реакцию в деле Красса. Жаль, даже она оказалась слишком поздней… – Великий Инквизитор повернулся к своим людям. – Занимайте те места, какие сочтете наиболее удобными с точки зрения руководства процессом и взаимодействием между собой.
Местонахождение – неизвестно.
Время – неизвестно.
Пабло Красс уже давно потерял счет времени, и даже не пытался его найти. А, смысл? Все равно бесполезно. С момента, как он очнулся прикованный цепями к железному креслу, могло пройти, как пара десятков минут, так и с тем же успехом, пара десятков часов. Мозг же вовсе кричал о паре десятков суток. Правда, не смотря на всю стрессовость ситуации, рациональное мышление Пабло не потерял. Как и многолетний инквизиторский опыт. Он-то сейчас и подсказывал, что в состоянии полной дезориентации, в которой ему «посчастливилось» оказаться, мозг склонен играть в весьма злые еретические шутки, достойные самых адских мучений – растягивая минуту в часы, часы в сутки, а сутки… – тут вообще с ума сойти можно. Пабло к счастью не сошел. Может времени все-таки прошло не так много, а может устойчивая натренированная психика, плюс задания, которые он сам себе выдавал, чтобы не сосредоточиться на вяло текущем времени. Что за задания? Очень простые и сверхсложные одновременно. Вся их суть сводилась к одному – найти хоть одну деталь, с помощью которой получится зацепиться и начать карабкаться наверх по отвесной скале «шансов на выживание». Как успехи? Ну… – он не сошел с ума, можно радоваться и петь «Слава в вышних Богу». Если серьезно, то никаких. Абсолютный ноль. Все та же тишина, вонь, да далекий звук капающей воды, в последнее время сильно действующий на нервы. Потому, когда вдалеке послышался инородный звук, сильно выбивающийся из привычного контекста, Пабло даже обрадовался. Хоть какое-то разнообразие. По мере приближения, стало возможно определить характер звука – гулкие, отдающие сильным эхом далекие шаги. Похоже, в его тихую скромную обитель пожаловали гости. Хорошо это или плохо? Вопрос, на который у него, как не было ответа, так и нет. Однако, сейчас Пабло радовался любым изменениям. Даже таким. Если же пожаловавшие на свидание гости имеют дурные намерения, то… К слову, сильно о своей участи инквизитор не беспокоился. Была ли это самоуверенность? Вряд ли. Скорее, надежда и вера в небесное покровительство. Он не один. Как минимум рядом ангелы, а на небесах его защитники в виде святых, Пречистой Девы Марии, и самого Христа. Тут на ум сразу приходят слова псалмопевца Давида: «Кого мне бояться? Кого мне страшиться?». Вот и он – не боялся и не страшился. По крайней мере, пытался себя в этом убедить. И, пока получалось. Причем, весьма неплохо.
Шаги на мгновение стихли, сменившись металлическим лязгом и скрипом несмазанных петель. Очевидно, прибывшие сняли запоры и открыли дверь.
Шаги возобновились – судя по звукам, спускались вниз по каменной лестнице. Вот и дополнительная информация за долгие-долгие часы: он находится в подвальном помещении. Дает ли она какое-то преимущество? Пока нет. А, дальше – будем посмотреть, что называется.
Шаги приблизились и остановились на него. Пабло Красс еще до их появления замер в неподвижности, превратившись в каменное изваяние. Простому обывателю сложно было бы опираясь лишь на слух определить точное количество человек. Пабло же знал – их трое. Как знал и то, что двое остались на месте, а третий зашел ему за спину.
Секунда.
Вторая.
Инквизитор ощутил тяжелое дыхание позади, смешанное с вонью рыбных консервов, табака и резким запахом пота. Затем ощутил еще кое-что – руки ухватились за голову и грубым рывком сдернули повязку. Как профессионал, Пабло ожидал яркого режущего света, потому сразу же зажмурил глаза, стараясь избежать ненужного дискомфорта. Спустя пару секунд, чуть приоткрыл, давая зрительному аппарату небольшую порцию света – для привыкания, так сказать.
Освещение в помещении оказалось ни разу не ярким. Одна единственная лампочка с бледным желтым светом, прямо над ним. Ее усилий не хватало для хотя бы тусклого освещения всего пространства – лишь небольшой пяточек вокруг стула. Вся остальная часть помещения скрывалась в полумраке. Что удалось рассмотреть, так, бетонный пол, кирпичную стену справа, серый потолок с тянущимися по нему ржавыми трубами. Однозначно, подвальное помещение. Скорее всего техническое, предназначающееся для обеспечения жизнедеятельности коммуникаций. Спустя несколько секунд глаза, привыкшие
Закладка:
Следующая минута прошла в напряженном ожидании – Пабло пристально смотрел на силуэты, а они несомненно на него. Каждый ожидал реакции противоположной стороны, но сам не намеревался делать первый ход. Что ж, разве ему есть куда торопиться? Провел здесь преисподняя знает сколько времени – значит, не сложно будет и еще с пару часов. Наконец, очевидно не выдержав столь накаленной атмосферы, силуэты шагнули вперед, выходя на освещенную территорию. Тот, что слева – высокий мужчина с темными густыми волосами, со смуглым лицом и чуть выделенными скулами, кустистыми бровями и глубокими носогубными складками, придававшие лицу извечно скорбное выражение. Пабло Красс знал, кого сейчас видит – Данте Пеллегрини, пастор-учитель «Детей Виноградаря» и один из злейших врагов Церкви. Знал Пабло и второго человека – Анжелина Кустас, благодаря которой он и оказался в неизвестном подвале, прикованный к железному стулу, и с весьма туманными перспективами. Ну ничего, ей он еще скажет искреннее «спасибо».
Данте растянул свои тонкие губы в нехорошей улыбке и шутливо поклонился.
– Слава Иисусу Христу, мастер Инквизитор! Как ваше самочувствие? Голова не болит?
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
Площадь Сент-Педро.
12:38.
Анна Шнидер пришла на площадь перед кафедральным собором где должен был выступать Папа Урбан Х, вопреки прямому запрету мужа. Причем, весьма строжайшему запрету в недвусмысленной формулировке. Оно понятно – ее муж идейный, и что самое главное, потомственный протестант, выступающий резко против папства, Таинств, почитания святых, и всего прочего, что собственно делает церковь – Церковью. Вот только сама она, воспитывавшаяся совершенно в иных традициях, не разделяла его убеждений. Вернее, не полностью разделяла. Были конечно там здравые вещи, но их, из-за тотальной неприязни к католичеству, оставалось совсем немного. Сама же она… М-да, молодость привела ко многим ошибкам, самой главной из которых стал, как раз ее нынешний муж – Людвиг. Хотя де-факто конечно, с точки зрения законов Империи никакой он ей не муж. И она, не жена.
Молодость… Глупость… Влюбленность конечно же…
Тогда Анна абсолютно серьезно полагала, что различия в вере не станут серьезным препятствием для их любви. Людвиг, хоть и был чуть старше ее, считал точно так же. Увы, то были лишь наивные фантазии, которые очень быстро развеялись. Препятствия появились, и очень скоро.
Людвиг настаивал на благословении их союза протестантским пастором, а также переходе Анны в протестантскую общину с новым крещением, поскольку, как известно каждому протестанту, Католическая церковь – вавилонская блудница, и языческий ритуал никак не может быть настоящим крещением. На благословение союза Анна согласилась, однако попросила Людвига пойти ей на встречу, и после церемонии в протестантской общине, повенчаться в католической церкви. Людвиг разумеется, и слушать ничего не хотел о таком безумии. Венчание у Вавилонской блудницы, которую возглавляет лжепророк? Ты что такое говоришь? Чтобы я встал у алтаря, и согласился на проведение языческих, а быть может даже сатанинских обрядов? Ни за что. – и, все в подобном духе. Касаемо любых вещей. О крещении в будущем их ребенка Анна даже не заводила речи. Крещение младенцев? Какой ужас! За такое не то, чтобы изгнать из общины… Да за такое – будь у них возможность, сами бы устроили аутодафе с публичным сожжением. Правда, Анна любила Людвига, и любила безумно, потому все время шла ему на уступки. Вступление в общину с отречением от заблуждений католичества? Хорошо. Благословение брака пастором? Пожалуйста. Помощь в печатании подпольных брошюр с осуждением Папы? Без проблем. Вот только жизнь с каждым днем все тускнела и тускнела, постепенно превращаясь в безвыходную серость… Да и вообще – она ведь до сих пор живет с Людвигом без венчания, что по законам Империи является тяжким преступлением, карающимся при определенных обстоятельствах вплоть до смертной казни. А, ее обстоятельства, как раз подходят под смертный приговор. Одно дело если при рейде Инквизиции обнаружится, что некая парочка живет без венчания просто из-за безответственности, но они тут же готовы покаяться и пройти венчание в церкви. Как известно, Бог милосерден к кающимся грешникам, и потому преступники вполне могут отделаться штрафом или небольшим сроком принудительных работ. Совсем другое, когда вы не венчаетесь из-за отрицания этого Таинства, как такого. Тут уже другой разговор, поскольку возникают вполне обоснованные подозрения на дурно пахнущую ересь. А значит, в воздухе тут же повеет дымом от костра. Нет, сразу же тебя на процедуру очищения огнем никто не потащит – все же, миссия Инквизиция не в сожжении тел, а в спасении душ. И, если ты не упоротый фанатик, то признаешь определенные успехи Инквизиции на этом поприще. Во всяком случае, костры полыхают не так часто. Так вот, сначала милые доброжелательные инквизиторы, жаждущие блага для твоей души, проведут разговор, по окончании которого предложат приступить сначала к Таинству Покаяния, потом к Евхаристии, а после, если партнер оказался таким же сознательным человеком, то к Венчанию. Если откажешься, будут проводить дознание и выяснять на каком основании строится твой отказ. Затем – нет, не костер. Затем проведут глубокую разъяснительную беседу, где объяснят откуда у Церкви появились Таинства, и какую силу они имеют. При очередном отказе тебя, как установленного следствием еретика поместят в тюрьму, где промаринуют несколько месяцев, каждую неделю проводя духовную беседу. Если же после всех этих мер, ты по-прежнему продолжаешь стоять на своем, отрицая католическую веру, Церковь и Таинства, тебя казнят, как еретика, врага Церкви и Империи. Откуда знает такие подробности? Все очень просто – двоюродный брат ее мамы был инквизитором. Хорошо, что был, да простит за такие слова Иисус, иначе полыхать бы Анне ярким пламенем. Впрочем, в ее бы случае до таких мер не дошло. У нее-то проблем с Таинствами никаких нет, но Людвиг… Тут тяжелый случай. Он идейный последователь некоего пастора Роллана, который даже среди протестантов считается весьма маргинальной личностью. Спрашивается, почему бы ей тогда не оставить Людвига, если отношения с ним таят в себе такую опасность? Любовь – увы, с ней ничего не поделать. Да, иллюзорность многих вещей конечно прошла, но вот любовь никуда не делась. Она по-прежнему всей душой и сердцем влюблена в него. Хотя, какой-то прогресс в более здравом подходе к отношениям наметился. По крайней мере, раньше она ни за что не осмелилась пойти наперекор его запрету. Сейчас же, она стоит на площади Сент-Петро в обществе других людей, восхищенным взором наблюдая за тем, как глава Церкви и Империи, Папа Урбан Х, поднявшись на помост идет к трибуне.
Все же, как не пытался Людвиг и его родные обратить ее в свою веру, они добились лишь одного – внешнего преображения. Внутри Анна Шнидер так и осталась католичкой. Когда-нибудь, а быть может очень скоро, она придет на исповедь и получит так желаемое в последнее время прощение…
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
12:41.
Люк Шоу вошел в открытую дверь и протянул встречающим охраннику карточку идентификации. Громилы на входе прекрасно знали, как его, так и должность, которую он занимал, но такая процедура, а за ее соблюдением строго следило и высшее руководство, и сами наниматели.
– Все в порядке, босс. – пробасил тот, что слева и протянул карточку обратно.
Не говоря ни слова, Люк забрал пропуск и быстрым шагом направился по узкому служебному коридору здания Торгового Дома, в подвальном помещении которого, «Дети Виноградаря», оборудовали оперштаб на время проведения операции. Холодные голубоватого цвета стены, серый пол, такой же серый потолок и белый свет люминесцентных ламп создавали максимально гнетущее впечатление. Люку всегда хотелось, как можно быстрее миновать этот участок. Не был исключением и сегодняшний день. Дойдя до развилки, Люк свернул вправо, прошел за пластиковую дверь с электронным замком и очутился
Закладка:
Хорошо. Значит им тоже пора приступать.
Повернувшись к замершим за экранами сотрудникам штаба, Люк сообщил:
– Приступаем к первой фазе! Грэг, начинай активацию первых блоков! Пит, на тебе прилегающие сектора! Луиза, контроль Королевских служб! Андре, воздух! Что ж, пора проверить нервишки Святейшего отца…
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
Площадь Сент-Педро.
12:47.
Орландо Стюарту изначально не нравилась идея Папы о выступлении перед широкими массами народа. Теперь же она не нравилась еще больше. Как глава швейцарских гвардейцев, он обязан был обеспечивать безопасность Святейшего отца, и еще ни разу за пятнадцать лет службы не подводил викария Христа. Не намерен был подвести и сегодня. Вот только, атмосфера на площади Орландо нравилась все меньше и меньше. Десятки тысяч людей, завороженно глядящих на Папу – прекрасно. Те же десятки тысяч людей, взирающих на понтифика с равнодушием – очень странно и подозрительно; правда, чего не бывает в жизни. Но вот десятки тысяч людей, с наполненными злобой и обидой глазами – огромная причина для беспокойства.
И ведь Папа сам, всего лишь за какие-то десять минут создал такую атмосферу, пройдя весь путь от стадии восхищения до обиды и разочарования. Не хватало еще открытой ненависти.
Скривившись от досады, Орландо с высоты подиума обвел взглядом заполненную народом площадь, и не найдя ничего особо подозрительного, тихо проговорил в закрепленный на правом ухе микрофон:
– Внимание всем постам! Предельная бдительность! Повторяю, предельная бдительность! Полная готовность к спешной эвакуации Папы!
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
Площадь Сент-Педро.
12:47.
Анна Шнидер впитывала каждое слово Папы куда быстрее, чем пустынная истрескавшаяся от палящего солнца почва сумела бы впитать упавшую на нее каплю воды. Да, она ощущала настроение толпы, сейчас весьма далекое от восхищения… Но… Но она чувствовала совсем другое. Анна смотрела на Папу, и видела всю ту искреннюю боль, которую тот ощущал и старался передать слушателям… Поделиться своими переживаниями… Поделиться тем личным, что он сам ощущал в глубине своего сердца… Народ не хотел слушать. Народу было неприятно. Народ… Они как толпа, кричащая в адрес Христа «Распни!». Папа же, сейчас походил даже не на викария, а на самого Христа, стоящего в одиночестве перед безумной толпой. Иное время, иные масштабы, иные участники – но суть осталась та же. Гордость, озлобленность и нежелание принести достойный плод покаяния. То, о чем сейчас прямо и говорил Папа Урбан Х.
– Кто вы, когда еретики открыто проклинают Церковь, смешивают с грязью священство, неподобающе изгаляются над монахинями, а Таинства низводят до уровня сатанинской магии и языческих ритуалов? Скажите мне, кто вы? Может вы Давид, вышедший один на один против всего войска филистимлян? Или может, вы Даниил не желающий поклонятся идолу, хотя и знал о предопределенной ему участи в раскаленной печи? О, наверное, вы как святые апостолы Петр и Иоанн бесстрашно свидетельствующих о своей вере в воскресшего Христа перед синедрионом, который еще несколько месяцев назад отправил их Учителя на крест? А, может вы как святой мученик Стефан, отдавший свою жизнь за проповедь Евангелия? Или может вы, как мученица святая Анастасия Римская, что в свои двадцать лет открыто исповедовала веру в Иисуса Христа, отвергая требование поклониться языческим бокам? Вам напомнить, какую участь выбрала себе эта девушка, всем сердцем любящая нашего Спасителя? Думаю, многие из вас уже забыли об эпохе Великих гонений, и тех тысячах мучениках, что, не смотря на все предстоящие испытания исповедовали нашу католическую веру! Тогда я напомню! – до того громкий с нотками ярости голос Папы резко понизился на несколько тонов. – Двадцатилетняя Анастасия была растянута и привязана к четырем столбам вниз лицом; под нее подложили огонь с серой и смолой, и мучили снизу огнем и зловонным дымом, а по спине без милости били палками! Мучитель приказал у нее вырвать с пальцев ногти, потом отсечь руки и выбить зубы! – голос Папы вновь поднялся на несколько октав, дрожа от негодования. – Думаете, эта двадцатилетняя девушка отреклась от Христа? Думаете, она молила о пощаде? Нет! Даже среди этих испытаний она продолжала исповедовать свою веру в Христа, обличая мучителей! Во время ее мучений, один из христиан дал ей глоток воды, за что был обезглавлен! Как и сама святая Анастасия Римская в конце концов была обезглавлена. Вот она – настоящая вера! Вот, что значит – католичество! Так я еще раз хочу спросить: кто же вы, когда враги оскверняют святыни, взрывают соборы, имя Пречистой Девы Марии используют для похабных шуток, а вы, католики предпочитаете делать вид, будто ничего не происходит? Кто вы? – эти слова викарий Христа, не смотря на свои годы почти выкрикнул. – Я вам скажу – вы Иуды. Да-да, именно Иуды. Не Петр, тоже отрекшийся от Христа, а Иуды. Знаете, почему? Я вам отвечу: да, святой Петр отрекся от Христа, но вы загляните дальше, в продолжение истории. Святой Апостол Лука пишет в своем Евангелии: «Петр вышел вон, и горько заплакал!». Вы плачете? Вы сокрушаетесь? Вы молите небо о милости? Я не вижу. Но что я вижу вполне отчетливо, так недостойное звания ученика Христа желание потворствовать еретикам! Не так давно наша Церковь уже проходила схожий этап. Вам напомнить его итог? Темные Времена Реформации. Хотите, чтобы в ваш дом вламывались и под угрозой смерти заставляли плевать на изображение Девы Марии? Хотите, чтобы жгли наши соборы, убивали священников, а вас преследовали за участие в Таинствах? Хотите остаться без Исповеди, Евхаристии, Венчания и других Таинств? Вы этого хотите? А, мы неизменно придем к такому результату, если и дальше будем потворствовать еретикам, безразлично взирая на их святотатство. Поймите одно, все что вне Церкви – от дьявола. Помогая им —, вы помогаете сатане в борьбе со Христом. Покайтесь, как покаялся святой Петр и взгляните на него! – Папа Урбан Х вытянул руку, указывая на двухсотметровое изваяние Святого Педро, возвышавшееся над площадью. Анна уставилась на мрачное сосредоточенное лицо каменной скульптуры, ощущая, как внутри нее возрастает решимость – после речи Папы, она пойдет в собор на исповедь и покается в своем отступлении от истинной веры. В этот момент земля под ногами дрогнула…
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз,
Закладка:
Женева.
Площадь Сент-Педро.
12:53.
Помост мелко завибрировал, и Оливер увидел, как постамент величественной скульптуры Святого Педро взорвался смертоносными брызгами каменных обломков, окутав прилегающую территорию плотной пыльной завесой, а сама двухсотметровая фигура святого начала стремительно заваливаться назад, прямо на толпу собравшихся.
Разум еще пребывал в шоковом состоянии, отказываясь воспринимать реальность происходящего, а выработанные за годы службы в швейцарской гвардии инстинкты сработали, полностью взяв тело под свой контроль. В два прыжка преодолев расстояние, отделяющее его от замершего в явной растерянности понтифика, Оливер рывком утянул Папу вниз, за трибуну. Такая себе конечно защита, но всяко лучше, чем открытое пространство. Успели вовремя. Они только укрылись за деревянной стенкой трибуны, как помост вновь вздрогнул. С противоположной от помоста стороны площади донесся глухой рокочущий звук, сопровождаемый нарастающими паническими криками людей.
– Оливер, что там происходит? – дрожащим голосом спросили викарий Христа. Было видно, как понтифик с большим трудом подавляет внутреннее волнение.
Глава швейцарской гвардии не знал, как ответить, потому воспользовался стандартной в таких ситуациях фразой:
– Не беспокойтесь, святейший отец! Мы запустили протокол эвакуации. Вы в надежных руках!
Вряд ли подобная отмазка могла успокоить главу Церкви и Империи, но другого на данный момент Оливер дать не мог. Он сам находился в полном замешательстве. Ясно одно – на Папу пытаются совершить покушение. Вот только, самый главный вопрос пока остается без ответа – с какой стороны будет нанесен следующий удар?
В закрепленном в ухе наушнике тем временем с переменным успехом перемежалось статистическое шипенье и голоса агентов швейцарской гвардии, пытающихся скоординировать свои действия. Оливер высунулся из-за трибуны, стараясь быстрым взглядом оценить обстановку – насколько она была плоха, или напротив, вполне приемлемой для экстренной пешей эвакуации, не дожидаясь автомобиля. На площади царил полный хаос. Двухсотметровая скульптура рухнула вниз, придавив под собой несколько десятков, а вполне возможно и сотню людей; площадь постепенно заволакивала плотная серая взвесь каменной пыли от рухнувшей статуи и обрушившейся стены кафедрального собора – вот чем являлся второй глухой звук, донесшийся несколько секунд назад, с противоположной стороны площади. Люди, каких еще можно было рассмотреть сквозь серую пелену, в беспорядке толкались, теснили друг друга, шли по головам – причем в прямом смысле слова… – здесь не было и намека на скоординированные действия. Впрочем, а кто их мог организовать? В общем, об пешей эвакуации не могло идти и речи.
– «Санкти-Петри», к подиуму! – рявкнул Оливер в закрепленный справа микрофон. – Живо!!!
Ему ответили, но смысл сказанного разобрать не получилось из-за сильного статистического шума в наушнике. Похоже, кто-то специально блокировал связь, и делал это с немалым успехом. О чем данные факты свидетельствуют? О серьезном уровне подготовки к нападению. Нужно отложить эти данные в специальный отсек мозга, и вернуться к ним после того, как выберется из передряги. Им предстоит провести серьезный разговор с Конгрегацией, Орденом и Имперскими безопасниками – как можно было проморгать подготовку к столь масштабной операции? Правда, все это предстоит после, а сейчас… Придерживая рукой Святейшего отца, Оливер быстрым взглядом пробежался по подиуму. Его тоже начало заволакивать пеленой из дыма и пыли, однако пока что видимость оставалась на приемлемом уровне. Двое гвардейцев заняли оборонительную позицию, водя оружием взад-вперед. Еще двое выстроились живым щитом возле папского легата, пытаясь вывести того в безопасное место. Кардинал, кажется Чавес – с его позиции не разглядеть, стоял на коленях прижимая руку к груди и сильно кашлял. Дьявольское дерьмо! Ему ведь плохо! Какого черта два гвардейца возятся с легатом? Хватило бы и одного. А, еще один должен помочь кардиналу! Оливер собирался выкрикнуть приказ, но прогремел еще один взрыв, полностью заглушив его голос. Помост не просто вздрогнул, а подпрыгнул. Сквозь серую пелену пыли и дыма, глава швейцарских гвардейцев увидел красные отблески пламени. От жуткого тысячеголосого воя страха, боли и отчаяния, доносящегося из почти непроницаемой пелены, окутавшей всю площадь, кровь стыла в жилах, а по спине бежал неприятный холодок. Еще сильнее прижав викария Христа к хлипкой деревянной стенке трибуны, Оливер мысленно воззвал к Царице Небес, моля Ее о защите. Легионы ангелов сейчас бы не помешали. Совсем не помешали.
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
Площадь Сент-Педро.
12:53.
У Анны Шнидер попросту не было возможности среагировать. Ноги от страха при виде падающего каменного колосса приросли к земле, живот ухнул куда-то на уровень пяток, даже инстинкты самосохранения сработали с большим запозданием. Она бы так и продолжала таращиться на неумолимо приближающуюся к земле скульптуру Святого Педро, что решил похоронить под собой сотни горожан, пришедших на площадь, если бы не остальная толпа. Та, в отличии от замершей в испуге Анны, среагировала мгновенно. Сначала Анну толкнули в сторону, оттуда грубо пихнули обратно, затем последовал еще десяток тычков и неконтролируемых перемещений, после чего она оказалась зажата между полным мужчиной, больше походившим на пивную бочку, и не меньших размеров дамой в широком, точно балахон темно-коричневом платье. Анна попыталась протиснуться между ними вперед, на более свободное пространство – легко сказать, да сделать невозможно. Ее зажали так, что не то чтобы шелохнуться, даже вздохнуть стало практически невозможно. Анна предприняла еще одну попытку выскользнуть из объятий, находящихся в явном конфликте с добродетелью умеренности горожан. Результат даже не тот же. Он отрицательный. Ее сжали так, что в глазах на мгновение потемнело, а левый бок пронзила острая боль. Анна открыла рот, пытаясь закричать, но из горла донесся слабый хрип, который тут же утонул в общем гомоне тысяч голосов, воплей, плачей, криков и далеком вое мчащихся на площадь спецмашин. Спустя несколько секунд она с ужасом осознала, что не может вздохнуть, в то время, как легкие израсходовав все резервы начали требовать новую порцию кислорода. Липкий страх окутал сердце Анны, и она предприняла новую отчаянную попытку выбраться из телесного плена. Как раз в этот момент земля под ногами дрогнула от очередного взрыва. Где-то неподалеку раздались десятки истошных криков боли. Толпа, как по мановению чьей-то невидимой руки тут же подалась назад – это помогло Анне выскользнуть из теплых крепких объятий соседей, по несчастью. Правда, в следующее мгновенье, получив сильный толчок в спину она налетела на молодую девушку, скорее даже девочку, растерянно застывшую посреди беснующейся от ужаса толпы. Как ее не задавили раньше – не понятно. Анна пыталась избежать столкновения, но тело в полете оказалось неуправляемым. От удара девочка упала на землю, не удержавшись на ногах. Первым же порывом было – броситься к ней на помощь. Поздно. Она сама получила удар локтем под бок, прервавший дыхание, а ее несознательная жертва… Огромная нога в запачканных грязью сапогах наступила девочке прямо на голову. Анна закричала. Попыталась растолкать толпу и поднять ее на ноги. Абсолютно невыполнимая в данных обстоятельствах задача. Следующий толчок отшвырнул Анну назад в людской водоворот. Последнее, что она успела увидеть – окровавленное лицо с искривленное гримасой боли с широко раскрытыми от ужаса глазами. Дальше – сплошной людской поток, новый взрыв, крики боли, вопли, проклятья, молитвы и едкая дымно-пыльная пелена, разъедающая глаза. Кто ответственен за произошедшее на площади – лично для нее такой вопрос даже не стоял. Все итак понятно. Для себя Анна совершенно точно определила – первое, что она сделает, выбравшись с площади, пойдет в Церковную Канцелярию, где назовет все известные ей имена, все адреса, все контакты, все тайники и пароли. С нее хватит. Любовь к Людвигу – это конечно прекрасно, но иметь дело с такими… даже не людьми, поскольку люди так поступать не должны, а зверьми она не желает. Потому, очень скоро Инквизиция выжжет весь женевский гадежник. Если потребуется, прямом смысле слова.
Глава 10
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите
Закладка:
3 этаж, конференц-зал.
12:39.
В любое другое время Антуан Дюбуа мог порадоваться обращенному на его скромную персону вниманию. В любое другое, но не сейчас, когда в Толедо происходит какая-то ересь. Лично он предпочел бы возвратиться к себе, в родное Парижское отделение Конгрегации. Удивительно, но сейчас его бы порадовала даже обычная рутина. В общем, что угодно – только избавьте от Толедо, и связанного с ним дерьмом. Но нет. Кто он такой, чтобы идти к нему навстречу, да? Конечно, он брат-инквизитор, член семьи и все такое, но вот на вполне конкретную просьбу, ему также вполне конкретно ответили отказом. Сначала бывший руководитель Толедского КТП, а ныне беглый преступник Пабло Красс, а потом прибывший алькасар Великий Инквизитор, глава всей Инквизиции Рубен Рохо. Последний так вообще, в дополнение к отказу загрузил его серьезной работой. Дескать, «Дети Виноградаря», твоя специализация, вот и помогай. В целом, он совсем не против помочь, как и не против находиться в гуще событий, наблюдая за развитием ситуации – все же, не каждый день человек уровня Пабло Красса становится перебежчиком – но вот занимать место ведущего специалиста с прямой подотчетностью главе Святой Инквизиции как-то не хотелось. Слишком много ответственности вкупе с дикой головной болью. А, именно к этому все идет. Сейчас, к примеру, предстоит дать развернутый доклад по проведенному анализу, а затем озвучить свои рекомендации. Как будто произошедшее в Толедо – его вина. Кто-нибудь вообще обратил внимание на его ранг? Он – всего лишь второй. Второй! Не первый! И никаких вам особых полномочий. Видимо, всем плевать. Есть на кого спихнуть обязанности, а с ними ответственность, и ладно.
Тяжело вздохнув, Антуан с тоской посмотрел на усевшегося в центральное за столом кресло Великого Инквизитора. Чтоб демоны изжарили этого Красса на медленном огне… Очень медленном… И так, пару сотен миллионов лет… В такой же степени…
Помимо Антуана и собственно Великого Инквизитора, в конференц-зале находилось еще с десяток человек, среди которых инквизитор первого ранга Рикардо Бизе, несколько его прямых помощников и кураторов. По логике, надо начинать именно с них, спускаясь затем по мере надобности ниже. Ну-ну. Кто сказал, что инквизиторы дружат с логикой? На костер такого еретика. Конечно, среди всех собравшихся Рубен Рохо решил начать с него, парижского инквизитора второго ранга, имеющего к Толедо такое же отношение, как пророк Мухаммед к христианству. То есть, никакого.
– Насколько развита и обширна сеть вербовщиков у Церкви Суверенного Царя, в большей части известной, как «Дети Виноградаря»?
Какой прекрасный вопрос. И, что Великий Инквизитор на полном серьезе ожидает от него ответа? А, разве вербовка не является сферой ответственности Толедского алькасара, являющегося так на минутку, ни много ни мало, штаб-квартирой Конгрегации? Нет? Ну, ладно…
– Сложно дать точный ответ, Владыка. Поначалу Церковь Суверенного Царя в силу заложенной ее основателем Ричмондом Бауэром идеологии в принципе не работала над своим расширением. Зачем, если Бог одной только Своей волей предопределяет одних ко спасению, а других к вечным адским мукам? Когда мыслишь в подобном ключе, отпадает надобность не то, чтобы в масштабной миссии, но и вообще в какой-либо. Нельзя конечно сказать, что «Дети Виноградаря» отказались от развития, как такого. Нет, не отказались. Однако большую часть своих сил сосредоточили на территории Шотландии, откуда собственно Церковь Суверенного Царя и была выходцем. Не смотря на объявленную Ричмондом Бауэром войну со Святым Престолом, де-факто при его лидерстве в секте, «Дети Виноградаря» воевали с пресвитерианской коллегией. Тут были определенные успехи, но к нашей теме они не имеют отношения. С приходом Данте Пеллегрини после ликвидации нашими силами Бауэра, ситуация поменялась. Причем, очень быстро и весьма кардинально. Нет, Данте не стал менять идеологию секты или идти на уступки пресвитерианской коллегии. Все же, его можно обвинять во многом, но не в тупости. Данте понимал – тронь он идеологию, от него не оставят и мокрого пятна. Потому он пошел по другому пути. Основные вещи оставил на своих местах: по-прежнему Бог Судья, творящий что Ему заблагорассудится; по-прежнему только Его воля является единственной причиной, как действий, так и будущего человека; по-прежнему добро и зло исходят от Бога, а люди не более, чем пыль под ногами – однако, Данте дополнительно к этому ввел еще несколько пунктов, определивших дальнейшую судьбу секты. Первое – миссия «Детей Виноградаря» сохранить чистоту апостольской веры, при том, в средствах можно не стесняться. Второе – Данте якобы явился апостол Иоанн и сообщил, что мир жаждет свободы, которая возможна только после полной победы над Вавилонской блудницей и антихристом, а кто как не «Дети Виноградаря», могут выступить в роли спасителей мира. Третье – Бог, как суверенный Владыка издал Тайный декрет, согласно которому люди, посвятившие свою жизнь служению «Детям Виноградаря» в целом, и Данте Пеллегрини в частности, могут быть уверенны в своем предопределении ко спасению. Своего рода, протестантская индульгенция. Надо ли говорить о том, какую реакцию эти нововведения вызвали, как у пресвитерианской коллеги, так и у других протестантских объединений. Резко негативную, конечно же. Однако, внутри секты они имели огромный успех. С того времени, Данте внутри Церкви Суверенного Царя воспринимается едва ли не как новый Апостол. Благодаря агрессивной пропаганде в протестантской среде, где Данте всех и вся обвинял в трусости, потворству католикам и связям с сатаной, после чего предавал всех анафеме, секта с одной стороны начала уходить в маргинальную среду, а с другой, расти, как на дрожжах. Всего за пять лет «Детям Виноградаря» удалось войти в Большую Восьмерку, вытеснив оттуда постепенно увядающую секту «Светлой пятидесятницы». На данный момент «Дети Виноградаря» имеют обширную сеть ячеек с представительством почти в каждом крупном городе Империи. Тайным представительством, разумеется. Хотя, большая часть, как адептов, так и инфраструктуры по-прежнему базируется на территории Шотландии. О реальном количестве последователей Пеллегрини мы имеем весьма смутное представление. По данным службы Имперской Безопасности речь идет о 65 тысячах. По нашим данным их около 80 тысяч. В любом случае, сама численность для нашего вопроса большой роли не играет. Важно другое – опираясь даже на озвученные данные, можно сделать определенные выводы: «Дети Виноградаря» имеют весьма организованную, структурированную, работоспособную вербовочную сеть, эффективность которой они доказали нам последними событиями.
– О последних событиях мы еще успеем поговорить… – на лицо Рубена Рохо легла тень. – Спасибо за краткий экскурс, Дюбуа. Теперь я хочу знать следующее: насколько эффективна наша разведывательная сеть, применимо к «Детям Виноградаря»? Кто-нибудь имеет такие данные под рукой?
Антуан надеялся, что после доклада его не будут беспокоить хотя бы следующие пять-десять минут, однако таким надеждам суждено было развеяться уже через пару секунд. Великий Инквизитор прошелся взглядом по присутствующим и остановился на нем.
– Дюбуа?
Можно было тяжело вздохнуть, недовольно покачать головой или еще каким способом выразить свое недовольство – Антуан же просто перевернул страницу в папке, просматривая подготовленный к совещанию материал. Смысл тратить энергию на эмоции, которые все равно ни к чему не приведут. Ответ очень прост: смысла нет. Вот он и не тратит.
– Работа в Контртеррористическом подразделении Конгрегации ведется по двум направлениям. Первое, вербовка членов «Детей Виноградаря». Второе, внедрение в их структуры наших агентов. Второй вариант куда надежней первого, правда требует намного больше времени и сопряжен с серьезными рисками по потери наших людей…
– Да-да, эти вещи я прекрасно знаю… – Великий Инквизитор прервал его доклад раздраженным взмахом руки. – Я спрашиваю немного о другом: много ли у нас на текущий момент действующих агентов или информаторов внутри секты?
– Не так много, на самом деле…
– Есть точное число?
– Конкретно на данный момент, нет. – Антуан покачал головой и приподнял папку, точно этот жест мог выступить убедительным аргументом в подтверждении озвученной информации. – Есть данные двухлетней давности. – инквизитор вопросительно глянул на главу Инквизиции. Мол, озвучить? Или устаревшие данные не сильно интересуют? Оказывается, интересовали. По крайней мере Великий Инквизитор одобряюще кивнул.
– Согласно двухлетнему, и на данный момент, последнему
Закладка:
– 18 информаторов и 56 внедренных агентов… – повторил Великий Инквизитор и его лицо перекосила злая гримаса. – 18 информаторов и 56 внедренных агентов на 80 тысяч адептов «Детей Виноградаря». Это что, шутка какая-то? Кто-то еще удивляется почему мы не в состоянии уничтожить секту раз и навсегда… Господи, да, о чем я вообще? Мы не просто уничтожить, даже нанести хоть сколько-нибудь ощутимый удар не можем! Дьявол! Мы даже не в состоянии спрогнозировать их действия! Как можно работать настолько неэффективно? Мы вообще кто, для них? Позорище, вызывающее лишь кривую ухмылку, или Инквизиция, дьявол вас побери! Кто-нибудь может дать мне в вразумительный ответ?
Под пылающим взором Великого Инквизитора в конференц-зале воцарилась могильная тишина. Вряд ли кто-то из присутствующих хоть раз в своей жизни видел главу Святой Инквизиции настолько взбешенным. Антуан не видел. Впрочем, следует признать, до сегодняшнего дня ему в принципе не доводилось бывать с ним на одних и тех же совещаниях. Все же, где уровень главы Инквизиции, а где второй инквизиторский ранг. Небо и земля, если не больше. Когда Антуан решил, что никто так и не даст ответа разъяренному начальнику, раздался женский голос. Николь Круз, куратор отдела, отвечающего за обеспечение связи и спутниковой поддержки, единственная среди присутствующих представитель женского пола, не побоялась гневного взгляда Великого Инквизитора.
– Владыка, безусловно частичная вина ложиться на всех нас, поскольку всегда есть пространство для улучшения результата. Даже, будь у нас пара тысяч информаторов, и еще столько же агентов. Однако, столь низкое число наших людей, или лояльных к нам людей, среди адептов «Детей Виноградаря», имеет вполне реальные причины.
– Да? – Великий Инквизитор чуть сбавил тон. Наверное, все же решил отдать должное полу сотрудницы, поскольку глаза по-прежнему метали молнии.
– Да, Владыка. 18 завербованных последователей Данте Пеллегрини не тот результат, которым можно гордиться, однако рассчитывать на иные цифры по меньшей мере… эмм… – Николь замялась, подыскивая подходящие слова. На помощь ей пришел сам Великий Инквизитор.
– Вы хотите сказать, глупо?
Николь густо покраснела и отрицательно мотнула головой.
– Скорее, недальновидно. Я не хотела вас как-то задеть, Вла…
Заместитель главы Конгрегации отмахнулся – точно так махают рукой, стараясь прогнать досадливое насекомое.
– Ничего. Продолжайте.
– Чтобы реально оценивать результат проделанной работы, прежде всего необходимо понимать: кто такие адепты «Детей Виноградаря». В Конгрегации, в самых разных подразделениях есть разные оценки, но, если подводить одну общую черту, можно сказать следующее: идейные, настроенные максимально радикально, непримиримые, убежденные еретики. Те, для которых сама мысль о каких-либо связях с Католической Церковью является грехом, ведущим к погибели.
– Скорее, подтверждением твоей предопределенности к адским мукам. – вставил кто-то из присутствующих. Кто именно, Антуан не успел разглядеть, но был полностью согласен со сделанным замечанием. «Дети Виноградаря» ярые кальвинисты, а значит для них не существует греха, ведущего в погибель, как это есть у католиков. Если ты спасен – можешь, к примеру, убить. Разве грех убийства сильнее благодати? Конечно же нет. Хотя, если брать учение Бауэра, а за ним Пеллегрини тут несколько иная картина – Бог собственной волей определяет человека либо к спасению, либо к погибели. Эта воля – и есть благодать. Значит, если ты был предопределен ко спасению, то любые твои поступки не имеют особого значения, в плане последствий. Именно поэтому адепты «Детей Виноградаря» без малейших угрызений совести прибегают к террористическим методам, взрывая соборы с людьми, в том числе женщинами и детьми, убивают священников, насилуют монахинь и в том ключе. Предопределение – такая штука, при искаженном понимании открывает врата преисподней. «Дети Виноградаря» же исказили ее до предела.
– Да-да, – поспешно согласилась Николь. – Я не специализируюсь на тонкости богословия… – она смущенно улыбнулась. – У меня несколько иной профиль… Так вот, завербовать таких людей практически невозможно. Они готовы умирать за свою ересь. Вы сами можете наблюдать за такими действиями: кто еще станет подрывать себя для 5—6 жертв со стороны врага, как это произошло прошлой весной в отделе Конгрегации Флоренции? Одно дело, когда христианские мученики шли на арену, продолжая исповедовать свою веру и совсем другое, подрывать автомобиль с собою для жертв со стороны врага. Таким людям не интересны деньги, власть, тем более индульгенции и прощение со стороны Церкви – те вещи, которые мы используем при вербовке. Таким образом, 18 человек не самый плохой результат, особенно если брать во внимание тот факт, что 11 из них, не рядовые члены, а пастора, руководящие по совместительству ячейками… Благодаря их доносам мы каждый год успеваем предотвратить несколько десятков терактов.
– Ладно, ладно! – Великий Инквизитор поднял ладони вверх, останавливая доклад Николь. – Хорошо. Я понял ваш посыл. Должен только заметить, что никто не обещал легкой работы. Всем известен характер еретиков, готовых с пеной у рта отстаивать свои заблуждения. Но ладно, перейдем к другому. У меня возникает следующий вопрос: кто-нибудь из наших агентов внутри секты знал, что у «Детей Виноградаря» имеется свой человек в Конгрегации, да еще и занимающий высокий пост? Проходила ли через ваши руки подобная информация?
– Нет. Не припомню чтобы мы получали подобного рода данные. – покачал головой инквизитор первого ранга Рикардо Бизе, до того предпочитавший больше слушать, чем отвечать.
– Может она поступала, но Красс, ведущий свою собственную игру на два фронта успевал ее перехватить? – предположил один из кураторов.
Рикардо с такой трактовкой не согласился.
– Сомневаюсь. Нужно помнить, что, не смотря на все свои несомненно выдающиеся заслуги, Пабло Красс все же не Господь Бог!
– Поясни? – главу Святой Инквизиции последняя фраза, сказанная инквизитором, похоже рассмешила. Во всяком случае, на до того мрачном лице появилась гримаса, которую при большом желании можно было принять за улыбку. У Антуана было такое желание. Потому, лично для себя он решил, что градус напряжения в конференц-зале несколько спал, а значит можно сделать пару небольших глотков воздуха.
– Пабло Красс не вездесущ. – охотно раскрыл свою мысль Рикардо. – Если бы информация о некоем шпионе «Детей Виноградаря» внутри Конгрегации действительно появилась, Красс просто технически не сумел бы ее держать в секрете. По крайней мере длительное время.
– Согласен. – коротко кивнул Великий Инквизитор и задумчиво отбарабанил замысловатую дробь по столу. – Я вижу тут два основных варианта, объясняющие такую тишину. Либо о двойной игре Красса знал лишь сам Пеллегрини… ну может еще пара особо приближенных людей, в чьей полной преданности он уверен… Скажем, Артуро Гати и Фред Беккер. Либо действия Красса имеют иное объяснение…
– Иное? – переспросил Рикардо, явно не понимая, какой смысл вкладывает второе лицо Конгрегации в это слово. Впрочем, Антуан тоже не понимал. Как, наверное, и остальные присутствующие на совещании.
– Иное. – подтвердил Великий Инквизитор. – Красс… – его лицо искривила гримаса боли. Только сейчас Антуан подумал о том, что для главы Святой Инквизиции данное дело может быть куда большим, чем просто рабочая рутина. – Многие из вас, хотя я думаю, что на самом деле все, знали его лишь как руководителя. Я же знал его куда ближе. Можно сказать, как друга. И дело совсем не в тех эмоциях, которые я сейчас испытываю… – Рубен Рохо тряхнул головой. – Совсем нет. Напротив, я максимально холодно оцениваю сложившуюся ситуацию. Что мы должны сделать первое? Составить психологический портрет преступника, на основании которого сможем понять его мотивы и предугадать дальнейшие действия. Так вот, на данный момент я вижу сильное противоречие между портретом Красса и версией о двойной игре. Красс – вы и сами знаете, не тот человек, что перейдет на сторону еретиков. «Человек, душой и сердцем преданный Церкви» – слова из характеристики Красса, поступившей в Конгрегацию из Академии Святого Педро Николаса, более двадцати лет назад. С того момента Пабло не изменился. Все такой же горячий, все такой же нетерпимый к искажению веры,
Закладка:
– Да, но… – слово вновь взял Рикардо. Он достал из папки несколько снимков и помахал ими в воздухе. Антуан перелистнул страницы своей папки. У него, как и остальных участников совещания имелись копии этих снимков. На них камера видеонаблюдения запечатлела беседующих у Алькантарского моста Пабло Красса и правой руки секты «Детей Виноградаря» бывшего миланского священника, Артуро Гати. Как еще ранее заявил Рикардо, камеры в районе моста были отключены, но с нескольких из них каким-то невероятным образом удалось восстановить данные. Странная в общем история. Особенно, если брать во внимания, что именно этот снимок, только разумеется без своего участия, использовал сам Красс для отвлекающего маневра перед побегом из алькасара. Короче, такая себе картина для Пабло Красса. И, напротив, очень шикарная для и без того переполненной доказательной базы. – Здесь, как мы видим Красс вполне себе, мило беседует с Гати. Напомню, Артуро Гати входит в сотню разыскиваемых преступников Империи, и имеет самую непосредственную связь с сектой Пеллегрини.
– Знаю. – бесстрастно кивнул Великий Инквизитор. Похоже, аргументы Рикардо подкрепленные снимками его не сильно убеждали. – Не смотря на тот ажиотаж, что у вас вызывают данные фотографии, на деле они нам практически ничего не дают.
– Как? – пораженно выдохнул Рикардо за что получил не самый теплый взгляд от главы Святой Инквизиции. Антуан мысленно усмехнулся. Его тактика куда надежней – говорить только в том случае, когда не остается иного выбора. В остальное же время – молчать. Он и молчал. Рикардо – говорил. Разницу видим на лицо.
– Очень просто. – кризисный глава Алькасара оставался спокоен. – Какую информацию нам дают кадры с камер видеонаблюдения? Артуро Гати, помощник Пеллегрини встречался с Пабло Крассом, на тот момент инквизитором. Хорошо. Что еще? Еще нам известно время: два дня назад. И, все. Разве есть какая-то иная информация? Нет. В остальном – только тишина. Как мы уже выяснили, никто из наших внутренних агентов в ячейках «Детей Виноградаря» понятия не имел о наличии у секты двойного игрока. Да, и как я уже сказал, действия Красса не попадают под действия тайного сектантского агента. От слова совсем. Может, за последнее время из Конгрегации произошла серьезная утечка? Может Красс содействовал снятию обвинений с задержанных членов секты? Может мешал облавам? Или, передал им список внедренных агентов? Нет? – Великий Инквизитор усмехнулся и покачал головой. – Что ж тогда это за двойной агент, от которого гораздо больше вреда, чем пользы?
– Побег Анжелины Кустас… – довольно робко возразила Николь.
– Вот! – Великий Инквизитор поднял указательный палец, обозначая важную заметку. – Именно ее появление сыграло решающую роль в дальнейших действиях Красса. На мой взгляд, конечно. В любом случае, мы будем прорабатывать все возможные версии, однако настоятельно советую сосредоточиться на Анжелине Кустас и ее отношениях с Крассом.
Все находящиеся в зале без исключений, в том числе и Антуан, уставились на начальника, ожидая дополнительных разъяснения. Они не заставили себя ждать.
– Думаю гораздо большую жизнеспособность имеет версия, что Пабло Красс стал перебежчиком. Повторю, не был, а стал. Большая разница, не так ли? Все дело в проклятой ведьме Кустас. – Великий Инквизитор болезненно поморщился. – Не в прямом конечно смысле ведьма… Хотя… кто его знает… Вполне возможно она имеет связь с темными силами… Иначе мне сложно объяснить ее влияние на Красса… – Великий Инквизитор на минуту задумался, смотря куда-то в пространство невидящим взглядом. Никто не решился поторопить руководителя. – То, что я вам сейчас скажу, – заместитель главы Конгрегации обвел собравшихся тяжелым инквизиторским взглядом. У Антуана болезненно заныло в области груди. Не хотел бы он оказаться в комнате дознания один на один с этим человеком. – являлось и продолжает являться секретной информацией, о которой во всей Империи знает лишь несколько человек. Несколько – и есть, несколько. Меньше, чем пальцев на обеих руках. Потому, я хотел бы…
Дверь в конференц-зал резко открылась, с грохотом ударившись о стену. На пороге появился запыхавшийся мужчина с мертвенно-бледным лицом.
– Владыка! – он сделал несколько глубоких вдохов, стараясь восстановить дыхание. – Владыка! Вы нужны! Срочно!
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
Штаб-квартира местного отделения Конгрегации.
12:58.
Женевский обер-инквизитор Станислас Эггер впервые в своей жизни не знал, что ему делать, что ем говорить, и о чем думать. Происходящее в данный момент на площади Сент-Педро выходило за все привычные рамки не только понимания, но и реальности. Все видеокамеры, поднятые в небо дроны, посланные вертолеты транслировали одну и ту же картину – укутанное плотным черным покрывалом пространство, в беспорядке бегущие люди, перевернутые горящие автомобили, охваченный пламенем кафедральный собор, частично превращенный в руины. Но самое страшное – никаких известий о Папе. Жив ли он? Или… Даже страшно подумать. В Конгрегацию никто не докладывал о текущем состоянии понтифика, а служба Имперской Безопасности и Швейцарские гвардейцы хранили эфирную тишину. Станислас их понимал. Он бы и сам сделал тоже самое. Слишком велик риск, что частоты контролируются нападавшими…
Господи…
Нападавшими…
Такой уровень атаки – беспрецедентен. Ночные кошмары стали реальностью – жизнь Папы висит на волоске, а произошла атака в его городе.
Станислас с тяжелым вздохом опустился в удобное кожаное кресло, продолжая смотреть на транслируемую кружащими над площадью дронами, картинку. К Сент-Педро стягиваются все возможные службы: городская стража, отряды храмовников, имперские безопасники, инквизиторы, госпитальеры – абсолютно все. Он тоже должен быть там, поручив контроль со стороны штаба кому-нибудь рангом пониже. Однако, обер-инквизитор Женевы, Станислас Эггер здесь, в полупустом здании Конгрегации. Почему? Да потому что в царящем хаосе он, что тут, что там попросту бесполезен. Так зачем создавать лишнюю толпу? Чтобы затем сказать – смотрите, я пытался предпринять те и те, меры? А, смысл? Нужно признать неизбежное – после случившегося на площади, его песенка уже спета. Хорошо, еще если ему дадут спокойно отойти в стороны и дожить остаток жизни в каком-нибудь тихом городке. А ведь может развернуться совершенно иной сценарий, где его, как главу Конгрегации в Женеве обвинят в бездействии, а то и пособничестве еретикам, и тогда… Тогда песенка будет спета в самом прямом смысле слова. Тело отправится в сырую землю, а душу унесут в адскую преисподнюю…
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
12:58.
Густав Арбер вцепился в рулевое колесо, ощущая, как предательская нервная дрожь продолжает трясти все тело. Сегодня самый ответственный день в его жизни. День, когда в его руках жизнь самого Папы. День, когда нет права на ошибку. Густав мельком взглянул на сидящего рядом начальника. Оливер Стюарт, глава швейцарских гвардейцев выглядел спокойным и сосредоточенным. Точно они не Папу эвакуируют, а занимаются обыденным рутинным патрулем улиц тихого городка. Наверное, именно поэтому он руководитель всей структуры, а Гюстав обычный агент. Правда, после сегодняшнего дня, в случае удачной эвакуации все может изменится. Впрочем, Гюстав старался отгонять подобные мысли, ибо ничем иным, как дьявольским искушением они быть не могли. Сейчас не то время, и не то место, чтобы думать о продвижении по службе. Главная задача – спасти Папу. Обо всем остальном можно будет думать только после того, как Святейший отец окажется в безопасности. Потому, Гюстав беззвучно шевелил губами, читая «Радуйся Мария» – для защиты от дьявольских наваждений.
– Туда! – Оливер указал рукой вправо, на узкую улочку между малоэтажной, преимущественно трех-четырехэтажной застройкой. Оно понятно, почему туда: справа дымящиеся руины кафедрального собора, а впереди толпы бегущих людей, полностью перекрывших дорогу.
Гюстав
Закладка:
Оливер пытался сосредоточиться. Слишком много мыслей роилось в голове, создавая полнейший хаос, в котором терялись важнейшие кусочки пазла. Он ощущал, как где-то глубоко внутри находится то, что не дает ему покоя. Можно сказать – о каком покое идет речь, когда на твоей ответственности жизнь Папы? Безусловно, однако Оливер выработанными за годы службы инстинктами ощущал – дело совсем в другом. Он что-то упустил. Что-то очень важное, и теперь пытался отыскать эту деталь в лабиринте своего разума. Сделать же подобную ревизию оказалось весьма непростым заданием. Сказывалась событийность последних минут. Вместе с тем, Оливер очень четко осознавал – он не может игнорировать все нарастающее беспокойство. И где-то в глубине он даже понимал с чем оно связано, вот только углубляться внутрь проблемы не хотелось на подсознательном уровне. А, все потому что у него не было готовых ответов. И, тем более решений.
Сектанты устроили самую масштабную атаку за историю своего существования, если вынести за скобки Темные Времена. Они снесли один из высочайших памятников в мире – скульптуру святого Педро. Они взорвали кафедральный Собор. Они вполне могли бы при большом желании взорвать сам помост, откуда вещал Папа. Допустим, у них не было возможности заранее установить под ним взрывчатку. Ладно, с таким аргументом можно согласиться. И все же, в момент первого взрыва, обрушившего скульптуру святого Педро, они могли воспользоваться ситуацией и если не убить, то по крайней мере попытаться напасть непосредственно на главу Церкви. Почему они не предприняли подобных шагов? Почему ограничились красочной, но вместе с тем, бесполезной провокацией? В чем ее истинная причина? Отсутствие понимания действий противника беспокоило. И, очень сильно.
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
12:59.
Исполнитель поудобней устроился в кресле у окна на седьмом этаже высотного здания, в заранее оборудованном под операцию, помещении. Вид из окна просто шикарный: широкая улица, ведущая к центру города с высоким шпилем кафедрального собора и каменным изваянием святого Педро, ставшего такой же визитной карточкой Женевы, как пирамиды в Египте. Во всяком случае, раньше вид был именно таким. И позволить себе его могли только состоятельные горожане. Еще бы, когда за недельный срок ему пришлось выложить два золотых – при том, что средняя заработная плата в Империи равнялась пяти медякам (десять медных монет равняются одной серебряной, десять серебряников равняются одному золотому, прим. авт.). Сейчас же впереди виднелась лишь пугающая своей чернотой пелена, сквозь которую изредка проглядывали багровые оттенки, свидетельствующие о разгорающемся пожаре. Первая фаза приведена в действие. Теперь – его выход.
Исполнитель глянул в окуляр прицела, навел его на дымную завесу и плавно опустил ниже, на широкую четырехполосную дорогу. Вдалеке просматривались красно-синие и сине-желтые проблесковые маячки автомобилей спецслужб. Из-за дымной завесы не видно, но скорее всего они выстроили заслонный кордон, не пуская за него остальных. Ближе, к его месту укрытия, и соответственно, немного дальше от центра ситуация выглядела несколько спокойней. Нет, и тут была заметна нервозность – идущие по тротуару люди беспокойно озирались, кто-то предпочитал, как можно скорее скрыться с улицы, а кто-то всматривался вдаль, точно мог что-либо разглядеть без увеличительной оптики. Автомобили и вовсе останавливались, а затем разворачивались, не рискуя приближаться к центру города, над которым уже кружился целый рой вертолетов, преимущественно белого цвета с красными крестами на бортах – храмовники, у кого же еще есть воздушные отряды. Дополнял общий пейзаж непрекращающийся заунывный вой серен, добавляющий и в без того мрачное настроение нотки тяжелой депрессии.
Вполне стандартный для такой ситуации хаос, когда никто не знает, как и что делать, и пытается подмять руководство под себя. Тут же находятся конкуренты, а вместе с ними несогласные, и пошло-поехало… О согласованности действий, при котором наступает порядок говорить не приходится. Что ж, именно такого результата добивались «Дети Виноградаря». Можно высылать поздравления – у них вполне получилось.
Его же задача совсем иная, и на данный момент заключается только в одном – ждать. То, что он с детства ненавидел всей душой – и то, чему пришлось долго и упорно учиться. Если раньше он не мог высидеть часовой мессы, то теперь сутки в неподвижности казались пустяковой задачей. Ну ладно, не сутки конечно – но посыл понятен. Мессу он бы сейчас спокойно высидел. И, не одну. Как сказал один из древних Отцов Церкви, архиепископ Константинополя Иоанн Златоуст, кажется: «Терпение – это корень всех благ, мать благочестия, отпрыск веселия, плод неувядающий, башня непреоборимая, гавань, не тревожимая бурями». Что ж, радуйся святой Иоанн – кажется, есть на земле человек, наиболее всех преуспевший в данной добродетели. Так что – готовьте на небесах награду, и желательно побольше. Иначе, в чем смысл его стараний?
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
13:00.
Папа Урбан Х не ощущал тревоги. Вроде бы, в данной ситуации вполне естественно волноваться, чувствовать подбирающийся страх, испытывать внутренний холодок, ощущать склизкие кольца тревоги, опутывающие сердце… Да, в таких ощущениях нет ничего зазорного – с момента грехопадения первых людей в мир вошло много по природе своей порочных вещей, и одна из них – страх. Впервые человек почувствовал страх, находясь еще в пределах Эдемского сада. Папа Урбан Х очень хорошо помнил этот момент из книги Бытия, поскольку посвятил немало времени размышлению над ее содержанием. Адам и Ева, подавшись на обольщения древнего змея, олицетворение зла и порока, вкусили запретный плод, сразу же поняли какую глупость сотворили, и… Какие следующие действия? Они спрятались. Человек, сердце которого свободно от страха прятаться не станет. Зачем? Правильно, не зачем. Адам и Ева испугались. Ведь, что такое страх по своей изначальной сути – отсутствие полного доверия Богу, изначально заложенное в человека. Если у тебя полная гармония в отношениях с Богом, то места страху попросту нет, поскольку внутри полная уверенность и безопасность. Сейчас Папа Урбан Х мог за себя сказать – страха нет. Только умиротворение. «Санкти-Петри» несся по улицам, где-то позади раздавался заунывный вой сигнала спецмашин, сидящий рядом легат ругался по рации, кардинал Чавес судорожно сжимал подлокотник, а Папа Урбан Х безмятежно улыбался. Там, на помосте во время взрывов, когда скульптура спасителя Церкви эпохи Темных Времен святого Педро начала падать, а площадь окутала черная пелена, ему явилась Пресвятая Дева Мария Царица Небес и сообщила о его дальнейшей судьбе. Потому на сердце царила тишина. Папа был готов к встрече с ожидающим его у Небесных Врат Петром. Он знал – его пустят. А за ними: ангелы, святые и Христос.
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
13:03.
Исполнитель увидел, как из-за поворота на большой скорости вылетел белый продолговатый автомобиль. «Санкти-Петри» Папы ни с чем не спутаешь. Он такой один на всю Империю. Тем легче. Если бы к безопасности понтифика относились с большим умом, то вместо легко узнаваемого автомобиля, посадили бы в стандартную «Санта-Марию» Конгрегации. Скажем, колонна из пяти одинаковых черных внедорожников – как отличить, в какой именно находится Папа? Вот-вот, задача усложнилась бы в десятки раз. Однако, швейцарские гвардейцы, отвечающие за безопасность главы Церкви действуют через одно всем известное место. Что ж, ему же лучше.
Глубоко вздохнув, Исполнитель положил палец на спусковой крючок.
– Добро пожаловать в загробный мир, Святейший отец!
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
14:37.
Рубен Рохо облокотился о поверхность стола, чтобы не упасть. Только что прозвучавшие слова имели куда большее воздействие, чем прямой сильный удар по лицу.
– Повторите… – он и сам не узнал свой голос: хриплый, надтреснутый, с какими-то просящими нотками. Такой голос мог принадлежать уличному бродяге, но никак не Великому Инквизитору. Вот только сейчас Рубену
Закладка:
– Папа мертв. – повторил голос на том конце видеосвязи. Изображение немного рябило и подергивалось, но Рубен увидел, как лицо Великого Магистра Ордена Тамплиеров исказила мучительная гримаса. – Мертв. – повторил он еще раз, точно пытаясь не только собеседнику, но и самому себе донести истинный смысл этой сокрушительной фразы. – Как и папский легат в Швейцарском союзе Стефан Вегер, кардинал Чавес, глава швейцарских гвардейцев Оливер Стюарт и еще один полевой агент. Они все мертвы, Рубен.
Великий Инквизитор ничего не ответил, а лишь тупо уставился на подрагивающее изображение Магистра, ощущая, как сердце заполняется давящей пустотой. Еретики добились своей высокой цели – убили Папу. Они же, защитники веры и Церкви, проиграли. Полностью проиграли. С сухим счетом. Магистр Ордена похоже почувствовал внутреннее состояние своего собеседника, поскольку повысил голос, добавляя в него металлические нотки.
– Рубен, сейчас не время предаваться самобичеванию!
– Мы проиграли, понимаешь? Мы дали им убить Папу…
– Не время! – теперь в голосе Магистра не осталось ничего, кроме холодного лязгающего металла, отчего Великий Инквизитор ощутил, как по спине побежали мурашки. Вступать с кардиналом, и по сути, на данный момент главным лицом в Империи, в дискуссию не было ни сил не желания, потому Рубен просто спросил:
– Что же нам делать?
– Правильный вопрос. В первую очередь собраться. – голос главы Ордена Тамплиеров чуть смягчился, однако лязгающий металл никуда не исчез. – Уже к завтрашнему дню мы должны знать кто именно несет ответственность за убийство Папы. Затем мы нанесем сокрушительный удар. Если надо, мы должны быть готовы спалить целые города, но выжечь тех людей, кто имел отношение к событиям в Женеве. Каждый должен себе уяснить: лишить жизни Викария Христа чревато серьезными последствиями. Очень серьезными. Ты меня понимаешь?
Рубен Рохо все понимал. Прекрасно понимал. Потому кивнул.
– Понимаю.
– Хорошо. – магистр Ордена издал протяжный вздох и перешел на более официальный тон. – Через час я выступлю с заявлением об убийстве Папы, введении чрезвычайного положения на территории всей Империи и дальнейших краткосрочных планах до момента выбора нового понтифика. Тем не менее, Конгрегация при полной поддержке, как Ордена, так и других структур должна начать действовать прямо сейчас!
– Да, магистр Альварес. – Рубен сделал у себя пометку на лежащем рядом листке бумаги, отмечая пришедшие в голову имена. Первичный шок прошел, и голова начала проясняться. Он уже знал какие действия предпримет. – Наши люди немедленно отправятся в Женеву. Надеюсь у моих людей не возникнет проблем с руководством?
– Не возникнет. Я уже отправил соответствующий приказ. Толедо будет во главе расследования.
– Хорошо. Обещаю Магистр, мы найдем всех хоть сколько-нибудь причастных к убийству Папы, и они ответят за свое злодеяние!
– Верю. – глава Ордена Тамплиеров поднял руку. – Прими Божье благословение.
Великий Инквизитор почтительно склонил голову, вслед за кардиналом осеняя себя крестным знаменем. Затем изображение Магистра на экране исчезло, и он остался один в своем кабинете. В голову вновь полезли тяжелые мысли, а в груди заныло от тянущей боли. Можно найти массу оправданий, но факты остаются неизменными – они дали убить Папу. В истории бывали случаи убийства Викария Христа, однако все они случались свыше тысячи лет назад, и большая часть во эпоху первых веков Церкви, когда за принадлежность к христианству являлось государственным преступлением, карающееся смертной казнью. Сейчас же, когда христианский мир объединен одной Империей, а Церковь имеет абсолютную власть – убийство Папы несмываемый позор.
Тряхнув головой, Рубен смял листок со всеми пометками и кинул его в мусорное ведро. Комок бумаги ударился о стенку, отскочил и упал на пол. Махнув рукой, Великий Инквизитор вышел из кабинета. Правильно сказал Магистр – самобичеванием будем заниматься позже. Сейчас же, одна задача – найти и покарать виновных.
Священная Католическая Империя.
Рим.
Площадь Святого Петра.
15:53.
Камила Де Мауро любила в свободное время гулять по площади Святого Петра, где на фоне величественных скульптур, фонтанов, базилик и собора можно было, как помечтать о будущем, так и вспомнить прошлое; как подумать о поверхностном, так и углубиться в сокровенное; как поговорить с самой собой, так и открыть сердце перед Богом. Особенно Камила любила взирать на громадину собора, возвышавшегося не только над площадью, но и над всем городом, точно массивная нерушимая скала, призванная защищать всех укрывшихся за ней от бурь и невзгод. Собор Святого Петра занимал первую строчку в рейтинге самых больших религиозных сооружений в Империи, да и в мире делил ту же первую строчку с мечетью аль-Харам, главной святынею Халифата, расположенной где-то в далекой Мекке. Где, эта самая Мекка, а где Рим? Рим – тут, и Камила приходя сюда едва ли не каждый день, продолжала восхищаться величественным сооружением. Еще бы, в длине собор имел почти полкилометра, в ширине около двухсот, а самая высокая точка пробивала отметку в триста метров. Умопомрачающие цифры, особенно если задуматься, что возводить собор начали еще три века назад, когда технологии сильно отставали от нынешних. Что еще из впечатляющего – центральная часть главного восточного фасада, обращенного к площади была оформлена двадцатью мощными колоннами коринфского ордера с раскреповкой антаблемента и неравными интерколумниями (расстояниями между осями колонн, прим. авт.). Над карнизом с фронтоном высится аттик, на котором установлены громадные, высотой в пятьдесят метров статуи Христа, Иоанна Крестителя, святого Педро Николаса, святого Томаса Торквемады, святого Христофора Колумба и одиннадцати апостолов. Вмещал собор свыше пятидесяти тысяч человек. Впрочем, впечатлял размерами не только, или даже не столько собор, но и сама площадь, являющаяся отдельным предметом для восхищения. Громадный круг, вмещающий в себя около миллиона человек, с центром, представляющим собой скульптурную композицию в виде трех двухсотметровых фигур: архангел Гавриил с протянутым вперед от собора мечом, апостол Петр со свитком и ключами от Царствия Небесного и святой Педро Николас, держащий в правой руке крест, а в левой горящий факел. Все трое стояли у трехсотметрового распятия с пригвожденным Христом, и хмуро взирали вперед на город, где когда-то очень давно первые христиане умирали на аренах, защищая свою веру. По периметру площадь окружали стометровые скульптуры ангелов, символизирующие Небесный легион, охраняющий Святой Престол. Дополняли общую атмосферу монументальности, смешанную с какой-то нереальностью, предметы современных технологий – огромные, нависающие над площадью прожектора, освещающие собор и прилегающую территорию ночью, и громадный экран, установленный в дальнем от собора конце площади. В обыденное время там мелькали стихи из Библии, цитаты Святых Отцов, важные церковные постановления и выдержки из Вселенских Соборов; в вечернее время и утром в воскресенье, на экране транслировалась месса, совершаемая Папой в соборе Святого Петра.
Обычно Камила обходила площадь по окружности, после чего выходила за пределы территории собора, садилась в голубую «Санта-Изабель» одного из платных перевозчиков, что на круглосуточной основе дежурили возле площади и ехала по своим важным, а иногда не очень важным, делам. Сегодня же ситуация потребовала измены традиции. Она уже прошла несколько десятков метров от центрального въезда на площадь в виде триумфальной арки по бокам которой, точно стражники застыли скульптуры апостола Петра и Павла, когда привычные звуки суеты, неизменно наполняющих пространство перед собором, разрезал резкий пульсирующий сигнал тревоги. Камила вздрогнула от неожиданности и обернулась, пытаясь отыскать причину звука. Им оказался экран, на котором вместо привычных текстов, или фотографий из жизни Церкви мигала красная надпись экстренного предупреждения. Камила в замешательстве осмотрелась – может она что-то упустила? Да вроде нет. Площадь, как площадь. Огромное пространство, и тысячи людей, казавшиеся каплей в океане. И, ничего, что могло бы свидетельствовать о чрезвычайной ситуации. Да и ближайшие к ней люди казались удивлены не меньше ее.
Спустя несколько секунд надпись с экрана исчезла. Вместо нее появился Эрнан Альварес, магистр Ордена Тамплиеров. Камила ощутила, как в тревожном предчувствии забилось сердце – и было отчего. Одетый в нехарактерную для его положения черную сутану с накинутым поверх традиционным для храмовников белым плащом, магистр
Закладка:
– От начала века и до наших времен Народ Божий сталкивается с серьезными испытаниями. Не хотел враг душ человеческих сатана смириться с поражением, ибо пропитанная гордостью, завистью и злобой сущность требовала реванша. Понимал падший ангел всю свою слабость перед Создателем, потому решил ударить по венцу творения Божьего – человеку. Хитростью и обманом заставил он наших прародителей, Адама и Еву встать на свою сторону, вкусив запретный плод от Древа познания добра и зла. Прогневался тогда Бог на человека и выгнал его из рая, поставив у входа Херувима с огненным мечом. Много несчастий пришло с грехопадением, тяжко пришлось нашим прародителям, но и тогда сатана не остался удовлетворенным. Ибо задумал падший ангел страшную вещь – полностью, навсегда и безвозвратно разлучить творение со своим Творцом. И началась на земле эпоха беззаконий. Люди забыли своего Создателя, начали вступать в половую связь с падшими ангелами, производя уродливое потомство, не имеющего ничего общего с венцом творения. Почти удалась задумка древнего змея, однако еще оставались на земле праведники, хоть и в малом количестве. В справедливой ярости Своей, не забыл Бог про Ноя и спас праведное семейство среди бушующих вод полностью покрывших Земной шар наш. Спустя века, когда земля снова наполнилась людьми, избрал Создатель Себе народ, решив именно через него воплотить план спасения, чтобы вновь воссоединиться с разлученным еще в Эдемском саду, творением. Пытался дьявол погубить избранников, порой небезуспешно, ввергая их в ересь, идолопоклонство, соблазны, голод, нищету, бедствия и пленения. Тем не менее, не смотря на все усилия, раз за разом проигрывал змей, ибо оставались праведники, сохранявшие и оберегавшие чистоту веры. Не нравился сатане голос праведников Божьих, потому оковывал их путами, обвешивал цепями, гноил в темных подвалах, и отдавал на съедения псам. И все же, воинство Небесное одержало победу – явилось на Землю Воплотившееся Слово. Будучи Богом, стал человеком. Будучи Силой, стал младенцем. Был сатана в бешенстве, ибо увидел во Христе угрозу. Задумал он уничтожить младенца Христа, устроив кровавое побоище. Но начеку были ангелы и увели Деву Марию с Сыном, в иную землю. Не успокоился на очередном поражении сатана. Не смирился. Не захотел поклониться Христу. Напротив, с помощью приспешников своих, таких же падших ангелов, вселил он в сердца людей злобу сатанинскую. И взяли Спасителя нашего, и прибили ко кресту. Мог бы Христос призвать легион ангелов, спуститься с креста и утопить улицы Иерусалима в крови врагов Божьих. Но, не стал, понимая, что в таком случае победа останется за падшим ангелом. Со смиреньем умер наш Спаситель, исполнив план Отца Своего, по спасению душ наших. Видя в воскресении Христа свое очередное поражение, ополчился сатана на Народ Божий – Церковь…
Камила слушала магистра, а тяжесть на сердце с каждым сказанным словом храмовника продолжала усиливаться. К чему он ведет? Какие беды на этот раз обрушились на Империю? Какую новую атаку предпринял сатана, пытаясь уничтожить Церковь?
– …но и тогда пришлось Люциферу отступить, поскольку языческий император Константин скинул с себя дьявольские путы, услышал голос Божий и даровал свободу избранному народу Христа, в лице Церкви. Казалось воинство Царя победило и можно выдохнуть с облегчением… – лицо магистра и без того мрачное, стало совсем темным. – Сатана так не думал. У него был иной взгляд на происходящее. Решил он остановить Народ Божий, вводя их в заблуждение, и тем самым лишая вечного спасения. Многие души отправились в ад, пока Церковь не встала на их защиту. Святые Конрад Марбургский, папа Иннокентий III, Томас Торквемада и десятки других святых начали активную войну с дьявольскими полчищами. Но не устояли наши святые – слишком мало их было. И, одержал древний змей победу. Опустилась на землю великая тьма, погребая под собой святыни, Дары, Таинства и Народ Божий. Наступила эпоха Темных Времен, когда полчища сатаны открыто вошли в наш физический мир, намереваясь занять Святой Престол, усадив на него Люцифера. Возопила тогда Церковь, воззвала к небесам и услышал Создатель вопль народа Своего. Послал Творец легионы Небесные, воздвиг нам великого святого, чьими усилиями удалось восстать Церкви из праха и прогнать адские полчища с лица земли. С тех пор легионы Небесного Воинства через Святую Инквизицию оберегают Церковь. Более пятисот лет сатана таился в укрытии, лишь исподтишка нанося удары, но… – магистр замолчал, а по его лицу пробежала заметная со стороны нервная судорога. Камила приложила руку к груди, с физически ощущаемым страхом ожидая продолжения. – сегодня главный противник Царя Вселенной нанес тяжелейший для Церкви удар. – экран разделился на две половины: слева по-прежнему показывали главу Ордена, а справа обугленный искореженный остов автомобиля. Казалось, вся площадь на мгновение замерла, переваривая увиденное, после чего издала единый протяжный выдох. – Адские полчища во главе с сатаной используя еретиков в качестве инструмента исполнения, совершили жуткое злодеяние, которому не может быть прощения ни в этом мире, ни в последней жизни. Решили они повторить события двухтысячелетней давности, когда в своей черной злобе, лишающей рассудка убили Христа. Сегодня они сделали тоже самое. Они убили Папу…
Дальше Камила не слушала. Закрыв лицо руками, она опустилась на колени не в силах удержать рвущегося наружу крика боли…
Священная Католическая Империя.
Архиепископство кельнское.
Ахен.
16:01.
Олаф Бертран, перелистывая трактат Лютера «О рабстве воли», входящий в список запрещенной литературы на территории Империи, готовился к вечерней проповеди. У него было что сказать сегодня своим прихожанам. Слишком много в последнее время хаоса и напряжения между протестантскими общинами. Слишком много разделений. Слишком много индивидуальности. Слишком много лжи. И, слишком много путей, так или иначе, под благовидным предлогом, или не очень, приводящих к радикализму. Конечно, Олаф прекрасно понимал – разделения и разобщенность та самая уязвимая ахиллесова пята протестантизма, зародившаяся еще во времена Реформации. Лютер, Кальвин, Цвингли и другие отцы очищения веры сделали много блага для христианства, однако стоит признать сделали одну громадную ошибку, сильно нивелирующую остальные заслуги – вопреки желанию Христа, разделили христианский мир. Еще при жизни Лютера и Кальвина началось дробление, поскольку немецкий и французский реформаторы так и не сумели поладить между собой, и, хотя бы попытаться сгладить противоречия. Сейчас же, даже подумать страшно о том, насколько гигантское количество ответвлений произошло, как от лютеранства, так и от кальвинизма – плюс еще сотни других общин, не имевших к Реформации никакого отношения. Именно из-за этой разобщенности Католическая Церковь занимает сильную позицию, так как демонстрирует то, о чем молился Христос – единство и непоколебимость. Нет распрей, нет противоречий, нет разногласий – есть только одна вера, одно крещения и один Бог. До недавнего времени Олаф ломал голову, над тем, как бы исправить сложившееся положение. Как бы объединить настолько разношерстный протестантизм под одним знаменем, однако появилась новая, и куда более серьезная с фундаментальной точки зрения проблема – радикализм. Нет, радикальные формы, как и целые общины существовали со времен Реформации, а с подавлением протестантизма Инквизицией, когда Католическая Церковь устроила поистине жуткую массовую зачистку, приобрели более массовый оттенок. Тем не менее, радикалы, призывающие убивать людей только из-за принадлежности их к католичеству, пытаясь тем самым воздействовать на Святой Престол, оставались весьма и весьма маргинальной частью протестантизма. До недавнего времени. В последние же несколько лет радикализм похоже становился неким трендом. Олаф понимал предпосылки, понимал аргументы, понимал поставленные цели – все понимал, как и плачевный итог. Сегодня, в своей немаленькой общине, хранящей всю чистоту учения Лютера, он скажет об этом. Напомнит им слова Христа о лжепророках и лжеучителях, после чего объявит Данте Пеллегрини человеком, чья вере не имеет ничего общего с истинным библейским христианством, и запретит под страхом отлучения, любые контакты с «Детьми Виноградаря». Пора встать и громко объявить: хватит! –
Закладка:
– Адские полчища во главе с сатаной используя еретиков в качестве инструмента исполнения, совершили жуткое злодеяние, которому не может быть прощения ни в этом мире, ни в последней жизни. Решили они повторить события двухтысячелетней давности, когда в своей черной злобе, лишающей рассудка убили Христа. Сегодня они сделали тоже самое. Они убили Папу! – лицо Магистра перекосилось, а на щеках образовались две различимые влажные полосы. Впрочем, на голос слезы не оказали ощутимого воздействия: он стал еще более железобетонным и ледяным, замораживая вокруг себя все живое. – Они убили Папу – Викария Христа, Пастыря Божьих овец, Помазанника Небесного! Они убили его! С адской дьявольской жестокостью, показывая наружу всю черноту своих сердец, переполненных ненавистью! Вы можете видеть! Посмотрите на эту картину! Еретики прикрываются Словом Божьим, прикрываются мифической чистотой веры… Нет, заживо сжечь доброго Пастыря в автомобиле – вот их истинная вера, подкрепленная деяниями! – храмовник сделал паузу, переводя дух. Даже отсюда, далеко от Цитадели, через небольшой экран планшета Олаф видел отблески молний и черноту приближающейся грозы в глазах главы Ордена. – Вы! – взгляд магистра уперся прямо в лютеранского пастора, и тот отшатнулся, едва не выронив планшет из рук. – Думаете, вы сделали доброе дело? Думаете, этим жестоким убийством вселите страх в сердца христиан? Думаете, храмы опустеют, мессы перестанут совершаться, а Таинства исчезнут? Вы сильно заблуждаетесь. Вы убили Наместника Христа, но вы не убили нашу веру. – глаза магистра превратились в два куска льда, и Олафу мгновенно захотелось укутаться в шерстяной халат. – Я не буду требовать от вас добровольной сдачи в руки Инквизиции. И, даже если вы попросите о ней, мы ее не примем. Она нам не нужна. Мы найдем вас. Найдем всех, до одного. Сами найдем. И, отправим каждого в преисподнюю – туда, где находится ваш господин со своими приспешниками. Туда, где ваш истинный дом. Я, магистр ордена Бедных воинов Христа и Храма Соломона обещаю вам следующее: мы выжжем ваши дома, ваши книги, вашу ересь, саму память о вашем существовании! Закончилось время христианского милосердия! Однажды, ведомые, подобно вам сатаной фарисеи убили Христа, и остались безнаказанными! Больше такого не повторится. Сегодня каждый понесет свою ответственность! Я повторю: каждый. Любой, кто имеет хотя бы отдаленное отношение, или общение, или друзей, или родственников еретиков, в случае сокрытия, понесет наказание наравне с ними. Мы не намерены больше мириться с проказой на теле Христа, которая вместо предлагаемого ей лечения, пытается атаковать ее голову! Святая Инквизиция, Орден Тамплиеров, служба Имперской Безопасности, все остальные ордена и конгрегации, все священники, монахи и монахини, и вся Церковь в своей полноте вместе с архангелом Гавриилом и всем воинством Небесным рыдает сегодня над обугленным телом Святейшего отца, но уже завтра мы придем в ваши дома. Для кого-то еще останется шанс на покаяния, поскольку Церковь милосердна, и как ангелы на небесах, желает спасение каждой души, но те, кто причастен к убийству Папы, своим поступком навсегда разлучили себя со Христом. Им нет прощения. У них больше не осталось шанса на спасение. – магистр Ордена, а сейчас де-факто главное лицо в Империи замолчал, хмуро уставившись куда-то поверх камеры. С минуту он молчал, отчего на сердце становилось еще тяжелее, а потом заговорил каким-то глухим, безжизненным голосом. – Мне очень больно от произошедшего. Папа Урбан Х, всю жизнь стремящийся к святости и благочестию, не заслуживал…
Олаф нажатием кнопки выключил планшет, опустил голову и под удивленный взгляд помощника, зарыдал. То, чего он так боялся – произошло. Мерзавец, дьявольское отродье, сатанист Пеллегрини добился своей цели и объявил войну Святому Престолу… Да еще таким варварским способом! Прав магистр Ордена – Папа Урбан Х, один из самых тихих и миролюбивых понтификов за последние пару веков, и уж он точно
Закладка:
Господи…
Олаф застонал и опустился на колени, ощущая сильнейшую за всю его жизнь, потребность в молитве. Оно и понятно – для протестантских церквей наступают тяжелые времена. Но, что самое ужасное – они сами в этом виноваты. Хотелось бы обвинить Католическую Церковь, да вот только язык не поворачивается. Их будущие действия лишь следствие. А, первопричина – Данте Пеллегрини и остальные церкви, идущие у него на поводу.
Сделанного уже не исправить. Папу никак не воскресить. Остается лишь молиться, да надеяться на благоразумие Инквизиции: быть может, когда первая волна жажды немедленного возмездия пройдет, они взглянут на распятого Христа, и вспомнят о прощении?
Вот только, внутренний опыт подсказывал – время прощения после зверского убийства Папы прошло, где-то на горизонте отчетливо проглядывается пламя десятка тысяч пылающих костров. Возможно, среди них и его костер…
Южная Америка.
Соединенные территории Новой Кастилии и Нового Толедо.
Префектура Перу.
Архиепископство Севильи, под совместным управлением папского легата и имперского префекта.
Лима.
09:52.
Идальго Кортес с высоты помоста, где находились судейские кресла, взирал на огороженное от основной площади место с установленными там бетонными столбами. Общим количеством в двадцать единиц. Идальго еще по прибытии сюда далекие десять лет назад удивлялся – зачем столько много? Еще ни разу они не задействовали больше десяти, не говоря уж о всех двадцати. Сейчас, к примеру, нужен был всего один. Правда, размышления о реконструкции площадки беспокоили его меньше всего. На данный момент голову занимали совершенно иные мысли. Далекие, надо признать, от благочестия. Если быть откровенным – Идальго проклинал тех, кто назначил финальный раунд процедуры аутодафе на сегодняшний день. День, на который у него были иные планы, чем под прохладным ветерком наблюдать, как сжигается очередная союзница сатаны. Согласно законам Империи, папский легат обязан присутствовать на каждой церемонии аутодафе если речь идет о высшей мере наказания. Сейчас, как раз такой случай. Идальго просил сначала обер-инквизитора Лимы, а потом префекта Перу о переносе процедуры на следующий день. Но и тот, и другой отказались – дескать, когда имеешь дело с дьявольскими силами, каждая минута промедления рискует стать роковой для народа Божьего. Их же задача, как Пастырей – не допустить такого поворота. А, потому исполнение приговора должно произойти в срочном порядке.
Ну да.
Ну да.
Сказать, что Идальго был раздосадован – ничего не сказать. От слова совсем. Он был в бешенстве. Понятно, тонкие материи, сатана, духовные битвы, все дела – только он, не зеленый студент первого курса семинарии, а так на минуточку, кардинал и папский легат. Как минимум, из уважения к сану должны идти на встречу. Но обер-инквизитор уперся, а префект с первого дня своего назначения два года назад, пляшет под его дудку. И, какого демона вообще здесь нужен имперский префект, создающий видимость светской власти? Вполне хватило бы и папского легата.
Ну ничего, он позаботиться о том, чтобы устроить им сегодня веселье – как отцу Фердинанду, обер-инквизитору, так и префекту Перу, герцогу Кристобалю Гонсало де Ибарра. В церковных законах, касающихся административных и судебных полномочий, в частности проведения церемонии аутодафе, имеется пункт, согласно которому папский легат на вверенной ему территории, как высшее духовное лицо, обладающее чрезвычайными полномочиями от Папы, имеет право отменить вынесенный приговор, под свою разумеется полную ответственность, либо отправить дело на повторное разбирательство. Как правило никто из легатов данными полномочиями не пользовался – по крайней мере Идальго не слышал о таких прецедентах. Хватало у людей мозгов не ввязываться в противостояние со Святой Инквизицией. Ведь, как всем прекрасно известно, положение бывает весьма изменчиво. Сегодня ты кардинал, папский легат и очень уважаемый человек с немалой властью, а завтра к тебе нагрянут инквизиторы с вполне себе выстроенным обвинением. Если не в прямой ереси, так с подозрением в таковой. И ведь ты можешь оправдаться, можешь доказать свою невиновность, но вот чего у тебя точно не получится – так выйти из противостояния победителем. Да, обвинения испарятся, однако останется позорное пятно подозрения. Идальго знал таких людей. В прошлом очень влиятельные, они поссорились с Инквизицией и сейчас доживают свой век в африканских джунглях, занимаясь образованием местного населения – и, это еще сильно повезло. Кто-то и вовсе, отослан в монастырь, без особых перспектив выйти за его пределы до своей смерти. Не смотря на подобные примеры, вчера Идальго для себя решил – хватит! Пора играть по-крупному: создавать прецедент и немного спустить с небес зарвавшуюся структуру. Если придется, то грубо и по ступенькам. Бороться с заблуждениями, защищать Церковь от врагов, хранить чистоту веры во всей ее полноте конечно благое дело, но иногда нужно уважать чужие границы. А, лучше – всегда. У Инквизиции же с этим явные проблемы. Что ж, он им сегодня немного поможет.
Идальго чуть запахнул плащ, надетый поверх алой кардинальской сутаны, защищаясь от прохладно, дующего с гор ветра и кивком поприветствовал поднявшегося на помост префекта. Герцог Кристобаль Гонсало де Ибарра сдержанно поклонился, поджав свои тонкие, практически невидимые губы и сел через одно кресло, находящимся на более низком, относительно кресла кардинала уровне. Спустя минуту к площади, где уже собралась приличная толпа горожан, предвкушавших получение своеобразного удовольствия от предстоящего зрелища, подъехал черный грузовик с зарешеченными окнами, с эмблемой Конгрегации в виде собаки, несущей в пасти горящий факел, на корпусе. Грузовик остановился на въезде перед огороженной территорией, где дальнейший путь преграждал шлагбаум и металлическая будка с дежурящими там круглосуточно городскими стражниками. Еще минута ушла на сверку всех документов и пропусков – бюрократия существует даже для таких случаев – после чего красно-белый шлагбаум поднялся и грузовик Конгрегации въехал на закрытую территорию где должна была состояться финальная часть аутодафе в виде приведения вынесенного накануне приговора в исполнение. Впрочем, не смотря на всю закрытость, а простых горожан, не имеющих отношения к текущему процессу на территорию, не пускали, аутодафе все равно транслируется на установленные по городу экраны. Таким образом по мнению Святой Инквизиции решались две основные задачи: назидание и устрашение. Идальго не имел ничего против таких практик, понимая насколько важно показать всем вероотступникам и еретикам какой финал их ждет в случае упорства в своих заблуждениях и не желания раскаяться перед Богом. Да – воспитательная работа, хотя о ее результате можно дискутировать, вещь необходимая – но, не сегодня. Сегодня трансляция аутодафе превратится в позор для Инквизиции.
Грузовик Конгрегации проехал по прямоугольному периметру огороженной сплошным забором территории и остановился у помоста, на котором обычно сидели представители власти, и те, кто выносил приговор. В данном случае – одни и те же люди. Задние двери грузовика мгновенно раскрылись, оттуда наружу выпрыгнули два стража Конгрегации в традиционных черных балахонах, затем показался обер-инквизитор, что, сопровождая ведьму в последний путь должен был увещевать и настаивать на исповеди, ибо только так попавшая в сатанинские сети женщина могла спасти свою душу, и уже после главы местного отделения Конгрегации, два других стражника вывели из внутренностей грузовика закованную в цепи обвиняемую. Серая невзрачная тюремная роба, растрепанные черные волнистые волосы, плотно сжатые губы, слегка кривящиеся в злой усмешке и упрямое выражение, застывшее на несомненно красивом лице. Очевидно, обер-инквизитор так и не добился желаемого раскаяние. Поднявшийся на помост отец Фердинанд подтвердил наблюдение Идальго.
– Бесполезно. – он покачал головой и тяжело вздохнул. – Гордость не дает ее сердцу способности признать поражение и совершить достойный плод покаяния. Увы, я пытался. Матерь Божья мне свидетель, я сделал все возможное для ее покаяния. Жаль, но гореть ее бессмертной душе в озере огненном вместе с теми, кому она отдала свою душу…
– Быть может вы
Закладка:
Как и ожидалось, вопрос обер-инквизитору не понравился. Очень не понравился. Он скривил губы, нахмурил брови и недовольно глянул на папского легата. Впрочем, субординация – а находились они на разных полюсах: один простой священник, а другой кардинал, и даже принадлежность к Святой Инквизиции не давала права ее полностью игнорировать – не позволила ему высказать свое недовольство в той форме, какой он явно хотел.
– Владыка… – глава местного отделения Конгрегации сделал глубокий вдох. Зачем? Одному ему известно. Наверное, пытался таким образом справиться с внутренней волной глубокого раздражения. – Да будет вам известно, что ведьмы – это одушевленные, по собственному свободному решению действующие орудия, хотя бы они по нарочито заключенному с дьяволом договору и отказались от власти над самим собой. Значит, согласно учению Церкви, они несут за свои злодеяния полную ответственность, поскольку подчинение воли сатане исходило из свободного, добровольного выбора. А значит, допущение об их невозможности…
– Ладно-ладно… – Идальго поднял ладони, отгораживаясь от дальнейшего ни разу не нужного спора. – Я просто уточнил…
Продолжая раздраженно кривить губы, обер-инквизитор занял свое кресло рядом с легатом, но на более низком уровне, хотя и высшем чем кресло герцога. Тем временем, стража Конгрегации подвела заключенную к столбу, где дожидавшиеся штатные городские палачи начали закреплять цепи к специальным креплениям. Идальго прекрасно знал дальнейшую процедуру, так как за время нахождения в должности легата Перу присутствовал на аутодафе не один раз, и даже не десять: обвиняемой зачтут вынесенный приговор, после чего ее в последний раз призовут к покаянию и предоставят последнее слово; затем легат, как высшее духовное и одновременно светское лицо должен отдать формальный приказ об приведении приговора в исполнение; получив зеленый свет, стража нажмет кнопки на соответствующем оборудовании и встроенные в бетонное покрытие трубы выплеснут огонь; пропитанная специальным раствором одежда ведьмы вспыхнет и за пару секунд преступница превратится в живой факел; пара минут и от ведьмы останутся лишь обугленные кости – их тоже сожгут но в другом месте.
Жуткое, надо признать зрелище. Правда, обычное сожжение еще мягкое наказание – приходилось Идальго один раз присутствовать на казни убийцы инквизитора – кажется, первые седые волосы появились именно на той процедуре.
Кардинал наморщил лоб, вспоминая дело этой женщины, которое он изучал неделю назад. Маргарет Де Алегри – так кажется ее зовут, попала в поле зрения Святой Инквизиции с полгода назад, когда один из прихожан кафедрального собора святого Евангелиста Иоанна доложил в Церковную Канцелярию, как, по его словам, видел цитата: «странное обращение с Розарием со стороны сеньориты Де Алегри». Странность, как отмечалось в пометке, заключалась в том, что Маргарет вела отсчет бусин в обратном направлении, слева-направо, а не справа-налево, как полагается. Бдительный Матео Васкес посчитал данное поведение весьма странным, и потому, как сознательный гражданин Империи, ратующий за ее духовное благополучие, составил донос в Канцелярию на имя обер-инквизитора. Конечно же, никто из Конгрегации не станет задерживать кого-либо только за то, что он/или она неправильно пользуются Розарием. Во-первых, состав преступления слишком неочевиден – можно конечно притянуть за уши к какой-нибудь ереси, но смысл Инквизиции не в статистике преступлений, а в сохранении чистоты веры и спасения заблудших душ. Инквизитор второго ранга Андрес Энрикес которому обер-инквизитор поручил заняться проверкой обращения гражданина Васкеса на предмет выявления ереси, первым делом обратился к настоятелю собора отцу Бернардо и попросил того провести с Маргарет Де Алегри разъяснительную беседу. Тот исполнил просьбу, и после воскресной мессы пригласил прихожанку в ризницу, где спросил о ее манипуляциях с Розарием. Инквизитор второго ранга Андрес Энрикес наблюдал за разговором с помощью, установленной специально для этого случая, видеокамеры. Объяснения Маргарет, дескать ей так удобней, и она ничего плохого туда не привносит, инквизитора не убедили, потому он решил выделить месяц для наружного наблюдения за пока еще даже не подозреваемой. Как оказалось, инстинкты его не подвели. В ходе месячного наблюдения выявилось еще несколько странностей – так, к исповеди женщина за этот период не приступила; четырежды приступала к Святому Причастию, но дважды в тихую выплевывала полученное Тело Христово в небольшой пакетик и уносила с собой, что само по себе тягчайшее преступление; пять раз совершала ночные поездки к захоронениям инков, где садилась на землю и в течении нескольких часов неподвижно смотрела в одну сторону; и да, по-прежнему продолжала неверно пользоваться Розарием – только теперь, вкупе с другими фактами, это конечно же воспринималось совсем не как безобидная вещь. Представив по завершении месяца наблюдений доклад обер-инквизитору, Андрес Энрикес получил добро на задержание и обыск дома подозреваемой. В ходе первого дознания Маргарет Де Алегри пыталась строить из себя обычную горожанку, ярую католичку и ни в чем невиновного человека. Молилась вслух «Радуйся Мария» и «Отче Наш» – как будто их прочтение могло служить ей в пользу. Напротив, раз находясь в союзе с сатаной спокойно произносишь имя Богородицы, Иисуса и Отца Небесного, значит имеешь связь с весьма сильными демонами. Обыск дома Маргарет полностью подтвердил ее виновность: в тайниках нашлись около двух десятков книг, внесенных в список запрещенной литературы, среди которых имелись трактаты, посвященные колдовству; кроме того, в тайниках были нанесенные на бумагу пиктограммы и склянка с серым веществом, позже идентифицированным конгрегационной лабораторией, как прах. Установить, кому именно он принадлежит не представлялось возможности, но и так улик хватало на выдвижение обвинения в сотрудничестве с темными враждебными Богу, Церкви и Империи, силами. Их и выдвинули. Конечно же, заключенная все отрицала. Так всегда. Ну, почти всегда. Есть конечно ярые еретики, для которых умереть на костре равнозначно спасительному подвигу, и они с самого начала не просто не отрицают обвинения, но и утяжеляют их богохульными высказываниями, надеясь, как можно скорее сгореть на костре и отправиться на небеса. На костре они сгорают, а вот о Небесах приходится забыть. Даже о Чистилище. Таким людям только один безвозвратный путь – в озеро огненное. И хотя, Церковь в своем милосердии продолжает молиться о таких душах, весьма сомнительно чтобы им был предоставлен второй шанс.
Через несколько недель дознаний, в том числе несколько раундов с применением спецсредств, Маргарет Де Алегри начала давать признательные показания в присутствии инквизитора второго ранга Андреса Энрикеса, секретаря из Церковной Канцелярии и адвоката заключенной, функции которого исполнял настоятель кафедрального собора святого Евангелиста Иоанна, отец Бернардо. Поначалу Маргарет призналась в интересе к духовной реальности, потом к темным силам, потом в попытке применить на практике знания, подчерпнутые из запрещенных книг о колдовстве, потом в заключении договора с демоном по имени Асмодей, потом в утаивании Тела Христова полученного на Святом Причастии с целью использовать Его для сатанинских ритуалов. По мере новых признаний с заключенной происходили изменения: если поначалу она выглядела тихой напуганной девушкой, то к концу превратилась в ехидную переполненной злобой самую натуральную ведьму – во всех смыслах данного слова. В виновности сомнений не оставалось, однако Инквизиция честно попыталась исполнить самую главную свою миссию – спасти ее душу. Еще месяц Маргарет Де Алегри продержали в инквизитории (иначе – тюрьма, прим. авт.), пытаясь воззвать к благоразумию и покаянию. Бесполезно. Заключенная не просто не видела своей вины, но даже гордилась своими связями и полученными знаниями от темных сил. Правда, эти самые знания как-то не особо ей помогли. Осознав все свое бессилие, Святой Церковный суд вчера вынес приговор, а сегодня намеревался привести его в исполнение. Идальго же собирался испортить Инквизиции день. Поначалу, когда внутри все кипело от ярости, он собирался воспользоваться своими полномочиями и вместо утверждения вынесенного приговора объявить Маргарет невиновной, что
Закладка:
Идальго проводил взглядом отошедших от прикованной к бетонному столбу заключенной стражей. Их задача выполнена. Теперь дело за обвинителями. Легат повернулся к сидящему рядом обер-инквизитору:
– Пора зачитать приговор.
Глава местного отделения Конгрегации кивнул, провел пальцами по экрану планшета, очевидно открывая дополнительное окно с электронным текстом приговора, и поднялся с места. Отец Фердинанд хоть и был в достаточно низком священническом ранге, на деле, будучи обер-инквизитором Лимы с дополнительными полномочиями, благодаря чему де-факто управлял всеми отделениями Конгрегации в префектуре Перу, имел влияние ничуть не меньше, чем сам Идальго, являющимся кардиналом. Об этом свидетельствовал и сам внешний вид отца Фердинанда: прямая осанка, поднятая голова, твердое непоколебимое выражение на лице и звучный властный голос.
– Мы, Идальго Кортес, епископ Лимы, наименованный, по милосердию Божию, священным кардиналом святой католической Церкви; Фердинанд Гутьеррес, генеральный инквизитор префектуры Перу, особо уполномоченный Святым Престолом; Агустин Салькедо, прокуратор-фискал и генеральный секретарь Церковной Канцелярии в префектуре Перу; Кристобаль Гонсало де Ибарра, герцог Кастильский, назначенный святейшим отцом префектом и блюстителем законов на вверенной ему территории – занимались рассмотрением дела.
Ты, Маргарет Де Алегри, возраста 32-х лет, была задержана (…) года по подозрению в ереси, колдовстве и иных действиях, направленных против Народа Божьего.
Эти обвинения были предъявлены тебе (…) года в инквизитории, и был предоставлен недельный срок для размышления, раскаяния и отречения от сотрудничества с врагом душ человеческих.
(…) года ты, Маргарет Де Алегри призналась в приобретении (список книг) признанных еретическими, опасными, богохульными и запрещенными на территории Священной Католической Империи.
(…) года ты, Маргарет Де Алегри призналась, что, руководствуясь гордыней, злобой и завистью, стремясь приобрести незаслуженную власть, пыталась вступить в контакт с темными силами.
(…) года ты, Маргарет Де Алегри призналась в проведении шести обрядов в ходе которых, ты проклинала Святейшего отца, епископа Идальго и все духовенство, желая им скорой смерти и победы сатаны над Народом Божьим.
(…) года ты, Маргарет Де Алегри призналась в краже Тела Христа и последующем использовании Его в омерзительных, сатанинских ритуалах.
(…) года ты, Маргарет Де Алегри призналась в сознательном отрицании Иисуса Христа, как Сына Божьего и Спасителя наших душ, а также в сознательном поклонении сатане и призыве дьявольских сил проникнуть в наш физический мир для умерщвления всех верующих и исповедующих Иисуса Христа, как Господа Спасителя и Царя Вселенной.
(…) года ты, Маргарет Де Алегри призналась в заключении договора с адским князем и королем множества демонических легионов Асмодеем, а также получении его печати, способной обеспечить человеку непредназначенное для него могущество.
С прискорбием отнеслись мы к твоему великому падению и предоставили тридцать дней для покаяния и отказа от твоих беззаконий, предлагая разорвать узы с темным покровителем, отречься от своих заблуждений, приступить к Таинству Покаяния и получить Святое Причастие.
Несмотря на это, ты упорно и нераскаянно держалась своих заблуждений, ересей и дьявольского покровительства, проклиная вышеуказанных участников процесса, богохульствуя и отказываясь от покаяния. Посему, был уполномочен отец Бернардо Сантори, настоятель кафедрального собора святого Евангелиста Иоанна чтобы он усиленно молился, убеждал и увещевал тебя признать свои тягчайшие заблуждения и увидеть насколько сильно опутана твоя душа сатанинскими сетями. Несмотря на это, ты оставалась настойчивой, упорной, непреклонной в упомянутых своих действиях и еретической вере, продолжая вместо Богу Истинному и Христу Спасителю, поклоняться падшему ангелу и своему темному покровителю.
Посему, после того, как были рассмотрены и обсуждены ведущийся против тебя процесс и собственные твои признания в заблуждениях, ересях, кощунстве, богохульстве, колдовстве и идолопоклонстве, как и все остальные предметы, подлежащие рассмотрению и обсуждению – дело твое было сперва поставлено на рассмотрение нашей Конгрегации, происходившей в присутствии легата Святого Престола, нашего Владыки, Идальго Кортеса, и после голосования, обсуждения и молитв, мы пришли к нижеследующему приговору. Призвав имя Господа нашего Иисуса Христа и Его Преславной Матери Приснодевы Марии, на основании сего дела и ранее обсуждавшихся в сей святой и несомненно угодной Богу службе, на законном основании мы заявляем, что ты Маргарет Де Алегри являешься преступником перед лицом Господа и людей, как по закону Божьему, совершая сатанинские ритуалы, проклиная Пастырей и Народ Божий, так и по закону человеческому, совершая покупку запрещенной литературы, кощунственные деяния над Телом Христовым и смущение невинных душ человеческих.
На основании разбирательств Святого Церковного суда называем, провозглашаем, осуждаем, объявляем тебя, Маргарет Де Алегри, нераскаянной, упорной и непреклонной еретичкой, состоящей в договоре и на службе с врагом Церкви и Народа Божьего, замышляющей жуткие бесовские злодеяния. Посему ты подлежишь всем осуждениям Церкви и карам, согласно канонам и имперским законам, относящимся к подобным явным, нераскаянным, упорным и непреклонным еретикам, состоящим в договоре и на службе врага Церкви и Народа Божьего. Ибо сатана – явный враг.
Святой Церковный суд, со всем вниманием рассмотрев пункты обвинения и доказательства, представленные ему, признал тебя Маргарет Де Алегри виновной во всех названных преступлениях. Настоящим приговором ты будешь передана наиболее достойному и справедливому воздаянию в соответствии с установлениями имперского и церковного закона, который был, есть и будет един в Священной Католической Империи.
Ты, Маргарет Де Алегри, будешь отлучена от нашей святой и непорочной Церкви, милосердия которой ты оказалась недостойна, твое тело, созданное в качестве Храма Духа Святого и используемое совсем иными, силами будет сожжено, а прах переработан вместе с другими городскими отходами. Таков честный справедливый приговор Святого Церковного суда и всей Католической Церкви.
По законам Империи тебе дается одна минута на последнее слово, заклинаю тебя всеми святыми и ангелами, не использовать его на богохульные речи, а с великим криком обратиться к небесам, моля Творца о прощении…
Идальго посмотрел на прикованную цепями к бетонному столбу смертницу. Раскается она или нет, уже не важно – итог один. У нее только один шанс – легат Святого Престола Идальго Кортес, что может воспользоваться своими полномочиями и отправить дело на дополнительное рассмотрение. Что Идальго и намеревался сделать. Сейчас же, смотря на заостренное от злобы лицо женщины, ни на мгновенье не допускающей для себя мысли отказаться от союза адским князем, кардинал понимал: ему нужно взять слово куда раньше, чем эта ведьма, иначе даже за отправку дела на дополнительное рассмотрение, его самого могут обвинить в связях с темными силами. Он уже собирался подняться с кресла, когда вверх по ступенькам на помост взбежал один из стражников Конгрегации и с бледным лицом мертвеца прошептал:
– Владыка… простите, но…
– Говори! – Идальго раздраженно взмахнул рукой, на самом деле радуясь предоставленной паузе.
– Владыка… Папа убит… Магистр Эрнан выступает с речью из Цитадели… Папа Урбан Х погиб… Они убили его…
Со стороны бетонных столбов послышался дикий злобный хохот, от которого по телу пробежали холодные мурашки.
Папа убит…
Папа убит!!!
Маргарет Де Алегри продолжала заливаться безумным хохотом, и на вопросительный взгляд обер-инквизитора, кардинал Кортес кивнул.
– Приводите приговор в исполнение.
Спустя несколько секунд хохот сменился диким поросячьим визгом, а еще через минуту территория проведения церемонии аутодафе погрузилась в могильную тишину.
Местонахождение – неизвестно.
Время – неизвестно.
Пабло смотрел на ярко светящийся в полумраке помещения экран, и не мог оторвать взгляда от обугленного покореженного остова автомобиля. До сих пор в голове эхом звучали слова Магистра Ордена Тамплиеров: «они убили Папу». Кажется, всего три слова, но они никак не хотели умещаться
Закладка:
Пабло потрясенно покачал головой, и наконец, найдя в себе резервный запас сил, отвел взгляд от экрана на две темные фигуры, застывшие справа от него. Анжелина Кустас и Данте Пеллегрини – они, с помощью своих приспешников отконвоировали его из подземелья в это помещение, где усадили на железный стул, закрепили цепями и включили трансляцию. Сейчас оба внимательно наблюдали за происходящим на экране, хотя было совершенно очевидно, что данные события для них не новость.
– Что вы натворили? – глухо спросил Пабло, но в абсолютно пустом помещении, где никакой мебели, кроме одно единственного стула не было, голос прозвучал слишком громко.
Первым к нему повернулся лидер секты, следом за ним вероотступница. Данте грустно покачал головой.
– Мы, мастер инквизитор? Не знаю, о чем вы…
– Серьезно? – Пабло умел себя контролировать, и при надобности даже в самых стрессовых ситуациях мог вести себя, как удав, с холодной головой анализируя происходящие вокруг события. Вот только сейчас в спокойствии особого смысла не было. Потому, запрокинув голову инквизитор издал нервный смешок. – Серьезно, Данте? Я по-твоему идиот? Кто, кроме вас, дьявольских выкидышей, мог пойти на столь гнусное отвратительное преступление? Никто. Только вы, обезумевшие от собственной слепоты фанатики, что уже давным-давно перестали иметь хоть сколько-нибудь общего с христианством. Древние еретические церкви, вроде армянской, коптской, антиохийской и другие куда ближе к истинному христианству. Да даже мусульмане имеют куда к нам ближе, будучи иноверцами, чем вы!
На главу «Детей Виноградаря» его яростная тирада похоже не произвела особого впечатления. Данте небрежно пожал плечами, и указал рукой на экран, где картинка с дрона показывала, как боевые отряды храмовников окружили площадь Сент-Педро, а госпитальеры оказывают помощь пострадавшим.
– Очень скоро вы станете еще более известной личностью, мастер инквизитор…
Пабло насторожился – тон сектантского учителя ему совершенно не понравился. Какую еще пакость он задумал?
– О чем ты?
– О событии, произошедшем в Женеве, о чем же еще.
– Да, но… – Пабло вообще перестал что-либо понимать. – Вы убили Папу, и…
– Нет. – Данте покачал головой, а его губы раздвинулись в нехорошем оскале. – Не мы, а ты. Ты, Пабло Красс, перебежчик и предатель убил Папу Урбана Х – вот о чем скоро будет говорить вся Империя. Конгрегация, призванная защищать католическую веру, убила Викария Христа!
– Бред! – Пабло попытался вскочить на ноги, но цепи, прикрепленные к неподвижному основанию железного кресла, не дали ему этого сделать. – Что за ересь ты сейчас несешь??? Как я мог убить Папу? Кто вообще в подобную чушь поверит?
Улыбка лидера секты, и одного из злейших врагов Церкви стала еще шире, и еще отвратительней.
– Поверят, дон Пабло. Поверят. У них попросту не останется выбора. Особенно, когда на оставленном оружие найдут твои отпечатки…
Глава 11
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
Площадь Сент-Педро.
08:33.
Антуан Дюбуа, инквизитор второго ранга, относящийся к парижскому отделению Конгрегации, правда фактически временно перешедший в распоряжение Толедского управления, вслед за Рикардо Бизе, своим собратом по инквизиторскому поприщу, а ныне еще и напарником, прошел за красную ленту ограждения, с помощью которой оцепили едва ли не целый район, вокруг места главной трагедии не только современности, но и всей тысячелетней истории Церкви. Антуан не планировал отправляться в командировку, но да кто его спрашивал. Правильно, никто. Великий Инквизитор просто сказал – ты отправляешься в Женеву. И, все. Он отправился. Прилетели они в главный город Швейцарского союза еще ночью после чего сразу же приступили к выполнению поставленных Великим Инквизитором задач. Прежде всего провели экстренное совещание с руководителями тех структур, которые находились на месте событий, и потому уже успели получить какое-то понимание о произошедших событиях – восстановить хронологию, а также главные отправные точки, к примеру. Затем они осмотрели площадь, полуразрушенное здание собора, провели несколько бесед с очевидцами, и теперь прибыли на место непосредственной трагедии – убийства Папы. У красной ленты дежурили трое городских стражников. Один из них было двинулся к инквизиторам, однако тут же был одернут своими товарищами. Еще бы, и Антуан, и Рикардо находились в положенном представителю Святой Инквизиции обличии: темно-бордовом балахоне с капюшоном, черным поясом и свисающими на груди крестом, и жетоне Конгрегации. Встать на пути у инквизиторов, требуя пропуск, или прохождение идентификации – большей глупости еще поискать надо. Либо стражник выбрался из той еще имперской глуши, либо накануне сильно ударился головой. В любом случае, рядом оказались бдительные коллеги, а потому неприятного инцидента, и в данном случае имеется в виду, неприятного для стражника, удалось избежать.
Вместе с Рикардо они подошли ко входу в высотное здание, которое согласно полученным еще по пути в Женеву документам являлось собственностью одного из шотландских Торговых Домов, входящего в большой союз Домов, Представительств, и производств, объединенных под эгидой Английского Торгового Конгломерата, участие в которой принимала сама королевская семья. Очень интересный факт, надо отметить. Шотландия – один из рассадников ересей, а особое влияние на тех территориях имеют пресловутые «Дети Виноградари», сильно активизировавшиеся в последнее время. Совпадение? Ох, вряд ли.
На первом этаже высотки, насчитывающей 42 этажа их ждал женевский обер-инквизитор Станислас Эггер, инквизитор первого ранга Дидье Кустенобль, и глава местного отделения Имперской безопасности Жоан Сантос. Обменявшись полагающимися при первой встрече любезностями, они направились по широкому холлу здания к лифтовой площадке. По пути Антуан отметил по-королевски роскошный интерьер: мраморная отделка, фонтаны, искусственные водопады, куча зелени, аквариумы и много еще чего, что не встретишь в обычных, и даже не особо обычных домах. Интересно, сколько здесь стоит ежемесячная аренда? Наверняка, за нее можно купить небольшую усадьбу где-нибудь в скандинавских землях.
У лифтовой площадки, убранство которой не отставало от общего интерьера – тут тебе мраморные скульптуры, удобные кресла, хрустальные столики – их ждала еще пара сотрудников. Судя по одеянию, один относился к Ордену Святого Педро, а второй скорее всего к имперским безопасникам. По крайней мере, он был в гражданской одежде, а только их кредо не выделяться среди общей массы.
Уже зайдя в лифт, когда створки сомкнулись, а кабина, вздрогнув начала медленно подниматься вверх, Рикардо поинтересовался:
– Вам удалось выяснить кому принадлежит квартира, откуда производился выстрел?
Ответил глава женевского отделения Имперской безопасности, Жоан Сантос.
– Особых проблем данный вопрос нам не доставил. Квартира принадлежит Флорентийскому купцу, который на данный момент находится за пределами Империи.
– Информации можно доверять?
– Да. – в голосе безопасника чувствовалась железобетонная уверенность. Антуан как-то сразу ему поверил. Эти ребята вообще редко, когда ошибались в выдаваемых данных. Лично в его инквизиторском опыте сотрудничества с Имперской службой такое случилось лишь один раз, и то, почти десять лет назад. – Лукки Гиберти, так зовут купца на данный момент находится в Российской Империи.
– Вы с ним связались… – предположил Рикардо, вслед за женевским обер-инквизитором выходя из лифта, остановившегося на седьмом этаже, где располагалась квартира, откуда был произведен роковой выстрел.
– Связались. – подтвердил Жоан Сантос. – Кроме того, у нас состоялся контакт с Тайной канцелярией Российской Империи. Они передали нам материалы, в частности видеозаписи с камер наружного наблюдения, подтверждающих нахождение Гиберти в Новгороде в момент убийства Папы.
– Любезно с их стороны. Особенно если учитывать наши отношения, которые начиная с патриарха Ионы, продолжают ухудшаться…
– Ну… Убийство Папы, как никак… Такое не каждый день случается… И, нынешний патриарх, и император выразили нам свои глубочайшие соболезнования…
– Ага. Тем не менее, нахождение Гиберти в Новгороде не исключает его участия в убийстве Папы. – Рикардо остановился у широкого прохода в квартиру, перекрытого
Закладка:
– Наше подразделение занимается этим. Как, думаю, и ваше… – глава местного отделения Имперской Безопасности кивнул в сторону женевского обер-инквизитора. Тот мигом подтвердил его предположение.
– Да. Я поручил КТП начать проверку, как его финансового состояния, так и вообще, все имеющиеся активы.
– Хорошо. – Рикардо остановился в просторном холле, и ткнул пальцем в дальний конец, где у распахнутой двери стояли двое городских стражников. – Там?
– Там. – подтвердил Жоан Сантос. – Судя по меблировке, там спальня.
– Значит, выстрел стрелок произвел отсюда? – Рикардо прошел мимо чуть отступивших в сторону стражников, проходя внутрь комнаты. Женевский обер-инквизитор и глава местного подразделения Имперской безопасности последовали за ним. Антуан решил не отставать. Пусть его оставляют на вторых ролях – он был не против. Совсем не против.
– Из этого окна. – обер-инквизитор прошел в дальнюю часть комнаты с панорамными окнами откуда открывался прекрасный обзор на центральную часть Женевы. – Собственно… – он указал на прислоненное к стене оружие: черная многофункциональная штурмовая винтовка португальского производства, с говорящим названием: «Furia De Deus» (Божья ярость, прим. авт.) – или просто FDD. Винтовку можно было использовать, как для прицельного одиночного выстрела, так и для свинцового дождя – благо магазин на сотню патронов вполне справлялся с такой задачей. Дополнительная же модификация позволяла использовать FDD еще и в других целях – дальний выстрел разрывным зарядом, к примеру. Вот, Женевский стрелок и воспользовался этой комплектацией для подрыва папского кортежа.
Антуан, до того изучающий интерьер помещения – надо сказать, ничего интересного, кроме огромной подзорной трубы стоящей в левом углу, между шкафом с книгами и длинным мягким пуфом, в комнате не было – с удивлением уставился на португальскую винтовку.
– Преступник оставил оружие? – вообще-то он не собирался раскрывать рта до тех пор, пока к нему не обратятся, но вопрос вырвался сам собой. Слишком уж велико оказалось удивление.
– Угу. – пробурчал Дидье Кустенобль, инквизитор первого ранга и посмотрел на FDD с явной враждебностью.
– Отпечатки? – тут же включился Рикардо, а на его лице тут же возникло хищное выражение. Еще бы, преступник оставил столь щедрый подарок. На взгляд Антуана – убийца просто идиот. Если он наследил, зачастую избавиться абсолютно от всех следов, особенно когда ты в большой спешке попросту нереально, то очень скоро у Инквизиции, а вместе с ней у всех спецслужб будут его данные. С того момента для убийцы счет пойдет даже не на часы, а на минуты. Идиот, другого слова тут не подберешь. С другой стороны, зато им проще – так что, грех жаловаться.
– Смазанный отпечаток большого пальца на корпусе. – Дидье Кустенобль ткнул пальцем в черной перчатке куда-то в область приклада, не касаясь поверхности, разумеется.
– Еще?
– Нет. – Жоан Сантос отрицательно мотнул головой. – Следы стерты. Убийца явно не собирался облегчать нам работу. Вот только, один мазок все же упустил.
– Сможем его идентифицировать?
Глава местного отделения Имперской Безопасности неопределенно повел плечами.
– Должны. Вроде… – он глянул на обер-инквизитора. Станислас Эггер вытянул губы трубочкой, а потом втянул их обратно.
– Отпечаток смазанный, но специалисты из КТП заверили меня, что его структура вполне себе сохранилась, и они сумеют его идентифицировать. – он замолчал, проведя рукой по волосам, а спустя несколько секунд добавил. – При условии, конечно, что отпечаток будет в нашей базе.
Рикардо согласно кивнул.
– Конечно.
Он подошел к черному FDD и присел на корточки рядом с оружием, внимательно осматривая его корпус. Антуан с таким же вниманием наблюдал за действиями напарника – все же, инквизитор первого ранга, а значит есть чему поучиться. Вот он и учился. Пытался, вернее.
– FDD, особенно с такой модификацией не на каждом углу купишь, верно? – он посмотрел снизу-вверх на стоящих рядом коллег. Обер-инквизитор пробурчал нечто невразумительное под нос, а Жоан Сантос понимающе хмыкнул. Антуан хмыкнул следом – на территории Империи, не то чтобы FDD, но даже самый обычное стрелковое оружие находилось под строжайшим запретом и приобрести его на легальной основе имели право только те, у кого была имперская лицензия. Ее же, в свою очередь могли приобрести те, кто имел отношение, либо к структурам, связанным с церковной безопасностью, либо с имперской. Во всех остальных случаях, шансы получить лицензию, по которой ты имеешь право владеть стрелковым оружием были даже меньше, чем шансы на покаяние сатаны. То есть – никакими.
– Хочешь отследить оружие?
– Безусловно. – Рикардо поднялся на ноги и стряхнул руками несуществующую пыль с балахона. – Брат Эггер, – он посмотрел на женевского обер-инквизитора. – Пусть ваши люди пробьют номер FDD и проследят его путь с момента выпуска до дня, когда из него произвели выстрел по Папе. Я хочу знать имя каждого владельца, даже если их наберется несколько десятков!
– Понял. – Станислас Эггер достал из кармана телефон и отошел в сторону, связываясь с отделением. Как раз в этот момент раздался протяжный писк. Обер-инквизитор неприлично, особенно для священнического сана, коим обладал каждый инквизитор, выругался и поднес аппарат к уху. Очевидно на том конце ему докладывали о каких-то результатах и те оказались для главы местного отделения Конгрегации шокирующими, поскольку лицо его вытянулось, а глаза едва не вылезли из орбит. Выслушав докладчика до конца, он хриплым прерывающимся голосом, никак не совместимого с занимаемой должностью обер-инквизитора спросил:
– Это точно? Вы уверены?
Похоже ответ оказался утвердительными и Станислас Эггер потрясенно покачал головой. Отдав несколько указаний, сводящихся к «будьте на связи и ожидайте дальнейших распоряжений», он отключился от штаба. Антуан выжидающе посмотрел на женевского обера. Правда, его взгляд вряд ли что-то значил, но вот Рикардо, Жоан Сантос и Дидье Кустенобль смотрели на него с не меньшим ожиданием. Скорее даже, большим. Вот только, глава женевского отделения Конгрегации не спешил торопиться с разъяснениями. Уставившись куда-то в пустоту невидящим взглядом, он жевал губами явно пытаясь осознать и переработать поступившую информацию.
Первым не выдержал затянувшуюся паузу, Рикардо. Не слишком вежливо помахав рукой перед лицом обер-инквизитора, он поинтересовался:
– Информация имеет отношение к делу?
– Ааа? – Станислас Эггер встрепенулся и начал дико озираться вокруг, точно забыл – где он, и как сюда попал.
– Звонок. – пояснил Рикардо и указал на зажатый в руке обера телефон. – Имеет к нам отношение?
– А, да… – обер-инквизитор покачал головой. Правда, дальнейших объяснений не последовало. Пришлось помогать.
– Ну? – Рикардо тронул его за плечо.
– Эммм… – глава женевского отделения Конгрегации недовольно поморщился и чуть отодвинулся назад, разрывая дистанцию с толедским инквизитором. – Дело в следующим: во время взрывов на площади и последующим нападением на автомобиль Папы, камеры оказались выключены…
– Знакомая работа…
– Верно. Слышал, тоже самое было в Милане, и у вас в Толедо при бегстве Красса…
– Ага.
– Так вот, я поручил сотрудникам КТП выяснить, откуда происходило выключение. Стандартная процедура, от которой я не ждал какого-то результата. Обычно отключение в таких случаях проводится непосредственно с территории управления инфраструктурой города, либо приходится натыкаться на полностью зашифрованный аккаунт…
– Выходит в данном случае вас сумели удивить?
– О, да… – Станислас Эггер издал неопределенный звук. Толи смех, толи всхлип. Антуан решил – что-то между.
– Удалось выяснить откуда произошло отключение городских камер? – Рикардо подался вперед, как хищник почуявший близкую добычу.
– Удалось. – подтвердил обер-инквизитор. – И вы не догадаетесь о результате!
– Давай, удиви!
Станислас Эггер даже как-то вытянулся, готовясь выдать шокирующую новость.
– Видеокамеры были отключены с аккаунта закрепленного за инквизитором первого ранга Толедского отделения Конгрегации, Пабло Красса!
Глава местного отделения Имперской Безопасности Жоан Сантос громко выдохнул сквозь стиснутые зубы, Рикардо грязно выругался, а женевский инквизитор Дидье Кустенобль ошарашенно уставился на своего начальника. Один Антуан не был удивлен – причем, сам не знал почему.
Не был и все тут.
Пабло Красс умеет творить чудеса – может, скоро и по воде пройдется, как Иисус?
А, что – он и в таком случае не окажется удивленным.
Местонахождение – неизвестно.
Закладка:
– Все не так однозначно, как ты думаешь, Красс.
Они, Пабло Красс и Данте Пеллегрини медленно шли по полутемному, как и все в этом месте, коридору где из освещения находились лишь редкие электрические факелы на стенах, отбрасывающие неровный желтый свет, с трудом прогоняющий тьму на небольшом от себя пространстве. Слишком небольшом, чтобы освещать все расстояние до следующего такого же светильника. Стены, как и пол, как и потолок представляли собой необработанные каменные блоки, из чего Пабло делал вывод – они находились в замке, сохранившемся еще с прошлых веков, построенный вполне возможно еще до Темной эпохи. Дает ли такая информация возможность более-менее точно идентифицировать свое местоположение? Пока что нет. На территории Империи не одна сотня древних замков, и он с равным успехом может находиться, как на Южном побережье Португалии, так и на севере Англии. Необходим хотя бы один взгляд из окна. Тогда будет возможность понять окружающий ландшафт и сообразить в какую часть Империи его увезли. Вот только, до сих пор такой возможности ему не предоставили. И, вряд ли предоставят. Все же, Пеллегрини мерзавец, убийца и еретик, но не идиот. Он прекрасно осведомлен о многих способностях инквизиторов, и потому к мерам безопасности относится со всей ответственностью. Вот и сейчас, они прогуливались по темному коридору без единого окна, а впереди и сзади на довольно приличном чтобы не подслушивать, но достаточном для мгновенной реакции следовали стражники. Таким образом, промелькнувшая поначалу мысль взять Данте в заложники и с помощью него выбраться наружу была признана абсурдной и убрана в далекие закоулки сознания.
– Да неужели? – Пабло попытался вложить в голос все имеющееся внутри раздражение. – И, что же во всем происходящем столь неоднозначного, скажи мне?
Шедший чуть впереди лидер секты, одетый в простой черный костюм, отчего иногда едва ли не растворялся в полумраке коридора, остановился и задумчиво глянул на инквизитора. Пабло его взгляд не понравился – слишком много в нем было странного и необъяснимого для нынешнего положения. Казалось – Данте владеет куда большей информацией, а Пабло еще с детства не любил оставаться в дураках. Последующий вопрос еретика только усилил его подозрения.
– Скажи мне, мастер инквизитор, ты думал над тем, зачем ты здесь?
Пабло думал. Очень много думал. В голове тут же всплыли десятки версий, теорий и предположений, но вслух он, как можно более безразличным голосом, сказал.
– Разумеется.
– И? – Данте возобновил неспешную прогулку по коридору. Пабло пришлось последовать за ним.
– Думаю, у вас есть какие-то планы, как вы можете с выгодой для себя меня использовать. Вернее, вам так кажется. Однако, по понятным причинам я не знаю, что именно это за планы. Полагаю, большая часть из них относятся к категории: абсурд.
– М-да… – глава «Детей Виноградаря» тяжело вздохнул и следующую минуту, пока впереди не показался арочный проход, с ведущей наверх к более освещенной части замка лестницей, они прошли в молчанье. На удивленье Пабло, они продолжили путь – прошли через арку, поднялись наверх и остановились на каменной галерее, с открытой частью, откуда впервые с момента заточения он увидел не каменные стены замка, а наружный свет. Правда, надежда на идентификацию окружающего ландшафта быстро умерла. Галерея, оказавшаяся проходом между башнями замка, выходила во внутренний двор и взгляд упирался в противоположное каменное строение, исключающей доступ к окружающей среде. Впрочем, глупо было надеяться на иное. Он и не надеялся. Потому, не испытал особого разочарования.
– Красс, – Данте Пеллегрини оперся о каменный выступ и посмотрел куда-то вниз. Пабло глянул туда же: ничего. Каменные плиты, небольшой садик, несколько скульптур и фонтан. Обыденный пейзаж. – нам пришлось пойти на убийство Папы. – голос лидера секты стал глухим, будто он находился не в двух шагах на открытой галерее, а изнутри подвального помещения башни. – У нас просто не было выбора.
– Не было выбора? – Пабло уставился на Пеллегрини яростным взглядом. Руки непроизвольно сжались в кулаки, но он сумел подавить внутренний справедливый порыв. Сейчас не место, и не время. Они еще встретятся. Данте еще ответит. Как и все, кто был причастен к убийству. Пусть, благодаря хитрости еретиков, подозрение упадет на него самого – главное, совсем другое: он знает виновника. А, значит – каждый рано или поздно получит заслуженное воздаяние. Он, Пабло Касс, инквизитор первого ранга и особополномочный представитель Конгрегации позаботится об этом. – Не было выбора? Ты сейчас серьезно?
– Абсолютно. – голос пастора-учителя и правда был максимально серьезным. Значит, не издевается, а правда верит в сказанное. Еще более тяжелый случай, чем предполагалось.
– Всегда есть выбор. – медленно и раздельно произнес Пабло, делая акцент на каждом слове. – Всегда.
– Да? – Данте нехорошо улыбнулся. – У тебя тоже был выбор, верно? Тем не менее, ты здесь.
Пабло ощутил, как внутри все похолодело от дикой ярости, и желания немедленно голыми руками вырвать сердце из груди врага, после чего еще бьющееся кинуть на раскаленную плиту, наблюдая за тем, как с шипеньем оно превращается в обгорелый вонючий кусок несъедобного дерьма.
– Ты знаешь, почему я здесь.
– Знаю. Елена, Стефан и дети… Семья – вот твое слабое место, Красс. Удивительно. Знаешь, я ведь и не надеялся на удачный исход. Разве человек, сдавший своих родных в руки Святой Инквизиции может так держаться за свою единственную сестру? Бред, не так ли? Тем не менее, большого выбора в воздействии на легенду Конгрегации у меня не имелось. Пришлось поверить Анжелине на слово…
Анжелине…
На слово…
Еще один удар по сердцу. Значит, захват его родной сестры, ее мужа, и четверых детей, с последующей угрозой резать и присылать их по кусочкам к нему домой, ее идея?
– Она… – Пабло задохнулся, и потому не сумел больше вымолвить ни слова.
– Спокойно, – лидер секты предостерегающе поднял правую руку, а второй сделал почти незаметный знак находящимся неподалеку стражникам. Мол, будьте начеку. – у нее, как и у меня были на то серьезные причины.
– Причины? – инквизитор выплюнул слово, точно оно представляло собой все самое омерзительное, что существует во всей вселенной. – Какие могут быть причины для убийства Папы? Какие могут быть причины для взрыва собора? Какие могут быть причины для захвата ничем не провинившейся семьи, и угроза изрезать на части самую младшую из детей, трехлетнюю девочку? В вас вообще осталось хоть что-нибудь человеческое?
– Я ведь с самого начала сказал: все не так однозначно. – Данте усмехнулся, однако его глаза оставались абсолютно серьезными.
– Тронешь хотя бы волосок с Елены и ее детей – казнь убийцы инквизиторов покажется тебе недосягаемым блаженством. – Пабло произнес слова спокойным ледяным голосом, и увидел, как нервно дернулось лицо собеседника.
– Знаю. Потому они целы. И в безопасности.
– Тогда скажи уже: зачем я здесь?
– Позже. – лицо пастора неожиданно перекосила гримаса боли, и он понес руку ко лбу. – Все же, ты должен знать причину, мастер инквизитор. Думаю, тогда тебе будет немного легче…
– Очень сомневаюсь.
– И, все же. – Данте сделал несколько шагов в сторону, прошелся до колонны, поддерживающей каменный свод галереи и вернулся обратно. – Первое, что ты должен знать: не моя, и не нашей церкви инициатива убить Папу.
Пабло ничего не ответил, не смотря на выжидающий взгляд собеседника. Тот явно ждал реакции. Ничего, обойдется.
Чуть скривив губы, пастор еретической общины продолжил.
– На нас с таким предложением вышли чуть более года назад…
А, вот тут стоит среагировать. Все же, он инквизитор, пусть и в таких необычных обстоятельствах. И, не в его праве упускать детали, имеющие отношение к убийству Викария Христа.
– Кто?
– Не знаю. – Данте явно заметил скептическое выражение на лице инквизитора, потому еще раз отрицательно мотнул головой. – Я и правда не знаю. До сих пор. Мы пытались, и пытаемся выяснить, вот только похвастаться успехами не можем. Эти люди, кем бы они не были, очень хорошо разбираются в обеспечении анонимности. Было несколько следов, но каждый из них заводил в тупик.
– Ладно. – Пабло не особо поверил словам пастора, но настаивать не стал. Ибо – смысл? Пока его нет. – Они вышли на вас, и? Что предложили?
– Убить Папу. Со своей
Закладка:
– Хм…
– Вроде бы, заманчиво, да? Особенно для столь радикальной террористической секты, как мы, да? – Данте невесело рассмеялся. – Тем не менее, я ответил отказом. Да-да, – он издал новый смешок. Такой же невеселый. – отказался. Спросишь, почему? Все просто. Во-первых, я не идиот и понимаю, какую ответную реакцию вызовет убийство Папы. Во-вторых, Урбан Х далеко не самый плохой Папа, а может быть даже лучший за последнюю сотню лет. Во всяком случае, он сдерживал псов вроде тебя, и всю вашу инквизиторскую стаю от более радикальных действий. Потому, убивать столь миролюбивого главу пусть и заблудшей церкви, тем самым развязывая руки Инквизиции, таким образом, подписывая себе де-факто смертный приговор не имело никакого смысла. В-третьих, и, пожалуй, все же самая главная причина отказа, анонимность обратившихся ко мне людей. Я их не знал, а они не собирались раскрывать свою принадлежность. А, я так не работаю. Особенно в таких важных проектах. Поскольку не хочу быть исполнителем чьей-либо воли, кроме Божьей. В данном же случае, эти люди не вызывали у меня ассоциаций с Божественными посланниками. Скорее, наоборот.
– Что же произошло? – Данте замолчал, и Пабло пришлось подтолкнуть его к дальнейшей исповеди. Все же, такого рода информация на вес – даже не золота, а едва ли не освященных гостий, да простит Бог за такое еретическое сравнение.
– Я отказался, а через неделю у меня похитили дочь…
Пабло пытался скрыть свое удивление, но у него не получилось.
– Дочь? Я не знал, что у тебя есть дочь… Да, вообще, дети…
Данте попытался улыбнуться, однако вместо улыбки получилась жуткая гримаса.
– Мария, ей всего два года. – еретик, террорист и главный враг Церкви опустил голову, правда Пабло успел заметить, как по щекам у него побежали слезы. Нет, его нисколько не трогало увиденное. Еще с первых лет инквизиторской службы он успел понять, принять и привыкнуть: преступники такие же люди, со своими проблемами, переживаниями, трагедиями… Есть только одна важная деталь – ничего из этого не освобождает от ответственности за совершенные злодеяния. Ничего. Таким образом, похищение дочери Данте не меняло самой сути. Тот по-прежнему оставался еретиком, террористом, врагом Церкви, Империи и всего христианского народа.
– Ты должен знать еще кое-что… – Данте поднял голову и тыльной стороной ладони смахнул слезы. – Мария, она… – он замялся, точно пытаясь подобрать нужные слова. – она… в общем… она дочь Анжелины…
Пабло не думал, что в жизни его еще хоть что-то удивит. Но сейчас… – нет, он был не просто удивлен, а поражен до глубины души.
– Анжелины? – ее имя он прошептал, и даже отступил назад, точно этот шаг мог вернуть назад на пару секунд, защищая от болезненной сердцу информации.
– Да, – вопрос был риторическим, но Данте ответил. – ее и мой ребенок. Наша Мария. Теперь ты понимаешь, чем руководствовалась Анжелина? Она защищает своего ребенка. Мы оба защищаем нашу Марию.
– Тем, что берете родных мне людей, в том числе и детей, обещая в случае моего неповиновения, устроить кровавую расправу? – Пабло задал вопрос без прежней злобы. На нее попросту не осталось сил. Ни физических. Ни эмоциональных. Удивительно, как одно известие за пару секунд может выжать все соки. Значит, Анжелина сбежала от него, инквизитора, ревностного слуги Божьего, к еретику, и у них родилась дочь… Воистину, женщины непостижимые в своем коварстве создания… Якоб Шпренгер и Генрих Крамер были правы в своих суждениях, говоря о женщинах в трактате по демонологии и надлежащих методах преследования ведьм: «Уже при сотворении первой женщины эти ее недостатки были указаны тем, что она была взята из кривого ребра, а именно – из грудного ребра, которое как бы отклоняется от мужчины. Из этого недостатка вытекает и то, что женщина всегда обманывает, так как она лишь несовершенное животное.» Насчет животного они конечно погорячились, однако остальные вещи имеют смысл.
– Мы не готовы потерять свою дочь! – минута слабости прошла и лицо Данте вновь приобрело каменный оттенок с небольшой кривой ухмылкой. – Надеюсь, и ты не готов к потери своих родных. А, значит – каждый из нас достигнет своих целей.
Пабло мрачно кивнул. Данте прав. Очень прав – каждый достигнет своих целей. Одна же из его целей – отправить на костер, и Данте, и Анжелину.
– Что вы от меня хотите?
– Спасти мою дочь. Все, что меня сейчас волнует. Проблема в следующем: я не знаю, кто именно стоит за похищением, и где они базируются. Ты в свою очередь, помимо доброго дела по спасению ни в чем не виновного ребенка, решишь свои задачи. Во-первых, найдешь истинных убийц Папы. Во-вторых, предотвратишь еще большие трагедии. В-третьих, спасешь семью сестры. В-четвертых, по завершению нашего сотрудничества получишь в свое распоряжение Артуро Гати. Думаю, более чем выгодные условия.
Действительно, в свете открывшихся обстоятельств, весьма щедрое предложение со стороны лидера террористической секты. Правда, три из четырех пунктов Пабло пропустил мимо ушей. Его заинтересовал только один из них.
– Ты сказал: предотвратишь еще большие трагедии. О чем идет речь?
– Мою церковь привлекли для решения одной конкретной задачи: ликвидировать Папу. Каким образом, не особо важно. Главное добиться конечной цели. Подставить тебя, уж прости, было моей задачей поскольку лишало сразу несколько задач. Во-первых, пусть и не полностью, но снимало полноту ответственности с протестантских общин, поскольку убийца не просто из католической среды, но имеет непосредственное отношение к структурам, защищающим полноту веры. Во-вторых, давало возможность привлечь тебя к розыску истинных злодеев, что сильно повышают шансы моей дочери на выживание.
– Ясно… – Пабло ощутил, как поток неприятной желчи заливает внутренности. Еще бы, его использовали для решения своих целей. Не самое приятное, что может случиться в жизни.
– Мы свою задачу выполнили. Вот только… – Данте в задумчивости посмотрел вперед, глядя куда-то во внутренний двор. Впрочем, Пабло прекрасно понимал: сейчас протестантский пастор ничего перед собой не видит. – Меня не посвящали в другие детали, не относящиеся к поставленным перед «Детьми Виноградаря», задаче, но дополнительные обрывочные сведения мне все же удалось зацепить… – он взглянул на Пабло, и в его глазах инквизитор разглядел то, чего совсем не ожидал увидеть. Печаль. – Похоже намечается что-то серьезное… Что-то очень серьезное, мастер инквизитор… Я бы мог стоять в стороне и, наверное, так бы и поступил, не пойди эти люди на похищение и угрозы в адрес моей дочери… С того момента, они стали для меня куда более злейшими врагами, чем Святая Инквизиция, Католическая Церковь, Орден Тамплиеров и все вместе взятые. Мы должны найти их, вырвать из их лап мою дочь и сорвать все их дальнейшие планы. Я помогу вам, мастер инквизитор. Если потребуется, даже могу помочь Инквизиции на официальном уровне, предоставив вашим представителям все собранные сведения и моих людей. Теперь, по крайней мере, на время предлагаю объединить усилия против общего врага. Свои дальнейшие проблемы мы можем решить позже, после того, как моя дочь будет спасена, а наш общий враг уничтожен.
Данте выдохнул и выжидающе уставился на собеседника, ожидая его реакции. Пабло кивнул и хищно осклабился. Его полностью устраивал предложенный план.
– Хорошо, Данте. С чего мы начнем?
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
20:04.
Гонсало Пьетри мысленно находился уже дома, в обществе молодой жены, с которой они обвенчались вчера вечером. Представлял себе, как они, любуясь друг другом, открывают бутылку подаренного другом хорошего вина, приготовленного и хранящегося несколько лет в подвалах монастыря, разливают его по хрустальным фужерам, желают друг другу всего самого прекрасного, делают небольшие глотки, потом ставят фужеры на стол, обнимаются, целуются, и…
Мыслям об отдыхе пришлось отойти далеко на задний план, когда монитор издал предостерегающий писк,
Закладка:
Гонсало щелкнул мышью по окну и провалился вглубь программы, заточенной под распознавание лиц. В данный момент в систему загрузили изображения бывшего инквизитора первого ранга, Пабло Красса, беглой преступницы Анжелины Кустас, бывшего священника Артуро Гати, лидера секты «Дети Виноградаря» Данте Пеллегрини, и еще ряд приближенных к ним людей. Система действовала в онлайн режиме обрабатывая информацию с камер наблюдения в каждом городе Империи. Какой для этого нужен компьютер? Лучше даже не спрашивайте. Информации неисчислимое количество, но пока сервера справлялись. Сейчас же компьютер сообщил о найденном совпадении, что могло означать только одно – какая-то из камер засекла один из объектов в режиме реального времени.
Что ж, сейчас узнаем кто попал под всевидящее око Инквизиции…
Еще один щелчок и в дополнительно открывшемся окне за пару мгновений загрузился файл.
Гонсало едва не свалился со стула, когда увидел на экране шагающих Данте Пеллегрини, Пабло Красса и Анжелину Кустас. Вся троица – прямо перед ним. Не раздумывая и секунды, он ударил по красной кнопке на боковой части стола, включая режим оповещения в аналитическом зале Контртеррористического подразделения Конгрегации.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
20:07.
Рубен Рохо склонившись над столом сотрудника внимательно вглядывался в экран, где проигрывался небольшой фрагмент с видеокамеры, засекшей беглого инквизитора.
– Останови! – хриплым голосом приказал Рубен и сотрудник тут же нажал на соответствующую клавишу. Изображение замерло, остановившись на моменте, когда идущая по тротуару троица была как раз напротив объектива. – Еще раз! – скомандовал Великий Инквизитор и Гонсало мгновенно выполнил приказ. Видеоряд начался заново. Уже в пятый раз. Рубен сам не понимал, зачем пересматривает десятисекундный фрагмент. Наверное, он просто не хотел верить в увиденное. Да, с момента бегства Пабло прошло уже несколько дней и убийство Папы сумело перекрыть всю трагичность произошедшего, и все же, где-то в глубине души Рубен надеялся, что дело не в предательстве. Он надеялся, что для поступка друга, а Пабло несомненно был другом, имеется разумное объяснение. Нынешняя же картина кардинальным образом меняла восприятие сложившейся ситуации. Видеокамера с припаркованного автомобиля запечатлела, как по тротуару спокойно передвигается Пабло Красс в обществе одного из самых разыскиваемых преступников Империи. Данная запись не оставляла потаенных надежд на принудительное заточение, коими тешил себя Рубен. Нет, судя по всему, Пабло добровольно находится в обществе еретиков. Таким образом, информация из Женевы об отключении городских камер с аккаунта Красса вполне коррелировалась с нынешней видеозаписью. Очень возможно, что Пабло не просто организовал побег Анжелины, но и имел причастность к убийству Папы в Женеве. Не хотелось в такое верить, но факты, что называется, на лицо. И свидетельствуют они не в пользу Пабло.
– Вы отправили Имперской службе данные по городу? – Рубен повернулся к замершим рядом сотрудникам. Обращался он сразу ко всем, но ответил его давний помощник из Цитадели, инквизитор первого ранга Сальвадор де Кубас.
– Да. Они в курсе.
– Ладно. Что со связью с представительством в Стерлинге?
– Я связался с местным обером, и переслал ему копии видеозаписи. Он выслал к тому месту двоих инквизиторов и отряд городской стражи. – доложил второй его помощник. Также из Цитадели, прибывший вместе с ним для управления алькасаром в кризисной ситуации, также инквизитор, и также первого ранга.
– Ясно.
– Еще я связался со штабов в Эдинбурге. – добавил он, и закусил губу ожидая возможной гневной отповеди. Ее не последовало. Напротив, Рубен удовлетворительно кивнул. Он никогда не ругал своих подчиненных за инициативность, если она была уместной, и разумных пределах, конечно же. В данном случае совпадали оба факторов. Связь с подразделением в Эдинбурге была и уместной, и разумной.
– Правильное решение. Пусть они контролируют ситуацию до приезда наших людей. Докладывайте мне о любом прогрессе, либо регрессе в Стерлинге. Мы должны выяснить, что задумал Красс и Данте! Мы должны наконец, не просто напасть на их след, а начать предугадывать дальнейшие шаги. Нам больше не нужны провалы, как в Женеве. Их просто не простят. Лимит уже исчерпан. А, потому – держите постоянную связь, как с Эдинбургом, так и с Женевой. Если за убийством Папы стоят «Дети Виноградаря», а вместе с ними Красс, мы должны быть начеку. Думаю, Женева еще не конец, и нам стоит ожидать новых подлостей! – Великий Инквизитор закусил нижнюю губу, вглядываясь в несколько смазанное лицо Пабло Красса.
Теперь ты вне закона, Иуда. И, мы придем за тобой. Я приду за тобой Красс. И, тебе вряд ли это понравится…
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
Постоялый двор «Голубое озеро».
21:30.
Исполнитель зашел в лифт и нажал кнопку первого этажа. Больше суток прошло с убийства Папы, и большую часть из них он просто проспал. Кажется, как можно спать, когда весь город на ушах, часть кварталов полностью перекрыта, во многих домах проводят массовые обыски, а по улицам разъезжают орденские патрули? А, вот и можно. Причем, спокойно. Секрет? Очень простой. Когда ты уверен, что за твоей спиной отсутствует след, можно безмятежно отдыхать даже в том случае, если взорвал к чертям целую планету. Он же, всего лишь убил Папу. При всех визгах и писках – Римский епископ всего лишь человек. Один из, что называется. Он же за свою жизнь убил не мало людей, а спокойно засыпать после работы научился лет еще… – едва ли не сразу, короче. Вот и вчера, ничего не изменилось. Он просто сделал свою работу, после чего отправился на заслуженный отдых. Сейчас же впереди маячил призрак следующего заказа. Вернее, не так. Заказ сделали уже давно, и он включал в себя очень многие пункты и подпункты – сейчас он шел на встречу по одному из них. Следовало получить пакет инструкций и направляться на место их выполнения. Ничего сложного. Ничего необычного. Все, как всегда. Иногда становится даже скучно и в голову закрадываются поистине греховные мысли – а, не свернуть ли карьеру? М-да, за такое и отлучить могут…
Лифт тихо звякнул и зеркальные створки разъехались в разные стороны, выпуская народ на первый этаж самого шикарного в городе постоялого двора, расположенного прямо на берегу Женевского озера. Исполнитель пропустил спешащих по своим делам постояльцев вперед, после чего вышел наружу и спокойной походкой направился влево, к стеклянной двери, ведущей в элитную таверну, соответствующей бюджету всего постоялого двора. На входе его встретил ианитор (iānitor, от ianua, лат. дверь, прим. авт.) Мужчина в хорошем костюме, открыл дверь, пропуская Исполнителя внутрь таверны, приветливо улыбнулся и поинтересовался:
– Доброго вечера, сеньор. Вас ожидают?
Исполнитель улыбаться не стал. Ответив на служебную любезность кивком, он назвал номер столика, заранее названного ему в прошлой инструкции. Ианитор все так же улыбаясь, подозвал взмахом руки девушку, обслуживающую гостей.
– Проводи гостя до 23-го столика.
– Конечно. – красивая блондинка одарила Исполнителя лучезарной улыбкой. – Идемте за мной.
Исполнитель пошел. Все так же, не улыбаясь. Да, и зачем? Как будто они искренне рады его появлению. Хозяин таверны может и рад, но никак не обслуживающий персонал. Он их не винил – с чего? Это несчастные люди, ненавидящие свою работу. Что ж, порой он их понимал. Хотя свою работу за исключением депрессивных дней, он любил. Потому и считал себя вполне счастливым человеком.
– Сюда! – девушка подвела его к круглому столику, накрытому белой скатертью за которым уже сидел мужчина солидных габаритов и поинтересовалась. – Вы готовы сейчас сделать заказ или подойти попозже?
– Позже, пожалуйста.
– Конечно, сеньор. – девушка одарила его очередной порцией фальшивой улыбки и направилась к другим столикам.
Исполнитель уставился на своего соседа. Он его видел первый раз в своей жизни, однако подобные встречи с неизвестными людьми являлись частью его профессии. Особенно, если дело казалось столь крупного и сложного заказа, как тот, что он исполнял
Закладка:
– Бог избрал двенадцать, но один из них оказался сыном погибели? – с самым серьезным видом задал вопрос габаритный.
Исполнитель усмехнулся и покачал головой.
– Нет. Бог избрал двенадцать, а вместе с ними избрал и того, кто впоследствии исполнит Его же план.
Габаритный кивнул, удовлетворенный результатами проверки.
– Твои дела в Женеве завершены. – объявил он и глазами указал вниз. Исполнитель проследил за его взглядом. На полу стоял металлический кейс, который тут же, с помощью ноги габаритного проделал путь от его стула, к стулу Исполнителя. – Там подробные инструкции последующей работы, – пояснил связной. – а также, пароли, сотня золотых для расходов и необходимые документы.
Исполнитель ничего не ответил. Просто продолжил молча сидеть, ожидая дальнейших распоряжений. Если они еще остались, конечно же. Оказывается, остались. Крупногабаритный вытащил из-под складок объемной куртки сверток, положил его на стол и пододвинул к исполнителю.
– Здесь билет до Рима, новый телефон, и книжка адресом следующего пункта. В телефоне на кнопке быстрого набора контакт связного в Риме. По прилету свяжись с ним, он скажет где тебя будут ожидать. В городе уже ждет команда. С твоим прибытием они закончат последние приготовления, и вы приступите к финальному этапу.
– Хорошо. – Исполнитель чувствовал, когда разговор заканчивали. Сейчас – однозначно закончили. Потому он встал на ноги, сунул сверток себе в карман, подхватил с пола кейс и зашагал к выходу из таверны.
Его ждет Рим, а вместе с ним новое задание, где обязательно кто-то умрет.
Священная Католическая Империя.
Королевство Англия.
Лондон.
21:59.
Келли медленно брела по чистому тротуару делового центра города, где в устремившихся в небо башнях располагались торговые дома, представительства, банки, юридические фирмы, коллегии и прочие организации, так или иначе связанные с деловой жизнью королевства, когда мигающие разноцветной рекламой экраны, занимающие большую часть зданий, переключились с призывов вложить деньги, или купить товар, или воспользоваться услугой на единый фон: мрачное лицо магистра Ордена Тамплиеров, на белом фоне с красным крестом.
В прошлый раз, Келли его хорошо помнила, поскольку это было всего лишь вчера, ничем хорошим экстренное оповещение не закончилось. Впрочем, на то оно и экстренное, что хороших новостей не несет. Женщина замерла, с внутренним страхом ожидая последующего объявления.
Священная Католическая Империя.
Королевство Португалия.
Лиссабон.
22:00.
Жорже Гонсалвеш, так и застыл перед небольшим экраном в сакристии, держа в руках две свечи. Впрочем, отец Иоанн не обратил на него никакого внимания, также уставившись на экран, где на белом фоне с красным крестом резко контрастировало мрачное лицо магистра Ордена Тамплиеров.
– … об участии Пабло Красса в сатанинском заговоре, цель которого в уничтожении Святого Престола, Святой Церкви и Священной Империи. Теперь точно и достоверно мы можем свидетельствовать о том, насколько могущественен сатана и насколько бессильны мы, люди, если только не находимся под защитой ангелов, святых и Пречистой Матери – Царице Небес. С великим глубочайшим прискорбием должен сказать, что даже высокий пост и ревностное служение Святой Церкви не защищает от нападок и обольщений сатаны. Если же сердце в сердце появляется гордость, мгновенно отдаляющая от Христа, если заслуги приписываются своему умению, а не провидению и славе Божьей, то дверь для демонических легионов открывается нараспашку, приглашая их войти внутрь и занять царственное место. К сожалению, Пабло Красс вместо покаяния и молитв, закрыл свое сердце для благодати, пошел на союз с еретиками ради собственной выгоды, предал нашу веру, Церковь и святых. Посему…
Местонахождение – неизвестно.
Время – неизвестно.
Пабло Красс ощущал дикую боль в области сердца, слушая магистра Ордена Тамплиеров. Каждое сказанное слово наносило глубокую рану на сердце, оставляя кровавый след.
– К сожалению, Пабло Красс вместо покаяния и молитв, закрыл свое сердце для благодати, пошел на союз с еретиками ради собственной выгоды, предал нашу веру, Церковь и святых. Посему с данного момента Пабло Красс лишается доверия Конгрегации по делам и защите веры, лишается всех ранее полученных рангов, лишается инквизиторского ранга, и более не имеет власти, как представитель Святой Инквизиции. Кроме того, за побег, устроенный для обвиняемой в тяжких преступлениях еретичке, за угрозу для жизни агентов Королевской службы, за оставление инквизиторской службы, за помощь в организации убийства Святейшего отца, за дружбу и помощь явным врагам Святой Церкви, за предательство христианской веры, за переход на сторону сатаны, Пабло Красс отлучается от Святой Церкви до момента своего истинного покаяния. Текст отлучения зачтет архиепископ Толедо Хуан Кастильо. – картинка с магистром Ордена сменилась крупным планом рабочего кабинета архиепископа, который в соответствующем облачении сидел за столом, мрачно смотря в камеру, а оттуда на всех жителей Империи, прильнувших сейчас к экранам. Получив невидимый знак, архиепископ тяжело вздохнул, опустил взгляд на лежащие перед ним бумаги и скорбным голосом начал зачитывать текст отлучения. – Во имя всемогущего Бога Отца, Сына и Святого Духа, Священного Писания, святой и беспорочной Девы Марии, Матери Бога, во имя всех славных добродетелью ангелов, архангелов, престолов, могуществ, херувимов, серафимов, во имя патриархов, пророков, евангелистов, святых преподобных, мучеников и исповедников и всех прочих, спасенных Господом, мы, Эрнан, Божией милостью кардинал и епископ Святой Церкви; Хуан, архиепископ Толедо; и Рубен Рохо, епископ и Великий защитник католической церкви, провозглашаем, что отлучаем от церкви и анафематствуем того злодея, которые именуется Пабло Красс, и изгоняем его от дверей Святой Божьей церкви, дабы он предан был на вечные муки с Дафаном и Авероном, Гусом, Кальвином, Лютером и со всеми, кто говорит Господу Богу: «Отойди от нас, ибо мы не хотим знать путей Твоих». И как огонь угашается водой, так да угаснет свет его во веки веков, если он не покается и не загладит своей вины. Да проклянет его Бог Отец, сотворивший человека! Да проклянет его Сын Божий, пострадавший за нас! Да проклянет его Дух Святой, ниспосланный нам во святом крещении! Да проклянут его небеса, и земля, и все, что на них есть святого, до тех пор, пока он не совершит явный всем нам достойный плод покаяния. Мы же, с великой скорбью в сердце будем молить Христа Спасителя, дабы Он, в своем милосердии подал его злому сердцу покаяние, тем самым избавив от вечного и неизгладимого проклятья. Аминь. Да будет так, да будет так. Аминь.
Голос епископа стих, затем на смену ему пришел магистр, сообщивший о назначенной награде в 100 золотых за любую информацию при помощи которой можно будет поймать беглого инквизитора и в 1000 золотых, при поимке и задержании Красса, причем позволялось применять физическую силу, поскольку он теперь беглый преступник и враг Церкви, а не ревностный служитель Святой Инквизиции. Запрещалось одно – убивать, поскольку Красс хоть и являлся на данный момент преступником, но все же прошлую принадлежность к Конгрегации никто не отменял, а значит лишение жизни исключалось.
Впрочем, Пабло дальше не слушал магистра. Не было ни сил, ни желания. Внутри казалось разорвался мощнейший снаряд, отчего теперь там царила абсолютная пустота. Каково это – осознать, что ты оказался вне Церкви? Каково понимать, что в случае гибели ты окажешься в аду, и никакие последующие молитвы, если даже таковы будут не помогут тебе перебраться из ада в Чистилище, поскольку наложенная анафема подобна толстым цепям, которая будет удерживать на месте? Каково осознавать себя врагом, а не защитником Церкви?
Ответ один – не было ничего ужасней в жизни, чем нынешние минуты. Он больше не инквизитор, не священник, не католик – он, беглый преступник, враг и преданный анафеме злодей.
Пабло застонал, ощущая дикую рвущуюся наружу боль, за мгновение заполнившей внутреннюю пустоту, и все продолжающей прибывать.
Да, он ожидал чего-то подобного. Его ведь подставили, и у Инквизиции есть основания связывать его с убийством Папы. В свете таких событий, анафема является логичным и весьма последовательным шагом. Тем не мене, от осознания данных вещей легче не становится. Вообще, ни разу. Факт оставался фактом – он оказался за порогом Христовой Церкви, а значит за порогом спасения. И, что
Закладка:
А, значит…
Значит, анафема ничего не меняет. Пабло Красс, бывший инквизитор первого ранга, а ныне беглый преступник, продолжит сотрудничать с еретиками во имя спасения Церкви и самого себя…
Глава 12
Священная Католическая Империя.
Рим.
Дворец Потерре Ассолуто.
10:44.
Кардинал Рафаэль Альберти вошел в просторную комнату, с мягкими диванами, камином, столиками, зеленью, искусственным ручейком, великолепными картинами и скульптурами, и хмуро уставился на дожидавшихся его гостей. Конечно, для человека, впервые попавшего в дворец Потерре Ассолуто, в буквальном переводе означающей «абсолютную власть», интерьер покажется сказочным, отчего настроение, как правило улучшалось. Все же, глазу приятно смотреть на совершенство. Вот только, кардинал жил в этом дворце, и потому успел привыкнуть к великолепию мастеров, художников, скульпторов, отчего произведения искусства, как и интерьер уже давно перестали служить улучшению духа, а напротив, вызывали глухое раздражение. Правда сейчас причиной отсутствия настроения было не убранство дворца, а сидящие в комнате приема важных гостей те самые гости – Великий магистр Ордена Тамплиеров кардинал Эрнан Альварес, глава службы Имперской Безопасности кардинал Никколо Велотти, и князь-епископ Регенсбургский Зигмунд фон Шнайд. Нет, каждый по отдельности приятнейший человек, и кардинал Альберти любил спокойные размеренные беседы за бокалом вина, но вот все вместе – адский коктейль, да простит святой Лаврентий, за подобное сравнение. Кардинал Рафаэль Альберти помимо собственно кардинальства имел большое влияние в Церкви, благодаря занимаемой высокой должности камерария при Святом Престоле, по которой де-юро на данный момент именно он из-за убийства Урбана Х являлся блюстителем папского престола и потому прекрасно понимал зачем к нему пожаловали три самые важные фигуры в Империи. Впереди маячит конклав, и нужно сверить свои позиции по фигуре нового Папы, после чего приступить к ювелирной работе по продвижению согласованного кандидата. Выборы Викария Христа всегда были, есть и будут тонкой политической игрой, где ошибка может стоить очень дорого. Чего только стоит избрание Джованни Медичи, известного как папа Лев Х, при котором началась Реформация, затеянная Лютером, а после наступила эпоха Темных Времен. Нет, ошибаться в выборе главы Церкви, а по совместительству и Империи, никак нельзя. Тем не менее, сейчас кардинал Рафаэль Альберти ощущал глубокое раздражение – все же, впереди похороны предыдущего Папы и разговор о возможных кандидатурах их общего списка кардиналов можно и отложить на более позднее время.
Никто из присутствующих при его входе не встал. Рафаэль ничуть не обиделся. Сиди он на их месте, тоже бы не стал вставать. Все же, они не на публике, а в приватной обстановке.
– Вы должны понимать всю ограниченность моего времени. – кардинал уселся в мягкое кресло, и с трудом сдержал стон облегчения. Вроде бы только утро, но он уже чувствовал себя разбитым. Может сказывается напряженный график последних дней. А, может дело во все ближе и ближе подбирающейся старости. Мысль о последнем ухудшила настроение еще на пару десятков пунктов, и Рафаэль скривил губы в недовольной гримасе. – Вы вообще, в курсе что сегодня должны состояться похороны Святейшего отца?
– Вот только давай без занудства, Рафа. – сидящий к нему ближе всех глава Имперской Безопасности поморщился. – Империя сейчас не в том положении, чтобы мы могли тянуть с избранием нового понтифика, а потому уже сейчас необходимо определиться с теми, кому мы можем доверить Святой Престол, и с теми, от кого должны Его держать, как можно дальше.
– То есть, ты сейчас говоришь о функциях Святого Духа? – Рафаэль не мог удержать себя от шпильки в адрес безопасника.
Тот изобразил на лице только ему одному понятную гримасу. Возможно он пытался улыбнуться – в таком случае, ему бы закрыться в келье, а не пугать окружающих людей.
– Ладно. – камерарий махнул рукой, давая понять, о своей готовности к разговору. – Я согласен, что ситуация в Империи слишком сложна и в общих интересах созвать конклав не через две недели, как полагается, а раньше.
– Существенно раньше. – вставил князь-епископ.
Камерарий спорить не стал.
– Да, существенно раньше. Еще вчера я связался с Деканом Священной коллегии кардиналов и договорился с ним о встрече в базилике Сан-Паоло-фуори-ле-Мура. Сегодня, в шесть часов утра мы вместе помолились перед саркофагом Святого Апостола Павла и обсудили сложившуюся ситуацию в Империи.
– Так вы виделись… – понимающе протянул магистр Ордена Тамплиеров и сделал одобряющий знак рукой.
– Виделись. – подтвердил Рафаэль. – И говорили. Кардинал, в чем я и никогда не сомневался, оказался весьма понимающим человеком. Он полностью согласен с нашими оценками, и потому согласился уже сегодня, сразу после похорон объявить день начала конклава.
– И? – князь-епископ Регенсбургский Зигмунд фон Шнайд подался вперед, с напряжением всматриваясь в лицо камерария.
– Послезавтра. Конклав начнется послезавтра.
– Хорошо. – удовлетворенно кивнул магистр Ордена Тамплиеров и расслабленно улыбнувшись откинулся назад на спинку кресла. – Отличная работа, Рафа. Осталось только гарантировать приемлемый результат, и следующие лет десять-пятнадцать Империя будет в надежных руках.
Кардинал-камерарий недовольно наморщил лоб. Ему совсем не нравилось столь откровенное надругательство над священным процессом избрания Папы, где, как известно любому католику выбор делают не столько кардиналы, сколько Святой Дух, лишь использующий собравшихся епископов в качестве инструментов, и не более. Эрнан Альварес же сводит эту процедуру к обычной политической игре. Конечно, Рафаэль не был наивным простаком, верящим в розовые облака, и зеленых пони – нет, и тем не менее, в отличие от присутствующих здесь братьев, искренне верил, что, не смотря на все интриги, конечное слово так или иначе останется за Святым Духом.
– Думаю, все со мной согласятся, что необходимо уберечь Святой Престол от фанатиков. Особенно сейчас, когда с убийством Урбана Х, их позиции усилились раза в два. Как минимум. – глава службы Имперской Безопасности кардинал Никколо Велотти оторвал глаза от лежащего на коленях планшета и обвел собравшихся пристальным взглядом, ожидая от них подтверждающих кивков.
Рафаэль кивнул. Тут он был полностью согласен. Папа должен быть кем угодно, но никак не фанатиком, готовым залить города реками крови, лишь бы сохранить чистоту веры. Такие люди безусловно нужны Церкви, но никак не в качестве ее главы.
– Значит, представители ордена Святого Педро, Доминиканский орден и представители Конгрегации сразу мимо. – медленно проговорил Никколо Велотти.
Рафаэль, как и князь-епископ Регенсбургский не возражали. А, вот магистр Тамплиеров оказался не согласным с подобной трактовкой.
– Я понимаю, когда речь идет о игнисианцах или доминиканцах… Хотя, и с последними все не так однозначно. Но вот, ставить Конгрегацию в один ряд с фанатиками – просто абсурд. Разве Великий Инквизитор фанатик? Вообще ни разу. Или, может магистр Конгрегации хочет зажечь миллионы факелов по Империи? Я не думаю.
– Рубен здравомыслящий человек, – согласился глава Имперской безопасности. – и все же я бы не стал рекомендовать его на Святой Престол. Или, у тебя есть на него планы?
Магистр криво усмехнулся, поправил тяжелый крест на груди и отрицательно мотнул головой.
– Конечно же нет. Рубен полностью устраивает меня на позиции Великого Инквизитора. На данный момент, даже если бы я хотел продвинуть его выше, у меня просто некем его заменить. – по лицу кардинала пробежала нервная дрожь. – Уже некем.
В помещении повисло напряженное молчание. Все прекрасно поняли на какие события намекает глава храмовников. Предательство и бегство Пабло Красса – сильнейший удар по репутации Инквизиции, оставшийся практически незамеченным снаружи в силу куда большей катастрофы, разразившейся на Торжество «Спасения Церкви». Затянувшуюся дискомфортную паузу нарушил
Закладка:
– Ладно. Давайте тогда внесем в список нерекомендуемых кандидатов лиц из Ордена Святого Педро и Ордена святого Доминика. Конгрегацию же, оставим в стороне. Все равно шансы на прохождение в финальный раунд ее представительства достаточно призрачны. Чего не скажешь об Ордене Святого Педро. – кардинал пожевал губами и вопросительно глянул на остальных. – Есть возражения?
Возражений не нашлось. Рафаэль пожал плечами, князь-епископ отрицательно покачал головой, а магистр вообще никак не отреагировал.
– Хорошо. Тогда пойдем дальше. – глава службы Имперской Безопасности опустил голову, смотря на тускло мерцающий экран планшета по-прежнему находящийся у него на коленях. – Полагаю, также все согласятся что необходимо уберечь Святой Престол от воинствующих голов, призывающих Церковь к новым крестовым походам, будь то на восточном, южном, или каком-либо другом направлении. Церковь не готова к таким шагам. Во всяком случае, на данном этапе. Таким образом, мы сразу же отсеиваем все военные ордена, поскольку каждый из них открыто или скрытно поддерживает расширение Империи в том, или ином виде. – кардинал провел пальцем по экрану планшета и поднял голову, желая удостовериться в реакции собеседников. – Что скажите?
Рафаэль как всегда был согласен с главой имперских безопасников. Действительно, он частенько слышал от самых разных людей разговоры о возобновлении миссии Церкви, какую она забросила после эпохи Темных Времен Реформации. А, имели они ввиду именно распространение Евангелия в те регионы, где его до сих пор, в ХХI веке не желают принимать, или же принимают, но в искаженном понимании. Скажем, с арабским Халифатом все предельно ясно – иноверцы, не желающие принимать божественность Христа, отвергающие общение святых, заявляющие об искажении Евангелия, и до сих пор владеющие Святым Городом. Причем, в полноте. Ладно, если бы речь шла об разделении Иерусалима – одну часть контролируют мусульмане, другую христиане. Именно такую идею предлагал нынешнему халифу уже покойный Папа Урбан Х. Переговоры тянулись несколько лет и закончились ничем. Оно и понятно: зачем халифу идти на уступки, когда ты итак полностью контролируешь пусть и не особо значимый для Халифата город? Правильно – незачем. В целом, халиф был согласен на разделение, однако в ответ просил об отказе Империи от ряда колониальных территорий в пользу Халифата. Слишком неравномерный обмен, потому папа Урбан Х отказался от предложения. На том переговоры закончились. И, вполне понятен призыв ряда военных Орденов – вроде тех же Тамплиеров, Святого Гроба Господнего Иерусалимского, Святого Лазаря, Вифлеемского, Тевтонского и ряда других более мелких, не столь значительных орденов, о призыве объявить войну Халифату, и вернуть Гроб Господень христианскому миру. Вот только, есть одна деталь: никто у христианского мира Гроб Спасителя не отменял. Да, Иерусалим находился под управлением Халифата, но местные власти, да и центральные не препятствовали потоку христианских паломников на Святую Землю. Конечно, случались неприятные инциденты типа драк, грабежей, и даже убийств, однако они не носили массовый характер, а виновники подобных злодеяний очень даже жестоко карались правящими эмирами. Таким образом, горячие головы, а их было немало, предлагали начать войну с Халифатом де-факто ради ничего. Вернуть Иерусалим целиком христианскому миру конечно хорошее благое и вне всяких сомнений святое дело, но вот губить ради этой миссии десятки, если не сотни тысяч жизней являлось абсурдом. Однако, не все горячие головы смотрели на Иерусалим. Были в военных Орденах и те, которые предлагали начать первый в истории крестовый поход против православных раскольников и силой объединить христианский мир во главе с Викарием Христа. Хорошая идея? Вне всяких сомнений. Правда, за идеей скрывалась реальность. А, реальность была следующая: чтобы вернуть отделившиеся еще тысячу лет назад Восточные Церкви в лоно Матери, необходимо начать войну, как минимум с Российской Империей. Опять-таки, стоит ли оно сотен тысяч, а может и миллионов погибших? Хороший вопрос. Может быть и да, хотя лично Рафаэль считал, что нет. Жили же как-то тысячу лет на одной планете – можно прожить и еще столько же. Помимо таких призывов находились и те, кто предлагал устроить завоевательные походы в до сих пор не принявших христианство стран, типа Китайской Империи, более мелких южных государствах и далекую «страну восходящего солнца» Ниппон (Япония, прим. авт.), до сих пор загадочную и абсолютно закрытую. Каждое из этих предложений на взгляд кардинала-камерария не сулило Империи ничего, кроме гигантских денежных расходов и человеческих жертв. Ну, принесут они католическую веру в Ниппон, опустошив при этом казну на несколько сотен тысяч золотых, и потеряв десятки тысяч солдат – а, толку? Конечно, миллионы спасенных душ вероятно стоят таких жертв, вот только сильно сомнительно, что жители «страны восходящего солнца», сердцем примут христианство. Безусловно, благодаря Таинствам часть удастся спасти, но, чтобы речь пошла о миллионах спасенных душ, потребуются десятилетия и дополнительные шести, а то и семизначные суммы. Потому, Рафаэль без малейших колебаний соглашался с главой имперских безопасников. Князь-епископ Регенсбургский также оказался на его стороне, подтвердив свое согласие кивком головы. Против был только магистр Ордена Тамплиеров. По понятным причинам.
– Думаю, вы несколько заблуждаетесь кардинал, когда ставите всех в один ряд. – медленно произнес Эрнан Альварес, а его лицо приобрело каменную неподвижность.
– Вряд ли. – не согласился с ним Никколо Велотти. – Разве я не прав, говоря о стремлении военных орденов продавить политику расширения?
– Может и правы. – глава храмовников безразлично пожал плечами. – Тем не менее, вы прекрасно знаете, что такие призывы раздаются снизу, а не сверху. Ни великий магистр Тевтонского ордена, ни магистр-генерал ордена Святого Лазаря, ни я, ни, какой-либо другой не призывали, не призываем и не будем призывать к крестовым походам, прекрасно осознавая всю губительность таких мероприятий для Империи и Церкви.
– Ладно. – кардинал Велотти поднял ладони вверх, признавая свое поражение. – Тогда, кого из орденов ты можешь предложить на Святой Престол?
– Безусловно нужен влиятельный, умеющий смотреть в будущее, обладающий аналитически складом ума человек…
– Вы говорите о себе, великий магистр? – с нескрываемой усмешкой поинтересовался князь-епископ.
– Ну… в том числе и о себе. – не стал отрицать глава храмовников.
Тут уже поспешил вмешаться Рафаэль, поскольку подобный расклад его не устраивал. Абсолютно. От слова совсем-совсем.
– Эрнан, никто на это не пойдет.
– На что? – не понял собеседник, удивленно воззрившись на камерария.
Ну да, конечно не понял… Все он понял!
– На избрание тебя Папой. – не стал церемониться кардинал. Не то сейчас время и место. – Кардиналы на такое не пойдут. Даже при всем желании, хотя у меня такого желания нет, мы бы не сумели набрать 2/3 плюс один голосов. Уверен, ты и сам прекрасно понимаешь, почему…
Великий магистр Ордена недовольно скривил губы, но кивнул. Конечно же он понимал.
– Шакалы не хотят нашего усиления…
Насчет «шакалов» Рафаэль мог бы поспорить – все же, он тоже был против, но шакалом себя не считал, однако решил пропустить этот эпитет мимо ушей.
– Не хотят. И, не допустят. Орден Тамплиеров итак самый крупный и влиятельный орден в Империи, во многом влияющий на ее политику. Некоторые и вовсе считают, что ваше влияние стало чрезмерным. Потому, никто не допустит чтобы ты, или маршал Ордена, или вообще кто-либо из Тамплиеров занял Святой Престол, поскольку тогда нынешний паритет нарушится, и начнется абсолютная гегемония Ордена. Никому такой расклад не нужен. Потому, о своих амбициях, увы можешь забыть. Тоже самое касается и других военных орденов, имеющих влияние на Церковь и Империю. Те же, лазариты и тевтонцы, не имеют шансов посадить своего представителя на Святой Престол, поскольку в их чрезмерном усилении также никто не заинтересован.
Глава службы Имперской Безопасности поддакнул, князь-епископ буркнул что-то нечленораздельное, а великий магистр сильно помрачнел.
– Очень жаль. Иногда нужно забыть об эгоистичном желании держаться за крупицу власти и смотреть вперед. Вот только, никто не хочет сдвинуться хотя бы на миллиметр, даже если это во благо Церкви и всего христианского мира.
Кардинал-камерарий решил не комментировать сказанную
Закладка:
– Итак, давайте тогда перейдем к самому главному. Если мы вычеркиваем игнисианцев, доминиканцев и все военные ордена, то остается не такой уж и большой список лиц, которые подходят под условленные нами параметры и достойны занять Святой Престол. Всего двенадцать имен, и я предлагаю сократить его до пяти. Пять основных кандидатов…
Священная Католическая Империя.
Союзные округа Шотландии под управлением папского легата.
Архиепископство Святого Андрея.
Стерлинг.
Замок святого Колумба – штаб-квартира Стерлингского отделения Конгрегации.
06:48.
Вертолет плавно опустился на бетонную площадку внутри замковой территории местного отделения Конгрегации. В наушниках раздался голос пилота:
– Порядок! Мы приземлились! Считаю, что…
Пилот продолжал вещать, то ли говоря напутственное слово то ли предоставляя развернутый голосовой отчет по проделанному пути из Женевы в Стерлинг, однако Рикардо его уже не слушал. Инквизитор снял наушники, бросил их рядом на сиденье и указал сидящему сбоку напарнику на дверь. Почему использовал жесты, а не голос? Очень просто. Двигатель вертолета еще продолжал надрывно гудеть, поглощая все остальные звуки – соответственно, говорить попросту не имело смысла. Все равно Антуан бы не услышал. Парижский инквизитор поднял вверх указательный палец и потянул за ручку двери, откатывая ее в сторону. Та легко подалась, впуская внутрь ветер и сильный шум от разрезающих плотные слои воздуха лопастей. Как только выход оказался свободным, Антуан спрыгнул вниз, и низко пригибаясь к земле отбежал в сторону. Рикардо проделал тоже самое. Благо, лопасти начали замедляться и тратить силы на борьбу с воздушным потоком не пришлось. Вернее, как не пришлось – пришлось конечно, но не в том количестве, как если бы они крутились на всю мощность, стремясь оторвать железную птицу от земли.
На площадке их уже ждали. Двое в инквизиторском облачении и четверо стражей Конгрегации. Внушающий доверие эскорт. При условии конечно, что тот прибыл для охраны гостей, а не для сопровождения их в подвальные помещения. Хотелось бы посмеяться, да настроение как-то не располагало.
Один из инквизиторов, тот что стоял справа, высокий крупный мужчина с красным почти бордовым мясистым лицом, блестящей лысой макушкой без единого намека хотя бы на один волосок, маленькими для столь огромной головы глазами, и какой-то искривленным в недовольной гримасе лицом, протянул для приветствия руку.
– Самюэль Льюис, обер-инквизитор Стерлинга.
Рикардо отказываться от рукопожатия не стал. Во-первых, невежливо. Во-вторых, снова невежливо. И, в-третьих, тоже самое. Если тебе протягивают руку – пожми, хотя не в коем случае не обманывайся, всегда держа вторую на кобуре с оружием – так их кажется учил мастер по боевой подготовке в академии. Дельный совет, не раз выручавший на практике. Здесь же ты находишься среди своих, и вроде бы нечего опасаться. Так по крайней мере казалось до недавнего времени. Случай с Крассом все изменил. Враги могут быть среди своих, и особенно в Шотландии, рассаднике едва ли не половины ересей в Империи.
Ладонь обер-инквизитора оказалась рыхлой, влажной и липкой. С трудом удержавшись от брезгливой гримасы, Рикардо высвободил свою ладонь.
– Рикардо Бизе, инквизитор первого ранга. – он повернулся вправо, где стоял напарник, уже успевший обменяться приветствиями со вторым встречающим. – Антуан Дюбуа, мой напарник, инквизитор второго ранга. Мы здесь для поимки беглых преступников, и очень рассчитываем…
– Я в курсе. – глава местного отделения Конгрегации оказался не таким вежливым и перебил Рикардо на полуслове, правда тут же изобразив на лице подобие улыбки. Именно, что подобии. Назвать кислую гримасу улыбкой можно было только что в абсолютно пьяном состоянии. И то, с большой натяжкой. Очень большой.
– Очень рад вашему пониманию.
Обер-инквизитор что-то буркнул себе под нос, и хмуро уставился на прибывших гостей. Похоже, он был не в восторге от их приезда. Впрочем, в задачу Рикардо не входило вызывать чей-то восторг, и он решил проигнорировать выставленную явно напоказ реакцию обера.
– Мы будем вести разговор здесь, на вертолетной площадке, или все же пройдем внутрь?
Лицо Самюэля скривилось еще больше. Наверное, теперь Рикардо ему не просто не нравится, а помещен в список злейших врагов. Ну, и демоны с ним. Обер-инквизитор протяжно выдохнул, провел ладонью по лысой макушке и махнул в сторону входа.
– Идемте!
– Спасибо! – в тон неприветливому коллеге ответил Рикардо и кивнул напарнику на возвышавшееся в двадцати метрах каменное пятиэтажное основное здание замка. Мол, пошли пока приглашают, а то еще передумает.
Внутри замковое здание не выделялось чем-то особо примечательным. Серые голые каменные стены, бетонный пол, серый потолок с тускло светящими желтыми лампами – такой минималистический интерьер. Любой обыватель, попавший в каменное чрево замка Конгрегации будет чувствовать себя максимально неуютно. Собственно, именно на подобное ощущение и делался расчет. Когда человек чувствует дискомфорт, то начинает нервничать. Когда начинает нервничать, то совершает ошибки. Когда начинает ошибаться, дожать и выяснить правду, не прибегая к спецметодам дело техники. Вот и строили здания Конгрегации с уклоном на холодность, неприветливость и максимальную мрачность.
Пройдя вслед за обер-инквизитором по длинному коридору, проходящему внутрь каменного чрева, они остановились у одинокого лифта, ведущего, как пояснил глава отделения, сразу в его кабинет. Неплохая задумка, надо признать. И, наверное, весьма удобная.
Кабинет обер-инквизитора также ничем экстраординарным не запоминался. Стандартный кабинет начальника: большой стол, заваленный бумагами; стенной шкаф, ломящийся от толстых папок; два кресла перед столом; флаг Империи; знамя Конгрегации; большая карта Шотландии на пустой боковой стене и небольшой шарообразный аквариум с мерно плавающими внутри разноцветными рыбками. Вот последняя деталь, единственная что хоть как-то отличала кабинет Самюэля от его коллег в других отделениях. Хобби у него что ли такое, разводить рыбок? Да, плевать. Они сюда прибыли не за изучением увлечений местного руководства.
Рикардо сел в кресло, стоящее напротив рабочего стола обер-инквизитора. Антуан занял боковое. Сам хозяин кабинета прошел за стол, усадив свой широкий зад в кресло явно куда как более удобное, чем у гостей, а вот второй инквизитор, имени которого Рикардо так и не узнал, остался стоять слева, прислонившись к голой каменной стене.
– Итак? – Самюэль Льюис закинул ногу на ногу, что являлось крайне неуважительным жестом, напялил на лицо скучающее выражение – мол, мне вообще на все фиолетово, и вопросительно воззрился на гостей. – Чем мы можем вам помочь?
– То есть… – подобное поведение привело Рикардо в замешательство. Нет, он конечно был наслышан о Шотландии, и ее сравнении с Северными территориями, но вот на собственной шкуре испытывать не приходилось.
– Ну… – стерлингский обер-инквизитор развел руки в сторону, правда уже через секунду сомкнул их вместе на довольно объемном пузе. Его кстати Рик заметил только сейчас, поскольку при встречи объемный темно-бордовый инквизиторский балахон скрывал такие детали. Вот оно значит, как… Сидим на жопе до того, что живот себе отрастил. Ну понятно, понятно… – Мы среагировали на ваш экстренный запрос, послали спецотряд на присланные координаты, но указанных лиц там на обнаружили. Ни Красса, ни Пеллегрини, ни Кустас. Вообще, никого.
– Время? – уточнил Рикардо, мысленно изливая поток ругательств на голову местного обера.
– Что, время? – не понял тот.
– Сколько прошло времени от полученного запроса до прибытия на указанные координаты?
Самюэль Льюис повел своими широкими плечами.
– Не знаю. Я не засекал. Полагаю, минуты три-четыре.
Ну да.
Ну да.
Лично Рикардо нисколько не удивился бы, узнай, что прошло пару часов. Глава местного отделения Конгрегации нравился ему все меньше и меньше.
– Операция по перехвату? – Антуан впервые за все время подал голос. Причем Рикардо собирался задать
Закладка:
– Мы оцепили район, прошлись по всем улицам, а в самом городе усилили патрулирование. Насколько это было в наших силах, разумеется.
– И? – Рикардо подался вперед. Правда, ответ итак лежал на поверхности.
Самюэль Льюис его не разочаровал. Вернее, наоборот – весьма разочаровал.
– И, ничего. – обер-инквизитор покачал своей огромной лысой головой из стороны в сторону. Вот только, на его мясистом лице не отобразилось даже подобия сожаления.
Скрепя сердце, Рикардо сдержал яростный поток рвущихся наружу крепких слов в адрес местной Инквизиции. С первого взгляда было видно, что им глубоко плевать на творящееся за пределами их небольшого мирка. Заперлись в каменном замке, ведут спокойную размеренную жизнь – и, зачем в таком случае рвать жопу ради материковых проблем? Пусть все горит ярким пламенем – главное, чтобы нас не касалось.
Шотландия…
Дьявольский рассадник всякого дерьма.
Дай ему, Рикардо полный карт-бланш, хватило бы пару месяцев чтобы подчистую выжечь всю наполнявшую эти территории мерзость. Да, скорее всего пришлось бы проредить население всех округов в два-три раза – ну ничего, пережили бы, с Божьей помощью. Зато, Церковь смогла бы облегченно выдохнуть, избавившись от большой опухоли, рассаднике всякой гнилостной заразы. Почему Инквизиция до сих пор не занялась данным вопросом – не понятно. Во времена святого Педро подобные вопросы решались быстро и эффективно. Именно благодаря таким, пусть излишне жестоким на первый взгляд мерам, Церковь и сумела выжить. Что же касается жестокости… – Ветхий Завет яркое свидетельство того, как Бог реагировал на те вещи, которые могли угрожать Его народу. Уничтожал, выжигал, стирал с лица земли – такие вот методы. И, сейчас нечего церемониться. Иначе наступят новые Темные Времена, и не факт, что Церковь сумеет их пережить во второй раз.
– Ладно. – Рикардо смерил сидящего напротив обер-инквизитора холодным взглядом. Обычно люди вздрагивал, съеживались, хмурились… одним словом, проявляли хоть какую-то реакцию… На лице же хозяина кабинета не дрогнул ни один мускул. Крепкий орешек. Оно и понятно – человек с расшатанной нервной системой не сумел бы добраться до уровня обер-инквизитора. Да вообще, стать инквизитором.
– Ладно. – сухо повторил глава местного отделения Конгрегации и вопросительно изогнул бровь, приглашая Рикардо к дальнейшим пояснениям. Инквизитор отказываться не стал.
– Вы упустили преступников, ладно. Ваши усилия по перехвату также не увенчались успехом. Где они сейчас, в каком количестве и какое новое злодеяние планируют, тоже не знаете. Вы вообще, что-нибудь тут знаете?
Обер-инквизитор на миг задумался, а потом отрицательно мотнул головой.
– Нет.
– Вообще? – вопрос задал Антуан и в голосе парижского инквизитора сквозило недоверие, смешанное с нескрываемым презрением, и еще чем-то, что Рикардо не сумел идентифицировать.
Лицо Самюэля заметно побагровело, а губы скривились в злой гримасе.
– А, что именно вы ожидали, брат-инквизитор? – последние слова прозвучали в явно издевательской манере. – Думаете, приехали с материка, а тут вас дожидается закованный в цепи беглый и между прочим ваш инквизитор, плюс рядом самый разыскиваемый преступник Империи Пеллегрини, а до кучи, вся верхушка Большой Восьмерки? Вы так себе представляли? Извините, что разочаровал. Я обер-инквизитор, а не сказочный волшебник. Последних, если вы забыли, мы отправляем на костер. – и без того кривая ухмылка обер-инквизитора, искривилась еще больше. – Тогда еще раз спрошу: что конкретно вы от меня ожидали?
– Действий. – ледяным голосом ответил Рикардо, буравя хозяина кабинета таким же, как и голос, замораживающим взглядом. Не подействовало. По крайней мере, Самюэль продолжал кривить губы, тогда как должен был превратиться в айсберг. Ничего, в голове уже отложена пометка попросить Великого Инквизитора расшевелить этот гадежник.
– Я сделал все, что было в моих силах. Ричард подтвердит. – Самюэль кивнул на прислонившегося к голой каменной стене инквизитора, безразлично взирающего на присутствующих. Похоже, ему реально было пофиг.
– Мы сделали все, что смогли. – таким же, как и взгляд отсутствующим голосом сообщил инквизитор.
О, правда?
Ну, тогда ладно.
Теперь-то точно вопросов не осталось.
– Хорошо! – Рикардо рывком поднялся на ноги, и не говоря ни слова направился к выходу. Здесь ему делать больше нечего. Еще пара минут в обществе местного обер-инквизитора и придется идти на исповедь с грехом против пятой заповеди. (не убей, прим. авт.) Сделав несколько шагов, Рикардо остановился, и не поворачиваясь спросил:
– Вы хотя бы знаете где ориентировочно может скрываться Пеллегрини?
В кабинете повисла пуза. Слишком долгая. Слишком напряженная.
– Мы разумеется не знаем точное местонахождение Пеллегрини, или штаб-квартиры лжецеркви, иначе уже давно наведывались бы туда. – наконец, спустя пару десятков секунд ответил Самюэль. – Однако, могу указать одно место где есть теоретический шанс обнаружить безумного пастора… – на этих словах Рикардо развернулся и выжидающе уставился на главу стерлингского отделения Конгрегации. Тот, натужно кряхтя поднялся с кресла, обошел стол, пересек кабинет и остановился у стены, с висящей на ней прямоугольной картой Шотландских округов. – Шанс минимальный, и тем не менее, лучше, чем совсем ничего. – он поводил пальцем по карте и спустя несколько хаотичных движений ткнул пальцем в маленькую точку, судя по расположению, находящейся недалеко от Стерлинга.
– Что там? – поинтересовался подошедший Антуан.
– Квайт-плэйс, небольшой городок с населением чуть больше десяти тысяч.
– И?
– Что, «и»? – обозлился обер-инквизитор, и развернувшись, направился обратно за рабочий стол.
– Почему Пеллегрини может там находиться? – расшифровал вопрос коллеги, Рикардо.
– Не знаю. – Самюэль плюхнулся в рабочее кресло и от удовольствия закатил глаза.
Рикардо и Антуан переглянулись.
Оба подумали одно и тоже – охренеть.
– То есть, ты предлагаешь нам отправиться туда, под предлогом теоретического появления там Пеллегрини, но почему он должен там появиться не знаешь. Так получается?
Обер-инквизитор раздраженно фыркнул и хлопнул широкой ладонью по поверхности стола. Стол выдержал, однако стоящая на краю ваза с засохшими цветами протестующе задребезжала.
– Я ведь сразу сказал: шанс, во-первых, теоретический, а во-вторых минимальный. Официально в Квайт-плэйс все католики, и законопослушные граждане Империи, как полагается. Так всегда. На практике же, – Самюэль неопределенно передернул плечами. – все немного не так.
– Да? А, как?
– Скорее всего большая часть населения сотрудничает с «Детьми Виноградаря», или имеет к ним непосредственное отношение. Во всяком случае, есть такое подозрение. А, потому – если где Пеллегрини и может появиться, то там. По крайней мере, из известных нам мест.
Рикардо не стал спрашивать почему, зная пусть даже о предположительном сотрудничестве целого городка с террористической еретической структурой, они до сих пор не стерли его с лица земли. Не стал он просить и дополнительных людей для сопровождения – нет им доверия. От слова совсем. А значит, они были бы лишь ненужной обузой. Сложно работать, когда впереди тебя враг, но и сзади могут воткнуть нож в спину. Люди Самюэля – могли. Таким образом, лучше отправляться без них, чем с ними. По возвращению же в Толедо, стоит написать заявление на имя Великого Инквизитора с просьбой отстранить Самюэля и его людей от инквизиторской службы, и начать тщательное внутреннее разбирательство по сложившейся ситуации в стерлингском отделении Конгрегации. Есть такое чувство, что они найдут тут много чего интересного, а сам обер-инквизитор в лучшем случае отправится в закрытый монастырь жить покаянной жизнью до конца своих дней.
Уже, когда Рикардо вслед за Антуаном покинул пределы кабинета, и взялся за ручку двери с намерением ее закрыть, Самюэль крикнул им вслед:
– Мой вам совет, братья-инквизиторы: уезжали бы вы лучше обратно, к себе на материк! Нечего нарушать создавшееся здесь и без того хрупкое равновесие! Такие действия чреваты губительными последствиями! Слышите? Уезжали бы вы лучше обратно…
Рикардо ничего не ответил. Лишь с силой захлопнул дверь и стремительно зашагал по коридору, стараясь как можно быстрее покинуть замок Конгрегации, на деле являющийся ни разу не меньшей гнилостной опухолью, чем все Шотландские округа, плюс Северные территории вместе взятые.
Закладка:
Где-то над территорией Священной Католической Империи.
Точное время – неизвестно.
Пабло чувствовал себя крайне неуютно в сильно ограниченном замкнутом пространстве, еще к тому же плотно забитом людьми. И дело не в клаустрофобии – людей с подобными проблемами не брали на службу в Конгрегацию. Нет, просто за годы, проведенные на инквизиторском посту он как-то отвык от гражданских рейсов, где в брюхе одной железной птице умещалось по полтысячи, а иногда и больше, человек.
У Конгрегации имелся собственный авиапарк вертолетов и самолетов, перевозящий инквизиторов в любую заданную точку. И надо сказать, техника Конгрегации куда комфортней гражданской. Хотя конечно заботились не о комфорте сотрудников, а о мобильности и возможности продолжать работу в воздухе.
Здесь же…
Пабло с тоской оглядел пространство салона. Хм, пространство… Какое тут пространство. Скорее, его полное отсутствие. На колени напирала спинка переднего сиденья, справа холодная металлическая стенка самолета, слева Анжелина Кустас, за ней еще двое человек, и одна из них весьма габаритных размеров дама; затем очень узкий коридор, где не двоим невозможно разминуться и следующие четыре ряда, упирающиеся в стену. И, все. Ноль пространства для маневров. В случае, если в самолет нагрянет имперская стража, или еще хуже, стража Конгрегации, придется очень и очень туго. Правда, этого стоит беспокоиться чуть позже, когда самолет приземлиться на бетонную полосу аэропорта «Санкти-Апостоли», в Риме. Пока же, они в воздухе и бояться нужно разве что отказа двигателей.
Дополняло общее ощущение дискомфорта жуткая духота и непроницаемая силиконовая маска на голое, благодаря которой Пабло Красс перестал быть собой, а перевоплотился в некоего Адама Джонса – лысого человека с небольшим шрамом на правой щеке, тонкими губами, серыми глазами и чуть вздернутым носом. В общем, полная противоположность самого Красса. С помощью такого перевоплощения можно обмануть не только видеокамеры в аэропорту, но и близких людей, которые даже с близкого расстояние не сумеют тебя опознать. Весьма полезная штука и вместе с тем жутко неудобная. Правда, теперь становится понятно почему столько лет они не могли поймать Данте Пеллегрини – что ж, по возвращению в Толедо придется менять многие вещи в сфере идентификации. Если это самое возвращение вообще когда-нибудь состоится…
Пабло поморщился и посмотрел вправо на также преобразившуюся до неузнаваемости Анжелину. Предательница и пособница террористов, как оказалось, занималась тем же самым – смотрела на него. Им так и не удалось поговорить тет-а-тет, поскольку вне общества кого-либо из «Детей Виноградаря» они остались только внутри самолета. Учитывая, что кроме них тут находилось еще по меньшей мере четыре сотни человек, вести откровенные разговоры по меньшей мере глупо. Да и не особо хотелось, надо признать. О чем говорить? О ее связях с Данте? О рождении ребенка? О предательстве католической веры? Об пусть и не прямом, но участии в убийстве Папы? Смысл в этих разговорах? Ответ правильный – смысла нет.
Вот только, как оказалось, у Анжелины несколько иной взгляд на эти вещи. Она дотронулась до его руки, и тихо проговорила:
– Пабло, думаю я должна тебе объяснить…
Пабло отстранился в сторону, избегая прикосновения.
– Не должна.
– Но…
– Слушай, что я тебе скажу. – Пабло включил инквизиторский тон голоса, в котором, как полагалось, сквозил ледяной холод и лязгал металл. – Наше сотрудничество временное и вынужденное. Оно ничего не меняет. Я, инквизитор. Служитель Господа и Церкви. Так было, есть и будет. Ты, преступница. Как перед Церковью, так и перед Империей. Да, сейчас мы в одной упряжке, но лишь до той поры, пока не спасем твоего ребенка, а заодно и моих родных, которых удерживают силой по твоей наводке. Думаешь, я это забуду? – лицо миловидной женщины, образ которой сейчас носила Анжелина исказилось, а сама она вздрогнула от страха. Может сердце и должно было сжаться от жалости, но внутри Пабло не чувствовал ничего кроме холодной ярости. – Не забуду, Анжелина. Как и твой добровольный союз с еретиками. Наше нынешнее сотрудничество ничего не меняет. Когда все закончится, ты предстанешь перед Святым Церковным судом. Там тебе вынесут справедливый приговор.
– Меня сожгут, Пабло… Меня… – голос Анжелины дрогнул и прервался.
– Сожгут. – спокойно подтвердил Пабло. – И это будет абсолютно справедливый приговор, учитывая твои злодеяния.
– Ты меня больше не любишь? – вопрос был задан на грани слышимости, но Пабло его услышал. Однако отвечать не стал. Не потому, что ответа не было. Он как раз-таки был. И, вполне себе определенный. Просто не хотелось.
Несколько минут они сидели в молчании, а затем уже ровным спокойным голосом Анжелина поинтересовалась.
– Данте передал тебе всю имеющуюся информацию о прошлых нанимателях, стоящих за убийством Папы и похищении моей дочери?
– Да. Всю. Правда, скажем честно, ее у вас оказалось совсем немного.
– Они профессионалы.
– Угу.
– И, как ты намерен действовать?
Пабло, до того упорно смотрящий куда угодно, но не на Анжелину, повернулся к ней и осклабился в злой усмешке.
– Не переживай, Анжелина. Есть у меня вариант. Придется поступиться некоторыми личными границами, но я помогу вам спасти невинного ребенка…
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
15:22.
София Патаки задумчиво рассматривала бегущие по экрану компьютера столбики цифр. Счета и операции Лукки Гиберти, флорентийского купца, оказавшегося замешанным в Женевской трагедии. Сам Гиберти находился во время убийства Папы очень далеко от Женевы. Вот только сейчас не те времена, когда подобный аргумент мог бы полностью снять подозрения. Да вообще, хоть как-то снять. Да, Гиберти находился в Российской Империи, и это установленный неоспоримый факт. Да, за полные свои сорок три года он ни разу не попадал в поле зрения Инквизиции, ведя достойный образ жизни скромного, не смотря на свои богатства, христианина. Да, пять лет назад Гиберти пожертвовал весьма немалую сумму в десять тысяч золотых на строительство нового собора в Санто-Доминго, а еще за два года до этого передал пятьдесят тысяч тех же золотых Ордену Тамплиеров в свободное распоряжение. В общем – портрет идеального гражданина Империи. Были бы все такими, как Лукки Гиберти, и не нужно стремиться в рай, поскольку он настал бы уже здесь, на Земле. Тем не менее, ничто из вышеперечисленного не освобождало от подозрений. Факт номер один – смертельный выстрел, произведенный из принадлежащей ему квартиры. Факт номер два – зданием владел Шотландский Торговый Дом. Факт номер три – Гиберти имел долю в этом Торговом Доме. И, судя по финансовой отчетности немалой. Причем, приобрел ее всего за два месяца до убийства Папы. Пока ни о чем конкретно не свидетельствующие факты, однако заставляющие задуматься. Крепко задуматься. Потому собственно купец до сих пор находится в списке причастных к организации Женевской трагедии.
На данный момент София, как один из ведущих аналитиков финансовой безопасности в Контртеррористическом подразделении Конгрегации просматривала все денежные операции Гиберти совершенных за последний год, пытаясь среди миллиона цифр отыскать хоть что-нибудь подозрительное. Операций, как и предполагалось изначально, оказалось много и пока ни одна из них не указывала на связь флорентийского купца с еретическими структурами. Будь то, «Дети Виноградаря», или какой другой радикальной секты. Впрочем, лично София считала свое нынешнее задание довольно бесполезным. Если Гиберти не полный идиот, а на такую характеристику ничто не указывало, и правда замешан в организации убийства Папы, то явно использовал серые схемы финансирования, которые невозможно вот так просто отследить. Лично она бы пошла именно таким путем. Вот и Гиберти наверняка пошел. Если вообще замешан в убийстве, в чем София сильно сомневался. И дело не в его белоснежном и пушистом образе. Напротив, слишком броская чистота должна навевать подозрения. Дело в другом. Очень простом и банальном – отсутствии мотива. Гиберти просто незачем было устранять Наместника Святого Престола. Из слишком разных они весовых категориях, и никогда не пересекались. Соответственно, покойный Папа Урбан Х ему ничем не мешал, ровно, как и Гиберти не являлся помехой для понтифика. Итог – Лукки Гиберти не при чем. Ну, это если рассуждать очень примитивно. Но ведь КТП смотрит куда шире, а роет куда глубже, и потому – флорентийский
Закладка:
София пролистала несколько последних операций и уже собиралась переключиться на другие задачи, когда стоящий на столе телефон разразился требовательным сигналом. На автомате аналитик взяла трубку и поднесла ее к уху.
– София Патаки, КТП, слушаю.
Голос, прозвучавший на том конце, заставил вздрогнуть и схватиться свободной рукой за сердце.
– Софи, это я…
– Красс… – прошептала София, и тут же зажала рот рукой. Дьявол! Ну она и дура! Аналитик боязливо осмотрелась по сторонам. Уфф, кажется никто не услышал. Сидящий справа за прозрачной пластиковой перегородкой коллега был в наушниках. Слева же рабочее место пустовало.
– Да, Софи. Это я. И мне очень нужна твоя помощь…
Глава 13
Священная Католическая Империя.
Рим.
Аэропорт «Санкти-Апостоли».
15:49.
Рим встретил привычным дуновением теплого ветерка, ярким приветливым солнцем и шумом самого большого города Империи. Если первые две вещи встречались не только Риме, то последнее являлось отличительной особенностью. Еще бы, двадцать миллионов жителей, как никак. И, это только тех, кто постоянно проживает на территории города. Вместе с приезжими вполне возможно все тридцать. Отсюда и постоянный шум, становящийся спустя несколько дней привычным незаметным фоном, отсутствие которого кажется чем-то ненормальным. Правда, Пабло ни на что из этого не обратил внимания – ни на теплый ветер, ни на яркое солнце, ни на шум главного города Империи. Да спустись с неба легион ангелов во всем своем великолепии, он бы и то не заметил. На данный момент его занимало совсем другое – предстоящая проверка. Одно дело перемещаться по Империи, как инквизитор – еще заранее знаешь, что все двери перед тобой заочно открыты. Немного другое, как законопослушный гражданин – есть некоторые неудобства, да и двери многие закрыты, но в целом никаких серьезных проблем. И совсем другое, когда ты самый разыскиваемый преступник, официально объявленный врагом Церкви. Тут, какой стальной выдержкой не обладай, хочешь-не хочешь, а ноги начнут непроизвольно подгибаться.
По освещенному белым прожекторным светом телескопическому трапу, Пабло вместе с сотнями других пассажиров проследовали из самолета в здание аэропорта. Если раньше контроль, как таковой осуществлялся лишь для иностранных граждан, и в меньшей степени для жителей колоний, то теперь, в свете последних событий, строгая проверка проводится для всех без исключений.
Пройдя по длинному широкому коридору, с весящими на стенах портретами прошлых Пап и кардиналов, Пабло спустился по эскалатору в основной зал и с самым безразличным видом пристроился к одной из очередей, ведущих к контрольно-пропускному пункту.
Безразличие на лице – внутри же, бушующее пламя.
Священная Католическая Империя.
Рим.
Аэропорт «Санкти-Апостоли».
Помещение внутренней службы безопасности.
15:56.
Антонио Ванолли закинул руки за голову, и сделал круговое движение, разминая затекшую шею. Суточная смена подходила к концу и очень скоро вместо душной каморки с мерцающими в полумраке экранами, потными коллегами и воистину бесноватым начальником, он окажется на мягкой подушке в обнимку с одеялом. Он бы конечно с радостью обнял кого другого, но на личном фронте в последнее время сплошные неудачи. Ну ладно, не в последнее, а вообще. Но да это не так важно, на самом деле. Одеяло мягкое и теплое, так что нет повода горевать.
Антонио скосил глаза вправо. Коллега, телосложением походивший на перекормленного и вдобавок беременного бегемота разинув пасть, в которую без особых проблем уместится собор Святого Петра, протяжно зевал. Жуткое зрелище. Антонио даже передернуло, и он поспешно отвернулся.
Ладно, что там слева? Оказалось, ничего интересного. Другой коллега, несколько меньших размеров, но тоже сильнее так нормы, с хрюканьем пожирал огромный кусок пиццы.
Дьявол! А вот он сегодня ел холодные макароны.
Пробубнив себе под нос нецензурное ругательство, за что вполне можно было загреметь на пару суток в инквизиторий, Антонио повернулся обратно к экрану, с благой внутренней целью возобновить наблюдение за подконтрольным ему сектором аэропорта, и едва не подпрыгнул на месте. Красный квадрат мигал над одним из лиц, медленно продвигающихся к контрольно-пропускному пункту.
Антонио завис на пару секунд, после чего подобрал упавшую на колени челюсть и вдавил красную кнопку сигнала тревоги.
Священная Католическая Империя.
Рим.
Аэропорт «Санкти-Апостоли».
15:58.
Очередь медленно, но верно продвигалась вперед, и Пабло начал успокаиваться. Он уже прошел достаточное количество камер. Во всяком случае, достаточное для идентификации. Если до сих пор патрулирующие аэропорт имперские стражники его не скрутили, значит маскировка удачно выполняет свою функцию. Собственно, другого от нее не ожидалось. Камеры в аэропорту заточены под лица и голос – те параметры, которые он изменил. Лицо с помощью силиконовой маски, голос с помощью голосового процессора. Вот появись они в Алькасаре, или Цитадели, такой номер бы не прокатил, поскольку там система идентификации заточена не только на стандартные лицо и голос, но и на движение. Походку конечно тоже можно изменить, вот только риск где-нибудь-таки проколоться чрезвычайно велик. Хватит пары секунд, как система, уловив занесенное в базу движение подаст сигнал. Когда-нибудь такие системы внедрят повсеместно. Когда-нибудь… Пока же, можно пользоваться ее изъянами, раз оказался в списке злейших врагов Империи.
Еще один человек прошел контроль, и был пропущен за турникет. Еще один шаг на пути к… чему?
Инквизитор и сам не знал.
Священная Католическая Империя.
Рим.
Аэропорт «Санкти-Апостоли».
Помещение внутренней службы безопасности.
15:59.
Появившийся начальник службы безопасности аэропорта несколько секунд вглядывался в экран, считывая данные, после чего хлопнул Антонио по плечу и зычным басом проревел:
– Молодец! Отличная работа!
Антонио скромно кивнул. Да, он такой. Самый молодец из всех молодцов. Не, ну правда. Не говорить же, что всю работу за него сделала электронная система, а сам он едва не проворонил предупреждающий сигнал. Правильно. Об этом лучше молчать. Хотя, начальник все равно уже не обращал на него внимание. Поднеся рацию к губам, он раздавал указания.
Антонио посмотрел на экран, где человек помеченный в красный квадрат медленно продвигался к КПП.
Добро пожаловать в Рим, что называется.
Добро пожаловать…
Священная Католическая Империя.
Рим.
Аэропорт «Санкти-Апостоли».
16:00.
До турникета с проверяющими там документы стражниками оставалось три человека, когда боковым зрением Пабло обнаружил выбивающееся из общего фона движение. Трое стражников, одетых в черную униформу с эмблемой Империи на груди, двигались по боковому проходу, держа путь в их сторону.
Сердце замерло, пропустив следующий удар, а затем забилось с удвоенной силой, продолжая увеличивать обороты.
Неужели его обнаружили?
Но, как?
Быть такого не может…
Где он прокололся?
Или в свете последних событий внедрили дополнительные системы безопасности, идентифицирующие походку человека?
Вот же…
Стража тем временем прошла две других очереди и остановилась у той, где находился Пабло. За ним толпилось еще с десяток человек, а потому у него еще оставалось несколько драгоценных секунд в запасе на принятие решения.
Пабло глянул вправо, где Анжелина уже беседовала со стражником на соседнем КПП, передавая ему документы. Здесь вроде все нормально.
Так, а что с другой стороны?
Ничего хорошего. Еще пятеро стражников, спешащих своим коллегам на помощь.
Ну, точно по его душу. Восемь стражников на одну персону – надо находиться в списке врагов Империи, не иначе. Для обычного преступника хватило бы и пары стражей.
Дьявол.
Дьявол!!!
Что делать? Что ему делать?
Бежать?
А, смысл?
Здание аэропорта мгновенно перекроют, и рано или поздно, хотя по опыту скорее рано, его загонят в угол. Получается, результат тот же, как если он будет стоять на месте. Разница лишь в потраченных нервах, да сильно обозленных стражниках. То есть, расклад не в его пользу.
Позади уже раздавались окрики стражей, требующих посторониться и освободить проход.
Господи… – Пабло закрыл глаза, делая глубокий вдох, а затем выпуская воздух. – Господи, Ты знаешь, что я люблю тебя…
Он открыл глаза. Решение было принято. Не будет сопротивление. Или
Закладка:
Пабло уже поднял руки вверх и начал оборачиваться назад, когда мимо промчался один из стражников, а за ним другой. Мимо! На беглого инквизитора ни один из них не обратил внимания. В полном недоумении Пабло развернулся обратно, взглядом следя за их перемещением. Стражники подбежали к затравленно озирающейся прямо у контрольно-пропускного пункта женщине, мгновенно повалили на пол, заводя руки за спину. К этому моменту туда подоспела и остальная группировка. Женщина завизжала, попыталась вырваться, но удар тяжелого ботинка по голове моментально охладил ее порыв. Широкоплечий стражник с бугрящимися даже под формой мышцами рывком за волосы поднял ее на ноги и пинком отправил к коллегам. Двое стражей подхватили ее под руки, и повели обратно от КПП.
Пабло перевел дух, облегченно выдохнул и расслабленно улыбнулся. Значит Бог его не оставил…
Священная Католическая Империя.
Союзные округа Шотландии под управлением папского легата.
Архиепископство Святого Андрея.
Квайт-плэйс.
10:12.
Городок Квайт-плэйс, как и ожидалось не представлял собой ничего примечательного. Расположенный в пологой долине между высокими холмами, он точно прятался от остального большого мира, не желая покидать установленные природным ландшафтом границы.
Антуан остановил внедорожник Конгрегации, реквизированный у стерлингского отделения во временное пользование, на вершине крутого холма, неподалеку от въезда в город. С этой точки Квайт-плэйс, расположенный внизу, открывался точно на ладони и просматривался с самого своего начала, от въезда, до самого конца.
Антуан остался в автомобиле, проверяя некую свою теорию, о которой отказался распространяться до появления первых результатов, Рикардо же взял бинокль и вылез наружу, решив получше изучить городок.
Центральное место в Квайт-плэйс, как и полагалось занимала площадь с католическим собором. Собственно, другого собора здесь быть и не могло. Собор представлял собой стандартное готическое здание из темного камня и отдельно стоящую башню колокольни. Учитывая общую малоэтажную застройку, наверняка шпиль башни виднелся из любой точки города. С холма сложно было определить его высоту, но вероятнее всего отметку в пятьдесят метров башня пробивала. Дальше от площади лучами расходились основные улочки с преимущественной одно-двухэтажной кирпичной застройкой. Здания выше можно было посчитать на пальцах одной руки. Каменное здание неподалеку от собора, явно относящееся к управлению Квайт-плэйс. Еще одно, тоже неподалеку от собора, но с другой стороны, принадлежало либо Торговой Гильдии, либо Торговому Дому – по одной наружности сложно определить, а вывеску загораживало соседнее здание. Оставшиеся два здания выше двух этажей скорее всего являлись частными владениями богатеев местного разлива. Таким образом, Квайт-плэйс вряд ли мог кого-то заинтересовать. Обычный провинциальный шотландский городок, с историей насчитывающей меньше сотни лет. Лично для него, как для инквизитора интерес могла представлять лишь арка при въезде в город. Вернее, не сама конечно арка – сложенная из кирпича та могла заинтересовать разве что каменщика, и то, своей кривизной – а нацепленный вверху приветственный плакат. Стандартная фраза «Добро пожаловать!», и ниже библейский текст. Вот он, как раз и представлял интерес. «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод, и чтобы плод ваш пребывал, дабы чего не попросите от Отца во имя Мое, Он дал вам. Евангелие от Иоанна, 15:16».
Рикардо усмехнулся, покачал головой, еще раз навел окуляры бинокля на арку с плакатом, перечитал текст заново и снова усмехнулся. Хитрожопые ушлепки, не иначе. Очень умно придумали. Текст из Евангелия – и ведь не придерешься. Текст, как текст. В каждом городе Империи на улицах находятся подобные щиты с текстами из Писания, Святых отцов, или учителей церкви. Вот и тут, обычный текст. Ничего противозаконного. Вот только, в том то и дело, что текст ни разу не обычный. Данный отрывок один из любимых текстов осужденного и казненного еретика Кальвина, и его последователей. Таким образом, приветственный баннер сразу же превращается в орудие распространение ереси, и много объясняет, как о жителях города, так и о его руководстве.
Ладно…
Может обер-инквизитор Стерлинга прав, и именно здесь они могут наткнуться если не на самого Пеллегрини, так на кого-нибудь из его ближайших сподвижников.
Рикардо отнял бинокль от глаз, развернулся и уже направился к внедорожнику, когда из него вылез Антуан с лэптопом в руках и весьма довольным лицом.
– Есть! – напарник махнул ноутбуком и возбужденно подпрыгнул на месте. – Есть! Я нашел!
– Хм… – Рикардо неопределенно хмыкнул, не разделяя энтузиазма брата-инквизитора. У него попросту не было оснований его разделять, поскольку что именно тот нашел Рикардо понятия не имел.
– Кажется я знаю место, куда нам следует заглянуть в первую очередь!
А, вот это уже интересно.
Антуан поставил лэптоп на капот внедорожника и поднял экран. Его пальцы тут же забегали по клавиатуре.
Рикардо обошел напарника, закинул бинокль на заднее сиденье, после чего пристроился рядом с парижским инквизитором. На экране высвечивалась карта Квайт-плэйса, залитая желто-красными пятнами. Какие-то части города были бледно-желтыми, какие-то красными, а некоторые и вовсе бордовые. Были и смешанные участки, где все цвета перемежались между собой.
– Карта потребления электроэнергии. – пояснил Антуан.
Мог бы этого и не делать. Рикардо прекрасно знал на что смотрит, так как, и сам не раз подобным занимался в алькасаре.
– Так, – он медленно кивнул, всматриваясь в изобилующую пятнами карту. – давай рассказывай, что удалось обнаружить?
– Вот смотри! – Антуан ткнул пальцем куда-то в середину, залитую огромным багровым пятном с небольшими красными прожилками. – Здесь расположен собор, здание городского управления, отделение Банка Тамплиеров и здание Торговой Гильдии…
– Значит все-таки Гильдия…
– Что?
– А? Ничего… – Рикардо махнул рукой. – Ты продолжай…
– Ладно. – Антуан вернулся к карте. – Вполне понятен высокий расход этих зданий в потреблении электроэнергии. По крайней мере, значительно большем, чем остальная часть города. – он коснулся клавиатуры лэптопа и сдвинул карту в сторону. Где-то на окраине, противоположной от въезда со стороны Стерлинга, среди бледно-желтых пятен красовалось темно-бордовая клякса. – Не понято вот это…
– Ммм…
И, правда весьма странно.
– Я проверил здание по городским декларациям. Оно принадлежит некоему Стенли Бербаумену, ничем не примечательному гражданину, занимающемуся земледелием.
– Вон оно как…
– Ага. Спрашивается, для чего обычному земледельцу столько же электроэнергии, сколько потребляет четырехэтажное здание управления и трехэтажное здание Гильдии? Куда он ее девает? Жрет, что ли?
Рикардо снова хмыкнул и осклабился.
– Думаю, такие вопросы имеет смысл задать лично самому Бербаумену. Заглянем к нему в гости на чашку чая, а?
Точно местонахождение – секретно.
Время – секретно.
На одном из столов полутемного зала, где за сотнями мониторов сидели десятки наблюдателей, раздался пронзительный звук телефона. Рука мгновенно схватила трубку и поднесла ее к уху.
– Вас вычислили. Пора сворачиваться. Расчетное прибытие гостей – не более десяти минут. Запускайте фазу дезактивации.
Рука положила трубку обратно, и нажала на встроенную в деревянную панель стола сигнальную кнопку. Помещение тут же наполнилось пульсирующим звуком сигнала тревоги.
Менее десяти минут хватило, чтобы пронестись по полупустым улицам Квайт-плэйс и выехать на окраинную дорогу, ведущую к выезду из городка. По обе стороны дороги тянулись большие владения фермерских хозяйств с преимущественно одноэтажной застройкой. Одна из них, та что справа, не доезжая сотни метров до границы Квайт-плэйс принадлежала Стенли Бербаумену. Аккуратный деревянный забор, ухоженная территория за ним с коротко подстриженной травой и клумбами ярких цветов, одноэтажный продолговатый кирпичный дом, и виднеющиеся за ним деревянные хозяйственные постройки. Типичный дом земледельца, коих они уже видели с десяток даже не в Квайт-плэйс, а только на этой улице. Типичный дом, потребляющий нетипично много энергии…
– Как будем действовать? – задал вопрос Антуан, снижая скорость, когда до усадьбы оставалось не больше десяти метров.
Рикардо на миг задумался, а потом растянул губы в зловещей усмешке.
– Не нравится, мне этот городишко, Тони. Ох, как не нравится. Не думаю, что здесь в большой цене вежливость. – инквизитор вытянул руку, указывая на закрытые деревянные ворота. – Прямо туда, ладно?
Антуан в ответ хищно улыбнулся и переключил передачу.
– Ладно.
Внедорожник взревел, набирая утерянную в последние секунды
Закладка:
– Держись! – крикнул Антуан, выворачивая руль вправо. Внедорожник Конгрегации послушно свернул на подъездную дорожку, ведущую к сомкнутым створкам ворот.
Правда совет был излишним. Рикардо итак вцепился в ручку, ожидая столкновение.
Кажется, их никто не ждал. Во всяком случае, ворота так и остались закрытыми.
Ну и ладно.
Им же веселей…
Секунда.
Другая.
Внедорожник подпрыгнул на ухабе и бронированным передом усиленным стальным бампером, предназначенным как раз для тарана, соприкоснулся с деревянными воротами. Последние отлетели внутрь, расколовшись на несколько частей.
Внедорожник приземлился на четыре колеса, нащупал сцепление с землей и понесся дальше по территории усадьбы.
– Туда! – Рикардо вытянул руку, указывая на длинную во всю ширину дома террасу, по которой бежал какой-то парень в светло-голубой рубахе с явным намерением скрыться из виду.
Инквизитор схватил висящий на панели микрофон и поднес его к губам.
– Святая Инквизиция! Немедленно остановитесь! Святая Инквизиция!
Парень не только не остановился, а напротив, увеличил темп и через секунду скрылся в доме.
Удивительно – чего он так?
– Тормози!
Антуан послушно вдавил педаль тормоза в пол. Рикардо кинуло вперед на приборную панель, но он успел ухватиться за ручку, останавливая инерционное движение.
– Пошли!
Схватив лежащий в бардачке служебный пистолет GMA, Рикардо выпрыгнул из внедорожника и кинулся к ступеням, ведущим в дом. Когда он уже взлетал на площадку перед дверью, сзади громко хлопнули – Антуан последовал за ним.
Ладно, теперь почти рутина, сопровождаемая правда вспрысками адреналина в кровь. Такая вот обыденная работа инквизитора, и ничего с этим не поделать.
Пинком распахнуть дверь, запрыгнуть внутрь, припасть на колено и нырнуть в сторону. Теперь быстро осмотреться, отмечая самое основное: широкая прихожая, справа закрытая дверь, слева арочный проход ведущий судя по всему в столовую, впереди длинный коридор упирающийся в сплошное полотно двери. Вот как раз из-за нее донесся звук бьющегося стекла, сопровождаемый приглушенными проклятьями.
– Святая Инквизиция! – рявкнул Рикардо, направляя оружие на закрытую дверь. Сам же переместился вправо, прячась за стенным выступом от возможного обстрела. Антуан занял позицию слева, выставив перед собой GMA. – Выходите с поднятыми над головой руками! Немедленно!
Тишина.
Секунда, другая…
Ну да, а чего еще стоило ожидать? На самом деле преступники зачастую довольно тупые создания. Когда тебя вот так зажимают в угол, самое верное решение – сдаться по первому же приказу. Во-первых, избежишь физической боли при возможном ранении в ходе дальнейшего задержания. Во-вторых, отсутствие сопротивления при аресте зачтется в плюс, и может положительно сказаться при вынесении приговора. Но нет, подавляющее большинство предпочитает бороться до конца, даже когда это становится абсолютно бессмысленным занятием. Идиоты, не иначе. Или, как будет сказано в официальном рапорте – союз с сатаной окончательно помрачил его рассудок…
Рикардо глянул на напарника и махнул ему рукой, призывая двигаться вперед. Тот все правильно понял. Осторожно выдвинулся из-за стены и быстрой бесшумной перебежкой преодолел расстояние, отделяющее его от двери, остановившись сбоку – так, чтобы в случае если преступник откроет огонь, оказаться вне зоны поражения. Рикардо следом проделал тот же маневр. Благо, дверь за которой скрывался преступник не имела глазка, а значит он не мог наблюдать за их перемещениями.
Хорошо.
Дальнейшие действия за годы службы отработаны до автоматизма. Сначала – прислушаться. Рикардо прижался к стене, вслушиваясь в доносящиеся за ней звуки. Первые секунды ничего не было слышно, и инквизитор подумал уже, что преступник покинул помещение через теоретически возможный другой выход, но затем ухо уловило еле слышный шорох.
Ага!
Значит он там.
Либо прячется, либо выжидает. Хотя скорее, и то и другое.
Наверняка, в его голове полный хаос, среди которого он пытается придумать план действий на случай штурма помещения. Ничего, они ему устроят сюрприз.
Рикардо глянул на напарника и поднял большой палец вверх, что означало – порядок, он там.
Дальше – все очень просто. Достать светошумовые заряды, активировать таймер на десять секунд, рывком распахнуть дверь, закинуть устройство, захлопнуть дверь и отбежать на несколько шагов назад, продолжая держать выход на прицеле.
Рвануло!
Под дверью полыхнуло ослепительно-белым. Одновременно с этим послышался звон разбитого стекла – окна не выдержали такого надругательства – а за ним истошный крик.
Да-да, светошумовой заряд далеко не детская игрушка. Напротив, весьма и весьма неприятная штука. Еще с час перед глазами будут круглые пятна, в ушах звенеть ультразвук, а голова раскалываться от дичайшей боли. Зато для тех, кто использует подобные приспособления – просто небесное блаженство. Если до этого для обезвреживания противника приходилось рисковать собственной шкурой, имея все шансы увеличить массу тела за счет инородных тел немалого калибра, то теперь та же задача по обезвреживанию становится до неприличия легкой. Войти в помещение, повалить полностью дезориентированного противника на пол, защелкнуть наручники, и все – дело сделано. Никакого тебе риска. Никакого свинца в брюхе.
Инквизиторы так и сделали. Рикардо сильным пинком снес дверь и нырнул в комнату. На полу битое стекло, не сумевшее пережить разрыв снаряда; справа перевернутые стулья; чуть дальше, у стены разбитая ваза; но самое главное – посреди комнаты мечущийся из стороны в сторону тот самый парень в голубой рубахе, что не пожелал изначально послушаться приказа Инквизиции и остановиться. Ага, так обычно случается. Не хотят по-хорошему, а потом плачут, сетуя на жестокое обращение. Спрашивается, а кто виноват? Ответ всегда один – инквизиторы. Ну-ну. Себя то не хочется обвинить, да?
Сейчас вблизи, Рикардо удалось рассмотреть беглеца. Оказалось, никакой это не парень, а вполне уже в возрасте худощавый мужчина. Сложно сказать, сколько ему лет, поскольку на данный момент лицо преступника искажала болезненная гримаса, из ушей текли струйки крови, глаза же хоть и выпучены, явно ничего не видят. И, как он вообще не отключился? Не иначе, как чудом. Только вот вряд ли Божьим – не иначе тут замешаны дьявольские силы. Ага, так и напишем в отчете.
– Берем! – одними губами произнес Рикардо, повернувшись к напарнику. Почему губами? Сам не знал. Сейчас вполне можно было кричать во весь голос – оглушенный преступник все равно бы ничего не услышал.
Дальше дело техники и отработанных до автоматизма действий: подхватить дезориентированного беглеца под руки, уложить на пол лицом вниз, надеть на руки и ноги наручники – чтоб точно не убежал, когда оклемается. Затем детальный осмотр усадьбы Бербаумена и уже по его итогу планирование дальнейших действий. Если ничего не обнаружится, отвести задержанного в замок святого Колумба, где с пристрастием допросить. Ну а если они наткнуться на что-то стоящее, вроде законспирированной ячейки еретиков, или массовую расчлененку, или дьявольские обрядовые предметы, или… в общем, все в этом роде, следует – вызов основных сил, доклад Великому Инквизитору и заслуженные лавры победителя.
Ну ладно, с лаврами перегнул. По плечу конечно похлопают, но не более… Собственно, они же служат во благо Церкви, а не собственных амбиций. Как там, девиз Ордена Тамплиеров, являющейся матерью, возрожденной в эпоху Темных Времен, инквизиции? Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу! Вот-вот. Так что, никаких лавров. Только благоговейное смирение.
Священная Католическая Империя.
Рим.
16:44.
Стоя на балконе, Пабло внимательно осматривал лежащую внизу улицу. Стандартная для Нового Рима с его многоэтажной застройкой, шестиполосная магистраль с плотным движением автотранспорта. А все потому, что единственным местом в Империи, где передвижное средство вроде машины не являлось предметом роскоши был именно Рим. По-другому просто никак – все же двадцать миллионов населения, и более пяти тысяч квадратных километров. Скоро придется вводить воздушный транспорт для передвижения, так как наземный уже давно не справляется. Особенно в старом городе.
На противоположной стороне улицы возвышались небоскребы разных Гильдий, Палат и Компаний – всего, что имело связи с экономикой и торговлей в Империи. Убедившись в отсутствии подозрительных элементов, вроде припаркованного у тротуара автомобили Конгрегации, или наблюдателя с биноклем, Пабло вернулся в комнату и задернул плотные шторы. После прохождения контроля в аэропорту они сразу же направились в район Нового Рима, где еще заранее для них
Закладка:
На данный момент Анжелина сидела на кровати, сосредоточенно стуча пальцами по клавиатуре лэптопа.
– Твой информатор добыл нужную нам информацию? – спросила она, не отрываясь от работы.
– Еще не узнавал. – буркнул Пабло, беря с прикроватного столика пластиковую бутылку воды. Открутив крышку, он сделал несколько глотков воды. В Толедо далеко не мягкий климат, тем не менее сорокоградусная жара, как сейчас в Риме, довольно редкое явление, к которому он не привык. Вот и замучила жажда.
– Так надо узнать. – Анжелина подняла глаза от экрана и уставилась на инквизитора.
– Сам знаю. – зло огрызнулся Пабло, беря лежащий на том же столике телефон и направился к выходу. – Будь здесь.
– Ты куда? – встрепенулась Анжелина.
– Будь здесь! – повторил Пабло уже прикрывая за собой дверь в номер. Полутемный коридор, застеленный мягким ковром, пустовал, чему инквизитор очень обрадовался. Лишние уши сейчас совершенно не нужны.
Голос на том конце раздался спустя всего два коротких гудка.
– София Патаки, КТП, слушаю.
– Это я.
Молчание. Всяко лучше, чем возглас «Красс», как в прошлый раз.
– Удалось нарыть интересующую меня информацию?
– Удалось.
– Есть что-то интересное?
– Немного.
– Расскажешь?
– Выписки финансовых операций, договора, декларации по движимому и недвижимому имуществу. Ну… Собственно все, на данный момент…
– Отлично. Перешлешь мне?
– На официальный аккаунт?
– Очень смешно. Тот, что я передал тебе в прошлый раз.
– Ладно.
– Софи, спасибо тебе! Большое спасибо!
– Не надо…
– Надо! – Пабло включил лязгающий металл в голосе, какой обычно использовал для подавления любого несогласия. Такой способ работал почти в ста процентах случаях. Сработал и сейчас. По крайней мере, женщина не стала дальше спорить. – Ты должна знать: я не имею отношения к тому, в чем меня обвиняют. Все улики сплошная фабрикация. Ты должна это знать, Софи. Я невиновен. Я не убивал Папу.
– Я знаю… И верю тебе…
– Хорошо. До связи тогда.
– С Богом.
В трубке щелкнуло и воцарилась мертвая тишина. Пабло так и остался стоять на месте в темном коридоре, думая о том, как все же низко использовать человека, подвергая его опасности, и при том зная, что он тебе не откажет, поскольку любит. Да-да, Софи была в него влюблена. Наверняка, она считает, что для него это секрет… Вот только, Пабло не просто так был неофициальной легендой Конгрегации. Он очень хорошо разбирался в людях, в их чувствах, в их действиях, в их мыслях, в их мировоззрении, в конечном итоге. Потому он прекрасно знал о чувствах, которые питает к нему София. Забавно, но незадолго до своего вынужденного бегства, он собирался ее уволить. Сейчас же – тупо использовал женщину, понимая какие для нее будут последствия в случае раскрытия.
Ах да, если он вернется в Толедо, восстановив свое имя, то все равно ее уволит. Ибо, человек предающий Конгрегацию из-за какой-то там любви, не может дальше в ней оставаться. Даже, если она поступает правильно. На данный момент директивы более чем ясны – Пабло Красс предатель и враг Церкви. София же в обход всего идет на контакт, и оказывает помощь врагу. Вообще, за такое по-хорошему следует не только уволить, но и казнить. Вполне возможно так и придется поступить.
М-да…
Все это как-то с его стороны мерзко, низко и подло…
Какое еще дно ты пробьешь, Пабло Красс?
Какое?
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
16:53.
– Хорошо. До связи тогда.
– С Богом!
София положила трубку, прерывая связь и приложила руку к своему сердцу. Оно билось в истерике, намереваясь вырваться из костяного плена грудной клетки.
Пабло ей доверяет. Никому больше. Только ей. Одной ей. И она попросту не имеет права подводить его. Быть может тогда у них будет шанс…
– Весьма интересно, с кем ты сейчас говорила? – прозвучавший за спиной скрипучий голос, больше походивший на скрежет тупой ножовки о металлическую трубу, заставил подпрыгнуть на месте.
Софи развернулась на стуле и потрясенно покачала головой, смотря на стоящего рядом с ее рабочим местом куратора – невысокого худощавого слегка сутулого священника с проседью в волосах, морщинистым лицом и ничего не выражающими водянистыми глазами.
– Ффух, вы напугали меня, отче.
Отец Иезекииль, одетый в стандартную для огненных братьев ордена Святого Педро Николаса черный балахон с красным крестом в пламени на груди, являющийся руководителем отделения финансовой безопасности, еще раз оглядел ее с ног до головы, точно видел впервые и повторил вопрос:
– Звонок. – он ткнул пальцем в стоящий на столе телефонный аппарат. – С кем ты сейчас говорила?
– Я? – София постаралась придать лицу максимально безвинное выражение. Оставалось надеяться, что у нее получилось. И она надеялась. – Да так, обсуждала с нижним этажом финансовую отчетность по Гиберти.
– Да? – отец Иезекииль подозрительно прищурил глаз.
Священники-игнисианцы всегда приводили Софию в ужас. А, отец Иезекииль так вообще отдельный случай. Раньше он был инквизитором, но из-за одного инцидента, где священник отправил на костер семерых ни в чем не виновных, как позже выяснилось в ходе внутреннего разбирательства женщин, его перевели на штабную работу, отобрав инквизиторское удостоверение. Такое случается крайне редко – однако, отец Иезекииль похоже навсегда лишился статуса инквизитора, отчего выплескивал всю свою ярость на сотрудников подотчетного отдела.
Пришлось собрать все свое небольшое мужество и не дрогнувшим голосом повторить ложь.
– Да. Есть некоторые весьма занимательные моменты в финансах купца.
– Хорошо. Отправь мне отчет по Гиберти, с дополнительными заметками по этим деталям.
– Сейчас сделаю.
Куратор удовлетворительно кивнул, поправил черный балахон и неспешной походкой направился дальше по узкому проходу между рабочими рядами отдела финансовой безопасности. София облегченно выдохнула и откинулась на спинку кресла, ощущая, как неприятно липнет к спине промокшее от пота платье.
Священная Католическая Империя.
Союзные округа Шотландии под управлением папского легата.
Архиепископство Святого Андрея.
Стерлинг.
Замок святого Колумба – штаб-квартира Стерлингского отделения Конгрегации.
13:24.
Рикардо раздвинул губы в зверином оскале, когда в темное подвальное помещение с зажжённой печью, дающей багровые отблески, с металлическим столом заваленном инструментами, железным креслом и еще десятком различных приспособлений ввели уже знакомого им беглеца из Квайт-плэйс. Там, в городке, придя в себя он отказался отвечать, презрительно плюнув в сторону инквизиторов. Что ж, они были ни разу не против. Не хочет по-хорошему, всегда можно приступить к более интересной и познавательной части. Если человек так рвется пройти через очистительное жерло боли, разве они вправе ему отказать? Рикардо знал ответ. И он отрицательный.
На входе в допросную беглец вздрогнул и даже попытался отступить назад. Неудачно. Конвоирующие стражники были начеку и не дали ему совершить подобного маневра.
Рикардо усмехнулся. Ну да, помещение обладало своей отталкивающей атмосферой: голые каменные стены без окон – ибо под землей их попросту не может быть; свет, исходящий лишь из пылающей жаром печи и горящих на стенах факелах; длинный стол из нержавеющий стали заваленный всевозможными щипцами, молотками, ножами, зазубренными пилами и прочими инструментами, вполне ясного предназначения; смутные тени орудия пыток – как изобретения древних,
Закладка:
Впрочем, беглец из Квайт-плэйс с исповедью почему-то не спешил. Да, он вздрогнул. Да, отшатнулся. Да, заметно побледнел. И все же, нашел в себе силы высоко поднять голову и бросить прямой, даже с вызовом взгляд на инквизитора. Ну ничего, можно и подождать. Разве кто-то куда-то спешит? Лично он – нет. Что же касается упрямства приведенного сюда преступника – можно сколько угодно храбриться, но итог всегда один. Бывают конечно редкие исключения. Однако, на то они и исключения, что подтверждают правило. По опыту уже сейчас можно сказать – нынешний клиент не из исключений. Он сломается. Точно сломается. Вопрос лишь, в том: когда? Хотелось надеяться на быстрый результат. А значит придется постараться.
Эх, сеньор, зря ты решил поиграть в упрямого осла. Древняя мудрость гласит: на каждого осла найдется погонщик – и в ней не просто есть зерно истины – она и есть истина.
Рикардо широко улыбнулся заметно потерявшему в краске лица безымянному преступнику и указал на железное седалище.
– Сюда!
Мужчина не шелохнулся. Неудивительно. Кто ж добровольно сядет на металлический стул подключенный к толстым проводам. Рикардо то же бы не сел. Правда, приказ относился совсем не к преступнику – о его предпочтениях тут спрашивать никто не собирался. Двое стражей, заслышав указание инквизитора подхватили подопечного под руки. Беглец попытался было вырваться – скорее конечно инстинктивно, поскольку смысла в подобных действиях не было, от слова совсем. Но куда уж там. Левый стражник размахнулся и зарядил ему по уху. Голова преступника мотнулась и наткнулась на кулак второго конвоира. Мужчина всхлипнул и обмяк, перестав сопротивляться. Что ж, примерно такой сценарий Рикардо и ожидал. Люди весьма предсказуемые создания. Зачастую действия крайне алогичны, и вместе с тем легко прогнозируемы. Такой вот парадокс. Спрашивается, зачем пытаться вырваться, когда ты находишься под охраной двух превосходящих тебя, как в массе, так и в вооружении громил, да еще и на нижнем уровне замка Конгрегации? Даже если вырвешься, дальше пары метров не уйдешь. И тем не менее, каждый раз пытаются оказать сопротивление. Итог со стопроцентным показателем всегда один – стражники побеждают. Однако, Рикардо мог точно сказать – следующий клиент подземелья сделает ту же попытку, что и нынешний. Ибо, хотя мир в силу своей природы подвержен изменениям, людская тупость остается всегда на прежнем уровне. Весьма высоком, к сожалению.
Стражники усадили арестованного в железное кресло – один остался держать его навалившись на плечи, а другой начал закреплять кожаные зажимы. Минута и дело сделано. Преступник скован по рукам и ногам, глаза дико вращаются от страха, а по лицу бегут целые реки пота. Судя по всему, психологически он готов, и можно приступать к дознанию.
Рикардо сделал несколько шагов вперед, напялил на лицо самую доброжелательную из имеющегося арсенала улыбку, будто после долгой разлуки увидел хорошего друга, и участливо поинтересовался:
– Вам удобно?
– А? – беглец дернулся, точно получил приличный заряд электрическим током. Зря он так. Все еще впереди.
– Значит удобно. Я очень рад. – инквизитор одарил его новой порцией лучезарной улыбки. – Что ж, полагаю мы можем приступить к знакомству, да? Первый контакт в Квайт-Плэйс у нас вышел так себе, не находите?
Мужчина ничего не ответил. Только еще больше выпучил глаза и начал вертеть головой по сторонам. Видать пытался понять – где он таки оказался, в подвале инквизитория или доме для душевнобольных.
– Я инквизитор первого ранга, Рикардо Бизе. – Рикардо ткнул пальцем себя в грудь, после чего помахал рукой в противоположный конец зала. Оттуда мгновенно показалась массивная широкоплечая под потолок фигура в сером балахоне, препоясанная ярко-желтым поясом. – Это, брат Доминик. Наш дознаватель. В ближайшее время мы твои самые лучшие друзья, понимаешь? – инквизитор снова улыбнулся.
Преступник в железном кресле снова дернулся. Толи ему не понравился появившийся из полумрака монах. Толи он решительно против доброжелательных улыбок. Хорошо, можно обойтись и без них.
– Как твое имя? – Рикардо лязгнул закаленным металлом.
Беглец открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл, однако имени своего называть не стал. Вообще, по протоколу необходимо задать один и тот же вопрос три раза, и в случае явной лжи, либо отказа отвечать переходить к интенсивным методам дознания. Вот только, у Рикардо не было ни время, ни желания затягивать допрос. Осмотр поместья Бербаумена итак дал очень много ответов, превзойдя все самые смелые ожидания. Еще бы, они наткнулись даже не на законспирированную ячейку, а на целый пункт управления. Таким образом, лично его, как и Великого Инквизитора интересовал только один вопрос: где сейчас Пеллегрини с Крассом? И, Рикардо намеревался получить ответ. Любым способом.
– Брат Доминик. – инквизитор повернулся к застывшему рядом монаху.
Тот понимающе кивнул, и медленно прошел за железное кресло к установленной на специальных крепежах панели управления. Еще один важный психологический момент: сидящий в кресле не видит происходящего за спиной, но инстинктивно чувствует – ничего хорошего ожидать не приходится. Все же, не на курортном отдыхе, а в подземелье. Да еще и не простом подземелье, а в инквизитории. Вот и нынешний клиент допросной едва ли не вывернул шею, пытаясь проследить за действиями монаха, тихо напевающим себе под нос одну из церковных песен. Ничего у него не вышло. Перед тем, как привести в допросную арестанта, Рикардо сам все проверил – уселся в кресло, и сымитировал потенциальные действия. Результат оказался удовлетворительным. Как не выворачивай голову, а увидишь лишь край одежды дознавателя. Брат Доминик тем временем открыл прозрачную дверцу панели и нажал несколько кнопок. На панели вспыхнули и замигали несколько лампочек. Спустя секунду помещение наполнилось тихим мерным гудением.
Арестант предпринял очередную попытку – вновь повернул голову, пытаясь понять, какие именно произошли изменения, и чем они лично для него чреваты. Как и в прошлый раз, ничего не разглядев, он повернулся к стоящему напротив инквизитору, и жалобным голосом спросил:
– Что? Что там? Что вы делаете?
Рикардо молча покачал головой, мрачно взирая на покрывшегося испариной заключенного. Как сказал Иисус: «как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними». Минуту назад беглец отказался отвечать на заданный вопрос, а значит и на свой ответ не получит.
Брат Доминик проделал еще несколько операций, после чего вопросительно взглянул на инквизитора, ожидая финального подтверждения. Он его получил.
– Давай!
Щелкнула кнопка и помещение мгновенно наполнилось треском электрического разряда. Тело беглеца в кресле выгнулось, сопровождаемое мучительными судорогами, а из горла послышался сдавленный хрип.
Выждав несколько секунд, Рикардо поднял руку, давая дознавателю знак остановить подачу тока. Тот послушно щелкнул выключателем и тело преступника обмякло, хотя пальцы рук продолжали конвульсивно сжиматься и разжиматься.
– Молчание ни к чему не приведет. – Рикардо сделал еще один шаг и склонился над притихшим арестантом. – У тебя лишь один путь для выхода из этой комнаты: полное и искреннее покаяние, понимаешь? Кроме того, я ведь, как инквизитор должен заботиться о спасении твоей души. А, тяжкий груз нераскаянных грехов никак не могут этому поспособствовать. Не надо сопротивляться. Расскажи мне все, что знаешь. Избавься от тяжелого греховного гнета, моли Господа о прощении, и Он, видя твое искреннее раскаяние, через меня дарует тебе отпущение грехов. – беглец
Закладка:
Зрительный контакт?
Хорошо.
Бывают и такие, которые упорно отказываются смотреть своему дознавателю в лицо.
Ладно, пробуем еще раз.
– Имя! Назови свое имя!
Арестант закусил нижнюю губу, и опустил взгляд. Ответа он так и не дал.
Что ж, это его решение. Лично Рикардо вполне бы, даже с радостью обошелся и без применения интенсивного метода. Как и любой другой инквизитор. Вопреки слухам, распространяемым, как врагами Церкви, так и самой Конгрегацией для психологической обработки будущих гостей инквизитория, никто из инквизиторов не любил прибегать к таким методам допроса. Просто потому, что тратится и лишнее время, и нервы. А, зачем? Гораздо лучше, когда можно обойтись словесным разговором, и преступник без всяких выкрутасов идет на контакт – именно это и считалось успехом. Если приходится прибегать к интенсивному методу, значит ты плохой инквизитор. Правда, нынешнее обстоятельство исключение. У него попросту не было времени на длительные беседы. Сам Великий Инквизитор приказал сразу же идти в подземелье и без длительных душещипательных разговоров приступить к последнему этапу дознания. Оно и понятно. Убийцы Папы на свободе, и кто знает, какую еще мерзость они замыслили.
Рикардо вновь кивнул смотрящему на него монаху. Щелкнула кнопка и звук электрического разряда возобновился. Тело упорного арестанта выгнулось и затряслось в конвульсиях. В воздухе отчетливо запахло паленной кожей.
На этот раз Рикардо выждал десять секунд, прежде чем поднять руку, останавливая электрическую терапию. Еще десять секунд на то, чтобы дать заключенному прийти в себя. Затем тот же самый вопрос:
– Имя!
Беглец решил больше не упираться и прохрипел.
– Мэтью. Меня зовут Мэтью.
– Хорошо, Мэтью. – Рикардо удовлетворительно кивнул. Имя кажется незначительной информацией, однако дело совсем не в нем. Если преступник один раз пошел на попятную, значит будут и следующие шаги. Теперь вопрос в том, сколько времени и сколько порций боли потребуется, прежде чем у Рикардо будут все ответы.
Ключевое же здесь только одно – они точно будут.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
17:33.
Отец Иезекииль положил трубку телефона на аппарат и в задумчивости уставился на тянущиеся внизу рабочие ряды отдела финансовой безопасности. Его рабочее место, как куратора отдела находилось на возвышающейся примерно на два метра, над общим уровнем площадке, где помимо него располагались кураторы других отделений, территориально смежных с финансовой безопасностью. Это конечно не прозрачный кабинет главы КТП на верхнем уровне, откуда просматривался весь зал аналитики и боевого планирование контртеррористического подразделения Конгрегации, тем не менее сотрудников своего отдела он мог прекрасно контролировать. А, большего и не требуется.
Пройдя взглядом по длинному ряду, отец Иезекииль остановился на месте под номером LSM-21, которое занимала София Патаки. На данный момент девушка листала какую-то папку, то и дело внося пометки на компьютер. С виду – обычная сотрудница КТП, коих во всем подразделении больше сотни. Ничего особо выдающегося, но вместе с тем, весьма профессиональна в своем деле, для обеспечения стабильного функционирования, как отдела финансовой безопасности, так и подразделения, в целом. Правда есть одна деталь – отец Иезекииль не утратил прошлый и весьма длительный опыт служения инквизитором. И одна из тех вещей, что он хорошо умел и использовал в годы инквизиторства – замечать фальшь. София же, ему явно соврала, говоря о звонке. Спрашивается, зачем? Зачем врать? Ответ в подобных случаях всегда один – скрыть правду. Тогда встает следующий вопрос – а, почему тот или иной человек пытается скрыть правду? Почему София Патаки, сотрудница КТП, пытается скрыть правду от своего куратора?
Быть может он и не обратил бы особого внимания на этот инцидент, если не пришедшая только что новость. Отправленным в Шотландию инквизиторам удалось выяснить куда отправился Красс. Оказывается, беглая легенда Конгрегации держит свой путь в Рим. Что ему там надо – уже другой вопрос. Отец Иезекииль же задумался над своей проблемой. Почему-то после разговора с инквизитором, непосредственно отвечающим за часть секторов, куда входил и его отдел, в голове вспыхнул этот самый разговор с Софией и внутри появилось отчетливое желание проверить ее слова и докопаться до правды. Еще в бытность инквизиторства, отец Иезекииль никогда не заглушал внутренний голос. Тот подвел его только один раз, который к сожалению, стал последним. Первая и сразу же последняя ошибка. Не очень справедливо. Но да сейчас не об этом. Даже если голос его вновь подведет, он ничем не рискует.
Бросив последний взгляд на поднявшуюся со своего места Софию, куратор поднял трубку, набирая коллегу по отделу связей и коммуникаций. Он узнает куда звонила София и с кем разговаривала. Быть может, информация окажется чрезвычайно полезной, и его таки вернуть на службу инквизитора…
Глава 14
Священная Католическая Империя.
Рим.
На высоте примерно трехсот метров.
18:04.
Исполнитель в отличие от большинства пешек, вроде давно уже сбрендившего пастора Пеллегрини, его визави Гати, беглого инквизитора Красса, да и остальной подобного рода массы, знал на кого работает. Знал какие у его нанимателей возможности. Знал какого рода ответственность он несет, согласившись на участие в проекте. Потому, направляясь в Рим, сердце Империи, он не чуть не опасался за свою безопасность. Во-первых, в Женеве он не засветился, во-вторых, у него новые документы, в-третьих, за его спиной весьма могущественные люди, которым совсем не выгодно сливать столь ценный актив в такое неподходящее время. Что будет дальше – время покажет. Конечно, он не был дураком и понимал, насколько его нынешним нанимателям будет невыгодно оставлять за спиной столь осведомленный элемент, и они наверняка попытаются от него избавиться. Он бы попытался. Вот только, у него еще будет время подготовиться к такому сценарию. Пока же причин для беспокойства не имелось. Он и не беспокоился.
Как и ожидалось, по прилету в аэропорт его встретили. Вернее, не в самом аэропорту, а прямо на борту авиалайнера. Самолет только приземлился на взлетно-посадочную полосу, едва-едва остановился, как на борт поднялась троица в черных балахонах. Ошарашенному капитану они предъявили удостоверение службы Имперской безопасности. Ну, как предъявили – просто ткнули им в лицо, после чего подошли к месту, где сидел Исполнитель и потребовали следовать за ними. Он не возражал. А, смысл? В любом случае, фальшивые они или нет, его не было. Так, под удивленные взгляды пассажиров, он проследовал за мрачными безопасниками. Снаружи, прямо на посадочной полосе их уже ждал черный внедорожник с сильно затемненными окнами и без каких-либо опознавательных знаков. Отличительная черта безопасников. Форму они носят только по праздникам, техника у них сделана под гражданских, сами они никогда не выделяются из общей массы, и все в том же духе. Один из безопасников открыл дверцу, и Исполнитель нырнул в салон. Далее, они вместо того, чтобы направиться к выезду, проехали по внутренней территории в другой конец аэропорта, где остановились у небольшого черного вертолета с белым крестом на борту. Судя по всему, вертолет госпитальеров – во всяком случае, если идентифицировать сугубо по внешнему виду. На вертолете, без каких-либо препятствий они покинули территорию аэропорта и направились к городу. Таким образом, Исполнитель попал в Рим, не засветившись ни на одной из камер видеонаблюдения. По крайней мере, в этом его уверял один из сопровождающих безопасников. И он им верил. Сейчас же, они летели над одним из окраинных районов Вечного Города, направляясь к главному штабу всей многоступенчатой операции.
– Километр! – сообщил голос в наушниках. – Начинаем снижение!
– Принято! – отозвался сидящий рядом безопасник.
Исполнитель посмотрел в окно. Внизу проплывали покосившиеся старые дома, длинные серые здания складов, хозяйственные постройки, металлические ангары, обширные участки – все то, что и должно располагаться на окраине, за чертой основного города. Все то, чем Великий Город не особо гордился. Вернее, даже стыдился. Это тебе не монументальный собор Святого Петра; не великолепная Пьяцца Венеция; не ассамблея ультрасовременных небоскребов в Новом Риме – нет, всего лишь серые пыльные постройки, один вид которых мог
Закладка:
Спустя полминуты, вертолет резко снизился, завис на месте, а потом начал медленно опускаться на крышу длинного прямоугольного здания. Внизу их уже ожидали. Исполнитель увидел несколько фигур, сгрудившихся у кубической бетонной постройки, служащей по всей видимости входом и выходом на крышу.
Когда вертолет мягко соприкоснулся с поверхностью, Исполнитель, не дожидаясь команды выпрыгнул наружу. Теперь он на своей территории, где, следуя по данным в Женеве распоряжениям, именно он является руководителем предстоящей операции.
Мощный поток воздуха от еще крутящихся лопастей попытался сбить его с ног, но потерпел неудачу. Исполнитель низко пригнулся к земле, пробежал два метра воздушной воронки и затем в нормальном, выпрямленном состоянии приблизился к замершим у входа в здание фигурам. Их было четверо – трое мужчин и женщина восточной внешности. Первым при его приближении заговорил самый крайний слева мужчина, одетый в темно-синие брюки, немного мятую черную рубашку и соломенную шляпу на голове.
– Добро пожаловать в штаб-квартиру, сеньор…
Исполнитель за долю мгновения вынул пистолет из поясной кобуры и наставил его на встречающего. Тот поперхнулся, закашлялся и отступил назад, подняв вверх дрожащие ладони.
– Никаких имен. – медленно и раздельно произнес Исполнитель, тяжелым взглядом обводя собравшихся у входа. – Услышу хоть раз, убью. Просто Исполнитель, понятно?
– Д-да… – пролепетал мужчина, до сих пор находящийся на прицеле. Остальные просто кивнули.
– Очень хорошо. – Исполнитель убрал пистолет обратно в кобуру и шагнул в проем, ведущий внутрь здания. – Краткий доклад о готовности. Живо!
На этот раз встречающий, что оказался под прицелом оружия решил промолчать. Заговорила женщина.
– Мы находимся на финальном этапе. Все документы проверены, необходимая экипировка и оборудование завезены. Восемь из десяти партий взрывчатки уже на складе. Сегодня вечером должна поступить девятая партия. Завтра утром десятая. После этого мы полностью готовы, и ждем сигнала.
– Хорошо. – Исполнитель перепрыгнул через ступеньку, оказавшись на сетчатом лестничном пролете. Дальше еще два таких же пролета, и металлическая дверь с электронным замком и охранником у входа. – Наш агент внутри надежен, или необходимо иметь запасной план?
Вопрос был проверкой, и женщина, являющаяся насколько Исполнитель знал из предоставленных ему в Женеве досье всех участников операции, представителем второй заинтересованной стороны, не подвела.
– Всегда нужно иметь запасной план. Человек, хоть и творение Всевышнего Аллаха, слишком непостоянен, чтобы можно было на него полностью положиться.
Исполнитель усмехнулся. Он полностью разделял взгляд женщины на данный вопрос, которую согласно все тому же списку досье звали Дина бинт аль-Хусейн.
Есть во вселенной несколько неизменных вещей, и одна из них – изменчивость человека. Сегодня он твой лучший друг, клянущийся верностью до гроба, а уже завтра, если не сегодня же вечером, злейший враг. Далеко за примером ходить не надо – тот же апостол Петр. Сначала обещал умереть за Христа, но прошло несколько часов, как трижды отрекся от Учителя. Потому, крайне глупо было бы ставить во главу важнейшего плана людской фактор. Они и не ставили. По крайней мере, он на это надеялся.
Охранник у двери почтительно поклонился и не говоря ни слова открыл дверь. Исполнитель удовлетворенно кивнул, отмечая в уме хорошо поставленную дисциплину, что являлось залогом успеха в столь сложном проекте, и прошел внутрь.
Впереди очень много важной работы, где нет права даже на малейшую ошибку.
Священная Католическая Империя.
Рим.
11:27.
Пабло удобно расположился в кресле на уютной террасе небольшого заведения, где подавали, как традиционные для Рима пиццу, спагетти и хорошее вино, так и разнообразную внеимперскую кухню. Правда, находились они здесь с Анжелиной совсем не ради вкусной еды. Их интересовало кое-что куда интересней. Вернее, кое-кто – сидящий за другим столиком мужчина, с аппетитом поглощающий какую-то заморскую ересь из отвратительных даже на вид морепродуктов. В документах, присланных Софией из алькасара этот тип значился, как некий Серджио Бентивольо. Интерес он привлек сразу же, как Пабло мельком изучил полученные материалы. Дело в том, что Серджио присутствовал почти во всех хоть сколько-нибудь значимых финансовых операциях, проводимых Торговым Домом Беньини, которых Пеллегрини подозревал если не в причастности к организации убийства Папы, так в похищении дочери. Все дело в том, что номер автомобиля, на котором увезли Марию удалось запечатлеть одной из автономно работающих камер соседней усадьбы. Пробив номер удалось выяснить, что автомобиль принадлежит Торговому Дому Беньини. София по просьбе бывшего начальника, а ныне беглого инквизитора и врага Церкви, запросила весь перечень операций Торгового Дома за последние полгода, и отослала их на левый аккаунт Пабло. Увидеть общее во всех операциях особого труда не составило. Вообще, труда не составило. Копнув глубже, удалось выяснить дополнительные детали, пробудившие еще больший интерес к личности Серджио. Так, Серджио Бентивольо в свое время представал перед Святым Церковным судом за проведенную сделку с купцом, на тот момент уже обвиненным в ереси и заочно приговоренным к сожжению. Каким-то образом Бентивольо удалось убедить судей в том, что он понятия не имел о еретических взглядах партнера, а значит не поддерживает и не имеет с ересью ничего общего, и отделался всего лишь штрафом. Да, весьма солидной суммой в сотню тысяч золотых, и, тем не менее – штрафом, а не положенной ссылке на рудники. Кроме данного случая были еще несколько инцидентов, связанных уже с Имперским судом, где тоже хоть и не так очевидно проскальзывала связь с еретиками. Во всех случаях Бентивольо удалось выйти если не сухим, то едва-едва намокшим из воды. Один раз Имперский суд присудил Бентивольо месяц принудительных работ на монастырь. Судя по всему, тот появился в нем лишь один раз, после чего казна обители пополнилась на две сотни золотых. Во втором случае, суд обязал принять участие в финансировании строительства железной дороги в одной из колоний. Бентивольо принял, опустошив свой карман еще на пять сотен желтых монет. И, в третий, недавний и самый последний раз дело вообще не дошло до финальной точки рассмотрения. Правда, в финансовой отчетности Бентивольо была одна безымянная строка с минусом в три сотни золотых, которая наводила на определенные размышления. Учитывая, тяжесть каждого из совершенных преступлений, Серджио уже давно должен был не просто сидеть, а подниматься на плаху для прекращения своей бренной жизни. Тем не менее, он спокойно разгуливает на свободе, и на вид не кажется человеком, осознающим наличие зависшего над собой меча. Все потому, что никакого меча и не было. Тут есть несколько вариантов, и каждый из них упирается в наличие за Бентивольо весьма влиятельных покровителей. Торговый Дом Беньини? Может быть. Однако Пабло в этом сильно сомневался. Да, Торговый Дом один из самых богатых Домов на юге Империи, имея на банковских счетах суммы с весьма большим количеством нолей. И все же, не обладают они таким громадным влиянием, чтобы вмешиваться и оказывать влияние на Имперский суд. А, это самое влияние видно за сотни и сотни километров. Нет, за ним определенно стоит кое-кто гораздо могущественней. Вот только, кто?
– Смотри! – сидящая рядом Анжелина едва не подпрыгнула, и ткнула его локтем в бок.
Пабло скривился, мысленно обругал спутницу весьма недостойными для инквизитора словами и взглянул в указанном с помощью кивка направлении.
Ага.
Ситуация несколько изменилась.
Бентивольо перестал с аппетитом поглощать заморскую ересь, а принялся за какой-то не менее заморский, ядовито-оранжевого цвета десерт. Однако не кулинарные изыски их объекта заинтересовали Анжелину. Изменилось еще кое-что. Теперь Бентивольо был не один. К нему подсел другой человек: среднего роста, с коротко подстриженными черными волосами, загорелой коричневой кожей, немного топорщащими ушами, и небольшим шрамом на правой стороне лица. Одет появившийся незнакомец был достаточно просто – темные брюки, темная рубашка и солнцезащитные очки на глазах.
– Кто он? – Анжелина вновь пихнула его локтем, заставив выдать очередную порцию ругательств в голове.
Чуть отодвинувшись, Пабло хмуро посмотрел в сторону столика Бентивольо. Действительно,
Закладка:
– Не знаю… – Пабло сделал неспешный глоток вина, пытаясь вытащить из закоулков памяти информацию о посетителе Бентивольо. Ничего. Ощущения знакомства не пропадало, но не имени, ни места, ни… – вообще ничего нового не всплыло.
Объект их наблюдения тем временем, перестал жевать и переключился на разговор со своим гостем. Столик Пабло и Анжелины находился слишком далеко, чтобы расслышать хотя бы отдельные отрывки. Да и к тому же совсем рядом сидела довольно шумная семейка, из матери и троих детей возрастом до десяти лет, так что даже будь такая возможность, они бы не смогли ею воспользоваться. Когда ты имеешь действительное удостоверение инквизитора огромная часть проблем отпадает сама собой. Столик находится далеко? Слишком шумно? Срочно необходимо узнать содержание диалога? Не вопрос. За минуту можно организовать подслушивающее устройство в непосредственной близости с интересующими объектами. Причем, способов целый океан. От подсадного агента за соседним столиком с мощным микрофоном, до микрожучка на фужере вина принесенного к столику в качестве подарка от заведения. Сейчас же приходилось тупо пялиться в их сторону, досадуя на столь связанные руки.
– Смотри! – на этот раз Анжелина пихаться локтем не стала. Просто инквизитор отодвинулся от нее слишком далеко, и данный жест потерял свой смысл.
– Вижу! – еле слышно, одними губами ответил Пабло, наблюдая, как за столом интересующего их объекта произошла передача. Прибывший гость достал из кармана небольшой светло-желтого цвета сверток, положил его на стол, а затем аккуратно пододвинул к Бентивольо. Тот за долю мгновения схватил посылку, после чего та исчезла во внутреннем кармане легкой куртки.
Очень интересно…
Что именно находилось в свертке?
Деньги? Директивы? Поддельные документы? Все сразу?
Остается только догадываться. Нет, можно конечно силой задержать Бентивольо и отнять у него полученную посылку, однако так они раньше времени обратят на себя совсем не нужное внимание. Чего не хотелось, от слова совсем.
Пабло решил пойти иным путем. Идентифицировать содержимое светло-желтого свертка все равно не получится, но зато можно попытаться провести идентификацию того, кто его дал. Достав из кармана телефон, инквизитор, прикрываясь стоящими за их столиками фужерами с вином, навел камеру на столик Бентивольо, движением пальцев приблизил изображение и сделал несколько снимков.
Отлично.
Сам он конечно не сможет пробить лицо по базе, но вот у Софии в алькасаре проблем возникнуть не должно.
– Он уходит! – сообщила очевидную вещь Анжелина.
Действительно, смутно знакомый гость поднялся с места, бросил продолжающему сидеть Бентивольо какую-то фразу, и направился к выходу с террасы.
На принятие решения оставались считанные секунды. И, Пабло его принял.
Священная Католическая Империя.
Рим.
11:41.
Исполнитель пребывал в небольшом раздражении. Уже не первый раз его покровители оказывали Бентивольо услугу, однако тому все было мало. Вот и сейчас, вместо того, чтобы сидеть тихо, он умудрился вляпаться в скверную ситуацию, требующую немедленного вмешательства их общих покровителей. Исполнитель уже не раз предлагал избавиться от слишком дорогого актива, но каждый раз получал отрицательный ответ. Иногда без объяснений. Иногда с краткой заметкой типа – слишком ценный актив. Чем именно он ценен Исполнитель не понимал, отчего раздражался еще сильнее. Как сейчас, к примеру. Бентивольо дали достаточно легкую задачу – устроить охраняемое место для временного содержание похищенной девочки. Кажется, что может быть проще? Тебя не разрабатывать план по похищению просят, не реализовывать этот план, и даже не заниматься зачисткой следов – всего лишь организовать место. Вроде бы дело было сделано. Однако, как сейчас выяснилось – не до конца. Место-то есть, только не самое подходящее. Некоторые люди начали задавать совсем не нужные вопросы. Еще немного, и до имперской, или совсем не дай Бог, Церковной Канцелярии могут дойти слухи, и начнется… А, оно им надо? Конечно же нет. Покровители, получив сигнал тревоги от вновь облажавшегося Бентивольо спешно принялись решать данную проблему. Исполнитель же, вместо того, чтобы заниматься подготовкой к реализации предстоящей операции, вынужден был принять на себя роль курьера. Дай ему свободу действий – лично бы задушил жалкого ни на что не годного потомка убийц Христа.
– Ох! – Исполнитель не успел отскочить в сторону, и широкоплечий лысый мужчина врезался в него на полной скорости. Сам Исполнитель, полностью погрузившийся в невеселые раздумья, и не ожидающий такого подвоха тем не менее сумел устоять на месте, а вот человеческий снаряд с грязными ругательствами кубарем покатился по тротуару.
Вот же, урод!
Исполнитель потер ушибленные ребра и направился к поднимающемуся на ноги мужчине. Нет, не с тем чтобы помочь ему, а напротив, уложить того обратно прибавив пару сильных ударов по голове.
Мужчина похоже сумел распознать его намерения, поскольку, едва поднявшись на ноги, шарахнулся в сторону, едва не сбив медленно бредущую старушку, и припустил дальше, с еще большей скоростью.
Пожелав ему самых жутких мучений в адском пламени, Исполнитель еще раз потрогал ушибленное ребро, выругался в адрес всех святых и погрузился в еще более мрачные мысли, связанные с предстоящей операцией.
Священная Католическая Империя.
Рим.
11:44.
Удалившись на максимально безопасное расстояние, Пабло остановился и вытер пот с лица. Данное действие ему нисколько не помогло, так как пот находился не на силиконовой поверхности телесной маски, а внутри. До туда же сейчас никак не достать.
Ладно.
С неудобствами можно разобраться несколько позже.
Инквизитор достал смартфон, вошел внутрь и загрузил специальную программу по отслеживанию устройства. На темном фоне мигнула красная кнопка «активировать». Думать тут нечего – конечно активировать. Он так и сделал. Несколько секунд операционная система думала, после чего красный свет сменился на зеленый с соответствующей надписью: «устройство активировано». Далее всплыла дополнительная строка с вопросом: желаете отследить устройство?
Желал ли он? Ну да, а для чего тогда еще разыграл весь этот спектакль со столкновением? Конечно же для того, чтобы в общей суматохе подсунуть гостю Бентивольо небольшой электронный чип, передающий сигнал на соответствующее устройство. В данном случае, его устройство.
Провалившись во вкладку отслеживания, Пабло с удовлетворением хмыкнул, наблюдая как по экрану медленно движется красная пульсирующая точка.
Итак, незнакомец, кто же ты такой, и куда направляешься?
Священная Католическая Империя.
Рим.
Апостольский дворец.
Капелла Паолина.
12:39.
Кардинал Рафаэль Альберти не находил себе места. По заранее обговоренному и согласованному плану они уже должны были отправиться в Сикстинскую капеллу и официально начать конклав, однако не хватало двух кардиналов – Эрнана Альвареса, Магистра ордена Тамплиеров, и Вальтера Де Джорджи, являющегося папским легатом на одной из африканских территорий, закрепленных за Империей. Оба присутствовали на традиционной перед конклавом, утренней мессе. Однако сейчас ни того, ни другого не было видно в капелле. И, если с отсутствием кардинала Де Джорджи еще можно смириться, и начать конклав без него, то с Магистром Тамплиеров такой фокус не прокатит. Не того он полета птица. Конечно, виноват в данной ситуации сам Альварес, вот только попробуй потом ему это объяснить. Лично Рафаэль не хотел иметь в списке врагов столь влиятельного иерарха. Да, черт с ним со своим списком. Он не хотел, чтобы его имя было в списке храмовника. А, оно там со стопроцентной вероятностью там появится, если конклав начнется без персоны Магистра. Что последует дальше? Даже думать не хотелось. Одно Рафаэль знал точно – расставаться с жизнью в ближайшие, и даже отдаленные планы не входило. Вот и конклав пока не начинался. Тем не менее, время на одном месте, не смотря на все уговоры, стоять не собиралось, и заставлять ждать более полсотни кардиналов ради одного – такое себе занятие. Ему такое попросту не простят.
И, чего прикажите делать?
Камерарий с протяжным вздохом окинул рассредоточенных по всей территории капеллы кардиналов, и повернулся к выходу, намереваясь найти кого-нибудь и устроить несчастной жертве обстоятельств разнос, дабы облегчить душу так сказать, когда к нему подбежал один из его помощников.
– Ну? – кардинал хмуро воззрился на дьякона,
Закладка:
– Ваше высокопреосвященство! Кардинал Альварес вышел на связь!
Священная Католическая Империя.
Рим.
12:40.
Эрнан Альварес остановил внедорожник Ордена на светофоре, откинулся на спинке сиденья и взял в руки пластиковый стаканчик с давно остывшим кофе, когда раздался пронзительный сигнал, оповещающий о поступлении входящего вызова прямо во внутреннюю систему автомобиля. Магистр поморщился – причем, причины оказалось две. Невкусный горький холодный кофе, и поступивший звонок. Он прекрасно понимал по какому поводу его могут сейчас беспокоить. И тот ему не нравился. Можно конечно проигнорировать вызов, придумав позже более-менее правдоподобную отмазку, однако существует сразу несколько моментов, говорящих против подобного решения. Во-первых, это как минимум безответственно. Пустяк? Ну да, наверное. Во-вторых, его молчание может привести к совсем ненужным, ни ему, ни Ордену последствиям. Куда серьезней, да? Ну и в-третьих, молчать в принципе не входило в его планы.
Магистр протянул руку к мигающей на сенсорном экране кнопке вызова и слегка коснулся ее зеленной поверхности, открывая канал связи. В следующую секунду из динамика послышался взволнованный, чуть подрагивающий мужской голос. Встроенная система распознавания, имеющаяся в каждом служебном автомобиле Ордена Тамплиеров, за долю мгновения провела идентификацию, выведя общие данные на экран. Звонившим оказался некий дьякон Джузеппе, служащий при нынешнем камерарии.
Ну да, а чего еще стоило ожидать?
Правильно – ничего.
– Ваше высокопреосвященство! Очень извиняюсь за ваше беспокойство… – тут же зачастил дьякон, похоже боясь, что от него попросту отключатся. – Понимаете, мне…
Магистр недовольно скривился и тряхнул головой. Если уж с кем разговаривать, то точно не с ним.
– Дай своего начальника.
– Что?
– Кардинал Альберти может подойти?
– О, конечно! – похоже дьякон даже обрадовался возможности переложить ответственность за разговор на своего непосредственного начальника. Ну да, будь он в его положении тоже был бы рад.
Спустя примерно минуту в трубке послышался знакомый голос камерария.
– Магистр, мы вас все очень ждем, вы это понимаете?
Еще бы. Конечно понимал. Эрнан так и сказал.
– Да, я понимаю, Рафаэль. Возникли некоторые весьма серьезные дела, и…
– Сейчас не может быть более важного дела, чем выбора нового Папы!
– Конечно… – магистр переключил передачу и тронулся с места, выезжая на перекресток. Он итак пропустил прошлую возможность, из-за чего выслушал парочку нетерпеливых сигналов позади. Правда те как-то сразу затихали, стоило ему только на пару мгновений включить проблесковые красно-белые маячки, сразу же идентифицирующие его с Орденом.
– Тогда, я прошу вас немедленно…
Эрнан его уже не слушал.
Он увидел…
Священная Католическая Империя.
Рим.
12:43.
Гедеону Ульману предстояла сложная, ювелирная работа и он очень надеялся, что не подведет своих нанимателей. Впрочем, тут и надеяться не надо было – ему просто нельзя их подвести, поскольку в противном случае смерть будет лишь желанным концом.
Гедеон посмотрел на циферблат наручных часов, после чего перевел взгляд на экран установленного на приборной панели грузовика монитора. Красная пульсирующая точка, обозначающая местоположения его объекта, продолжала находиться на одном и том же месте.
Вообще-то, он уже давно должен был тронуться и выехать на перекресток. Со своего места Гедеон видел замерший на светофоре белый внедорожник Тамплиеров, с красными полосами и восьмиконечными крестами на борту. Да, он продолжал стоять на месте, хотя светофор разрешал продолжить путь.
Дьявол!
Гедеон сильнее стиснул руль мокрыми от пота пальцами. Он нервничал, и знал, что такое состояние не приведет ни к чему хорошему. Никогда не приводило. Духовник еще в его подростковые годы заявил об одержимости бесов. Тогда над ним провели обряд экзорцизма, и на пару лет стало легче. Однако, нервное состояние вернулось, а в последние месяцы так и вовсе, не дает ему покоя. Подвернувшееся задание оказалось, как раз кстати.
Экран мелодично пискнул, но Гедеон даже не стал смотреть в его сторону. Он итак все видел. Внедорожник храмовника тронулся с места и медленно выехал на перекресток. Что ж, теперь его ход. Гедеон переключил передачу и выжал педаль газа до упора, направляя грузовик прямо на автомобиль Ордена Тамплиеров… На автомобиль, где как он прекрасно знал из полученной информации, находился сам Великий Магистр Ордена…
Священная Католическая Империя.
Рим.
Крепость Сант-Анджело.
Цитадель Ордена Тамплиеров.
Оперативный штаб Ордена.
Точное местонахождение – секретно.
12:46.
– Выслать группу! Немедленно! – Паоло Феррони, маршал Ордена Тамплиеров, всего за минуту сорвал голос до хрипоты. – Какого дьявола, ты так долго возишься? – подскочив к одному из сержантов, он выхватил у него трубку телефона и рявкнул в динамик. – Поднимайте всю имеющуюся на территории Цитадели эскадрилью в воздух, слышите? Одна минута! У вас есть одна минута, поняли?
Бросив трубку на стол, маршал оттолкнул ошарашенного сержанта и взлетел по железной лестнице на верхний уровень, где располагались командиры боевого крыла Цитадели. На данный момент те сгрудились у широкого прямоугольного стола, собрав таким образом импровизированное совещание.
– Что имеем? – маршал оттеснил двух командиров, встав между ними. – Ну? Живо!
– Грузовик на высокой скорости врезался в автомобиль магистра… – промямлил сержант в коричневом плаще с красным восьмиконечным крестом, одетым поверх темной сутаны с бронежилетом.
– Итак знаю. – не сдержавшись маршал ударил кулаком по столу. Сейчас ему хотелось только одного – выть от бессилия. – Есть новые детали?
Сержант уже было открыл рот для ответа, но его опередил другой командир.
– Наземная группа на подходе, сир!
– Время прибытия?
– Одна минута!
– Хорошо! Выводи командира на громкую связь!
Сержант проделал быструю манипуляцию с лежащим на столе планшетом и отрапортовал.
– Сделано! Вы на громкой связи, брат Анхель. На совещании находится марш…
Паоло досадливо махнул рукой, прерывая вступительную речь подчиненного.
– Вы уже достигли зоны видимости?
– Да, сир!
– Докладывай! Хотя, подожди… – маршал нервно хлопнул себя по бедру и набрав в легкие побольше голоса, рявкнул. – Кто-нибудь, может мне сказать, когда я буду иметь картинку?
– Дроны выходят на позицию, сир! Несколько секунд… – донесся голос с нижнего уровня.
– Давайте быстрее!
Паоло конечно же понимал, что сотрудники Цитадели никак не могут повлиять на скорость летательного аппарата, тем не менее в такие ситуации, как эта, приходится подгонять все и каждого, иначе малейшее промедление может обойтись слишком дорого…
– Брат Анхель! – рявкнул он, смотря на пустующий пока что экран, где вот-вот должна была появиться картинка с дрона.
– Да, сир?
– Вы видите Магистра?
– Никак нет!
– Дьявол!
– Мы в двухстах метрах! Мчимся на всей скорости, сир!
– Хорошо! – маршал отошел от стола, намереваясь устроить разнос всему экстренному оперативному штабу Цитадели за промедление дронов, когда экран мигнул и на нем высветилось изображение дороги с высоты немногим ниже птичьего полета. Слишком высоко, чтобы рассмотреть интересующие детали.
– Есть картинка! – доложил голос с нижнего уровня.
– Приблизить в десять раз! – скомандовал маршал.
Его команду выполнили почти мгновенно. Буквально пара секунд и на экране застыл перекресток с перевернутым внедорожником Ордена и застывшим рядом светло-коричневым грузовиком, с сильно смятым передом. На асфальте битое стекло и пластик, между двумя автомобилями застыла фигура парня, а чуть поодаль от места автокатастрофы застыло несколько человек – либо прохожие, либо проезжающие мимо горожане.
– Анхель!
– Да, сир? Сорок метров…
– У автомобиля неизвестный объект! Вы его видите?
Последовало секундное молчание.
– Так точно, сир! Видим парня. В руках у него… эмм… кажется пистолет…
– Угроза жизни Великого Магистра?
– Не могу дать ответ…
Ну да, Магистра пока не видно, а значит невозможно определить насколько посторонний объект может угрожать его действиям.
– Мы на месте! Какие будут указания?
– По возможности задержать постороннего! И выясните уже наконец, в каком положении наш Магистр…
Священная Католическая Империя.
Рим.
12:48.
Гедеон находился в некоторой прострации, стоя между перевернутым внедорожником и покореженным грузовиком. Удар оказался куда чувствительней, чем он ожидал. Хотя, наверное, стоило этого ожидать. Все же, автомобиль Ордена не простой внедорожник, а имеет толстый металл, защищающий водителя, и находящихся внутри от вражеской атаки
Закладка:
Священная Католическая Империя.
Рим.
12:49.
До места столкновения оставалось каких-то пару десятков метров, когда Анхель, сидящий на пассажирском сиденье, справа от водителя увидел, как стоящий между автомобилями мужчина поднял руку с зажатым в ней пистолетом, засунул дуло оружия себе в рот, а затем нажал на спуск. С задней части головы брызнуло красными ошметками, тело покачнулось и завалилось обратно. Теперь некого задерживать. Некого допрашивать. А задача по выяснению фундаментальных вопросов о нападении на Великого Магистра с момента самоликвидации преступника усложнилась в десятки, если не сотни раз…
Священная Католическая Империя.
Рим.
Крепость Сант-Анджело.
Цитадель Ордена Тамплиеров.
12:49.
Маршал Тамплиеров не сумел сдержать стона и следующих за ним ругательств, когда на транслируемой с дрона картинке увидел, как посторонний объект, по всей видимости являющийся причиной произошедшего сунул пистолет себе в рот и нажал на спусковой крючок.
– Дерьмо!
Он стукнул кулаком по металлическому столу. Удар оказался сильным. Чересчур сильным. По крайней мере, стоящий на краю стеклянный стакан с водой упал на пол, разбившись на десятки мелких осколков. Пришлось выругаться еще раз.
Выдохнув несколько раз для нормализации внутреннего состояния, Паоло уселся в кресло, закинув ногу на ногу. На экране отображалось, как рядом с перевернутым автомобилем Великого Магистра остановились внедорожники Ордена и оттуда высыпало с десяток фигур в боевом облачении. Часть из них рассредоточилась по периметру, беря место происшествия в кольцо, другая часть бросилась к автомобилю Магистра. Через несколько секунд из динамика донесся голос брата Анхеля, командующего спецоперацией.
– Сир, Великий Магистр жив. Он без сознания, однако пульс есть. Кажется, у него перелом ноги и сотрясение головного мозга…
– Понял! – маршал рывком поднялся на ноги, отчего кресло откатилось назад, ударившись о стеклянное заграждение, отделявшее верхний уровень от нижнего. – Вертолеты на подходе. Грузите Магистра в один из них и отправляйте в обитель Госпитальеров! Я сейчас свяжусь с их магистром…
– Сир… – на верхний уровень поднялся один из братьев, держа в руках телефон. – Тут камерарий на связи… Требует вас к телефону. Говорит очень срочно…
– О, преисподняя! – маршал хотел взвыть во весь голос от досады. На что ему сейчас точно наплевать, так на камерария и собранный напротив Цитадели конклав. Именно поэтому, являясь кардиналом, а значит тем, кто обязан участвовать в предстоящем выборе понтифика, Паоло отказался от своего права. Во-первых, его не особо интересовала фигура следующего Викария Христа, а во-вторых, в конклаве должен был участвовать Великий Магистр, и оставлять Орден без двоих своих высших руководителей даже на короткий срок в несколько дней, могло быть чревато нехорошими последствиями. Потому, уже по традиции либо маршал, либо Великий Магистр если оба они кардиналы, отказываются от участия в конклаве. На этот раз Паоло сам проявил инициативу в отказе, и Великий Магистр его поддержал. Теперь же, Магистр выбывает, но и он сам никак не может оставить Орден, уйдя на конклав, поскольку предстоит серьезная работа над поиском тех, кто организовал нападения. А в то, что столкновение с последующей самоликвидацией виновника была лишь простой случайностью, Паоло конечно же не верил.
Что ж, придется конклаву на этот раз обойтись без Ордена – все равно решение по приемлемым фигурам на Святой Престол наверняка уже приняты. Так что… – как-нибудь переживем – и конклав, и Орден.
Паоло взял телефон и поднес его к уху.
– Слава Иисусу Христу, брат Рафаэль. Крайне смутные настали времена, не находите?
Священная Католическая Империя.
Рим.
Окраинный район Вечного Города.
Штаб-квартира по контролю за спецоперацией.
Точное местонахождение – секретно.
13:21.
Сигнал входящего вызова прозвенел лишь раз, и Исполнитель тут же поднял трубку стоящего на столе телефона. Сейчас они находятся в той фазе, когда реагировать нужно максимально оперативно. Даже если вопрос на первый взгляд не имеет особой важности. Правда, в его случае каждый вопрос имел под собой огромное значение. Все же, он руководитель всей операции, как-никак.
– Слушаю.
– Конклав начался. – Голос на том конце оказался женским. Может кто-то бы и удивился, но не Исполнитель. За свою карьеру он привык к тому, что половое разделение труда по большей части надуманное, и женщины вполне могут справляться с самыми разными задачами, в том числе и теми, какие обычно решают мужчины. И, справляются надо признать, неплохо. Порой даже лучше. Хотя дело опять же не в половой принадлежности, а в способностях и ответственном подходе. Рвешь жопу, чтобы не облажаться – успех почти гарантирован. Находишься в амебном состоянии, не желая лишний раз оторвать свой жирный зад и начать выполнять поставленные задачи – женщина ты, или мужчина, не имеет значения, все равно нихрена у тебя не получится. – Мы должны приступить к финальному этапу нашего проекта, понимаешь?
Исполнитель понимал. Потому кивнул. Затем, вспомнив что говорит по телефону, и собеседник не видит его кивка, голосом подтвердил свое согласие.
– Понимаю. Активируем спящего агента?
– Да. Он должен успеть подготовить наше проникновение.
– Хорошо. Дополнительные указания?
– Да. Они не касаются нынешнего дела, но имеют значение…
Исполнитель недовольно скривился. Интересно, дело опять связано с чертовым Бентивольо? Если да, то плевать он хотел на указания руководства – лично задушит того при новой встрече.
– Говори. Я весь во внимании…
Глава 15
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
14:37.
София была напугана. Информация по снимку, который при прошлом контакте прислал Пабло оказалась совсем не той, на которую она рассчитывала. Если бывший руководитель прав насчет человека, запечатленного на фотографии, то ситуация поворачивается под совсем иным углом. И теперь ей необходимо решить, как действовать дальше. Тут существовало несколько вариантов из которых выделялось три основных, наиболее реализуемых. Первый – пойти к куратору с покаянием. Рассказать ему о звонках Пабло, о его просьбах и передать всю известную ей информацию, в том числе и данный снимок, для дальнейшей работы. Чем такой вариант чреват лично для нее? Ну, во-первых, не смотря на чистосердечное признание ее безусловно тут же отстранят от работы на время внутреннего разбирательства. Это, как минимум. Чем же кончится само разбирательство, восстановлением в должности или перемещением на нижний тюремный уровень, чрезвычайно сложно предсказать. Наверное, все будет зависеть от итогов преследования Пабло. Поймают его, могут ее помиловать, сочтя что данная ей информация помогла в столь принципиальном для Конгрегации деле. Упустят, – тут ей несдобровать. Второй вариант – просто уничтожить полученный снимок, зачистить все электронные следы и перейти в режим полного молчания, не отвечая больше на вызовы Пабло. Самый безопасный для нее вариант, нивелирующий все риски, связанные с возможностью угодить под пресс Инквизиции. Тут она рискует лишь потерять того, кого любит, но кто вряд ли когда-нибудь ответит положительно на ее чувства. Таким образом, не самая страшная за жизнь потеря. И, третий вариант – продолжить сотрудничество с беглым отлученным от Церкви инквизитором. Самый безумный вариант, при котором она не то, что с вероятностью близкой к ста процентам может попасть на нижний уровень алькасара, но и вполне себе оказаться на помосте, с последующим прекращением земного существования. Такая себе перспектива. Во всяком случае, София не планировала в обозримом будущем надевать серую робу и под осуждающие взгляды судей подниматься на помост. Да вообще, ни в каком будущем.
Казалось бы, тогда чего тут выбирать? Все итак понятно. Продолжить сотрудничество с Пабло равно самоубийству, и единственный шанс на положительный исход в нынешнем положении –
Закладка:
Тогда, возвращаемся к тому же самому вопросу – разве она может оставить бывшего руководителя в одиночестве? Не станет ли она тогда Иудой, предав доверие Пабло даже не за тридцать серебряников, а за мнимую безопасность? Ответ очевиден и не нуждается в дополнении.
София бросила последний взгляд на экран компьютера с результатами анализа системы распознавания полученного снимка, закрыла вкладку, заблокировала монитор, поднялась с места и неспешной походкой направилась к расположенным в другом конце зала уборным. Она должна связаться с Пабло и сообщить о полученных результатах.
Вряд ли они ему понравятся…
Вернее, они совершенно точно ему не понравятся…
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
14:42.
Айртор Норьега обладал большими амбициями, планируя через два года получить должность куратора, через пять руководство целым сектором, а спустя десять и вовсе стать начальником Контртеррористического Подразделения. Потому, он весьма обрадовался, получив от своего непосредственного начальника отца Иезекииля персональное задание. Оно ведь, как работает – сначала тебе дают небольшие поручения, потом уже больше, потом начинают доверять, а там уже рукой подать до статуса заместителя и первого претендента на вакантный пост. Так что, Айртор сразу увидел всю полезность от такого внимания со стороны куратора, для своих целей. Сейчас же ему необходимо с успехом завершить поставленную задачу. Что он собственно и намеревался сделать.
Проводив Софию взглядом, Айртор поднял трубку телефона и двумя нажатиями подал сигнал на рабочий коммутатор руководителя.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
14:43.
Отец Иезекииль прекрасно понимал – медлить нельзя. Когда имеешь дело с внутренним кротом, осуществляющим работу на враждебную структуру, действовать нужно с предупреждением, дабы минимизировать неизбежный урон. Собранных за последние сутки информации более чем достаточно для четкого понимания – София Патаки, действующий аналитик Контртеррористического Подразделения Конгрегации на деле осуществляет работу для Пабло Красса, являющегося предателем и врагом Христовой Церкви. Таким образом, своими действиями София сама выбрала для себя сторону. Теперь она тоже предатель и враг, а значит действовать по отношению к ней нужно соответствующим образом. Что бывший инквизитор, а ныне куратор отдела финансовой безопасности, и собирался продемонстрировать. Оставалось только дождаться ее очередного контакта с врагом, после чего взять на горячем, не оставляя изворотливой змее места для маневра.
И кажется такой момент настал.
По крайней мере, один из сотрудников отделения подал условленный сигнал.
Отец Иезекииль с высоты рабочего места, расположенный над общим уровнем зала, проследил за входящей под арку уборных комнат, аналитиком. Гарантий, что именно сейчас состоится контакт с Крассом не имелось, однако инстинкты пришли в неистовство, заявляя о необходимости принимать положительное решение. Чему отец Иезекииль доверял полностью, так тем самым инстинктам. Потому, решил не отходить от давней традиции. Выходит – надо действовать.
Первое, послать уже давно заготовленное послание Великому Инквизитору, с объяснением всех своих решений.
Второе, отослать ему же подготовленное прошение об отставке – на случай, если его действия покажутся руководителю выходящими за рамки его полномочий.
Третье, принять решение непосредственно на месте событий.
Отец Иезекииль рывком поднялся с места, почти бегом спустился по лестнице вниз, и остановился перед ожидающими его, заранее вызванными стражниками Конгрегации.
– Идемте! – коротко приказал он стражникам, лично возглавляя процессию. – Обрушим ярость Господа на очередного предателя, вздумавшего нанести новые раны на Тело Христа…
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
14:45.
Войдя в дамскую комнату, София первым делом проверила все кабинки. Каждая из них на удивление пустовало. Повезло, что называется. Никаких лишних ушей, никаких внимательных взглядов, какие она в последнее время начала на себе ловить, никакого ненужного внимания – тишина и спокойствие, одним словом. Ну, двумя вернее. В любом случае, идеальная обстановка для важного разговора.
Прикрыв за собой дверь, София опустила щеколду, достала телефон и нажала кнопку быстрого набора, соединяющую ее с инквизитором. Два протяжных гудка, тихий щелчок и в динамике послышался хорошо знакомый, вызывающий неконтролируемую дрожь мужской голос.
– Да?
– Это я. – София сжала и разжала пальцы свободной руки, ощущая, как они мелко подрагивают от волнения.
– О, я ждал твоего звонка. Есть данные по снимку?
– Есть. Сейчас перешлю их. – София отняла телефон от уха и проделала быструю комбинацию, отсылая на левый аккаунт Пабло заранее сохраненные в памяти устройства данные по снимку. – Все. Заранее могу сказать, что… – аналитик замолчала, поскольку снаружи послышался хлопок двери. Кто-то посторонний вошел в дамскую комнату.
– Ты тут? – Пабло явно встревожило ее молчание.
София ничего не ответила, продолжая выжидать. Судя по шагам, вошедший, а, учитывая, что это дамская комната, вошедшая прошла в дальний конец помещения.
– Софи?
Аналитик промолчала и на этот раз, продолжая вслушиваться. Сердце нервно трепетало, то и дело пропуская удары, ладони сильно вспотели. Шаги остановились и спустя секунду раздалось журчание воды в умывальнике.
Облегченно выдохнув, София прикрыла динамик рукой и прошептала.
– Я тут просто не одна.
– Пресвятая Богородица… – инквизитор на том конце издал нервный смешок, больше похожий на всхлип. – Я уже подумал о самом худшем… Так, о чем ты мне хотела сказать?
– Фото, которое ты мне прислал…
– Да? Что с ним?
– Ты и сам увидишь в отчете. Вот только, боюсь…
Договорить София не успела.
Священная Католическая Империя.
Рим.
Гостиничный номер Постоялого Дома «Аванта».
14:47.
– Ты тут? – Пабло нервно прошелся до противоположного конца номера, ожидая ответа от аналитика КТП.
София отвечать не спешила. Он слышал ее тихое дыхание, но голоса женщина не подавала. Понятно, значит обстановка несколько изменилась, и сейчас она не может спокойно и открыто говорить.
– София? – инквизитор чуть понизил голос, хотя с его стороны все было в порядке. Он, вместе с Анжелиной находился в номере, а тут лишних ушей быть не могло.
– Я тут просто не одна. – наконец отозвалась София, явно стараясь сделать так, чтобы ее голос не выходил за уровень полушепота.
– О, Пресвятая Богородица… – Пабло облегченно выдохнул, издав нервный смешок. Ну да, ему совсем не хотелось терять свой связной контакт в алькасаре. Как и не хотелось подвергать Софию ненужной опасности. – Я уже подумал о самом худшем… Так, о чем ты мне хотела сказать?
Да-да, вообще лучше, как можно быстрее прекратить разговор. Если София в стесненных обстоятельствах, то необходимо сделать все для обеспечения ее безопасности. Тем не менее, для дальнейших действий ему необходимо обладать полной информацией.
– Фото, которое ты мне прислал…
Инквизитор кивнул. Потом повторил вслух.
– Да? Что с ним?
– Ты и сам увидишь в отчете. Вот только, боюсь… – дальше в динамике телефона послышался какой-то треск, сопровождаемый испуганным женским вскриком.
– София? – ничего. Посторонние звуки, которые Пабло не мог идентифицировать. – София!!!
Откуда-то издалека донесся ее крик.
– Тот человек – ключ! Слышишь? Он – ключ! – затем новый вскрик, и голос аналитика затих.
Пабло отнял трубку телефона от уха, и посмотрел на нее с ненавистью, точно она являлась причиной всех
Закладка:
– Красс! Слышишь меня, Красс?
Пабло прекрасно слышал, вот только не знал – стоит ему отвечать, или нет? Если он подаст голос, то это могут принять за подтверждение виновности Софии. Если же он промолчит, и отключится, то возможно у нее еще останутся шансы.
Собеседник на том конце, точно прочитал его мысли:
– Не глупи, Красс. Я знаю, что ты там! Думаешь, мы бы стали брать девчонку, если бы против нее не было иных доказательств предательства? Давай, ответь мне!
Да, Великий Инквизитор прав. Они бы не стали действовать, не имей под рукой дополнительных аргументов. Значит София где-то сильно прокололась. С другой стороны, наверное, следовало ожидать чего-то подобного. Все же, в КТП работают профессионалы, прекрасно знающие свое дело. Для того, чтобы двойному агенту суметь выжить и не попасться, нужно быть еще большим профессионалом. София к сожалению, не была таким человеком. Всего лишь аналитик, не имевшая даже часа опыта оперативной работы. Нет ничего удивительного в том, что ее вычислили так быстро.
– Красс! – в голосе Великого Инквизитора послышалось явное раздражение. – Ты там?
Ладно, смысл таиться. Если с тобой хотят поговорить – незачем отказываться. Особенно в его положении, когда уже попросту нечего терять.
– Рубен. – Пабло поднес телефон к уху и скорчил гримасу удивленно встрепенувшейся на кровати Анжелине. Мол, ага. Ты не ослышалась. Он самый.
– Ну вот. Не так сложно, да?
– Ага. – Пабло решил ответить максимально односложно. А, смысл распространяться на идиотский вопрос.
– Слушай Красс, ты сейчас приносишь одни беды, не находишь? Несколько агентов Королевской службы находятся в больнице с сильными переломами, которые они получили в ходе погони за убегающим инквизитором. Часть людей из КТП, тех кто по мнению руководства наиболее виновен в случившемся попросили на выход. Убийство Папы… – голос Великого Инквизитора на мгновение дрогнул, а затем наполнился холодной острой лязгающей сталью. – Как ты мог до такого опуститься, Красс? А, теперь вот эта женщина. Не думаю, что она плохой человек, однако ее участь, как соучастницы предателя предрешена. Ты приносишь горе, Красс. Пора остановиться, не находишь?
– София ни в чем не виновата, Владыка. – раз уж к нему бывший друг обращается по фамилии, то и он будет соблюдать присущие его положению формальности. – Она действовала по моему приказу, как главы КТП…
– Не сработает, Красс. Ты уже не глава КТП, и не инквизитор, и даже не член Святой Церкви. Ты никто, а значит твои приказы не имеют силы. София, как сотрудник Конгрегации, была прекрасно осведомлена о текущем положении дел. Она знала, в каком ты находишься статусы, и что именно, согласно моим директивам необходимо делать, если ты выйдешь на связь. Она решила поступить иначе. Значит, теперь ответит за свои действия.
– Дьявол, Рубен! – Пабло рубанул свободной ладонью воздух, точно данный жест мог сейчас чем-то помочь. – Не надо с ней так поступать! Или, через нее ты пытаешься таким образом наказать меня? Бессмысленно!
– Ничего я не пытаюсь, Красс. – голос Великого Инквизитора прозвучал как-то устало. – Я лишь следую установленным в Конгрегации правилам.
– Она верила в мою невиновность, Рубен! Понимаешь? Она пыталась мне помочь!
– Помочь в чем? В новых злодеяниях? Тем более она заслуживает строгого приговора…
– Да, о каких злодеяниях ты говоришь, преисподняя тебя побери?! Нет никаких злодеяний! Единственный мой проступок – помочь сбежать Анжелине. Да, в этом я виноват! И, все!
– Да неужели? – голос заместителя Конгрегации стал еще более холодным. – Ты забыл об убийстве Папы, Красс!
– Не убивал я Святейшего! Не убивал!
– Улики говорят об ином.
– Какие еще улики? Не может там быть никаких улик!
– О, так уверен в своем профессионализме?
– Я не убивал Папу, Рубен! Ты меня знаешь! Ты знаешь насколько я верен Церкви и Богу! Я бы ни при каких условиях не поднял руки на Наместника Христа!
– И, тем не менее, отпечатки на оружие принадлежат тебе, Красс. Ты произвел выстрел, приведший к смерти Папы Урбана Х.
О, дьявол! Чертов Пеллегрини! Не соврал значит, сатанинское отродье. Теперь все вокруг действительно уверены, что именно он убил Папу. Как это вообще возможно? Как можно поверить, что он – Пабло Красс, инквизитор первого ранга, верный воин Христа мог убить Викария Христа? Бред какой-то…
– Меня подставили, Рубен. Я не убивал Папу. Отпечатки подложные. Я – невиновен!
На несколько секунд воцарилась тишина. Затем Великий Инквизитор ответил. Судя по голосу, нисколько не изменившему в своем холодном тоне, он ему не поверил. Впрочем, иного ожидать и не стоило.
– Если не виновен, то сдайся Красс. Мы на месте во всем разберемся.
– Ну да, как же…
– Это твой единственный шанс доказать свою невиновность. Я тебе помогу Пабло. – о, теперь по имени. Ага, он и сам применял подобный прием для убеждения преступников. – Если ты действительно не причастен к убийству Папы, мы сумеем докопаться до истины. Только перестань бегать. Перестань прятаться. Перестань вести себя, как преступник. Сдайся. Скажи, где ты и мы за тобой приедем…
Скажи, где ты и мы за тобой… – о, черт! Его местонахождение! Вот для чего нужен все это представление с телефонным разговором. Какой он к черту инквизитор, если сразу об этом не подумал…
– С Богом, Рубен! И все же, ты должен знать – я невиновен!
С этими словами Пабло нажал кнопку завершения вызова, и подскочил к сидящей на кровати Анжелине.
– Уходим! Живо!
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
14:54.
Швырнув трубку телефона на стол, Рубен Рохо бегом кинулся по широкому проходу между рабочими секторами, едва не сбив с ног шедшего по проходу сотрудника, осторожно несшего две чашки горячего напитка. Вероятнее всего, кофе. Сотрудник шарахнулся в сторону и зашипел от боли – по белоснежной рубашке расплывалось коричневое пятно. Таки, кофе. Рубен не стал задерживаться и извиняться перед сотрудником – еще чего; во-первых, он второе лицо в Конгрегации, а здесь в алькасаре вообще царь и бог; во-вторых, нечего разгуливать с кофе в такое напряженное для Конгрегации время – единственное, что на данный момент позволительно – сидеть на рабочем месте, и просить начальника продлить смену еще на пару суток. Остановился Рубен только перед отделом обеспечение связи и спутниковой поддержки.
– Успели? – спросил Великий Инквизитор у Николь, куратора данного сектора, ощущая, как сжалось сердце в тревожном предчувствии.
– Еще загружается. – Николь указала рукой на один из экранов, над которым напряженно закусывая нижнюю губу склонился парень в непомерно больших для его маленькой головы, очках с круглой оправой.
– Грузится. – подтвердил тот, не поднимая головы.
Великий Инквизитор нервно провел рукой по волосам, прошелся взад-вперед, склонился рядом с безымянным для него сотрудником, затем снова проделал тоже самое. Рубен прекрасно понимал – как руководитель он обязан излучать максимальную уверенность, заражая своим примером остальных. Обычно так и происходило. Обычно, но не сегодня. Сейчас не тот случай для показной бравады. Слишком многое стоит на кону. Впервые после бегства Пабло им
Закладка:
– Есть! – парень подпрыгнул на месте, отчего очки едва не слетели с его носа. – Есть! – повторил он и ткнул пальцем в экран, где в сильно удлиненном прямоугольнике пульсировала желтая точка. – Мы знаем где он!
Спасибо тебе, Пречистая Матерь…
Великий Инквизитор осенил себя крестным знаменем и поцеловал перстень с небольшой гравюрой Девы Марии.
– Перешли координаты на мой аккаунт! – отрывисто приказал Рубен, доставая из кармана свой телефон.
Что ж, Пабло, скоро мы увидимся.
Очень скоро…
Священная Католическая Империя.
Рим.
Военный аэродром Конгрегации, имени святого Хосе Лагуэра.
15:02.
– Всем слушаться меня! – Рикардо прошел вдоль шеренги выстроившихся на бетонной площадке стражей Конгрегации. – Мы имеем дело с настоящими профи! Они ненавидят Церковь, ненавидят Христа, содрогаются от отвращения при упоминании Пречистой Матери нашей Девы Марии и единственное, чего желают: уничтожить все и всех, связанных со Святой Церковью! Эти люди без боя не сдадутся! Так что, будьте готовы ко всему! – инквизитор остановился, пристально оглядывая каждого из трех десятков стражей, облаченных в стандартную для них черную форму, черный с красным крестом бронежилет, черные солнцезащитные очки и с таким же черным сильно модифицированным оружием, пытаясь понять, насколько они уловили и насколько серьезно восприняли сказанные им слова. Увиденное его не сильно впечатлило, потому он решил продолжить. – Вы должны уяснить: на этот раз тут вам не рейд за жалкими задохликами, возомнившими себя слугами адских созданий. Наши противники, злейшие враги Церкви и всей Империи! Мы их находим, ловим и тащим за стены Цитадели! И главная наша задача, не дать им выбраться за пределы города! Мы уже потеряли больше суток, так что немедленно выдвигаемся на охоту! Покажем всей Империи и самим себе, что мы были, есть, и будем главными защитниками Христа, Его Матери и католической веры! – Рикардо хлопнул в ладоши, и стража быстро рассредоточилась по аэродрому, занявшись подготовкой техники к предстоящей спецоперации.
– Мастер Инквизитор? – к Рикардо подошел высокий с плечами от героев древних мифов, уже запрещенных в Империи, мужчина в темно-синей форме с серебряным крестом над сердцем. Глава городской стражи, насколько Рикардо был осведомлен. И не ошибся. – Мануэль Нойер, начальник Римской гвардии. – представился тот, протягивая руку. – инквизитор ответил на рукопожатия, тем не менее не останавливая шаг. Сейчас не то время, чтоб терять хотя бы секунду. Или долю от нее. – Простите мое любопытство, но я впервые вижу такой размах… Вы столько ресурсов бросаете на поимку двоих?
Инквизитор усмехнулся, качнув головой. Вопрос вполне понятен и закономерен – стража Конгрегации тем и была известна, как своей эффективностью. Обычно для решения даже сложной задачи хватало одного звена в пять человек. Ну, максимум двух. Тут же целых тридцать. Ага, у него бы у самого возник такой же вопрос.
– Два слова про эту парочку. Первый, бывший инквизитор, профессионал своего дела, долгое время работавший под прикрытием. Он в совершенстве владеет десятками видов боевых искусств, знает множество языков, и самое главное – прекрасно осведомлен о нашей стратегии. Он умеет просчитывать многие ходы наперед, и на основании анализа предпринимать соответствующие решения. Другой, как мы считаем, его изначальный вербовщик, закоренелый преступник, лидер крупной террористической секты, несущий ответственность за десятки взрывов, похищений и убийств. Поимка и того и другого, имеет принципиальное значение для нашей Конгрегации.
Краткая лекция о психотипе преступников похоже впечатлила начальника римской гвардии. Во всяком случае, теперь, на приготовленные к отъезду бронетранспортеры он смотрел с явным одобрением.
– Хорошо, мастер инквизитор. Что требуется от нас?
Рикардо, до того быстрым шагом шедший к бронированному внедорожнику Конгрегации, остановился, не доходя до автомобиля несколько метров и повернулся к стражнику.
– Выполняйте мои указания, и только. Большего от вас не требуется. Если я говорю отступить, значит отступаете. Если говорю идти вперед, идете. С этим будут какие-то проблемы?
Двухметровый громила, коим являлся Мануэль Нойер, начальник римской гвардии медленно покачал головой.
– Никак нет, сир! Мои ребята будут слушаться вас так, точно приказы им отдаю лично я.
– Вот и славно. Сейчас вы должны полностью перекрыть вот эти кварталы. – инквизитор протянул стражнику планшет с очерченным на карте города кругом. – Наглухо. Абсолютный локаут всего в обозначенной зоне. Никто не выходит, и никто не входит. Даже подвальные крысы не должны выходить за пределы кордона, это ясно?
– Да, сир! Мои парни сделают, как нужно.
– Отлично! И еще одно – молитесь, чтобы уже сегодня враги Церкви оказались в подземелье Цитадели, а сатана кричал от бессилия, наблюдая за своим очередным поражением…
Священная Католическая Империя.
Рим.
15:08.
От изучения информации на лэптопе Пабло отвлек многоголосый оглушительный вой сирен. Выглянув в окно, он увидел, как в направлении покинутого ими Постоялого Дома, мчатся десятки спецмашин городской стражи, сотрясая воздух включенными мигалками. Как он и предполагал – в Алькасаре сумели по сигналу мобильника вычислить его местонахождение. Прошлое местонахождение. На данный момент телефон продолжает безмятежно, ни о чем не задумываясь лежать на кровати, а сами они едут на арендованном автомобили уже в нескольких кварталах от Постоялого Дома.
Что ж, благодарность Христу и всем небесным покровителям за мудрость и быстрое принятие решений. Сейчас же требовалось сделать еще один выбор и по возможности избежать ошибки. Иначе, в его незавидном нынешнем положении, она может стать фатальной.
Пабло вернулся к изучению информации, которую София успела скинуть до того, как ее задержали. Данные оказались мягко говоря шокирующими. Да, теперь он знал почему увиденный на встрече с Бентивольо человек показался ему знакомым. Все потому, что он и правда был с ним знаком. Не лично конечно – они пересекались пару раз на совместных операциях, и еще несколько раз на папских приемах, тем не менее, Пабло знал его. И тот факт, что человек такого уровня встречается с замазанным в похищении дочери Данте, и многих других неприглядных вещах Бентивольо заставляет о многом задуматься. Пабло закрыл краткую анкету и уставился в лицо знакомого человека. Лицо Пьера Клавье, третьего по должности человека в службе Имперской Безопасности!
С минуту инквизитор разглядывал снимок, после чего подался вперед, к сидящей за рулем Анжелине.
Он принял решение.
Священная Католическая Империя.
Рим.
Конспиративная квартира.
15:23.
Исполнитель сидел за компьютером, пытаясь отыскать верное решение для неожиданной проблемы, сложившейся у его нанимателей, когда стоящий на телефоне рядом с монитором телефон разразился пронзительным сигналом. Данный номер могло знать лишь несколько человек, и каждый из них был на пару уровней выше его самого, занимая руководящие позиции в Братстве. Отсюда исходит простой вывод – любой звонок обладает высочайшим приоритетом в степени важности. Соответственное, его игнорирование может повлечь самые нежелательные лично для него последствия.
Досадливо хлопнув ладонь по клавиатуре, Исполнитель поднял трубку и не задумываясь о вежливости, этикете или субординации, пробурчал:
– Слушаю.
– Тебя раскрыли. Нужно уходить. Срочно.
– Чего? – вообще-то он ценился в Братстве как раз тем, что умел за мгновение проанализировать огромный объем информации, и за следующее мгновение принять единственно правильное согласно сложившемся обстоятельствам решение. Тем не менее, сейчас Исполнитель выпал в прострацию.
– К тебе направляются! – голос на том конце заметно напрягся. – Они уже здесь! Уходи! Немедленно!
На этот раз Исполнитель не стал задавать лишних вопросов. Если на том конце уверены в передаваемой информации, а иначе они не стали бы его беспокоить, значит необходимо действовать. Вопросы успеет задать после.
Первое, что нужно сделать – уничтожить всю информацию на компьютере. В несколько кликов он загрузил на сервер электронный вирус после чего
Закладка:
Второе, – необходимо убраться из здания, и таким образом, чтобы исключить появление хвоста. Задача куда сложней, чем уничтожение данных на компьютере.
В два прыжка Исполнитель оказался возле окна и осторожно, придерживая рукой плотную штору выглянул наружу. Квартира находилась на уровне пятого этажа, благодаря чему узкая улочка просматривалась вдоль и поперек. Несколько секунд наблюдения не принесли новых знаний. Вроде бы, все чисто. По крайней мере, никаких бронетранспортеров храмовников, внедорожников Конгрегации, и штурмовых отрядов городской стражи. Улица, как улица. Изредка проезжающие автомобили, несколько припаркованных машин и прогуливающиеся горожане. Однако ему сказали однозначно: за ним идут.
Дьявол!
Исполнитель отскочил от окна, схватил лежащий на стуле металлический кейс и рванул к двери. Он уже тянул ее на себя, когда увидел в коридоре две фигуры. Одна секунда, и его глаза встретились с одним из противников. Тот явно его узнал, поскольку лицо окаменело, а сам он с шага перешел на бег.
О, черт!
Исполнитель захлопнул дверь, задвинул щеколду и бросился обратно к окну. Теперь остается только один вариант – спуститься вниз по пожарной лестнице. Одернув штору, он застонал от разочарования. Ага, пожарная лестница… На окне металлическая решетка, и за оставшуюся пару десятков секунд ее невозможно снять.
Исполнитель затравленным взглядом осмотрел помещение. Ничего, что могло бы ему сейчас помочь. Он в ловушке.
Будто на зло, из-за двери донесся шорох, а затем требовательный стук в дверь, и стальной голос:
– Пабло Красс, Святая Инквизиция, нам необходимо поговорить!
Вообще-то, Красс сейчас преступник вне закона и не имеет полномочий инквизитора, но Исполнитель прекрасно понимал – лично ему этот юридический статус ничем не поможет. Красс пришел за ним, и тому плевать на текущее положение дел.
Что делать?
Как ему быть?
Да, чего тут собственно думать… Он прекрасно знал, как действовать в таких случаях. Выход только один – самоликвидация. Никто не должен узнать о готовящемся событии. Никто не должен узнать о существовании Братства.
Стук в дверь стал настойчивей, как и требование впустить в помещение.
Ладно, больше не стоит медлить.
Исполнитель скинул кейс на пол, открыл его и достал из изолированного отделения стеклянную колбу с ядовито-зеленой жидкостью. Один глоток, и никакая реанимация тебя не спасет. Такой вот принцип в Братстве – не можешь уйти – умри, унеся секреты с собой. И, Исполнитель его вполне разделял. Иначе ничего бы у них не получилось.
Дрожащими от волнения руками он вскрыл колбу и поднес горлышко к губам. В этот момент раздался страшный треск, и дверь отлетела в сторону, впуская внутрь плотное облако пыли, дыма и две быстро скользнувшие под занавесом фигуры.
Исполнителю оставалось только опрокинуть содержимое колбы в желудок, но он не успел. Сначала ударная волна взрыва отшвырнула его к стене, а потом сильный удар по голове отключил сознание. Последняя мысль, промелькнувшая в голове Исполнителя, была проклятьем в адрес инквизитора.
Священная Католическая Империя.
Рим.
15:57.
Бронированная «Санта-Мария» с визгом затормозила у выставленного перед Постоялым Домом «Аванта» оцеплением и Рикардо уже открыл дверь, когда телефон разразился противным сигналом вызова. Коснувшись закрепленного в ухе наушника, инквизитор нажал кнопку, открывая соединяющий канал.
– Инквизитор Рикардо Бизе! – обычное стандартное приветствие.
Звонившим оказался Великий Инквизитор. И, информация имела чрезвычайную важность. Пабло Красса уже не было в Постоялом Дворе. Он находился в другом месте. И, они точно знали где именно.
– По машинам! – рявкнул Рикардо в рацию, оповещая все задействованные службы разом. – Живо! У нас есть новые координаты, и мы не должны облажаться…
Священная Католическая Империя.
Рим.
Территория Святого Престола.
16:02.
Агент быстро перебирал деревянные бусины Розария, мысленно проговаривая далеко не молитву. Сейчас было не до обращений к Пресвятой Матери Христа. Скорее, нужно просить поддержки у совсем иных сил. Агент посмотрел на медленно сменяющиеся цифры. Лифт опустился уже на нижние уровни комплекса зданий Святого Престола – еще пара десятков метров, и они достигнут дна. Далее, все очень просто. По крайней мере то, что требовалось лично от него. Правда, он до последнего сомневался. Стоит оно того, или нет. Аргументы были, как за, так и против. Да чего уж там «сомневался», он и сейчас в тяжких раздумьях. С одной стороны, предательство Церкви, а с другой – благая цель, как для всего Тела Христова, так и для Империи. Как говорил его вербовщик, благая цель с лихвой омоет совершенный грех. И даже не один.
Агент хмуро воззрился на медленно отползающие в разные стороны хромированные створки. Лифт остановился на последнем, самом нижнем уровне, находящемся на уровне сотни метров под землей. Именно здесь, под громадным собором Святого Петра, Сикстинской капеллы, Апостольским дворцом и другими постройками территории Святого Престола, располагалось захоронение Святого Апостола Петра, первого епископа Рима, а за ним останки остальных, уже более сотни Пап. Не все они конечно сохранились, особенно если брать первые века Церкви, однако после Темных Времен Реформации, каждый из понтификов был погребен именно здесь, рядом с могилой Апостола, под собором Святого Петра. Кроме того, на нижнем уровне располагался Тайный Архив, состоящий из более чем миллиона экземпляров, начиная от древних рукописных текстов, и заканчивая относительно современными произведениями прошлого века.
Впрочем, ни захоронения Пап, ни архив на данный момент агента не интересовали. Его интересовал другая сторона, где старинная широкая лестница упиралась в древние ворота, соединяющие эту часть уровня с катакомбным тоннелем, ведущим в подземные лабиринты Старого Рима.
Выйдя из кабины лифта, агент поднял руку, смотря на мигающие красные цифры таймера. Оставалось меньше двух минут. Кажется, он немного запаздывал. Но не критично.
Оглядевшись, скорее по привычки, чем для надобности – ибо, в это время здесь никого быть не должно, он быстрым шагом направился по широкому каменному проходу, освещенному бледным желтым светом фонарей. Проход тянулся почти на километр, соединяя две части подземного уровня – и архив, в одной стороне, и Папский склеп, в другой. Его же интересовало боковое ответвление, куда он вскоре и свернул. Теперь совсем немного – бегом промчаться по короткому, в несколько десятков метров аппендиксу, свернуть вправо, еще тридцать метров под небольшим уклоном вверх, потом крутая лестница наверх с едва ли не сотней ступенек, еще небольшой проход и он на месте.
Тяжело дыша, агент вскинул руку с бегущими цифрами таймера на электронном браслете. Опоздание в три минуты. С той стороны, наверное, все на нервах. А, сам он? Что решил? Готов ли переступить грань и возможно обречь бессмертную душу на вечные мучения рад блага для будущих поколений?
Агент помассировал виски, чувствуя, как ко лбу подступает острая пульсирующая боль. Решение нужно принимать прямо сейчас, и при этом учитывать одно очень важное обстоятельство – назад пути уже не будет.
Агент замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Около минуты понадобилось для понимания – ответ внутри созрел, и уже давно. Тряхнув головой, дабы прогнать ненужные наваждения, он в два широких шага приблизился к массивным железным воротам и нажал на старый рычаг. С протяжным скрипом древнего, как сами постройки Святого Престола подъемного устройства, ворота начали медленно ползти вверх, открывая проход.
Спустя полминуты, когда вход оказался наполовину открыт, границу свободной территории и запретного мира перешагнули первые бойцы спецгруппы. Финальная фаза операции началась, и по плану она должна завершиться спустя всего несколько часов, после чего мир уже никогда не станет прежним.
Глава 16
Священная Католическая Империя.
Рим.
Конспиративная квартира Исполнителя.
16:04.
Пабло медленно вставлял пули в магазин
Закладка:
Пабло вставил очередной патрон, хищно оскалился и встретился глазами с безопасником.
– Ты ведь понимаешь, что я все равно добьюсь от тебя ответов?
Тот ничего не ответил. Лишь крепче стиснул челюсть. Вроде бы не идиот, учитывая должностное положение в службе Имперской Безопасности, примерно соответствующее бывшему реальному положению самого Пабло в Конгрегации, и должен понимать кто перед ним, и на что способен.
– Знаешь, Пьер, мы конечно не в инквизитории, и я сильно стеснен в пыточном оборудовании, тем не менее думаю сумею тебя порадовать. – он всунул патрон в последнюю пустую ячейку, после чего вставил магазин и передернул затвор GMA. – Ты сильно поможешь мне, а самое главное самому себе, если ответишь на интересующие меня вопросы. Их несколько. Во-первых, каким образом ты причастен к убийству Папы? Во-вторых, кто именно стоял за организацией покушения? И, в-третьих, какие у вас еще планы?
Люди, оказавшиеся в положении безопасника ведут себя по-разному. Кто-то трясется от страха, в конечном итоге теряя сознание. Кто-то начинает бравировать и оскорблять допрашиваемого, показывая тем самым свою мнимую храбрость. Кто-то предпочитает и вовсе никак не реагировать. Пьер Клавье оказался из числа последних. На лбу выступили бисеринки пота, однако во всем остальном выражение лица осталось неизменным – равнодушие каменного истукана. Ну да, все же он агент Имперской Безопасности со стажем в двадцать лет, и глупо ожидать, что при первой угрозе он начнет рыдать и каяться во всех смертных и не очень грехах. Пабло и не ожидал. Он изначально понимал – тут придется поработать.
Ладно. Тогда, пожалуй, приступим.
Пабло сделал шаг к привязанному прочным силиконовым шнуром безопаснику и приставил дуло пистолета к коленной чашечке правой ноги.
– Знаешь последствия от выстрела в колено? Не смертельно. Пару месяцев и заживет. Однако боль просто адская. Да и хромота останется на всю жизнь. В общем, весьма неприятная, но зато очень эффективная штука. Ну как, будешь и дальше строить из себя каменного сфинкса, или все же поговорим?
Тело Пьера заметно напряглось, а по щекам скатились новые капли пота, оставляя за собой влажные следы. Может быть он бы и заговорил, но Пабло предпочитал показывать наглядный пример. Так почему-то лучше усваивается.
Сильнее вдавив дуло GMA в колено, инквизитор спустил курок. Глухой звук выстрела. Колено подпрыгнуло, а следом раздался дикий вопль. За ним еще один. И еще. Каким бы безопасник не был крутым спецом, выдержать боль от выстрела в коленную чашечку, не издав при этом ни звука, попросту невозможно.
– Больно, да? – Пабло участливо заглянул в наполненные слезами глаза Пьера. – А, так? – он надавил рукой на раздробленное колено. Безопасник дернулся на стуле и взвыл от боли. Ага, боль наверняка просто адская. Пабло не был садистом. Ему не нравилось причинять боль, тем не менее сейчас время для сентиментальных разговоров закончилось. Учитывая вопли Пьера очень скоро сюда прибудет городская стража. Вряд ли им понравится увиденное, а потому желательно к этому времени находится отсюда, как можно дальше, имея при себе необходимые для дальнейших действий ответы. Так что, извини дорогой Клавье, но придется тебе столкнуться с новыми порциями боли, если не умеешь отвечать мгновенно.
– Итак? – Пабло ткнул дуло GMA к здоровому колену левой ноги. – Хочешь еще?
Безопасник, чье лицо продолжало кривиться от боли, а из груди вырывался непроизвольный стон попытался изобразить на лице улыбку.
– Знаешь, Красс, а мне ведь тебя даже жалко… – прохрипел он и новая мучительная гримаса искривила его лицо.
– Вот как? – Пабло поднял брови в деланном изумлении.
– Ты рвешь и мечешь, пытаешься выбраться из расставленной ловушки, но не понимаешь очень простого факта…
– Да? И, какого же?
– Ты уже проиграл. – безопасник зашелся в лающем смехе, впрочем, быстро перешедшим в мучительный стон. Ага, сейчас любое телодвижение отзывается дикими отзвуками боли в раздробленном колене.
– Да неужели?
– Да, Красс. Ты проиграл. Вы все проиграли. Процесс запущен и теперь его уже не остановить.
– Может перестанешь говорить загадками, и выразишься более конкретно? Или мы можем приступить к дальнейшему дроблению твоего тела… – Пабло усилил нажим на левое колено.
Безопасник вздрогнул. Очевидно, ему совсем не хотелось повторения. Уже хороший признак. Не такой уж он оказался и стальной по выдержке. Или, ему просто нечего терять, и он не видит особого смысла в молчании. В любом случае, Пабло намеревался и тем и другим воспользоваться по максимуму.
– Скажи Красс, тебе когда-нибудь приходилось переступать через принципы, совершать ужасные деяния ради будущего блага?
Загадками безопасник говорить не прекратил… Что ж, его предупреждали…
– Дай сюда! – Пабло повернулся к напарнице, требовательно вытянув руку. Анжелина с готовностью отдала ему раскаленный утюг. Не колеблясь не секунды, инквизитор приложил покрасневшую гладильную часть к левой щеке Пьера. Раздалось шипенье, сопровождаемое диким истошным воплем. Подождав несколько секунд, Пабло отнял утюг от бьющегося в судорогах боли безопасника и наотмашь ударил того рукоятью пистолета по лицу. Из рассеченной брови побежала алая струйка крови.
– У меня не так много времени, Пьер. Тем не менее, его хватит чтобы я настолько изуродовал твое тело, что его не смогут восстановить даже наши предки лет так через двести, понятно?
Продолжая шипеть от боли, а бордовая щека за несколько мгновений покрылась кровавыми волдырями, безопасник кивнул.
– Тогда я слушаю.
– Гори ты в аду, Красс! – губы Пьера исказились в злобной усмешке. Ага, даже через боль он находил силы на кривлянье. Ну и дебил. Пабло размахнулся и раскаленным утюгом ударил по раздробленному колену. Новый крик боли. Еще один удар. Еще один вопль.
– Мне продолжать? – поинтересовался инквизитор, когда отзвуки крика стихли.
– Стой! – прохрипел безопасник. Пабло огляделся. Да вроде он никуда и не бежал. – Стой…
– Говори!
– Господи, Красс… Ты же инквизитор, мать твоя суккуб!
Вообще-то за оскорбление покойной матери можно было бы и прострелить еще здоровое левое колено, однако Пабло побоялся, что безопасник попросту отключится от болевого шока.
– И?
– Так включи уже наконец свои мозги!
– Не понял…
– Да чего тут непонятного? – Пьер дернулся в кресле и тут же взвыл от боли. – О, преисподняя!
– Нет, я все же прострелю тебе колено. – Пабло вновь приставил дуло GMA к здоровой ноге.
– Подожди! – новое телодвижение и новый болезненный стон. – Стой!
– Пять секунд, Пьер! Время пошло…
– Скажи, зачем убивать Папу? Какой в этом смысл?
Это не ответ, а вопрос, и, наверное, стоило все-таки спустить курок, но Пабло решил подождать.
– Из ненависти, допустим.
– На такое способны лишь безумные фанатики, не имеющие четкого плана развития. Ты же теперь понимаешь, что за ликвидацией Урбана Х стояли куда более разумные силы, чем радикальная секта, вроде «Детей Виноградаря».
– Верно.
– Так, ответь мне: зачем убивать Папу? Ради чего?
– Чтобы созвать конклав, и выбрать нового понтифика? – предположение прозвучало от Анжелины, которая подтащила свободный стул поближе к связанному безопаснику и уселась рядом с инквизитором.
– Уже ближе. – кивнул Пьер и поморщился от заливавшей глаз крови из рассеченной брови. – Действительно, ради созыва конклава. Однако дальше ты промахиваешься. Цель созыва конклава совсем не ради избрания нового понтифика…
– Стой! – Пабло даже соскочил со стула, чувствуя, как на грудь навалилась громадная каменная глыба весом никак не меньше, чем собор Святого Петра.
– Ты понял… – безопасник раздвинул губы в злой усмешке. – Теперь ты понял, Красс…
– О, Пресвятая Матерь наша… – Пабло опустился на стул, потрясенно взирая на ухмыляющегося безопасника. – Убийство Папы лишь инструмент
Закладка:
– Мы их уничтожим. – закончил Пьер Клавье, один из высших руководителей службы Имперской Безопасности, холодно глядя на потрясенного инквизитора. – Ужасное преступление, ради благой цели, помнишь Красс?
Священная Католическая Империя.
Рим.
Жилой дом на улице Сан-Мартино.
16:11.
Рикардо вылез из «Санта-Марии» и пристальным взглядом окинул семиэтажное бетонное сооружение, построенное еще в середине прошлого столетия. Вокруг дома уже выстроили плотный кордон из подогнанных бронетранспортеров, грузовиков Тамплиеров, и внедорожников городской стражи. За автомобилями выстроились бойцы, держа окна дома и выходы под постоянным прицелом.
– Они там? – инквизитор подошел к образованному на капоте одного из внедорожников своеобразному оперативному пункту.
Начальник римской гвардии, Мануэль Нойер утвердительно кивнул и ткнул пальцем в экран лэптопа, где на квадратной поверхности замерла красная точка.
– Сигнал от аккаунта продолжает поступать. Он точно там.
– Этаж?
– Пытаемся выяснить. – гвардеец шлепнул своей огромной ладонью по плечу стоящего рядом весьма хлипкого на вид парня, пальцы которого буквально летали по клавиатуре. Сразу видно, не гвардеец. Скорее всего, что-то вроде технаря, может аналитик – но, не более. От хлопка начальника парень охнул и едва не сложился пополам.
– Боже… – пробормотал он, вцепившись пальцами в корпус внедорожника.
– Спокойно… – миролюбиво проговорил Мануэль, убирая руку с его плеча. – Как у нас дела с более точными координатами.
– Сейчас! – пальцы технаря с удвоенной быстротой забегали по клавиатуре.
Рикардо между тем махнул рукой Антуану, подзывая парижского инквизитора к себе.
– Пусть стража готовится. Нам в любом случае предстоит войти внутрь. Разбей их на десятки. Один останется у заднего входа. Еще один будет контролировать внешний периметр. С последним мы войдем внутрь. Есть вопросы?
Антуан отрицательно мотнул головой. Вопросов не было. Вот и славно.
– Пятый этаж! – воскликнул технарь, от возбуждения подпрыгнув на месте. – Вот! – он ткнул пальцем в объемную прозрачную модель многоэтажки с мигающей точкой на уровне пятого этажа. – Устройство там, а значит и сам объект. Вернее, одно конечно не является неотделимым от другого, однако если…
– Стоп! – Рикардо поднял руку, останавливая занудный словесный поток парня. – Устройство на пятом этаже? Это точно?
– Да! Сигнал передается через…
– Стоп! – снова оборвал его инквизитор. – Ответа «да» вполне достаточно. Мы можем хотя бы приблизительно определить в какой стороне находится источник сигнала?
– Конечно! – технарь сверкнул широкой улыбкой с далеко не белоснежными зубами и склонился над лэптопом. – Информация уже есть… Так, секунду… О, нашел! Наиболее сильный сигнал, а, следовательно, его источник находится в восточной части здания, то есть… – он поднял голову явно пытаясь сориентироваться в пространстве. – То есть… О, волосатая задница сатаны… – парень даже отступил в сторону, но потом зажал рот рукой и испуганно взглянул на инквизитора. – Простите мастер инкви…
Рикардо досадливо махнул рукой. На данный момент сквернословие одного из сотрудников римской гвардии его заботили меньше всего на свете. Более того, он прекрасно понял с чем связана столь бурная реакция технаря. Восточная сторона здания окнами как раз выходила на улицу, где они образовали штаб, и наибольшее количество спецтехники. Вполне возможно прямо сейчас затаившиеся в здании преступники, а среди них бывший брат-инквизитор Пабло Красс, наблюдают за ними.
Глазами Рикардо нашел уровень пятого этажа и прошелся взглядом по окнам. Пабло Красса он не увидел, но да это не так важно. Протянув руку, инквизитор взял лежащий на том же самом капоте мегафон. Пора дать Пабло знать о своем тут появлении.
Священная Католическая Империя.
Рим.
Конспиративная квартира Исполнителя.
16:15.
Пабло Красс поморщился, заслышав доносящийся снаружи голос Рикардо Бизе. Тот говорил стандартные для такой ситуации вещи, какие сам Пабло за свою долгую службу в Конгрегации произносил не один раз. Все они сводились к достаточно банальным вещам: «Именем Святой Инквизиции, предупреждаю о…» – и далее перечисление всех видов наказаний за неподчинение. «Не стоит оказывать сопротивление, для вашего же физического и душевного состояния. Призываю выйти добровольно, совершить искреннее покаяние, и…» – в общем, обычные увещевания, на какие ведутся те, кому есть что терять. В его же случае, данная схема работать не могла. Тем не менее, увещевательная часть в случае окружения преступника превосходящими силами являлась обязательной к исполнению директивой, потому Рикардо довольно нудным безэмоциональным голосом выполнял служебный долг, наверняка осознавая всю его бесполезность. Что ж, для них же лучше – есть время придумать дальнейший план действий. Хотя, чего тут придумывать – выход из данной ситуации только один – бежать!
– Я ведь говорил, вы уже проиграли! – подал голос, привязанный к стулу Пьер Клавье. – Лучше сдайся своим коллегам по-хорошему Пабло, и возможно у тебя еще останется шанс на спасение. Учтут твои былые заслуги перед Церковью, так сказать…
На слова безопасника инквизитор не обратил никакого внимания. Подойдя к окну, он осторожно, отодвинув плотную штору на пару миллиметров, выглянул наружу. Перед зданием выстроился плотный кордон из автомобилей, полностью блокируя любое движение на смежных с жилым домом улицах. Кроме того, Пабло увидел, как стройной колонной ко входу в многоэтажку от бронетранспортера Конгрегации выдвинулся штурмовой отряд стражей Конгрегации, объединенный с римской гвардией и небольшим подразделением храмовников.
Дело дрянь. Полная дрянь.
Нужно готовое решение. И, как можно скорее.
– Уже? – правильно поняв выражение его лица, задала вопрос Анжелина, при всей стрессовости ситуации, сохраняющая полную адекватность.
– Да. Штурмовой отряд в двадцать человек. Думаю, они разобьются на десяток и начнут прочесывать нижние этажи. Время пошло на минуты.
– Нужно уходить! – сообщила очевидную вещь его напарница.
Ага, а он-то собирался лечь на диван и со спокойствием млеющего на солнце гиппопотама дожидаться гостей.
Тем не менее, Анжелина права. Уходить нужно. И, на самом деле, еще пару минут назад. В любом случае, многого сейчас не придумаешь. Если путь вниз отрезан, то остается только одно направление – наверх. Куда он заведет – непонятно. И все же, это лучше, чем совсем ничего.
– Идем! – Пабло подхватил с пола металлический кейс, принадлежащий Пьеру и направился к выходу.
– Постой! – остановила его Анжелина.
– Ну что еще? Нам нужно спешить! Штурмовая группа уже на нижних этажах!
– Да, но… – напарница кивнула на привязанного к стулу безопасника. – Что с ним?
– Эмм… То есть?
– Ну… – Анжелина пожала плечами. – Оставим его в живых?
Пабло увидел, как напряглось тело безопасника при словах напарницы. Действительно, насколько безопасно оставлять за спиной такого врага? Того, кто причастен к убийству Папы. Того, кто причастен к предстоящей, еще более сатанинской по своему существу акции устрашения. Того, кто в силу своего положения обладает колоссальным административным ресурсом. Насколько разумно оставлять ему жизнь.
Решение пришло за какую-то долю мгновения.
Неразумно.
Вынув пистолет из кобуры, инквизитор направил его на безопасника. Тот открыл рот, пытаясь что-то сказать, но было поздно. Время для разговоров закончилось. «Меч Архангела Михаила» слега вздрогнул, а на череп истинного, в отличие от Пабло предателя разлетелся на несколько составных частей, забрызгав светлые шторы кровавыми брызгами и ошметками головного мозга.
Теперь все. Можно не оглядываясь бежать наверх.
Священная Католическая Империя.
Рим.
Жилой дом на улице Сан-Мартино.
16:17.
Рикардо вместе с группой стражей поднимался по лестничному пролету, преодолевая третий этаж, когда наверху раздался выстрел. На мгновение инквизитор замер, прислушиваясь к отдаленному эху, а затем сорвался с места. Звук прозвучал с верхнего, пятого этажа, и нет никаких сомнений, кто именно его произвел. В несколько крупных прыжков Рикардо преодолел десять ступеней, на лету перемахнул через небольшой квадратный пролет, и на той же скорости осилил следующие десять ступеней. Так, теперь он на более широком пролете. Впереди бетонная арка, выкрашенная в светло-бежевый цвет, а сбоку красуется большая красная цифра четыре. Четвертый этаж. Пройдя через арку попадаешь в просторный коридор, тянущийся сквозь по длине всего здания. Примерно на середине
Закладка:
Вот только его интересовал следующий этаж, пятый. Согласно полученным технарем данным, сигнал исходил оттуда, да и выстрел прозвучал выше, чем четвертый этаж. Не останавливаясь, Рикардо пересек площадку, ухватился за поручень, рывком подтянул тело, пролетая сразу три ступени. Как раз в это время наверху послышался топот ног – кто-то выбежал на лестничную площадку и побежал наверх.
– Пабло! – прошипел инквизитор, и сделал дополнительный рывок, двумя шагами преодолевая оставшиеся семь ступеней до пролета. На скорости завернув, Рикардо впечатался в стену, оттолкнулся от нее ногой и взлетел на площадку пятого этажа. Топот ног никуда не делся – беглецы как раз заворачивали на второй лестничный пролет, ведущий к шестому этажу. Краем глаза инквизитор успел заметить мелькнувшую фигуру. Слишком быстрое и смазанное изображение для точной идентификации, тем не менее лично для него увиденного было более, чем достаточно. Это Красс, не иначе. Не останавливая движение, Рикардо поднес руку к правому уху с закрепленным там наушником, и нажал кнопку для передачи сигнала.
– Беглецы пытаются уйти на крышу здания! Поднимайте вертушки, срочно! Как приняли?
В ухе тут же раздалось подтверждение. Приказ поняли и приняли к исполнению.
– Антуан, снимайтесь с запасного выхода и бегом на пятый этаж. Осмотрите помещение, где они укрывались. Там звучали выстрелы. Если есть раненные, необходимо тут же оказать медицинскую помощь!
Парижский инквизитор тут же подтвердил принятие приказа. И, кажется в его голосе звучала неподдельная радость. Ну да, торчать у запасного выхода, когда все основные события происходят вдали от тебя, такое себе занятие.
Покончив с указаниями, Рикардо сделал несколько рывков, выжимая из тела максимум возможностей. Шестой этаж. Еще один пролет. Седьмой этаж. Дальше бетонная лестница вела на широкую площадку, упирающуюся в дверь. Та вела на крышу, и на данный момент была распахнута. Пабло Красс сумел выбраться на крышу здания.
Дьявол!
Передернув затвор GMA, Рикардо кинулся к раскрытой двери. Крыша семиэтажного дома не представляла собой ничего особо примечательного – плоская поверхность с высоким бетонным парапетом по периметру, гудящими стальными коробками трансформаторов, и двумя невысокими кирпичными строениями, ведущими на этажи. Как раз из одного он сейчас и выбрался. Беглецов удалось заметить сразу. Их было двое – Пабло Красс, и как оказалось, ни разу не Данте Пеллегрини, как они предполагали, а Анжелина Кустас. Сейчас, эти двое бежали по бетонному парапету, приближаясь к противоположному концу здания.
– Стоять! – Рикардо вскинул оружие, направляя его в их сторону. – Святая Инквизиция! Стоять!
Обернулся только Красс, и то на мгновение. Женщина же продолжила бежать, лишь увеличив скорость при его окрике.
Дьявол!
Можно было бы конечно устроить тут стрельбу, вот только у его противников, судя по выстрелам на пятом этаже, тоже имелось при себе оружие – это раз, а во-вторых, в приоритете необходимо захватить противников в живых. Во всяком случае, Пабло Красса. Анжелину же, если придется можно и пустить в расход.
– Красс, стой на месте! – предпринял Рикардо еще одну попытку, срываясь с места.
Нет. Пабло слушаться не стал. Вслед за спутницей, он увеличил скорость и спустя несколько секунд исчез из виду, перепрыгнув на крышу соседнего, более низкого здания.
– Ааа, черт! – Рикардо поднес руку к закрепленному в ухе наушнику. – Они на крышах, слышите? Красс и Кустас на крыше! Где долбанные вертушки?
Ответ его не порадовал. Совершенно не порадовал. До подлета летательной технике еще около пяти-семи минут. Слишком много времени, чтобы Красс с его умениями мог найти себе укрытие. Придется пока обходиться своими возможностями.
Ладно.
Засунув пистолет обратно в кобуру, Рикардо взлетел на бетонный парапет, набрал скорость и в прыжке преодолел три метра, разделяющие оба здания. В воздухе он увидел, как Пабло и Анжелина пересекают крышу здания, перепрыгивая через стальную сетку заграждения.
Ну держись, Красс! Когда ты будешь в моих руках, мы с тобой поговорим.
Очень обстоятельно поговорим…
Священная Католическая Империя.
Рим.
Крыша многоэтажного здания.
16:22.
– Туда! – Пабло в прыжке обогнал Анжелину, и махнул рукой на белое железное заграждение в виде перил, тянущееся вдоль всей крыши. Сбоку от нее было достаточно места для того, чтобы продолжить бегство и не сорваться вниз.
Перемахнув в один прыжок через ограду, Пабло побежал вперед, мельком глянув вниз. По улице, издавая заунывные звуки мчались несколько автомобилей городской стражи. Наземное сопровождение, так сказать.
Черт, с этим надо что-то делать. Еще и прицепившийся сзади Рикардо, гори он в адском пламени…
Увеличивая скорость, инквизитор оттолкнулся ногами от края, совершая прыжок на крышу соседнего здания. Расстояние между ними было совсем невелико – не более двух метров, что для Рима вполне обыденное явление, потому при приземлении даже не пришлось гасить скорость, кувыркаясь по бетонной поверхности. Данная крыша представляла собой совершенно плоскую поверхность, с невысоким техническим сооружением, занимающим большую часть площади. Не останавливаясь, Пабло с разбега запрыгнул наверх, набрал в легкие воздуха разгоняя тело на максимальную скорость. Он прекрасно знал, что их ожидает впереди – большой проем одной из улиц между зданиями. Такой с обычного наскока не возьмешь. Можно конечно свернуть в сторону и продолжить бегство по соседним плотно прилегающим друг к другу зданиям, но тот же Рикардо без проблем сможет следовать за ними. Их же цель – как можно быстрее оторваться, пока не нагрянула воздушная гвардия.
На глаз расстояние между зданиями составляло примерно метров так семь-восемь. Глотнув воздуха, Пабло мощно оттолкнулся ногами от края парапета, бросая тело вперед. В ушах засвистел воздух, а перед глазами на секунду все размылось. Расчет оказался верным, хотя и на грани. Ему удалось приземлиться на самом краешке соседней крыши. Секунду он балансировал, после чего при очередном волнообразном движении, ухватился за металлическое заграждение, восстанавливая равновесие. Не будь его тут, падать бы бывшему инквизитору Пабло Крассу с высоты пятого этажа. Анжелина приземлилась спустя несколько секунд. Причем, в разы удачней – во-первых, с запасом, а во-вторых, сразу же мертвой хваткой уцепилась в ограждение. Оно и понятно – вес у нее куда меньше его —, следовательно, расстояния преодолеваются легче.
Перед тем, как перемахнуть через перильный барьер, Пабло глянул назад. Рикардо бежал по крыше технического помещения, даже и не собираясь снижать скорости. Скоро он будет здесь. Вот же…
– Бежим!
Крыша данного здания разительно отличалась от своего соседа, представляя собой сплошной лабиринт из парапетов, длинных труб, гудящих трансформаторов и массивных антенн. Взобравшись на узкий парапет, отгораживающий основную часть крышу от отвесной двадцатиметровой пропасти, Пабло пробежал несколько метров, с трудом сохраняя равновесие. Затем спрыгнул и помчался наискосок, прямо к кубическим надстройкам и генераторам. Взобравшись на один из них, инквизитор в прыжке перемахнул через металлическую трубу, оттолкнулся от поверхности, приземляясь на соседнюю бетонную возвышенность неизвестного предназначения, после чего спрыгнул вниз на основной уровень крыши, находясь уже на другой части здания. Пабло обернулся, ища глазами свою спутницу. Та выполняла тот же маневр.
Ладно, останавливаться нельзя.
Инквизитор обогнул тихо гудящий трансформатор пробежал несколько метров по открытому пространству. Дальше либо перемахивать через парапет, и прыгать прямо с пятого этажа на землю, поскольку с этой части до соседнего подходящего по уровню здания несколько десятков метров, либо…
– Туда! – махнул он рукой, подбежавшей Анжелине, указывая вправо на бетонную надстройку. Учитывая наличие двери с большим висячим замком, помещения вероятнее всего использовалось, как хозяйственное хранилище инструментов для работающих со всей этой кучей антенн, трансформаторов и генераторов, рабочих.
– Угу! – тяжело дыша кивнула спутница. Похоже она начала сдавать. Неудивительно, одно дело его натренированное тело, привыкшее к колоссальным нагрузкам, и совсем другое дело, когда впервые за всю жизнь тебе приходится устраивать интенсивный забег с препятствиями.
Ладно, все мысли на потом.
Сорвавшись с места, Пабло в прыжке допрыгнул до крыши надстройки, подтянулся и взобрался наверх. Будь он один, останавливаться бы не стал,
Закладка:
– В норме? – спросил он скорее для проформы, чем для реального ответа, поскольку итак знал ответ. Ни разу она не в норме.
– Ага. Вперед?
– Вперед!
Соседнее здание-близнец с такой же надстройкой находилось в досягаемой доступности. Ну, как досягаемой – метров восемь не меньше, но зато на пару метров ниже, что несколько облегчало предстоящую задачу. Разбежавшись, Пабло взмыл вверх, раздвинув руки в стороны. Приземлился он с запасом, но инерционная сила потащила его дальше вперед. Сгруппировавшись, инквизитор перекатился по бетонной поверхности хозяйственной надстройки, гася скорость. Убедившись, что Анжелина справилась с прыжком, Пабло кинулся дальше. Спрыгнул с надстройки, приземляясь на чуть согнутые ноги, дальше бег по парапету, затем ухватываясь за выступы взобраться еще на одну надстройку, потом еще один прыжок на соседнее здание, бегство по его лабиринтам – вот только уже не крыши, а по уровню верхнего этажа, являющегося что-то вроде огромной террасы – сквозь развешанное на веревках белье, припаркованные велосипеды и шарахающихся в стороны отдыхающих на солнце жителей. Перемахнув через перила, Пабло оттолкнулся ногой от стены, и взобрался на высокий парапет, изгибающийся под разными углами, повторяя контур здания. Развернувшись, инквизитор подал руку Анжелине, втаскивая напарницу за собой. Пихнув ее вперед себя, он всмотрелся назад, отыскивая глазами преследователя. Тот обнаружился довольно быстро. Рикардо перелетал через проем, приземляясь на крышу этого здания. По прикидкам, они оторвались от него секунд так на двадцать. А, на деле, учитывая, что изначально у них итак имелся небольшой отрыв, дело совсем неважно. С одной стороны, двадцать секунд уже не мало. Но, с другой – критически недостаточно.
– Пабло! – Анжелина, уже успевшая пробежать по парапету до самого конца призывно махала рукой.
Дьявол!
Пабло сорвался с места в три больших скачка сократив имеющееся расстояние. Анжелина кивнула вперед. Два здания разделял гигантский проем, в пятнадцать метров, однако была возможность преодолеть расстояние – в виде одной толстой трубы, соединяющей здание.
В глазах напарницы, Пабло увидел неподдельный страх. Ага, одно дело бежать по твердой и достаточно широкой поверхности, перепрыгивая через относительно преодолимые обрывы, и совсем другое балансировать на округлой трубе, рискуя каждую секунду сверзиться вниз и разбиться о бетонную поверхность. Инквизитор быстро оглянулся назад. Рикардо уже взбирался на тот же самый парапет, на котором они сейчас находились. Теперь преимущество сократилось с двадцати до пяти-семи секунд. Слишком мало.
– Вперед!
Пабло схватил Анжелину за руку и сделал первый осторожный шаг. Потом еще один. И еще. Ладонь напарницы пришлось отпустить для восстановления равновесия. В таких условиях инквизитор знал лишь одно правило – ни в коем случае нельзя останавливаться, замирать, и желательно не снижать скорости. Потому, шаг за шагом, Пабло старался ускорить темп.
Шаг. Шаг. Два быстрых шага.
Левая ступня чуть соскальзывает с округлой боковины трубы. Выругавшись, инквизитор расставил руки в стороны, балансируя на одной ноге. Вроде бы удалось восстановить равновесие.
Еще несколько шагов и небольшая площадка, являющаяся своего рода определителем половины пути. Сейчас он находился над оживленной улицей примерно в пятнадцати метрах над землей. Кто-то уже тыкал в него пальцем, кто-то просто смотрел, недоумевая – чего это странная парочка делает… Ничего, скоро сюда прибавится третий персонаж, вот вообще начнется веселье…
– Ты в норме? – не оборачиваясь, осведомился Пабло.
Анжелина пискнула что-то неразборчивое.
Хорошо, значит в норме.
– Осталось немного. Давай поднажмем.
Следующая половина пути по железной трубе прошла без инцидентов. И, даже несколько быстрее.
Оказавшись на крыше противоположного здания, Пабло развернулся и протянул руку напарнице. Та с радостью за нее ухватилась. Рывок, и она на твердой горизонтальной поверхности. Впрочем, поводов для радости не было. Их преследователь шел по пятам и уже находился на середине трубы, той самой стальной площадке.
– Идем! – Пабло потащил Анжелину за собой, лихорадочно осматривая крышу очередного здания. Нынешний план себя уже практически истощил. Они вплотную подобрались к границе квартала, и дальше по крышам прыгать не получится. Если только по кругу, возвращаясь обратно. Вот только, очень скоро появятся вертушки, и все равно придется либо запереться в одной из высоток, что равно самоубийству, либо спуститься на землю, что равно тому же самому. Нет, нужны кардинальные изменения. Но вот, какие – непонятно. Завернув за установленный на бетонном основании комплекс из небольшой вышки и радиоантенн, Пабло резко остановился. Кажется, он нашел выход.
– Слушай меня внимательно! – он развернул Анжелину к себе. – Ты продолжаешь бегство по крыше, я же спускаюсь вниз.
– Спускаешься вниз? – не поняла напарница. – Зачем?
– Необходимо разделиться. Иначе, очень скоро нас загонят в угол. Обоих.
– Но… – Анжелина растерянно посмотрела по сторонам. – Но… там тебя быстро схватят… Тебе не уйти по земле…
– Не уйти. – согласился Пабло. – Но мне это и не нужно.
– Ты, о чем?
– Не спорь! – Пабло в раздражении оттолкнул женщину от себя и махнул рукой вперед. – Вперед! Живо!
– Пабло, я…
– Так нужно! Все! Пошла! – инквизитор с силой пихнул ее в спину, придавая ускорение. – Главное, спаси кардиналов, слышишь? Спаси кардиналов!
Сам же Пабло сделал несколько шагов назад, выглядывая из-за бетонного укрытия. Как он и думал, Рикардо был уже здесь. В каких-то семи метров от него, или трех секундах.
Достаточно для его плана.
– Эй! – он махнул инквизитору рукой. – Тебе не надоело?
Рикардо шарахнулся в сторону, прячась за будку трансформатора. Наверное, думал, что Пабло примется в него палить. Ну да, ему уже наверняка сообщили о трупе на пятом этаже. Трупе одного из руководителей службы Имперской Безопасности.
– Тебе не уйти, Красс! – закричал инквизитор. – Слышишь? Тебе не уйти! Время подлета воздушной кавалерии чуть больше тридцати секунд, после чего прыжки по крышам закончатся. Мы тебя загоним в угол. Рано или поздно…
– Так, давай продолжим игру. Давай продолжим, Рик…
Сорвавшись с места, Пабло в три крупных прыжка очутился с люком в крыше, рывком поднял крышку после чего нырнул внутрь, уже в полете ухватываясь за перекладину железной лестницы. Крышку он закрывать не стал. Незачем. Суть плана как раз в том, чтобы Рикардо знал куда он делся.
Священная Католическая Империя.
Рим.
Крыша многоэтажного здания.
16:26.
Рикардо с самого начала понял задумку Пабло. Тот решил разделить силы, отправив свою ненаглядную в одну сторону, а сам уходя в другую. Причем так уходя, чтобы привлечь к себе максимум внимания. Понятно… Все, как и в прошлый раз. Тогда он по-крупному подставился, вызволяя Анжелину из тюрьмы. Сейчас тоже самое – де-факто отдает себя в руки Инквизиции, только лишь бы у Анжелины остались шансы на спасение. Неужели дело и правда в любви? Пфф… какая ересь…
Что ж, лично его Рикардо подобный расклад устраивал. Полностью устраивал. Если Пабло хочет отвлечь на себя внимание, они отвлекутся. По факту, девчонка их не интересует. Она лишь одна из большого количества еретиков, разгуливающих по империи. Да, она знакома с Пеллегрини. Ну, и что? Пабло, как выясняется тоже знаком. Вот он то им и интересен. Потому… дьявол с ней, с Анжелиной… Пусть уходит… Они все равно ее возьмут… А, вот дать уйти Крассу никак нельзя.
Поднеся ладонь к уху, Рикардо нажал на кнопку, выходя на связь.
– Вы меня отслеживаете?
– Да, сир!
– Тогда слушайте меня внимательно. Немедленно перекройте все выходы из здания. Все, до одного! Ясно? Штурмовая группа пусть занимает первый этаж. Пабло Красс внутри! Повторяю, Красс внутри! Как поняли?
– Все поняли, сир! Выполняем!
Отлично.
Рикардо опустил ладонь и глянул вниз на открытую крышку люка. Пора с этим кончать. И, как можно быстрее.
Священная Католическая Империя.
Рим.
Многоэтажное здание на Габриэлум Архангелум.
16:27.
Длинная металлическая лестница привела к еще одному люку, который в свою очередь выводил на коридор последнего в здании пятого этажа. Пабло спрыгнул вниз и быстро осмотрелся. Светло-бежевых тонов коридор с картинами на стенах и мягким ковром.
Закладка:
Кхм…
Инквизитор взглядом определил направление звуков и двинулся в ту сторону. Коридор выводил в просторную светлую кухню, откуда из панорамного окна открывался впечатляющий вид на улицу и соседнее здание. Здание Пабло не интересовало, а вот улица более чем. Осторожно, стараясь не создавать даже малейшего шороха, он прошел к окну и взглянул вниз. Ага, Рикардо принял условия его игры – улицу заполнили грузовики Тамплиеров, внедорожники Конгрегации и автомобили городской стражи. Людей с тротуаров выводили на смежные улицы, а в здание уже входил хорошо экипированный вооруженный отряд.
Хорошо. Значит задумка удалась. Теперь остается…
Чего именно остается Пабло додумать не успел, поскольку со стороны боковой от кухни запертой двери вновь донеслись громкие стоны.
М-да…
Инквизитор отошел от окна и решительным шагом, больше не таясь направился к двери. Все же, пусть он отлучен от Церкви, пусть де-юро больше не является представителем Конгрегации, но чувство долга никто отобрать у него не мог. Пинком распахнув дверь, Пабло твердым шагов вошел в внутрь. Комната оказалась небольшой спальней с полностью задрапированным плотными шторами окном, огромной почти во все помещение кроватью под прозрачным балдахином и миниатюрным стеклянным столиком, на котором стояла бутылка вина и два фужера. Один пустой, а второй наполненный наполовину. На кровати разлеглись двое мужчин. Абсолютно голых мужчин. Один уже довольно солидного возраста с объемным пузом, волосатой грудью и лысой головой. Второй весьма молодого возраста юноша с худыми каким-то женственными руками, светлой шапкой волос и отсутствием какой бы то ни было растительности на остальной части тела.
Пнув ногой столик с вином, отчего тот перевернулся, под звон бьющегося стекла и испуганные возгласы, Пабло содрал балдахин и уставился на обнаженных любовников.
Молодой пискнул, пожилой хрюкнул – никакой вразумительной реакции. Ожидаемо. Инквизитор скривился от отвращения, достал инквизиторский жетон и ткнул им в мгновенно побелевшие лица.
– Святая Инквизиция!
Пузатый мужчина испуганно икнул и сделал попытку натянуть на себя одеяло, прикрывая заросший темными волосами пах. У него это не получилось, поскольку на одеяле сидел молодой, застывший точно мраморное изваяние.
– М-мы… – проблеял пузатый, беспомощно осматривая комнату, точно в ней могло находиться объяснение всему увиденному. – М-мы…
– Да? – Пабло хищно оскалился и наклонил голову, ожидая объяснения.
– Мы просто… это самое… мы так немного… – мужчина замолк, явно не зная, о чем еще тут, можно сказать.
Ну да, и правда. Два голых мужика на одной постели, а при входе инквизитора один из них вставлял свой детородный орган в задницу другого. Все итак предельно ясно. Пабло сделал шаг вперед, вплотную приблизившись к замершим на кровати перепуганным преступникам.
– Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них! (Левитам, 20:13, прим. авт.)
– Ой… – пискнул молодой парень, лицо его исказила гримаса ужаса, а по щекам побежали слезы.
– Но мы любим друг друга! – воскликнул пузатый, хватая парня за руку. Тот, впрочем, тут же ее одернул. Видать и любовь у него не была такой сильной и мозги было куда больше.
Пабло даже передернуло от отвращения, и он сделал шаг назад. Будь на месте мужчин две прелестные дамы, разглядывал бы их с удовольствием, а так… Ну, в жопу сатаны их.
– На выход! – махнул он им рукой в сторону коридора.
– Куда? – молодого заколотило еще сильнее.
– Куда-нибудь, главное с глаз моих! – Пабло отступил в сторону, пропуская пузатого мужика с обвисшей и покрытой прыщами задницей. Вот же дерьмо. Вот не дай Господь, если теперь этот образ будет приходить к нему в ночных кошмарах. Найдет этого жирдяя и лично нашинкует на фарш. – По законам Империи, вы заслуживаете сурового наказания. – оба мужчины вздрогнули, а парень и вовсе забился в конвульсиях. Ага, наверняка они прекрасно знали законы Империи. Содомия, если преступник попадался на этом грехе первый раз приводила к кастрации. Если грех совершался повторно, то нарушителя отправляли на год тяжелейших принудительных работ, преимущественно в шахты или рудники. Если мужеложец сумел пережить второе наказание, совершил тоже самое злодеяние и попался, то его приговаривали к сожжению. Все это актуально только в том случае, если в ходе дознания Инквизиция определяла, что преступники хоть и грешники, но не еретики. Если же однополые отношения завязывались на ересь, то в случае отсутствия должного покаяния, казнить могли и в первый раз. – Тем не менее, – продолжил Пабло. – Считайте, что благодать Господня явилась к вам в моем лице. Потому, бегом на исповедь, а после отпущения грехов к Евхаристии. И не дай Бог, если вы попадетесь мне еще раз. Тогда я самолично отправлю вас прямиком на костер. Вы меня поняли?
– Да! – пискнул молодой.
– Спасибо святой отец… – пузатый мужчина бочком, не отводя взгляда от инквизитора вышел из комнаты, потом развернулся и припустил бегом к выходу из квартиры.
Два голых мужика, бегущие по коридору многоквартирного дома. То еще зрелище.
Пабло покачал головой, медленным тяжелым шагом подошел окну и отодвинул плотные шторы, впуская в комнату солнечный свет. Солнечный свет… Теплый и приятный… Как скоро он исчезнет, сменившись на полумрак и сырость подземелья Цитадели…
Инквизитор поднял глаза к голубому небу, всматриваясь в его просторы.
Господи, Ты не оставил меня? Ты ведь со мню? Ты рядом, да? Просто… как-то тяжело, грустно и одиноко… Меня гонят те, кто, как и я исповедует имя Твое… И, сложно их обвинить, поскольку действуют они, защищая веру, Церковь и Империю… Думают, что защищают… Тогда, как враг совсем в другой стороне… Господи, дай мне сил и мудрости. Дай мне возможности направить их на путь истинный. И даруй мне покровительство Преславной Матери Спасителя, святых Апостолов, святых мучеников и всего воинства Небесного…
– Стой на месте, Красс! – резкий голос Рикардо, прозвучавший за спиной заставил вздрогнуть.
Вот и все.
За ним пришли.
– Не шевелись! Руки так, чтобы я видел!
Пабло развел руки в стороны, показывая отсутствие оружия, но вот первую часть приказа соблюдать не стал, медленно, без резких телодвижений развернувшись к инквизитору.
Тот оказался не один. Рядом с ним стояло двое стражей, и один храмовник. Каждый, включая самого Рикардо направлял оружие в одну сторону – на него.
Пабло печально улыбнулся. Свои же собратья готовы убить его – куда, спрашивается, катится планета…
– Полномочиями данными мне святой Инквизицией, приказываю тебе, Пабло Красс, отдать оружие, жетон и опуститься на колени, держа руки на виду. – голос Рикардо твердый со стальными нотками очень четко показывал: инквизитор абсолютно уверен, что поступает правильно.
В этом-то вся и беда…
– Вы видели двоих голышей? – вместо исполнения приказа, спросил Пабло.
Двое стражей переглянулись, а вот Рикардо нисколько не растерялся: не отвел взгляда и не опустил оружие.
– Видели. – спокойно сообщил он. – Мы их задержали. Хотя они во весь голос утверждали, что их простили. Причем, не кто-нибудь, а сам инквизитор! С каких это пор ты так лояльно относишься к содомитам, Красс? – в голосе инквизитора зазвучали ехидные нотки. – Ах, да. С тех самых, как решил предать Церковь и Христа… Чего уж от тебя еще ждать… Снисхождение к содомскому греху, лишь самое малое твое прегрешение…
– Я лишь хотел вас немного развеселить… – усмехнулся Пабло. – Или ты думаешь, я не знал, что вы уже на этаже? А значит, никого я не отпустил. Просто передал в ваши крепкие руки. Спасибо скажешь?
– На колени, Красс! – вместо ожидаемой благодарности прошипел Рикардо, а лицо его побагровело от гнева. – Хватит разговоров! Ты или пойдешь на своих двоих, или я вырублю тебя разрядом электричества и волоком протащу по всем этажам. Выбирай!
Пабло тяжело вздохнул, поднял руки над головой и медленно опустился на колени.
Он выбрал еще тогда, когда в часовне принял решение
Закладка:
Священная Католическая Империя.
Рим.
Территория Святого Престола.
16:27.
– Сюда! – агент набрал комбинацию на электронном замке и тяжелые бронзовые створки со сложными гравировками сцен предстоящего Страшного Суда начали медленно уходить вовнутрь, издавая протяжные стоны.
Стоящие позади него молчаливые фигуры не произнесли не слова, хотя сам агент, когда впервые попал в это помещение не смог скрыть охвативших его эмоций. Еще бы, далеко не каждого даже из тех, кто служит непосредственно здесь, при Святом Престоле, допускают помолиться у могилы первого Папы – Святого Апостола Петра, на чьи останки наткнулись рабочие, когда возводили собор. Сейчас помещение представляло собой просторный квадратный зал с массивными крупными колоннами-сваями, поддерживающие находящуюся над усыпальницей Сикстинскую капеллу. Центральное место в зале занимал каменный саркофаг с толстым пуленепробиваемым стеклом вместо крышки, за которым и лежали останки Апостола. Между колоннами были установлены высокие светильники с неугасаемым огнем на золотых подставках. А на противоположной от входа в усыпальницу Святого Петра стене висело огромное распятие с взирающим на саркофаг со креста распятым Христом. И все. Остальное громадное пространство зала пустовало, окутанное таинственным полумраком. Всегда, когда агент заходил в усыпальницу ему хотелось только одного – упасть на колени, благоговейно взирая на саркофаг и находящееся за ним распятие. Вот и сегодня, только стило массивным створкам отступить, открывая проход, как сердце внутри сжалось, а ноги начали подкашиваться, требуя опуститься на колени.
Вот только его спутникам похоже было глубоко наплевать на духовные переживания своего проводника. Только створки распахнулись, как подхватив с пола сумки, громко топая по белым мраморным плитам с красными прожилками, спецгруппа направилась внутрь, одним только своим присутствием оскверняя усыпальницу Святого Апостола.
– Заряды ставим на колонны! – громогласно провозгласил предводитель группы. – Один заряд на одну колонну! Ставим под основание. Не выше! Это важно! Таймер будем выставлять, как только установим все заряды. Все! – он хлопнул своими громадными, точно лопата ладонями. – Давайте за работу! Мы ограничены во времени!
Агент так и остался стоять у входа, не решаясь переступить порог усыпальницы. Очень скоро основание Сикстинской капеллы рухнет прямо на саркофаг, вновь погребая под собой останки первого Римского епископа, и 72 кардинала, находящихся сейчас в капелле, на конклаве.
Главную же ответственность за произошедшее нести не тем, кто сейчас по-варварски орудует в усыпальнице, устанавливая смертельные заряды. И, не тем, кто организовал эту операцию. Нет. Главную ответственность перед Богом будет нести он, открывший им двери.
Агент тихо застонал и прямо на входе опустился на холодный мрамор, взирая на далекое распятие.
Христе Спаситель, сможешь ли Ты когда-нибудь простить мое предательство?
Ответом ему служил громыханье ботинок по мраморному полу и лязг устанавливаемых зарядов.
Иисус молчал.
Священная Католическая Империя.
Рим.
16:41.
– Вы совершаете большую ошибку! – медленно, делая паузу перед каждым словом, произнес Пабло Красс в упор смотря на сидящего напротив него Рикардо Бизе, бывшего брата-инквизитора, а ныне одного из будущих палачей.
Как и ожидалось, его заковали в цепи и под прицелом десятка орудий разного калибра, от стандартных GMA до убойных FDD, коими можно идти на бронетранспортер, завели в подогнанный ко входу в здание бронированный грузовик Ордена Тамплиеров. По бокам от него уселись вооруженные храмовники, следом за ними еще по двое стражей Конгрегации, плюс на противоположной стороне еще семеро стражей и два инквизитора – его бывший подчиненный инквизитор первого ранга Рикардо Бизе, и парижский инквизитор второго ранга Антуан Дюбуа. Гадать куда именно его собираются транспортировать не приходилось. Пабло итак знал. В замок ангелов – Цитадель Ордена Тамплиеров, самого могущественного военного Ордена Империи и мать Конгрегации – куда ж, еще.
Пабло не раз за время службы инквизитором приходилось бывать в Цитадели. Каждый раз она производила на него смешанное впечатление – восхищение, благоговение и вместе с тем, какое-то невыносимое давление. Он пытался анализировать с чем именно связано последнее ощущение, и в конце концов пришел к выводу, что во всем виновата монументальность и циклопические размеры. Еще бы, само старое цилиндрическое здание второго века, построенное еще при римских императорах Орден, не тронул. Как и стену. Как и мост со скульптурами ангелов через реку. Сейчас донжон-усыпальница, бывшая резиденция римских Пап, используется по своему прямому, изначальному предназначению – как место захоронения. Только не императоров, а Великих Магистров Ордена и других храмовников, что своим служением и подвигом для Церкви или Ордена заслужили такой почести.
Основное же здание Цитадели находилось позади замка. Нет, не так. Не основное, а лишь видимая часть здания, поскольку основная располагается под землей, уходя вглубь на сотню метров. Видимая же, представляет собой сплошную без окон башню в пятьдесят этажей, полностью облицованную черным мрамором. Конечно, по размерам башня Тамплиеров несколько уступает находящемуся на расстоянии практически вытянутой руки собору Святого Петра, тем не менее черный цвет и отсутствие не только окон, а вообще каких-либо отверстий делали свое дело, производя неизгладимое впечатление.
Всего этого, Пабло, сидящий внутри грузовика видеть не мог, однако воображение услужливо подбрасывало ранее виденные образы, из-за чего сердце то и дело стискивали липкие холодные щупальца страха. Одно дело приезжать в Цитадель, как действующий инквизитор, и совсем другое переступить порог обители Тамплиеров, как враг Церкви. Слишком колоссальная разница… Слишком разное будущее…
– Ты предатель, Красс! – стальным инквизиторским голосом отчеканил Рикардо. Пабло и сам так умел, не раз применяя его на практике. – Ты враг Церкви, Империи, Христа и Его Пресвятой Пречистой Преславной Матери!
О, как!
Пабло поморщился от клишированных фраз брата-инквизитора. Мог бы уж ради такого случая постараться, и придумать что-нибудь поновее.
– Брось, Рик. Ты же не…
– Для тебя я мастер инквизитор, сир, или на крайний случай отец Рикардо. Уясни себе это! – зло процедил Рикардо, а его глаза полыхнули яростным огнем.
Господи…
Прошло не больше недели, а перемены в бывшем брате очень разительны… Оно и понятно. Если Пабло продолжает его по-прежнему считать братом, то для Рикардо он умер. Нет больше бывшего начальника инквизитора первого ранга, да еще и особополномочного представителя Конгрегации Пабло Красса. Есть только перебежчик и убийца Святейшего Отца. Отсюда вытекает такое отношение. Глупо было ожидать чего-то иного. Он и не ожидал. Просто где-то глубоко внутри теплилась надежда, что ситуация не настолько необратима. Что ж, придется ей умереть. Похоже, все еще гораздо хуже…
– Послушай, Рик! Я все могу…
Рикардо поджал губы и едва заметно кивнул. Сидящий справа храмовник размахнулся и зарядил массивным прикладом убойного FDD в живот. Резкая боль пронзила грудь, заставляя согнуться пополам. В глазах потемнело, а рот беззвучно открывался и закрывался в тщетной попытке ухватить хотя бы небольшую порцию выбитого из легких воздуха. Сквозь шум в ушах от бешено пульсирующей крови Пабло услышал шипящий от ненависти голос инквизитора. Именно, инквизитора – а не бывшего брата и в какой-то мере друга.
– Запомни Красс, ты теперь никто. Пустое место. Ты даже не гражданин Империи, поскольку Святая Церковь предала тебя анафеме. И мы будем с тобой обращаться ровно так, как того заслуживает убийца Папы. Это ясно?
– Ясно. – прохрипел Пабло, с громким свистом втягивая воздух. – Ясно, Рик.
Новый удар.
Новая боль.
Новые красные круги перед глазами.
Священная Католическая Империя.
Рим.
17:22.
Анжелина быстро шагала по поднимающейся вверх мощенной камнем узкой улочки одного из районов старого Рима, неподалеку от Пантеона – древнего архитектурного сооружения второго века, известного на данный момент, как базилика Святой Марии и мучеников. План Пабло сработал на все сто процентов. Когда они разделились, то все внимание преследователей сосредоточилось на беглом инквизиторе. О ней же быстро забыли. Конечно, кому она сдалась. Обычная еретичка, коих во всей Империи с легкостью наберется несколько десятков, если не сотен тысяч. Совсем другое дело беглый предатель инквизитор, убивший Наместника Христа – вот его
Закладка:
Ей же ничего не оставалось, как продолжить дальнейшее выполнение их с Пабло задачи – выход на организаторов похищения ее дочери. Касаемо же, конклава – да, необходимо будет вывести кардиналов из-под удара, поскольку иначе она просто не сумеет привлечь внимание тех, кто удерживает ее дочь. Из рассказа Пьера Клавье, Анжелина сделала несколько выводов. Надо сказать, неутешительных выводов. Во-первых, третье лицо в службе Имперской Безопасности был не главарем, а всего лишь исполнителем, что свидетельствовало о невероятном уровне заговорщиков. Во-вторых, похищение ее дочери, недавние заказные теракты, совершенные «Детьми Виноградаря» и убийство Папы, являются не более, чем отдельными пазлами, тогда как основная цель намного крупнее, и организаторы готовы пойти на все, лишь бы ее добиться. И, в-третьих, Клавье ни слова не сказал о тех, на кого работает. Не потому что хранил верность, и не потому что не знал – просто у них не хватило времени задать эти вопросы, как нагрянула Инквизиция.
Теперь же, когда она осталась без Красса, оставался лишь один шанс выйти на похитителей ее малышки – расстроить все их грандиозные планы. Тогда они сами выйдут на нее. Да, игра весьма опасна – но других вариантов просто не имеется. Можно конечно отойти в сторонку и наблюдать за реализацией злодейских планов, вот только… – это не в ее стиле. И, не в стиле Данте, отца ее малышки. Кто с мечом пришел, тот от меча и погибнет – вот кредо их семьи. Варварское отродье посмело забрать у нее дочь, и угрожать ее смертью – что ж, очень скоро посмотрим, кто, как, и каким голосом запоет. На данный момент понятны две вещи – первое, одной ей не справиться; и второе, они должны спасти кардиналов, собравшихся сейчас в Сикстинской капелле для выборов нового Папы.
Первая проблема решаема – у нее есть Данте Пеллегрини, отец дочери, а вместе с ним все ресурсы «Детей Виноградаря». Вот с их помощью Анжелина и намеревалась решить вторую проблему – спасение кардиналов.
Потому она быстро шагала по улочке, ища взглядом указанный двадцать минут назад Данте по телефону адрес главной ячейки «Детей Виноградаря» в Риме. Тех уже оповестили о ее прибытии, и они ожидают сестру во Христе с нетерпением.
Ага, как же.
Анжелина скользнула взглядом по противоположной стороне улицы и с удовлетворением кивнула. А, вот и нужный дом. Он ничем особо не выделялся на фоне своих собратьев – такой же трехэтажный, с такой же красной черепичной крышей, с такими же окнами, и такой же окраской. Единственная отличительная деталь – две буквы на главной двери дома – «И.Х». То есть Иисус Христос, и, то есть – ничего запрещенного. Перебежав на другую сторону под неодобрительный выкрик мчащегося вниз велосипедиста, Анжелина подошла к двери и с силой вдавила кнопку вызова. Внутри мелодично звякнула. Спустя несколько секунд послышались шаги и дверь осторожно приоткрылась. На тихий вопрос: «кто?», Анжелина ответила заранее условленным паролем:
– Он топчет точила вина ярости и гнева Бога Вседержителя!
Дверь тут же распахнулась, и невысокий мужчина с чуть седыми волосами и классической ухоженной бородой буквально втащил ее внутрь.
– Анжелина Кустас? – вопросил он, закрывая за ней дверь на массивный засов.
– Она самая. – согласилась Анжелина, осматривая скрытое в полумраке простое убранство прихожей.
– Хорошо. – кивнул мужчина и протянул ей руку для приветствия. – Алекс Сервантес, старший пастор церкви «Дом Хлеба», и глава римского отделения «Детей Виноградаря». Учитель доложил мне о вашем прибытии, но вот не сообщил о его цели… – пастор вопросительно выгнул брови, ожидая ответа.
Анжелина осторожно пожала протянутую ладонь, оказавшуюся крепкой и сухой, и мрачно улыбнулась.
– Перед нами поставлена вполне конкретная задача, Алекс. Мы должны проникнуть на конклав…
С удовольствием отметив выпученные глаза пастора и упавшую к ногам челюсть, Анжелина отодвинула его в сторону и твердым шагом прошла внутрь дома. Да, в основном делами у «Детей Виноградаря», как и везде заправляют мужчины, но сейчас дело касается ее дочери, ее Марии, а потому плевать она хотела на традиции – никто не имеет права отнимать у нее право на материнскую защиту!
Глава 17
Священная Католическая Империя.
Рим.
Крепость Сант-Анджело.
Цитадель Ордена Тамплиеров.
17:23.
– Вперед!
Сильный толчок в спину, и Пабло влетел в просторный лифт, с большим трудом удержавшись на ногах. Трое громил ему в этом помогли. Ну, как помогли: пихнули лапищами в обратную сторону. Скованный по рукам и ногам тяжелыми цепями, бывший инквизитор отшатнулся назад, звеня металлом.
– Развернись!
Огромные руки бесцеремонно крутанули его на сто восемьдесят градусов. Пабло уткнулся в широченную спину одно из троих храмовников, вошедших вслед за ним в лифтовую кабину. Один из них поднес руку к закрепленному в ухе наушнику, после чего пробасил.
– Посылку приняли. Начинаем спуск.
Вот оно как. Он теперь посылка. Ну да, после того, как грузовик Ордена заехал на территорию Цитадели, Рикардо сдал его встречающим храмовников, а сам отправился дальше. Пабло прекрасно знал, куда именно – все же, Цитадель является обителью Тамплиеров, и посторонним свободно разгуливать внутри не удастся. Даже инквизиторам. Сначала необходимо зарегистрировать свое прибытие, потом обозначить цель визита, которая затем согласуется с вышестоящим руководством, и только после этого выдается пропуск с допуском. Уровни допуска могут варьироваться. От гостевого первого, с которым дальше общей залы и сортира пройти не удастся, и до высшего десятого, который лично Пабло ни разу не получал. Максимум восьмой. Да и вряд ли кто-то кроме высшего руководства Ордена имел максимальный уровень. Потому, даже не смотря на поимку столь важного преступника, Рикардо и Антуану придется пройти вышеозначенную процедуру. Наверняка в ускоренном темпе, но придется. Таким образом, Рикардо передал его сначала встречающим храмовникам, те другим, и другие третьим, которые и затолкали его в лифтовую кабину.
После доклада о спуске, храмовник вставил ключ в скважину и повернул по часовой стрелке. Створки послушно сомкнулись, а на до того однотонной стальной панели высветилась сенсорная панель. Храмовник приложил к ней ладонь, которая тут же утонула в голубом свечении. Спустя буквально секунду цвет сменился на зеленый и низкий механический голос из невидимых динамиков оповестил: «Подтверждаю. Доступ разрешен.» Какую именно идентификацию прошел лидер третьей конвоирующей группы, Пабло не понял, но имелись подозрения, что она каким-то образом завязана на ДНК. Какой вывод из данной информации можно вывести? Очень простой. Сбежать из Цитадели попросту невозможно. Даже если каким-то образом получится выбраться из клетки, дальше коридора все равно не уйдешь. Без специального допуска, привязанного к личному ДНК-коду, даже дверь в уборную не откроешь, чего уж тут говорить о лифтах, ведущих на поверхность… Правильно – нечего.
Кстати, о лифтах – после подтверждения необходимого уровня допуска, появилась другая сенсорная панель и храмовник коснулся одной из нижних кнопок, с замысловатым цифробуквенным обозначением. Полностью его рассмотреть не удалось, поскольку большую часть символов загораживало плечо соседнего к главному храмовнику конвоира. Однако, главное увидеть удалось – его везут на нижние уровни. А, на нижних уровнях, как и в любом месте, будь то обычное отделение Конгрегации, или штаб-квартира уровня алькасара, или Орденская Цитадель находятся далеко не уютные номера с душем, теплыми целебными водами и мягкой постелью. Как раз все наоборот.
После нажатия соответствующей кнопки, кабина вздрогнула и начала свое движение вниз. Что интересно, из динамиков
Закладка:
На данный момент хор голосов, льющийся из динамиков, пел вторую часть молитвы: «Душа Христова, освяти меня. Тело Христово, спаси меня. Кровь Христова, напои меня. Вода из бока Христова, омой меня. Страсти Христовы, укрепи меня. Добрый Иисусе, услышь меня. В ранах своих, Ты сокрой меня. И не позволь мне отделиться от Тебя.»
Пабло прикрыл глаза, вслед за хором повторяя слова молитвы Святого Педро и ощущая, как на встревоженное, скованное страхом сердце опускается тихий покой.
– Прикажи, чтобы я пришел к Тебе и со Святыми воспевал хвалу Тебе, – прошептал инквизитор. – во веки веков. Аминь…
Как раз с последними словами молитвы кабина вздрогнула и остановилась. Они прибыли. Створки бесшумно отъехали в сторону. Здесь их уже встречали. Двое весьма мрачного вида храмовников и еще более мрачный Рикардо. Ага, весьма ускоренная процедура получения соответствующего допуска значит. Последний раз Пабло промурыжили почти полчаса – и, это, не смотря на его тогдашний статус, де-факто превосходящий положение магистра Конгрегации. Впрочем, неудивительно – ситуация сейчас совершенно иная.
Не говоря ни слова, двое храмовников подхватили его под руки и потащили вслед за спешно удаляющегося по коридору инквизитором. Пабло не сопротивлялся. Во-первых, когда на тебе под десять килограмм железа, это несколько проблематично. Во-вторых, смысла сопротивление не имело. Потому, он послушно тащился за храмовниками, пытаясь подмечать все детали текущей обстановки. Правда, особо приметных деталей в интерьере не имелось. Стандартные для внутреннего убранства Цитадели стальные стены, украшенные красными крестами, такой же стальной чуть более темного оттенка пол, и неопределенного цвета потолок с холодными голубоватыми люминесцентными лампами. Коридор, по которому его сейчас вели был относительно просторным и на удивление пустым. Во всяком случае, за весь путь, а прошли они, как минимум под сотню метров им встретилось лишь пара тройка человек. Один еще молодой парень в простом сером балахоне и трое храмовников в стандартной красно-белой для Тамплиеров форме. И все. Толи место само по себе, учитывая подземный уровень достаточно безлюдное, толи дело в слишком высоком уровне допуска. Хотя о нем Пабло мог судить только теоретически, поскольку не знал какой именно здесь уровень. Мог быть как второй-третий, так и восьмой-девятый. Правда последнее все же, маловероятно. Вряд ли Рикардо имеющего первый ранг без каких-либо дополнительных полномочий даже в столь экстренной ситуации выдали бы такой высокий уровень допуска.
Остановилась их процессия перед стальной дверью со все тем же красным крестом посередине. Рикардо приложил руку к матовому экрану сканирующего устройства, дождался характерного сигнала и толкнул дверь внутрь. Вслед за инквизитором конвоирующие храмовники ввели в помещение Пабло. Как и предполагал беглый инквизитор, им оказалась обычная допросная. Не пыточная, не холодная камера с голодными крысами, не какое-нибудь еще местечковое извращение, а вполне себе стандартная допросная для обычной беседы. Можно испытать облегчение? Да нет, ни разу. За плечами несколько десятков лет инквизиторского опыта, и Пабло прекрасно понимал, как устроена система ведения допроса. Сначала первый уровень вроде обычного задушевного разговора, потом второй с угрозами, а потом и третий с болевыми методами дознания. Причем перейти от первого к третьему не составляло особого труда и уж тем более времени.
– Сюда! – указал Рикардо на железный стул у стального стола. Помимо него в прямоугольном помещении имелось еще два стула на противоположной стороне, а также стандартное для допросной зеркало на боковой стене, за которым, как он прекрасно знал находится комната, откуда можно наблюдать за ходом производимого дознания.
Есть ли там сейчас кто-нибудь? Наверняка есть. Все же, Рикардо здесь далеко не главная фигура, да и весьма сомнительно, что допрос будет вести именно он. Нет, тут нужна фигура помощнее. Либо из Ордена, либо из Конгрегации. Если из Ордена, то вполне возможно за дело возьмется маршал. Если же дело предоставят решать самой Конгрегации, то либо магистр, либо Великий Инквизитор. Учитывая достаточно преклонный возраст магистр, а также его расшатанное здоровье, то лично Пабло ставил на Рубена.
Храмовники закрепили цепи таким образом, что ноги оказались прикреплены к стулу, а руки, уложенные на стол, закреплялись очень короткой цепью с кольцом в середине стола. Таким образом, он был вынужден сидеть в чуть наклоненном состоянии, не имея возможности откинуться на спинку стула. Весьма неудобно, но да кому какое до этого дело. Напротив, таким образом планируется, что допрашиваемый очень быстро устанет от постоянного дискомфорта и будет куда более податлив на допросе. Самое смешное и обидное – такую схему придумал он сам, еще пятнадцать лет назад. Ну не предполагалось, что ему самому придется оказаться на данном месте. Что ж, теперь придется самолично протестировать свою методу.
Последние крепления были закреплены, и храмовники с чувством выполненного долга покинули помещение, оставив его наедине с мрачным инквизитором. Впрочем, их соседство продлилось всего несколько секунд – Рикардо тоже покинул помещение, громко хлопнув железной дверью.
Пабло остался один. Один на один с самим собой и своими довольно неутешительными мыслями.
Священная Католическая Империя.
Рим.
Территория Святого Престола.
17:23.
Михал Шнайдер защелкнул скобу и чуть отодвинувшись назад с удовлетворением посмотрел на проделанную работу. Заряд установлен там, где и нужно – у самого основания колонны. И, что самое важное – это последний заряд. Поднявшись на ноги, Михал махнул рукой, подзывая к себе главного техника.
– Все. – он обвел рукой периметр усыпальницы. – Мы готовы. Запускай таймер.
– Сейчас. – техник подбежал к саркофагу, внутри которого покоились останки Апостола и поставил на крышку в виде пуленепробиваемого стекла лэптоп. Пальцы айтишника забегали по клавиатуре с частотой, куда превышающей пулеметную скорость. На окне одна за другим открывались и закрывались вкладки, мелькали цифры, строки букв. Спустя минуту появились первые результаты – небольшие экраны, установленные на каждом заряде, мигнули красным светом. Затем там появились неподвижные цифры в виде: «0000» и техник повернулся к стоящему рядом командиру.
– Тридцати минут?
Михал задумался на несколько секунд и отрицательно мотнул головой.
– Слишком мало. Ставь час.
– Принято.
Пальцы вновь забегали по кнопкам, а на дисплеях таймера цифры преображались в заданный таймер.
– Все. – доложил техник, кивая на замершие цифры в шестьдесят минут. – Готово. Осталось только запустить.
Михал оскалился в зловещей улыбке и отдал соответствующий приказ.
– Запускай. Да начнется обратный отсчет!
Айтишник нажал одну кнопку и цифры на экране побежали в обратном направлении.
59:59.
59:58.
59:57.
– Все! – Михал хлопнул в ладони, привлекая внимания остальных бойцов группы. – Уходим!
Команда слаженно за несколько секунд собралась в одну группу. Бойцы подхватили пустые сумки, техник сложил в рюкзак оборудование, Михал напоследок внимательным взглядом окинул усыпальницу, и они двинулись к выходу.
– Все? – их внутренний связной, все это время, стоящий у входа вопросительно взглянул на Михала.
Командир группы улыбнулся, вынул из кобуры увесистый модифицированный GMA, направил его в голову агента и спустил курок.
– Все. Спасибо за службу.
Череп связного раскололся на десятки частей, забрызгав белые мраморные плиты пола кровавыми ошметками, костяным крошевом и частицами головного мозга.
Михал довольно улыбнулся, смотря на упавшее в лужу крови тело агента.
– Теперь, и правда, все!
Священная Католическая Империя.
Рим.
Крепость Сант-Анджело.
Цитадель Ордена Тамплиеров.
Нижний уровень.
Допросная начального первого класса.
17:29.
Пабло не знал сколько именно он просидел в одиночестве, прежде чем дверь в допросную отворилась и к нему пожаловали гости. Могло пройти, как десять минут, так и полчаса. Слишком сложно ориентироваться во времени, когда находишься в четырех стенах без окон и часов. Отпущенное ему на передышку время Пабло использовал никак. Можно было конечно
Закладка:
– Итак, Красс. – Великий Инквизитор сел на левый со стороны Пабло стул, Рикардо же остался стоять, прислонившись к стене. – Не будем терять время на сторонние разговоры. Думаю, ты прекрасно осознаешь свое положении, и то, какое наказание тебе грозит. Облегчить свою судьбу ты можешь только одним способом – искренним покаянием. Подтверждением же искренности станет сотрудничество и ответы на наши вопросы. Тебе все понятно?
Пока Великий Инквизитор озвучивал вступительную часть допроса, Пабло думал над одним автоматом отмеченным наблюдением – отсутствием записи. Войдя, Рубен Рохо не начал диалог со стандартной фразы, подразумевающей день, время, свое имя, должность и имя допрашиваемого. Следовательно, их допрос не протоколировался, а это в свою очередь могло означать только одно – любые договоренности в ходе данного допроса не имеют силы. Если только они не будут составлены на бумаге и заверены официальными печатями.
Полная задница. Причем, беспросветная, волосатая, и воняющая дерьмом.
– Красс! Тебе все понятно?
– А? – Пабло встрепенулся. Похоже он пропустил финальную часть вступления. Но да, ему конечно же все понятно. Он сам проводил несколько сотен если не под тысячу таких вот допросов. – Да, я понял.
– Хорошо. – лицо Рубена было каким-то особо мрачным. Пока что Пабло не увидел в его темных глазах и намека на теплоту. Лишь колючий холод вместе с обжигающей яростью. Дремучая смесь. – Тогда приступим. Прежде всего нас интересуют имена организаторов убийства Папы. – Великий Инквизитор выжидающе уставился на бывшего подчиненного.
Пабло хотел развести руками – мол, а мне то откуда знать, но слишком короткая цепь позволила сделать размах лишь на пару сантиметров.
– Я не знаю. – пояснил свой жест бывший инквизитор.
– Ты не знаешь… – медленно повторил Рубен. Рикардо, стоящий у стены издал неопределенный шипящий звук.
– Не знаю. – повторил свой ответ Пабло. – Я как раз занимался выяснением ответа на этот вопрос, как меня потревожил Рик. – он кивнул в сторону инквизитора. Тот мгновенно побагровел.
– Тебе уже было сказано… – начал он, делая угрожающий шаг к столу, но был остановлен взмахом руки своего начальника. Пабло широко улыбнулся, смотря на искаженное гневной гримасой лицо Рикардо. Тот улыбку не оценил, а побагровел еще больше, усиленно играя желваками.
– То есть, труп Пьера Клавье, главы службы внешней разведки в Имперской Безопасности, это попытка выяснить кто именно стоял за убийством Папы? – лицо Великого Инквизитора выражало максимальный скептицизм.
Пабло досадливо поморщился. Формулировка вопроса звучала, как-то… совсем не в его пользу, короче.
– Звучит довольно дико, не спорю… Однако я говорю чистую правду. – поверил бы он сам, находясь на месте Великого Инквизитора? Весьма сомнительно. Нет, не так. Зачем лукавить? Точно бы не поверил. Вот и Рубен скривил губы в неприятной усмешке.
– Ты за кого меня держишь, Красс? За студента первого курса Академии? Да даже они бы не повелись на такую чушь.
– Охотно верю. – согласился Пабло. Он и правда верил. – Тем не менее, я не вру. Как бы фантастически все это не звучало, я говорю правду. Бог мне свидетель. Я не причастен к убийству Папы. Кроме того, я не…
– Может, ты и Клавье не убивал, а во всем виноваты иноземные существа? – издал ехидный смешок Рикардо по-прежнему подпирающий спиной стенку.
Очень скользкий вопрос. Врать вроде бы не имеет особого смысла, но и говорить правду чревато серьезными последствиями. Хотя… о чем это он? Какие еще серьезные последствия? Он итак находится не на пляже в шезлонге, а в подземелье Цитадели. Серьезней уже некуда.
– Почему же? – Пабло вновь одарил бывшего подчиненного самой радушной улыбкой, отчего того аж передернуло. Ничего, если ему удастся выпутаться из сатанинских сетей, то Рикардо может попрощаться со своей карьерой. По крайней мере в алькасаре. Рядом с собой терпеть его он не станет. – Клавье действительно убил я.
– Так… – медленно проговорил Рубен, откидываясь на спинку стула. В его холодных глазах Пабло на долю секунды разглядел промелькнувшую боль. Хороший сигнал. В отличие от изначально занявшего крайне жесткую позицию Рикардо, Великий Инквизитор похоже еще таил внутри себя надежду на невиновность бывшего друга. – Может тогда объяснишь свои действия?
Объяснить? Ага, как же. История с инопланетным Христом, в коего верить одна из сект, покажется и то, куда правдивей. Ну ладно, попробуем. Выбора-то все равно нет.
– История весьма длинная и местами запутанная. Могу сразу перейти к финалу. Интересно? – никто не ответил. Значит сочтем за положительный ответ. – В общем, именно Пьер Клавье является непосредственным убийцей Папы Урбана Х. Он тот, кто спустил курок.
Стоящий у стены Рикардо зашелся кашлем, перемежающийся со всхлипом и смехом.
– Хочешь сказать… – он вновь закашлялся и чуть согнулся, пытаясь прийти в себя. – Подожди… – инквизитор тыльной стороной ладони вытер слезы. – Я правильно расслышал… Хочешь сказать, глава внешней разведки Имперской Безопасности убил Папу? Ты сейчас серьезно?
– Тебя это так удивляет? – Пабло постарался вложить в голос максимальную холодность на которую только был способен. Рикардо своей непримиримостью начал уже серьезно действовать на нервы.
– Конечно! Ты несешь сейчас откровенную ересь!
– Да неужели? То есть, подозрения в мою сторону, инквизитора первого ранга, особополномочного представителя Конгрегации, посвятившего более двадцати лет служению Церкви, тебя не смущает? А вот новость о Клавье приводит к истеричному хохоту. Так получается?
– Слушай, ты… – Рикардо шагнул вперед и оперся руками о стол, нависая над допрашиваемым. – Я не знаю в каких иллюзиях ты там витаешь…
– Рубен, – Пабло решил полностью игнорировать бывшего подчиненного и сосредоточил все свое внимание на нахмурившим брови заместителе главы Конгрегации. – Я готов говорить, но только один на один. Если выпроводишь Рика из допросной, причем не в смотровую комнату за зеркалом, а куда подальше, то разговор состоится. Если же он остается тут, я больше не скажу ни слова…
– Какая дьявольская наглость! – Рикардо аж затрясло. Лицо и без того красное побагровело еще сильнее, ноздри раздулись, а глаза казалось еще немного и вылезут из орбит. Не в силах с собой совладать, инквизитор грохнул кулаком по столу. – Ты сильно забываешься Красс! Ты не в том положении, чтобы…
– Тихо! – Великий Инквизитор повторил тот же жест: ударил кулаком по столу. Рикардо мгновенно стих и тяжело дыша уставился на Пабло ненавидящим взглядом. С ним все понятно. Даже если откроются явные улики, говорящие в пользу бывшего руководителя алькасара, он будет до последнего стоять на своем. Так случается, когда профессионализм отходит назад, уступая место личным обидам. Недопустимая ситуация для инквизитора. – Рикардо прав, – тем временем, дождавшись полной тишины тихо продолжил Великий Инквизитор. – Ты находишься не в том положении, чтобы устанавливать свои правила.
– Может быть. – Пабло пожал плечами. Благо, хотя бы для этого жеста короткой цепи хватало. – Тем не менее, такие у меня условия. Пока Рик не покинет допросную, вы
Закладка:
Пабло замолчал и уставился в темные, казалось бездонные глаза бывшего друга. Тот делал тоже самое. С минуту они молча мерились взглядами, после чего Великий Инквизитор тяжело вздохнул и досадливо махнул рукой.
– Ладно. Будь по-твоему, – он повернулся к стоящему сбоку подчиненному. – Рикардо оставь нас. Иди проветрись, тебе не помешает.
– Но…
– На выход! Живо! – Рубен рявкнул так, что задребезжало боковое зеркало, скрывавшее за собой смотровую комнату.
Кинув последний убийственный взгляд на бывшего начальника, Рикардо направился к выходу, сильно хлопнув на прощание дверью.
Они остались одни. Рубен Рохо и Пабло Красс. Двое искренних служителей Церкви. Два близких друга еще с времен обучения в Академии. Два на данный момент непримиримых врага.
– Итак? – Рубен вопросительно изогнул правую бровь. – Ты хотел мне о чем-то сообщить?
– Камера. – Пабло указал подбородком вверх, где в углу комнаты под потолком висел устройство видеонаблюдения.
– А? – не понял Великий Инквизитор.
– Давай поговорим без записи, и лишних ушей, ладно?
Рубен на мгновение задумался, потом поднялся с места, дотянулся до камеры и нажал кнопку, выключая устройство наблюдения.
– Доволен?
Пабло кивнул. Да, он доволен. Не столько самим фактом выключенной камеры, как тем, что Рубен пошел на уступки, нарушая установленный протокол.
– Ну? – Великий Инквизитор сел обратно и приглашающе повел рукой. – Говори.
– Ладно. – Пабло набрал в грудь большую порцию воздуха, мысленно молясь Христу, Деве Марии и всем святым о смягчении сердца собеседника. – Первое, я действительно не убивал Папу. В момент, когда происходили события в Женеве я находился в подвале со связанными руками, ногами и повязкой на глазах. Я бы просто физически не смог осуществить то, в чем меня обвиняют. Второе, помочь Анжелине с бегством я решил из-за угроз Пеллегрини. Серьезных угроз, Рубен. Понимаю, мы не идем на уступки еретикам, и тем более их террористическому крылу. Однако, ситуация оказалась слишком серьезной. После событий в Милане, Данте обещал взрывать храмы каждый день, пока я не пойду на уступки и не выведу Анжелину из алькасара. Кроме того, он захватил в заложники мою сестру, Елену со всей семьей, включая четверых детей. Думаю, не нужно объяснять с какой целью. Они кстати до сих пор в его руках. Потому я принял непростое для себя решение помочь Анжелине выбраться наружу, при этом не планируя ее отпускать. Для меня главной целью было вызволить Елену, после чего вернуть заключенную обратно за стены алькасара. Однако, «Дети Виноградаря» меня обошли, из-за чего я вместо освобождения сестры, сам оказался в заложниках. Третье, «Дети Виноградаря» несут ответственность за убийство Папы, но являются всего лишь исполнителями. Заказчики остаются в тени. Я как раз пытался выйти на их след, когда вы загнали меня в угол. Четвертое, я действительно убил Пьера Клавье, так как он представлял слишком большую угрозу. Пятое, убийство Папы на деле не более, чем отвлекающий маневр. Реальная цель организаторов – собравшийся сейчас в Сикстинской капелле конклав. Не знаю, как, когда и каким образом они начнут действовать, однако знаю следующее: они намерены уничтожить всех кардиналов. Всех, Рубен. Потому необходимо спешить и вывести кардиналов из капеллы. Вот, собственно и все. Я закончил.
Пабло попытался откинуться назад, на спинку кресла, но цепи натянулись, блокируя такую возможность.
Дьявол!
– Есть несколько вещей не укладывающихся в твой рассказ, Красс. Например, убийственные улики, обнаруженные нами в Женеве. Они без вариантов указывают на тебя, как на человека, произведшего выстрел из FDD по папскому кортежу.
– Меня подставили. Вот для чего я был нужен «Детям Виноградаря». Не только ради освобождения Анжелины, но и ради моих отпечатков. Пока я находился в бессознательном состоянии, они либо сняли мои отпечатки, перенеся их затем на оружие, либо вообще вложили это самое оружие в мои руки.
– Как одна из версий… Да, возможно… Тем не менее, другие обстоятельства свидетельствуют о…
– Да, к дьяволу обстоятельства, Рубен! – Пабло подался вперед, ощущая, как тело захватывает дикая ярость. – Ты вообще меня слышал? Кардиналы в опасности! Вот о чем нужно сейчас думать! Слышишь? Их необходимо вывести из капеллы! Немедленно!
Великий Инквизитор сосредоточенно наморщил лоб, но губы продолжали кривиться в скептической усмешке.
– Сорвать конклав из-за слов преданного анафеме инквизитора? Этому не бывать!
– О, Матерь Божья! – Пабло взвыл от бессилия и ударил кулаками по столу. – Я не вру, Рубен! Слышишь? Я не вру! Можешь потом отправить меня на помост, но сейчас… просто поверь мне, ладно? Кардиналы в смертельной опасности, а с ними и вся Церковь! Их необходимо вывести из капеллы и доставить в Цитадель, где они точно будут в безопасности! Срочно! Поверь мне, Рубен! Просто поверь!
Великий Инквизитор замер в неподвижности, сверля Пабло пронзительным взглядом. Наконец, спустя минуту он рывком поднялся с места и направился к выходу.
– Я постараюсь сделать, что смогу. Но не приведи Господь, если ты решил меня использовать, Красс. Не приведи Господь…
Священная Католическая Империя.
Рим.
17:40.
– Ты готова? – сидящий за рулем мужчина в темно-синей форме римских гвардейцев дотронулся до плеча Анжелины. Женщина вздрогнула, выходя из раздумий. На ней, как и на спутнике была одета форма главной городской стражи. Да-да, Рим один из немногих городов, а если быть точнее, один из трех городов, наряду с Венецией и Лондоном, где в городскую стражу брали представителей обеих полов. На данный момент их также полностью стилизованный под служебную машину Римской Гвардии, автомобиль находился неподалеку от громадных ворот, ведущих на территорию Святого Престола. Разработанный менее чем за десять минут план был до неприличия прост. Подъехать на автомобиле к воротам и потребовать пропустить внутрь. Шансы на успех? В обыденное время пятьдесят на пятьдесят. Сейчас же, во время проведения конклава, скорее всего минимальны. Тем не менее, это лучше, чем сидеть на попе, дожидаясь нового удара от противника.
– Так, как? Готова? – повторил свой вопрос напарник, один из членов местной весьма небольшой ячейки «Детей Виноградаря».
Готова ли она? Конечно же нет. И все же, тянуть дальше не имеет смысла. Клавье не успел сообщить им точное время нападения, а значит необходимо действовать со значительным опережением. Лучше еще вчера.
– Готова! – кивнула Анжелина, судорожно хватаясь за ручку двери. – Давай, поехали!
Упрашивать напарника с иноземным именем Ахмед и вполне себе европейской фамилией Гасперини, не пришлось. Он поднял вверх большой палец и утопил педаль газа в пол. Автомобиль рванулся вперед, вжимая пассажиров в кресло. Стремительно промчавшись через площадь в нарушение всех мыслимых и немыслимых правил, едва не сбив с ног зазевавшегося монаха, чудом избежав столкновение с бросившейся наперерез собакой, они с визгом шин и стоном протестующей подвески затормозили прямо перед воротами, едва не уткнувшись в них бампером. Несущие у ворот службу швейцарские гвардейцы шарахнулись в сторону, видимо решив, что сумасшедший водитель задумал проломить препятствие тараном. Ага, будь у них так, все равно никто не гарантировал бы успех. Ахмед выключил сирену и весело подмигнул заметно побледневшей напарнице.
– Здорово, да?
– Эммм… – только и сумела выдавить Анжелина.
– Ну как, на выход?
– Ага… – Анжелина с трудом заставила себя разжать онемевшие за столь короткий период пальцы, вцепившиеся в ручку двери словно в спасительную веревку. – На выход… Да…
Гвардейцы тем временем пришли в себя, и взирали на автомобиль городской стражи, как и на самих ее представителей с явной недоброжелательностью.
– Добрый вечер, офицеры! – Ахмед приветственно махнул им рукой с зажатым в ней желтым конвертом.
Гвардейцы похоже не разделяли оптимизма новоявленного гостя. Во всяком случае, никто из пятерых хранителей Святого Престола не пожелал в ответ «доброго вечера».
– Здесь парковаться запрещено. – буркнул один из них, самый низкий и самый хмурый. Ахмеду он сразу не понравился. Как и Анжелине.
Закладка:
Хмурый гвардеец помрачнел еще больше.
– Невозможно. – отрубил он.
– Как так? Почему?
– Ты серьезно? – рот низкого гвардейца, являющегося судя по всему командиром охранного звена, поскольку остальные продолжали хранить упорное молчание, рассредоточившись по прежним позициям, исказился в злой гримасе.
– Конечно! У меня срочное послание к казначею! Его необходимо вручить Владыке, и немедленно!
– Говорю же – невозможно! – в голосе гвардейца зазвучало нескрываемое раздражение. – Сейчас идет конклав, и посторонние лица на территорию Святого Престола не допускаются. Вы же – посторонние! – последние слова тот произнес с явным удовольствием.
Вот же, предмет греховного соития дикобраза и дьявольского выкидыша…
– Может все же мы сумеем найти решение? – Анжелина решила перестать изображать безмолвную статую и вмешалась в разговор, нацепив на лицо умоляющее выражение вкупе с широко раскрытыми глазами. Обычно данный прием действовал. Он и сегодня сработал, но не на того. Двое гвардейцев, стоящих сбоку начали перешептываться, не отводя от нее взгляда. Вот только их собеседник оказался бесчувственнее камня.
– Вряд ли. Вы конечно можете передать конверт мне, и один из гвардейцев постарается в ближайшее время передать его Владыке.
Анжелина недовольно поджала губы и покачала головой.
– Исключено. У нас четкий приказ: лично в руки. Мы не имеем права передавать документ кому-либо, кроме казначея. Даже его заместителю, или доверенному лицу.
Гвардеец пожал плечами. На его лице не отобразилось и намека на сожаление. Только абсолютное вселенское безразличие.
– У нас не менее четкий приказ: не допускать посторонних на время проведения конклава. И мы также не имеем права его нарушать.
Анжелина умоляюще глянула на Ахмеда. Быть может он что-то придумает. Но нет. Напарник отрицательно мотнул головой.
Ничего.
Не говоря ни слова, Анжелина повернулась к командиру гвардейцев спиной и села обратно в автомобиль.
Время неуклонно бежало, а дополнительного плана у них не имелось.
Вполне возможно уже через пару минут Церковь лишиться своих кардиналов, а Анжелина шанса отомстить мерзавцам за свою дочь…
Священная Католическая Империя.
Рим.
Крепость Сант-Анджело.
Цитадель Ордена Тамплиеров.
Нижний уровень.
Допросная начального первого класса.
17:38.
Великий Инквизитор отсутствовал недолго. Сложно сказать, когда у тебя нет никаких временных ориентиров, тем не менее, вряд ли прошло более, чем десять минут. Вернулся заместитель главы Конгрегации не один. С ним в допросную вошел Рикардо, Антуан и еще трое храмовников. По одному только выражению их лица Пабло мгновенно определил – ничего в лучшую сторону не изменилось. Скорее, наоборот. По крайней мере, для него. Слова Рубена подтвердили самые худшие опасения.
– Очень жаль Красс, что ты уподобляешься тем самым нераскаянным еретикам, с кем сам же боролся большую часть своей жизни. Пресвятая Дева Мария, все ангелы и святые мне во свидетели, как искренне не желаю я причинять тебе боль, однако твое дьявольское упорство не оставляет мне выбора и вынуждает пойти на этот шаг. – он коротко кивнул, и трое храмовников пришли в движение. Один из них прошел за спину Пабло, и положил свои огромные лапища на плечи, прижимая к стулу. Остальные двое принялись откреплять зажимы цепей.
Не нужно обладать большими знаниями для анализа происходящего и соответствующего вывода. И данный вывод ему совсем не нравился.
– Да, что такое случилось? – Пабло требовательно взглянул на бывшего начальника, ожидая объяснений.
Великий Инквизитор молчать не стал, хотя имел на это полное право.
– Я связался с главой швейцарских гвардейцев при Святом Престоле. Все тихо. Потом я поговорил с заместителем службы Имперской Безопасности. Тот же результат. Нет никакого, даже малейшего намека на опасность для кардиналов. Я предупреждал тебя, Красс – не стоило со мной играть.
– О, распятый Иисус! – Пабло закрыл глаза и сделал глубокий вдох, стараясь предотвратить подступавшую паническую атаку. – Не звонить надо, а выводить кардиналов! Ты слышишь? Их нужно вывести из капеллы!
– Хватит! – голос Великого Инквизитора прозвучал точно удар хлыста. – Я больше не собираюсь тебя слушать, Красс! Все! Хватит! Однако, в знак уважения к прошлым заслугам перед Церковью и Христом, даю тебе еще один шанс на покаяние. И я искренне молю Бога, чтобы Он вразумил тебя. Не нужно ожесточать сердце, Красс. Твой единственный шанс на спасение, если не смертного тела, так бессмертной души – это покаяние. Скажи, кто стоит за убийством Папы? На кого ты работаешь?
Пабло стиснул зубы в бессильной ярости и тряхнул головой. Он говорит с каменной стеной. Его попросту не хотят слышать.
Великий Инквизитор печально вздохнул, покачал головой и махнул рукой на выход.
– Уведите его!
Храмовники послушно подхватили отлученного от Церкви инквизитора под руки и поволокли к раскрытой двери. Пабло прекрасно знал куда именно его ведут. В допросную последнего, третьего класса, где не будет мягкосердечных увещеваний, просьб покаяния и вообще каких-либо сторонних разговоров. Туда, куда его ведут царствует боль и дикий животный страх. И там нет места состраданию…
Глава 18
Священная Католическая Империя.
Рим.
17:47.
План «Б» родился на удивление очень быстро. Стоило им только отъехать от ворот с неприветливыми Швейцарскими гвардейцами, как взгляд зацепился за один предмет, в мозгу полыхнуло, и Анжелина хлопнула напарника по плечу, требуя сделать остановку. План конечно заходил далеко за пределы разумного, о чем Ахмед тут же не преминул ей сообщить. Анжелина с ним согласилась, однако отступать все равно было некуда. Потому потратив минуту на размышление, они двинулись выполнять задуманное. Быть может именно тут сработает правило – чем безумней, тем реализуемей. Ну да, нет такого правила. Но ведь никто не запрещает верить в лучшее. Кроме Святой Инквизиции, разумеется.
На данный момент они приступили к реализации первой фазы плана по спасению ничего не подозревающих о грозящей им опасности кардиналов. Ахмед вновь включил сирену, а Анжелина достала из нагрудного кармана рубашки-формы жетон, сообщающий о ее принадлежности к главной городской страже Рима. Вообще конечно, жетон не ее, но разве кто-нибудь будет его рассматривать. А даже если проявит такую инициативу, она просто врежет ему по зубам.
– Сворачивай! – приказала Анжелина, указывая рукой влево, где за пределами площади, примостились десятки фургонов новостных служб.
Ахмед послушно вывернул руль, направляя служебный автомобиль в гущу сгрудившихся на широком проспекте репортеров. Обычное дело – на время конклава проспект Святого Иосифа перекрывался и передавался новостным компаниям, коих в Империи, помимо главного вещательного рупора, принадлежащего Ордену Тамплиеров, насчитывалось более сотни. Два десятка более-менее крупных, из которых две-три могли посоперничать с храмовниками, и оставшиеся более мелкого разлива, вроде Вещательного Дома Ахена – новостная компания, транслирующая программы исключительно в Ахене и прилегающих к городу территориях. Во время конклава, как сейчас, либо выбора Великого Магистра Тамплиеров, все новостные компании съезжались в Рим, стремясь запечатлеть эксклюзивные кадры. Понятно, что Вещательному Дому Ахена, имеющего в распоряжении пару тройку сотрудников, одну камеру и один микрофон эксклюзив не светит, но вот гигант вроде Испанской Королевской Вещательного Дома имени святого Доминика, имеющий в своем распоряжении сотни сотрудников, столько же оборудования, плюс передвижные средства включая даже вертолеты, вполне может рассчитывать на уникальные кадры.
Вот этим Анжелина и решила воспользоваться. План представлял собой чистой воды безумие и уповать приходилось лишь на покровительство Небес, ведь стремятся они к благой цели.
– Выходим? – Ахмед остановил автомобиль, когда они уперлись в плотную людскую массу, не желавшую расступаться даже перед спецмашиной со включенными мигалками.
– Выходим. – согласилась Анжелина. – Выходим…
Священная Католическая Империя.
Рим.
17:47.
Шарль Дюжарден, главная звезда Парижской Вещательной Гильдии занимался последними приготовлениями: повторял текст, следил за ухоженностью внешнего вида и кричал на подчиненных. Последнее давало некоторую внутреннюю разрядку, которой правда не хватало более чем на полминуты и потому приходилось искать новый объект для негодований. Чем собственно, Шарль сейчас и занимался. Пройдя от фургона к замершему на бетонной площадке вертолету Гильдии, он ткнул в плечо рабочего
Закладка:
– Какого дьявола мы еще на земле? Мне нужны панорамные виды! Ты понимаешь? Панорамные! – последнее слова ведущий произнес по слогам.
– Сир, у меня другие задачи… – рабочий отступил на шаг назад, упершись в корпус темно-синего вертолета с желтыми полосками и крупной надписью, определяющей его принадлежность Парижской Гильдии.
– Да плевать я хотел на твои задачи! Мы немедленно поднимаемся в воздух! Давай, быстро в кабину!
– Кто? – рабочий испуганно выпучил глаза. Его лицо пошло бледными пятнами. – Я?
– Хочешь, чтобы за штурвал сел я? – голос Шарля сорвался на визг, и он досадливо поморщился. Одна из его проблем, с которой он пытался справиться всю свою жизнь. Стило только немного повысить голос, как тот срывался на визг. Именно поэтому ему отказали у главного конкурента, Испанском Королевском Вещательном Доме имени святого Доминика. Ну, и пусть подавятся своими требованиями, проклятые испанцы. Он и здесь себя вполне комфортно чувствовал. – Отвечай! – ведущий вновь сорвался на визг, решив не обращать на досадную мелочь внимания.
– Нет, сир… Конечно…
– Тогда живо в кабину, сатанинская ты отрыжка!
Рабочий съежился еще сильнее, испуганно вращая огромными точно блюдца зрачками. Шарль ощутил внутреннее удовлетворение, и уже собрался вернуться в фургон для финального штудирования текста, когда за спиной раздался властный незнакомый голос.
– Никто кабину занимать не станет!
Ведущий развернулся и практически уткнулся в массивную фигуру римского гвардейца в темно-синей форме, держащего в руках значок, дополнительно удостоверяющий его принадлежность к блюстителям правопорядка в Вечном Городе. Рядом с ним стояла миниатюрная женщина с распущенными светлыми волосами в такой же темно-синей форме.
– Не понял? – Шарль нахмурился, тупо взирая на гвардейцев.
– Мы реквизируем вертолет на время проведения операции. – тоном голоса, не терпящего возражений сообщил стражник и, обращаясь к напарнице, махнул рукой в сторону летательной машины. – Загружаемся!
Та, ничего не говоря, послушно направилась к вертолету, отодвинув с дороги того самого рабочего, с которым Шарль беседовал минуту назад.
– Эй! – ведущий кинулся следом, но был остановлен широкоплечим бугаем. Его огромная ладонь, размером вряд ли уступающая ковшу рудниковой техники, легла на плечо и потянула в обратную сторону. Шарль попытался было упереться. Ага, с таким же успехом можно попытаться преградить дорогу катящемуся на тебя поезду. То есть, нулевым успехом.
– Ты куда? – так и не представившийся стражник развернул его к себе.
– Это мой вертолет! – возмущенно заявил Шарль, ощущая, как ноги непроизвольно подкашиваются от страха, а само тело дрожит от возбуждения.
– Твой? – прищурился гвардеец.
– Ну… не мой конечно… А, Вещательной Гильдии…
– Вот! – бугай назидательно поднял указательный палец. – Ложь, есть смертный грех! Не стоит этого забывать!
– Да не врал я! – Шарль возмутился еще сильнее, и даже страх немного отступил назад. – Сейчас именно я распоряжаюсь вертолетом. Через полчаса у меня запланирован выход в эфир с панорамными видами. Я не могу отдать вам вертолет! Ищите где-нибудь в другом месте!
– Послушай, ты… – в голосе гвардейца Шарль услышал отчетливые рыкающие нотки и поспешил сделать шаг назад. Благо, тот убрал свою огромную лапу с его плеча. – Нам нужен вертолет, поскольку нехорошие люди пытаются совершить весьма ужасную вещь.
– Но эфир…
– Полетели с нами.
– Что? – Шарль не видел себя со стороны, но был уверен, что челюсть упала даже не к ногам, а существенно ниже.
– Отправляйся с нами. – повторил свое предложение гвардеец. – В любом случае, будешь в воздухе, а значит успеешь выйти в эфир.
– Не получиться… Мне нужен оператор… Плюс…
– Либо так, либо никак! – твердо заявил стражник и быстрым шагом направился к вертолету, чьи лопасти уже начали медленно раскручиваться. – Мы вылетаем через секунду!
– Подождите! – ведущий бросился за ним. – Я с вами!
– Вот и славно! – широко улыбнулся бугай и пропустил его вперед. Когда Шарль уже взобрался внутрь фюзеляжа, затылок пронзила острая боль, а перед глазами полыхнуло разноцветными огоньками. Проваливаясь в мертвенную темноту, ведущий услышал далекий голос гвардейца.
– Все, одной проблемой меньше. Поднимай птичку в воздух.
Священная Католическая Империя.
Рим.
Крепость Сант-Анджело.
Цитадель Ордена Тамплиеров.
– 14 этаж.
Оперативный пункт наблюдения за воздушным пространством.
17:52.
Тим Уилсон перевелся в оперативный пункт чуть более месяца назад, но благодаря своей прилежности, высокой обучаемости и стремлении показывать наилучший из возможных результатов, быстро заслужил высочайшее доверие у руководителя оперативного пункта, пожилого храмовника не имеющего даже священнического сана, однако пользующегося глубоким уважением не только у своих подчиненных, но также и у высшего начальства. Как сообщили другие братья, работающие в данном отделе, заслужить доверие у Марка Вальца за столь короткий срок весьма нелегкая задача. А по факту невыполнимая. По крайней мере, таковой она было до его, Уилсона появления. Теперь же Тим старался полностью соответствовать оказанному доверию, с еще большей прилежностью относясь к поставленным задачам. Потому, он сразу обратил внимание на показавшийся в воздухе вертолет, отметив летательный аппарат положенным в таком случае красным маркером. Отметил и забыл. Мало ли вертолетов летает над городом. Особенно сейчас. Вот только, сам вертолет не захотел, чтобы о нем запоминали. Через пару минут он вновь вылез на экран поверх остальных окон, издавая тревожный сигнал. За секунду Тим оценил сложившуюся ситуацию – вертолет нарушил желтую границу воздушного пространства Святого Престола. Зона, где были запрещены полеты. Желтая граница, на то и желтая, что не так критично, вот только нарушитель похоже не собирался останавливаться, продолжая путь к красному периметру, куда входили Собор Святого Петра, Сикстинская капелла, и другие не менее важные здания Святого Престола.
В несколько кликов Тим приблизил изображение, параллельно запуская программу распознавания. Результат пришел практически мгновенно. Согласно программе, вертолет произведен Португальским Воздушным Домом и принадлежал Парижской Вещательной Гильдии. Выходит, оператор ради самых лакомых кадров решил нарушить строго установленные границы.
Не хорошо.
Ой, как не хорошо.
Ответственным может грозить суровое наказание вплоть до тюремного заключения, а Гильдию оштрафуют на несколько десятков если не сотен тысяч золотых. Стоит ли этого несколько кадров? На взгляд Тима – конечно же нет. Но, может он чего-то не понимал в работе Вещательных Компаний…
Надев наушники, Тим открыл программу связи, вбил туда эфирную частоту вертолета, и попытался выйти на связь. Безрезультатно. Железная птичка отказывалась отвечать, продолжая приближение к красной зоне. Согласно компьютерному анализу, до ее предела осталось несколько секунд. Двенадцать, если быть точнее. А, уже – одиннадцать. Вот тут Тим забеспокоился не на шутку. Сейчас проходит конклав, и мало ли… Вполне возможно в вертолете не ведущий с оператором, а террористы, и… Он попытался еще раз выйти на связь, громко и четко предупреждая по микрофону о приближении к закрытой территории Святого Престола. Ответом ему служила могильная тишина.
Священная Католическая Империя.
Рим.
Крепость Сант-Анджело.
Цитадель Ордена Тамплиеров.
Оперативный штаб Ордена.
Точное местонахождение – секретно.
17:55.
Маршалу Ордена хватило одного взгляда, чтобы осознать всю серьезность сложившегося положения. Вертолет, уже зашедший за границу красной зоны начал медленно снижаться, идя на посадку. Теперь не оставалось никаких сомнений – внутри находится кто угодно, но только не вещатели. Ему, как главе Ордена в отсутствие Великого Магистра предстояло принять важное и единственно верное решение.
И, он его принял.
Указав рукой на медленно снижающийся летательный аппарат, с маркировкой Парижской Вещательной Гильдии, Паоло Феррони приказал:
– Сбейте этот вертолет!
Священная Католическая Империя.
Рим.
Над территорией Святого Престола.
17:56.
– Как залетишь за ту башню, – Анжелина вытянула руку, указывая на часовню Святых Елены и Марии, двух девочек, казненных кальвинистами за отказ отречься от католичества в эпоху Темных Времен, находящуюся сразу за Сикстинской капеллой. – опустись ниже и замри! Я спрыгну на крышу, а ты улетай!
– С ума сошла? – возмутился Ахмед, и с силой ударил кулаком по приборной панели, где не замолкал пробивающийся сквозь шипенье статистических помех призыв развернуться обратно. – Заткнись ты уже, мать твою… – он повернулся назад, к готовящейся к прыжку напарнице. – Я не отпущу тебя одну!
Закладка:
– Так нужно! – возразила Анжелина, и предвидя новую волну несогласия, жестко добавила. – И, не спорь! Просто делай! Или ты забыл, кто именно возглавляет операцию?
– Не забыл. – буркнул под нос Ахмед, после чего с силой двинул рычаг вбок. Вертолет накренился, беря курс на часовню. – Время готовности двадцать секунд.
– Поняла!
Анжелина проверила зажимы на веревке, дернула за крепления и замерла перед пока закрытой дверью. Нечего светить свои планы. За башней какое-то время они окажутся в слепой зоне – так во всяком случае сообщили из оперативного штаба «Детей Виноградаря», а значит ее маневр должен остаться незамеченным. Затем Ахмед пролетит дальше, и уже спустя минуту покинет закрытую зону Святого Престола. За ней его конечно будут ожидать. Уже ожидают. Причем, с явным нетерпением. А значит, проблем не избежать. Особенно учитывая наличие бессознательного ведущего в фюзеляже. Ну ничего, язык у Ахмеда подвешен – должен как-нибудь выкрутиться. У нее же, совсем иная задача, где нет права даже на малейшую ошибку.
– Готовься! – зазвучал в наушнике голос напарника. – Пять секунд!
Анжелина сделала два глубоких вдоха-выдоха, и потянул за ручку двери, открывая боковой проход.
– Мы на месте! – сообщил Ахмед, останавливая вертолет в висячем положении за широкой стеной часовни, и переключая вертолет в режим автоматики. – Ты готова? – он оказался рядом и самолично проверил крепления.
– Готова! – нарочито бодрым голосом сообщила Анжелина. На самом же деле, ни о какой готовности речи идти не могло. План придуман даже не на коленках, и в голове витали серьезные сомнения по поводу его дальнейшего воплощения.
– Хорошо! – напарник ободряюще хлопнул ее по плечу. – Тогда, с Богом!
Анжелина кивнула и сделала шаг вперед, проваливаясь в бездну. Бездна – конечно слишком громко сказано. На самом деле, каких-то пять метров. Слишком много для простого прыжка, и более чем комфортно для спуска по веревке. Пара секунд, и ноги касаются твердой поверхности крыши. Еще три секунды уходит на то, чтобы освободиться от теперь ненужных креплений. Анжелина отщелкнула последний зажим и подняла голову вверх, намереваясь показать напарнику поднятый большой палец. В это же мгновение она увидела…
– Ахмед! – крик потонул в яркой вспышке, сопровождаемой оглушительным взрывом. Темно-синий вертолет Парижской Вещательной Гильдии разлетелся на десятки составных частей. Анжелину швырнуло взрывной волной в сторону, а сверху посыпалось разбитое оплавленное стекло. Крутящийся винт пронесся в каком-то метре над ее головой и врезался в каменную стену соседней часовни, выбив из нее пыльное облако каменного крошева. Основная же часть охваченного пламенем вертолета рухнула вниз, скрывшись с доступного обзора. Спустя секунду раздался глухой стук, после чего земля дрогнула и вверх взметнулось желтое облако с красноватыми бликами.
– О, Ахмед… – простонала Анжелина, пытаясь подняться на ноги. Взрывной волной ее отшвырнуло назад и не сумев удержаться на своих двоих, она распласталась на крыше одного из административных зданий, соседствующих с возвышающейся громадиной собора Святого Петра. Правда, буквально за мгновение мысли о вероятно погибшем напарнике испарились, поскольку думать пришлось уже о себе. На фоне скрежета металла и далекого рокота приближающихся вертолетов, Анжелина отчетливо расслышала еще один звук. Весьма пугающий звук, находящийся к ней в непосредственной близости. Звук ломающейся черепицы и трескающегося дерева. Звук раздавался прямо под ней. Анжелина онемела, боясь сделать лишнее движение. Конечно, постройка весьма древняя и датируется концом шестнадцатого века – но, не настолько же старая, чтобы развалиться под ее весом. Ладно, если бы на ее месте находился Ахмед с его сотней килограмм. Она же едва тяжелей пушинки… Очередной треск дерева выразил явное несогласие с ее оценкой собственного веса.
– Господи… – взмолилась Анжелина, ощущая одервенение во всем теле. – Гос…
Договорить она не успела. Откуда-то снизу раздался сильный грохот и в следующее мгновение Анжелина ощутила всю прелесть свободного падения. Она летела. Внутрь здания! С седьмого этажа! Анжелина открыла рот намереваясь истошно закричать, но столкновение с толстой балкой прервал только зарождающийся крик, изменив его на жалкий хрип. Еще один удар, и правый бок пронзила острая боль. Если и удалось избежать поломки ребра, то трещина уж точно обеспечена. Немыслимыми усилиями извернувшись в воздухе, Анжелина взглянула вниз. Судя по всему, она угодила в лифтовую шахту, и сейчас летела вниз, стремительно приближаясь к крыше кабины.
Секунда.
Две.
Три.
Еще метр, и…
От ужаса горло схватилось спазмами, и ей даже не удалось закричать. Все, что получилось – слабый хрип и судорожная хватка за стальные тросы, удерживающие лифтовую кабину. Скорость падения оказалась слишком большой и ладони соскользнули, обдирая кожу едва ли не до кости. Зажмурившись от нестерпимой боли, Анжелина не отпустила трос, продолжая цепляться за него, как за спасительный канат, чем он на данный момент и являлся.
Еще один метр.
Еще одна секунда обжигающей боли.
БУМ!
Ноги нащупали твердую поверхность. Ну, как нащупали – скорость успела неплохо погаснуть, однако приземление вышло довольно таки жестким. В коленях неприятно хрустнуло, и они подогнулись. Только благодаря рукам, не желающим отпускать стальной трос, она сумела удержаться на ногах.
Уфф…
Сердце бешено колотилось, тело дрожало, в ушах шумело, а ноги продолжали подгибаться, не желая нести своего хозяина. Хозяйку, в данном случае. Анжелина сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить нервы. Она жива, в отличие от бедняги Ахмеда, и находится внутри здания. В общем и целом, все идет по намеченному плану. Теперь нужно добраться до Сикстинской капеллы и…
Кабина вздрогнула и начала быстрое движение вниз. От неожиданности Анжелина вскрикнула, после чего до боли прикусила язык. Если в кабине находится пассажир, то у него могут возникнуть ненужные вопросы по поводу странных звуков, доносящихся из лифтовой шахты. Не дай Бог, еще решат проверить. Раздвинув руки в стороны, Анжелина балансировала на крыше несущейся вниз кабины. Спустя несколько секунд она замедлила движение, останавливаясь на одном из этажей. Наземном или подземном не понятно – в шахте отсутствовали окна, а сколько именно она пролетела, Анжелина сказать не могла. Даже примерно. Ну совсем не до подсчета этажей ей было дело во время полета.
Снизу раздался мелодичный звон и створки с мягким шелестом распахнулись. Сквозь решетчатый квадрат на крыше кабины Анжелина увидела, как внутрь прошла монахиня. Она ткнула пальцем в какую-то из нижних кнопок, после чего створки сомкнулись, кабина задрожала и продолжила свое движение вниз, унося, как сестру, так и невольного пассажира на крыше далеко от поверхности. А, самое главное – от цели ее визита – Сикстинской капеллы.
Анжелина уже более-менее приспособилась к вздрагиванию и покачиванию кабины, и больше не тряслась, как новичок, пытающийся пройти по канатной дорожке над пропастью. Лифт движется вниз, под ногами твердая опора, значит все в порядке. Можно и подумать.
Итак, какую картину имеем на данный момент. Во-первых, взорванный вертолет, и погибший Ахмед. Конечно, наверняка она знать не может, однако шансы на выживание в эпицентре взрыва, а затем падения с высоты весьма невелики. Значит, следует исходить из предпосылки, что ее напарник мертв. Похоже, стоило-таки ответить на требовательный запрос, раз двадцать звучащий через динамики. Видать, в Ордене сочли одинокий вертолет достаточной угрозой, и предпочли не рисковать. Весьма рискованное надо сказать решение. А, если бы вертолет оказался с верху до низу заполненным взрывчаткой? Разнесло бы и часовню, и Сикстинскую капеллу вместе с кардиналами. Тем не менее, в Ордене решили рискнуть. И не прогадали. Погиб только Ахмед, да несчастный Шарль, так и не пришедший в сознание. Ладно, идем дальше. Во-вторых, имеется она сама, сумевшая не только остаться в живых, но и пробраться внутрь какого-то здания, и теперь осуществляющая вынужденный спуск на нижние уровни черт знает, чего. Дальнейшее развитие событий зависит от одного весьма важного фактора: сумела она на спуске с вертолета остаться незамеченной, или нет. Если да, все хорошо, и она может спокойно продолжать свое путешествие по закоулкам Святого Престола. Если же ее заметили, то скоро сюда нагрянет несколько отрядов бравых ребят с алыми крестами, ее быстро загонят в угол, скрутят, после чего доставят в подземелье Цитадели, где
Закладка:
От тяжких размышлений Анжелину отвлекла вздрогнувшая кабина. Она даже и не заметила, как лифт замедлился. Тихо звякнула мелодичная мелодия, створки разъехались в разные стороны. Сквозь решетчатый квадрат, Анжелина увидела, как монахиня вышла наружу. Кабина осталась пуста. Внутрь никто зайти не спешил. Спустя несколько секунд створки сомкнулись, однако движение в обратном направлении, как того ожидала Анжелина, не началось. И, чего ей делать? Так вот стоять на месте, дожидаясь пока кто-нибудь вызовет лифт? Ага, а вдруг организаторы уже, прямо в данную секунду реализуют свой план по уничтожению кардиналов? Нет, стоять на месте не для нее.
Анжелина нагнулась к решетчатому квадрату и дернула его наверх. Сетка, представляющая собой крышку вентиляционного люка, дрогнула, но поддаваться не захотела.
– Вот же, тварь бесовская!
Еще одна попытка. Раздался противный лязгающий скрежет, сетка немного согнулась, зазор стал шире, а реальный результат тот же самый – она осталась на своем месте. Тыльной стороной ладони утерев мгновенно вспотевший лоб, Анжелина шире расставила ноги, ухватила крышку люка за два противоположных конца, на мгновение замерла, а потом со всей доступной силой дернула вверх. Несколько секунд ощущалось сопротивление. Когда она решила уже бросить сие бесполезное занятие, раздался дикий скрежет, и стека пошла наверх. Да так стремительно, что Анжелина, не ожидающая ничего подобного, едва устояла на ногах, вцепившись в натянутые тросы. Сетку она выпустила из рук, и та с лязгом ударилась о крышу кабины, отскочила и с еще большим грохотом, оповещая о своем падении весь Святой Престол, рухнула в черную пропасть шахты.
– О, проклятый Лютер… – застонала Анжелина, чувствуя, как сердце вместе с решеткой падает на тот же уровень.
Дерьмо!
Что она за диверсант такой, который устраивает такой дикий грохот!
С минуту Анжелина стояла на месте, сначала прислушиваясь к затухающему эху от упавшей вниз шахты решетки, а потом пытаясь уловить другие, посторонние звуки. Например, крики стражи, бегущих узнать, какой идиот посмел так шуметь вовремя конклава. Ага, она бы им не позавидовала. Тут такое дерьмо, что сам черт ногу сломит, а потом его этой же ногой забьют насмерть.
Так и не дождавшись ожидаемой реакции на оглушающее падение решетки, Анжелина просунула ноги в квадратный проем и спрыгнула внутрь.
Приземление.
Дико бьющееся сердце, зашкаливающий пульс, дрожь в теле от впрыска адреналина и шум в ушах. Теперь она начала игру в открытую. Совсем иной уровень. Совсем иная ответственность. Совсем…
Додумать Анжелина не успела. Как и толком осмотреться. Тихо звякнула, и под ее ошарашенный взгляд серые стальные створки разъехались в противоположные стороны. Внутрь кабины шагнула та самая монахиня в черном облачении. Шагнула, и застыла на месте, вытаращив в изумлении глаза. Оно и понятно. Анжелина не видела себя в зеркале, но вполне могла себе представить свой внешний вид. Темно-синяя форма Римской гвардии, местами изодранная в клочья, жутко пыльная, а промежутками откровенно грязная; не менее грязное и пыльное лицо, покрытое ссадинами и кровоточащими порезами; растрепанные волосы, украшенные деревянной стружкой и паутиной – не самый презентабельный вид для посещения Святого Престола. Плюс сюда следует добавить тот факт, что римской гвардии нечего делать на территории, подконтрольной Швейцарским гвардейцам. Соответственно, она здесь незаконно, а значит… Как и следовало ожидать, пожилая монахиня ей совсем не обрадовалась. Спустя секундное замешательство, невеста Христова шарахнулась назад, и с диким воплем «сатана!» кинулась бежать куда-то вглубь этажа. Анжелина не знала на каком именно уровне остановился лифт, как и вообще не имела понятия об внутреннем устройстве зданий, входящих в комплекс Святого Престола. Ну если только доступные уровни собора Святого Петра – и, все. Тем не менее, в данном случае доступна лишь одна реакция – броситься вслед за убегающей монахиней и заставить ее заткнуться. Что Анжелина и сделала. Заставила себя пошевелить одеревенелыми от испуга конечностями, сделать шаг вперед и кинуться следом за вопящей монахиней.
– Сатана! – где-то впереди вопила монахиня. – Сюда явился сатана! О, святой Петр, защити!
– Стой! – в ответ закричала Анжелина, увеличивая скорость. Они мчались по широкому коридору с голыми каменными стенами, освещенному бледным желтым светом фонарей. – Сестра, остановитесь!
– Аааа!!! – еще сильнее завопила монахиня, бегущая метрах в десяти впереди. И, откуда у пожилой сестры силы на такой спринтерский забег? Удивительно…
Просьбы Анжелины остановиться подействовали с обратным эффектом. Монахиня подобрала руками нижнюю часть черного платья и припустила с еще большей скоростью.
– Да стойте же, сестра!
Ага, так она и остановилась.
Вскрикнув еще сильнее, монахиня завернула в боковое ответвление, исчезнув из виду.
Вот же, старая маразматичка! Ну да, увидела грязную окровавленную растрепанную женщину – почему сразу сатана-то? Может она страждущий ангел, коего надо омыть, одеть, напоить и накормить? Но нет, на уме только одно – дьявол! Еще и вопит так, что, наверное, уже в конклаве услыхали!
На скорости Анжелина завернула за угол, и шарахнулась в сторону, когда на нее набросилась черная фигура, размахивающая распятием.
– Изыди! – монахиня брызнула в нее из пластиковой бутылки. Наверняка святая вода.
И, чего она ожидала? Что сатана в обличие потрепанной женщины испариться? Или, начнет корчиться в мучительных судорогах? Или, начнет шипеть от ожогов? Или… – какая реакция должна была последовать?
В любом случае, надежд старой Христовой сестры Анжелина не оправдала. Шагнув к испуганно трясущейся монахине, она замахнулась и сильным ударом в висок отправила ее в небытие. Нет, не убила конечно же. Все же, лишать жизни старого человека, посвятившую свою жизнь Богу, слишком тяжкий грех, какой она вряд ли сама бы себе смогла простить. Однако, оставлять монахиню в полуразумном состоянии, когда она рано или поздно привлечет сюда ненужное внимание, было бы верхом глупости. Потому, пожилая женщина отправилась далеко за пределы полутемного коридора где беспрепятственно расхаживает сатана в женском обличье, да еще имеет наглость игнорировать распятье и святую воду.
– Отдохните, сестра… отдохните… И пусть вам привидятся светлые ангелы, гуляющие посреди цветочной поляны… Да розовые слоны, плывущие по фиолетовому небу…
Около пяти минут ушло на то, чтобы оттащить монахиню подальше с людских глаз. Наверное, можно было бы оставить ее на том же самом месте – все равно, постоянный поток здесь отсутствует. По крайней мере, никто не появился на крики сестры. И все же, лучше перестраховаться.
Уложив монахиню плотно к стене в самом темном углу, Анжелина бросила на нее последний сочувствующий взгляд, пробормотала извинения, и бросилась обратно к лифту, моля всех святых, чтобы он дожидался ее, а не уехал по иным лифтовым делам. Она уже выбежала на центральный каменный проход, когда ее внимание привлек темнеющий за широким выступом предмет, в противоположной от кабины стороне. Предмет очень походил на… ботинок? Колебания длились примерно секунду, после чего Анжелина кинулась к выступу. Приблизившись на расстояние хорошей видимости, она снизила скорость, переходя с легкого бега на медленный шаг. Зрение ее не подвело. Из-за выступа действительно выглядывал черный мужской ботинок. Да не сам по себе, а надетый на ногу. С дико бьющимся сердцем, осторожными шажками, Анжелина прошла по широкой дуге, остановившись у дальней от выступа стены. За ним лежало тело. Мужское тело в черной сутане. Под ним виднелась темная бурая
Закладка:
Шаг.
Еще один.
Нога неожиданно поехала, и она с трудом удержалась в прямом положении, ухватившись за каменный выступ. Анжелина опустила глаза вниз, и судорожно выдохнула, большими усилиями сдерживая рвотный позыв. Ее нога угодила прямо в бурую лужу крови, растекшуюся под мешаниной костей, хрящей и полупрозрачной жидкости, находящихся на месте головы.
– Господи…
Анжелина сглотнула тугой комок, подступивший к горлу, и сделала три быстрых шага, отходя от трупа священника и приближаясь ко входу в открытый зал. Еще несколько шагов и она внутри. До колонны оставалось с десяток метров, но уже со своего места Анжелина сумела разглядеть источник привлекшего ее красного свечения. Самые худшие опасения подтвердились. Теперь она точно знала, как именно организаторы убийства Папы намерены расправиться с собравшимися на конклав кардиналами. Оцепенение длилось лишь долю мгновения. Выхватив из кармана телефон, Анжелина сделала быстрый снимок, и со всей возможной скоростью бросилась бежать к доставившему ее на нижний уровень лифту.
Перед глазами стояли красные цифры, ведущие обратный отсчет.
12:09.
12:08.
12:07.
Двенадцать минут, и Сикстинская капелла рухнет вниз, погребая под собой всех кардиналов, убитого священника, и находящуюся в одном из ответвлений монахиню…
Она должна предотвратить катастрофу.
Она должна!
Глава 19
Священная Католическая Империя.
Рим.
Крепость Сант-Анджело.
Цитадель Ордена Тамплиеров.
Нижний уровень.
Допросная третьего класса.
18:10.
Дикая невыносимая разрывающая боль пронзила всю правую половину тела и Пабло захрипел, пытаясь сдержать рвущийся наружу вопль. Монах в черной сутане с алым крестом на груди вынул шприц из вены, посмотрел на длинную иглу, удовлетворительно кивнул и повернулся к стоящему рядом со сложенными на груди руками Великому Инквизитору.
– Вторая доза введена. – доложил дознаватель спокойным голосом. – Через минуту буду готов ввести третью.
– Хорошо.
Рубен Рохо шагнул вперед, заслоняя собой тускло горящую одинокую стоватовую лампочку под потолком. Его изображение казалось немного размытым, из-за наворачивающихся на глаза слез.
– На кого ты работаешь, Красс? Отвечай!
Новая вспышка боли. Еще более яростная – казалось, будто в плечо загнали острые раскаленные добела стальные спицы, после чего начали ворочать их взад-вперед, расширяя рану. Не в силах больше сдерживаться, Пабло застонал, ногтями пальцев царапая металлическую ручку железного кресла.
– Мы можем прекратить твои мучения, Красс! – Великий Инквизитор наклонился ближе. Теперь в обзоре ничего кроме лица мучителя не было видно. Но и оно расплывалось, точно потекший от сильной жары пластик. – Не стоит сопротивляться, ты же знаешь… Боль не утихнет. Она будет усиливаться, и все равно рано или поздно ты расскажешь все, что меня интересует. Покайся, Красс. Не нужно губить бессмертную душу. Адские мучения несоизмеримо болезненней нынешних, и никогда не закончатся. Тебе оно надо? Покайся. Сознайся в грехах, приступи к исповеди, и Церковь, как милосердная Мать дарует тебе отпущение твоих прегрешений. Красс, – лицо Великого Инквизитора придвинулось еще ближе. Теперь оно находилось вблизи, и Пабло сумел сфокусироваться на глазах бывшего друга. В них не было злобы, ненависти, или радости. Только глубокая печаль. – как друг тебя прошу, расскажи мне кто стоит за убийством Папы? Кто дал тебе оружие? Что они предложили взамен? Кто они?
Большими усилиями разжав сведенные от боли челюсти, Пабло прохрипел.
– Кардиналы, Рубен… Кардиналы…
Лицо Великого Инквизитора взметнулось вверх и исчезло из обзора, открывая дорогу свету бледной одинокой лампочки. Бледной она была, когда его только завели в допросную. Сейчас же, из-за веденных инъекций химической дряни, органы чувств усилились в сотни раз, и бледный свет превратился в ослепительно яркий, причиняющий глазам нестерпимую боль, даже сквозь прикрытые веки.
– Инъекции готовы, брат Оскар? – где-то сильно вдалеке, будто под гигантской толщей воды прозвучал неестественно низкий голос Великого Инквизитора.
Ему ответили.
– Готовы.
– Тогда вводи.
Инстинктивно Пабло дернулся на стуле, хотя прекрасно понимал всю бесполезность данной попытке. Однако с инстинктами, стремящихся защитить тело, ничего не поделаешь. Разумом ты все понимаешь, но есть вещи, над которыми тот не имеет власти и инстинкты относятся к этой категории.
Снова возникло хмурое сосредоточенное лицо монаха, отвечающего за техническую и технологическую часть допроса. Свободной рукой он ухватил Пабло за плечо, прикусил нижнюю губу, прищурил правый глаз, после чего с размаху ввел длинную иглу в мягкую плоть. Дикая неконтролируемая боль пронзила плечо, отчего отлученный инквизитор подпрыгнул на месте. Вернее, попытался. Зажимы плотно прижимали, как ноги, так и руки, потому тело попросту изогнулось в железном кресле, пытаясь избавиться хотя бы от миллиграмма поступившей в кровь химической дряни. Безрезультатно. Зажимы плотно стискивали запястья, а левая часть тела казалось окунулась в кипящий свинец.
Он больше не мог терпеть.
Раскрыв рот Пабло закричал, вкладывая в вопль все те бесконечно долгие минуты, проведенные в полутемном подземелье Цитадели. Вот только, крика он не услышал. Голосовые связки стянули болевые судороги и из горла послышался даже не хрип, а тихий протяжный свист.
– Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет! – на этот раз голос Рубена звучал не из толщи воды. Напротив, барабанные перепонки едва не лопнули от усиленного, казалось сотней мегафонов голоса инквизитора. Уши пронзила жгучая боль, отдавшаяся во всем теле режущими осколками. Пабло снова открыл рот, не в силах себя сдерживать.
– Живу Я, говорит Господь Бог: рукою крепкою и мышцею простертую и излиянием ярости буду господствовать над вами! – продолжал греметь голос Великого Инквизитора. – И еще! Ярость Господа Саваофа опалит землю, и народ сделается, как бы пищею огня! При всем этом не отвратится гнев Его, и рука Его еще простерта!
Новая вспышка боли. Пабло уже давно сбился какая именно по счету. Казалось, ничего в жизни он больше не знал, кроме невыносимой боли, скручивающей тело в судорогах.
– Красс! – громыхнул Великий Инквизитор. – Не надо упираться, слышишь? Ужасна участь нераскаянных грешников! Скажи, кто стоит за убийством Папы? – его лицо появилось в обзоре. На этот раз Пабло видел его отчетливо. Слишком отчетливо. Похоже, новая химическая гадость сильно усилила не только звуковые ощущения, но и зрительные. Лоб Рубена покрывали бисеринки пота, складки стали значительно глубже, а мышцы нервно подергивались, искажая лицо.
– Прости… – одними губами прошептал Пабло.
– Что? – Великий Инквизитор в один прыжок оказался рядом, прислонив ухо максимально близко к его лицу. – Я не расслышал! Что ты сказал?
– Мне нечего сказать, Рубен… – голос по-прежнему не хотел слушаться, однако сам он сумел себя расслышать. Значит и дознаватель все услышал. – Я не виноват…
– О, Пресвятая Матерь Божья! – в голосе Великого Инквизитора Пабло отчетливо услышал нотки отчаяния. Он бы хотел ему помочь, хотел бы избавиться от боли, хотел бы выбраться из душной темной допросной, пропитанной запахом пота, боли и страха, но у него не имелось соответствующих рычагов. Его просят рассказать то, чего он не знает. Они ему не верят, поскольку улики, подброшенные протестантскими радикалами слишком весомые. Вот и получается замкнутый круг.
– Красс, перестань сопротивляться! Перестань врать! Перестань упорствовать в своих злодеяниях, ради всего святого! Заклинаю тебя
Закладка:
Пабло ничего не ответил. А, смысл? Вновь повторить тот же самый ответ, после чего дознаватель возобновит мучения ради выяснения «скрываемой» правды?
– Может, ты и сам стал еретиком, Красс? – голос Великого Инквизитора изменился. Из граничащего с отчаянием он вдруг стал каким-то тихим и настороженным. Несмотря на дикий болезненный жар в правой половине тела куда одну за другой ввели три инъекции с химической отравой, Пабло похолодел. Ему совсем не понравились произошедшие с бывшим другом изменения. Чего он там себе придумал? – Точно… Как же я сразу об этом не подумал? Быть может твое бегство связано с внутренними изменениями? Быть может столь долгая работа среди массы ересей повредила твой ум, и последующие действия лишь следствия, а не причина?
Пабло встрепенулся и громадным усилием заставил себя поднять голову и сфокусироваться на стоящем в полумраке инквизиторе.
– Я не… – голосовые связки начали приходить в норму, но голос по-прежнему звучал слишком слабо, чтобы его можно было расслышать на таком расстоянии.
Рубен сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до одного метра.
– Скажи мне, Красс: веришь ли ты в Бога-Отца, Бога-Сына и Бога-Духа Святого!
– Конечно, верю! – голос прозвучал достаточно громко. Либо голосовые связки справились с химической инъекцией, либо находящаяся на его стороне справедливость не сумела стерпеть таких бредовых обвинений.
– Веруешь ли ты в Иисуса Христа, родившегося от Пресвятой Девы Марии, страдавшего, воскресшего и восшедшего на небеса?
– Верую!
– Веруешь ли ты, что во время Святой Мессы, совершаемой священнослужителями, хлеб и вино божественной силой превращаются в Тело и Кровь Иисуса Христа!
– Да пятьсот раз верую, дьявол тебя побери, Рубен! – выкрикнул Пабло, гневно взирая на заместителя главы Конгрегации, служению которой он отдал больше двадцати лет своей жизни. Конечно, только за такое совмещение «дьявол и Рубен, являющийся епископом Церкви» можно улететь на пару лет в подземелье, однако нервы, натянутые последние несколько дней, как струна не выдержали и лопнули после таких нелепых подозрений.
– Ладно… – Великий Инквизитор успокаивающе поднял ладони вверх. – Тогда мне не понятно, почему ты так упираешься, Красс? Почему не хочешь признаться и слезно раскаяться в совершенных преступлениях? Почему ты готов сгубить свою душу, обрекая ее на вечные мучения в адском пламени, вместо того, чтобы ухватиться за руку спасения, которую я протягиваю тебе от лица всей Церкви?
– Потому что я невиновен, Владыка! – медленно, разделяя каждое слово проговорил Пабло, неотрывно смотря в глаза инквизитора.
Впрочем, теперь в них ничего не удалось разглядеть. Ни виденной до того печали, ни разочарования, ни злости, ни каких-либо других эмоций. Только пустота. Обычный инквизиторский взгляд. Это дознаватель должен читать эмоции допрашиваемого, а не наоборот. Иначе, может возникнуть слишком много ненужных проблем.
– Что ж, Красс… Ты знаешь, что моя задача, как инквизитора спасти твою грешную душу, избавив ее от ада. И, я намереваюсь выполнить свой долг. – Великий Инквизитор повернулся к застывшему позади точно каменное изваяние монаху. – Брат Оскар, готовьте сапог!
Пабло онемел от ужаса. Пыточное орудия с незамысловатым названием было изобретено еще до Темных Времен, в эпоху Испанской инквизиции и обширно применялся не только во время Торквемады, но и в последующие времена в различных странах Европы. Сапог представлял собой собственно сапог – железные обручи и пластины плотно обхватывали голень и ступню допрашиваемого. Кривошипный механизм приводил в действие пластины, они сжимались, превращая ноги в крошево костей, хрящей и мяса. Иногда для особо упорных случаев на ногу надевали предварительно раскаленные на огне пластины, отчего допрашиваемый получал сильные ожоги и куда большее рвение к сотрудничеству. Пабло и самому не раз приходилось пользоваться старинным изобретением, доведенным конечно с помощью электроники до более технологичного устройства, и он прекрасно осознавал всю эффективность данного метода. Эффективность в случае вины обвиняемого. Он же – невиновен! Ему нечего сказать, если только выдумать какую-нибудь историю. Однако инквизиторы не дураки, а тем более Рубен Рохо, второй человек в Конгрегации – он быстро обнаружит подлог, и пытки вновь возобновятся. До тех пор, пока Церковный суд не объявит его в конец упорным еретиком и не предаст высшей мере наказания. Учитывая, тяжесть вменяемого обвинения – убийство Папы – скорее всего, обычным сожжением не обойдется.
– Не надо… – Пабло попытался возразить. Изначально провальная попытка, и все же…
– Надо! – твердо возразил Великий Инквизитор, отходя в противоположный конец допросной, где в полумраке за столом сидел секретарь и два инквизитора – Рикардо и Антуан.
Брат Оскар тем временем скрылся за неприметной дверью, ведущей скорее всего на склад пыточных инструментов, и спустя несколько минут вернулся, неся за собой железный сапог.
Внутренность сжалась, в предчувствии новой куда более сильной боли, чем ту, какую он уже успел прочувствовать от введенных в организм химических инъекций.
Пабло закрыл глаза, пытаясь найти успокоение в молитве. Он помнил явившийся ему в часовни образ Христа. Помнил то обещание – быть с ним, и вести его через любые испытания, какие получил еще во время обучения в Академии. Пабло все помнил, и теперь пытался найти в этом утешение. Бог не оставил. Он не мог оставить…
Сильный стук в дверь оборвал попытку уйти в созерцательную молитву. Пабло встрепенулся и взглянул в противоположный конец допросной, где находился выход. Дверь приоткрылась и в помещение зашла темная фигура. В полумраке Пабло не мог разглядеть посетителя. Около минуты с того конца доносился тихий шепот, после которого Великий Инквизитор уже громче обратился к монаху, настраивающего пыточное оборудование.
– Брат, пока оставь. Мы берем небольшую паузу.
Монах молча поднялся на ноги, отошел от железного сапога с метр в высоту, и удалился в складское помещение. Со своего места Пабло не видел Великого Инквизитора, но ощущал его пристальный взгляд. Затем оба, неожиданный посетитель и заместитель главы Конгрегации покинули допросную.
Пабло же так и остался сидеть в железном крайне неудобном кресле, пытаясь осмыслить произошедшее.
Что это?
Божья милость, или предвестник новой беды?
Священная Католическая Империя.
Рим.
18:16.
Паула Веласкес испытывала смешанные чувства. С одной стороны, она впервые встает перед камерами, да еще и на таком громком событии, как выборы нового понтифика, с другой, она не могла не ощущать того гигантского давления, оказывающегося на нее, как со стороны руководства, так и со стороны коллег. Компания вроде бы небольшая, однако конкуренция берет все немыслимые высоты. И тот факт, что место глашатая, или оперировать современным лексиконом, ведущей, досталось ей, женщине, да еще и уроженке бедных кварталов Флоренции, говорит о многом. Причем, в ее пользу, поскольку она добилась всего сама. Никто ее не двигал, никто не проплачивал, никто не помогал – а, те кто имеет наглость распускать мерзкие слухи уже успели познакомиться с ее ответным ударом. Не смотря на кучу изъянов в Империи, судебная система, как имперская, так и церковная на высоте, и в отличие от других сфер, не страдает дискриминацией. Во всяком случае, не по половому признаку. Таким образом, трое коллег понесли наказание за клевету. Суровое наказание, ибо еще с незапамятных времен клеветников не любили. Один сумел отделаться крупным штрафом – тысяча золотых в пользу Империи, и сотня в ее карман. Двое других отправились отбывать свое наказание в далекие колонии, где так не хватает рабочих рук. Было ли ей их жалко? Нисколько. Пусть впредь думают головой, прежде чем распускать грязные сплетни о женщине. Да вообще о любом человеке. После судебных процессов мужчины начали обходить ее стороной, и Пауле это даже понравилось. Меньше лишнего внимания – больше пространства для маневров. Подобный упорный труд, и несколько освободившаяся дорожка помогли ей дойти до этого дня, когда перед площадью Святого Петра, в момент заседания конклава она становится главной ведущей.
– Люк, я хорошо выгляжу? – Паула с тревогой посмотрела на коллегу, почему-то внезапно нахмурившего брови.
– Угу… – пробурчал тот, смотря куда-то вперед
Закладка:
– Что там такое? – она опустила микрофон и посмотрела в ту же сторону.
Пространство перед закрытой на время проведения конклава территорией Святого Престола было запружено плотной людской массой, потому ничего разглядеть ей не удалось. Одни головы, головы, головы… – да, где-то перед самыми воротами происходила какая-то возня, однако разглядеть ее причину не представлялось возможным. Может, очередная провокация? Был уже сбитый вертолет, который их съемочная группа из-за бездарных действий прежнего ведущего пропустила. Потому то Паула теперь на его месте, а тот бездарь с позором уволен. Начальство даже рекомендаций ему отказалось давать. Положительных имеется в виду рекомендаций. Отрицательных – без проблем, настолько они оказались взбешены отсутствием хотя бы каких-то кадров с того инцидента.
Шум со стороны центральных ворот перед закрытой площадью Святого Петра усилился. Паула вытянула шею, пытаясь разглядеть какие-нибудь детали. Бесполезно. Ну не одарил ее Господь высоким ростом… На самом деле не только им, но и много чем иным, однако то сейчас не имеет отношения к делу. А, вот рост – самое непосредственное.
– Люк! – Паула требовательно притопнула ногой. – Ты видишь?
– Ммм. – отозвался долговязый оператор, как и она вытягивающий шею. Вот только его рост был едва ли не в два раза выше.
– Ты… – гневно начала Паула и ее голос потонул в оглушительном заунывном вое сигнала тревоги. От далеких ворот в дополнение к сирене раздались хлопки и пространство начало затягиваться темно-красным туманом. Затем послышалось еще кое-что. Сначала Паула не смогла идентифицировать звук. Потом, когда находящаяся впереди нее линия дрогнула, снося установленное на штатив дополнительное освещение, сумела распознать – то был рев многотысячной толпы.
Испуганный рев.
Бешенный рев.
Пугающий рев.
Не успела Паула возмутиться по поводу такого варварского обращения с дорогостоящим оборудованием, как громадный поток людей впереди хлынул прямо на нее, увлекая назад. Сбоку в ребро впилась чья-то рука. Паула попыталась освободиться из людского плена, однако плотное кольцо тел вокруг сжималось все сильнее. Толпа в панике бежала назад. Ведущая не видела причины, не имела понятия что вообще происходит, но никто не планировал давать ей объяснений. Громадная волна просто подхватила и беспощадно завертела в своем водовороте. Парень арабской внешности наступил ей на ноги. Она стиснула зубы, стараясь не закричать. Кто-то слева неудачно развернулся, ударив ее в живот. У Паулы перехватило дыхание. Двигаясь в этом сплетении людей, она пыталась найти хоть малейший просвет, чтобы выбраться. Только одна проблема – его нигде не было. Как и Люка. Оператор куда-то исчез, как и она захваченный людским потоком. Паула хотела закричать, позвать коллегу, но с удивлением осознала – не то, чтобы крик, даже вздох делается с гигантским трудом. В следующую секунду она осознала другую вещь – не будет никакого эфира. Все. Световое оборудование сотнями ног превращено в крошево, оператор непонятно где и в каком состоянии, как и видеокамера. Учитывая, какое безумие сейчас происходит вокруг – вряд ли камера смогла уцелеть. Что означает данная потеря лично для нее? Все. Будущее, карьера, заработок и далее, по списку. И, самое смешное – она даже не знает причину. Не знает, из-за чего случилось все это дерьмо. Паула резко остановилась. Ага. Попыталась. Напирающая сзади толпа нивелировала все ее потуги, бесцеремонно потащив вперед. Вот же… Ладно, тогда и она будет действовать агрессивно. Перестав сопротивляться напору, Паула подалась вперед и ухватила бегущую перед ней хрупкого вида девушку в белом с голубыми цветочками платье за плечо. Та взвизгнула и шарахнулась назад, откуда тут же была отпихнута в обратном направлении.
– Что происходит? – не отпуская ее плечо, закричала Паула прямо на ухо. Оглушительный вой сирены не затихал, потому даже так слова разбирались с большим трудом. Девушка отрицательно замотала головой. Толи она не расслышала вопроса, толи не знала на него ответа. Времени разбираться у Паулы не было. Толпа продолжала напирать, с каждой секундой лишь увеличивая скорость. Собор Святого Петра, как и площадь остались далеко за спиной, и они уже начали выруливать на боковые улицы. Паула воспользовалась небольшим просветом и нырнула в сторону, уходя из центрального места в толпообразной лавине. Сбоку было немного просторней. Поначалу. Затем люди начали прибывать, грозясь растереть ее миниатюрную фигуру между краем лавины и каменной стеной в порошок. На принятие решения оставались считанные секунды. И, Паула приняла. Во время очередной непродолжительной передышки она сделала большой глоток воздуха и прыгнула вбок, прямо в стеклянную витрину небольшого магазинчика, за которой виднелись разукрашенные красивой росписью глиняные и фарфоровые изделия. Острое стекло разрезало ей щеку, а фарфоровый осколок одного из разбитого сосуда впился глубоко в бок. Приземлившись на груду черепков, Паула застонала, ощущая, как по щеке вниз сбегает теплая обильная струя. Стоящий за прилавком пожилой мужчина всплеснул руками, запричитал и бросился к ней на помощь. С улицы же продолжал доноситься заунывный вой сирены, дополняемый истошными криками, проклятьями и ругательством.
– Что происходит? – первое, что спросила Паула, увидев над собой морщинистое лицо владельца частично разгромленной ее падением лавки. Она должна знать какое событие разрушило ее карьеру. Она должна знать. Она заслужила.
– Так… объявили же… – старик махнул рукой куда-то вглубь лавки. Паула продолжала лежать на обломках изделий и не могла проследить за его жестом. Скорее всего он указывал на монитор.
– Скажите… Я не знаю… – прохрипела Паула, ощущая, как с выходящей наружу крови ее покидают силы.
– Так, известно же… – продолжил гнуть свою линию владелец лавки. – Кардиналы покинули Сикстинскую капеллу… Объявили об эвакуации…
– Что? – Паула даже подскочила на ноги, забыв о накатывающей усталости. – Что?
– Эвакуация, говорю… – терпеливо пояснил старик, пытаясь уложить ее обратно на фарфоровые обломки. – Вы лежите… лежите… Там и без вас справятся…
Паула послушно легла, поморщившись от больно впившегося в спину осколка. Старик прав. Там действительно справятся без нее. Слишком мало у нее сил. Слишком сильное желание закрыть глаза и провалиться в безмятежный сон. Подальше от рева толпы. Подальше от воя сирен. Подальше…
Священная Католическая Империя.
Рим.
Крепость Сант-Анджело.
Цитадель Ордена Тамплиеров.
Оперативный штаб Ордена.
Точное местонахождение – секретно.
18:18.
– Откуда информация? – Паоло Феррони уставился на одного из запыхавшихся сержантов, бегом взбежавшего по лестнице на широкую железную площадку, возвышающуюся над общим уровнем оперативного штаба, точно капитанский мостик на военном корабле.
– Неизвестно. – сержант отрицательно мотнул головой. – У нас таких запросов не было. Я проверил.
– Точно? – маршал рыкнул, отчего до того красный сержант мгновенно побледнел и отступил на шаг назад.
– Я еще могу проверить…
– То есть, ты не уверен?
– Уверен, но…
– Если есть «но», значит не уверен! – Паоло с силой ударил кулаком по поручню. Тот мелко завибрировал. – Марш назад, и вернись мне с информацией, в которой будешь уверен на сто процентов!
– Да, сир! – сержант развернулся, сбежал по ступенькам вниз и понесся по проходу между рядами с куда большей скоростью, чем прибежал на площадку минуту назад.
Какого черта вообще происходит?
Маршал с ненавистью уставился на громадный экран в противоположной части оперативного пункта, где сразу несколько крупнейших Вещательных компаний вели съемку территории Святого Престола с вертолетов, наплевав на любые ограничения. Несколько камер показывали бегущие от входа в Сикстинскую капеллу красные фигуры. Другие транслировали начавшуюся перед на сопредельной к территории Святого Престола людской давке. Третьи давали картинку, как Швейцарские гвардейцы разгоняют толпу перед воротами, и сами же в суматохе мечутся взад-вперед, пытаясь скоординировать свои действия.
Вот же, дьявол!
А, все дело в информации о заложенной под Сикстинской капеллой взрывчатке. Причем, до сих пор, спустя уже три минуты, как в Цитадели появились известия, не известно кто именно является автором информации, и почему кардиналы покинули капеллу. Вернее, почему как раз ясно – угроза взрыва, но кто именно успел идентифицировать сведения, как надежные и дать добро на действия, причем не ставя Орден в известность. Новость то они получили
Закладка:
Господи…
Что вообще за времена наступили? Неужели все происходящее является предвестником Судного Дня? Сначала убийство Папы, потом попытка ликвидировать Великого Магистра, а теперь вот – взрывчатка под собравшимся конклавом… Если конечно они имеют дело с надежным источником, а не дезинформацией. Пока ситуация не прояснится, нужно рассматривать все возможные варианты. Может кардиналов захотели выманить на открытое пространство, и уже затем, посреди общей мешанины и хаоса, устроить атаку? Почему бы и нет.
Маршал перегнулся через перила площадки и гаркнул проходящему мимо сержанту.
– Время прибытия наших групп? Быстрый доклад на мостик! – так внутри Цитадели они называли центральную командную площадку оперативного штаба.
Сержант отреагировал мгновенно – буквально пулей, за пару секунд взлетев по лестнице.
– Наземные группы здесь. – он протянул планшет с укрупненной картой ближайших к Святому Престолу кварталов. Три красные точки медленно приближались к площади Святого Петра с разных сторон. – Ориентировочное время прибытия, от десяти до пятнадцати минут.
– Так долго?
– Эти улицы, – сержант, отвечающий за наземное командование указал пальцем на две боковые ответвления. – полностью перекрыты толпами. Здесь придется оставить транспорт и передвигаться пешком. На Сан-Андреа движение чуть посвободней, и группа продолжит двигаться на бронетранспортерах, однако скорость не превысит десяти километров в час. Потому десять-пятнадцать минут. Не раньше.
– Ясно. Доклад каждую минуту! – кивком маршал отпустил сержанта, и приложил палец к закрепленному в ухе наушнику, выходя на связь с командиром воздушной спецгруппы. В этот момент на площадку взбежал один из офицеров, усиленно тряся зажатым в руке телефоном. Понятно, кто-то на связи. Кто-то очень серьезный. Подняв вверх указательный палец, означающий «одну секунду», Паоло потребовал аналогичный доклад от командира воздушного отряда.
– Одна минута, сир. – прозвучал в наушнике уверенный бас сержанта. – Мы на подлете. Видим в воздухе три боевых вертолета гвардейцев. Похоже, они решили эвакуировать кардиналов по воздуху. Вот только боюсь, три вертушки не вместят семь десятков.
– Понял. Тогда возьмите на свой борт оставшихся кардиналов. В остальном дерьме будем копаться позже. Как поняли приказ?
– Принято! – отозвался командир спецгруппы. – Забираем кардиналов.
– Ожидаю доклад через минуту. Конец связи!
– Конец связи!
Покончив с воздушной группой, маршал взглянул на приплясывающего от нетерпения офицера, являющегося одним из его доверенных помощников.
– Что у тебя?
– Время! – выпалил офицер и махнул телефоном в воздухе, точно данный жест все объяснял.
– Ну? – Паоло нахмурил брови. В этот момент стоящий на столе в другом конце командирской площадки телефон разразился требовательным звоном. – Вот же…
– Время взрыва!
Маршал уже было направившийся к столу резко остановился.
– Три минуты, сир! Взрыв произойдет через три минуты!
Паоло развернулся и ухватил офицера за плечи.
– Повтори!
– Три минуты до взрыва. – голос помощника от испуга сорвался на неподобающий высокий тон. – Глава швейцарских гвардейцев доложил…
– Так чего ты молчал? – Паоло с трудом удержал в себе порыв ударить офицера по лицу. А потом еще, и еще.
– Я пытался… – возразил помощник, делая два больших шага назад от взбешенного командира.
– Немедленный доклад всем остальным группам! Живо! – Маршал себя не сдерживал и рявкнул во весь голос. Наверняка его услышали во всей Цитадели. А может, и за ее пределами. – Обратный отсчет на центральный экран! Немедленно!
Громадные красные цифры появились на экранированной стене оперштаба спустя несколько секунд. Паоло с силой стиснул холодный хромированный поручень, смотря на быстро сменяющие друг друга цифры.
Они не радовали.
Совсем не радовали.
02:47.
02:46.
02:45.
Меньше двух минут, и Сикстинская капелла должна взлететь на воздух…
Священная Католическая Империя.
Рим.
Территория Святого Престола.
Перед Сикстинской капеллой.
18:23.
– Живее! Давайте живее! – Говард Хьюитт командир воздушной спецгруппы усиленно махал руками, поторапливая ковыляющих кардиналов. Их осталось трое. И, как назло самые старые, чья скорость равнялась едва ли не нулю.
– 50 секунд. – сообщили в наушнике. – Необходимо поднимать птичку в воздух.
– Отставить! – проревел Говард, хватая кардинала за руку и буквально швыряя того в фюзеляж, где свое пристанище нашли двенадцать других священнослужителей. – Нужно забрать еще двоих.
Передав старого кардинала в надежные руки, командир спецгруппы бросился от вертолета к оставшимся престарелым епископам. К одному из них уже подскочил один из швейцарских гвардейцев, подхватил кардинала под руки и потащил того к вертолету, чьи лопасти уже начали медленно раскручиваться, подготавливаясь к экстренному взлету.
– Тридцать секунд. – сообщил голос в наушнике.
Полминуты и заряды под капеллой совершат свое черное дело, превратив древнюю постройку в груду камней. Ему же еще предстоит преодолеть с кардиналом два десятка метров.
Дьявол!
Времени совсем в обрез!
Оказавшись рядом с усиленно шаркающим ногами кардиналом, Говард поднял епископа на руки, и не обращая внимания на возмущенные возгласы побежал к вертолету.
– Пятнадцать секунд!
Быстрее!
Быстрее!
Мысленный вопль командир спецгруппы обращал к себе. Престарелый кардинал, чей возраст явно перешел рубеж в восемьдесят лет хоть и казался на вид легкой пушинкой, все равно сильно снижал скорость бега. С десяток секунд понадобилось Говарду, чтобы добежать до вертолета.
– Держите! – он подбросил кардинала вверх. Крепкие руки одного из бойцов подхватили потерявшего сознание священнослужителя и с бережностью усадили его рядом с собратом.
– Взлетаем! Живо! – Говард запрыгнул в вертолет, отчаянно махая рукой, хотя пилот все равно не мог увидеть его жест. Но вот крик несомненно услышал.
Мотор натужно взревел, и в этот момент земля под ногами дрогнула, застонав точно в мучительных судорогах. Откуда-то снизу раздался глухой протяжный стон.
– Поднимай!!! – закричал Говард, ощущая, как вертолет вместе с почвой покачивается из стороны в сторону точно на волнах. По бетонной поверхности побежали мелкие трещины, быстро расширяющиеся в размерах.
Двигатель заревел еще сильнее, и железная птица наконец оторвалась от земли. Пусть на пару сантиметров, но оторвалась.
Вовремя.
Несколько трещин сильно расширились и громадный пласт земли провалился вниз, образуя черную бездонную пропасть внутри которой виднелся покореженный металл, торчащие трубы и осыпающееся каменное крошево.
БУМ!!!
Вертолет находился в воздухе, однако казалось и он содрогнулся от низкого глухого звука. Из пропасти вырвался фонтан черной земли. Затем еще. И еще. Трещины продолжали расширяться, захватывая все новые участки земли. Здание Сикстинской капеллы неестественно покорежилось. Боковая стена начала медленно оседать, с оглушающим грохотом проваливаясь в черную несомненно дьявольскую бездну.
Удар!
Огромный пласт бетона взметнулся вверх, ударившись о корпус вертолета, успевшего подняться вверх лишь на пару метров. Скрежет металла и вертолет закружился на месте, немного просев вниз и оказался прямо над продолжающей осыпаться пропастью.
Кто-то из пассажиров истошно завопил. Явно не из его команды. Значит слабости подался один из кардиналов. Их можно понять. Все же, их сила в уме, а не закаленной боями нервной системой. Сам Говард судорожно вцепился в железный поручень, продолжая наблюдать за вертящейся перед глазами землей, и складывающейся, точно карточный домик Сикстинской капеллой. Вот, рухнула каменные перегородки. Затем часть крыши завалилась на бок, и быстро соскользнула вниз, исчезнув в пропасти. После рухнули перекрытия и боковая стена. А еще спустя пару секунд на месте храма осталась лишь черный котлован, засыпанный грудой осколков, бетона и покореженных металлических опор. Останься кардиналы в капелле, вряд ли кто-то сумел бы пережить конклав.
Вертолет тем временем сумел выбраться, резко набрал высоту и полетел вперед, подальше от места гнусной террористической атаки.
Говард поднес руку к закрепленному в ухе наушнику и хриплым голосом произнес.
– Мама, это Херувим. Посылка с нами. Четырнадцать единиц. Мы летим домой!
Глава 20
Священная Католическая Империя.
Рим.
Крепость Сант-Анджело.
Цитадель Ордена Тамплиеров.
Оперативный штаб Ордена.
Точное местонахождение – секретно.
18:36.
Паоло Феррони облегченно выдохнул, расслабляя рукой воротник сутаны. Последние десять минут оказались самыми тяжелыми в его жизни. Еще бы, когда знать не знаешь, все ли кардиналы уцелели, и если нет, то какое именно количество погибло. По итогу, все оказалось не так плохо. Во всяком случае,
Закладка:
Маршал Ордена отошел от стола, пересек площадку и остановился у заграждения, откуда его мог видеть каждый в оперативном пункте.
– Нечего расслабляться! – громыхнул его голос из всех доступных динамиков. – Ни о какой победе речи идти не может! Сам факт, что нечто подобное произошло уже наше однозначное поражение! Сейчас же, никто из присутствующих здесь не пойдет домой, не уйдет на ужин, не выйдет даже в туалет, пока мы не вычислим, не обнаружим и не уничтожим гадин, ответственных за устроенный теракт! Вы меня поняли?
– Да, сир!
– Конечно!
– Вы правы!
– Аминь!
Голоса раздавались отовсюду. Похоже, штаб не особо нуждался в его мрачной речи. Все итак полностью разделяли его взгляд, воспринимая случившееся, как личное оскорбление. Так оно и есть. Им в очередной раз дали звонкую оплеуху, и если они ее проглотят, то уже сегодня можно распускать Орден, идти к ближайшему дереву и вешаться. Все равно в небеса их за такую наглую безответственность никто не пустит.
– Кто занимается просмотром видеокамер? – на этот раз голос прозвучал только из собственных голосовых связок и был обращен к стоящему рядом помощнику.
– Хорхе. Вывести на открытую связь?
– Выводи.
Через несколько секунд на экране лэптопа показалось напряженное мужское лицо.
– Хорхе. Маршал на связи. – сообщил специалисту офицер. – Есть результаты?
– Есть. – кивнуло изображение специалиста. – Мы запустили анализ картинки с каждого видеокамеры вокруг территории Святого Петра, взяв отрезок в полтора часа до взрыва. Буквально минуту назад я получил от своих помощников весьма интересные данные. – лицо сосредоточенно уставилось ниже камеры, очевидно глядя на экран устройства. – Высылаю данные.
– Принято. – маршал щелкнул по высветившийся вкладке. На экране открылось прямоугольное окно. Несколько секунд красное колесико крутилось по часовой стрелке, после чего началось воспроизведение картинки. Камера видеонаблюдения запечатлела, как к в общем потоке автомобилей на улице желтым пятном пометили черный фургон. С десяток метров тот продолжал движение, затем свернул вбок, к длинному одноэтажному зданию, и въехал в заранее открытые ворота. Как только фургон скрылся внутри, две размытые из-за слишком дальнего расстояния фигуры закрыли ворота. – 87 минут до взрыва. – пояснил Хорхе. – Сейчас сделаем прыжок во времени. – специалист тихо хихикнул. Помощник маршала недовольно скривился, сам же временный глава Ордена остался бесстрастным, продолжая внимательно смотреть на экран. Изображение сменилось. Нет, практически все осталось тем же. Тот же ракурс, те же здания, тот же поток автомобилей. Освещение слегка изменилось, да тени слегка подросли. И, все. – Смотрите туда же. – подсказал Хорхе, хотя никакой нужды в том не было. Снова две фигуры открывают ворота. Наружу выезжает тот же самый фургон. Медленно встраивается в общий поток автомобилей, и спустя несколько секунд исчезает из обзора видеокамеры. – 56 минут до начала взрыва. – сообщил Хорхе и выжидающе уставился сквозь экран лэптопа на маршала Ордена Тамплиеров.
Паоло нахмурился.
– И почему данная информация должна меня заинтересовать? Какой-то фургон заехал на территорию какого-то здания. Пробыл там какое-то время, а потом выехал обратно. Может, объяснишь?
– Конечно. – с готовностью согласился специалист из сектора анализа и обработки внешних данных. – Я отправил вам еще…
– Вижу! – оборвал его маршал, открывая новый файл. – Продолжай.
– Хорошо, сир. Файл первый, увеличенное в 20 раз изображение двух людей, открывающих ворота. Того, что справа система не сумела идентифицировать. Вообще никак. Что само по себе весьма странно и должно насторожить…
Маршал ничего не ответил, но согласно кивнул. Действительно, в нынешнее цифровое время, когда с подачи Научных Орденов большая часть жизни переведена в электронную систему, попросту невозможно остаться невидимым для системы. И если программа распознавания не сумела идентифицировать человека, то есть два варианта – либо его полностью вычистили из системы, либо совсем недавно он сменил себе лицо. Последнее является незаконным на территории Империи, и наказывается весьма сурово. Следовательно, законопослушный гражданин на такой шаг не пойдет. И, следовательно, Хорхе прав: эти факты сами по себе должны насторожить.
– Со вторым нам повезло еще больше. – тем временем продолжал специалист, а маршал щелкнул по второму файлу. Очередное укрупненное изображение. Худощавый мужчина с седыми волосами, немного скуластым лицом и небольшим шрамом на левой щеке. Даже по внешнему виду можно с уверенностью сказать: жизнь человека изрядно помотала, и далеко не по курортным местам. – Луи де Клюзе, член радикальной протестантской общины святого Иуды. Полгода назад он…
– Стоп! – взмахом руки маршал остановил докладчика и повернулся к стоящему справа, спешно вызванному Великому Инквизитору. – Что еще за община святого Иуды, Рубен?
Великий Инквизитор скривился так, будто ему в рот попал изрядный кусок прогнившего трупа.
– Небольшая, но весьма агрессивная община. Неверно причислять ее к протестантам, поскольку те уже давным-давно от нее открестились и обрубили любые контакты. Оно и понятно. Секта была основана два века назад, когда некая Элизабет Лафитт, дочь кардинала Лафитта… Эмм… да, к сожалению, у кардинала были проблемы с целибатной жизнью, и Элизабет одно из их ужасных проявлений… Так вот, Элизабет в возрасте 27 лет якобы получила от явившегося ей ни много ни мало, самого Христа древний манускрипт, на котором Иуда Искариот оставил свою версию Евангелия. Никто в глаза, кроме самой Элизабет и узкого круга ее таких же ненормальных друзей манускрипт не видел. А после ее смерти, он и вовсе исчез. Но последователи секты к тому времени, как Инквизиция плотно занялась деятельностью сатанинской общины, успели распространить несколько сотен копий Евангелия от Иуды написанных на вполне себе ни разу не древнем французском языке. Суть Евангелия сводилось к следующему: Иуда Искариот единственный ученик, которому Иисус Христос открыл все таинства Царства Небесного, а предательство Иуды почитается сектантами как некое великое Таинство, превосходящее по своему смыслу и значению Евхаристию. Понятно, что среди еретиков лютеран или кальвинистов, или даже более отдаленных от истинной веры вроде секты «Светлой Пятидесятницы», община святого Иуды с самого ее основания воспринималась, как и должна восприниматься – как дьявольская секта. На момент, когда Инквизиции удалось осудить Элизабет Лафитт и предать ее огню, община насчитывала около тысячи последователей. После казни основательницы был небольшой всплеск, но потом он пошел на затухание. На данный момент их количество по всей Империи не достигает и пяти тысяч. Для сравнения, те же «Дети Виноградаря» имеют ресурс в 60—70 тысяч.
– Ладно, достаточно. – удовлетворительно кивнул маршал и повернулся обратно, к экрану лэптопа. – Продолжай Хорхе. Что нам известно о Луи де Клюзе?
– Не так много на самом деле. В поле зрения Инквизиции он попал еще в подростковом возрасте, когда священник, которому он прислуживал на Мессе, застал его пьющим церковное вино. Священник, как и полагается в данном случае, отстранил мальчика от алтаря и написал заметку в Церковную Канцелярию. Те передали дело в Конгрегацию и с 15-летним Луи один из местных инквизиторов провел основательную беседу. Видать, не такой уж она была основательной. Спустя три года дома у Луи в ходе стандартного досмотра обнаружили запрещенную литературу. Ничего слишком серьезного, потому он отделался годом исправительных работ. На них-то Луи и познакомился с сектой святого Иуды. Дальше если вкратце он еще несколько раз попадал в поле зрения Святой
Закладка:
– Интересно… – кивнул маршал. – Молодцы, что обратили внимание на такую деталь. Есть что-то еще по фургону?
– Ага. – Хорхе осклабился в широкой улыбке. – Пока мы беседуем, наш отдел проследил путь движения фургона и сумел вычленить несколько картинок с других видеокамер. Одна из них сумела запечатлеть водителя.
– Да? – Паоло напряженно подался вперед. Стоящий рядом с ним помощник и Великий Инквизитор сделали тоже самое.
– Высылаю.
Лэптоп тихо звякнул, оповещая о поступлении нового файла. Маршал одним кликом провалился внутрь. На экране высветилось увеличенное изображение лобового стекла фургона и виднеющейся за ней фигурой. Качеством картинка конечно не впечатляла.
– На данный момент самое лучшее… – как бы извиняясь, сообщил Хорхе. – Программа распознавания на 72 процента идентифицировала водителя, как Мансура аль-Хусейна, одного из бывших агентов Корпуса Стражей Ислама…
– Что? – маршал едва не подпрыгнул на месте. – Повтори! – он с силой стиснул стальную столешницу, ощущая, как под натиском гнется металл.
– Мансур аль-Хусейн, агент КСИ. Бывший агент. По крайней мере служба Имперской Безопасности сообщает, что руководство КСИ отстранило Мансура от службы еще два года назад. Причина не сообщается. Как и информация о восстановлении.
– Вот же дьявол! – маршал с силой ударил по столу. Лэптоп задребезжал, а стоящая на краю подставка с папками рухнула на пол.
Паоло глянул на застывшего с каменным выражением лица Великого Инквизитора. Тот медленно покачал головой. Маршал был полностью с ним согласен. Вырисовывавшаяся картина не нравилась от слова совсем. Если пусть даже и бывший агент Халифатской Инквизиции, как ее называли в Католической Империи, участвовал в организации подрыва Сикстинской капеллы с целью убийства более семидесяти кардиналов, то это не иначе, как объявление войны.
– Хорхе, вы знаете где сейчас находится фургон?
Ответ пришел моментально. И, оказался положительным.
– Да. Выслать координаты?
– Высылай.
Маршал поднялся с кресла на ноги и мрачным взглядом обвел зал оперативного штаба. Ситуация меняется слишком стремительно для попытки ее обуздать. Паоло глянул на своего помощника.
– Мне нужно пять спецгрупп. Три наземные и две воздушные. Плюс тотальная блокада участка где на данный момент находятся пассажиры фургона. Время на подготовку – одна минута!
– Понял!
Помощник ураганом пронесся к лестнице и через долю мгновения скрылся на нижнем уровне. Паоло сложил руки на груди и напряженно уставился в пустоту, пытаясь собраться с мыслями.
Возможно очень скоро Империя вступит в новую эпоху Крестовых Походов, отвечая иноверцам на варварскую атаку, повлекшую за собой убийство Папы. Лично Паоло собирался молиться о том, чтобы эта эпоха не наступила. Империи она не нужна. Как и Церкви. Как и Христу.
Священная Католическая Империя.
Рим.
Пригородные территории.
19:47.
Пабло Красс закрепил на голове кевларовый шлем, проверил бронежилет с эмблемой в виде собаки несущей в пасти горящий факел, определяющий для окружающих его принадлежность к Конгрегации, передернул затвор штурмовой винтовки ITD (In Tuba Domini, труба Господня, лат, прим. авт.) спрыгнул с бронетранспортера храмовников и бегом преодолел три десятка метра, отделяющие его от развернутого прямо на месте полевого оперативного штаба. Благодаря последним событиям, маршал Ордена Тамплиеров под натиском Великого Инквизитора снял все претензии и епископским указом признал объявленную ранее анафему недействительной. Все сумели сделать в кратчайшие сроки, и Пабло успел присоединиться к последней спецгруппе, отправляющейся к месту укрытия подозреваемых в совершении подрыва Сикстинской капеллы. Укрытие представляло собой старое серое вытянутое в длину здание, в несколько этажей, скрытое за высоким бетонным забором по верху которого была протянута колючая проволока. Согласно предоставленным городским управлением данным, здание принадлежало ордену братьев проповедников, или иначе, Доминиканцам. Информация мягко говоря удивила. На посланный запрос генеральному магистру Ордена, ответа они пока не получили. Как бы то ни было, с виду здание выглядело заброшенным. Даже если доминиканцы им и владеют, весьма сомнительно что они знают кто и когда здесь сейчас обосновался.
Пабло замедлил шаг перед двумя замершими с выключенными фарами военными грузовиками Ордена, за которыми находилась большая армейская палатка с красными крестами. Полевой штаб спецоперации. Стоящий возле входа тамплиер молча отступил в сторону, освобождая проход. Все дело совсем не в располагающей внешности, а в висящем на груди инквизиторском жетоне. Внутри палатки полукругом стояли металлические столы, за ними сидели храмовники и имперские безопасники, пристально вглядывающиеся в мониторы лэптопов, а дальняя стена представляла собой широкий белый экран, куда на данный момент транслировалась картинка с поднятого вверх дрона.
– Красс, проходи! – стоящий неподалеку от выхода Рубен махнул ему рукой.
Командир одной из спецгруппы, ведущий доклад на мгновение прервался, но тут же продолжил.
– Согласно данным с тепловизора, большая часть сил сосредоточена в середине здания. Здесь, – лазерной указкой он указал на первый этаж объемной модели здания, высветившейся на экране. – И здесь. – дальняя часть здания второго этажа. – Зачистку будем предпринимать сразу с трех сторон. Моя группа и Дель Торо высадимся на крыше и начнем с верхнего этажа. Анхель войдет с группой с главного входа. Группа Санчеса и Байдена перекрывает все остальные выходы и осуществляет контроль территории. Вопросы?
– Количество? – поинтересовался один из командиров, находящийся тут же, в оперштабе.
– Приблизительно тридцать человек. Насчет вооружения ничего сказать не могу. Камер внутри здания нет.
– Ясно.
– Будем исходить из того, что вооружение у них не отличается от нашего. Плюс, учитывая события в капелле, возможно на территории есть взрывчатка. Наша задача действовать максимально быстро. Мы заходим, и зачищаем здание подчистую. При малейшей угрозе стреляем на поражение. У нас нет задачи брать террористов живыми. Поэтому, если нет возможности обезвредить противника за секунду, ликвидируйте.
Ответом командиру служил хор одобрительных голосов. Командующим группами явно понравился такой расклад. Понравился он и Пабло.
– Я иду с Анхелем. – сообщил он Великому Инквизитору, когда экстренное совещание закончилось, и началась непосредственная подготовка к предстоящей зачистке здания.
– Может останешься здесь? – предложил Рубен. – Храмовники и без нашей помощи обойдутся.
– Обойдутся. – согласился Пабло. – Тем не менее, я пойду. Хочу посмотреть в глаза ублюдкам, прежде чем пустить каждому из них по пуле в башку.
Великий Инквизитор понимающе кивнул и положил руку на плечо.
– Только не подставляйся лишний раз, Красс. Ты еще нужен. Сильно нужен…
Священная Католическая Империя.
Рим.
Окраинный район Вечного Города.
Штаб-квартира по контролю за спецоперацией.
Точное местонахождение – секретно.
19:52.
– Так, слушаем меня внимательно! – Мансур аль-Хусейн хлопнул в ладоши, привлекая внимание. – В ближайшее время на нас обрушаться разъяренные храмовники. Мы знали на что идем. Мы знали наш конец. И, мы готовы к нему. Ведь так? Вы готовы?
Громкий хор голосов сообщил о положительном ответе.
– Каждый из вас знает, где ему быть. Сегодня мы перейдем в другой мир. Однако, каждый должен утащить за собой, как минимум две-три жизни. И самое, главное… – Мансур сделал продолжительную паузу, обводя каждого пристальным взглядом. – необходимо помнить следующее: да, мы уходим из жизни, но дело, которое мы начали будет продолжено. Наши братья и сестры доведут его до конца. И каждый, я повторю, каждый кто сейчас находиться здесь, в следующей жизни получит заслуженную награду! Все! – он вновь хлопнул в ладоши. – По местам! Продайте свою жизнь, как можно дороже!
Бойцы ответили ему хором воинственных криков и быстро рассредоточились по позициям. Сам же Мансур направился в дальний конец здания, где за неприметной дверью в еще более
Закладка:
Ему умирать слишком рано. Да и контрактные обязательство с нанимателем совсем не предусматривали подобный пункт.
Проклятые шайтаны!
Все должно было пойти совсем не так!
Взрыв делает из шикарной капеллы не менее шикарный могильник. Девяносто процентов всех кардиналов погибает, у всех шок, паника, истерика… Их же команда в общей суматохе спокойно покидает город, а затем и Империю. – вот, как должна была закончиться операция. Но никак не молниеносной реакцией спецслужб и окружением их штаб-квартиры. Одного взгляда на картинку с камер до того, как их расстреляли орденские снайпера, хватило для понимания – шансы на победу нулевые. Да даже на достойное сопротивление. Конечно, пять военных грузовиков до отказу забитые бойцами, семь бронетранспортеров, пять фургонов, несколько вертушек… Еще бы ракетные установки прикатили, для полноценного веселья.
Мансуру удалось связаться с нанимателем. Однако тот разочаровал. Поддержку оказать он не мог, задержать штурм здания не мог, организовать эвакуацию тоже не мог. Короче, вообще ничего не мог. Сказал, может только молиться. Да в задницу себе пусть запихает эти молитвы. Какой от них сейчас толк, когда нужна совсем иного рода помощь. В итоге, они остались сами за себя.
Что ж, бойцы пусть сдерживают штурмовиков, а он, как и заказчик, искренне молясь о них, выйдет через тоннель в соседний квартал, переждет там пару дней, после чего с помощью старых друзей и должников вернется обратно в Халифат. Уже оттуда он свяжется с заказчиком и потребует от него крупную сумму денег за молчание. План ведь все равно не удался, а ему нужно как-то покрыть все издержки. Заказчик вряд ли станет упираться. Если только совсем немного. Слишком много тот потеряет в случае если информация попадет не в те руки. Таким образом, Мансур все равно заберет свою выгоду.
Как и раньше.
Как и всегда.
Мансур аль-Хусейн никогда не проигрывает – он так и сказал заказчику при первой встречи. Его проблема, что тот истолковал слова по-своему.
Священная Католическая Империя.
Рим.
Пригородные территории.
19:55.
– Запускаем обратный отсчет! – закричал Анхель, руководитель спецгруппы под кодовым обозначением «Агнец» на весь грузовик. – Всем приготовиться!
Пабло сидел впереди, на соседнем с водительским сиденье, и не нуждался в окриках, потому как сам все прекрасно видел. Двое бойцов установили заряд на железных воротах и отбежали назад, жестикулируя руками.
– Три! – прогрохотал находящийся сзади, в кузове грузовика брат Анхель.
Пабло бесстрастно посмотрел на темные окна здания за воротами.
– Два!
Знают ли они о своей ближайшей участи? Глупый вопрос. Конечно знают. Ни о какой скрытности, когда оперируешь такими силами речи не идет. Сразу же по прибытию, как взяли здание и прилегающие территории под плотное кольцо, маршал Тамплиеров потребовал добровольной сдачи. Ответом ему служила мертвая тишина. До сих пор, спустя уже полчаса с момента окружения, находящиеся внутри здания террористы так и не заявили о своем присутствии. Окна по-прежнему безжизненно темны, а с территории не слышно ни звука. Думают их обмануть? Обхитрить? Глупости. Человека может и можно обвести вокруг пальца, но вот электронику нет. Ересь, да? Ага. Очень похоже. Глядишь, инквизитор первого ранга Пабло Красс, полностью восстановленный во всех правах вновь окажется в подземелье Цитадели, где брат Оскар с радостью таки оденет железный сапог…
Дьявол!
– Один!
Секунда. Одна секунда, перед тем как окружающий мир взорвется новыми красками и звуками.
Впереди полыхнула, а затем до ушей донесся низкий глухой звук. Правая створка ворот подлетела в воздух, практически сразу же рухнув под собственной тяжестью вниз. Левой повезло куда меньше. Вернее, не ей самой, а как раз, окружающим. Взрыв подхватил створку, вырвал ее из бетонного столба и швырнул назад, прямо на дожидающийся освобождения прохода грузовик.
– О, святая Матерь…
Сидящий за рулем боец, утопил педаль сцепления в пол и с диким скрежетом переключился на задний ход. Грузовик натужно взревел, и неохотно подался назад.
Вовремя!
Железная плита упала в каком-то сантиметре от капота. Водитель шумно выдохнул и выразился куда менее прилично, чем упоминание матери Спасителя. Пабло недовольно поморщился, но делать замечание не стал. Не то сейчас время. Не поймут просто.
– Вперед! – скомандовали из кузова.
Грузовик послушно рванул вперед, наезжая на поваленные железные створки ворот. Влетев на территорию комплекса, он свернул влево в широкий проход между забором и стеной здания. Они проехали всего пару метров, когда по корпусу застучали пули, не в силах правда причинить бронированным пластинам хоть сколько-нибудь вреда.
– «Мама», «Агнец» на связи. Крыша! – сообщил Анхель, и добавил уже менее громким голосом, связываясь с оперативным пунктом, оставшимся за территорией комплекса. – Боевики на крыше! Где вертушки?
Из рации донеслось шипенье, очень быстро сменившееся властным голосом маршала.
– «Мама», «Агнцу»: мы видим! «Херувим» и «Серафим» на подходе! Держитесь заданного курса!
Пабло Красс напряженно всматривался вперед, к быстро приближающейся цели пути – центральный вход в виде широких ступеней под бетонным навесом, держащимся на двух массивных квадратных колоннах.
– Справа! – раздался чей-то крик.
Водитель среагировал мгновенно, резко крутанув руль. Грузовик покачнулся, сокращая расстояние с забором. Справа тем временем полыхнуло желтым.
– Гранатометы!
Еще один взрыв. Теперь впереди. В лобовое стекло грузовика ударило пылью и бетонным крошевом.
– «Мама», «Агнец» на связи. Где вертушки? – заорал в рацию Анхель. – Мы не сможем десантироваться под гранатометным огнем!
– Сейчас будут, «Агнец». Не паникуйте!
Действительно, над головой послышался быстро приближающийся рокот вертолета. Пабло чуть выгнулся, задирая голову. Как раз в этот момент вспыхнули яркие прожектора, освещая крышу здания. Стрелки тут же перенесли свое внимание на новую, куда более серьезную для них угрозу. Впрочем, они были обречены. Пулеметный шквал с вертолетов за несколько секунд сильно проредил жидкие ряды защитников здания.
Через десять секунд грузовик с противным скрежетом резко остановился прямо перед бетонными ступеньками, ведущими к запертым дверям центрального входа.
– Выходим! – скомандовал Анхель. – Как и договаривались, после того, как зайдем внутрь, разделяемся на две группы. Одна прочесывает северную часть здания, другая южную. Все! Пошли! Пошли!
Пабло открыл дверцу и выпрыгнул наружу, приземляясь сразу на первую ступеньку. Дождавшись, пока храмовники выстроятся в две линии, пристроился позади. Не потому что, был трусом, боясь встать в первые ряды. Нет. Просто спецоперация на восемьдесят процентов принадлежала Ордену, и на двадцать процентов службе Имперской Безопасности. Инквизиция же здесь постольку поскольку – на правах гостей, не более того. Раз речь зашла о возможном внеимперском вмешательстве, тут Инквизиция теряет свои права. Их могут пригласить, как к примеру, сейчас, но реальной власти Конгрегация в таких делах не имеет.
Двое бойцов выделились из общей массы, подбежали к двери, присобачили по устройству с каждой из стороны и отскочили вбок, показывая остальным на пальцах обратный отсчет.
Три.
Два.
Один.
Бабахнуло! Дверь окуталась серой дымкой. Первые ряды рванули вперед, практически сразу же раздались отрывистые выстрелы. Чуть позже первые крики.
– Видел двоих! Справа! – крикнул кто-то из бойцов.
– Вижу!
Новые выстрелы. Новые крики. Новые приказы.
Пабло шагнул вперед, тут же нырнул влево, упал на колено и переключил шлем на ночное видение. Помещение мгновенно окрасилось в зеленый свет с яркими всполохами на местах выстрелов. Ладно, теперь главное пережить первые минуты боя, не подцепить пулю и приступить к выполнению своей главной миссии. Да, он просил участие в спецоперации не из простого любопытства, или желания пострелять. Подобные вещи могут интересовать разве что зеленых выпускников Академии. У него совсем иная цель. Днем, еще во время допроса Пьера Клавье, Пабло просмотрел весь список его контактов, и один из них показался ему весьма интересным. С ним безопасник связывался целых семь раз за последние два дня, плюс имелось несколько текстовых сообщений, посланных в этот же период. Но самое главная деталь кроется даже не в звонках или о многом говорящих сообщениях, самое главное то, что Пабло прекрасно
Закладка:
Выждав небольшое затишье, Пабло перебежал слева направо широкую проходную, меняя позицию. Основной отряд уже продвинулся вперед, ведя непрерывный огонь на подавление. Пара пуль просвистела прямо перед носом, и инквизитор упал на пол, перекатываясь в сторону. Неподалеку раздался металлический лязг и тихий шум катящегося по полу предмета.
– Граната!!! – истошно завопил один из бойцов.
Пабло среагировать не успел. Да он даже пошевелиться не успел. Впереди полыхнуло. По ушам ударило звуковой волной, отчего слух вырубило, заменив его ультразвуком. Откуда-то сверху посыпалось каменное крошево.
Пабло вскочил на ноги, чуть покачнулся и ухватился оперся рукой за стену. Неплохо его контузило. Что же произошло с бойцами, находящимися в непосредственной близости с убойным снарядом.
Дьявол…
Ультразвук в ушах чуть стих, позволяя расслышать посторонние звуки. Крики. Дикие вопли боли, ярости и страха. Выстрелы. Указания. Хрипы нескольких раций. И яркое свечение от полыхающего пламени, до боли ослепляющий глаза в очках ночного видения. Переключившись на обычный режим, Пабло бросился вперед. Один из храмовников лежал на спине. Его лицо представляло кровавую мешанину из костей, лоскутов кожи и снесенного наполовину черепа. Не жилец, хотя умудряется до сих пор стонать. Второй боец стонал от боли, держась за ногу чуть выше колена, откуда фонтаном хлестала кровь, заливая каменный пол. Пабло бросил быстрый взгляд дальше – большая часть бойцов углубилась в помещение, оттесняя противника от выхода. Выстрелы вообще не смолкали, лишь изредка общую канонаду разбавлял грохот от взрыва новых гранат.
– Потерпи, брат. – Пабло сорвал с него ремень и, не обращая на стоны раненного перетянул ногу, останавливая явно артериальное кровотечение. Затем сорвал поясную рацию и поднес ее к губам.
– «Мама», это «Агнец». У нас один убитый, и один раненный. Артериальное кровотечение. Нужны госпитальеры! Срочно!
Ответ пришел с небольшим запозданием в десять секунд, поскольку в этом же эфире звучали и другие голоса, докладывающие о ходе продвижения спецгруппы и зачистке первого этажа.
– «Агнец», «Мама» на связи! Госпитальеры на подходе! Расчетное время прибытия одна минута!
Ладно.
Пабло сжал плечо раненного храмовника. Тот понимающе кивнул и тихо выговорил.
– Я справлюсь… Иди…
Инквизитор ждать, или говорить слезливые вещи не стал. Во-первых, не его это, во-вторых, сейчас совсем не время. Рывком поднявшись на ноги, Пабло взглянул на прикрепленный к рукаву правой руки планшет. Точка замерла на месте, совсем ненамного сместившись от прежнего уровня.
Хорошо.
Инквизитор в несколько прыжков преодолел пять метров отделяющие его от бокового ответвления, где если верить картам находился выход на лестничную площадку. Где-то в глубине первого этажа сильно полыхнуло, раздались крики, застрекотали автоматные очереди, потом снова бабахнуло. Отсюда не понятно, кто побеждает – группа зачистки или радикалы. Сердце на мгновение сжалось, требуя броситься на помощь к основной группы. Замерев у бокового выхода на секунду, Пабло тряхнул головой и прошел сквозь арку на лестничный проход. Его миссия куда важнее, чем простая зачистка дьявольских приспешников. Его миссия – поимка самого дьявола.
Вскинув ITD, Пабло чуть согнул ноги в коленях и начал медленно подниматься. Лестница оказалась металлической с бурыми пятнами ржавчины. На бетонных стенах висел помигивающий желтым светом светильник, сами же стены покрывала облупившаяся во многих местах серая краска. Серой она конечно стала впоследствии. В изначальном же варианте наверняка была белой.
Семь осторожных шагов – ровно по количеству ступенек, и Пабло вышел на квадратную решетчатую площадку. Вскинуть винтовку наверх. Секундная пауза. Снизу доносятся выстрелы. Сверху доносятся выстрелы. Но то, первый и третий этажи. На втором могильная тишина.
Ладно, идем дальше.
Теперь еще осторожнее. Шаг, и пауза. Дуло винтовки из стороны в сторону, беря под прицел два выступа за которыми можно спрятаться. Еще шаг, и новая остановка. Наверху бабахнуло. Со стены с тихим шелестом отвалился кусок старой краски и упал вниз, развалившись на десятки составных частей.
Полминуты потребовалось для того, чтобы оказаться наверху. Слева лестница продолжалась, уходя на третий этаж, где уже велся ожесточенный бой между силами храмовников и неизвестных террористов. Почему неизвестных? Да потому что не понятно, толи они радикальные протестанты, толи простые наемники, толи принадлежат к Халифату. Маршал Тамплиеров из-за участия в подрыве Сикстинской капеллы Мансура аль-Хусейна, склонялся к третьему варианту. Пабло же напротив, к первому. У него тоже имелся свой аргумент. На данный момент тот представлял собой красную точку на экране прикрепленного к правой руке планшета.
Несколько осторожных шагов к правому выступу, за которым согласно картам тянется длинный коридор во всю длину здания. Очень хорошее место для засады.
Вдох.
Выдох.
Дуло винтовки навести вправо.
Вдох.
Шаг.
Посреди коридора, в пяти метрах от выхода на лестничную площадку стоял мужчина, вертящий головой из стороны в сторону. В руках тот сжимал гибрид между винтовкой и модифицированной FDD. Раздумывать Пабло не стал. Рука дернула спусковой крючок и несколько пуль выбили из головы террориста фонтан крови. Его только началось заваливаться назад, когда в коридоре появились еще трое. Инквизитор вжал спусковой механизм до упора, обильно поливая пространство освященным свинцом. Две лампочки вверху со звоном разбились, осыпая голову битым стеклом. Пабло вжался в стену – благо, стены коридора изобиловали колонными выступами. Три секунды и шквал чуть поутих. Теперь его время. Выпрыгнув из-за бетонного укрытия, инквизитор сделал три широких шага вперед. Три шага – три трупа. Дверь слева начала открываться. Пабло не стал дожидаться пока оттуда появиться новый противник. Пинком раскрыл деревянное полотно и не глядя вжал курок. Девушка, поймавшая животом несколько десятиграммовых подарков, завертелась на месте и рухнула на пол, пачкая ковер хлещущей из пробитых кишок кровью и дерьмом. Назад, в коридор. Сразу выйти не получилось. Инквизитор сделал один шаг, как в косяке двери появилось несколько крупных дыр. Из коридора послышался чей-то хриплый голос.
– Эй, святоша! Выходи с поднятыми руками, и может тогда мои ребята пройдут мимо твоей святой жопы! Гы-гы-гы… экхкх… – захрипел юморист поскольку, пуля угодила прямо в горло. Стоящий рядом товарищ нажал было на курок автомата, но Пабло уже находился в прыжке и успел первым. Череп террориста взорвался кровавым фонтаном, нещадно пачкая облупленную стену. Приземлившись на пол, инквизитор тут же метнулся за стену. Вовремя. Несколько пуль просвистели мимо, улетая в противоположный конец коридора. Еще с десяток выбили из бетонного выступа пыльное крошево.
– Зажимаем! – проревел низкий бас. – Давайте вперед! Нужно уничтожить эту гадину!
Пабло поморщился и быстро глянул на экран. Красная точка, до того находящаяся в дальнем конце коридора за одной из дверей, никуда не делась.
Хорошо.
Инквизитор достал одну из трех имеющихся гранат, вырвал чеку, подождал две секунды и швырнул ее в коридор.
Секунда.
– Вот же срань Господ…
БАБАХ!!!
Пабло выскочил из-за укрытия. Сквозь дым удалось разглядеть две далекие фигуры. Спуск. Одна из них дернулась и завалилась назад. Другая поспешно метнулась в открытое боковое помещение. Не успел. Последняя пуля угодила ему в спину. Преступник взмахнул руками, тонко заверещал и приземлился на пол, продолжая орать. Из соседнего помещения к нему на помощь бросилась женская фигура. Пабло покачал головой
Закладка:
Сменить обойму.
Вовремя!
Из бокового перехода выбежал орущий мужик.
– Я жопу твою в аду имел, инквизитор!
Выбежал, проорал и налетел грудью на очередь. А, чего спрашивается, хотел?
Далее, сделать несколько шагов, переступая через развороченные гранатой тела. Справа из раскрытой двери высунулся пистолет, а следом за ним две волосатые руки.
Ну и дебил.
Через мгновение пистолет выпал из простреленной руки, а орущий лысый мужчина вывалился наружу. Выстрел и крик оборвался. Стоны доносились только спереди от раненного в спину террориста. Что ж, одна из главных христианских добродетелей, это милосердие, да? Пабло навел винтовку на затылок подранка и нажал на спуск. Мужчина дернулся и затих.
Вот же дерьмо…
Пабло глянул на экран и грязно, совсем неподобающе для служителя Христа, выругался. По экрану расползались паутинки трещин, а сам он никак не хотел реагировать. Видать, пуля прошла вскользь, но достаточно для вывода техники из строя.
Ладно, он помнил в каком именно помещении находился источник сигнала. Сложно не запомнить, когда это последняя центральная комната третьего блока, в трех метрах от которой он сейчас стоял. Массивные двустворчатые двери, потемневшие от времени и старости, с намалеванной белой краской цитатой: «Одних людей Господь склоняет к послушанию, а других заставляет упорствовать в жестокосердии.» Не сдержавшись, Пабло рассмеялся и сильным пинком раскрыл правую створку, впрыгивая внутрь. Он ожидал чего угодно, от новых выстрелов, до активации заложенной взрывчатки, однако ничего из мрачных ожиданий не сбылось. В помещении находился всего лишь один человек. Он сидел в кресле, держа в одной руке фужер с вином, а в другой пистолет, направленный себе же под подбородок и улыбался.
– Привет, Красс. Вот мы и встретились.
– Ты! – Пабло направил в его сторону винтовку.
– Я! – согласился тот и сделал глоток вина. – Вкус как у кипящего в заднице сатаны дерьма. – он поморщился, выплюнул красноватую жидкость обратно в фужер, после чего швырнул его в противоположную стену. Звон битого стекла, и… Пабло ожидал подвоха, продолжая держать сидящего в кресле на прицеле, но тот продолжил улыбаться, не предпринимая резких телодвижений. Ждет его шага? Ладно. Не будем разочаровывать.
– Все кончено, Пеллегрини! Ты проиграл. Поднимайся с кресла. – Пабло чуть дернул ITD вверх. – Нет смысла больше сопротивляться. Больше нет.
– Наверное ты прав, мастер инквизитор. – голос сектантского пастора был каким-то безжизненным. – Наверное, ты прав… Сопротивляться действительно не имеет смысла…
– Очень рад нашему взаимопониманию. – процедил Пабло сквозь зубы и снова повел штурмовой винтовкой, давая недвусмысленный приказ. – Давай, поднимайся! Мы отправимся с тобой в весьма увлекательное и познавательное путешествие. Тебе понравится. Обещаю.
Данте Пеллегрини растянул губы в кривой усмешке и отрицательно покачал головой, по-прежнему не убирая пистолета от подбородка.
– Я никуда не спешу, мастер инквизитор. Мне и здесь вполне хорошо.
– Погоди, сейчас все изменится. – Пабло сделал шаг вперед, но тут же замер: безумный пастор ощутимо сильнее надавил на пистолет, вжимая его себе в подбородок и чуть вдавил спусковой крючок.
– Я ведь тебе нужен живым, не так ли?
Пабло постарался придать лицу максимально безразличное выражение. Похоже, у него это не сильно хорошо получилось.
– Не обязательно.
– Разве? – лидер еретиков удивленно вздернул брови. Слишком картинно, чтобы быть настоящим удивлением. – Почему же мои люди мгновенно получали по пуле, а мы с тобой уже с минуту мило болтаем?
Насчет мило Пабло бы поспорил, но в целом Данте прав. Дьявольского дерьма кусок. И, как тут ответить? Да никак. Единственным понятным ответом может служить пуля пущенное в ухмыляющееся лицо еретика-террориста, однако он и правда нужен живым. Кто-то ведь должен предстать перед общественностью за совершенные злодеяния. Одно, сказать, что преступник за все ответил. Совсем другое – показать. Разница ощутима.
Улыбка Данте стала еще шире, и еще отвратительней.
– Скажи мне, Красс: наша с тобой нынешняя встреча случайность, или закономерность?
– Чего?
– Ну… Попробую перефразировать… Эмм… Ты все понял, и потому здесь? Или…
– Без «или», Пеллегрини. Я здесь потому что ты не справился.
– О, как?
– Ага. Ты задумал грандиозную многоходовку. Наверное, ей можно даже гордиться, но…
– Но? – лидер «Детей Виноградаря» поднял левую бровь.
– Ты облажался.
– Я облажался. – не стал отрицать очевидного Данте. – Я сука, облажался. И ведь, все из-за тебя, Красс.
– Да, неужели?
– Ты, как… как… – пастор посмотрел по сторонам, пытаясь подыскать подходящее слово.
– Да? – Пабло оскалился в насмешливой улыбке. Показательная маска, не более. Внутри он был напряжен, как стрела, готовый в любую секунду выбить фонтанчик крови из тела опаснейшего преступника.
– Дерьмовая ты заноза, Красс. Надо было пристрелить тебя еще там, в замке. А, может и раньше. Не будь тебя, все бы у меня получилось.
– Не. – продолжая улыбаться, Пабло покачал головой. – Ты не видишь самого очевидного…
– А?
– Ты облажался не из-за меня, а из-за самого себя. Сейчас же ты просто пытаешься найти оправдание, не желая взять положенную тебе ответственность. Успех, гордость, власть и любование самим собой затмили тебе глаза. Гордость вообще со времен падение Люцифера является одним из самых непреодолимых пороков человечества. Вроде, ты самое последнее в городе ничтожество, уличный бродяга, жрущий собачьей дерьмо с мостовой, а все равно найдется повод для гордости. Так уж устроен человек. Ты же достиг апогея в данном пороке, посчитав себя едва ли не богом, а потому вместо стандартного простого к исполнению плана, решил сыграть в сложную игру. Решил вспомнить было, да? Решил, что если однажды уже нагнул Конгрегацию, то вполне можешь повторить еще раз?
– Ага. Ты все верно понял. И ведь почти получилось.
– Не, Данте. Ничего у тебя не получилось. Я с самого начала не поверил ни единому твоему слову. У тебя похитили ребенка, и ты решил пойти на союз с самым злейшим врагом, наплевав на свою репутацию, для спасения дочери? Ну нахер.
Сидящий в кресле Данте недовольно фыркнул.
– Красс, сквернословие если ты забыл, тяжкий грех. Не боишься Божьего гнева?
– Кому нужно бояться, так тебе Пеллегрини. Убить Папу, и пытаться убить более семидесяти кардиналов, это помимо того, что натворил еще раньше? Думаю, у сатаны куда больше шансов на Божье прощение…
– А, еще инквизитор… – глава «Детей Виноградаря» сокрушенно покачал головой. – Разве ты сам сейчас не ересь сказал?
– Расскажи другой человек мне подобную слезливую историю о злых дядях, похитивших дочь, я бы поверил. Но не тебе. Я хорошо изучил твой портрет во время нашего сотрудничества… Еще до того, как ты нас кинул. Помнишь те времена? Помнишь, как мы помогли занять тебе место лидера, ликвидировав основателя «Детей Виноградаря»? Помнишь?
– Помню. – Данте отвел глаза от инквизитора, уставившись куда-то в пустоту.
– Еще с того времени я уяснил: плевать Данте Пеллегрини хотел на все и всех, кроме самого себя и достижения власти. Взяли дочь в заложницы? Да не проблема. Ты первый пустишь ей пулю в голову, лишь бы она не мешала твоим грандиозным планам. Я не прав? Скажи мне, я не прав?
– Вы забываете одну простую вещь, мастер инквизитор…
– Да? Ну удиви меня!
– Люди имеют свойство меняться…
– Такие, как ты? – Пабло позволил себе откровенно рассмеялся. – Не. Если только в худшую сторону. Так оно и оказалось. Похищение дочери действительно имело место. Вот только, выкрали ее твои же люди, я прав?
Оскалу протестантского пастора мог бы позавидовать сам сатана.
– Продолжай. Занимательная история.
– Ладно. – Пабло осторожно сместился чуть в сторону и назад, прислонившись к стене. – После того, как там в замке, ты выдал невероятную историю о похищении дочери, желании найти негодяев, и сотрудничестве со мной, инквизитором, оставалось только понять, а какое место в твоем плане занимаю я? Зачем я тебе? Чего ты добиваешься? Признаюсь, сработал ты весьма
Закладка:
– Спасибо. Твоя оценка, как бальзам на сердце… – пастор язвительно скривился. Прежняя ухмылка пропала с лица. Он с явным волнением ожидал продолжения.
– После того, как мы наткнулись на Клавье, и тот под пытками поведал о готовящейся атаке на конклав, я сильно призадумался. Если поначалу твои слова о нежелании «Детей Виноградаря» участвовать во всей заварушке я воспринимал, как очередную ложь, то теперь ситуация представала совсем с иной стороны.
– И? – Данте подался вперед. – Тогда почему ты здесь? Почему пришел за мной, а не за Мансуром?
– Вот! – Пабло хотел поднять вверх указательный палец, но лишь качнул винтовкой. – Именно из-за него.
– Не понял… – нахмурился пастор.
– Ага. Вижу. Давай я поясню. Как только я услышал имя Мансура аль-Хусейна, все сразу же встало на свои места. Конечно по твоему замыслу я, как и все остальные должен был обеими руками уцепиться в так услужливо подкинутую фигуру. Особенно, учитывая подкинутые сомнения, разрозненные факты, твои заверения и т. д. Мол, все становится понятно. Халифат захотел обескровить Империю, и нанял «Детей Виноградаря» сначала для устранения Папы, а потом и всего высшего духовенства в лице кардиналов.
– Именно. – кивнул пастор. – Так и есть.
– Не. – теперь оскалился Пабло. Да так, что Данте отшатнулся назад. – Так в твоем хитроумном плане. На самом же деле, никакого халифатского заговора нет. Я понимаю твой ход. Конечно, рано или поздно, а скорее рано мне бы удалось доказать свою непричастность к убийству Папы. И, что тогда? Кто же убил Папу? Кто спускал курок? Кто организовывал? Пришли бы к вам. За тобой, Пеллегрини. Тогда ты решил обезопасить себя двойной прокладкой. Первая, подставить меня, а потом убедить что вы такие же заложники ситуации. Вторая, иметь под боком фигуру Мансура, как дополнительную защиту, в случае если бы мне удалось выкрутиться. Неплохо. Очень даже неплохо. Однако, как я сказал в самом начале, ты облажался. Первый раз, когда задумал связаться со мной. Второй раз, когда натравил меня на Исполнителя, в лице Клавье. Третий раз, когда не сумел добиться желаемого, и кардиналы остались живы. Четвертый раз, когда решил приплести Мансура аль-Хусейна. По итогу, ты ни разу не гений. Одни сплошные промахи, Пеллегрини. Одна сплошная неудача. Выполни ты изначально пять лет назад оговоренные со мной условия, сейчас сидел бы спокойно в Шотландии, промывал мозги молодняку, не лез вперед, сдавал нам особо радикальных членов твоей псевдоцеркви и жил бы вполне комфортной жизнью, не слишком опасаясь за свою волосатую еретическую жопу. Но нет, тебе нужна слава, тебе нужно лидерство, тебя тянет вперед. Говорю же, гордость сгубила даже Люцифера, чего уж говорить о слабом человеке…
– Постой… – Данте тряхнул головой, потом еще раз, и еще. – Постой!
– Да вроде я и так не двигаюсь…
– Постой, Красс… Первые три моих провала я и сам признаю, но…
– Да?
– Мансур аль-Хусейн… Как ты понял, что он подставная фигура?
– О, правильный вопрос, Пеллегрини. Ты правда хочешь знать ответ?
– Хочу! – лицо пастора загорелось нездоровым азартом. – Скажи мне!
– Ладно. Я могу тебе сказать, только какая в этом моя выгода?
Данте на несколько долгих секунд задумался, а затем вскинул голову с играющей на губах насмешливой гримасой.
– Я расскажу тебе о твоем промахе в выстроенной схеме. Один-единственный промах, но весьма существенный.
– Правда?
– Да.
– Хорошо. – Пабло ощущал, как руки, все это время удерживающие винтовку в одном положении налились свинцом и начали подрагивать. Пока едва заметно, но все же. Нужно, как можно скорее заканчивать этот цирк. – Мансур аль-Хусейн на протяжении шести лет был моим личным информатором в Корпусе Стражей Ислама.
– Что??? – челюсть Данте брякнулась на колени. Он попытался ее поднять, придав лицу менее идиотское выражение, однако у него ничего не получилось.
– Не ожидал? Об этом знали всего три человека: я, ныне покойный бывший магистр Конгрегации, и опять же, ныне покойный Папа Урбан Х, с помощью которого я и наладил контакт с Мансуром. За шесть лет, я досконально изучил характер и поведенческую особенность моего информатора. Он обладает многими незаурядными качествами, весьма важными для успешной работы двойным агентом, но чего у него никогда не было, так лидерских качеств. Мансур тихушник, ярко выраженная одиночка. И вдруг, нам предлагают вариант, при котором он ответствен за столь масштабную операцию, в виде подрыва Сикстинской капеллы. Нет, я сразу же отмел такой вариант. Тогда у меня в голове зажглась красная лампочка, хотя о полной уверенности речи не шло. Вот ведь какая штука, Пеллегрини. Ты держал связь с Клавье, причем со старого номера, с которого связывался со мной еще пять лет назад, работая двойным агентом на Конгрегацию. Поначалу, еще в квартире, когда перед глазами в списке контактов Клавье появился знакомы номер, я не особо удивился. Все укладывалось в общую картину: Данте пытается меня поиметь. Но позже, когда всплыло имя Мансура, все сомнения о Третьей силе, держащей бедных «Детей Виноградаря» сменились на уверенность – за всем стоишь именно ты. Оставалось только вычислить, где именно ты находишься. И вот, я здесь. Ну как, нравится история?
На лице протестантского пастора появилась мрачная улыбка.
– Складная. Интересная. В общей своей массе даже правдивая. Я бы похлопал в ладоши, да рука занята.
– Так, опусти пистолет.
– Нет, Красс. Не опущу. Думаю, ты прекрасно знаешь, чем все закончится.
Пабло ничего не ответил. Да, он знал. Знал еще в тот момент, когда только вошел в комнату и увидел главу сектантской радикальной ячейки в таком положении. Знал, что тот не опустит пистолет.
– Как я уже сказал, в твоей истории есть один существенный изъян.
– Да? Какой же?
– Мы и правда лишь исполнители. Да, «Дети Виноградаря» спланировали и осуществили убийство Папы. Да, «Дети Виноградаря» по моему приказу захватили семью твоей сестры в заложники. Кстати, перед твоим приходом я отдал приказ их отпустить. Можешь не благодарить. – Пабло снова ничего не ответил. Лишь ощутил, как с сердца исчезла гигантская тяжелая плита. – Да, мои люди похитили мою же дочь. В противном случае, эмоции Анжелины были бы неестественны. Думаю, ты бы все очень быстро раскусили. Не умеет она врать, во всяком случае, так естественно, как я.
– Ужасный недостаток для ревностной христианки, да?
Данте недовольно качнул головой.
– Мы не о ней сейчас. Да, я подкинул тебе материалы, для выхода на Клавье. Да, «Дети Виноградаря», в союзе с другими группировками спланировали и осуществили подрыв капеллы. Да, и еще раз да. Вот только, ты ошибся в самом главном – ни то, ни другое, ни третье не было нашей инициативой. Тогда, в Шотландии я не кривил душой. Мы и правда все это время оставались всего лишь исполнителями, реализующими условие крупного договора. Не более того. Конечно, у нас были свои мотивы, свои амбиции, свои выгоды, и все же – лишь исполнители.
По спине побежали холодные струйки пота. Нет, не струйки – ручейки. Отлипнув от стены, Пабло шагнул к кривящему рот в злой гримасе пастору.
– Говори! – голос прозвучал слишком хрипло, выдавая дикое внутреннее волнение. – Говори!
– Думай головой, Красс. Думай головой. Ты ж, легенда Инквизиции. Так разберись, кому же на самом деле было выгодно убрать Папу и всех кардиналов?
Закладка:
Пабло с большим облегчением опустил винтовку. Произошло то, что должно было произойти. Данте Пеллегрини, еретик, лидер радикальной террористической псевдоцеркви вынес себе приговор и сам привел его в исполнение. Справедливость Божья свершилась. Хотя… Разве справедливость? Скорее все же, милосердие…
Плюнув на мертвое тело убийцы, Пабло вышел из комнаты, направляясь в сторону далеких редких выстрелов, доносящихся с нижнего этажа. В голове упорно звучали последние слова Данте: «Кому же на самом деле было выгодно убрать Папу и всех кардиналов?».
Хороший вопрос.
Так, кому?
Священная Католическая Империя.
Точное местонахождение – неизвестно.
Время – неизвестно.
Он собирался спешно. Конечно, хотелось взять ту вещь, и ту, и другую, однако он понимал – можно остаться при богатстве, а можно остаться живым. Ему хотелось второе. Потому, легкая сумка где уместилось два комплекта исподнего, одна рубашка, пара брюк, два мешочка с припрятанными как раз на такой день золотыми и пистолет. Вот и все. Телефонный разговор, состоявший пять минут назад дал четко понять – ему конец. В самое ближайшее время. Оно понятно. Полностью проваленный план, причем по всем фронтам. Чего они добивались? Понятно, чего. Более чем конкретная фигура на Святом Престоле, и стопроцентная война с Халифатом. Ведь, кто организовал убийство Папы? Кто организовал и исполнил убийство кардиналов? Как кто – Мансур аль-Хусейн, бывший агент Корпуса Стражей Ислама. Конечно, Халифат все отрицает, мол, они тут ни причем, и знать не знали о действиях отставника – да только кто будет слушать? Правильно, никто. Ваш человек засветился, значит быть войне. На нашей стороне справедливость, Христос и все Небесное Воинство, на вашей же лжепророк, иная сатанинская вера и жидкие отряды дрожащих при виде Креста, демонов. Так должно было быть. А, что имеем? Груда камней, оставшихся от Сикстинской капеллы, и находящиеся в здравии кардиналы. Мансур аль-Хусейн пойман, однако никто не спешит предъявлять обвинения Халифату. Напротив, начали серьезную проверку внутри Конгрегации, Имперской Безопасности и Ордена Тамплиеров. Ищут среди своих! Надо глядеть за пределы Империи! Надо начинать Крестовый Поход! Надо вдохновить людей на войну с иноверцами! Вместо этого – катастрофический провал. А сегодня прозвучал роковой звонок. Один из верных ему людей предупредил о грядущей опасности. Ждать дальше не имеет смысла. Благо, у него есть запасной вариант. Очень скоро за ним явятся, но найдут лишь листок бумаги на столе с очень конкретным и ясным посланием. Быть может тогда они раскроют свои глаза. Быть может тогда они поймут, что он не враг, а старался ради процветания Церкви и католической веры.
Они должны его понять.
Они должны…
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Мост Алькантара.
Спустя неделю.
15:21.
– Ты скучаешь по прошлым временам, когда мы были вместе? – вопрос Анжелины не был неожиданным. Они медленно двигались по мосту в сторону площади Хуанело. Прошла неделя, после событий в Риме. Конклав собрался на следующий день в Апостольском дворце и заседал четыре дня. Больше, чем в прошлый раз, когда в день начала конклава избрали кардинала Марио де ла Круз ставшего Папой Урбаном Х, и гораздо быстрее позапрошлого конклава, длившегося два месяца. На этот раз Папой избрали даже не кардинала, а архиепископа Флоренции. Новый Папа взял себе имя Педро, и стал вторым Папой со времен Апостола Петра, носящего такое имя. За неделю Инквизиция провела на территории Империи более сотни рейдов в разных городах, зачистив огромное количество террористических ячеек радикальной еретической псевдоцеркви Суверенного Царя, или более известных, как «Дети Виноградаря». В ходе масштабной спецоперации было убито около двух тысяч террористов, не пожелавших сдаться, и около шести тысяч теперь находятся в застенках инквизиторий. Да, учитывая общую численность секты, в более чем полсотни тысяч человек, не такой уж сокрушительный удар, однако если сюда прибавить мертвого лидера и полностью уничтоженное высшее руководство, «Дети Виноградаря» обречены. Кроме того, операция еще не закончилась. Будут новые рейды, новые ликвидации, новые задержания. Новый Папа в первой же речи достаточно ясно обозначил, что Империя больше не потерпит на своей земле тех, кто не является носителем святой католической веры. В общем, впереди ожидают веселые времена и много-много работы.
– Мне бы хотелось сказать, да… – Пабло на мгновение остановился, смотря в широко распахнутые голубые глаза единственной настоящей любви в его жизни, а затем продолжил движение вперед, к арочному проходу, ведущему к площади.
– Но? – голос Анжелины чуть дрогнул.
– Это будет неправдой.
– Так значит…
Пабло услышал в голосе женщины боль, злость и что-то еще… что-то похожее на… сдерживаемы рыдания? Наверное, ему следовало ее обнять, сказать теплые слова, как-то смягчить тон, но инквизитор не собирался играть в абсолютно ненужное милосердие.
– Ты была моим искушением, Анжелина. Моей проверкой. Насколько для меня ценна посвященная Богу жизнь? Насколько для меня значимы данные Богу обеты? Чем я готов жертвовать ради Христа? И готов ли, вообще? Как тогда оказалось, ни на один из вопросов я не смог дать правильного ответа. Мой разум оказался затуманен, мои ориентиры сбиты, а ценности подвержены искажению. Конечно, я благодарен тебе за подаренную любовь, за те мгновения, когда я чувствовал себя счастливым. Это много стоит, правда. Также я благодарен и тебе и Богу, за то, что впервые в жизни я смог испытать любовь. Настоящую любовь к человеку, когда хочешь лишь его блага и его счастья. Любовь никуда не делась. Я по-прежнему желаю тебе добра. Тебе, и твоей душе. Помнишь, у нас был уговор, молиться о друг друге святым Розарием? Ты все эти годы молилась? Вряд ли. А я молился. Каждый день. Каждый день, все пять лет, Анжелина. Думаю, других слов, подтверждающих мою любовь к тебе, больше не требуется. Как я тебе говорил еще во время наших отношений, настоящая любовь неразрывно связана с действиями. Как сказал святой апостол Иаков, вере без дел мертва. Точно так же слово «вера» можно заменить «любовью», что не будет святотатством или ересью. Любовь без дел мертва. Говорить о любви недостаточно. Нужно делать.
Они уже прошли сквозь древнюю арку и остановились на мощенном плиткой участке площади рядом с дорогой. Пабло замолчал, смотря в налитые глубокой грустью и слезами глазами Анжелины. Она же смотрела на него. Так они простояли около минуты, глядя друг на друга, прежде чем Анжелина отвела глаза и тихо спросила:
– Значит, все?
Пабло ничего не ответил. Просто продолжал молча смотреть на женщину, принесшую в его жизнь до того неведомые сомнения, переживания и… любовь.
– Ладно… – на лицо Анжелины набежала тень. Смахнув слезу с ресницы, она резко повернулась и направилась к оставленному неподалеку автомобилю.
– Прощай, Пабло. Прощай. Больше я не стану тебя беспокоить…
– Значит, все? – Анжелина с дикой болью в груди посмотрела на того, кого не смотря на все неоднозначные решения, принятые раннее, искренне любила. Спрашивается, как совместить с любовью ее бегство пять лет назад? Как совместить с любовью ее отношения с откровенным врагом Церкви и лично Пабло, Данте Пеллегрини? Как совместить с любовью ее участие в проектах «Детей Виноградаря» и использование Пабло в интересах террористической радикальной секты? Как, в конце концов, совместить с любовью ее предложение о захвате в заложники родных Пабло и последующие угрозы причинить вред? Угрозы, которые вполне могли перерасти в действия… Как все это можно совместить? Анжелина не знала. Зато имела абсолютную уверенность в следующем – она любит. Любит Пабло Красса. И, очень сильно.
Инквизитор ничего не ответил. Просто стоял и смотрел на нее пристальным взглядом. Стало даже, как-то неуютно. Анжелина поморщилась от внутренней
Закладка:
– Ладно… – украдкой смахнув слезу, она отвернулась от инквизитора и быстрым шагом направилась к светло-бежевому «Ромео», припаркованному возле бетонных блоков, огораживающих предарочную площадь от основной дороги. – Прощай Пабло. Прощай. Больше я не стану тебя беспокоить…
На этот раз он ответил.
– Стой! – голос прозвучал резко. Слишком резко по сравнению с предыдущими минутами разговора. И не похоже, чтобы дело было в страхе навсегда ее потерять. Анжелина остановилась и нерешительно обернулась. Выражение лица Пабло ей не понравилось. Наклонив голову, тот глядел на нее с какой-то мрачной, но вместе с тем торжествующей усмешкой.
– Мне кажется, ты забыла о моем обещании? – слова инквизитор, именно инквизитор, а не Пабло Красс, произнес медленно и раздельно. Анжелина ощутила, как сердце сковали тугие холодные обручи, после чего оно рухнуло куда-то вниз, провалившись под землю.
– Я ведь тебя предупреждал: наш временный союз ничего не меняет. Ты преступница. Предатель Церкви. Предатель католической веры. Предатель Империи. Ты тот, кто помогал еретикам в их безумных сатанинских планах. Ты тот, кто участвовал в захвате родных инквизитора. – голос Пабло лязгнул сталью, и Анжелина в страхе отшатнулась назад. – Ты тот, кто вместе с преступной группой участвовал в нападении на инквизиторский конвой. Думаешь, я мог обо всем забыть?
– Но… – голос не желал слушаться. Во рту пересохло, а спина напротив, покрылась холодным потом. Она сделала еще один шаг назад. Пабло холодно улыбнулся, наблюдая за ее действиями. Так удав смотрит на кролика, перед тем, как атаковать.
Анжелина догадывалась о дальнейшем развитии событий. И не ошиблась. Инквизитор поднял правую руку и сделал круговое движение. Буквально за мгновение до того пустынная площадь пришла в движение. Сразу несколько десятков вооруженных стражей бросилось к ней с разных сторон, перекрывая все возможные пути отхода. Неподалеку завыли сирены, дополняемые приближающимся рокотом вертолетов.
Анжелина не пыталась бежать. Ноги намертво приросли к брусчатой поверхности площади. Даже будь у нее желание скрыться, все равно бы ничего не вышло. Она просто стояла на месте, отрешенным взглядом смотря на стремительно приближающихся стражей Конгрегации.
Уже когда на ее руках сомкнулись холодные наручники, а плечи стиснула стальная хватка стражей, Анжелина потрясенно взглянула на приблизившегося инквизитора.
– Пабло…
– Пабло… – в голосе Анжелины слышался страх, растерянность и боль. Сердце на мгновение сжалось в болезненном спазме, но Пабло отогнал сентиментальные чувства. Им здесь не место. Он поступает так, как должно. Так, как правильно. Она – преступница, а он – защитник веры. Не колеблясь ни секунды, Пабло твердо взглянул в широко раскрытые глаза женщины.
– Анжелина Кустас, вы обвиняетесь в вероотступничестве, содействию темным делам еретиков и участии в сатанинском заговоре, целью которого являлось уничтожение Церкви и христианского народа. Для дополнительного разбирательства вы будете немедленно переправлены в алькасар, где в скором времени предстанете перед Святым Церковным судом. Я, Пабло Красс инквизитор первого ранга, как хранитель католической веры и гарант исполнения закона Божьего, обещаю вам перед лицом святого Педро Николаса, Пречистой Матери Спасителя Девы Марии и Иисусом Христом, честное и справедливое разбирательство. Обещаю молиться о вашем покаянии и спасении души. – Пабло перевел взгляд с перекошенного от ужаса лица преступницы на стражей Конгрегации, застывших в мрачном безмолвии. – Уведите ее!
Анжелина что-то еще кричала, но Пабло уже не слушал. Этот жизненный этап должен остаться позади. Он обещал ей возмездие – он исполнил. Теперь остается исполнить другое, не менее важное обещание – наказать того, кто стоял за организацией взрыва базилики в Милане, убийства Папы и попытке ликвидации всех кардиналов. Данте Пеллегрини не соврал – «Дети Виноградаря» действительно являлись всего лишь исполнителями. Теперь он точно в этом уверен. Как и в том, что не сможет спокойно спать, пока главный злодей до сих пор дышит свежим воздухом свободы, наслаждается сотворенной Господом природой и преспокойно ходит под чистым голубым небом.
Однако, теперь Пабло Красс знал его имя, а значит, возмездие наступит.
И, очень скоро.
Эпилог
Арабский Халифат.
Аль-Мадина ан-Набавийа.
Город пророка – второй город Халифата.
Полгода спустя.
13:33.
Пабло Красс сидел в углу комнаты и прислушивался к доносящимся снаружи звукам. Нетерпеливые автомобильные сигналы, рев ослов, вертолетный рокот, утробный звук верблюдов, крики погонщиков, далекий вой сирен спецмашин, чей-то заливистый смех – типичные звуки для крупного восточного города, где древние традиции смешиваются с современностью, образуя на удивление весьма гармоничную смесь. Пабло с детства не любил ждать. Потому, во время обучения в Академии Святого Педро, единственный предмет по которому то и дело возникали проблемы было «искусство наблюдения». С тех далеких времен ничего не поменялось. Он по-прежнему ненавидел засады или наблюдение. Однако здесь, в прохладной комнате, с мерным звуком крутящихся лопастей вентилятора на потолке, удобным мягким креслом и сладковатым запахом восточных благовоний, казалось пропитавших собой каждый атом, ожидание не казалось таким уж томительным. Особенно, когда сквозь распахнутые окна донесся заунывный крик муэдзина, призывающего правоверных мусульман к молитве. Пабло не относился к их числу, но закрыл глаза, намереваясь под тянущиеся слова азана уйти в созерцательную молитву. Ему не дали. Снаружи помещения раздался шум. Сначала шаги, потом звук вставляемого в замочную скважину ключа. Ключ провернули три раза, потом раздался электронный писк снимаемой блокировки дополнительной защиты и дверь открылась. В полумраке помещения Пабло увидел высокий черный силуэт. Тот, не мешкая ни секунды пересек комнату, направляясь к арочному проему, ведущему в гостиную. Уже у самого он вдруг замер. Пабло молча наблюдал, перестав даже дышать. Несколько секунд силуэт стоял на месте, очевидно к чему-то прислушиваясь, затем повернулся, прошел на середину, снова замер и через несколько долгих секунд поднял голову, уставившись на крутящиеся лопасти вентилятора.
Пабло улыбнулся, направил пистолет GMA в сторону силуэта, а свободной левой рукой нажал на кнопку выключателя. Помещение залил теплый желтый свет. Стоящий посреди комнаты мужчина вздрогнул и резко обернулся.
Пабло одарил его широкой улыбкой.
– Слава Иисусу Христу, Великий Магистр. Извините, что без дозволения включил вентилятор, просто… жарко, знаете ли… Без него как-то некомфортно сидеть в ожидании… Готов принести искреннее раскаяние. Вы же мне отпустите грех, да? В качестве епитимьи готов пустить вам пулю в лоб, а не в яйца, как планировал. Что скажите, ваше высокопреосвященство?
Бывший глава Ордена Тамплиеров, кардинал Эрнан Альварес заметно побледнел и сделал несколько широких шагов в сторону арочного прохода.
Пабло сокрушенно покачал головой.
– Неужели вы меня не рады видеть, магистр?
Кардинал ничего не ответил, а только еще сильнее побледнел, поскольку в проходе появилась фигура в черном одеянии, держащая в руках штурмовую винтовку, чье дуло было направлено на хозяина дома.
– Вы… вы… – просипел Великий Магистр, и закусил нижнюю губу, затравленно озираясь по сторонам. Пабло ему не мешал, с интересом наблюдая за метаньями загнанного в угол предателя. В итоге взгляд кардинала остановился на двери, через которую он вошел минуту назад.
– Думаете выбежать на улицу и поднять тревогу? – высказал догадку инквизитор.
Экс-глава Ордена Тамплиеров ничего не ответил. Впрочем, все итак можно было прочесть по его лицу.
– Бессмысленная затея, магистр. Дом окружен. Как и прилегающие к нему улицы.
– Ты врешь! – прошипел кардинал, однако не двинувшись с места. – Такого не может быть! Ты не в Империи, а на территории Халифата!
– Да? – Пабло нацепил на лицо маску чрезвычайного удивления. – Ой, а я-то думал…
– У тебя здесь нет полномочий, Красс! Ты – никто! Даже меньше. Если тебя обнаружат агенты службы безопасности халифа, то…
– Меня забьют камнями? Отрубят голову?
– Верно. – в голосе магистра зазвучала пусть и не прежняя уверенность, какую он демонстрировал на посту главы Ордена, но что-то приблизительное. – Я нахожусь под охраной халифа. Ты даже не представляешь какие могут возникнуть у тебя проблемы!
– О, думаю я смогу тебя удивить.
– Что? – новая волна беспокойства
Закладка:
Пабло дотронулся до наушника, закрепленного в ухе и проговорил.
– Брат Мухаммад, можете больше не таиться. Выйдите, поздоровайтесь с нашим общим… кхм…
Великий Магистр дернулся, как ошпаренный, когда, потеснив стоявшего на проходе стража Конгрегации, в комнату вошел невысокий смуглый мужчина в абсолютно черном одеянии – от головной куфии, то сандалий.
– Вам ведь знаком многоуважаемый визирь Халифата, Мухаммад Аль-Файед, глава Корпуса Стражей Ислама?
Кардинал Эрнан сделал несколько неверных шагов в сторону, покачнулся и тяжело опустился на стул, стоящий у простого деревянного стола, рядом с окном. Несколько секунд он переводил взгляд с инквизитора на визиря, и обратно, и наконец, глухим безжизненным голосом спросил:
– Как?
Пабло верно истолковал смысл вопроса, потому сразу же ответил.
– Халифату не нужна война с Империей. Мы спокойно могли воспользоваться ситуацией, о чем сразу же дали знать халифу, но как знак доброй воли и дружеских намерений, предпочли закрыть глаза на участие в организации терактов сотрудника КСИ. Пусть и бывшего сотрудника. В ответ на наше христианское милосердие, мы получили несколько услуг. Вы – одна из них.
– Предатели! – Великий Магистр с ненавистью посмотрел в сторону Мухаммада Аль-Файеда.
– Предатель здесь ты, магистр! – припечатал Пабло, включая стальной инквизиторский голос. – Вы, магистр! Ради своих ничтожных амбиций задумали великое зло, какое даже самому сатане в голову никогда не приходило! Вы хитрое жалкое трусливое ничтожество! Как вообще мы проглядели, допустив такого хитрого змея, как вы до алтаря, и служения Спасителю нашему? Устроили подставную аварию прямо перед конклавом, угодив в заботливые руки госпитальеров, что искренне молились и переживали о вашем здоровье. А все, ради чего? Ради того, чтобы не оказаться в Сикстинской капелле, где, как вы знали, поскольку сами отвечали за операцию, должен произойти взрыв. После уничтожения конклава осталось бы три кардинала, имеющих право участвовать в выборе Папы. Вы, маршал Ордена Тамплиеров и папский легат Вальтер Де Джорджи. Очевидно, кто бы занял Святой Престол. Вы! – голос инквизитора задрожал от ярости. – Вы, сатанинское отродье! Что вы намеревались делать дальше, будучи новоизбранным Папой? Конечно же в праведном гневе мстить за убитых кардиналов, объявив Крестовый Поход против Халифата. Вы, как Люцифер возгордились кардинал Эрнан и замахнулись на неприкасаемое. На Церковь. Решили, что способны тягаться со Христом, пообещавшим хранить Церковь во все времена. Какая самоуверенность, и какая глупость…
Лицо Великого Магистра перекосила злобная гримаса. С шумом набрав в рот слюны он плюнул под ноги.
– Я старался не ради себя, Красс. Я старался ради Церкви. Церковь не должна ограничиваться рамками Империи. Мы должны идти дальше! Мы обязаны! Мы должны нести Евангелие, нести Евхаристию, нести Христа в конце концов, далеко за пределы Империи! Весь мир должен стать католическим, и лишь я, и мой Орден могли это обеспечить. Да, я замарал руки в крови и готов еще раз замарать, если это обеспечит великое будущее для Церкви! На земле, сотворенной Богом через Христа не должно остаться места для иноверцев, язычников, и…
– Вы сошли с ума, кардинал… – Пабло грустно покачал головой, и поднял пистолет.
– Постой! – Великий Магистр вскинул ладони вверх. – Разве вы не отвезете меня в Рим? Разве не будет аутодафе?
Усмехнувшись, Пабло отрицательно мотнул головой.
– Зачем? В Империи Великий Магистр Ордена Тамплиеров Эрнан Альварес, на которого было совершено покушение пребывает в глубокой коме вот уже пять с половиной месяцев. Вся Церковь усиленно молится о его выздоровлении, но пока нет никаких положительных результатов. Завтра же Великий Госпитальер, лично контролирующий лечение кардинала Эрнана, с глубоким прискорбием констатирует смерть главы Ордена Тамплиеров. Еще через несколько дней состоятся торжественные похороны Великого Магистра, а спустя несколько месяцев о нем все забудут. Вот и все.
– Бред!!! – кардинал вскочил на ноги. – Это же бред!!!
Пабло пожал плечами.
– Ну… мы используем содеянное вами зло на пользу Церкви. Вину за убийство Папы и покушение на кардиналов мы возложили на еретиков-радикалов, известных, как «Дети Виноградаря». Вернее, ранее известных. Сейчас их осталась жалкая горстка в несколько тысяч, прячущихся в самых отдаленных уголках Империи. Ничего, и до них доберемся. А вы как думали, магистр? Думали, мы объявим, что покушение на кардиналов и убийство Папы совершили люди из высшего духовенства? Да-да, мы вычислили и остальных участников заговора, из Ордена, из Имперской Безопасности, и Конгрегации. Каждый будет ликвидирован, но никто не узнает о ваших деяниях. Простые миряне, да и духовенство на низших и средних уровнях должно верить, что каждый служитель Церкви, искренний добрый католик, всю свою жизнь положивший на служение Христу. И хотя к глубокому сожалению попадается такая гниль вроде вас, кардинал – мы не допустим, чтобы подобное зло бросило тень на остальных священников, епископов и кардиналов. А потому – нет, никакого аутодафе. Никакого возвращения в Рим. Выстрел в голову, после чего визирь Мухаммад Аль-Файед скормит ваше тело своим собакам. Такой вот конец предателей, кардинал. В последней же жизни, вы обеспечили себе вечные адские мучения.
– Но… но я хочу покаяться! – Великий Магистр упал на колени, а по его щекам побежали крупные слезы. – Слышите? – кардинал молитвенно сложил руки, прижав их к груди. – Вы же инквизитор! Ваша главная задача, данная Церковью и Богом, спасать души! Я готов принять смерть! Знаю, что заслужил! Однако, я хочу покаяться! Примите исповедь, отец Пабло! Примите исповедь и даруйте мне отпущение грехов… Умоляю…
Пабло поднялся на ноги и сделал шаг вперед, навстречу рыдающему кардиналу.
– Ты убил Папу, Эрнан. Для тебя нет прощения, ни у Церкви, ни у Христа!
Выстрел.
Пуля прошла навылет, выбив из затылка Великого Магистра Тамплиеров фонтанчик крови. Тело кардинала завалилось назад, глухим стуком приземлившись на пол.
Пабло убрал «Меч Архангела Михаила» обратно в кобуру и повернулся к стоящему возле арочного прохода Мухаммаду.
– Как и договаривались, тело собакам, а затем обглоданные кости сжечь в печи, после чего прах скинуть в канализационную систему города.
Глава Корпуса Стражей Ислама кивнул.
– Ин ша» Аллах, все будет сделано.
– Ладно. – Пабло махнул рукой стражу Конгрегации и направился к выходу, ведущему на улицу. Уже у двери он остановился. – И помните, брат Мухаммад, вы остаетесь нашим должником. Придет время, и мы еще раз обратимся к вам. А, может и больше, чем один раз…
Священная Католическая Империя.
Толедо.
Площадь Сокодовер.
Семь месяцев спустя.
12:04.
Голубое небо, небольшой теплый ветерок и ослепительное солнце по своей природе должны нести прекрасные эмоции, однако сегодня Анжелина не ощущала ничего, кроме безжизненной пустоты и дикой усталости, когда ты согласен на все, только бы перестать существовать. Прошедшие семь месяцев с момента ареста на мосту Алькантара пролетели, как в тумане. Как особо опасной преступнице ей выделили отдельную камеру, чему она на самом деле была рада. Никаких соседей, никаких расспросов, никакого дискомфорта от чужого присутствия. За этот период несколько раз ее навещал священник. При первой встрече он призвал ее совершить достойный плод покаяния и приступить к исповеди. Она не стала отказываться. Смысл? Раз уж физическое пребывание на земле подходит к концу, то будет большой глупостью, своим упорством обречь себя на вечные мучения. Следующие шесть раз священник навещал, принося с собой Святые Дары. Последний раз он пришел вчера, после того, как Церковный Суд определил ее участь. Отец Игнатий принял у нее последнюю исповедь и заверил, что будет помнить ее в молитвах, моля небеса о милости к томящейся в Чистилище душе. Анжелина была ему благодарна. На самом деле, искренне. Дальнейшие часы пролетели, как в тумане. Бессонная ночь, перемежающаяся с полубредом, утренний завтрак, погрузка в черный бронированный фургон Конгрегации, непродолжительная поездка, проход с конвоем из шестерых стражей через «Арку крови», построенную еще
Закладка:
– Мы, Хуан Кастильо, архиепископ Толедо; Пабло Красс, генеральный инквизитор Толедо, особо уполномоченный Святым Престолом; Пако Дуэньяс, прокуратор-фискал и генеральный секретарь Церковной Канцелярии в архиепархии Толедо; Бернабе де ла Торрес, инквизитор первого ранга; Адриан де Армас, инквизитор второго ранга; Карлос Мартинес, герцог Альбы, назначенный помощником короля – занимались рассмотрением дела.
Ты, Анжелина Кустас, возраста 29-ти лет, была задержана (…) года по подозрению в вероотступничестве, помощи осужденным Церковными постановлениями и Святыми Вселенскими Соборами еретикам, похищении верных католиков и поданных Империи, заговоре с целью убийства епископа Рима, викария Христа, преемника князя Апостолов, верховного первосвященника Вселенской Церкви, Верховного понтифика, Императора священной Католической Империи, Папы Урбана Х, и иных действиях, направленных против Народа Божьего.
Эти обвинения были предъявлены тебе (…) года в инквизитории, и был предоставлен длительный срок для размышления, раскаяния и отречения от сотрудничества с врагом душ человеческих.
(…) года ты, Анжелина Кустас призналась в отступлении от истинной католической веры, и перехода в еретическую общину, где отреклась от учения Святой Церкви, постановлений Вселенских Соборов, главенства Папы и оставленных Христом Таинств.
(…) года ты, Анжелина Кустас призналась, что под влиянием справедливо осужденного и признанного Церковью еретиком, Данте Пеллегрини инициировала и осуществила план по захвату и насильственному удержанию верных добрых христиан, с целью подтолкнуть служителя Христа, защитника веры и Церкви на темные злые деяния.
(…) года ты, Анжелина Кустас призналась в нападении на конвой Конгрегации по делам и защите веры, что исполняли свой христианский долг, сопровождая такого же, как и ты вероотступника, убийцу инквизитора в Алькасар, в ходе которого, оказалась причастна к ранениям, а возможно и убийству людей, посвятивших жизнь служению Христу.
(…) года ты, Анжелина Кустас призналась, что знала о готовящемся еретиками, отвергающими Евхаристию, хулящими Церковь, высмеивающими чистоту Девы Марии, покушении на Святейшего отца, викария Христа, преемника князя Апостолов, верховного первосвященника Вселенской Церкви, Верховного понтифика, Императора священной Католической Империи, Папу Урбана Х, но не предприняла ни одного действия для предотвращения столь гнусного несомненно сатанинского злодеяния, отчего дьявол, пусть и с дозволения Создателя, восторжествовал над Народом Божьим, лишив их доброго Пастыря.
С прискорбием отнеслись мы к твоему великому падению и предоставили двести дней для покаяния и отказа от твоих беззаконий, предлагая отречься от своих заблуждений, приступить к Таинству Покаяния и получить Святое Причастие.
К великой радости нашей, ты Анжелина Кустас не стала упорствовать и крепко ухватилась за протянутую тебе руку помощи, искренне слезно раскаявшись в творимых тобой злодеяниях, отрекшись от заблуждений и вернувшись в лоно Святой Католической Церкви.
Посему, после того, как были рассмотрены и обсуждены ведущийся против тебя процесс и собственные твои признания в заблуждениях, ересях, кощунстве, богохульстве, похищении, нападении и попустительству убийству, как и все остальные предметы, подлежащие рассмотрению и обсуждению – дело твое было сперва поставлено на рассмотрение нашей Конгрегации, происходившей в присутствии архиепископа Толедо, нашего Владыки Хуана, и после голосования, обсуждения и молитв, мы пришли к нижеследующему приговору. Призвав имя Господа нашего Иисуса Христа и Его Преславной Матери Приснодевы Марии, на основании сего дела и ранее обсуждавшихся в сей святой и несомненно угодной Богу службе, на законном основании мы заявляем, что ты Анжелина Кустас являешься преступником перед лицом Господа и людей, как по закону Божьему, отрекшись от католической веры и принятого водного крещения, так и по закону человеческому, совершая похищения учеников Христа, нападение на верных служителей Церкви и смущение невинных душ человеческих.
На основании разбирательств Святого Церковного суда называем, провозглашаем, осуждаем, объявляем тебя, Анжелина Кустас, раскаявшейся грешницей, чьи злодеяния переполнили чашу Божьего терпения. Посему ты подлежишь всем осуждениям Церкви и карам, согласно канонам и имперским законам, относящимся к подобным преступлениям.
Святой Церковный суд, со всем вниманием рассмотрев пункты обвинения и доказательства, представленные ему, признал тебя Анжелина Кустас виновной во всех названных преступлениях. Настоящим приговором ты будешь передана наиболее достойному и справедливому воздаянию в соответствии с установлениями имперского и церковного закона, который был, есть и будет един в Священной Католической Империи.
Твое тело, созданное в качестве Храма Духа Святого, оскверненного предательством, вероотступничеством, повторным еретическим крещением и косвенной причастности к убийству Папы Урбана Х, будет удушено, а после похоронено на территории «Королевского монастыря святого Иоанна», где братья-францисканцы будут молиться о спасении твоей души, как человека, признавшего свои заблуждения и искренне раскаявшегося в ужасных злодеяниях. Таков честный справедливый богоугодный приговор Святого Церковного суда и всей Католической Церкви…
Анжелина опустила голову, не в силах сдерживать рвущиеся наружу рыдания. Все же, смерть… Конечно, глупо было надеяться, на иной исход, учитывая всю тяжесть обвинений, и тем не менее, все эти долгие месяцы она не переставала надеяться… Не переставала надеяться, что сердце Пабло немного смягчиться и он повлияет на итоговый приговор… Как оказалось, пустые бессмысленные надежды…
– Однако… – голос Пабло прозвучал очень громко, и Анжелина встрепенулась, вскинув на инквизитора заплаканные глаза. – Святая Католическая Церковь ценит покаяние человека, и как Спаситель наш Иисус Христос, готова даровать прощение тем, кто делами своими, а не только лишь словами говорит о раскаянии. Безусловно, мы не можем закрывать глаза на то, что благодаря тебе Анжелина Кустас, 70 из 72-х пастырей, наименованных, по милосердию Божьему, священными кардиналами святой католической Церкви остались в живых. А посему, мы, Хуан Кастильо, архиепископ Толедо; Пабло Красс, генеральный инквизитор Толедо, особо уполномоченный Святым Престолом; Пако Дуэньяс, прокуратор-фискал и генеральный секретарь Церковной Канцелярии в архиепархии Толедо; Бернабе де ла Торрес, инквизитор первого ранга; Адриан де Армас, инквизитор второго ранга; Карлос Мартинес, герцог Альбы, назначенный помощником короля, после дополнительных обсуждений и семи часов молитв перед Святыми Дарами, учитывая твое раскаяние, подтвержденное спасением кардиналов, приняли несомненно милосердное решение, заменить вышеозначенный приговор на один год нахождения в монастыре Сан-Хуан-де-лос-Рейес, где за молитвами, постами, чтением Писания и ежедневной работой ты будешь углубляться в начатое дело покаяния. По прошествии указанного срока, при положительной рекомендации от аббата монастыря отца Себастьяна ты Анжелина Кустас будешь свободна, и полностью восстановлена в правах, как законопослушный подданный Священной Католической Империи. Это окончательное решение Святого Церковного Суда, не подлежащее изменению.
Пабло Красс говорил что-то еще, но Анжелина уже не слушала. Ноги стали ватными, не способными держать тело, на сознание накатила дикая усталость, а перед глазами стремительно расплывалось темная пелена. Уже проваливаясь в черноту, Анжелина услышала встревоженный окрик Пабло, но смогла ему ответить лишь мысленно.
– Спасибо, Пабло. Спасибо, что до сих пор любишь…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге