Нежеланный

Глава 1

Дина сидела у окна, и город казался ей неприветливым и чужим. Это был не тот Петербург, который когда-то встретил ее на Московском вокзале и с первых минут покорил своей мрачноватой элегантностью. Сейчас он был серым, тяжёлым, словно навалился на плечи всей своей гранитной громадой. За окном шел то ли снег, то ли дождь — обычная питерская погода — и капли стекали по стеклу, размывая строгие городские очертания.

Что она здесь делает? Она должна сейчас в Москве подписывать контракт с крупным банком. Дина не сомневалась в успехе встречи: рекламная кампания была полностью готова, макет строго соответствовал гайдлайну, все правки и пожелания клиента внесены и согласованы. Мудборд, подготовленный Диной лично, должен был стать решающим аргументом для клиента.

Это был выстраданный проект, на который Дина — молодой и перспективный арт-директор — возлагала большие надежды. Он был действительно непростым, со множеством переделок, с горящими дедлайнами, с неожиданными препятствиями на ровном месте. Но она вытянула его на финишную прямую.

Дина в каком-то оцепенении смотрела на капли, ползущие вниз по оконному стеклу, и думала: «Я должна быть в самолёте. Вместо этого я здесь».

Девятый роддом. Палата на четверых. Запах хлорки, белые стены, жёсткая кровать... И он. Тот, из-за кого всё пошло прахом.

Он появился на свет нежеланным, не долгожданным. Она не хотела его. Не сейчас. Не так. Не вместо всего, чего добивалась годами.

Незапланированная беременность застала Дину врасплох. Ну какой сейчас ребенок, когда она с утра до ночи в офисе? Она видела только ленту задач в таск-трекере и даже не обратила внимания на изменения в своем организме.

Когда же, спохватившись, она посетила врача, из вариантов ответа на вопрос «Что делать?» остался только один — рожать. Врач категорически отмела возможность прерывания беременности, строго постучав пальцем в календарь: «Поздно, девочка!»

Ребёнок не должен был родиться так рано. Он вообще не должен был… Эти мысли царапали изнутри, острые, безжалостные. Она отгоняла их, но они возвращались снова и снова, как навязчивая мелодия, которую невозможно забыть.

Когда начались схватки, она подумала, что это ошибка. Просто переутомление, стресс, нервы. Еще месяц до родов, не меньше! И вообще, она собиралась в аэропорт, чемодан уже стоял у двери. Но ребенок решил иначе.

Дина боялась на него посмотреть. Боялась, что взглянув на него, уже не сможет отвернуться. И тогда придётся признать: всё, что было раньше, закончилось. Придётся начать заново, с нуля, с этого маленького существа, которое ничего не требовало, но уже изменило её жизнь навсегда.

Страх сидел в груди плотным тошнотворным комком, кислым на вкус. Он заполнил её всю целиком, уже не помещался внутри и сочился из глаз. Сначала по капле, потом всё сильнее, заливая дрожащей мутью нечёткие контуры нового мира. И тогда она подошла к ребенку.

Ее сын лежал в пластиковой люльке — крошечный кокон в застиранной линялой больничной пеленке, хрупкий и беззащитный. Но самое странное — он не плакал. Другие дети в палате кричали, требовали внимания, а он молчал. Просто лежал и смотрел на неё. Не мигая, спокойно, будто ждал этого момента. Терпеливо ждал и был уверен, что все сделал правильно. И Дина почувствовала, как тяжёлый, кислый ком в горле начал таять. Не сразу, не до конца, но достаточно, чтобы она смогла сделать глубокий вдох.

— Ой, девочки, самолет разбился! Ужас какой! — раздался взволнованный голос Дининой соседки по палате. — Московский рейс.

Дина подошла к девушке и заглянула в экран ее телефона. Взгляд зацепился за фразу: «Авиарейс № … Санкт‑Петербург — Москва. По предварительным данным, выживших нет».

Буквы поплыли перед глазами, сливаясь в тёмное пятно. Она читала и не верила, перечитывала снова и снова, но смысл не менялся. Самолёт, на котором она должна была лететь, разбился. Тот самый рейс, на который она так хотела попасть.

И вдруг всё встало на свои места. Все эти нелепые совпадения, все эти «не вовремя», все эти срывы и неудачи, которые казались ей катастрофой, вдруг сложились в единую картину. Судьба делала ей знаки, пытаясь остановить, но Дина их не понимала. И тогда на кон был брошен последний козырь — ребенок. Он поспешил родиться не просто так. А чтобы не пустить ее в самолет.

Она подошла к люльке, осторожно подняла его, прижала к себе. И вдруг поняла: она тоже родилась сегодня еще раз. Вместе с ним. Единственная выжившая из пассажиров того рейса.

Мир, который уже казался ей разрушенным, вдруг предстал перед ней в другом свете. Да, контракт сорвался. Да, карьера, возможно, пойдёт не по тому пути, который она планировала. Но жизнь — настоящая, тёплая, живая — осталась. И она держала её в руках.

— Прости, — прошептала она, касаясь губами его лба, такого маленького, и такого родного. — Прости, что я боялась. Прости, что не сразу поняла.

К вечеру дождь утих. Серые тучи расступились, пропуская сквозь себя робкие лучи солнца. Город всё ещё был чужим, но теперь в нём появилась точка опоры — маленький, так спешивший появиться на свет человек.