Невключённый

Вступление

Год 3078 планета Земной коалиции Энра, человечество выйдя из колыбели своего рождения, уже тысячу лет бороздит необъятный океан космоса, осваивая и присоединяя к собственным владениям всё новые и новые обитаемые миры. Конечно, не обходилось и без стычек, с разумными видами агрессивно настроенных к экспансии человеческого рода. Но наша история пойдёт не об открытиях великих, а о жизни человека, что из-за своих особенностей, невольно оказался на дне социума. Лир - юноша 18 лет вынужден был бросить учёбу на космического пехотинца, и пойти зарабатывать на жизнь, на единственную доступную работу людям его "класса" - мусорщиком. Что же отличает его? Что так повлияло на жизнь молодого и перспективного студента? - Сущий пустяк, аллергия, Лир входит в 2% людей, что не обладают способностями к телепатии. Общество навсегда изменилось, когда блистательные учёные сего мира, открыли вещество - Эфир. Лёгкая взвесь частиц, что позволяет открыто делиться и воспринимать мысли окружающих. Вскоре всё человечество было объединено в единую сеть разумов, открыто делящихся своими мыслями и чувствами. Но, к сожалению, как и на любое вещество биологической природы, рождались и те, кто с рождения обладал аутоиммунным отторжением к эфиру. Изгои, отрезанные от общества. Окружающие воспринимают таких "закрытых" людей не иначе как психопатов, доверия 0. Ограничение на возможность обучения, низший ранг социальной жизни, низкооплачиваемый ручной труд, вечный чужак — всё это ждёт того, кто не способен влиться в общий поток мыслей человечества. Но именно сегодня, в этот обычный серый день, наполненный рутиной, Лир получит шанс навсегда изменить свою жизнь…

✦Глава №1. Изгой.

Но мы убежали вперёд, давайте начнём с начала. И так однажды, пятничным утром летнего месяца юноша сломя голову бежал по узким улочкам родного города. Планета Энра — мир мерцающих куполов и летающих платформ, где воздух пропитан сладковатым Эфиром, связующим разумы человечества. Сегодня Лир становился официально совершеннолетним, мечтой парня было отправиться в учебную академию города «Мавис» и стать курсантом космической пехоты. Ловко лавируя между идущими по своим делам людям, прохожие понимающе кивали, видя бегущего по дороге своей мечты юного горожанина, вскоре он достиг белого здания цилиндрической формы с огромной аркой на входе. Центр сертификации «Эфир-Хаб», каменный обелиск, своим помпезным видом словно говорил всем входящим – мы, ворота в ваше будущее.

Лир сжал билет с номером 472, вспоминая, как в детстве смотрел на голограммы пехотинцев «Мависа», покоряющих звёзды. «Я буду одним из них», — обещал он себе, прячась от насмешек одноклассников, уже тогда называвших его «закрытым». Сегодня этот день настал. Или так он думал.

Зал гудел от голосов и невидимых нитей Эфира, связывающих разумы «подключённых». Под куполом из полупрозрачного стекла, пропускающего бледный свет двух лун Энры, голографические экраны транслировали рекламу: «Эфир — мост к единству». Лир невольно коснулся ЭмР — холодного металлического ошейника на шее, мигающего красным огоньком. Этот прибор, обязательный для детей до 18, подавлял нестабильные телепатические волны, но сегодня, в день его совершеннолетия, Лир надеялся сбросить его, как змея сбрасывает кожу.

— Следующий! — рявкнул техник в белом комбинезоне, и Лир шагнул к сканеру. Его сердце колотилось, словно двигатель старого шаттла. Обследование было формальностью: в 18 лет способности к телепатии пробуждались у всех. Почти у всех.

Сканер загудел, окутывая Лира зеленоватым светом. Техник нахмурился, глядя на экран. За спиной Лира очередь зашепталась — не ртом, а разумом, их глаза светились синхронными эмоциями. Лир чувствовал себя голым под их взглядами, его разум — глухая стена в мире, где все делились мыслями.

— Аллергия к Эфиру подтверждена, — объявил техник, и в его голосе скользнуло презрение. — Закрытый. Постоянное ношение ЭмР. Судебное предписание. Расположение работы – свалка.

Лир замер. «Постоянное? Свалка?!» — эхом отдалось в его голове. Он видел, как другие юноши и девушки, смеясь, снимали свои ЭмР, их лица озарялись свободой, когда их разумы вливались в сеть Эфира. Словно амфибии, что вылупившиеся из яиц, они свободно плескались в ставшей родной стихии. А он…

— Это ошибка, — выдавил Лир, его голос дрожал. — Проверьте ещё раз!

Техник фыркнул, а за спиной кто-то из очереди бросил: «Психопат». Слово, как нож, полоснуло по сердцу. ЭмР на шее Лира мигнул красным, а после постоянно начал светиться этим неприятным светом словно раскалённое клеймо, и зал вдруг стал теснее, воздух — тяжелее. Люди отводили взгляды, но их мысли — насмешки, жалость, страх — текли через Эфир, и Лир, не слыша их, всё равно чувствовал. Вся ирония ситуации взаимодействия между двумя группами населения была в том, что телепаты, чья кровь была насыщена эфирными частицами, не могли ощущать и читать мысли изгоев. Телепаты не были угрозой для чтения мыслей и потаённых их секретов. Как раз общество телепатов боялись изгоев, потому как не могли узнать их, понять их чувства и мысли.

— Уберите его из очереди, — сказала женщина с голографическим планшетом, её глаза светились связью с сетью. — Закрытым тут не место.

Лир сжал кулаки, ногти впились в ладони. Он хотел кричать, доказать, что он не ущербный, не чужак, но ЭмР холодил шею, напоминая: ты не один из них. Охранный дрон загудел, подлетая ближе, и Лир, стиснув зубы, развернулся и побрёл к выходу. За его спиной голограмма продолжала петь: «Эфир — мост к единству».

На улице, под серым небом Энры, Лир остановился у кучи ржавых обломков — его будущего рабочего места, на всю жизнь. Эфир… мост… к единству… Тихо прошептал юноша, и пнул металлический лист, и тот с лязгом улетел в грязь. ЭмР на шее казался удавкой. Вечным ярмом.

Год 3079, планета Энра, хостел изгоев «Надежда».

Год прошёл с тех пор, как «Эфир-Хаб» заклеймил Лира «закрытым». Дома его встретила лишь натянутая улыбка матери — попытка, достойная похвалы, но дрожащая рука выдала страх. Отец был холоден, как сталь: «Убирайся. Нам не нужны психопаты». Теперь Лир жил в хостеле — бывшей церкви, где витражи со святыми тускло мерцали под светом двух лун Энры, будто издеваясь над обитателями. Запах плесени смешивался с дешёвым алкоголем, а скрип кроватей заглушал ночной гул заводов.

— Эй, Лир, пивка? — хрипло позвал Мэлс, сосед с раскрасневшимся лицом, размахивая мутной бутылкой. Он был неплохим малым, помог Лиру освоиться в хостеле и на время стал наставником.

— Пей сам, пока не сгниёшь, — огрызнулся Лир, с шумом забираясь на верхнюю койку. Он и не заметил, как его язык стал острым, как металл с заводов, а сердце — холодным, как ЭмР, болтающийся на шее.

Мэлс не обиделся, лишь пожал плечами и уставился в мутное окно.

— Они снова взялись, — буркнул он, почёсывая щетину.

— Кто? — Лир не поднял глаз, но голос Мэлса заставил его напрячься.

— «Линия Возврата». Утащили парня с завода. Сказали, шпионил для корпорации.

— И что? — Лир старался казаться равнодушным, но пальцы сжали край койки.

— А ничего. Нашли у завода его ЭмР… и язык.

— Фейк, — бросил Лир, но в груди кольнуло.

— А может, они единственные, кто помнит, как нас звали до того, как нас стёрли. — Мэлс глотнул из бутылки и замолчал.

Изгои в хостеле делились на три типа: те, кто спивался, растворяясь в дешёвом пойле; те, кто цеплялся за надежду, пытаясь склеить быт свой и чужой; и такие, как Лир — молчащие, резкие, работающие, как машины. День за днём он таскал ржавый мусор под серым небом, сортируя обломки. «Мусор, убирающий мусор», — горько думал он, стискивая зубы, пока ЭмР холодил кожу.

Но однажды, напротив университета, где голограммы пехотинцев сверкали над аркой, Лир заметил тень, скользнувшую за студенткой. Её белый плащ развевался форма учащейся была выглажена, глаза светились Эфиром — элита из элит. Лир заметил дымящиеся следы плазмы на асфальте позади арки — кто-то уже пытался остановить Крона, но тварь, истекая слизью, всё равно бросилась на девушку.

Тень позади взорвалась чёрными щупальцами: Крон – представитель инопланетной разумной расы, с коей земля уже годами воевала на просторах бескрайнего космического пространства, сбросив человеческую личину, обнажил свой облик. Лир заметил дымящиеся следы плазмы на асфальте позади арки — кто-то уже пытался остановить Крона, но тварь, истекая слизью, всё равно бросилась на девушку.

Та вскрикнула от страха, споткнувшись.

И в тот момент, ноги сами бросили Лира в сторону развернувшейся сцены, Крон утратив окончательно человеческое обличие находился в середине прыжка на девушку, та, упав на асфальт, привычным, машинальным движением метнулась рукой к поясу, но запястье сжало лишь не летальный тазер. Её глаза сузились, словно она проклинала себя за то, что не добила Крона раньше, но тазер был её единственным выбором в толпе. А Лир заслонил её своим телом - "Что ты делаешь?! - кричал его разум. Она из элиты, мало того, что нормальная, так ещё из элитного вуза. Думаешь она тебя оценит? Изменит твою жалкую жизнь?! Но разум не поспевал за сердцем человека, что с детства мечтал о службе в космическом флоте, пусть и на рядовой должности солдата. Крон не достиг цели, щупальца впились в тело юноши разрывая жёлтый комбинезон из мягкой резины. Боль обожгла всё тело, но Лир держался, пока подоспевший на происшествие охранный дрон не испепелил Крона вспышкой плазмы.

Тело Юноши рухнуло на колени от испытанной боли, кровь сочилась через рваную ткань. Девушка, задыхаясь, смотрела на него. «Ты… закрытый?» — выдохнула она, заметив мигающий ЭмР. В её голосе было смятение, но глаза искрили любопытством. Впервые кто-то проявил к Лиру эмоцию, не связанную со страхом или отвращением, но не успев ответить он начал заваливаться на холодный асфальт теряя сознание.

✦Глава №2. Знакомство.

Тьма окутала Лира, и его разум, цепляясь за обрывки боли, провалился в прошлое — в душный класс средней школы пятилетней давности. Разум юноши транслировал, прокручивая воспоминания. Будучи учеником средней школы Лир с одноклассниками, слушали выступление профессора конгломерата «Энра-корп» с лекцией о расе Крон. Профессор Маршалл, больше походил на прообраз всех сумасшедших учёных, с идеально белым лабораторным халатом, торчащими во все стороны буйными волосами, и перчатками, доходящими ему до локтей, громко вещал – «Мимикрическая форма жизни Крон, найденная исследователями на спутнике системы «Бетельгейзе», отличается крайней степенью агрессии по отношению к человеческой расе.Доподлинно неизвестно, как выглядят представители чужеродной космической жизни, в своём истинном облике, врождённая способность к изменению внешнего вида, что послужило не только формированию классификации живых организмов, но и новый источник опасности. Кроны способны перевоплотиться в любой объект подходящего размера, кто знает, может быть, они уже разгуливают среди нас?! Класс шевельнулся. Кто-то с задней парты прыснул, но Маршал не заметил — он вошёл в раж.

— Но не бойтесь! — воскликнул он, вскинув руки. — Человечество связано в единую сеть разума — Эфир! Это наш щит! Кроны не способны подключиться к нему, Эфир ядовит для их биологии. Попытка слиться с разумом, насыщенным Эфиром — для них смерть. Пока наш разум един, а воля сильна — мы непобедимы!

— Прямо как «закрытые», — хмыкнул кто-то сзади.

Класс разразился смехом.

Лир молчал. Тогда это было просто шуткой. Сейчас — реальностью. Он — как Крон. Тот, кто не в сети. Чужой.

Пробуждение оказалось на удивление приятным. Сначала вернулись осязание и обоняние. Мягкая подушка под головой, слабый запах антисептика... где-то рядом щебетал датчик «физического монитора».

Первая мысль: больница. Вторая: мне нечем оплатить лечение.

Лир вздрогнул, сел так резко, что опрокинул стакан с водой и металлический поднос с шумом грохнул о пол. Не обращая внимания на взгляды в коридоре, он вскочил с кровати, озираясь в поисках одежды — но, увы, кроме больничной робы и смятой простыни под рукой не оказалось ничего.

На шум выскочил врач, подняв обе ладони в жесте «мир-дружба»:

— Прошу, не волнуйтесь! — Я уже ухожу! — перебил его Лир, пятясь. — Огромное спасибо, я здоров, всё хорошо, передавайте всем привет, до свидания…

Он метался глазами по стенам, в надежде найти хоть трусы и паспорт, но вместо этого услышал спокойный голос врача:

— Ваше лечение полностью оплачено.

— …Оплачено? — Лир замер, будто ему сообщили, что планета теперь квадратная. В его взгляде плескалось то же недоверие, с каким нормальный человек встретил бы фразу: «правительство использует белок для слежки».

Шум за спиной заставил его обернуться. Из коридора вышли главврач и та самая девушка — та, которую он спас. Главврач, кажется, продолжал мысленный диалог, но, заметив, что Лир стоит, демонстративно повысил голос:

— Я говорил вам, таким, как он, не место в моей больнице! Вот он уже мешает персоналу!

— Твоей больнице? — холодно переспросила девушка.

Несмотря на хрупкую фигуру, сейчас она казалась выше и опаснее. Глаза полыхнули гневом:

— Этот человек спас мне жизнь. Он заслуживает лечения. Или ты хочешь поспорить?

Главврач съежился:

— Н-нет… Простите, госпожа Маршалл…

— Я оплатила весь курс, — продолжила она ровно. — Если он не будет проведён как положено — ищите себе работу на планетах, не входящих в Коалицию.

После чего она повернулась к Лиру и… улыбнулась. Легко, почти весело:

— Спасибо.

Прежде чем он успел что-то сказать, она сделала нечто абсолютно безумное. Схватила его за руки. Притянула к себе. Поцеловала.

Поцелуй был стремительным, горячим, как короткое замыкание. Холл больницы замер. Лир стоял, потеряв способность соображать. Его мысли метались, спотыкались и падали в кюветы логики.

Он спас Тэйю Маршалл. Ту самую. Наследницу конгломерата «Энра-корп». Возможно, самую влиятельную студентку в системе.

И тут, из глубины сознания, раздался чужой голос — ленивый, и недовольный:

— Эй, парень. Не суй язык в рот нашей оппозиции…

Это был Крон.

Меня зовут Аэтурмис-Вейр, первый ранг звёздной академии «Бетельгейзе», командир 10-го подразделения космических войск. Так меня звали, пока наш мир не обратился в пепел. Наша миссия была обречена, и я знал это, как знали мои офицеры. Но промедление означало смерть. Наша планета, богатая Эфиром — ядом для нас, но нектаром для них, — пала под натиском людей. Эти слабые с виду существа высадились однажды, казались мелкой помехой, но вернулись флотом, как стихийное бедствие. Их сродство с Эфиром дало им силу, которой мы не могли противостоять. Захват территорий, терраформирование, геноцид — я видел, как мои братья растворялись в их ядовитых аурах, как наши города превращались в руины под их машинами.

В отчаянной попытке переломить ход войны я повёл десять верных офицеров по следу врага. Похитив воспоминания одного из их разведчиков, мы изучили их язык, их историю, их слабости. Наши тела, схожие с человеческими, позволили нам проникнуть на их голубую планету, укрытую куполом «Мависа», где погода подчинена их воле. Я уловил след — сладкий, удушающий запах Эфира, но не обычного, а концентрированного, как звезда в её зените. Она была здесь — моя цель. Я шёл за ней, как слепец за светом, пока её аура не ударила меня. Парализующий импульс Эфира выжег мою лимбическую систему, маскировка рухнула. Два выстрела плазмы разорвали мои сердца — левое, затем правое. В последнем порыве я потянулся к ней, чтобы утащить в колыбель предков, но он — человек, не подключённый к их яду, — заслонил её собой. Знал ли он, кто она? Или это был слепой инстинкт?

Прости, Звёздная матерь, чей облик сияет нам на рассвете, твои сыновья не вернутся. Я ждал, что Эфир поглотит меня, но боги космического ветра смилостивились. Пробив его тело, я внедрился в кровеносную систему, сохранив жалкие десять процентов своей сути. Этот человек — чистейший «скафандр», свободный от Эфира, идеальный сосуд. Миссия продолжается! Но ликование сменилось отвращением, когда мой «скафандр» начал… вульгарный обмен жидкостями с врагом! Её губы, её яд — его разум закоротило, а я очнулся, пробившись сквозь его слабую волю. «Не суй язык в рот нашей оппозиции…», — прошипел я, и его оцепенение стало моим триумфом. О, мать всего живого, дай мне сил вынести его скудный разум и довести дело до конца …"

Осознание, смешанное с ужасом, захлестнуло Лира. Паника сжала грудь, как удушающие тиски. Заражён — первая мысль, вспыхнувшая в разуме, который только начал обретать хрупкий покой после её поцелуя. Тело рванулось само, повинуясь инстинкту. В больничной робе, босой, Лир мчался по коридору, где голографический указатель мигал спасительной надписью: «Диагностическая камера». План был прост, как выстрел плазмы: сканирование, данные, доказательства. Либо паразит реален, либо это помутнение, и тогда можно выдохнуть. Но, завернув за угол и ворвавшись в кабинет, он замер — ноги налились свинцом, отказываясь двигаться. Инерция повалила его вперёд, и, теряя равновесие, Лир услышал звон — металлический скрежет, словно когти царапали череп изнутри.

«Думаешь, можешь игнорировать меня, мальчишка?» — прошипел Вейр, его голос был холоден, как вакуум над «Бетельгейзе». — «Ты — мой сосуд. Мясной скафандр. Я жив, пока ты дышишь. Но не тешь себя иллюзиями: шаг против меня — и я разорву твой разум, как ты рвёшь обёртку своих жалких сладостей».

Глаза Лира помутнели. Перед внутренним взором мелькнули чужие образы: тело Крона, корчащееся в агонии; кости, обугленные эфирным пламенем; крыло их крейсера, разорванное плазменной бурей. Лир рухнул на пол, хватаясь за голову, дрожа, как в лихорадке. Вейр продолжал, медленно, безэмоционально: «Я не могу владеть тобой полностью. Пока. Но ещё одна глупость — и я найду способ. Ты будешь двигаться, говорить, дышать по моему приказу. Понял?»

«Отвали…» — прохрипел Лир, едва выдавливая слова.

Голос в голове стал громче, но без злобы, что пугало ещё сильнее: «Непокорный? Чудно. Клянусь пятью ветрами «Бетельгейзе», твоя смерть за неподчинение будет долгой». Горло Лира сдавило спазмом, будто невидимая рука пережала дыхательные пути. Тело восстало против хозяина, подчиняясь чужаку. «Ты тоже умрёшь…» — выдохнул Лир, теряя сознание от нехватки воздуха.

«У меня будет время», — Вейр издал звук, похожий на смешок. — «Наблюдай».

Спазм отступил. Лир жадно глотал воздух, лёжа на холодном полу. Его рука, неподвластная ему, дёрнулась к аквариуму с лабораторной мышью. Ноготь чиркнул по пальцу, и крохотная капля крови упала на белую шерсть зверька. Мышь запаниковала, забившись о стенки. Вдруг её голова лопнула, как переспелый плод, но тело поднялось, прошагало к стеклу и уставилось на Лира пустыми глазницами.

«Теперь веришь, человек?» — прошипел Вейр.

«Верю…» — выдавил Лир, его голос дрожал, как купол планетарный под ударом метеорита.

Стоило юноше дать ответ, как его спину пронзила боль, заставившая все мышцы резко напрячься, в воздухе витал резкий запах озона. Когда тело Лира упало на пол. Подошедший сзади глав. Врач убирал в карман телескопический тазер. – По-хорошему бы тебя Селестиалам отдать… Буркнул он, но повезло, что я слишком сильно дорожу своей работой, и люблю деньги. Улыбнувшись, мужчина ещё раз пробежался глазами по сообщению, что ему пришло на портативный коммуникатор – «Для вашего же блага, и сохранения добросердечных отношений, просьба пациента, известного как Лир, по возможности оглушить, при попытке совершить странные действия. Вознаграждение за хлопоты уже поступило на ваш счёт».

В паре километров от клиники Тэйя стояла, обняв себя за плечи, её пальцы мёртвой хваткой сжимали коммуникатор. Голубой свет голографического экрана погас, но её взгляд всё ещё блуждал в пустоте. «Прекрасно справилась», — раздался голос Маркуса Маршалла, её дяди, холодный, как сталь. Его силуэт вырисовывался в полумраке кабинета, где гудел эфирный реактор. «Забор слюны через поцелуй — рискованный ход, но слияние организмов подтверждено. Завтра сделаешь ему предложение, от которого он не отвертится».

«Слушаюсь», — ответила Тэйя, её голос был твёрд, но пальцы дрогнули, выдавая страх. Она развернулась к выходу, ускоряя шаг. Этот кабинет, пропитанный запахом озона и стали, пугал её, несмотря на пять веков жизни. Страх исходил от аквариума за столом Маркуса — мутная питательная жидкость колыхалась, и в ней ворочалось нечто. Его глаза, мерцающие, как звёзды в разломе космоса, следили за ней, будто знали её секрет.

«Подожди, детка», — окликнул Маркус, его тон был обманчиво мягким. «Не пожелаешь дяде доброй ночи?»

«Доброй ночи», — бросила Тэйя, не оборачиваясь, её шаги заглушали гул реактора. В тот же миг из аквариума донёсся хриплый шёпот, повторяющий её слова: «Доброй ночи». Существо прижалось к стеклу, и на миг Тэйя увидела в его отражении собственные черты лица. Она стиснула зубы и почти бегом покинула кабинет.

✦Глава№3. Совместное дело.

Утреннее пробуждение было весьма неприятным, словно удар под дых. Привкус кошмара всё ещё терзал разум Лира — образы девушки с идеальной кожей, её поцелуя, хриплого голоса в голове и мёртвой мыши, чей изувеченный трупик шествовал перед его лицом. Лир поёжился, пытаясь стряхнуть видения. Сознание медленно прояснялось, и он вдохнул, готовясь к запахам хостела «Надежда» — сырости и дешёвого антисептика. Но вместо этого в нос ударил аромат деревянных перекрытий и резкий запах стерилизующей жидкости. Лир открыл глаза. Не сон. Воспоминания — поцелуй, обморок, скрежет паразита в черепе — хлынули потоком.

Он затаил дыхание, прислушиваясь к себе. Крон молчал. Лир осторожно ощупал живот, ища хоть намёк на паразита, но ощутил лишь озноб и затёкшие мышцы от сна в неудобной позе на больничной койке. «Ну, хоть отдохну», — пробормотал он, но тут дверь палаты распахнулась. Медсестра вошла с «батареей» шприцев, и утро перестало быть томным. День превратился в кошмар: уколы, тесты, проверки. Парень по началу сильно боялся, что крон будет обнаружен, непредсказуемый пришелец, да ещё и со склонностями к садизму, и комплексом бога, может устроить резню прямо в больнице, но первичные тесты крови, а также магнитно-резонансное сканирование, не показали наличие инородного организма. И он выдохнул успокоившись. Но процедуры продолжались. Лир, если честно, даже начал скучать по изгоям из хостела — те хотя бы не тыкали его иглами.

К вечеру пришелец сбросил новую информационную бомбу в своём фирменном стиле. «Никуда не годишься», — пробурчал он, его голос звенел, как металл в вакууме. — «Твоя мышечная масса не выдержала даже 50 000 вольт. Мы оба вырубились».

«О чём ты?» — Лир нахмурился, чувствуя, как злость закипает в груди.

«О запахе озона на твоей спине утром», — огрызнулся незваный гость. — «Нужно что-то делать, иначе поминай как звали».

«Ты копался в моей памяти?» — Лир стиснул кулаки, подмечая, как ловко Крон освоил человеческие выражения за ночь.

«Не будь примитивным», — хмыкнул в ответ пришелец. — «Я подключился к твоим зрительным, слуховым, осязательным нервам и частично к ЦНС. Твои мысли — открытая книга».

«Я примитивный?!» — взорвался Лир. — «Ах ты, чёртова склизкая медуза!»

«Медуза?» —собеседник издал холодный смешок. — «Так меня оскорбляет тот, кто задирает передний хвост по утрам?»

Лир замер, осознание нахлынуло волной смущения, смывшей злобу. Он понял, о каком «утреннем процессе» говорит Крон. «Ты… несносен!» — выдавил он, чувствуя жар на щеках.

«Говорю же, примитив», — отрезал паразит. — «Соберись. Судя по шагам и плотности Эфира, твоя самка идёт сюда».

Дверь отворилась, и в палату вошла Тэйя. Увидев, Лира на ногах, она широко улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень — почти неуловимая, но Лир заметил. Впервые он мог рассмотреть её: узкий подбородок, лицо-сердечко, аккуратный нос, губы, загнутые уголками вверх, и каштановые волосы до пояса, мягкие, как шёлк. Слишком идеальная.

«Рада, что ты в порядке», — сказала она, её голос был тёплым, но с ноткой стали. — «Время посещения почти кончено, но я зашла сказать: отец хочет отблагодарить тебя за спасение его драгоценной дочки». Она сделала голос нарочито торжественным, вручая Лиру голографический конверт с приказом. — «Как только утрясём формальности с советом директоров, ты получишь новую должность».

Лир открыл рот, чтобы возразить, но её мягкая рука легла на его губы. «Я просила осыпать тебя золотом, — шутливо добавила Тэйя, — но отец, человек старых правил, хочет, чтобы ты доказал свою полезность в «Энра-корп». Так что набирайся сил, мой герой. Скоро ты станешь моим телохранителем». С этими словами она вышла, оставив Лира в оцепенении.

«Постой, я не согласился!» — крикнул он, но медсестра прервала: «Приём окончен».

«Что планируешь?» — прошипел до боли знакомый голос в голове.

«Откажусь», — буркнул Лир. — «Бесплатный сыр только в мышеловке. Слишком большая награда за мелочь».

«Нелогично», — отрезал собеседник. — «Шанс поднять твой статус. Разве не это ценят твои люди?»

«Не в статусе дело», — огрызнулся Лир. — «Слишком подозрительно».

«Придётся согласиться», — голос пришельца стал ледяным. — «Трата времени приближает твой город к гибели. Я прилетел не на крыльях, мальчишка. На орбите спрятан наш корабль. Если я не подам сигнал в течение семидесяти двух часов, экипаж сочтёт меня мёртвым. Мой помощник начнёт геноцид твоего вида — зрелище будет знатное. Это предложение развяжет нам руки. Так что, ищем сыр в мышеловках или действуем?»

Лир молчал, его мысли путались. ««Лир»», —наконец сказал он. — «Так меня зовут. Тебе проще, чем выговаривать «примитив» или «мясной скафандр».

Крон помолчал, будто взвешивая слова. «Для моей расы имя священно», — произнёс он. — «Зови меня Вейр».

После обмена именами Лир внимательно выслушал повторный рассказ пришельца.

«Значит, в запасе сутки», — пробормотал он, стиснув зубы.

«Меньше», — отрезал Вейр, его голос звенел в голове

— «Из-за… особенностей моего пребывания в тебе, я впадаю в гибернацию от зари до заката. Энергия, мальчишка. Действовать будем ночью. И тебе придётся нести меня туда, если, конечно, не желаешь быть безмолвным свидетелем событий» – крон проговорил сухо, намекая на потерю контроля над телом. Выбор за тобой, но я бы не хотел проливать кровь невинных. «Нести тебя?!» — Лир внутренне взорвался, но голос его дрогнул. — «Ты шутишь? А если твои сородичи решат по-другому? Как я узнаю, что тебе можно верить?»

Вейр помолчал, будто взвешивая ответ. «Мои офицеры подчиняются приказам. А я… у меня нет причин лгать. Но гарантий, человек, ты не получишь. Есть поблизости ретрансляторные установки?»

Лир задумчиво потёр подбородок и подошёл к информационному терминалу на стене. Его пальцы забегали по сенсорному блоку, а губы шептали команды, выуживая данные из базы «Мависа». «Вот оно!» — воскликнул он. — «Промышленные ретрансляторы на севере, у обсерватории. Пара передатчиков в центре города. И ещё один — слабый, учебный».

Зуд в глазах заставил Лира поморщиться — Вейр смотрел его глазами, сканируя данные. Лир зажмурился, пытаясь вытеснить чужое присутствие, но зуд лишь усилился.

«Промышленные слишком далеко, скорости твоих ног не хватит. Центр заманчив, но близко к больнице — слежка нас выловит. Что за учебный?» — голос Вейра звенел в голове, бесцеремонный и властный.

«Коротковолновый, на крыше школы, где я учился», — ответил Лир, подавляя раздражение. Вторжение в зрительный нерв без спроса бесило, но логика пришельца была неоспоримой.

«Сойдёт. Нам нужен один импульс. Отправим кодированный сигнал — если оборудование сгорит, 80% вероятности, что сочтут его старьём».

Внезапно руки Лира задвигались сами, ловко разбирая терминал, выкручивая платы и провода. «Ты что творишь?! Какого чёрта?» — зашипел он, чувствуя, как кровь закипает. — «Предупреждай!»

«Не будь таким нежным, человек», — хмыкнул Вейр. — «Что-то делать – быстрее, чем все мои объяснения. Я изучаю ваши примитивные технологии».

Крон бормотал что-то о «несовершенстве проводов», пока его пальцы (Лира!) выдирали питающую батарею. В тот же миг палату огласил пронзительный вой сирены. Лир скривился, а руки под управлением Вейра запорхали быстрее, лихорадочно собирая терминал обратно. Дверь распахнулась — в палату влетела медсестра с вытаращенными глазами и двое охранников с плазменными винтовками. Лир замер посреди комнаты, сигнал тревоги уже затих. Глупо улыбнувшись, он выпалил:

«Э… хотел попить. Не нашёл кнопку вызова».

Улыбка вышла кривой, нервной, но, похоже, сработала. Охранники опустили оружие, а медсестра, пробормотав что-то о репутации клиники, притащила тележку с водой. «Идиот», — донеслось от Вейра, но Лир только стиснул зубы.

Когда ночь накрыла городской пейзаж своим чёрным куполом, Лир выскользнул из палаты. В прачечной он стащил тёмно-серую одежду — мешковатую, неудобную для бега, но сливающуюся с тенями. Следуя шепоту Вейра, он петлял между яркими фонарями, избегая камер. Наконец, они добрались до обветшалой двери чёрного хода в старую школу. Лир поддел дверь снизу, поднажал плечом — замок хрустнул, пропуская их внутрь.

«Самое сложное позади», — шепнул Вейр. — «Осталось отправить сигнал и вернуться».

Но удача, как капризная девица, отвернулась. На орбитальном спутнике, в тени пояса астероидов, скучал Гелиос, известный в миру как Гарр, старший помощник капитана Селестиалов.

- «Вынужденная инспекция», — фыркал он, лениво просматривая голографические экраны. Красивое слово для наказания за разнесённый тягач с Эфиром. Гарр, чей нрав был взрывным, как плазменная буря, а эго — раздутым от славы, своего прикрытия на земле популярного певца по прозвищу - «повелитель звёзд», не выносил скуку. Его парадный доспех, с поляризованным забралом, поблёскивал в свете приборов, пока он листал съёмку города.

«Ну, разнёс один тягач. И что? Их тысячи снуют от «Бетельгейзе» к поясу Ориона», — ворчал он, вспоминая гневное лицо агента Маршалла. И вот он здесь, на спутнике, с взысканием, в ссылке.

Внезапно его взгляд зацепился за движение на экране. Фигура в нелепых тряпках копошилась на крыше школы. Эфирного следа нет — изгой. Гарр хищно сощурился, предвкушая развлечение. «У меня был дерьмовый день, парень. Ты станешь моей грушей для битья».

Он щёлкнул по консоли, вызывая отряд дронов. Их сенсоры зажглись красным, устремляясь к цели.

Лир возился с ретранслятором, вслушиваясь в шёпот Вейра, чьи инструкции звенели в голове, как сигналы эфирной сети. Спустя несколько минут напряжённой работы устройство загудело, выплюнув кодированный импульс в ночное небо «Мависа». Сноп искр ослепил Лира, заставив его закрыть лицо руками, — старый передатчик, не выдержав нагрузки, сгорел, но сигнал ушёл. Дело сделано. 72-часовой дедлайн, висевший над головой, растворился в темноте.

Лир выдохнул, но встревоженный голос Вейра оборвал его облегчение: «Приближаются. Восемь целей».

«Что? Где?» — Лир замер, и тут же уловил мерный гул двигателей, разрывающий тишину.

«Чёрт побери…» — выругался он, метнувшись к люку на крыше. Но не успел. Один из дронов, управляемых со спутника, пронёсся над люком, захлопнув его манипулятором, и с издевательской точностью приземлился сверху, отрезав путь к отступлению. Летающие машины «Corvax Dynamix», дочерней фирмы «Энра-корп», были хищниками ночи: обтекаемые, сплюснутые сферы с визорами, сканирующими всё вокруг, и манипуляторами, готовыми скрутить нарушителя вмиг.

На орбитальном спутнике Гелиос, он же Гарр, «повелитель звёзд», хищно ухмыльнулся под поляризованным забралом. Обычный оператор просто схватил бы изгоя, но Гарр, сосланный за разбитый тягач с Эфиром, жаждал развлечений. «Пара сломанных костей? Пустяки», — подумал он, видя, как фигура в нелепых тряпках не падает ниц от страха. Его пальцы сжали рукоятки управления, и дроны ринулись в атаку.

«Сзади!» — рявкнул Вейр. Лир пригнулся, пропуская машину над головой, нацеленную в затылок. Дроны закружили, как рой, выписывая в воздухе фигуры высшего пилотажа, атакуя с разных сторон. Лир уворачивался, но его движения, полные паники, тратили силы. «Не сопротивляйся! Расслабь мышцы!» — приказал Вейр.

«Расслабиться?! Этот псих хочет нас покалечить!» — огрызнулся Лир, уклоняясь от очередного удара, сердце колотилось, а в голове мелькала мысль: «Чёрт бы тебя побрал, Вейр!»

«Доверяешь мне?» — неожиданно спросил Крон. Как бы ни неприятен был ему человек, пришелец прекрасно осознавал, что переоценил свои силы: оживление трупа мыши для устрашения и взятие под контроль рук истощили его. Если Лир сильно пострадает в бою, Вейр вряд ли восстановит его в ближайшие дни. «Если ты упадёшь, мы оба проиграем».

«Тебе?! Нет! Но и выбора нет!» — Лир увернулся от дрона, едва не врезавшегося в плечо. Ноги дрожали от усталости, а руки, ослабевшие после дней на свалке, едва держали равновесие. Боль в мышцах пульсировала, вынуждая его сдаться. Вспомнив, как отключал сознание, становясь машиной, он стиснул зубы и отдал тело Вейру. Мир стал фильмом: Лир наблюдал, как его руки и ноги, под управлением крона, двигались с нечеловеческой точностью, отбивая дронов.

Гарр на спутнике напрягся. Движения изгоя изменились — сдержанные, экономные, будто у бойца с опытом. «Да кто ты такой?!» — прорычал он, не замечая, как напевает старую песню из своего шоу-бизнеса. Развлечение стало охотой. Лир, под контролем Вейра, ускользал от атак, пинал дроны, отправляя их в стены или на крышу с глухим треском.

Вейр, подключённый к органам чувств Лира, чувствовал, как время тает. Он выжимал из тела носителя всё, разгоняя адреналин и дофамин, но слабое тело Лира не выдерживало: ноги тяжелели от молочной кислоты, дыхание сбивалось. Вейр начал выводить дронов из строя одного за другим. Осталось трое. Но Гарр, приноровившись, запустил отвлекающую атаку, пожертвовав одним дроном, и направил двух других в слепую зону — прямо в спину Лира.

Усталость сковала тело. Лир, напряг все мышцы, вернул контроль, вместо уклонения развернулся и ударил по дронам обеими руками. Кость хрустнула, запястье повисло, боль пронзила руку, заставив его заскрипеть зубами. Но удар снёс дронов, спасая Вейра, чьё «тело» пряталось за сердцем Лира — в точке, куда целились машины. Путь открыт. Лир растворился в темноте, не оставив эфирного следа.

Гарр ударил кулаком по колену. «Чёрт, надо было ставить маячок!» — прорычал он. Но охота развлекла его. «Найду тебя позже, парень», — усмехнулся он, откидываясь в кресле.

«Зачем подставился под удар?» — ворчал Вейр, пока Лир, баюкая сломанную руку, искал, куда бежать. Возвращение в больницу с переломом сулило допросы.

«Ты спас нас первым, заметив дронов», — выдохнул Лир, морщась от боли. – «Я лишь вернул должок.»

«Отпусти руку», — буркнул Вейр. — «Не держись, будто она отвалится. Помогу».

Лир вскрикнул, когда кость с хрустом встала на место. Сжав и разжав пальцы, он недоверчиво уставился на руку. «Как?»

«Цифолопоидом об косяк», — огрызнулся Вейр. — «Взял кальций из твоих костей, починил. Синяки — до утра. Шевелись, рассвет скоро, я усну. Считай это благодарностью, человек».

«Неужели? Ты умеешь быть благодарным?» — хмыкнул Лир, почти искренне.

«Не привыкай, мясной скафандр, до следующего вечера, ты один», — проворчал Вейр.

✦Глава№4. Игра корпораций.

Благополучно вернувшись в больницу и спрятав тёмно-серую одежду под койку, Лир рухнул на кровать, обессиленный. Бой с патрульными дронами вымотал его: мышцы горели, будто облитые плазмой, а кости ныли от перенапряжения. Он не привык к таким нагрузкам — его жизнь в изгоя не готовила к ночным вылазкам и схваткам с машинами.

«Проблема», — думал Лир, глядя в потолок. — «Будь там не дроны, а настоящие блюстители «Энра-корп», синяками и переломом не отделался бы». Он поднял руку, сжимая и разжимая пальцы, вспоминая слова Вейра: «Взял кальций из твоей кости и починил». Как будто это так просто! Сколько ещё тайн хранил пришелец, знала только холодная бездна космоса.

Лир стиснул зубы. Хоть и не хотел признавать вслух, но после этой ночи что-то изменилось. Вейр, этот наглый крон, засевший в его голове, спас ему жизнь. Без его молниеносных рефлексов и «ремонта» костей Лир бы не пережил дронов. А ещё страшнее была мысль: если бы судьба не свела их в этом вынужденном слиянии, город мог бы уже пылать под обстрелом корабля Кронов, скрытого в поясе астероидов.

«Спасибо», — тихо буркнул Лир, обращаясь к спящему Вейру. — «Сегодня мы спасли много жизней».

Утром терминал пискнул, возвещая о новых обследованиях. Лир стоически терпел заборы анализов и болезненные уколы, мысленно готовясь к вечеру. Когда Вейр проснётся, он задаст ему вопрос, что терзал его весь день.

Как только солнце склонилось к горизонту, Лир ощутил лёгкое шевеление в голове — не физическое, а как зуд в самом сознании. Вейр вернулся.

«Добрый вечер», — зачем-то сказал Лир, чувствуя себя неловко.

Крон молчал, будто ошарашенный. Затем его голос, сухой, как эфирный реактор, зазвучал: «Вечер не бывает добрым или злым. С чего вы, люди, приписываете эмоции времени суток?» Он замолк, словно обдумывая, и добавил: «Это форма приветствия? Странно. Доклад о твоём состоянии».

«Чувствую себя нормально», — отрезал Лир, подавляя раздражение.

«Это не ответ», — парировал Вейр. — «Больше данных, или я начну диагностику сам. С анализа крови».

«Чёрт тебе дери!» — огрызнулся Лир. — «Я пытаюсь быть вежливым, а ты звучишь как сраный компьютер с комплексом бога, засевший в моей голове! Тело в порядке. Стометровку пробегу без проблем, но марафон отложу — мышцы ноют после вчера».

«Лактатацидоз», — констатировал Вейр, будто зачитывал отчёт. — «Интоксикация мышечного каркаса молочной кислотой. Знаешь, на что ты похож изнутри, человек?»

«Давай, удиви меня», — хмыкнул Лир, закатывая глаза.

«Ты похож на спорткар с моторчиком от газонокосилки», — продолжил Вейр. — «Крутит шестерни, но не раскрывает потенциал. И мы это исправим».

Комментарий Вейра о физическом состоянии Лира ужалил, но крон был прав. Лир не был развалиной, что задыхается на лестнице, но до оперативников «Селестиалов» ему было далеко. Отбросив самоуничижение, он посмотрел в темноту, где прятался его незримый спутник.

— Вейр, — обратился Лир по имени, голос дрожал от усталости. — Зачем тебе сигнал? Я видел твои воспоминания, ту ночь. Войну. Как люди… поступали с твоими. Любой бы нас возненавидел.

Голос Вейра в голове прозвучал спокойно, но твёрдо, как металл, охлаждённый в вакууме:

— Человек… Лир… Я — командующий силами пояса Ориона. Я не воюю с гражданскими. Люди, что не держали оружия, не целили в мой народ, — не враги.

Лир кивнул, чувствуя, как тяжесть в груди растворяется. Ответ крона был честным, и этого хватило.

— Что дальше? — спросил он, приправляя слова сарказмом. — Не думаешь же ты свалить из моего бренного тела после одной вылазки?

— И не мечтай, — хмыкнул Вейр. — Твоё тело ещё послужит. Пока заляжем на дно. Мы привлекли внимание, так что нужна информация. Моя миссия далека от финала, а от тебя, человек, требуется мелочь — адаптация и никакого сопротивления.

— Если ты держишь слово, крон — никаких жертв среди мирных, — то по рукам, — ответил Лир, чувствуя, как веки тяжелеют. Зевнув, он пробормотал: — А я, пожалуй, в страну Морфея.

Юноша рухнул на койку, и тьма укрыла его, как купол «Мависа».

Тем временем в штабе «Селестиалов» Гелиос стоял перед круглым столом, окружённым Эос, Селеной и их командующей — Тэйей. Маска инкогнито была сброшена: здесь, среди друзей, он мог быть собой. Но холод в глазах Тэйи заставил его поёжиться.

— Если я правильно поняла, — начала она, хмуря брови, — ты столкнулся с изгоем, возможно, боевиком, но вместо поимки решил… поиграть?

Капля пота скользнула от виска Гелиоса к челюсти, упав на пол. Выговор от «Энра-корп» был пустяком по сравнению с мыслью о её разочаровании — Тэйя, чей взгляд всегда был для него маяком в этом хаосе, теперь смотрела с холодом. Лгать не выйдет, но у Гелиоса был козырь.

— Всё так, — откашлялся он, — но я перехватил сигнал, что отправил изгой. Кому бы он ни предназначался, мы его найдём.

Он включил запись. Пронзительный вопль вырвался из динамиков, будто звуковой таран разнёс комнату. «Селестиалы» скривились, Гелиос схватился за уши, чувствуя фантомную боль. Но Эос, обычно сдержанная, разразилась хохотом, стуча ладонью по столу.

— Твой изгой — интересный фрукт! — выдохнула она, утирая слёзы. — Это брачный крик картианского царского зверя!

На немые взгляды Гелиоса и Селены она пояснила:

— Царский зверь с квазипланет. Их крик — звуковой таран, сносит уши на сотнях километров. Один раз услышишь — и всё, структура уха меняется. Не годится для подавления толпы, но для глушения прослушки — идеально. Я слышала его в детстве, — добавила она, ухмыляясь под кислые взгляды коллег.

Той же ночью в зоологическом саду «Энры» произошёл акт вандализма. Некто проник в загон экзотических животных, растерзал картианского зверя и оставил его гнить. Никаких улик: ни эфирного следа, ни следов на камерах. Ограждение преодолели с лёгкостью, а повреждения на туше — рваные, не хирургические — указывали на профессионала. Дело передали «Энра-корп», и вскоре оно легло на стол «Селестиалов».

Гелиос мрачно листал отчёт, бормоча:

— Судьба-злодейка. Вчера твой сородич оглушил меня криком, а сегодня тебе порвали глотку.

Голосовые связки, язык, глаза, печень, куски мышц с плеч и бёдер — всё вырвано руками. Гелиос мысленно возвращался к сцене с ретранслятором: ни улик, ни следов. Перчатки — стандартные, миллионами штампуются. Обувь — плоская, без намёков на вес или размер. Лицо замотано.

«Тот же изгой?» — думал он. Нутро кричало, что случаи связаны, но домыслы не тянули на ордер. Арестовать всех изгоев «Энры»? Смешно. Уйдёт, как тень.

— Проверьте чёрные рынки, — бросил он полицейскому представителю. — Ищите браконьеров. Останки зверя могут всплыть в тёмном секторе.

Гелиос потёр виски, чувствуя, как пульсирует боль. Этот «засранец» не просто ускользнул — он дважды выставил его дураком. И подкинул работы. Офицер слепо доверял отчётам «Энра-корп» — так было проще. Но в строках о картианском звере не упомянули ключевой детали: мочевой пузырь был прорван, будто зверя утопили, а затем вытащили для вскрытия. Останки тонули в воде, скрывая следы. Кто-то играл с «Селестиалами», и игра эта пахла большой корпоративной шахматкой. Гелиос стиснул зубы. Ему нужен был этот изгой — шанс подняться в глазах командира и вернуть уважение коллег пересиливал здравый смысл. А ещё нужны были ответы.

---

За шесть часов до этих событий в особняке семьи Маршалл, в кабинете Маркуса, тишину разорвал звонок. Старинный телефон для внутренней связи покрылся бы пылью, если бы не боты-уборщики, без устали полирующие каждый угол. Маркус поднял трубку, прищурившись.

— Маркус… — Голос на том конце был тих, как шёпот в вакууме. — Я просмотрел твои отчёты. Ты уверен в цифрах?

— Кого я слышу? Аврелий, сто лет прошло, не так ли? — хмыкнул Маркус, откидываясь в кресле. — Ты мог бы чаще звонить брату.

— Не ёрничай. Ещё раз: ты уверен в цифрах?

— На все сто. Симбиоз объекта обещает пять, может, десять тысяч лет жизни. А с генной терапией — почти бессмертие. — Маркус говорил уверенно, но пальцы нервно постукивали по столу.

— Звучит неправдоподобно. Нужны тесты.

— Тесты будут. Но что скажешь о новой инициативе? Без твоего одобрения я не могу запустить проект.

— Даю добро, — ответил Аврелий после паузы. — Если расчёты верны, эфир иссякает с каждым годом. Дефицит близко. Но ты уверен, что изгои проглотят твой замысел?

— Не волнуйся, брат. "Им нужен символ. Лицо для эфира. Кто-то, в ком публика захочет видеть спасение."

"А нам — просто тестовая платформа." Такой недавно нарисовался. — Маркус улыбнулся, но глаза оставались холодными.

— Прекрасно. Запускай инициативу. Тестируй своего «героя». Первым на очереди — Гелиос.

— Понял. — Маркус помедлил. — Аврелий, не хочешь пары слов с дочуркой? Она, знаешь, всегда рядом. — Он бросил взгляд на прозрачный контейнер в углу кабинета, где в питательной жидкости плавала тень.

— Не городи ерунды. Мы с Тэйей сказали всё давно. Слова излишни. — Связь оборвалась.

Маркус отложил трубку и подошёл к контейнеру.

— Скоро, детка… — прошептал он, прижавшись лбом к холодной поверхности. — Твой изгой — ключ. К свободе. К дыханию. К телу.

В глубине раствора дрогнула прядь тёмных волос. Глаза, до этого закрытые, едва заметно приоткрылись. Лишь на миг.

Он улыбнулся.

— Пятьсот лет — не срок, не так ли?

✦Глава№5. Инициатива второй шанс.

Спустя неделю Лир вернулся в хостел «Надежда». Ничто не менялось: знакомый запах плесени и дешёвого пойла, полушёпот постояльцев, скрип ржавых коек. Две луны Энры тускло освещали витражи бывшей церкви, будто насмехаясь над обитателями.

— Никак вернулся? — хрипло бросил Мэлс, выныривая из-за перегородки. — А мы заждались. Сегодня четвёртый участок: утилизация многожильных кабелей и пара тонн металлолома.

— Старик, дай хоть сумку скинуть, — ответил Лир с кривой улыбкой, бросая рюкзак на койку.

Разговор прервал робкий стук по стене. Юноша лет восемнадцати, дрожа в тонкой куртке, сжимал ЭмР — ярмо изгоя, знак официального изгнания. Его взгляд метался, полный неверия и разбитых надежд. Таким был каждый новенький в «Надежде». Забудь мечты. Забудь себя. Здесь только плесень, ржавчина и молчание.

— Свеженький, — буркнул Мэлс, почёсывая щетину. — Лир, ты ж сортировщик, возьми его. Добрый же, вроде.

Лир молча кивнул.

— Имя? — спросил он, глядя на новичка.

— Альдер, — коротко выдавил тот.

— Пойдём, Альдер. Работы полно. Как всегда, чёрт возьми.

И они пошли — по задымлённому горизонту, через кирпичную жару трущоб, под лязг контейнеров.

Прошла неделя. Альдер привык: больше не вздрагивал от грохота металла, понял, что «на день» значит «навсегда». Он даже начал говорить — коротко, но по делу. Но размеренную жизнь «закрытых» встряхнули два инцидента. Днём на участок забрели гражданские — пара пьяных телепатов, ищущих проблем. Их голоса резали воздух оскорблениями, нацеленными на изгоев.

Альдер, следуя совету старших, игнорировал провокаторов. Но один из них, неудовлетворённый молчанием, занёс недопитую бутылку для удара. В тот же миг его запястье перехватила рука Лира. Сила сжатия удивила даже его самого.

— Это место опасно. Вам тут не место, — медленно выговорил Лир, не отпуская руку.

Вокруг головы телепата мерцали нити эфира, выдавая страх: учащённое дыхание, расширенные зрачки. Издеваться над хилым мальчишкой — одно, но столкнуться с куском мышц — другое. Лир отпустил руку, заслонив Альдера. телепаты ушли, бросая угрозы вернуться. Его собственная сила озадачила Лира. Работа сделала его крепче, но такой рост мышц на скудном питании был странным. Он хотел спросить Вейра, но крон молчал, будто провалился сквозь планетарную кору.

Той ночью, пока обитатели «Надежды» видели седьмой сон, телепаты вернулись. С канистрой топлива и жаждой мести, они узнали расположение «гнезда уродов» и решили его спалить. Но просчитались. За ними следили глаза существа, рождённого в холоде далёкой планеты.

Вейр, тренируя тело своего «носителя», поднял Лира с койки, захватив контроль. Замотав лицо тряпками, он бесшумно выскользнул в ночь для пробежки. Услышав возню у переулка, крон двинулся к цели.

Утром хостел гудел. Лир проснулся поздно, разбуженный гомоном. Протолкавшись к окну, он увидел картину: два избитых телепата, с синяками и кровоподтёками, стояли у патрульной машины.

— Мы во всём сознаёмся! Хотели поджог! — кричали они, захлёбываясь рыданиями. — Спасите нас!

Из их бреда стало ясно: ночью на них напал «супергерой» — тень, что вынырнула из темноты и отлупила их так, что они боялись улиц больше, чем тюрьмы. На вопрос о внешности нападавшего оба несли чушь: лицо замотано, глаза закрыты.

— Он храпел, пока избивал меня! — выкрикнул один, и толпа изгоев загудела громче.

Лир смотрел на свои руки. Розовые следы на костяшках говорили сами за себя. Этот «лунатик-супергерой», что отлупил телепатов, был он. Точнее, его тело под контролем Вейра. Утром, спускаясь с койки, Лир заметил, что ботинки покрыты свежей грязью, а мышцы ног ныли, будто он пробежал пол-Энры. Он потёр икры, ощущая незнакомую тяжесть — работа на свалке не давала такого. Крон явно что-то скрывал, и юноша, нахмурившись, решил во что бы то ни стало вытянуть ответы, хоть сама перспектива узнать правду его пугала, с телом и психикой происходили изменения, Лир отмечал, что стал агрессивнее, а когда кто-то из ребят порезал руку, то пришлось прикрыть рот, он тут же наполнился слюной, от желания вкусить ту кровь. Следующей ночью он притворился спящим, затаив дыхание, ожидая, когда пришелец проявится.

— Не строй из себя клоуна, человек, — раздался холодный голос Вейра в голове. — Я чувствую твои биоритмы. Ты не спишь.

Лир скрипнул зубами, садясь на койке. Две луны Энры бросали тусклый свет через треснувший витраж, освещая его напряжённое лицо. ЭмР на шее чуть нагрелся, будто крон дразнил его.

— Не хочешь объяснить, почему мои мышцы растут, будто я на химии? — Лир потёр ноющие икры. — И почему с утра такое чувство, что я бегал всю ночь? Ботинки в грязи, а я даже не выходил!

— Ты и бегал, — сухо отрезал Вейр. — Твои мышцы примитивны. Гормоны их не уплотнят. Пришлось по старинке: нагрузки, восстановление.

— Мог бы обсудить это со мной для начала, — буркнул Лир, ощупывая ЭмР, которое снова холодило кожу.

— И что бы это изменило? Ты жил, не забивая голову мелочами, а я делал из газонокосилки спорткар. — В тоне Вейра мелькнула насмешка.

Логика пришельца била как удар под дых, но Лир не сдавался. Один вопрос всё ещё терзал его.

— Вейр… Мышцы строятся из белков. А мы жрём овощи и суп на хрящах. Почему я не просыпаюсь голодным? — Он нахмурился, вспоминая странный металлический привкус во рту по утрам, как будто глотнул чего-то чужеродного.

— Диета, — коротко бросил крон. — Поверь, всё сбалансировано: белки высокого качества, жиры, аминокислоты. Не вредит твоему организму. Для твоего же спокойствия.

Лир хмыкнул. Металлический привкус снова кольнул язык, и в памяти всплыл слух, что недавно кто-то разорвал картианского зверя близ завода. Полиция, говорят, до сих пор рвёт и мечет из-за этого.

— Погоди… — Лир прищурился. — Это ты? Тот зверь… ты его выпотрошил? Для «диеты»?

Вейр помолчал, будто взвешивая, сколько открыть.

— Скажем так, я добыл… ресурсы. Твоя газонокосилка требует топлива, а я умею охотиться. — Голос крона был холоден, но с искрой самодовольства.

Лир сглотнул, представив, как Вейр в его теле рвёт тушу в ночи. Желудок сжался, но он подавил тошноту.

— Об одном прошу, — полушутя сказал он, — не преврати меня в монстра.

— Клянусь честью кронов, в монстра не превращу. Только в кровожадного берсерка. — Голос Вейра стих, но Лир уловил в нём искру — шутка это или угроза?

Юноша откинулся на койку, глядя в потолок. Тень витража падала на лицо, а в голове крутился вопрос: что ещё Вейр делает с его телом, пока он «спит»?

Однажды на рассвете у ворот хостела «Надежда» встал бронелимузин с голограммой «Энра-корп». Его чёрный корпус, отполированный до зеркального блеска, казался чужеродным в пыльной мгле трущоб. Постояльцы замерли, сердца сжались от страха.

— Лир. «Вас ждут», —произнёс человек в тяжёлой броне, открывая дверцу. Его голос был холодным, как металл шлема.

Все затихли. Кто-то охнул, кто-то отвернулся. Лир оглядел полусонный хостел: на Альдера, мальчишку, которому он недавно показывал, как сортировать медь, на Мэлса, молчаливого, как ржавые контейнеры. Возможно, корпораты вышли на его след после инцидента с сигналом. Ничего не оставалось. Он сел в машину. Лимузин рванул, оставляя за собой облако пыли. Лир не мог даже предположить, что его ждёт.

В салоне, помимо двух «боевиков» охраны, лежала аккуратно свёрнутая одежда — тёмный костюм, слишком дорогой для изгоя. Мелкий чиновник «Энра-корп», с манерами, будто из рекламного ролика, коротко бросил:

— Переоденьтесь. Быстро.

Автомобиль свернул на оживлённую улицу. Лира вывели в салон красоты, где подстригли его спутанные волосы. Люди на тротуарах смотрели со смесью страха и любопытства, некоторые тыкали пальцами. Всё напоминало сюрреалистичный сон. «Если это мой последний день перед казнью, — с горькой иронией думал Лир, — дайте хоть шикарный обед, и я, чёрт возьми, соглашусь». Но шутка не успокаивала.

Наконец, его привезли на центральную площадь Энры, где перед небоскрёбом «Энра-корп» гудела толпа. Репортёры проталкивались вперёд, дроны жужжали, снимая в прямом эфире. Камеры, свет, гул голосов.

— Сегодня мы возвращаем справедливость! — провозгласил представитель «Энра-корп», мужчина в идеальном костюме, чей энтузиазм казался отрепетированным. — Лир, изгой, ошибочно отвергнутый обществом, теперь — гражданин! Первая ласточка нашей инициативы «Второй шанс»!

Толпа ахнула. Ведущий продолжал, указывая на ошарашенного Лира:

— Сколько детей, сколько жизней были забыты на обочине? Благодаря самоотверженному поступку этого человека, «Энра-корп» запускает проект: каждому ребёнку, чья семья подпишет договор, — лекарства, врачебный уход, лучшие врачи! Никакого безумия от способностей. Телепаты? Больше никаких процедур ментального контроля. Только улучшенное лечение. Второй шанс — для всех!

Камеры ловили лицо Лира. Толпа аплодировала по команде. Он стоял, не веря ушам, пока на платформу не поднялась Тэйя. В бежевом платье на тонких бретельках, она двигалась мягко, как тень. Её руки коснулись его шеи, и одним движением она сняла ЭмР — символ позора изгоев. Лир почувствовал лёгкий холод, но в груди тлела искра: что-то было не так.

На заднем плане, на стеклянной платформе, стояли другие изгои. Один, сгорбленный, шепнул:

— Второй шанс… но для кого? Для него или для них?

Через сутки Лир вернулся в хостел. На нём был чистый костюм, но пыльный пол «Надежды» напоминал, где его место. Он принёс три коробки: полнорационные пайки на месяц, портативный экран и бутылки редкого золотистого алкоголя в плотной упаковке. Раздавал молча. Изгои реагировали по-разному: кто-то отводил взгляд, кто-то шептал о предательстве, считая, что Лир продался системе.

Он остановился у Мэлса.

— Спасибо за крышу. «И за терпение», —сказал Лир, протягивая коробку. — Ты первый, кто… ну, не важно.

— Не открывай, — кивнул Мэлс на бутылки, выдав слабую улыбку. — Лучше, когда выберемся. Все вместе.

Их взгляды пересеклись. В глазах Мэлса мелькнуло что-то живое, почти забытое. Лир ушёл, а Мэлс остался, спрятав бутылки под койку.

— Открою, когда выберемся из этого клоповника, — пробормотал он.

В тот же день в «Надежде» воцарилась тревожная тишина — обход. Раз в полгода «Энра-корп» присылала патруль: проверка на запрещённые вещества, фиксация новых лиц, изъятие артефактов «старого мира». Лир сортировал провода на заднем дворе, где ржавые контейнеры громоздились под серым небом. Альдер, с глазами оленёнка, прятался под лестницей, как велел Мэлс, сжимая ЭмР, что холодило шею.

Грохот ботинок. Резкие команды. Металлические голоса из шлемов. Пятерых изгоев выстроили у стены. Стандартная процедура. Но тишину разорвал крик.

— Рэн! Рэн, сынок, это я! — Старуха с лицом, сморщенным, как пергамент, тянулась к бойцу в броне. Её голос дрожал от боли. — Посмотри, пожалуйста…

Боец шагнул вбок и одним ударом сбил её в пыль. Она вскрикнула, рухнув, и затихла.

— Шум подавлен. Контакт нейтрализован, — прозвучал бесстрастный голос.

Мэлс, в тени, не двинулся. Лир стиснул провода, пальцы побелели. Альдер, выглядывая из-под лестницы, шепнул:

— Почему он?..

— Телепат, — хрипло ответил Мэлс, сплюнув. — Вырос здесь. Теперь — винтик системы. Это раньше так было — до всех этих „вторых шансов“. Стирали всё: семью, память, себя... Контроль способностей за то, что ты — больше не человек.

Он помолчал, глядя, как старуху уводят.

— Один телепат на сто тысяч изгоев, — добавил Мэлс. Редко, у изгоев рождаются одарённые, а выживают ещё реже. — Почти все сходят с ума к десяти годам. Системе не нужны психи. Только рабы или трупы. Может, этот их новый «Второй шанс» и не так плох… но попахивает смрадом, от корпоратов жди или пули в лоб, или трупов.

Кулаки сжались до боли — старуха напомнила Лиру мать.

Позже, у костра за бараками, где коптился суп из корней, Мэлс сидел, прислонившись к стене. Две луны Энры освещали его лицо, покрытое заводской пылью.

— Грустно смотреть на пацанов, — пробормотал он. — Всё ещё верят, что кто-то придёт.

— А если нет? — раздался голос из тени.

Незнакомец. Изгой, но не местный. Лет тридцать, с глубоким шрамом от губы до уха, из-за которого его рот казался вечной усмешкой. Глаза резали, как ножи.

— Что, если мы — ответ? — продолжил он. — Хватит смотреть, как старики кричат в пустоту, как дети дохнут, как крысы. Хочешь знать, где «Энра-корп» прячет ампулы «Второго шанса»? Хочешь увидеть, как дети просятся назад домой, из их стерильных лабораторий?

Мэлс молчал, в ответ глядя в огонь.

— Ты не просто гниёшь здесь, я наблюдал — сказал незнакомец, понизив голос. — Ты думаешь, пытаешься бороться. Организуешь для людей быт и досуг. Я таких вижу.

— И ты кто? — спросил Мэлс, не отрывая глаз от пламени.

— Тот, кто предлагает действовать. Хочешь сломать их непогрешимость?

Мэлс взглянул на него.

— Если скажу «да», ты растаешь в дыму?

— Нет. Я дам место и время. А дальше тебе уже решать, верить мне, или нет.

Незнакомец стряхнул пепел с плаща и бросил ржавый жетон с выцарапанным «7С».

— Шахта старого лифта. Четыре дня, полночь. Один. Без свидетелей.

Он шагнул в тени и исчез.

Поздней ночью под кроватью Мэлса зашуршал забытый коммуникатор — когда-то давно, словно в прошлой жизни, вербовщик "Линии возврата", подпольной сети изгоев, вручил ему эту штуку. Теперь устройство ожило с лёгким треском: "Мэлс, ты в деле. Шахта 7С. Линия ждёт."»

Лир лёг на мягкую кровать новой квартиры — первой за год, выданной ему как гражданину Энры. Матрас прогибался, но сон не шёл. Мысли вились, как дым над свалкой. Он вспомнил хостел "Надежда" — взгляды Альдера, Мэлса, коллег, будто он предал их. Полгода назад он бы отдал почку за избавление от клейма изгоя, а теперь это "гражданство" сделало его чужим. В тишине квартиры он вдруг подумал о старой одежде — той, что носил на крыше, сражаясь с дронами. Её он спрятал под койкой в больнице, а потом забыл в хостеле. На ней, наверное, остались пятна смазки от разбитых машин. Он покачал головой — неважно, новая жизнь, новая одежда.

Ночью сон так и не пришёл. Лир решил выйти на пробежку — нагрузить мышцы, вытряхнуть мысли.

— Пойдём, Вейр, покажешь мне пару приёмов знаменитой космической тренировки кронов, — полушутя заговорил он с пришельцем.

Вейр хмыкнул в сознании: «Ты не выдержишь», — но Лир почувствовал, как мышцы ног налились тяжестью, словно кто-то защёлкнул грузы на лодыжках.

Юноша надел чистый костюм, но без привычной рваной куртки чувствовал себя голым. Бег по пустым улицам немного успокоил, но в голове всё ещё звучал шёпот Вейра: «А что, если кто-то найдёт ту одежду?»

Тем временем в "Надежде" Мэлс, готовясь к встрече с "Линией возврата", рылся под койкой. Его взгляд зацепился за старый свёрток — одежда Лира, пропитанная странным масляным запахом. «Пойдет», — буркнул он, натягивая куртку. Ночью, направляясь к шахте 7С, он не знал, что следы смазки на ткани уже попали в объектив камеры бота, следящего удалённо за хостелом.

✦Глава№6. Третья сила.

Изгой Мэлс вышел из хостела, стараясь не привлекать внимания, оглядевшись, тихо направился в сторону промышленного района города Мавис. Мысленно мужчина возвращался к Лиру. Юнец, что год назад появился на пороге бывшей церкви, а ныне хостела для изгоев «Надежда», был подавлен, как и все они. Каждый из них впервые оказавшись на пороге, проходил через это, но в парне чувствовался какой-то стержень: хоть гни его сколько хочешь, не сломаешь. Вскоре Лир обвыкся и стал неплохим сортировщиком, пусть и был остёр на язык. И вот в какой-то из дней буквально ошарашил всех постояльцев хостела: им заинтересовались на самом верху. «Энра-корп» вытащила бывшего изгоя под свет софитов и объективы камер, объявив несправедливым такое отношение, и повысили статус до гражданина.

Прецедент был невиданных масштабов. Пусть изгои и не могли читать мысли и чувства окружающих, но в тот день не нужно было быть телепатом, чтобы понять: толпа на улице с натянутыми дежурными улыбками внутренне сочилась негодованием. Для них это было настоящим шоком – чтобы кого-то из самых низов уравняли с ними. Но для Мэлса этот юнец стал символом надежды. Не зная, что такого тот совершил, он верил: если смог один, смогут и остальные. В это хотелось мужчине верить всем сердцем. И он верил.

Так незаметно для себя изгой добрался до промышленного района, окружённого высоким бетонным забором. Порывшись немного в кармане куртки, он достал допотопный пластиковый коротковолновый передатчик и, настроив его на нужную частоту, проговорил коротко: – Здесь. Вскоре с бетонной стены недалеко от Мэлса опустилась верёвка, а со стены подали световой сигнал, пару раз посветив фонариком. Мужчина схватился за конец верёвки и кряхтя полез по ней.

На вершине стены его уже ждали изгои из "Линии возврата" – подпольной сети изгоев, по сути террористической ячейки, что своими силами, пусть и негуманными методами, пытались повлиять на окружающий их мир. К Мэлсу подошёл мужчина, что недавно говорил с ним, предлагая эту авантюру.

– Дейн, можешь звать меня так. Как ты знаешь, я номинальный глава нашей небольшой семьи, – ухмыльнулся 30-летний изгой, из-за чего шрам на его щеке сморщился. – Рад, что ты решился. Идём, шахта 7С неблизко, и держись подальше от света прожекторов. Пусть шахты и заброшены, автоматические системы охраны ещё активны.

С этими словами Дейн спешно спустился по лестнице в темноту. «И куда я влез…?» – невольно подумал Мэлс. Инстинкты кричали ему бежать, спрятаться, а ещё лучше спрятаться и напиться, но мужчина резко помотал головой, отогнав от себя трусость: «Так я ничего не смогу сделать, ничего исправить». Мэлс хотел лично убедиться, что детям, которых изымали из семей изгоев, ничто не угрожает. К тому же "Линии возврата" нужны были таблетки, что так ярко рекламировал представитель корпораций, называя их «вторым шансом». В одном Дейн безоговорочно нравился Мэлсу: называя изгоев семьёй, тот не лукавил, а семья должна держаться друг за друга, помогая.

Через какое-то время группа из десяти изгоев под покровом ночи, перебежками от укрытия к укрытию, под руководством Дейна добрались до герметичных дверей, ведущих в искомую шахту. Немного повозившись с открытием и ругаясь сквозь зубы, её удалось открыть и, закрепив створки, спуститься вниз. Темнота и спёртый воздух указывали на давнее запустение. Идти приходилось медленно, не касаясь подгнивших опорных балок: одно неосторожное движение могло спровоцировать обвал, навсегда похоронив людей заживо. А идти было сложно ещё и по той причине, что члены "Линии возврата" несли с собой по огромному двадцати пятилитровому рюкзаку за спиной, о содержимом которых все умалчивали. Поблуждав около часа по штольням, изгои наконец-то нашли нужный им лифтовый канал и, поднявшись вверх, открыли вход в здание, примыкающее к лаборатории.

Осторожно высунувшись из люка, Дейн подал знак остальным идти за ним. Было темно, и лишь писк диагностических систем жизнеобеспечения иногда давал о себе знать. Ни света, ни персонала, ни охраны. Пусть всех это и взволновало, но делать было нечего: раз прошли такой путь, нужно было довести дело до конца. В одном из помещений обнаружился наблюдательный пост с голографическими экранами, которые транслировали запись с камер наблюдения. Сориентировавшись по карте комплекса, что висела на стене, и примерно прикинув маршрут, изгои двинулись в сторону процедурных.

Где их ждал первый успех: в полупрозрачных лежаках, похожих на капсулы, они нашли детей, искусственно погружённых в сон. Кто-то из группы тут же бросился к диагностическому монитору и выдохнул: показатели в норме. Лишь у пары детей зашкаливал уровень эфира в крови, но всё же находился ниже опасного для здоровья уровня. Но то был фасад. Из состояния радости группу вывел сдавленный вскрик одной женщины. Через пару помещений картина, представшая перед глазами изгоев, была ужасающей: несколько тел плавали в лечебном растворе, в контейнерах из силикатного стекла. Их руки были скованы, ногти обломаны, а лицо и расцарапанные в кровь области вокруг глаз свидетельствовали о том, что бедолаги словно пытались навредить себе, выцарапав глазные яблоки. Немного поколдовав с архивной записью, Дейн вывел на экран ранее записанное видео. Сухой, почти машинный голос профессора в белом халате вещал для отчёта: «Время – полночь, день шестой. Пациенты получают увеличенную дозу препарата, наблюдаются положительные сдвиги в формировании эфира внутри тела, но, к сожалению, несколько испытуемых выбыли из отбора. Повышение эфира в крови принудительно пробудило способности к телепатии и привело к попытке навредить себе. Склоняюсь к видениям и галлюцинациям от неокрепшего мозга. Разум безвозвратно утерян. Все пострадавшие введены в искусственную кому и будут утилизированы утром».

От увиденного Мэлс невольно сглотнул. «Шанс для ваших детей, говорили они… Новое будущее!» Злость продиралась сквозь грудную клетку, вот-вот готовая вырваться звериным криком. Но мужчина сдержался: не время и не место для эмоций, нужно вытащить хотя бы спящих.

Он наклонился над одной из капсул — девочка, лет шести, с запавшими веками и сжатым кулачком. Пальцы дрожали. Она что-то видела во сне, быть может — кошмары.

"Мэлс сжал зубы. «Дети. Такие же, как моя. Как я». Его сердце стучало так громко, что, казалось, услышат охранные датчики."

Дейн, скопировав врачебный отчёт, забрал накопитель из компьютера. Группа изгоев, расставив свои тяжёлые рюкзаки, в которых оказалась взрывчатка с временным детонатором, взяла на руки по одному, а иногда и набросила на плечи двоих спящих детей, и начала выходить. Сзади раздавался недовольный голос одного из мужчин:

– Чёрт, Дейн, ты говорил, их будет меньше! Мы не вытащим их всех!

– Иди, если боишься, – жёстко ответил лидер. – Но не мешай тем, кто пришёл за своими. Вскоре Дейн поравнялся с идущим Мэлсом, уносящим на плечах двух спящих детей.

– Надеюсь, ты не против, если мы взорвём к чертям это место? – спросил Дейн.

– Нисколько… Его не должно существовать, – ответил Мэлс, сплюнув под ноги. И хотя обычно он не был сторонником радикальных методов, сейчас сердце мужчины всё ещё было наполнено отчаянной злобой.

Но как только люди собрались уходить, двери с зловещим щелчком были заблокированы. Аварийная сирена пронзила уши, включился яркий свет. А когда рёв сирены стих, раздался голос из коммуникатора на стене.

– «Я нашёл тебя… И теперь ты, и твоя банда никуда не денутся, – произнёс мужской голос самодовольно. – Я к тебе обращаюсь, засранец, что ушёл от меня на крыше, опозорив при сослуживцах. Как только я прибуду, вытрясу из тебя всё дерьмо…»

Говорил, ухмыляясь и находясь в сотне километров от лаборатории, офицер Селестиалов - Гелиос, не подозревая, что он ошибается, приняв Мэлса за Лира из-за одежды последнего. И что тот, кого он так отчаянно хотел поймать, уже спешил на помощь пойманным в ловушку.

Примерно в это время, когда группа изгоев Дейна нашла лабораторию, Лир пытался избавиться от давящих мыслей, нагружая мышцы тела пробежкой. Свежий ветер бил в лицо, и юноша пытался выжать из своего «обновлённого» тела всю возможную мощь. Ему хотелось кричать от детского восторга.

Вейр постарался: тело Лира ощущалось совсем другим, пусть и были некоторые неприятные изменения. Повышенный интерес к сырому мясу и крови должен был вскоре пройти. Тем более, они контролировались самой силой воли Лира. К тому же укреплённые белком из «диеты» Вейра мышцы работали словно отлаженный механизм. Ноги несли сами, организм чувствовал умеренную нагрузку, и юноша ускорился, развив максимально возможную скорость, наслаждаясь чувством свободы. Сейчас не так уж и важны были тяжёлые мысли, преследовавшие его ночью; они, конечно, вернутся, но сейчас, в этот момент, Лир был счастлив. Воспоминания вернули его в тот момент в больнице, когда девушка, прекрасная, словно богиня, при всех, не стесняясь осуждающих взглядов, поцеловала его. Не побоялась, не отвернулась с отвращением перед изгоем, а выразила человеческую благодарность, пусть Лир и не настаивал на ней. Правда, невольно юноша вспомнил, что именно в этот момент пришелец подал впервые голос, и чуть не рассмеялся.

– Развлекаешься, человек? – задал вопрос Вейр.

– Проверяю границы тела, – ответил ему в той же манере Лир.

– Прекрасно, потому как, надеюсь, ты разогрел свои мышцы… – голос пришельца звучал довольно сухо, Вейр был серьёзен. – В паре километров от нас сработал эфирный реактор. Я слышу звук сирен, слабые альфа-волны разумов указывают на группу людей, и они без эфира. Скорее всего, твои бывшие коллеги попали в ловушку. Хуже того, к ним приближается повышенный источник эфирных частиц, скорее всего, кто-то из армейских офицеров.

Игривый настрой Лира словно ветром сдуло от информации крона.

– Сколько у нас времени?

– Если помчишься на всей скорости, что тебе доступна, выиграем минут двадцать до прибытия противника.

И, кивнув на слова Вейра, парень помчался со всей возможной скоростью, оставляя клубы пыли из-под подошв кроссовок.

В лаборатории тем временем, попавшие в ловушку люди, аккуратно сложив спящих детей на пол, безуспешно пытались найти выход. Всё чаще звучали роптания среди запертых изгоев. Двери не открывались, ломать их было бесполезно; антивандальные стёкла даже не поцарапать, чем бы по ним ни колотили изнутри. Время стремительно утекало, как вода в решете. Мэлс, безуспешно пытаясь продавить весом одну из дверей, вскоре вернулся в холл. Мужчину привлёк жаркий спор Дейна с одним изгоем. Голоса звучали громко, и вот уже все изгои собрались, привлечённые перепалкой.

– Мы не можем так поступить! Дейн, ты совсем рехнулся?!

– Я знаю этот голос, – Дейн отвечал спокойным, почти менторским тоном учителя, воспитывающего ученика. – Ты думаешь, кто мне порвал лицо? Гелиос идёт по нашему следу, а этот офицер хуже остальных: если прицепится, как голодная шавка, то не отпустит. Взорвём тут всё и заберём офицерскую мразь с собой.

В полной тишине холла лабораторного комплекса тихий баритон лидера повстанцев прозвучал оглушительнее пушечного выстрела.

Мэлс ощутил, как его сердце сделало пару кульбитов и сбежало в пятки.

– О чём ты говоришь? Ты хочешь всех похоронить здесь? – задал он вопрос.

– А что ты предлагаешь? – парировал Дейн. – Нас всех убьют, это в лучшем случае. А в худшем – отправят на допрос. Ты хоть раз бывал на допросах у корпоратских палачей? Мэлс, я видел человека, которого они допрашивали: он и на человека не был похож – просто груда искалеченного мяса. Лицо Дейна помрачнело, словно он погрузился в тяжёлые воспоминания.

– Кто со мной?! – бросил клич лидер.

– МЫ! – как по команде, почти единогласно ответили изгои, лишь Мэлс и ещё пара сомневающихся из группировки Дейна смолчали.

– Не будь дураком, Мэлс, мне также жаль этих детей.

– Мы пришли вытащить их, а не взрывать! – упорствовал Мэлс.

– Разговорами войну не выиграть, – сухо произнёс Дейн и, щёлкнув затвором, направил на Мэлса ствол пистолета. – Я не хочу вредить тебе, ты не идиот, и моё сердце так же, как и твоё, обливается кровью, но, если сейчас мы сдадимся, они продолжат. Они всегда продолжают.

– Да откуда тебе знать, что центр всего один на Энре? – задал вопрос Мэлс, почти крича от отчаяния.

Но вместо ответа Дейн лишь, схватив того за рукав, ударил его рукоятью пистолета по лицу, сбив с ног. Кусок пропитанного смазкой ботов, от сражения на крыше с треском оторвался, упав на пол. А остальные, верные своему лидеру, тоже выхватили оружие, направив его на своих же, не давая им шанса вмешаться.

– Мне жаль, ты был бы отличным солдатом, Мэлс, если б мы не встретились в подобной ситуации. – С этими словами лидер снял с пояса пружинный детонатор, выдвинув антенну. Как только его палец коснулся кнопки на пульте управления, дверь, стоявшая ещё секунду назад, разлетелась на куски от мощного пинка. Две створки двери из прочнейшего сплава, словно листы фанеры, пролетели пару метров и с грохотом упали на пол. Замерли все. Даже Дейн шокировано уставился на проход. А Лир, открывший выход для изгоев, не мешкая, за секунду приблизился к лидеру «линии», смял детонатор своей рукой в маленький пластиковый комок, попутно сжав до хруста пальцы Дейна.

– Забирайте детей и уходите уже, времени нет, – буркнул юноша, всё ещё удерживая руку Дейна в своей. – А с тобой я потом поговорю отдельно.

Мэлс поднялся на ноги; голова немного кружилась от удара в лицо, но сейчас появление этого юнца казалось божественным чудом. Голубоглазый парень, которого изгой привык видеть на сортировке мусора, сейчас перед затуманенным взором предстал словно исполин-защитник. Оправившись от первого шока, изгои, похватав бессознательные тела детей, двинулись к выходу. Один за другим они покидали лабораторный комплекс. Лир отпустил руку Дейна и кивнул, позволив ему уйти. Мэлс лишь украдкой взглянул в глаза спасителю, коротко кивнул в благодарном жесте и поспешил уйти.

– Ну, что теперь, человек? Показал себя героем, что дальше? – раздался в голове ворчливый голос пришельца.

– Теперь подорвём тут всё, – ответил Лир, обратив внимание на бочки со взрывчаткой, расставленные возле несущих стен лаборатории. – Выиграем ребятам время на уход.

И не тратя времени на разговоры, юноша взял в руки кислородный баллон, обмотав его оторванным в потасовке рукавом своей спортивной куртки. Прицелившись примерно на глаз, он отбил удар пяткой клапан. Раздался шипящий свист, и Лир, чувствуя жар от искры, рванул к выходу. Импровизированный снаряд врезался в одну из бомб, вступив в реакцию со смазкой — кислород ярко вспыхнул огнём. Пламя лизнуло бомбы, поджигая остальные заряды, и цепная детонация сотрясла лабораторию.

– Идиот! Псих! Скафандр из мяса! – раздавалась в голове Лира ругань Вейра. – Просчитайся ты на секунду – нас бы накрыло взрывом! Ты совершенно не думаешь о миссии!

Лир тем временем массировал уставшие мышцы на ногах; всё же его тело не было телом бога, и подобные резкие, «взрывные» нагрузки переносило крайне плохо.

– Мы живы… Изгои ушли… Не ворчи, и спасибо.

– Это ещё за что?

– Да за «апгрейд». Хоть я иногда и чувствую себя больше монстром, чем человеком, – отшутился Лир, уходя дальше и дальше от места взрыва. Беспокоиться об оставленных следах было не нужно: огонь почистит всё.

– Клянусь звёздным небом над океаном Бетельгейзе, – пробормотал Крон. – Мне достался самый странный из вашего вида…

Прибывший чуть позже на огромное пожарище вместо лаборатории офицер Селестиалов Гелиос ругался на все известные ему наречия и диалекты. Изгой… Снова… Ускользнул. Да ещё и устроил теракт в лаборатории «Энра-корп», напичканной самой дорогой аппаратурой. Злоба переполняла тело мужчины, и Гелиос сам себе поклялся: «Если я не поймаю этого ублюдка... я сам себе не прощу. Даже смерть покажется мягкой карой.»

На следующую ночь я, Аэтурмис-Вейр, ощутил то, что меньше всего ожидал: альфа-волны разума сородича. Кто-то из моей команды офицеров, нарушив любые протоколы, явился на поверхность Энры. Хуже того, этот спороголовый использовал тело телепата, пусть и с крайне низким уровнем эфира. Будить человека глупо: увидь он одного из наших, скорее всего, впал бы в панику. Эти примитивные организмы слишком подвержены влиянию эмоций. Слившись с ЦНС, Лира, я перехватил контроль над телом и тихо выскользнул из квартиры через окно, спустившись по трубе.

Идя по пустующим улицам на зов своего подчинённого, я не мог не отметить растущего уважения к человеку по имени Лир. Несмотря на физическую слабость, человек могуч духом: не испугался лезть на крышу, сражаться с машинами и даже спас себе подобных дважды. Первой была та девушка… Нужно уделить больше внимания поиску информации о ней.

И вот, наконец, я достиг узкого проулка между двумя домами. Окон, выходящих на него, почти не было, и рядом со стеной меня ждал он – ребёнок, чьё сознание было полностью подчинено моим подчинённым. На столь близком расстоянии я с лёгкостью определил, кем был этот нарушитель.

– Ксавир, – тихо произнёс я, используя наш язык, хоть звуки и сложно было производить речевым аппаратом человека.

– Наш бесстрашный лидер, – последовал незамедлительный ответ. – Надолго же ты пропал, и потом внезапно подал сигнал! Мы все бесконечно рады, ты не подумай… – речь Ксавира источала яд, словно эфир на нашей родной планете. – Только вот, пока ты здесь «выполнял миссию», наш корабль несколько раз чуть не был обнаружен патрулём селестиалов. Я ни в коем случае не тороплю, но остальные подняли на обсуждение вопрос: устроить бомбёжку с орбиты, и дело с концом.

– Прекрати паясничать! – злобно прошипел я. Выкрутасы этого существа в край вывели меня из равновесия. Я даже не заметил, как схватил за грудки ребёнка лет пяти, в чьём теле обитал мой старший помощник. – Ты за этим сюда явился, чтобы передать, что навязываешь за моей спиной остальным своё видение войны?!

– Ой-ой, дяденька, – проговорил он на местном диалекте. – Не помните меня, а то у родителей будет слишком много вопросов. К тому же, я ведь тоже из числа невинных гражданских.

– Ксавир… Никаких жертв среди гражданского населения, ты меня слышал?! – произнёс я, отпуская воротник. Рука продолжала дрожать.

– Капитан, – поднял на меня замутнённые глаза ребёнок. – Я могу вам поклясться честью офицера Пояса Ориона, но что делать с остальными? Вам бы поспешить. И да, я даже из этого маленького куска плоти ощущаю, что вас сильно потрепало. Не ровен час, тело этого человека поглотит вас без остатка. Какие будут приказы, командир?

Я немного задумался, а после, протянув руку в сторону моего старпома, коснулся его кончиком пальца.

– Вот моя память за всё время, пока мы здесь. Займитесь сбором информации: кому принадлежал тот голос, что это за препараты, максимально соберите информацию об «Энра-корп» – всё, до чего сможете дотянуться, не раскрывая себя. Я выйду на связь сам, не подставляйся.

– Слушаюсь! – Но позвольте, мясную марионетку оставлю себе, временно. Обещаю, она такая забавная: прижмёшь – пищит, сожмёшь сильнее – плачет.

– Скройся с моих глаз! Клянусь тебе своим именем: если бы не ситуация, давно бы уже пустил тебя под суд! – процедил я сквозь зубы. Этот выродок всегда знал, как вывести меня из себя.

Когда Ксавир скрылся за поворотом, растворяясь в клубах ночного эфира, я ещё мгновение стоял на месте, позволяя гневу угаснуть. Хрупкое тело Лира требовало покоя, но разум отказывался отпускать тревогу.

Мысли ворвались одна за другой: о девушке, о Ксавире, о приближающейся буре.

Я снова обрёл контроль над телом Лира и, не теряя времени, направился обратно. Впереди была новая ночь, а с ней — и новые опасности. К тому же я голоден; нужно изловить одно любопытное млекопитающее. Стоило мне подумать о вкусе свежего мяса, как в животе Лира призывно заурчало…

Предчувствие опасности в ту ночь не обмануло командира Кронов.

Лишь когда оба пришельца окончательно скрылись из виду, из темноты бесшумно шагнул силуэт. Закованный в броню селестиалов, офицер словно призрак двигался бесшумно, а когда доспех с лёгким шипением растворился, обнажив кожу, девушка тихо проговорила в переговорное устройство:

– Селена на связи. Штаб, контакт подтверждён, уровень эфира слабый. Начинаем спутниковую слежку за объектом.

Она поправила длинные, белые, словно выпавший первый снег, волосы и улыбнулась сама себе:

– Попались…

✦Глава №7. Гелиос. Часть 1 Падение титана.

Утро. Воздух ещё не успел пропитаться запахом озона от работающих электромагнитных двигателей транспорта, заря только входила в свои законные права. Но множество людей были прикованы к информационным экранам – как к персональным, так и к транслирующим информацию на улицы города.

Представитель «Энра-корп» с максимально скорбной миной на лице рассказывал, как недавно лаборатория, проводившая исследования по изучению ранних проявлений телепатических способностей и попутно занимавшаяся разработкой препарата для предложенной ранее инициативы – «Второй шанс», подверглась террористической атаке известной ячейки изгоев – «Линия возврата».

– Мы протянули руку помощи, однако она была отброшена со злобой и агрессией в ответ. На подобный акт во все районы «Мавис», где располагаются общины изгоев, вводится карантин, объявляется красная зона для перемещения. Мы не потерпим нарушения порядка и угрозы жизни своих граждан!

– Прошу, ответьте на вопрос! – раздался голос молодого человека из числа репортёров.

Чиновник кивнул, и репортёр продолжил, направив объектив портативного новостного дрона на выступающего:

– Газета «Дневной вестник». Расскажите, а не рассматривался ли альтернативный подход к решению возникшей проблемы? Возможно, акт агрессии – это лишь сообщение всем нам? К тому же, вы не могли не видеть видеоматериалы, которые распространили ночью в сети от лица тех самых террористов. О бесчеловечных экспериментах в стенах вашей лаборатории будут комментарии? Может быть, разумнее начать с переговоров?

– Вы ещё слишком молоды… – ответил корпорат. – «Энра-корп» не ведёт переговоров с теми, кто подвергает опасности целые города. Вчера они подорвали лабораторию, которая производила лекарства. Ещё и сфабриковали улики… Ждите разбора этих, так называемых, доказательств зверств корпорации от наших экспертов. Готов поклясться самым дорогим, что есть в моей жизни – все их доводы ложь. А завтра что? Уничтожат генераторы, питающие атмосферный купол?! Заморозят тысячи людей, потому что им не понравились цены на метро? Саботируют работу эфирных реакторов? Что ещё должны сделать эти люди, чтобы обратить на себя внимание?

Чиновник говорил довольно тихо, а голос его дрожал, выдавая едва скрываемую горечь и гнев. И звучал он, стоит признать, чрезмерно убедительно.

– Я повторюсь: «Энра-корп» не ведёт переговоров с агрессорами. Пока за нашими спинами сотни тысяч людей, мы не дадим подобному повториться. Можешь спать спокойно, планета.

– Сраная брехня… За людей они беспокоятся, скорее испугались упущенной прибыли. – Мэлс негодующе вздохнул.

Как только закончилась прямая трансляция корпоратов, в одну общину за другой наведывались патрули боевиков сил самообороны и переворачивали всё вверх дном в поисках террористов. Хватали всех без разбора и увозили. И как назло, у судьбы проявилось то самое чёрное чувство юмора. Те самые «террористы» из «Линии возврата» предлагали один из немногих способов избежать печальной участи.

И сейчас изгои из хостела «Надежда» бурно обсуждали, что им делать дальше. Члены «Линии Надежды» предлагали временное убежище всем желающим, однако были среди местных изгоев и те, кто не доверял им и не желал покидать своё привычное жилище.

– Вас отправят на допрос, а после ещё и сделают лабораторными морскими свинками, как тех детей, вы этого хотите? – задавал вопрос, агитируя толпу, член «Линии возврата».

– А из-за кого у боевиков пальцы на курках зачесались?! – ответила женщина-изгой. – Мы жили себе и жили, пока ты и подобные тебе не разворошили улей!

Кулаки женщины были плотно сжаты, казалось, ещё немного, и она вцепится в оппонента.

– Мы предлагаем вам помощь, я не прошу присоединяться к нашему движению, но изгои должны быть вместе.

– Миле… – тихо проговорил Мэлс. – Собирай семью и идите с ними. Поверь, там сейчас будет безопаснее. Я видел эту лабораторию, и можешь мне поверить: если такое они творили, прикрываясь благими намерениями, то страшно представить, что сотворят, когда у них развязаны руки. Я не скажу, что этим парням можно доверять безоговорочно, но своих они не бросали.

Женщина всё ещё сомневалась, пока её сбоку не обнял четырнадцатилетний сын, и упорство матери сошло на нет.

– Хорошо, показывай дорогу. Мэлс… Когда ты сам уйдёшь?

– Капитан даже с тонущего корабля уходит последним, – отшутился в ответ мужчина, махнув рукой. – Уйду, когда смогу убедиться, что остальные выбрались.

В ответ Миле сделала пару шагов в его сторону, а после ткнула кулаком в грудь главы своей общины.

– Не смей геройствовать и полечь тут. Ты мне вчера назначил свидание, так что будь мужиком и сдержи обещание.

В зелёных глазах женщины мелькнула на миг искорка заботы, смешанная с искренним беспокойством. Оба понимали, что сейчас не время и не место для эмоций; они успеют всё обсудить потом, когда встретятся вновь.

– Обещаю, – сказал Мэлс в ответ, на мгновение накрыв её тёплую руку своей.

Когда очередная группа изгоев двинулась к туннелям под городом, и глава общины хостела «Надежда» помогал собрать способные пригодиться вещи для людей, дверь с грохотом слетела с петель. В опустевшем холле послышался топот армейских сапог. Изгои попытались затаиться кто куда, но были силой выволочены и приставлены к стене с поднятыми руками. Несколько боевиков сил самообороны держали автоматические винтовки на взводе, дула которых были направлены в сторону людей.

Хуже того, что следом за силами специального назначения, медленно, измеряя коридор шёл он, офицер войск звёздных систем, селестиал Гелиос. Доспех, что плотно облегал всё тело военного, не звенел, словно вторая кожа, однако такая тишина создавала в сознании смотрящих на элиту военных сил, чувство нарастающего страха. Он словно бронированный механизм, со страниц фантастических комиксов шёл, внимательно осматривая изгоев, словно сканируя их свои взглядом. Технологии дочерней компании «Энра-корп» - «Мавис-Текно» позволяли создавать подобные доспехи, поляризованный металл, словно невесомое напыление, повторял все человеческие изгибы, практически не стесняя движения, при этом обладал высокой прочностью. И вот селестиал замер напротив Мэлса. Последний, собираясь вскоре уходить, по привычке накинул поверх одежды куртку, совершенно забыв её выстирать. Ту самую куртку, в которой он был во время вылазки в лабораторию, и ту самую куртку, в которой был Лир на крыше. Конечно же Гелиос не мог не заметить её.

— Вот и встретились, процедил военный. Дав команду своим подчинённым выводить людей на улицу, он одним движением приблизился к Мэлсу. И практически, без замаха, нанёс удар в солнечное сплетение. Удар был не сильным, однако стальной кулак врезался подобно снаряду в живот неподготовленного человека. Глава хостела «Надежда» согнулся пополам, и содержимое желудка тут же вылилось на пол.

- Сейчас ты мне всё расскажешь, кому посылал сигнал, и кто твои помощники, что помогли сбежать из лаборатории, я выбью из тебя всё дерьмо, за всё моё унижение перед коллегами, и командованием. После короткого монолога, избиение продолжилось. Пусть в глубине души Гелиос и осознавал, что изгой, перед ним, не тот, кого он желал достать любой ценой. Одежда – та же, но этот был хилым, никакого сопротивления, никакой силы и реакции бойца. Однако офицер селестиалов был зол, и желал дать выход накопившемуся разочарованию.

-Где он? Где хозяин этой одежды? – Задал офицер свой вопрос, выплёвывающему сгусток крови вместе с коренным зубом мужчине. Мэлс поднял на него свой взгляд, и честно ответил – не здесь. Однако Гелиос принял подобный ответ за попытку издёвки, офицер толкнул допрашиваемого к стене, и повернул рукой небольшой фонарь, что лежал на полке, свет того, как раз попадал частично на Мэлса, в этот момент, что-то изменилось вокруг селестиала, лёгкий проблеск эфирной ауры. И фонарь, превратился из инструмента обихода в оружие. Поток фотонов, до этого безвредно врезающийся в тело человека, стал твёрдым. Мужчину буквально прижало словно прессом к стене.

- Я могу сделать ещё больнее, видишь ли, я контролирую «густоту» любого светового потока, будь то естественный свет, или рукотворный, а также могу изжарить тебя медленно, до уровня стейка с кровью. Голос Гелиоса звучал холодно и буднично, он не пытался запугать, лишь констатировал факты. В это же время лампа над головой изгоя начала работать в инфракрасном спектре, нагревая воздух вокруг, словно в духовке, Мэлс мог унюхать, как начали медленно плавиться его волосы на голове.

Глава 7. Часть 2 Прямое столкновение.

Однако палящий голову нагрев сошёл на нет, когда Селестиал повернул голову в сторону доносящихся снаружи звуков выстрелов и криков людей. Его группа была атакована? И словно в подтверждение догадки в грудь офицера ударилась светошумовая граната, а следом – дымовая шашка, на время лишив последнего зрения. Утратив на мгновение контроль над органами чувств, Гелиос отступил на пару шагов назад от допрашиваемого. Свет фонаря утратил свою твёрдость, и Мэлс соскользнул на пол, пытаясь унести ноги. В тот же момент чьи-то руки подхватили его, помогая удержаться на ногах.

– Говорил же, своих не бросаем. – Через начинающие опухать от побоев веки Мэлс разглядел лицо парня, что уговаривал изгоев уйти в подполье. Он вернулся за ним, спас его жизнь.

Оперевшись на мужчину, глава хостела «Надежда» под прикрытием дыма был выведен наружу и, присоединившись к остальным, переправлен к ним. Шутка, брошенная им ранее, оказалась былью: Мэлс, как капитан корабля, покинул дом последним. Мужчина не знал, да и не узнал бы, что Гелиос не стал преследовать изгоев, что напали на силы самообороны и, скрутив их, освободили своих только потому, что офицер был втянут в бой Лиром.

Юноша прибыл в хостел ещё до начала силовой операции «Энра-корп», просто желая проверить, не понадобится ли помощь. Обстановка после подрыва фармацевтической лаборатории была накалена до предела. На улице он кратко перекинулся парой слов касаемо обстановки в хостеле. Лир успел только войти, как пришелец Вейр, с которым Лир вынужденно делил собственное тело в симбиозе, подал голос:

– Они приближаются, прячься.

И, дождавшись момента, когда офицер Селестиалов будет ослеплён, а «Линия возврата» отобьёт изгоев, юноша начал действовать.

Последовавшие один за другим взрывы на время лишили Гелиоса обзора. Если бы не военный опыт и стабилизаторы в доспехе, офицер вполне мог бы и потерять сознание. Селестиал отшатнулся на пару шагов, ощущая, как контроль над фотонами сошёл на нет. Но стоило ему прийти в себя, как последовал сильный удар в область подбородка. А после, почти тут же, молниеносный удар в височную область, выбивший из него всякое желание преследовать сбежавшего изгоя.

К тому же Гелиос услышал знакомый голос. Перед ним была его первоначальная цель – изгой, которого тот так хотел изловить и отыграться по полной. Юноша, лет двадцати на вид, занял оборонительную стойку, приподняв согнутые в локтях кулаки.

– Заждался меня? – с вызовом произнёс он.

Чувство вины за произошедшее с хостелом смешивалось с давно забытым, но таким знакомым ощущением: он поступал правильно.

– Не смей кидаться на него бездумно, человек, – обратился к парню голос в голове, принадлежавший пришельцу. – Селестиалы – это тебе не боты на удалённом управлении, лелею надежду, что ты знаешь, что делаешь, выходя на бой с одним из них…

– Выбора нет, Вейр, – ответил Лир. – Ты доверяешь мне?

– Нисколько, – парировал пришелец, – поэтому не дам тебе совершить фатальную ошибку. Если почувствуешь напряжение в мышцах, не мешай мне, я скорректирую твои движения.

– По рукам. Что ж, пора обкатать «обновлённое тело».

Фактор неожиданности больше не был на стороне человека. От следующего града ударов Гелиос благополучно ушёл, отбивая или попросту уклоняясь. Селестиал внутренне ликовал: вот он, тот самый стиль, что видел во время патруля на крыше ретранслятора. Ошибки быть не может. Оставалось дело за малым: сломать руки-ноги и притащить на допрос. Но… это слишком скучно. Не изменяя себе в привычках, офицер решил немного поразвлечься.

Сражение затягивалось. Гелиос не спешил захватить пленника, но и не давал тому уйти, наскакивая с ударом или уходя в глухую оборону. Но тут Лир не выдержал первым. Схватив обеими руками использованный газовый баллон, что стоял вдоль одной из стен, юноша со всей силы ударил по врагу, заставив ноги офицера оторваться от земли.

Но на этом атака не остановилась. Позволив Вейру максимально накачать кровь гормонами и напитав мышцы кровью, человек схватил доспех Селестиала и, раскрутив того за руки, швырнул в стену. Поляризованный металл заблестел, точно фюзеляж космического корабля на закате, и серебристой кометой пробил пару стен, рухнув в кучу обломков складского помещения фабрики по изготовлению пищевых пилюль.

«Главное – не выпускать этого монстра наружу, к солнечному свету», – крутилась мысль в голове юноши. Допусти он, чтобы противник дотянулся до источника практически неприкрытого солнечного излучения, Лир тут же был бы убит.

Гелиос тем временем уже был на ногах, и бой продолжился. Пробив пару стен, то теряя, то вновь выхватывая инициативу из рук противника, Лир и Гелиос оказались в просторном помещении. Цех по сушке продукции напоминал огромную капсулу дегидратора, на верху которого находились мощные инфракрасные лампы, способные за один раз высушить тонны заготовок для пресса. Увернувшись от очередного удара, Лира, офицер Селестиалов легко поднялся в воздух, к управляющему пульту. Последовавший за этим щелчок тумблера прозвучал как взвод курка.

– Хватит игр, изгой. Откуда в тебе такая сила? Кто тренировал тебя? Кто проводил изменения? – Пусть Гелиос и не считался особо сообразительным своими коллегами, однако умел наблюдать и делать выводы: противник попался не из простых. Возможно, этот изгой скрывает нечто важное? Может быть, конкуренты заслали своего агента? – Давай условимся: или ты сдаёшься и даёшь себя заковать, или я притащу с собой кусок обожжённой плоти. Выбор за тобой, парень. Меня устроит любой вариант.

Лир не ответил, лишь начал методично, перебирая руками и ногами, карабкаться наверх. Времени на разговоры и затягивание боя было фатально мало. Время было самым страшным противником сейчас: утро. Вейр скоро уснёт, и человек останется без помощи и поддержки.

Селестиал молча наблюдал и начал понемногу увеличивать мощность излучения ламп дегидратора. Поняв, что конструкция выдержит, он скачкообразно повысил мощность до максимально возможной, чтобы выдержало здание и не начали плавиться стены.

«Мы здесь умрём…» – пронеслась мысль в разуме Крона. Вейр анализировал ситуацию с самого начала боя. Противник попался весьма неудачный: военная выучка, тяга к импровизации, адаптация. А когда заработали сушильные лампы, Крон впервые за время симбиоза почувствовал, что шансов выбраться живыми нет.

Прикинув несколько вариантов развития ситуации, пришелец принял единственное верное. Запустив ускоренное сердцебиение, он позволил частичкам своего ДНК свободно циркулировать по крови человека, внедряясь в структуру его клеток, соединяясь в новый организм. Итог не знал даже сам Вейр, но мог сказать наверняка: для него этот шаг был билетом в один конец. Вскоре от него не останется и следа; его сущность, как и генотип, будет полностью смешан с организмом Лира.

Гелиос в это время сбросил юношу со стены «световым прессом». Лир упал спиной на сухие брикеты, сложенные на паллетах для дальнейшей транспортировки. Потирая ушибленную поясницу, мысленно ругая себя последними словами юноша услышал голос пришельца.

«Лир… То, что сейчас произойдёт, должно произойти. Что бы ни случилось, не паникуй, в противном случае он убьёт нас. Ешь. Впитывай биологическую массу. Напитайся ею максимально, тебе нужно пересилить его попытку нас сжечь».

С этими словами Крон заставил нервную систему человека работать таким образом, чтобы не выделялось ни капли кортизола в кровь, и Лир оставался максимально спокойным. А после на руках, от кистей и до плеч юноши, открылись зубастые рты – итог слияния Крона и человеческого организма. Вейр передал Лиру частичную способность к мимикрии. И человек буквально нырнул в брикеты пищевых пилюль, стараясь поглотить максимально много, сколько мог, несмотря на то что ощущал отвращение к себе в данный момент. Ему казалось, что он превратился в чудовище, и усталость уже буквально разрывала мышцы; даже несмотря на поддержку Вейра, тело Лира было и оставалось человеческим. В тот же момент ярчайший поток раскалённой плазмы, словно взрыв сверхновой, расцвёл над его головой.

Злость, боль и жажда жить смешивались в горячий поток внутри организма человека. Гнев вызывал желание жить, и Лир, выжимая остатки сил из уставших донельзя мышц, заставлял себя пожирать, хотя в то же самое время его тело буквально кричало от агонии. Крон активно работал, заставляя мышцы уплотняться, буквально перекраивая тело носителя. Жар и адская боль сверху, боль от перестройки организма – юноше в этот момент казалось, что он просто сгусток сознания, запертый в оболочке, сотканной из одной лишь агонии. Кожа лопалась, сгорая; кровь испарялась, а плоть, обуглившись, опадала крупными кусками к ногам и нарастала вновь, и всё повторялось снова и снова. Казалось, юноша мог слышать и крик Вейра – всё же они делили на двоих одно тело, и пришелец, пусть и отчасти, но делил с ним болевые ощущения. И вот, не выдержав этой пытки, Я Лира погасло. Боль не отступила; просто он не мог её больше ощутить, временно ощутив покой.

Но вскоре болезненный укол в область спины и новая волна боли снова вернули парня в реальность. Казалось, он заперт в зловонной, твёрдой скорлупе из обуглившейся плоти. Но руки и ноги могли двигаться. А это значило – бой не проигран. Лир, собрав в кулак остатки воли, с силой взмахнул руками, оставив воспоминание, полное ужаса, своему противнику на всю оставшуюся жизнь.

– «ОБНАРУЖЕНО ВОЗГОРАНИЕ, ПОДАЧА ЭЛЕКТРОЭНЕРГИИ В СИСТЕМУ ДЕГИДРАЦИИ ПРЕКРАЩЕНА». – Послышалось системное сообщение через уцелевшие динамики на дальней стене цеха.

Испепеляющий поток плазмы утих, ведь погасли источники света под потолком. Гелиос тяжело дышал, прислонившись к стальной опоре пульта управления. Даже ему, офицеру Селестиалов, приходилось несладко высвобождать мощь собственного тела в столь большом масштабе. Мужчина посмотрел вниз: сначала густой дым застилал обзор, но вскоре автоматическая система пожаротушения начала разгонять остатки процесса сгорания вытяжными вентиляторами, а пролившаяся сверху вода затушила тлеющие брикеты, сложенные внизу. И Гелиос среди обуглившейся продукции увидел очертания спины человека. Сканер в доспехе показывал признаки жизни, пусть и очень нечёткие. Подняв своё тело в воздух, Селестиал бесшумно спустился вниз. Молча подойдя к телу своего противника, он тихо выругался.

– Везёт тебе, парень… Чёрт тебя подери, доставил ты мне проблем! Ну ничего, на твоё несчастье, ты мне нужен живым, тебе ещё предстоит пройти все круги допроса.

И с этими словами Селестиал сделал инъекцию в область поясницы – укол, состоящий из смеси стволовых клеток, мог буквально вытащить с того света сильно раненого бойца на поле боя, принудительно заставив активироваться повышенный фактор заживления даже у людей, не склонных к нему от природы. Можно сказать, это был своеобразный козырь вооружённых сил космической федерации, повышавший шанс выжить даже в самой непредвиденной ситуации.

Глава 7. Часть 3 Рождение чудовища.

И вот, сканер на правой руке Селестиала уловил учащённое сердцебиение, а затем обугленная плоть слабо шевельнулась. После она пошла трещинами. Обугленная масса трескалась и рассыпалась с противным хрустом, а силуэт человека, с красноватой, чистой кожей, словно получив солнечный ожог, выбирался наружу. Словно бабочка, сбрасывающая кокон, чтобы расправить крылья, человеческий силуэт рождался, заново разламывая уголь сплавившейся старой плоти. Нечеловеческий вопль ярости, издаваемый при этом, заставил Гелиоса в страхе отступить на пару шагов. Перед его глазами стояло настоящее чудовище – обнажённый силуэт, переживший атаку высокотемпературного плазменного дождя. Этот монстр воззрился на Селестиала с неприкрытой злобой. Отверстия, покрывающие его руки, казалось, скалились, демонстрируя ряды острых зубов. Не дав мужчине опомниться, чудовище бросилось на Гелиоса, повторяя лишь слово – БОЛЬНО!

Град ударов посыпался на Селестиала; казалось, теперь противник совершенно не контролировал себя, нанося беспорядочные удары. Пусть от них и было легко увернуться, но скорость движения рук была поистине чудовищной, и Гелиос мог лишь обороняться, не имея возможности перейти в атаку.

Как только Лиру удалось очистить разум от всепоглощающего гнева, темп его атак снизился, но удалось добиться большего контроля; а также парня отрезвил голос в разуме:

– Лир, рассвет… Я не могу больше. Скоро усну… – Голос Вейра звучал устало, казалось, он вот-вот провалится в сон.

– Ещё чуть-чуть, прошу, продержись! – взмолился юноша в ответ.

И не теряя времени, он оттолкнулся ногами от земли, прыгнул в сторону противника, толкнув того в стену. Кирпичная стена, не выдержав удара, была пробита телом Гелиоса, и сражающиеся выпали в старый транспортный туннель законсервированной ветки скоростного метро. Офицер внутренне ликовал. Выход был лишь один, и он находился за спиной Селестиала. Чудовищу было не сбежать, а лампы на потолке, дающие слабый, рассеянный свет, были идеальным оружием в замкнутом пространстве. Этот парень сам себя запер, приговорив к медленному и весьма мучительному избиению.

Гелиос распростёр руки в стороны, заставив свет сконцентрироваться в виде небольших круглых источников, и пару раз пробно выстрелил тонкими лучами в противника, особо не целясь, просто проверяя выносливость потока света. Результат был более чем удовлетворительным, хотя монстр и увернулся. Пара лазерных залпов оставила в асфальте дымящиеся кратеры. И вскоре весь полукруглый свод туннеля заполнили сгустки света, готовые разразиться лазерными залпами по приказу своего повелителя.

– Лир. Ты теперь один, – снова заговорил Вейр.

– Отдыхай, заслужил, – еле слышно ответил человек. – Но напоследок, чтобы лучше спалось, зевни как следует.

Возможно, адреналин битвы или сама сложившаяся ситуация невольно забавляли сейчас Лира, и его тон был в большей мере насмешливым и игривым, чем серьёзным.

– Ты странный… – проговорил голос пришельца, хмыкнув.

А в это время Лир ощутил, как в его руках произошли небольшие изменения: теперь к отверстиям с зубастыми пастями были подведены тонкие, но в то же время прочные нити соединительной ткани, чем-то напоминающие в своей структуре струны от гитары. И вдохнув побольше воздуха, максимально, сколько позволили ему человеческие лёгкие, Лир закричал, попутно выгоняя крик через каждую открытую пасть, используя на максимум новые «голосовые связки».

Офицер почувствовал неладное, когда его противник остановился, а отверстия на его руках синхронно открылись. Инстинктивно ощутив опасность, Гелиос попытался максимально разорвать дистанцию, поднявшись под самую крышу, и тут звуковая волна, подобная тарану, заполнила собой туннель. Казалось, что высвобожденный с такой силой звук способен оглушить человека, но противник преследовал иную цель: все лампы, что давали преимущество Селестиалу в возможной битве, лопнули, осыпавшись стеклянными осколками. Туннель погрузился в непроглядную тьму.

Оказавшись в полной темноте, Гелиос первым делом опустился на асфальт. Пусть визуальный контакт с целью был невозможен, доспех позволял задействовать альтернативные способы обнаружения, хоть и не столь идеальные. Инфракрасный сканер был тут же выключен: стены, всё ещё нагретые из-за использования силы в камере дегидрации, сильно раскалились, поэтому передаваемая картина теплового излучения была сильно загрязнена помехами. Сонар хотя и работал, но задержка между подачей и получением вернувшегося сигнала составляла целых две секунды, что не позволяло получать актуальные данные.

Однако информацию Селестиал всё же получал. Максимально сосредоточив слух, он начал медленно идти в сторону силуэта противника: бой и так сильно затянулся, нужно было покончить со всем и отправляться в штаб.

Лир же в это время, немного переведя дух и почувствовав, как Вейр окончательно уснул, старался заставить работающее на пределе тело сдвинуться хоть на пару шагов. Сознание постепенно угасало, угрожая полностью покинуть тело. Зато наружу просилось нечто иное. После всех поглощённых Вейром живых существ в теле Лира словно поселилась тьма. А точнее, если отбросить красивые слова, то поселилось животное начало. Агрессия и жажда крови, которые человек осознанно в себе подавлял, сейчас буквально рвались наружу. И Лир не стал им сопротивляться, выпуская зверя наружу. Тело человека слегка пошатнулось, а затем, наклонившись к земле, сделало шаг, потом ещё один; вскоре он побежал почти бесшумно, ловко маневрируя между островками разбитого стекла на асфальте.

Сонар гулко пищал, показывая местоположение цели Селестиала. Человеческий силуэт замер, затем пару раз неуверенно шагнул в темноте. Каким бы монстром он ни был, в основе своей Лир оставался человеком. Оказавшись в ситуации, когда основное восприятие отрезается темнотой, любой был бы ошарашен какое-то время. Но вдруг противник резко рванул целенаправленно в сторону Гелиоса, заставив того вскрикнуть от испуга.

Сильный удар пошатнул доспех офицера. Хуже того, удар пришёлся сзади. В момент задержки получения информации от сонара этот парень оказался у него за спиной. Дальше последовало избиение. Удары наносились с безжалостной первобытной мощью; если бы не слой поляризованного металла, Селестиал, скорее всего, уже лишился бы пары конечностей и половины органов. Человек, ещё минуту назад хотя и проявлявший силу, несвойственную их расе, теперь был похож больше на ожившего демона из старых легенд. Руки Гелиоса хватали и били лишь воздух, а противник по ощущениям ускользал из захвата буквально на волосок. Хуже того, Гелиос начинал откровенно впадать в панику из-за звука, которым сопровождался каждый наносимый из тьмы удар. Зубы, которыми были заполнены пасти на конечностях этого монстра, высекая небольшие искры, пробовали на прочность его доспех; каждый удар сопровождался скрежетом – монстр пытался прогрызть себе дорогу к плоти внутри, вскрыть словно консервную банку с лакомым содержимым. Силы постепенно покидали тело Селестиала.

В панике Гелиос не единожды пытался броситься к выходу, но тот был перекрыт герметичной дверью с круговым затвором, а противник не давал ему и шанса отворить её. Каждый раз, хватая за плечи, он совершал бросок в туннель, снова на асфальт. Не помог и полёт: стоило ему взмыть в воздух, чудовище карабкалось следом по стене или буквально повисало на ногах. Мысленно офицер проклинал этот день и этого монстра. Он даже не мог вызвать помощь: проклятый туннель был экранирован снаружи и находился столь глубоко под землёй, что вызывало сильные помехи радиосвязи.

Вскоре после очередного шквала атак сознание Гелиоса померкло окончательно; тело больше не желало шевелиться. Страх сковал так крепко, что мышцы словно окостенели. Один из элитных бойцов планетарных сил самообороны просто ждал развязки: он, скорее всего, будет сожран этой тварью, которая так мастерски притворялась человеком. Гелиос дрожащей рукой активировал аварийный маячок на поясе; хотя сейчас от него и не было толка, был шанс, что, когда тварь насытится и уйдёт, сигнал пробьётся наружу, и хотя бы его останки захоронят с честью офицера, которая положена ему по долгу службы.

Однако последовал лишь один сильный удар в голову, после чего Селестиал, измученный сражением, рухнул, как марионетка с оборванными нитями. А Лир, задыхаясь от усталости, успев лишь открыть герметичную дверь, сполз по ней вниз. Но герметичность туннеля была нарушена, и аварийный маячок Селестиала смог пробиться, оставив пометку на мониторе в штабе.

Вскоре к туннелю прибыл другой Селестиал. Его доспех отличался от доспеха Гелиоса: он имел более острые углы, более хищный вид, а энергия эфира, окружавшая его, была похожа на два огромных крыла за спиной. Прибыл Ангел – капитан Селестиалов. Прибыла Тэйя.

Глава 7. Часть 4. Утро и принесённые им откровения.

Лир проснулся с криком, резко поднимаясь в сидячее положение. Всё тело словно скрутили в узел: мышцы горели, суставы ныли, сердце бешено колотилось. Он выдохнул и рухнул обратно, тяжело дыша. Пот катился по вискам, рот пересох до ломоты.

Он едва дотянулся до бутылки с водой на тумбочке. Пальцы не слушались, руки дрожали; онемевшими руками он с трудом открутил крышку и осушил бутылку залпом. Потом — вторую. Почти два литра воды ушли в пустоту, прежде чем разум начал улавливать хоть что-то. Хотелось заорать, но даже на это не было сил.

— Где я?.. — хрипло выдавил он, оглядываясь.

Своё жильё. Знакомая постель. Чистая одежда на стуле. Электронные шторы наполовину опущены. Сигналка на стене: пропущен один день… Нет, два.

Последнее, что вспоминалось: он, выдохшийся до предела, с трудом добрёл до затвора после схватки с Селестиалом. Тот шаг — и провал в черноту.

Он попытался встать — и тут же рухнул обратно. Боль пронзила всё тело, будто он побывал в огне… или в кислоте. Или и в том, и в другом.

На двери мигало уведомление. Голосовое сообщение. Он дотянулся до панели и включил его.

— «Субъект Лир. Медицинский контроль пройден. Следов заражения, искажения или утраты личности не выявлено. Вы доставлены по месту проживания по прямому приказу командования. Оснований для претензий не обнаружено. Ваше состояние: стабильное. Восстановление — 3–5 суток.

С вами свяжутся. Назначение: телохранитель. Добро пожаловать в семью Энра-корп.»

— «P.S. Ты хорошо себя показал. Проверка пройдена.

Прости старика за всё это — но я не мог доверить племянницу кому попало.

— М.С. Маршалл.»

Сильное желание выругаться клокотало в груди Лира, но сил на это не было.

Проверка? Назначение? Семья «Энра-корп»…

— Вейр… — тихо позвал он, но за окном был полдень, и пришелец, скорее всего, спал.

А пока Лир приходил в себя, проведя два дня в беспробудном сне, Тэйя уже закончила забор анализов. Ампулы с кровью изгоя были переданы в лабораторию лично ей, с приказом максимально изучить полученный материал, чем она сейчас и занималась. Попутно мысли девушки постоянно невольно возвращались к источнику этой крови — к Лиру.

Парень пытался её защитить. Её, капитана Селестиалов, ту, что живёт невообразимо долго, даже по нынешним меркам, когда и сто пятьдесят лет для телепата не предел. Но он бросился, не задумываясь ни о чём: ни о её статусе, ни о том, что сам был уже ранен. Поначалу всё казалось ей спланированной акцией её семьи: засада пришельца, приказ не добивать, позволить слиться. И вдруг тот изгой, имея за душой лишь свою жизнь и ничего более, отдал бы её просто потому, что кто-то из его вида оказался в беде. Мысли, посещавшие голову девушки, становились несколько сумбурными, стоило им коснуться Лира. А потом он и вовсе превратился в пресловутого героя из детских книжек: спас изгоев из ловушки Гелиоса в лаборатории, а теперь ещё и пережил схватку с Селестиалом. Дядя называл его ключом, ключом к свободе. Невольно Тэйя фыркнула на свои мысли.

Она уже приготовила раствор для наблюдения в микроскоп и сейчас начала внимательно разглядывать состав крови юноши. Затем, взяв в руки голографический планшет, начала методично надиктовывать информацию:

«В крови объекта обнаружены частицы Крон. Кровь была отправлена на ДНК-анализ. Результат: скрещивание на генетическом уровне, наблюдается переход на вторую стадию симбиоза — поглощение. Замечена некоторая странность: поглощение, точнее внедрение клеток инопланетной расы, происходит без замещения человеческой ДНК. Клетки объекта интегрируют в себя встраивающиеся фрагменты ДНК пришельца».

Закончив запись наблюдений, девушка, исходя из природного любопытства, уколола свой палец стерильной иглой и добавила свою кровь, насыщенную эфиром, на стёклышко с изучаемым препаратом. Через пару секунд началась бурная реакция, из-за которой стёклышко разлетелось на мелкие осколки.

Тэйя, наклонив голову, с удивлением разглядывала мелкие осколки. Затем, минуту поколебавшись, она взяла из охлаждающей установки ещё одну ампулу крови Лира. Заперев контейнер с очищенным эфиром в бронированной камере, она осторожно, с помощью механической руки-манипулятора, влила кровь в эфир. Спустя пару минут контейнер был разорван взрывом изнутри. Осмотрев осколки, девушка невольно ахнула: эфир был полностью уничтожен. Несколько граммов крови, точнее смеси крови изгоя, содержащей ДНК пришельца, уничтожили эфир.

Мысли Тэйи закружились с бешеной скоростью. «Да он ходячее оружие… Оружие против „Энра-корп“, Селестиалов и самого устройства общества телепатов. Природный враг эфира». Похоже, слова дяди постепенно прояснялись для девушки. Вот он, ключ к свободе…

Однако Тэйя не была учёным. Пусть её знаний и умений хватало для проведения анализа или ведения отчётов, но лабораторные исследования всё ещё оставались за гранью её понимания. Загрузив в компьютер исходные данные по составу крови, Тэйя переслала результаты своих наблюдений дяде – Маркусу Маршаллу. Подключив блок искусственного интеллекта, она поставила ему задачу: синтезировать вещество с максимально похожей структурой.

Глава 7. Часть 5. Честь и смерть.

Спустя сутки после сна очнулся Гарр, известный врагам «Энра-корп» и прочим криминальным элементам как офицер Селестиалов Гелиос. Мужчина резко вскочил на кровати, опрокинув капельницу старого образца с раствором. Новейшие системы внутривенных инъекций плохо работали рядом с ним — такова была цена за его силу манипуляции фотонами. Порой сила Гарра вызывала помехи в электромагнитном спектре, из-за чего сложная электроника буквально сходила с ума. Исключением был лишь личный доспех Селестиала.

Хотя называть его доспехом было бы как минимум неверно, и даже глупо. Эфирные частицы, свободно циркулирующие в крови мужчины, были способны отвердевать. По сути, доспех Селестиалов — это вторая кожа, нарастающая на теле. Однако с оговорками: этот шедевр биотехнологии не просто покрывал тело, он был одновременно и защитной структурой, и хабом с ретранслятором, получающим сигналы от мириад спутников вокруг Энры и в ближайшем космосе. Инфракрасное сканирование, данные сонара — всё это доспех воспринимал и обрабатывал в реальном времени, преобразуя в визуальную информацию для своего оператора. Селестиал буквально носил доспех в своей крови.

И по этой причине их было чертовски мало. А также, по этой же причине, не каждый мог стать Селестиалом. Им и нельзя стать, им можно лишь родиться. Генетическое моделирование и изменение следовало проводить ещё на этапе зарождения плода, а затем долго и тщательно взращивать такого уникального человека.

Гелиос наморщил лоб, нахлынувшие воспоминания из далёкого детства сдавили виски.

Если бы тогда, ещё ребёнком, он не укротил свои силы, его бы заклеймили бракованным. Выбросили на улицу — неудачный продукт дочерней фирмы «Энра-корп».

Его дар — манипуляция фотонами — проявился почти с рождения. Но дар был и проклятием.

Маленький Гарр не понимал, почему каждый всплеск эфира в его поле зрения взрывался ослепляющей вспышкой. Телепаты, фабрики, даже простые фонари — всё это сжигало его глаза.

Однажды, пытаясь увидеть мир без очков, он перегрузил сетчатку.

Свет разорвал его зрение, и три дня он провёл в темноте, слыша только собственный плач.

Ему выдали очки — почти непроницаемые для фотонов.

Они стали его тюрьмой. И спасением.

Но каждый раз, когда он их снимал, мир становился слишком ярким, а он — слишком уязвимым.

Всё изменилось в интернате для детей, чьи родители погибли в войне с расой Крон.

Там, среди серых стен и строгих учителей, он услышал её голос.

Тэйя.

Мягкий, тёплый, как звезда, которую он никогда не видел без боли.

В дни проверок она читала им книги — о героях «Энра-корп», о подвигах, о звёздах.

Её голос заставлял кровь бурлить, а сердце — рваться к небу.

Гарр, ещё не понимая, что такое любовь, знал одно:

Он хотел видеть её лицо.

Но снять очки означало ослепнуть снова.

И всё же он решился.

Тэйя заметила его — мальчишку, прячущегося за тёмными стёклами.

Она не рассмеялась. Не отвернулась.

Вместо этого она присела рядом и сказала:

— Если продержишься день без очков, я заберу тебя. Буду читать тебе, когда захочешь.

Её рука коснулась его плеча.

Тёплая.

Настоящая.

И он выдержал.

День за днём, борясь с режущим светом, он учился смотреть на мир.

На неё.

Тэйя стала его проводником.

Его отправили на обучение, потом — на проект «Гелиос».

Двести лет пролетели как миг.

Тэйя, Селена, Эос — они стали его семьёй, которой у него никогда не было.

Но даже спустя века, стоя над обломками после поражения от Лира, он чувствовал тот же свет.

Свет, который всё ещё мог его ослепить.

Гелиос сжал кулаки.

В забрале отразилось его лицо — лицо человека, который так и не научился смотреть на себя без боли.

Но сейчас нужно было собраться с силами и прибыть в штаб. Скорее всего, последует выговор. Ведь Гелиос сам вызвался присоединиться к патрулю, идущему в хостел изгоев. Желание оправдаться и вернуть репутацию в глазах сослуживцев вылилось в ещё больший провал.

«Смерть лучше, чем бесчестие», — звучала поговорка старого мира. Но Гарр думал иначе: пока он жив, может исправить любую свою ошибку — мёртвым такое право не было дано. Прислушавшись к внутренним ощущениям своего тела, офицер надел форму и отправился в штаб, где его ждал с докладом Маркус Маршалл.

И вот спустя час Гелиос закончил пересказ событий. Маркус слушал его с безэмоциональным лицом. Высокая фигура в идеально подобранном костюме выглядела слишком неуместно в штабе Селестиалов. За его спиной, прислонившись к стене, стояла Тэйя, скрестив руки под грудью. Мужчина не сводил своих серых, словно сталь, глаз с Гарра.

— Ты провалился, — тихо проговорил он. — Нам не нужен продукт, который не оправдывает вложенные в него средства.

— Н-не оправдавшего?.. Я двести лет верой и правдой служил на благо семьи Маршалл! — Гелиос начинал злиться. Будучи вспыльчивым по своей натуре, он легко выходил из себя.

— Ты часть компании, её актив, — продолжал тихо говорить Маркус. — И теперь у нас новый продукт, а ты уже история, разгромно проиграл ему. Тебя разжалуют, и доживёшь свой век среди изгоев. Ты ведь так сильно стремился попасть в их общину в последние дни, не так ли? — Улыбка, тронувшая уголки губ дяди Тэйи, больше была похожа на холодный оскал. Он откровенно потешался над неудачным «продуктом».

Хуже того, даже та, что была всё время рядом и не раз прикрывала его спину, — Тэйя отвернулась в сторону, не желая встречаться с бывшим подчинённым взглядом. В глазах девушки стояли слёзы, и она не желала показывать их при дяде. Но Гарр понял этот жест как пренебрежение. Всё это ещё сильнее разожгло пламя злости в груди Селестиала. Резко вскочив, ведомый лишь эмоциями, Гелиос попытался ударить Маркуса в лицо. Однако не успел его доспех сформироваться на теле, как комната перевернулась в глазах Гарра. А тело пронзила боль. Тэйя, ещё секунду стоявшая неподвижно, провела на нём болевой захват, хорошенько приложив об пол, а после мужчина был прижат предплечьем девушки к столу, отчего информационное стекло на последнем треснуло, и осколки больно впивались в кожу. Активация его клеток эфира была полностью подавлена ею.

— Вот в чём между вами разница... — проговорил один из глав «Энра-корп». — Надеюсь, сейчас ты наглядно ощутишь её, и я говорю не о разнице в силе или скорости, я говорю о более понятном — лояльности. Моя дорогая племянница — образцовая гончая. Стоило тебе шевельнуться в мою сторону с намерением навредить, как ты был тут же обезврежен. — Маркус поднялся со стула и медленно подошёл к прижатому Тэйей Гелиосу.

— Мы дали тебе твоё имя и силу. Мы дали тебе всё. Мы же и отберём. Селестиалы сильно привязаны к своему командиру эмоционально, что неудивительно, ведь, по сути, вы в каком-то смысле родственники. Технологии клонирования обошлись бы дешевле, но клоны не идеальны, геном становится непригодным к репликации через пару повторений. И вот свет видит проект «Офицеры», выращенных из оплодотворённых яйцеклеток моей драгоценной племянницы в лабораторных условиях. Но как показывает практика, проект Гелиос был тупиковым. — И, цокнув языком, Маршалл, сняв с пояса шприц-инжектор, ввёл содержимое в шею Гарра. Он отстранился, холодно глядя на Гарра. — И да, следует урезать финансирование «Логик-Энт», их компания не справилась. Гелиос — их продукт выбыл.

Бывший офицер Селестиалов чувствовал, что с его телом происходят необратимые изменения: всё тело ощущалось теперь тяжёлым, чуть ли не вялым. А вскоре он понял: эфир... Его больше нет в крови. Сила, что делала его уникальным даже среди общества телепатов, растворилась словно по мановению палочки волшебника. Осознание вспышкой ворвалось в разум Гарра. Его жизнь как Селестиала и как свободного гражданина города Мавис подошла к концу.

— Раз света больше нет, остаётся лишь тьма, — прошептал Гарр. И, высвободив из-под собственного туловища левую руку, раскроил себе горло осколком стекла, которое плотно зажал между пальцами. Так и закончилась история Гелиоса — единственного из Офицеров, кто осмелился стать человеком, — того, кого Тэйя привыкла считать младшим братом.

На следующее утро жителей Энры потрясла новость: погиб кумир миллионов, Гарр, популярный певец, известный под псевдонимом «Повелитель звёзд». Он ушёл из жизни, разбившись на своём автомобиле в результате неисправности узла управления.

Камеры, соболезнования от звёзд первой величины и слёзы на глазах у фанаток, столпившихся на улицах. Всё это было с помпой, с показной скорбью. Даже выступил один из низших чиновников «Энра-корп», который проговорил заранее заготовленную речь о том, что Гарр, пусть и не был бойцом на фронте звёздных дорог, но был солдатом, защищавшим наши сердца и души в своих песнях. Поэтому было принято похоронить тело «Повелителя звёзд» по законам Селестиалов, отправив того в объятия космической бездны. А вдали от суматохи и рыдающих фанаток последней зашла попрощаться с Гелиосом его командир.

Комната была пуста; лишь мягкий гул климатических систем отдавался от металлических стен. Освещение было приглушено, только один направленный световой поток — ровный, почти хирургически точный — освещал лежащее на платформе тело.

Тэйя стояла у изголовья, не двигаясь. На ней всё ещё была форма Селестиала, идеально выглаженная, как всегда. Но рукавицы она сняла. Не потому что хотела — потому что не могла коснуться его через ткань.

Её пальцы коснулись холодного лба Гарра, и она едва заметно дрогнула. Вскипевшее в груди не прорвалось ни в шёпот, ни в рыдание — лишь тяжёлое, замедленное дыхание выдавало, что внутри неё что-то рушится. Её пальцы замерли на его холодной коже. Когда-то он смотрел на неё без очков, рискуя ослепнуть. А теперь его глаза закрыты навсегда.

— Ты… был неудачным проектом, — произнесла она так тихо, будто говорила не ему, а самой себе. — Но я знала тебя иначе.

Молчание. Только свет, мерцающий на белизне её волос, и тень, скользящая по лицу покойного.

— Ты называл меня старшей сестрой, а я позволяла себе верить, что это правда.

Она коротко сжала кулак. Так, чтобы ногти впились в ладонь, чтобы отвлечь тело от боли, которую не может осознать разум.

— Знаешь, Маркус считает, что ты умер как предатель. Я должна с этим согласиться. Должна... — Её голос сорвался. — Но я не прощаю тебя. Потому что прощение — это тепло. А ты... оставил мне только пустоту.

Она склонилась ближе, её губы прошептали почти беззвучно, едва касаясь воздуха:

— Уходи. Но не смей являться мне во снах. Не забирай с собой и их.

Она выпрямилась. В её глазах больше не было слёз — они не пришли. Она не позволила им. Сухой, ледяной взгляд, отточенный годами службы. Внутри неё бушевало, но снаружи — лишь сдержанный поклон.

Ещё один момент — и свет погас. Камера запечатала тело. Тэйя, будто по команде, повернулась на каблуках и покинула комнату.

Тишина снова вернулась.

Интерлюдия: «Немое горе в ритме удара»

Спустя пару дней Лир, окончательно восстановив свои силы, начал посещать тренировки от «Энра-корп». Зачастую индивидуальные упражнения заменялись спаррингами, и партнёром для Лира была Тэйя. К удивлению юноши, спарринг-партнёр из девушки был отменный. Чаще всего поначалу именно он оказывался спиной на полу, а тонкая девичья рука в знак победы щёлкала его по лбу пальцем, словно говоря: «Давай по новой!» Молодым людям доставляло удовольствие подобный досуг; тренировки превратились из обязательной дисциплины в весёлую игру. Но не в этот день. Точнее, с ночи. Лиру наконец ответил Вейр. Пришелец только смог очнуться после долгой гибернации, чему предшествовала битва с Гелиосом. Лир поинтересовался общим состоянием своего «соседа по организму» и, выслушав в ответ информацию, удовлетворённо кивнул. А после задал вопрос, что не давал спать спокойно:

— Вейр… Скажи, тебе было страшно в тот момент, когда Селестиал пытался нас сжечь?

— Лир… Кроны не испытывают страха. Точнее… Нам неведом страх смерти. Наша жизнь несколько отличается от вашего понимания этого слова. Кроны всегда были частью чего-то большего. Частью нашей Матери, что нас породила. Хоть я и не могу вспомнить, как она выглядит. Частью Завета, миссии. Индивидуальная жизнь и страх её потерять нам неведомы…

На этом Вейр замолчал, молчал и Лир, переваривая услышанное.

Днём Тэйя не явилась на тренировку, а вечером произошло следующее.

Дождь лил с самого полудня, ленивый и вязкий, будто сам не знал, зачем начался. Тэйя стояла под проливным небом, не прячась, позволив влаге стекать по лицу, будто надеясь, что он смоет с неё что-то большее, чем грязь. За спиной остались штаб, служба, долг — всё, что сейчас не имело значения.

Она появилась на пороге дома Лира молча. Он впустил её, не задавая вопросов. Она тоже молчала. Вода капала с её волос на пол, оставляя тёмные следы. За всё время она не сказала ни слова — даже когда прошла мимо него в тренировочный зал.

Лир последовал за ней.

Она стояла в центре зала, уже сняв форму. Под ней был облегающий тренировочный костюм, промокший и прилипший к телу. Она встала в стойку, будто без приглашения начала бой. Только одно слово сорвалось с её губ, как хриплый приказ:

— Спарринг.

Он понял. Не спорил.

Первый удар был быстрым — слишком быстрым. Она не грелась, не проверяла его реакцию — сразу пошла в атаку. Лир едва успевал отражать выпады, но чувствовал: что-то не так. В её движениях было не мастерство, а злость. В каждом ударе — сдержанная боль.

— Тэйя… — попытался сказать он, но она ответила серией молниеносных атак.

— Не говори, — прошипела она. — Просто… дерись.

Её дыхание сбилось, удары становились всё сильнее, чуть менее точными. В одном из замахов она сорвалась — кулак пошёл в лицо Лира с избыточной силой. Тот уклонился, но она не остановилась. Рывок, удар, захват, толчок. В какой-то момент они оба оказались на полу, и Тэйя, нависнув над ним, сжала кулаки так, будто хотела вбить их в землю.

Вместо удара — срывающийся выдох.

— Он был мне братом… — прошептала она. — Он… назвал меня сестрой. А я… я его удержала, я вжала его в стол, как последнюю тварь...

Плечи её задрожали. Кулаки всё ещё были сжаты, но уже не для удара — чтобы не дрожать сильнее. Она вдавила лоб в грудь Лира. Слёзы, дождь, дыхание — всё слилось.

— Я должна была что-то сказать, должна была… остановить… Но я просто смотрела.

Он не обнял её — знал: сейчас это было бы не утешением, а пощёчиной. Вместо этого он положил руку на пол рядом с её кулаком. Не касаясь, но давая понять: я здесь.

Она рыдала. Без звука. Только дыхание сбивалось, и время от времени дрожащие губы бормотали бессмысленные, обрывочные фразы. Потом — снова тишина.

— Ты сильная, — тихо сказал он наконец. — Но сейчас тебе не надо быть ею.

Она подняла голову. Красные от слёз глаза встретились с его. Ни жалости, ни утешения. Только понимание. И этого было достаточно.

Спарринг был окончен. Зазвонил коммуникатор в куртке Тэйи. Поднявшись, она приняла вызов. Голос секретаря её дяди, чётко выговаривая слова, произнёс:

— Тэйя Маршалл, в связи с запросом наших партнёров в скоплении созвездии Рыб, вы назначаетесь торговым представителем компании «Энра-корп» на время проведения презентации технологии эфирного реактора. Также Лир назначается вашим сопровождающим, обеспечивающим безопасность во время мероприятия.

Она вздрогнула, но почти мгновенно её лицо приняло привычное, непроницаемое выражение. Руки расслабились, спина напротив вновь выпрямилась. И на губах появилась улыбка — тонкая и чуть усталая, но, несомненно, настоящая. Это была не улыбка радости, а скорее улыбка облегчения: облегчения от того, что мир требовал её возвращения, что был путь вперёд, была задача, которая заполнит образовавшуюся пустоту.

✦Глава №8. Эфирный шторм.

Один раз в году, во время движения планеты Кронов по орбите, она проходила вблизи чёрной дыры. В этот период эфир, насколько бы он ни был удалён от источника добычи, начинал буквально сходить с ума. Всплески, повышенная активность, выбросы и электростатические колебания — подобный феномен был назван «Эфирным штормом». Обычно явление имело чёткий график возникновения и период проявления активности. В это время электросеть Мавис переходила в специальный режим работы, многие сферы жизни оказывались недоступны, а гражданам по возможности рекомендовалось не рисковать и находиться дома.

В связи с приближением шторма полёт на экономическую миссию Лира и Тэйи откладывался, из-за чего юноша откровенно скучал. Чтобы убить время и разбавить будни, он сходил в бывшее пристанище изгоев — Хостел «Надежда», но после рейда боевиков «Энра-корп» тот всё ещё стоял пустым. Не встретив своих знакомых, Лир вернулся домой и погрузился в тренировки собственного тела.

— Эй… Мне трудно концентрироваться, когда ты занимаешься чем-то другим… — жаловался юноша пришельцу.

Вейр, что делил тело с человеком в симбиозе, уже который вечер, пользуясь уязвимостью оборудования и систем корпораций во время «эфирного шторма», похоже, решил прихватить себе звание «Хакера года». В общем, представитель расы Кронов вовсю искал лазейки и информацию в цифровом мире глобальной сети.

— А ты не отвлекайся, — буркнул он в ответ на слова Лира. — Давай, напряги мышцы, удерживай максимальную плотность в течение тридцати минут. Начинай.

После раздавшегося голоса за глазными яблоками вновь зачесалось. Вейр вернулся к просмотру информации на экране терминала через зрительный нерв Лира. Левая рука, сейчас полностью подконтрольная пришельцу, быстро набирала консольные команды для обхода блокировок на сервере дочерней фирмы «Энра-корп». Вскоре пришельца ждал успех: ему удалось получить доступ к учётной записи ответственного за ведение архива. Следующие пару часов Вейр с упорством машины штудировал целые библиотеки информации, пока не наткнулся на старое видео.

— Лир… — позвал он. — Мне кажется, твоя самка лжёт тебе о своём возрасте. Думаю, тебе нужно взглянуть.

— Что там? — Юноша заинтересованно всмотрелся в экран: на архивной видеосъёмке, датируемой трёхсотлетней давностью, была запечатлена Тэйя во время испытаний брони Селестиалов.

— Ей должно быть триста лет, не меньше… — пробормотал под нос Лир.

— Не сомневайся в подлинности архивной записи, человек. Есть шанс, что твоя женщина — не кто иная, как моя первоочередная цель.

— Убьёшь?

— Буду наблюдать… Мне самому кажется, всё очень странным. — Ответ Вейра, как обычно, отличался лаконичностью.

А за несколько дней до всех этих событий и «Эфирного шторма» новобранцы Космического корпуса заканчивали практику. Задача, поставленная командованием, — проложить маршрут в ближайшее звёздное скопление и пройти его на тяжёлом транспортнике класса «Дозер».

Прозванные за глаза «толстокожими», тяжёлые транспортные корабли этого класса редко встречались в быту. Плохо управляемые, неповоротливые, с архаичным дизайном и сравнительно слабым вооружением, подобные «динозавры» остались лишь в музеях и использовались для отработки пилотирования в армии.

Экипаж новобранцев прекрасно справлялся с задачей. Космический корабль как раз огибал по широкой дуге туманность, как вдруг резкий удар и лёгкий крен на правый борт заставили молодёжь паниковать. «Дозер» был под обстрелом. Небольшие одноместные космические истребители без опознавательных маячков сновали туда-сюда, нанося пусть и небольшой, но урон своими выстрелами, стараясь сбить корабль с курса и вывести из строя двигатели. Космические пираты, судя по внешнему виду их кораблей, были из звёздного скопления Стрельца.

Неуверенность и страх начали сковывать сердца молодых военных. Курсанты, только вчера закончившие экзамен на тренажёрах, сейчас были втянуты в настоящий бой. Пусть их попытки следовать предписанным действиям и были похвальны, нервозность, которую проявлял каждый на палубе, приводила к плачевным результатам. Слишком долгое прицеливание, неточность при выстрелах. Маневры поворота корабля лишь загоняли транспортник в ловушку, подставляя двигатели под выстрелы неприятеля.

Но вскоре страх и паника были отброшены, словно смыты чистым водным потоком. На «Дозере» в качестве экзаменатора находилась одна из офицеров Селестиалов — Эос. До нападения она сидела неподвижно в своём полностью герметичном стальном доспехе, скорее похожая на статую, безмолвная, неподвижная. Курсанты боялись лишний раз бросить взгляд в её сторону.

И теперь стальная фигура задвигалась. Встав, не издав лязга стали, Селестиал позволила своей силе растечься вокруг. Еле заметная вспышка света, расходящаяся во все стороны командирской рубки и буквально пронизывающая все отсеки корабля. Эфирная волна.

Но в отличие от Гелиоса, Эос не обладала силой разрушения. Её эфирные частицы имели свойство проникать на молекулярном уровне в сталь или плоть. И чувства страха как ни бывало. Эос заменила их эмоции, искусственно заставив всех успокоиться и обрести холодную решимость. Руки курсантов больше не бегали беспорядочно по кнопкам. Операторы наводки не видели корабли неприятеля; теперь они наблюдали летящие прямиком на них цветные мишени тренажёра. И спустя короткое время транспортник был блестяще отбит. Цель экзамена достигнута.

Эос — или более известная в тёмных секторах как Айлин Войд — родилась в системе Карака, в звёздном скоплении Стрельца.

Будучи «ничейной землёй», Карака давно обрела дурную славу: её пыльные планеты и космическая станция были пристанищем для контрабандистов, наёмников, дезертиров — всего межзвёздного сброда. Космическая станция, официально числившаяся научным узлом, на деле давно превратилась в крупнейший чёрный рынок.

Именно здесь, среди мрака и беззакония, однажды появилась на свет Айлин.

Принявшие её под опеку, они не были ей родными по крови. Девочка была выращена в лаборатории, созданной на основе генетического материала Селестиала. Это был не просто клон — скорее, гибридный эмбрион, полученный путём искусственного внедрения элементов эфирного генома в человеческую яйцеклетку.

Семье Войд, выступившей в роли «приёмной семьи», выплатили щедрую компенсацию — как за участие в эксперименте, так и за последующую опеку над ребёнком.

Айлин росла тихой, отстранённой. Она не смеялась, не плакала, даже когда разбивала колени в кровь. Она улыбалась только в ответ на улыбку. И всегда лишь отзеркаливала чужие эмоции, будто её собственных попросту не существовало.

Всё изменилось, когда ей было пять.

Девочку похитила группа преступников, желавших выкупа. Когда силы самообороны, отследив сигнал, добрались до логова, их взору предстала картина, потрясшая даже ветеранов:

Двадцать тел. Все мертвы. Все — с улыбками на лицах.

Следствие установило: каждый из них совершил самоубийство, без какого-либо физического насилия извне.

А в самом центре сцены — на холодном полу среди мёртвых тел — сидела Айлин. Спокойная. Чистая. Без страха. Без отвращения. Будто чёрная дыра, поглотившая эмоции всех присутствующих — и не оставившая в себе ничего.

И вот сейчас, Эос возвращалась в штаб «Энра-корп» по приказу вышестоящего начальства.

Как только разразился «Эфирный шторм», почти парализовавший систему наблюдений города Мавис, Тэйя начала действовать. Другого шанса пришлось бы ждать целый год. Пережив потерю близкого человека и в очередной раз убедившись, как корпорации относятся к людям, девушка не хотела тянуть время.

Усевшись поудобнее, она сконцентрировалась и, найдя неподалёку от дома заготовленную копию собственного тела, подключилась к ней. Это была женщина-клон, которой, судя по внешнему виду, было за пятьдесят лет. Обычно такой состарившийся «сосуд» использовался ещё какое-то время, например, играл роль матери Тэйи на публике. Однако эта копия была исключением. Не только память девушки была связана с этой оболочкой: на коже, у основания шеи, у женщины был чёрный ожог от застёжек старой модели скафандра. При посадке модуля температура внутри порой поднималась до высоких отметок, так формировался ожог — посадка за посадкой, пока на коже не оставался отчётливый след. След от ожога, словно татуировка, выдал бы военное прошлое клона с потрохами.

Вскоре женщина села, выпрямившись в предварительно открытом контейнере. Она какое-то время ощупывала своё тело, проверяя чувствительность и разминая мышцы. После чего, приняв душ и смыв остатки питающего раствора, быстро оделась и вышла на улицу.

Путь её пролегал по туннелям, что лежали под городом и сейчас служили новым пристанищем для изгоев. А выглядели последние ещё хуже, чем раньше: с ограниченными запасами воды и еды. Люди были озлоблены, а после случившихся облав — крайне осторожны.

На подходе к жилой зоне женщину остановили патрули и попытались развернуть, увидев гражданскую одежду. А после того как выслушали цель визита, отвели к Дэйну — главе «Линии возврата», радикальной ячейки изгоев.

Мужчина лет тридцати со шрамом на щеке внимательно выслушал клона Тэйи. Во время разговора он не сводил глаз с лица собеседницы, словно пытался вспомнить, видел ли он её раньше. А затем задал вполне резонный вопрос:

— Ты предлагаешь нам убежище и припасы. А что взамен?

— Мне нужны руки, желательно, чтобы к ним в комплекте были ещё и ноги с головами. Мне нужны солдаты. Ваши условия жизни сейчас стали даже хуже предыдущих. Сколько продержитесь на урезанных пайках? Когда твои же люди восстанут и уйдут в объятия «Энра-корп» за кусок мяса?

— С чего нам верить тебе?! — Задал вопрос, стоящий рядом с Дэйном изгой из патруля. — Судя по твоей чистоте рук, ты за всю жизнь не держала ничего тяжелее шариковой ручки.

Мужчина попытался схватить клона Тэйи за руку и замер: пальцы и ладонь женщины были покрыты твёрдыми, невидимыми глазу мозолями — характерными для того, кто всю жизнь не выпускал из рук оружия. Изгой осторожно, без резких движений, немного потянул за ворот рубашки, отогнув его вниз, и ругнулся.

— Дэйн… Она из космопехоты… Ожоги на шее! — быстро пробормотал патрульный.

Однако лидер «Линии возврата» не был ни напуган, ни разозлён — лишь прищурил взгляд серых глаз.

— Раз «космопех» явилась к нам и не тычет дулом оружия, значит, с ней по крайней мере можно вести диалог. Нужны солдаты? Их у меня достаточно, достаточно голодных ртов.

— Но Дэйн… — начал было снова изгой из патруля.

— Никаких «но»! Как бы нам этого ни хотелось, она права. Люди уже уходят обратно в свои хостелы. Не привыкли они выращивать сами еду и питаться тем, что под ногами. Да чёрт возьми, я их даже не виню за то, что привыкли хоть к какому-то подобию жизни. Итак, у меня есть люди. Они голодны, но оружие держать могут. Если всё, что ты наговорила, правда, то нас ждёт убежище с удобствами и вне зоны проверок от корпоратов?

— Даже оружие для твоих людей, — проговорила собеседница, лукаво улыбнувшись.

— Мне кажется, я продаю душу… — По рукам! — ответил изгой.

Глава 8. Часть 1. Нарушенное Табу.

Спустя трое суток после начала «Эфирного шторма».

Холли сидела, уткнувшись лицом в колени. Девочка уже давно не плакала — в этом просто не было смысла. Её похититель при любом раскладе не обратил бы на слёзы никакого внимания. Разжалобить его было невозможно, уговаривать — бессмысленно. Будучи ребёнком пяти лет, она уже добавила в свой лексикон и пережитый опыт такие слова, как отчаяние, страх смерти, одиночество. Девочка была заперта в сотнях тысяч километров от дома, в космосе, на корабле, населённом чудовищами. О них она лишь слышала по передачам на информационных панелях. Вроде бы называли их Кроны.

Монстры могли изъясняться на человеческом языке, и тот, что похитил девочку, порой разговаривал с ней. Но не с целью наладить контакт, а скорее напугать сильнее; казалось, ему нравилось видеть её в слезах. К тому же, когда страх сковывал все чувства ребёнка, Крону было легче занимать тело, сливаясь с её организмом и используя как маскировку при нахождении на земле. Холли была телепатом, как и её родители, но была слишком мала. Люди из передач обещали, что эфир защитит. Однако процент содержания частиц спасительной субстанции в крови ребёнка был ничтожно мал и не мешал пришельцу исполнять задуманное.

Вот рядом послышалось едва уловимое приближение чудовища. Казалось, они слегка касались пола, но даже беглый взгляд на внешний вид Кронов вызывал в ребёнке панику и ужас, поэтому она привыкла не смотреть, или зажмуривая глаза, или устремляя взгляд в пол. Вот на плечо ребёнка опустилась тёплая рука. Кроны легко меняли внешний вид и могли предстать в облике людей. Это была уже известная процедура — просто настало время «кормёжки». Несмотря на свой пугающий вид, остальные пришельцы либо не проявляли к ребёнку никакого интереса, либо поддерживали более-менее дружелюбное отношение; например, ровно по часам она получала порцию странных на вид овощей и небольшой кусок массы, похожей на мелко перетёртое варёное мясо. Во время «трапезы» руки Холли коснулась полупрозрачная холодная конечность.

— Ну что, пищалка? Мне скоро понадобится твоё тело, ешь ты немало, а запасы пригодной для тебя пищи подходят к концу. — Этот голос, казалось, будет сниться девочке в кошмарах всю оставшуюся жизнь. Это был пришелец, что командовал остальными, он и похитил её из дома. А вкрадчивый голос продолжал: — Когда мы закончим, я с радостью избавлюсь от тебя, хоть мне и по нраву игры. С этими словами что-то склизкое и упругое повернуло голову ребёнка в свою сторону, заставив её зажмурить глаза и громко вскрикнуть, пытаясь отползти в сторону.

— Ксавир, — послышался лёгкий шёпот на языке Кронов. — Тебе и вправду нужно постоянно издеваться над ней?

— Захлопнись, — ответил старший помощник Вейра, тоже перейдя на родной язык. — Она наш враг, тем более пленный враг, играю как захочу со своей игрушкой.

— Она наш враг, а они выжигали наши поселения, заразили планету остатками эфира при добыче, но не пытали и не мучили…

— Окончили дискуссию! — Прикрикнул Ксавир. — Подготовить корабль к посадке, нам нужны припасы. Космическая Матерь к нам благосклонна, отсюда чувствую, как беснуются внизу эфирные поля. Мы будем невидимы для радарных станций и спутников, это время — наше окно, и мы не должны его пропустить.

Холли с пустым взглядом уставилась в сторону смотрового экрана, что транслировал обстановку снаружи, и вдруг взгляд девочки обрёл былую жизнь. В пустом взгляде ребёнка, смирившегося с участью, вновь появилась надежда. Рядом с поясом астероидов, в котором прятались пришельцы, из тьмы космоса медленно выныривали крейсера планеты Энра. Люди! Прибыли люди, чтобы спасти её!

Вскоре и сенсоры корабля Кронов засекли приближение противника.

— Бездна их побери! Эфирные поля внизу приглушили радар! — прокричал Ксавир. — Всем на посты, открыть орудийные порты, стрельба по команде!

Медленно, словно голодные пасти, слева и справа по бортам корабля начали открываться отверстия. Затянутые тонкой мембраной, они теперь хищно обнажали стволы орудий. Но выстрелов не последовало. Напротив корабля Кронов, словно в каком-то странном сне, в безвоздушном пространстве висела одинокая фигура в доспехе Селестиалов.

— Не гневайтесь, детки… — тихо прозвучал голос Эос. — Оружие нам ни к чему!

Эфирные волны, исторгаемые её телом, уже пронизали пространство вокруг корабля пришельцев, напрямую воздействуя на их разум.

— Вы ведь разумные и высокоразвитые, — улыбаясь, продолжала она. — А любой разум мне подвластен, будь то человек или дитя, рождённое в свете чужих звёзд.

Тем временем на корабле все Кроны были очарованы голосом, который, казалось, звучал прямо в их головах. Движения остановились, конечности замерли над управляющими панелями. Ошибка, допущенная пришельцами, привела к краху их миссии. Посчитав себя идеально замаскированными, они не догадывались, что с момента встречи Ксавира и Вейра на поверхности, Селестиалы следили за каждым его передвижением. Именно Ксавир привёл их к кораблю. Слабый эфирный след ребёнка стал путевой ниточкой, ведущей в логово чудовищ.

Эос внутренне была, как обычно, лишена эмоций. Она смотрела на корабль с безразличным взглядом. Как офицер, девушка привыкла выполнять приказ от начала до конца и сейчас намеревалась не отходить от сложившейся привычки.

— Всем кораблям, открыть ракетный обстрел. Выманим их из «ракушки».

— Офицер… — послышалась радиопередача с одного из линкоров. — На корабле обнаружен телепат, человеческий ребёнок. Она всё ещё на борту.

Но Эос не повела бровью, оставаясь бесстрастной.

— Открыть огонь… Это лишь сопутствующий ущерб.

Не волнуйтесь. Один человеческий разум вне моей цели. Он и не нужен.

Как в замедленной съёмке, Холли наблюдала, как открывались орудийные борты на кораблях планетарного союза людей. И радость быстро покинула сердце ребёнка. Её уничтожат вместе с пришельцами… Что есть сил она закричала.

Этот крик заставил Ксавира выйти из оцепенения.

— Снова пищишь… — огрызнулся он, привычно реагируя на громкий звук. Но осознав ситуацию, увидев, как снаряды, выпуская белёсое свечение двигателей, уже направились к его кораблю, пришелец принял ужасное решение — выжить. Он кинулся к оцепеневшим под действием эфирных частиц сослуживцам, которые уже были готовы забраться в спасательные отсеки, и начал беспощадно пожирать их. Вскоре не осталось никого, кроме Ксавира.

Раздался оглушительный взрыв — ракеты достигли цели.

— Эос на связи… Штаб… — проговорила Селестиал недовольным тоном. — Противник не предпринял попытки к эвакуации, предпочтя смерть. Операция неуспешна. — Закончив передачу, она добавила: — Сканирование не показало признаков жизни. Лишь обломки разлетались в стороны.

А тем временем, накопив достаточную биомассу, чтобы пережить взрыв реактора корабля, Ксавир, отброшенный в сторону, пересёкся с дрейфующим в космосе гробом Гелиоса. Зацепившись за него, как за единственное спасение, Крон втиснулся внутрь и, слившись с мёртвым телом, затих. Ему нужно было время на восстановление. А это тело и гроб станут идеальным убежищем от радиации и холода космоса…

Глава 8. Часть2. Волки вместо братьев.

Спустя неделю после окончания «Эфирного шторма».

Лир оглядывался по сторонам, словно ребёнок в кондитерской лавке. Его детская мечта вот-вот исполнится. Отгоняя подальше от себя тревожные мысли, юноша стоял у входа в космический порт.

Вейр, пришелец, что делил с парнем тело в симбиотической связи, всё чаще погружался в гибернацию и мог проспать весь день и даже часть ночи.

— Вот бы сейчас твой язвительный комментарий, Вейр. – Лир хмыкнул про себя. – В кои-то веки мне действительно не помешал бы твой сарказм.

Лир сам бы никому не признался, но подобные моменты одиночества были ему в тягость. До конца ещё не осознавая, человек привык к ворчливому голосу Крона в своей голове. Вот прозрачные двери из поликарбоната открылись, впуская юношу в свои пределы. Космическая платформа «Энра-Корп» представляла собой главную транспортную «артерию», что питала жизнь всех расположенных под погодными куполами окружающих городов. Посадочные площадки и ангары не пустовали ни на минуту, персонал работал в три смены, постоянно контролируя посадки, взлёты, ремонт и дозаправку. Пройдя к указанной площадке, Лир увидел её — девушку, которую он однажды спас. Которая первая после объявления его изгоем посмотрела на него как на человека. И к которой в сердце парня тлели небольшие угольки привязанности. Тэйя, как всегда, выглядела прекрасно; даже в деловой одежде она словно излучала ауру благородства. Даже сейчас, просматривая погрузочные документы, слегка наклонив голову, сосредоточившись на тексте, девушка выглядела словно королева на приёме простолюдинов. А может быть, таковой её видел влюблённый Лир?

Юноша слегка тряхнул головой, прогоняя видения красоты. Тэйя, заметив его приход, изогнула губы в лёгкой улыбке. Предоставленный для перелёта личный корабль девушки – «Солнечный Рейлган» – проходил последние технические предпусковые проверки.

— Ничего себе… — Лир даже невольно присвистнул. — Я, конечно, ожидал космическую яхту, но здесь линкор не меньше…

— На самом маленьком линкоре около ста сорока пяти орудий в последней модификации. Мой «Рейлган» имеет только в сумме не больше ста по обоим бортам, поэтому он скорее фрегат.

— Сто орудий. Цель миссии, если память мне не изменяет, — расширение торговли, а не завоевание рынка, — пошутил юноша.

— Безопасность драгоценной наследницы… Превыше всего, — пожав плечами, ответила Тэйя. — Ты же знаешь, как меня опекают дома, вот даже телохранителя выделили. — Девушка с хитрым прищуром посмотрела на Лира. — А корабль полностью автономен, ему не нужен экипаж, ну кроме командующего на мостике. Но, как ты и сказал, рынок мы идём завоёвывать переговорами, а это значит – будем лишь мы вдвоём.

Не успел юноша ничего ответить, как его личный информационный терминал на поясе издал писк, привлекая к себе внимание. Лир, немного покопавшись с устройством, вывел голографическое сообщение на экране:

«Сотруднику безопасности под именем Лир. Мы приветствуем тебя под крылом семьи «Энра-Корп». Полёт продлится месяц. Для вашего удобства ваши биометрические данные внесены в камеру для гиперсна. Маршрут внесён в навигационный компьютер корабля, пилотирование не требуется, ввод дополнительных данных для навигации не требуется. Задача – обеспечить безопасность субъекта Тэйи во время перелёта и на проведении переговоров с фирмой-партнёром».

Когда голограмма потускнела, Лир остался стоять в небольшом замешательстве. Всё-таки такой резкий контраст между его ранней работой – сортировщиком мусора – и новой ролью телохранителя ВИП-персоны сильно бросался в глаза.

Вскоре погрузка на корабль необходимых грузов и оборудования была завершена. И пара «путешественников» вошли на борт. Изнутри корабль отдавал духом военного минимализма. Личный корабль дочери конгломерата солнечной системы больше подходил бы старому «космическому волку». Из роскоши были разве что система искусственной гравитации и наличие привычного обитателю планет санитарного узла. Как только Тэйя провела короткую экскурсию по кораблю, был дан сигнал старта. Пристегнувшись в креслах на капитанском мостике, люди, затаив дыхание, ждали запуска двигателей. Гул, шум и с лёгкими толчками серебристый фюзеляж, блеснув напоследок, прошёл сквозь атмосферный купол города Мавис. Корабль с лёгкими толчками набирал скорость, и вот тяжесть перегрузок ушла, дышать стало свободнее. А начавшая работать искусственная гравитация не позволила Лиру взлететь к потолку, что в глубине души расстроило парня. Как только корабль лёг на курс, Тэйя, расстегнув удерживающие её ремни, потянула Лира за руку в сторону одного из помещений кают. Здесь за створчатыми дверьми располагался импровизированный зал для спарринга. Установив на панели двойную гравитацию, девушка улыбнулась:

— Времени много, ты же не думал, господин охранник, что я позволю тебе обойтись без тренировки? Иди переоденься. И парень облачился в уже ставший привычным костюм для тренировок.

Лир ощутил изменение: двойная гравитация давила сверху, словно юноша надел на себя груженый рюкзак. Взмахнув пару раз руками и попытавшись встать в стойку, он заметил, что движения явно замедлились. Тэйя же, словно ничего не замечая, бросилась на спарринг-партнёра.

Удары девушки были как всегда молниеносны; обтягивающий тренировочный костюм, правда, выдавал напряжение её мышц. Всё же девушка прилагала усилие, чтобы не терять своей привычной скорости. Однако Лир не мог приноровиться к усиленной гравитации, пропуская всё больше ударов, и вскоре был повален на спину. А сверху уселась Тэйя, глядя в лицо проигравшему с вызовом триумфатора. Рука девушки была занесена для финального удара. Точнее, обычно это был не такой уж и сильный, а скорее позорный шлепок по лбу. Но в этот раз Лир не хотел сдаваться просто так. Возможно, изменение условий боя, а возможно, просто тот факт, что девушка пришла в себя после эмоциональной боли, которую она испытала неделю назад. Но юноше хотелось продолжать этот бой, поддержать её в этой борьбе. И, защитившись от «шлепка позора», Лир сбросил девушку, встав в стойку.

Тренировка продолжилась. Парень начал приноравливаться. Чтобы поспевать за прытью Тэйи, он немного отпустил сдерживаемые «животные инстинкты», как это было в бою с Гелиосом. Но не распахнул для них дверь, выпуская их на волю, а лишь приоткрыл. Глаза Тэйи немного расширились от удивления, когда её оппонент вместо того чтобы поставить блок от удара резко уклонился в сторону, заманивая девушку в ловушку. Это лишь заставило кровь в теле закипеть. Наследница «Энра-Корп» лишь ухмыльнулась в ответ и тихо произнесла:

— Значит, появилось настроение поиграть?

И вновь пошла в наступление. Теперь пара дралась на равных. Пусть Тэйя и сдерживалась, нанося удары, ведь целью была тренировка, а не уничтожение своего врага. Этот юнец показывал неплохие результаты. А ведь всего месяц назад он постоянно валялся на матах спиной. И вот снова подсечка, а затем неожиданный удар второй ногой под колено. Не удержав равновесие, Лир повалился вниз, но тут же защитился рукой от удара, направленного в его солнечное сплетение. И вскрик боли девушки остановил игру. Алая кровь капала на мягкий пол. Лир отдёрнул руку, поняв, что произошло.

Из-за симбиоза с пришельцем и некоторых «апгрейдов тела» от последнего юноша приобрёл частичную мимикрию. Итогом этого стало появление на руках зубастых ртов. Обычно они были закрыты, но, увлёкшись боем, Лир не заметил, как инстинктивно использовал их. Он не почувствовал сам укус, лишь удар, а затем влажный хруст отделяемой плоти. Открывшийся рот, словно оружие из-под тонкой кожной мембраны, оскалил острые зубы, с которых капала кровь.

— Врождённое?.. — хмыкнула она, но в голосе сквозила боль. — Или ты просто настолько плохо умеешь флиртовать?.. — пошутила в ответ Тэйя.

Девушка смотрела на свою повреждённую руку. Небольшой кусочек плоти был начисто откушен. Она немного поморщилась, доставая антисептический спрей и обрабатывая рану.

— Прости… Я… — начал было Лир.

— Не извиняйся, у всех у нас свои секреты. Просто ты показал свои первым. — Тэйя улыбнулась в ответ, но улыбка была немного грустной. Взгляд девушки словно смотрел куда-то вдаль, на уносящиеся звёзды.

После инцидента Тэйя, забинтовав руку, пошла проверять модули для гиперсна. Когда же Лир отыскал девушку, она была переодета в специальную одежду для дальнего перелёта. Тэйя бросила ему в руки свёрток с такой же одеждой и спешно начала рассказывать о самой процедуре.

— В общем, это состояние похоже на искусственную кому. В кровь человека вводят субстанцию, которая замедляет сердцебиение, насыщает кровь кислородом и не даёт ей кристаллизоваться. Температура в капсуле для сна будет максимально низкой, которую тело человека способно выдержать без отмирания клеток. Считай, это будет забытьё без сновидений. Ты не заметишь, как пролетит месяц, — начала она. Честно говоря, юноша был знаком с подобной технологией лишь поверхностно.

— А что насчёт питания и удаления отходов?

— Хороший вопрос, — девушка, улыбнувшись, кивнула. — Не волнуйся, в состоянии гиперсна питания требуется минимум, его вполне обеспечит физраствор с глюкозой. Иглы инжекторов автоматически будут вводить дозу, как указано в программе корабля. А об удалении отходов при подобном питании можешь и вовсе забыть.

Лир был благодарен за исчерпывающий ответ. Девушка поражала не только силой и внешностью — она разбиралась в отраслях, о которых Лир мог лишь мечтать.

Удобно устроившись внутри капсулы, Лир кивнул Тэйе, давая понять, что можно запускать протокол сна.

— Надеюсь, ты осознаёшь, на что подписался, Лир? — раздался внезапно такой знакомый голос внутри черепной коробки. Вейр проснулся как раз в момент ввода препарата в кровь парня. — Уснёшь, потроши, исследуй, раздирай на атомы, твори что хочешь…

— Вейр… — Сознание Лира медленно уплывало, лишь остатками воли он не давал векам сомкнуться. — Я думал, ты уснул навсегда.

— В крови обнаружен адреналин и доза кортизола. Неужели скучал без меня, человек? Или просто боишься быть собой наедине…

— Как всегда… в своём чёртовом космическом репертуаре… — подумалось Лиру. Мысли ворочались тяжело, словно заржавевшие шестерни старинного механизма; силы покинули разум человека, и веки сомкнулись.

— Спи, человек… — прошептал голос Вейра в разуме, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я посторожу твой покой и наше тело.

В это же время в кабинете особняка семьи Маршалл вновь зазвонил телефон. Телефон звонил крайне редко, потому что был выделенной линией для внутрисемейной связи между братьями.

— Маркус… — раздался тихий голос из трубки. — Мы недовольны. Сначала гибель Гелиоса, а теперь кто-то пытается получить доступ к данным через его аннулированный профиль.

Старший брат, один из руководителей «Энра-Корп», звонил крайне редко, и два звонка за годы значили лишь одно — Маркус вызвал неудовольствие.

— Брат мой. Гибель Гелиоса — лишь результат его ущербности. Мы всего лишь тестируем продукты наших дочерних компаний. — Капля холодного пота скользнула по щеке мужчины.

— Тестируем? Тэйя, твоё детище, тоже в списке?

— К… Конечно… Как член правительства «Энра-Корп», я лишь преследую цели компании. Тэйя также участвует в тестировании. Что бы ни случилось, не отключать её аватар: либо она докажет свою полезность, либо сгинет. И мы проведём апгрейд её сателлита.

— Слушай приказ: «Дать полный доступ к личным данным неизвестному взломщику. Раз он добыл данные из профиля офицера Селестиалов, значит, мы допустили критическую уязвимость. Выследи, кто получил доступ и из какого сектора он выходит в сеть». И Маркус… Если ослушаешься прямого приказа и вмешаешься, решишь помочь своей любимой племяннице, я отстраню тебя от работы… — После этих сухих слов звонок был разорван.

Медленно отняв трубку от лица, один из руководителей «Энра-Корп», подавив дрожь в руках, отдал приказ. Неизвестному хакеру был дан полный доступ к информации, и корабль «Солнечный Рейган» был удалённо взломан, изменив курс. Он удалялся всё дальше от контролируемой «Энра-Корп» части космоса, всё дальше уходя от эфирных реакторов.

Спустя двадцать восемь дней полёта капсула Лира открылась. Разум не желал бодрствовать, мысли путались, веки казались тяжёлыми, словно отлитыми из свинца.

— У нас проблема, — послышался сбоку знакомый голос.

Сконцентрировавшись на нём, юноша заставил себя проснуться окончательно. Он открыл глаза и занял сидячее положение.

Убедившись, что её собеседник пришёл в себя, Тэйя продолжила:

— Корабль изменил курс. Мы в дальней части звёздной системы Рыб. Хуже того, мой доступ был аннулирован. Мы больше не имеем доступа ни к одной из систем — ни к орудийной, ни к управлению.

Девушка, опустив голову, наморщила лоб в раздумьях, а после начала вскрывать одну из панелей и копаться в проводах.

Не успел Лир ответить, как Тэйя бросила ему пару отвёрток.

— Помоги! Нужно вскрыть стенную панель и создать электрический высоковольтный пробой. Если я всё правильно помню, этого должно хватить для инициализации эвакуации персонала и перевода корабля на ручное управление.

Юноша, кивнув головой, без вопросов начал выполнять задачу. Припомнив, как Вейр случайно замкнул информационный терминал, что вызвало короткое замыкание в электронной цепи и аварийную сирену, парень повторил те же манипуляции. Правда, технологии и материалы на корабле сильно отличались от их аналогов в гражданском секторе. Поэтому Лир потратил больше времени, чем рассчитывал. Осталось лишь вынуть питающий аварийный элемент и…

В этот момент заработала корабельная система оповещения.

— Тэйя. — Голос казался знакомым, пусть и был искажён помехами. — Не советую включать ручное управление: корабль под моим полным контролем. И любое нарушение целостности узлов или систем приведёт к самоуничтожению. Кто я такой и как это провернул? Уверен, ты хочешь узнать? Так вот, доживи до этого момента. Не сопротивляйся — ни ты, ни твой спутник. А, кстати, насчёт него. Думаю, пока ваш транспорт доберётся до пункта назначения, твоему другу будет любопытно узнать тебя получше.

Система оповещения затихла. Тэйя замерла с опущенными руками: она узнала голос. То был покойный Гелиос. Тем временем начала работать пара голографических экранов, транслируя архивные данные из «Энра-Корп»: данные проекта «Ангел», правду о капитане Селестиалов, о Тэйе.

Субъект Тэйя, дочь семьи Маршалл Отец – Аурэлий Маршалл, мать неизвестна. Год рождения - 2578. Субъект был генетически улучшен на момент формирования плода. Высокое сродство с частицами эфира, было определяющим фактором. Генетические улучшения привели к выдающимся способностям в физической активности и выносливости. Субъект отобран на проект «Ангел». Капитан Селестиалов - Ангел. Первая универсальная элитная боевая единица. Ангел является сателлитом. Искусственная оболочка, выращенная в стенах лаборатории «Энра-корп». Ангел не только позволяет Тэйе находиться в нескольких местах одновременно, но и создаёт благоприятные условия, для сохранения рассудка субъекта. – продолжал зачитывать архивные сводки голос Маркуса. – «Сателлит живёт не более ста лет, к сожалению, так и не удалось добиться долголетия. Увеличение продолжительности жизни неминуемо приводит к накоплению ошибок в логике поведения. Сателлитов стоит заменять по требованию, или появлению неконтролируемых сбоев. Сама же субъект Тэйя управляет саттелитом удалённо, связываясь через эфирные частицы. На данный момент Ангел и Тэйя – наши главные активы конгломерата компаний «Энра-корп» На задворках разума Лир всё ещё слышал обрывки фраз, но разум отсекал информацию, пытаясь переварить услышанное. Та, кого он спас от нападения Крона, вовсе и не нуждалась в спасении, но не это было причиной шока юноши. Всё, что происходило после этой встречи. Неужели всё, было чётко спланированной акцией корпорации?

Правая рука дёрнувшись схватила девушку за шею, задрав над полом. Лир пытался взять контроль над телом, Он не мог даже закричать. Мысли разлетались, как стекло под молотом, а тело больше не слушалось — марионетка на чужих нитях. Но пробудившийся Вейр, просто отсёк подобную возможность, Крон был просто взбешён.

- Я подозревал, и теперь всё сложилось. Ты, мой враг. Ты убивала мой народ. Под развевающимися стягами твоей корпорации моя планета превратилась в ядовитый ад. Медленно выговаривая слова начал говорить Крон. Тэйя безуспешно пыталась вдохнуть хоть каплю воздуха, её руки обхватили руку Лира, а ноги болтались безуспешно пытаясь нащупать опору. Но вырываться не спешила, когда пальцы руки немного ослабили хватку, ровно для того, чтобы девушка могла сделать один вдох. Она проговорила в ответ спокойным голосом, пусть и хриплым от удушения:

- Мы лично не знакомы, но я помню тебя. Мы сражались на твоей планете, ты напал на меня на Энре из засады. Я знаю, что ты с Лиром делите одно тело. «Энра-корп» знают. Жаждешь моей смерти? Не осуждаю, сделай это. Но Ты слышал информацию из архива. Это тело лишь сателлит. Убьёшь её, я вернусь, в новом. Но я могу сказать, как всё остановить. Хватка пальцев ослабла, Вейр разжал руку.

- У тебя один шанс девочка, всего один, не упусти.

Глава 8. Часть3 Нерождённая.

Ноги Тэйи коснулись пола. Вейр, что всё ещё управлял телом Лира, убрал руку, но тело оставалось напряжено. В любой момент пришелец был готов совершить рывок.

— Как я уже говорила, это тело лишь сателлит, считай, кукла, через которую я взаимодействую с миром. Оно полностью мне передаёт всю сенсорную информацию: зрение, слух, осязание, вкус. Обычно подобные куклы — просто расходный материал, — девушка пожала плечами. — Пусть и дорогостоящий. Именно сателлит позволял мне погибать, но каждый раз возвращаться. Крон… Я не против смерти, но на своих условиях. Сначала мы разрушим «Энра-корп», а уже потом делай с моим настоящим телом что пожелаешь, отомсти за каждого погибшего собрата.

— И с чего же тебе понадобилась моя помощь? Ты командующая элитными войсками людей, вовек не поверю, что тебе недостаёт силы и ресурсов, провернуть задуманное? — Ответил Вейр.

— Командующая… — Тэйя горько усмехнулась. — Для моей семьи я лишь продукт. Меня вывели генетически идеальной, чудо-дитя для совместимости с эфиром. Может показаться, что мощь «Ангела» неизмерима, но это не так. Пока живо моё основное тело, я не могу до конца переселить своё сознание в сателлит. А находясь в сателлите, я не могу навредить основному телу. Я просто замру на месте. Поэтому предлагаю сделку: мы уничтожаем моё основное тело, а после саботируем очистку эфира на Энре.

«Вейр, хватит! Перестань держать меня взаперти!» — мысленно крикнул Лир, пробиваясь к контролю над собственным телом.

— С ума сошла?! «Энра-корп» раздавит тебя как жука. И что за бред ты несёшь? У тебя тёплая кожа, ты плачешь и испытываешь боль, тебе даже нужна еда и сон. Не поверю, что это тело искусственное…

— Проснулся наконец? — произнесла девушка, услышав знакомые интонации голоса. И в доказательство своих предыдущих слов просто задрала подол одежды, обнажив живот.

— Видишь? Нет пупочной впадины. Я не рождалась на свет, как все вы. Это тело — искусственная марионетка. Лир, послушай меня, я банально устала. Устала по-человечески. Моя долгая жизнь, что тянется пять веков, в тягость. Ты дважды спас меня: один раз там, на улице, второй — когда Гелиоса не стало. Так спаси и в третий. Для «Энра-корп» мы лишь активы, в которые были вложены деньги. Нас не считают людьми. Предлагаю союз, мы поможем друг другу. И первым шагом станет наше освобождение из сложившейся ситуации. Проблема в том, что это тело постоянно поглощает эфир в больших количествах. А судя по ощущениям, рядом нет ни одного эфирного реактора; как только процент эфирных частиц в моей крови достигнет критической отметки, не смогу даже шевелиться. А судя по корабельному журналу, мы отдалились от ближайшего реактора уже два дня назад. У нас есть около суток, прежде чем я стану бесполезным, мёртвым грузом. Решайте…

Вейр молча обдумывал слова, сказанные Тэйей. Лир же не был так спокоен.

— Отказываюсь… Я отказываюсь тебя убивать, — произнёс юноша. — Ты говоришь, Гелиос, офицер Селестиалов, мёртв. Значит, мои руки уже запятнаны кровью.

— Ошибаешься, Гелиоса убил мой дядя Маркус. И не своими руками. Гелиос покончил с собой на моих глазах. — Горечь примешивалась в голос девушки, словно она вновь была тем утром в штабе. — Если всё ещё не доверяете мне, то твой Крон может прочитать мои воспоминания. Пусть не беспокоится: эфир в моей крови доставит ему лишь дискомфорт, а не отравит.

Спустя пару секунд на указательном пальце Лира вырос небольшой, тонкий, словно игла для забора анализа, шип. Тэйя, не раздумывая, уколола о него свой палец. Мельчайшие частицы крови девушки были втянуты в организм Лира и тут же детально изучены Вейром. Перед мысленным взором пришельца, через связи эфирных частиц, проносились мириады воспоминаний, сплетённых в единое мыслительное кружево. От рождения до первой смерти сателлита, замену на нового. Боли, страх, злость. Неспособность навредить себе. Жизнь внутри силикатного аквариума. Ужас каждый раз, когда сателлит засыпал, а девушка оказывалась внутри собственного тела. Нападение Вейра из засады. Встреча с Лиром. Спасение. Противоречивые чувства. Казнь Гелиоса. Внутренний надрыв эмоций. Всё это, до последнего часа, словно в ускоренной перемотке, увидел пришелец.

Но вместе с ним — и Лир.

Юноша со всей силы ударил кулаком по стальной панели.

— Чёрт возьми… Забудь, что я сказал… Никто не должен проходить через это. Я найду способ тебя спасти. Если удастся, то без твоего убийства. И мы не позволим главам «Энра-корп» обрести желаемое бессмертие. Согласен на союз.

— А что скажет твой второй пассажир? — улыбнувшись, произнесла Тэйя.

— Вейр. Зови меня Вейр.

— Я думала, имена для Кронов священны?

— Всё так. Но это проще, чем каждый раз выговаривать "пришелец" или "пассажир". Это часть моей сути, часть имени, но этого для вас, люди, достаточно.

Интерлюдия: Шантаж

В это время, в штаб-квартире «Скай-групп», генеральный директор Самвелл Петри готовился к самому важному звонку в своей жизни. Спутник был наведён, секретный канал для связи с Энрой настроен. Мужчина старался сохранить бесстрастное лицо, но холодный пот, текущий по виску, выдавал нервозность. В руки Самвеллу попал шанс всей жизни, и отпустить его означало бы навсегда остаться на вторых ролях в бизнесе.

Три коротких писка оповестили его: связь установлена. Экран засветился, и на нём появилась слабоосвещённая комната, а в центре её, за тяжёлым деревянным столом, сидел глава «Энра-корп» Аврелий Маршалл.

— Мне было интересно, кто настолько потерял чувство страха, что использует данные селестиалов. Готов спорить на свою компанию: идея и реализация принадлежит не тебе, Петри, — спокойно, не проявляя и капли удивления, проговорил глава «Энра-корп». Мужчина средних лет с гладкой, словно искусственной кожей, на которой не было и намёка на старение; лишь белые волосы, словно отрицающие само понятие цвета, выдавали возраст.

— Прекращай, Аврелий.

Язык у тебя, как всегда, острый — но карты сейчас на моей стороне. Нам в руки попала настоящая технология, не жалкие обломки, с которыми вы поиграли и бросили нам подачку. И с её помощью я смогу открыть глаза всем инвесторам: показать, с кем они действительно работают… и кто проводит эксперименты над собственным ребёнком.

Самвелл сдержал дрожь в пальцах.

Он был известен хладнокровием — тем, как выдерживал давление, при котором другие ломались. Но это была не заслуга характера.

Компания «Скай-групп» давно работала над синтетическими органами и протезами. Самвелл носил в себе одно из самых совершенных достижений — аналоговую систему внутренней секреции.

Каждый раз, когда в нём поднимались страх, гнев или паника — микроскопические железы выпускали дозу ингибиторов, отсекая эмоциональные пики ещё до их осознания. Он не успевал испугаться. Не успевал взбеситься.

Вместо этого — чувствовал, как вместе с речью в нём нарастает ясность и контроль.

— И да, — добавил он, уже спокойным, ледяным голосом,

— не пытайся перебросить ваших хвалёных «Селестиалов». Ещё на подлёте их засекут. А твоя дочь будет убита.

— И чего ты хочешь? Власть? Денег? Место в совете «Энра-корп»? А может быть, хочешь моё кресло в правлении?

- Ты переоцениваешь власть своих карт.

— Маршалл закурил сигару старого образца. С секунду посмаковав вкус, он нетерпеливо махнул рукой в сторону собеседника, подгоняя того.

Небрежный жест в адрес Самвелла сильно разозлил мужчину.

— Послушай, я могу, обнародовав информацию, уничтожить всю твою корпорацию! Я не блефую! Твоя дочь у меня в заложниках, и мне известен её секрет. У меня в руках ваш хвалёный капитан «Селестиалов». Скажи, Аврелий, что мне мешает вскрыть её и скопировать технологии? Что мне помешает наделать сотни, а то и тысячи подобных, и вернуться к твоей корпорации с войском?! — почти кричал Самвелл. Сейчас он почти ликовал.

— Я спрошу ещё лишь один раз, — процедил сквозь зубы Аврелий. — Чего ты хочешь? Петри, я уже видел, и не одну сотню раз, как такие как ты поднимают головы. Как встают на крыло собственной уверенности. И как падают. Разницы нет.

— Отдай передовые разработки твоей компании, хватит «Скай-групп» быть падальщиками, что получают лишь объедки! — на одном дыхании произнёс Петри. Ещё около месяца назад он бы не решился на подобную дерзость, но сейчас всё изменилось.

За пять недель до событий на «Талос-3». Был перехвачен объект, приближающийся со стороны Энры. Обычный гроб военного образца. Самвелл и не обратил бы внимания на подобный «улов», если бы не отчёт от шпиона, который занимал должность помощника одного из чиновников конгломерата корпораций. Певца, пусть и весьма известного, хоронят в открытом космосе по военным порядкам. Чутьё Петри било тревогу: явно «Энра-корп» заметали следы. Гроб был доставлен на одну из сборочных верфей для анализа управляемыми ботами. А потом мертвец заговорил, как только в гроб проник кислород. Пусть всё это казалось бредом, но всё расставило на свои места признание этого человека, он назвался офицером Селестиалов, рассказал множество любопытной информации и предложил план, что сейчас осуществлялся. Посредством работы шпионской сети удалось выяснить подробности о готовящейся миссии: Маркус Маршалл отправляет с миссией по расширению бизнеса в их созвездие Рыб свою любимую племянницу. И что важнее: этот Гелиос мог получить доступ к управлению корабля. А от Самвелла требовалось лишь провести переговоры с главой корпорации.

Петри, закончив блуждать в мыслях, только хотел произнести ещё долгую тираду. Однако Аврелий, казалось, уже не слушал его. Мужчина отвернулся в сторону, переговариваясь с помощником, а после сухо бросил в ответ:

— Делай, что хочешь. Однако должен тебя предостеречь: Капитан «Селестиалов» носит своё звание не просто так. Нам не нужна армия элитных войск, чтобы справиться с тобой, хватит и одной единицы.

И экстренный канал связи был заблокирован, а после с грохотом взорвалась сборочная верфь «Талос-3».

— Чёрт вас подери, выслать мне последние записи архива верфи! — прокричал ошарашенный Самвелл.

Бездушная машина выполнила приказ, и глава компании «падальщиков» увидел своими глазами, цену амбиций.

Глава 8. Часть 4 Союз невозможного.

На записи, которую просматривал Самвелл, палубу мелко затрясло, что свидетельствовало о захвате корабля гравитационным лучом. Обзорный монитор транслировал картинку снаружи: рядом с «Солнечным рейлганом» в космосе дрейфовала огромная космическая верфь, открытое чрево которой сейчас намеревалось поглотить фрегат целиком.

— Лир, послушай, у нас есть шанс. Это верфь типа «Талос-3», такие принадлежат компании «Скай-групп», в нижних отсеках расположен аварийный транспорт, — начала спешно объяснять Тэйя. — Цель нашей экономической миссии было расширение «Энра-корп» на созвездие Рыб и включение обитаемых планет в эфирную сеть. В нашем трюме эфирный реактор и небольшая часть неочищенного эфира для демонстрации запуска. Как только они откроют входной отсек, вы с Вейром пробьётесь на нижние палубы и уходите. Только я возьму немного крови. После битвы с Гелиосом исследования показали, что ваша совмещённая кровь изгоя и Крона, вступая в реакцию с эфиром, порождает разрушение последнего. Я подорву реактор, уничтожив всю верфь. И того, кто выдаёт себя за Гелиоса.

— Твоя смерть будет контрпродуктивна, — не дав и слова вставить Лиру, перебил его Вейр. — Ты говорила, что твоё тело сателлит? Значит, его легко заменить. По сути, ты захвачена неизвестным противником. На месте твоих создателей я бы уже отключил сателлит или уничтожил его. В противном случае будет утечка информации и технологии. Раз ты ещё в сознании, предположу, что корпораты тебя тестируют. Если сдашься и погибнешь, тебя вернут к жизни, но с модификациями тела или разума. В лучшем случае ты нас не вспомнишь, в худшем будешь нашим врагом. Твоя идентичность сейчас важна как никогда.

— Тем более, — добавил Лир, — Гелиос, Селестиал, если наша с Вейром кровь способна уничтожить эфир, можем вывести его из строя, просто введя ему инъекцию.

— Не выйдет. Перед своей смертью Гелиос был лишён всего эфира из своего организма. Думаю, Маркус усовершенствовал вещество на основе твоей крови: оно теперь без остатка испаряет эфир, не приводя к разрушениям.

— Ты передала «Энра-корп» информацию, которая могла быть нашим козырем?! — не сдержавшись, крикнул Лир.

— Конечно, передала. Попытайся я утаить, и нас бы здесь не было. Не забывай: наследница корпорации — это лишь ширма. Я такой же актив компании, как и все остальные.

— Ваши разговоры тошнотворно милы, но сейчас не время и не место. Самка человека… то есть Тэйя… — поправил себя Вейр. — Ты произнесла название компании, которой принадлежит эта верфь. Что ты знаешь о ней? Любая информация.

— «Скай-групп» — партнёр «Энра-корп», а точнее падальщик, что разрабатывает и внедряет то, что наши корпорации считают тупиковой ветвью. Можно сказать, что отец и дядя отдают им на развитие то, что сами посчитали провальными затеями. Станции, подобные «Талос-3», автоматизированы, из персонала только несколько ответственных администраторов. Они обеспечивают настройку и выполнение алгоритмов машин.

— Значит, договариваться тут не с кем, но и о нашем присутствии знает небольшое количество лиц. Если я правильно понял ход мыслей людей, подобных вам, то нас ждёт прямой шантаж главам «Энра-корп», — размышлял Вейр. — А мы будем предоставлены игрушками тому, кто играет роль твоего офицера Гелиоса, пока главари не договорятся.

В это время в смотровом мониторе было видно, как вокруг корабля собираются вооружённые автоматические мехи, среди которых вальяжно, спрятав руки в карманы, шёл Гелиос.

— Тэйя… я тут подумал… — неуверенно проговорил Лир. — У нас есть на одном корабле Капитан Селестиалов, но с почти израсходованным эфиром, эфирный реактор и чёртов неочищенный эфир для демонстрации очистки… Так почему бы нам не запустить реактор, не очистить эфир и не дать тебе необходимый заряд мощи, что разнесёт тут всё на атомы?

Он говорил быстро, почти сбиваясь, и чувствовал, как внутри растёт странное, непривычное ощущение. Это был не просто план спасения. Это был его план — первый, где он сам задавал правила, а не следовал чужой воле. Постепенно, как Лир объяснял детали, его губы всё шире растягивались в улыбке.

— Идея хорошая, но управление кораблём захвачено, мы не можем выйти в трюм. Но… Какая же я тупица! — Девушка с силой ударила ладонью себе по лбу. — Конечно! У нас ведь тут есть Крон. Вейр, это будет непросто, но попытайся вывести свои мозговые альфа-волны за предел корабля. Вы так связываетесь друг с другом, опознаёте своего в маскировке среди людей.

— И много же ты о нас знаешь… — проворчал Крон, однако быстро взял себя в руки и замолчал.

Вскоре раздался противный, пронзительный звук сирены, к которому примешивался холодный, механический голос систем оповещения: — «Попытка вражеского захвата, транспорт переходит в чрезвычайный охранный режим! Повторяю, попытка вражеского захвата, переход систем в чрезвычайный охранный режим!»

Тэйя, не раздумывая, дёрнула пару рычагов на панели управления орудийного борта, заставив открыться порты пушек.

— Теперь у нас есть шанс, не упустим его! — прокричала она, заряжая первый залп.

Орудийные борты пришли в движение, и изящный фрегат оскалился круглыми выпускными отверстиями пушек. Стоявший снаружи корабля Гелиос широко улыбался: всё шло по его плану. "Всё-таки люди слишком предсказуемы", — подумал он.

В тот же миг пара механических воинов метнулась вперёд, защищая мужчину своими массивными телами. Прогремели первые выстрелы залповых батарей. Воздух наполнился резким запахом озона, когда стальные болванки, разогнанные электромагнитными стволами, со свистом устремились наружу. Когда же звон от столкновения металла о металл стих, «Солнечный рейлган» медленно поворачивался вторым орудийным бортом, готовясь к продолжению атаки. Магнитный луч захвата удерживал корабль на месте, словно рыбу на крючке, однако не мешал ему свободно вращаться вокруг своей оси.

Воспользовавшись затишьем, Гелиос побежал к кораблю под прикрытием выстрелов боевых мехов «Скай-групп». Каждое попадание крупнокалиберных орудий, хоть и не нарушало целостность корпуса фрегата, однако сдвигало его на пару градусов, мешая Тэйе прицелиться точнее. Бывший офицер «Селестиалов» представлял собой слишком маленькую и подвижную цель. Пользуясь разницей в размерах по максимуму, Гелиос умело маневрировал и спокойно достиг входного шлюза.

— Бездна подери… — выругалась девушка. — Корабль оборудован системами противодействия космическим судам противника, но не рассчитан на штурм пехотой. Уходим, нам ещё нужно пройти в трюм.

В глазах Тэйи двоилось, пусть она и старалась идти прямо, нехватка эфира в крови искусственного тела уже давала о себе знать. Ноги становились ватными и плохо слушались. Лир молча подхватил девушку, подставив плечо. На незаданный вопрос юноша лишь слегка ухмыльнулся: «У тебя сонные глаза, вот и всё». С помощью возлюбленного Тэйя смогла идти быстрее, не обращая внимания на нарастающее головокружение.

Тем временем входной шлюз был открыт. Первыми вбежали внутрь управляемые компьютером штурмовые боты, а после, всё так же не вынимая рук из карманов форменных штанов, медленно вошёл «Селестиал». Недолго осмотревшись, он пошёл, насвистывая какую-то старую мелодию, по направлению к трюму. Спешить было некуда. Ксавир, управляя телом Гелиоса, прекрасно чувствовал, что в девушке практически не осталось эфира.

Хотя Изгой рядом с ней вызывал инстинктивный страх, исходящий из воспоминаний бывшего офицера, чьё тело сейчас занимал Крон, сам Ксавир был теперь нечто большим, чем просто одинокий пришелец. Он поглотил ядра своих соратников, являя собой некую конструкцию, состоящую как минимум из десяти Кронов. Желание охоты захлёстывало разум Ксавира. К тому же он ощущал близость мозговых волн своего командира Вейра.

Поддавшись волне жажды крови, Крон-каннибал сбросил личину человека. Плоть Гелиоса пошла рябью, вздуваясь жгутами мускулов, которые медленно распарывали кожу изнутри. Тело выворачивалось наизнанку единым мясистым комом; внутренности с влажным чавканьем оказывались снаружи, а кости на глазах размягчались, превращаясь в полупрозрачные гибкие хрящи. Вязкий пар поднимался от свежеразобранной плоти, наполняя отсек резким медно-кровавым запахом.

Крону было всё равно — этот человеческий каркас был лишь костюмом. Собравшись в единую текучую биомассу, он рванул к вентиляционной решётке и, втягиваясь в узкий проём, ушёл напрямую к цели, игнорируя запутанные коридоры корабля.

В это время Тэйя попросила Лира остановиться на минуту. Девушка спешно начала набирать команды на управляющей консоли терминала.

— Что бы ты ни делала, у нас ограничено время, — недовольно проворчал голос Вейра.

— Знаю, прошу, не мешай. Пока действует экстренный протокол, я закодирую доступ в эфирный реактор своей биометрией.

Сзади в коридоре послышались ритмичные шаги штурмовых ботов. Человекоподобные синтетические боты представляли собой универсальное средство обороны или нападения. Машины не превышали габаритов среднего человека, имели в своей конструкции подвижные конечности и улучшенную систему адаптации к поверхностям. Ни лестницы, ни горные гряды не могли встать препятствием для их продвижения.

Пальцы девушки быстро запорхали по клавишам. Борясь с тошнотой и головокружением, Тэйя в итоге ввела верную комбинацию команд. Сбоку от Лира открылась стенная панель с лёгким армейским арсеналом. Не мешкая, юноша схватил лёгкую лазерную винтовку. Руки сами вспомнили правильный хват, а в голове всплыли наставления инструктора с подготовительных сборов, на которые он так стремился попасть. Металл ложа был чуть тёплым, а корпус — тяжёлым для оружия без магазина. Отдача у неё была слабее, чем у огнестрела, но непривычная: винтовка дёргалась в руках от импульсных выстрелов — каждый раз, когда конденсаторы сбрасывали накопленную энергию, в плечо отдавался короткий, сухой толчок. Первые несколько лучей ушли в молоко, лишь оставив в воздухе резкий запах озона. Лишь успокоив разум и подстраивая хват, Лир начал попадать: узкий коридор заполнил лязг и запах прожжённой стальной оболочки ботов.

— Ещё немного… — просила Тэйя у собственного тела, понимая, что и так выжимает последние капли эфира.

— Кодируй нашу ДНК, — вдруг раздался голос Крона. Вейр, захватив на мгновение голосовые связки Лира, начал диалог напрямую с Тэйей. — Добавим немного непредсказуемости в планы врага.

Девушка согласно кивнула и, закончив кодирование, наконец-то отошла от консоли.

— Эй, у нас, кажется, проблема! Я почти разрядил боезапас, а машин меньше не становится! Пошли! — крикнул через плечо Лир.

Глава 8. Урожай из спор и ангельские крылья.

Вновь подхватив девушку, помогая ей передвигаться, Лир поспешил убраться подальше. Автономные боты, пусть и потеряли некоторое количество, всё так же продвигались вперёд, буквально перешагивая через тела павших. Через несколько минут бега люди наконец-то достигли трюма. Приложив ладонь к биометрической панели, Тэйя открыла замок, и массивная дверь начала подниматься. Но свет не зажёгся. Казалось, все звуки стихли, даже шаги преследовавших ботов стихли вдали. Помещение, тускло освещаемое аварийными источниками света, казалось наполненным чёрной пустотой. Лир не решился идти на ощупь в темноте, поэтому спешно ощупывал стенную панель на предмет выключателей или, на худой конец, рубильника освещения.

— Потерпи, Лир, сейчас ты всё увидишь, – раздался в голове привычный голос Вейра. И спустя несколько секунд, которые прошли с резкой головной болью и желанием ругаться на все известные парню диалекты, перед взором Лира тьма начала отступать. Вейр вновь провёл «апгрейд», и помещение теперь казалось странным. Это не было похоже на съёмки камерой ночного видения или военных инфракрасных приборов. Скорее напоминало ночное видение хищников.

— Вейр… Только не говори, что сожрал пару кошек, – буркнул Лир, всё ещё потирая лоб.

— Кошки — это слишком мелко и недостойно меня, человек. Не переживай: ни одна декоративная зверушка не пострадала.

Из перебранки их вывела Тэйя, которая, теряя равновесие, крепче вцепилась в плечо Лира. Лицо девушки было белее мела, глаза полуприкрыты, а под веками залегли чёрные круги. Её искусственное тело было на грани отключения. Лир выругался себе под нос и, подхватив девушку на руки, отнёс её к эфирному реактору, точнее — к его уменьшенной демонстрационной копии.

— Прикоснись к панели справа, — проговорила Тэйя, едва шевеля губами. Она медленно сползла с рук Лира на пол и прислонилась спиной к боковой панели реактора.

Когда юноша положил ладонь на считывающую поверхность, реактор ожил: светящиеся контуры начали медленно разгораться.

Из темноты раздалось тошнотворное чавканье, и биомасса начала обретать форму. Щелчки и хруст стихли, когда перед Лиром и Тэйей возник Гелиос, его глаза сверкнули в тусклом свете. Он склонил голову, уголок рта дёрнулся в знакомой ухмылке.

— Ну, вот и вы, — протянул он, будто встретил старых друзей. — Успели к главному акту. Удобно устроились?

Лир стиснул зубы, поддерживая ослабевшую Тэйю. В голове парня царил полный сумбур. Мужчина, который сейчас стоял перед ним и пытался уговорить на сотрудничество, был одновременно знаком и незнакомцем. Лица Лир не узнавал. Да и как мог? Ведь даже во время их схватки Гелиос был полностью скрыт под стальным слоем доспеха «Селестиала». Но вот движения, манера держать осанку, лёгкое подёргивание плеч — всё это казалось до боли знакомым, вызывая странное, тревожное дежавю.

— Хватит трепаться, — буркнул Лир. — Что тебе нужно?

Гелиос хмыкнул, его голос стал тише, но острее, как лезвие.

— Прямо к делу? А где же твоя знаменитая выдержка, человек? Или это Вейр дёргает за ниточки? — Он сделал паузу, глядя прямо на Лира, будто видел пришельца внутри. — Скажи, Вейр, неужели ты до сих пор цепляешься за старые клятвы?

Впервые юноша ощутил дрожь — физическую дрожь внутри своего тела, прямо за сердцем, там, где в своё время укрылся выживший пришелец. Но дрожь была не вызвана страхом. Ярость переполняла Вейра. Жгучее тёмное чувство, казалось, захлёстывало даже сознание Лира, хоть «Крон» и не был способен в таком состоянии перехватить контроль над его телом. Однако вскоре юноша ощутил, как его горло сжалось, а затем почувствовал неприятную, разливающуюся теплоту по голосовым связкам. Вейр явно желал высказаться.

Вейр прорвался, его голос хрипло вырвался из горла Лира:

— Ксавир, ты нарушил табу. Я чую их в тебе — десятки ядер. Ты пожрал своих.

Гелиос рассмеялся — коротко, ядовито.

— Ох, Вейр, всегда такой правильный. А что, если я скажу, что этот реактор… — он кивнул на светящиеся контуры, — может сделать больше, чем ты думаешь? Небольшой подарок для Энры. Хочешь угадать, что это?

Лир почувствовал, как Вейр внутри сжался от ярости, а его собственное сердце заколотилось. Гелиос отступил на шаг, его ухмылка стала шире.

— Не торопитесь, друзья. Скоро сами всё увидите. Или, — он прищурился, — хотите сделку? «Энра-корп» ведь и вам поперёк горла, не так ли?

— Никаких сделок, тварь, — прорычал Вейр голосом Лира.

Гелиос пожал плечами, будто его это мало волновало.

— Жаль. Но я не спешу. Реактор уже тикает, а вы… вы пока подумайте. Время ещё есть.

— Ты — ошибка, предатель своего рода! Завет расы, завет нашей «Звёздной Матери» гласит: «Крон» может пожрать любую материю, что способен переварить или объединиться с ней, кроме подобных себе. Этот закон — первый и нерушимый с того дня, как мы вышли из её недр. — Голос Вейра теперь звучал как холодная сталь, когда он продолжил: — Именем Аэтурмис-Вейр, первый ранг звёздной академии «Бетельгейзе», командир 10-го подразделения космических войск, я приговариваю тебя к смерти!

Лир ощутил, как его рука сама дёрнулась к оружию, пальцы сжали рукоять. Он навёл ствол на Гелиоса, но внутри боролся, стиснув зубы, стараясь удержать контроль. «Не сейчас, Вейр, не надо!» — мысленно кричал он, но Крон внутри был неудержим. Три выстрела слились в один, пробивая лёгкие и голову Гелиоса. Лир замер, его рука дрожала, всё ещё сжимая оружие, пока Вейр внутри рычал от гнева.

Гелиос лишь пожал плечами, его ухмылка не дрогнула, несмотря на тяжёлые ранения.

— Предатель? Может быть. Но я — тот, кто выжил. Я проник в каждую клетку этого тела, и каждая клетка есть я. А вы… вы пока подумайте. Скоро увидимся.

С этими словами, восстановив повреждённые участки, он начал меняться: мышцы закручивались в плотные жгуты, под кожей бежали тяжёлые волны, кости растворялись в вязкой биомассе, перетекающей с едва слышным влажным хрустом. Человеческий облик трещал, осыпаясь, словно старая оболочка, пока под ним вырастала иная, текучая и хищная форма. Ксавир набрал команду на портативном наручном устройстве, и тут же ожил погрузчик, словно ожидавший приглашения, медленно вкатывая в трюм планетарную оросительную установку.

— Тэйя Маршалл, протокол «Стена», инициализация! — Насколько возможно громко и твёрдо произнесла девушка, что стоило ей немалых усилий. Тут же реактор и участок пола на полметра вокруг неё активировали силовой барьер, оттеснив любого, кроме инициализирующего протокол, даже рядом стоящего Лира. Эфир, очищенный реактором, уже наполнял тело девушки, позволяя ей прийти в себя, пусть тело ещё не слушалось.

— Задержите его, сколько сумеете! Я, кажется, поняла его план. Он хочет заразить… Хочет стать Энрой…

Тэйя стиснула зубы. Её разум метался, складывая пазл в ужасающую картину.

ОПР — Оросительная платформа глобального распыления — детище «Скай-групп», хит продаж после боевых мехов. Эта штука зависала на суборбите, в ста километрах от поверхности, удерживаемая гравитационными двигателями. Запуск с орбитальной станции позволял ей нести до трёхсот тонн биомассы — хватало, чтобы оросить целый континент.

Но был подвох: разреженный воздух и турбулентность мешали частицам падать равномерно. Поэтому над орошаемым участком временно перенастраивали погодный купол, создавая подобие воронки — нисходящий поток ветра буквально втягивал распыляемую пыль.

Если Ксавир задумал распылить через установку себя — это был бы конец для цивилизации людей на Энре.

Ксавир нахмурился. Силовое поле вокруг реактора спутало его план.

Плоть Кронов отличалась от человеческой — она могла делиться на сегменты, сохраняющие личность, но предел был. Для полноценного деления требовалось принудительное расщепление. Эфирный реактор подходил идеально — он дробил клетки до уровня спор.

Погрузчик с ОПР остановился. Внутри контейнера шевельнулась мутная, чёрная жидкость — живая плоть Кронов.

Ксавир зачерпнул в ладонь отделённую биомассу и обрушил её липким потоком на купол защитного поля. Металл зашипел, потемнел. Дисплей перед Тэйей на мгновение погас — а затем всплыло предупреждение:

«Ударное усилие: 100 тонн. Запас энергии: 10 минут».

В тот же миг в тело Гелиоса с силой врезался Лир. Отстреляв боезапас винтовки, он использовал её как дубину — удар за ударом обрушивал по туловищу врага. Давление биомассой прекратилось.

— Не лезь, примитив… — прошипел Ксавир. Отделив кусок плоти, он окутал Лира в кокон, лишая зрения и воздуха. Скользкая, эластичная масса стянулась, как тело питона, сжимая юношу. Успев сделать последний вдох, Лир задёргался на полу, пленённый.

— Идиот… — отозвался в его голове голос Вейра. — Ксавир впитал мой экипаж. С такой силой мы ему просто закуска. А ты бездумно бросаешься на монстра!

— Выслушаю нравоучения, когда выберемся! — огрызнулся Лир.

— Приготовься. Будет больно, — голос Вейра скользнул в сознание с садистскими нотками.

Боль пришла мгновенно. Если раньше Крон перестраивал тело Лира постепенно, то теперь не сдерживался. Суставы выворачивались, кости хрустели, мышцы рвались и срастались. Выступающие костяшки рук прорвали кожу, заострившись подобием костяных когтей. Тело стало тяжелее, массивнее. Сквозь стиснутые зубы Лир выдохнул:

— Спасибо…

В это время Тэйя лихорадочно вводила команды.

Максимальный риск был единственным шансом. Реактор тратил слишком много времени на очистку эфира — но если перескочить этот этап, можно было сбросить неочищенные частицы. Ядовитые. Искажающие всё живое. Её искусственное тело могло продержаться немного дольше.

Видя, как Лир угодил в ловушку живого кокона, она спешила.

Ксавир продолжал обрушивать биомассу на защитный купол, заставляя экран гаснуть от перегрузки. Реактор искрил, палуба вибрировала под ногами. И наконец — нужное сообщение:

«Перегрузка эфирного реактора. Сброс неочищенного эфира через 10 секунд».

— Лир… продержись, — прошептала Тэйя, вдыхая эфирные частицы.

Они переливались цветами, которых нет в известной вселенной. Воздух дрожал. Тело девушки наполнялось энергией — слишком быстро. Синтетические вены горели, нервные волокна выгорали.

Она сжимала кулаки. Терпела.

Когда силовое поле погасло, а биомасса Крона накрыла реактор, всё внутри взорвалось. Липкий сгусток плоти разорвался изнутри. Из его середины поднялась фигура, будто вырезанная из света.

Тэйя. Окутанная эфирной аурой, она светилась изнутри.

На её спине распахнулись перьевые крылья — размахом в пару метров.

Перья сияли и переливались невообразимыми цветами — как осколки чужого космоса.

Контролировать неочищенный эфир было почти невозможно.

Создать броню «Селестиала» — нереально. Но и не нужно.

Тэйя была готова обрушить всю мощь, что впитала.

А в это время — Лир. Он прорезал кокон. Частично — когтями. Частично — пастями, что раскрылись на ладонях.

Залитый кровью и слизью, он вырвался на палубу.

Не человек. Не зверь. Оружие.

Пасти клацали в воздухе. Он ненавидел эту силу —

но она была его единственным шансом.

Тело Тэйи работало на пределе. Огромная порция дикого, неочищенного эфира, поглощённая ею для восполнения иссякших сил, теперь бушевала внутри. Вспышки чистой энергии вырывались из спины, принимая форму причудливых, ангельских крыльев, что пульсировали и мерцали в воздухе. Внутренне же каждый орган девушки горел в агонии – слишком много силы, слишком много боли. Это был огонь, грозивший разорвать её изнутри.

Вместе с этим приходило и ужасающее осознание: стоило ей лишь немного высвободить эту энергию, и ОПР, а с ним и часть станции «Талос-3», будут уничтожены. Будь Тэйя один на один с Ксавиром на палубе, она, бы не раздумывая так и поступила. Но сейчас рядом был её возлюбленный, Лир, чьей жизнью девушка не готова была рисковать.

Силуэт с двумя ангельскими крыльями застыл, словно не решаясь нанести удар. Нужно было время, чтобы прийти в себя, усмирить этот хаос. Мысли девушки путались, растворяясь в тумане. Её собственное сознание, казалось, отдалилось на световые годы, устремившись к Энре, к её настоящему телу. В этот хаос вплетался шёпот чего-то невообразимо древнего и всесильного, заставляя Тэйю ощущать себя ничтожной песчинкой перед этой непостижимой мощью.

Даже руки Ксавира замерли над портативной консолью, пальцы перестали набирать команды. Инстинкты Крона, его древняя, хищная суть, истошно кричали об опасности. Без промедления он вновь активировал охранных ботов, которые мгновенно заполнили пространство, отсекая Тэйю от ОПР своими стальными громадами.

Вырвавшись из кокона плоти, Лир ворвался в бой, пробиваясь к Ксавиру. Его костяные когти крушили и отсекали конечности охранных ботов, что вставали на пути. Очередная трансформация далась юноше тяжело. Тело ощущалось чуждым, центр тяжести сместился, и первые шаги были неуверенными, словно у младенца, только учащегося ходить. Пытаясь взять под контроль собственные ноги, Лир пропустил мощный удар механического кулака, обрушившийся ему в корпус.

— Ты пытаешься осмыслить движения, — недовольный голос Вейра прозвучал в его голове. — Глупо, Лир, просто отдайся инстинкту.

— Чёрт подери твои внезапные метаморфозы… — огрызнулся парень. Он как раз успел вскочить на ноги, когда тяжёлая стальная конечность бота вонзилась в бетонную плиту точно там, где мгновение назад была его голова. Времени на словесные пикировки с пришельцем не было – оставшееся время неумолимо таяло. Вот уже ОРП была взгромождена автоматическим погрузчиком на стартовую платформу. Последняя, выполняя предстартовые протоколы, зашипела, продувая сопла двигателей.

Взгляд Лира метнулся к силуэту Тэйи, но та всё ещё продолжала молча стоять, словно причудливое изваяние. Поникшие, словно обессиленные плети рук, погасший взгляд — всё это не на шутку испугало парня. Нужно было пробиться к возлюбленной и привести её в чувства. Он на секунду зажмурился, прислушиваясь к внутреннему состоянию, а после низко пригнулся и рванул вперёд изо всех сил.

Тем временем охранные боты прибывали без конца. То тут, то там открывались всё новые технические каналы автоматизированной верфи «Талос-3», и вскоре было негде ступить, чтобы не натолкнуться на стальную громаду. Лир перестал даже считать противников, сосредоточившись лишь на нанесении ударов, пробиваясь вперёд, шаг за шагом. Постепенно парня всё больше разбирала ярость, и вскоре, отпустив свой рассудок, юноша превратился в безжалостную машину для уничтожения.

Ксавир не сводил взгляда с панели управления запуском. Последние команды были введены. Бросив взгляд на развернувшуюся бойню, Крон удовлетворённо выдохнул. Юнец завяз в битве, а Тэйя, пусть и инстинктивно вызывала страх своим новым обликом, казалось, застыла в ступоре. Пришелец облизал высохшие губы: «Скорее всего, неочищенный эфир выжег ей все мозговые цепи дотла. Пусть твоё тело и искусственное, эфир не просто так подвергают трёхступенчатой очистке». Хищная улыбка исказила его губы. Крон ощущал, его жертва потеряна, внутренне, находится в ступоре. И это пробуждало первобытные инстинкты пришельца. А ненависть к командиру Селестиалов заглушила голос рассудка.

Его собственное тело начало меняться. С тошнотворным хрустом и хлюпающими звуками, тело Гелиоса расползлось в стороны, словно огромная «венерина мухоловка», готовая в любой момент поглотить застывшее тело Тэйи.

А в разуме девушки, в её реальной оболочке, звучал неземной, громогласный голос. Смысл слов был неясен, чужд, но их массивная мощь казалась, разорвёт черепную коробку от одного лишнего звука. И всё же, парадоксальным образом, эти слова сами собой формировали чёткий смысл в голове девушки.

Далеко на Энре, в глухом, герметичном контейнере, погруженное в концентрированный раствор из эфирных частиц, настоящее тело Тэйи Маршалл билось в конвульсиях, пытаясь выдержать этот разговор с некто, древним как сам мир. Голос был пропитан кричащей болью.

В одно мгновение Тэйя увидела ужасающие последствия, если план Ксавира удастся. Её сознание разрывалось пополам: между жгучим желанием не дать случиться увиденному, чувством долга командира Селестиалов и отчаянной потребностью спасти дорогого ей человека. Тэйя из последних сил сдерживала этот порыв, пока голос не закончил.

Когда же поток слов, пронизывающий саму её суть, наконец прекратился, Тэйя точно знала, что делать. Она подняла лицо, на секунду отыскала взглядом фигуру Лира, и протянула к нему обе руки, словно желая заключить в объятия. Последним словом космического голоса было – «Объединение».

Время было на исходе. ОПР – Оросительная платформа глобального распыления – уже стартовала, неумолимо устремляясь к цели. Полностью автоматизированная, без нужды в поддержании жизнедеятельности экипажа, платформа была оснащена новейшими прыжковыми двигателями. Путешествие, что Лир и Тэйя ранее преодолели за месяц в гиперсне, она могла совершить за одни сутки, просто совершив пространственный прыжок.

В отчаянном броске Лир приблизился к Тэйе, намереваясь вырвать её из-под раскрывшихся, словно хищный цветок, объятий плоти Гелиоса. Но руки девушки внезапно сомкнулись на нём, прижимая к себе. Это секундное замешательство стоило юноше всего. Не дав противникам и шанса, Ксавир тут же сомкнул свою плоть, подобно живому капкану. Мельчайшие, липкие нити, сплетаясь в подобие кокона, начали облеплять их, стремясь поглотить без остатка.

В голове парня тут же раздался резкий окрик Вейра:

— Нам конец! Если сейчас же не выберемся, он пожрёт нас всех! Лишь у твоей женщины есть шанс выжить, Кроны не выносят эфир.

Но готовое сорваться с его мысленного языка продолжение гневной тирады так и не было произнесено. Вейр услышал Голос. Тот самый, что говорил до этого с разумом Тэйи. И в благоговейном ужасе Крон узнал его. Тысячи, десятки тысяч лет минуло с тех пор, как он слышал его в полусне забытья. Таинственный Голос приказывал успокоиться и дать свершиться тому, что предначертано звёздами. Пусть Вейр и продолжал дрожать всем своим существом, он не мог не подчиниться, застыв.

Все трое – Лир, Тэйя и даже сам Ксавир – вскоре почувствовали, как ситуация начала меняться. Сначала исчезло нарастающее давление хищной биомассы Ксавира. Затем их тела будто растворились, но плоть не была переварена – она просто перешла на иной уровень бытия. Вся материя была преобразована в чистые потоки энергии и слита воедино. Мысли, желания, самосознание – всё было мгновенно стёрто, заменено на нечто более древнее: инстинкт выжить.

В это самое время Ксавир, уже начавший внутренне ликовать, ощутил панику. Его инстинкты уже не просто кричали – они неистово вопили об опасности. Крон успел распахнуть свою импровизированную пасть за мгновение до того, как плоть людей превратилась в поток энергии. В противном случае тело Гелиоса, что сейчас занимал пришелец, просто стёрлось бы в пыль.

На одной из палуб автономной верфи «Скай-групп» сейчас буквально зажглась звезда. Огромная масса энергетических частиц сливалась воедино, и теперь вместо двух твёрдых тел из плоти и крови, в воздухе зависла ослепительная сфера. То тут, то там, на её поверхности возникали мимолётные образы: силуэты конечностей, глаз, колец, порой проступали эфирные крылья. Форма казалась неустойчивой, эфемерной, словно поток энергии самого мироздания, что связывал собой планеты и целые звёздные системы, сейчас сгустился в небольшой, пульсирующий шар.

В то же мгновение автономную верфь сотрясла волна – ОПР совершила прыжок. Но Ксавир не ликовал. Ни сил, ни желания попросту не было. Всё его существо сковали ледяные цепи первобытного ужаса. То, чего Крон больше всего боялся, то, что видел в своих кошмарах, сейчас предстало перед его взором.

Его разум лихорадочно искал выход. Атаковать? Бессмысленно. Бежать? Не выход. Решение нашлось быстро, пусть и было последней отчаянной попыткой избежать уготованной участи. Тело Гелиоса, мгновенно приняв гуманоидную форму, бросилось к управляющей консоли и активировало «протокол высшей угрозы». Тут же по всему потолку открылись отверстия, из которых, хищно поблёскивая хромированным металлом, показались дула автоматических турелей. Со всех сторон, куда хватало взгляда, на новообразованную сферу пролился огненный дождь из импульсных пучков лазера.

Ксавир же, не теряя ни секунды, рванул к спасательным челнокам. Крон действовал стремительно, прекрасно понимая, что вряд ли удастся выиграть много времени. И вот челнок запущен, плоть вдавило в кресло пилота, когда внутренняя система выбросила его в космос. В то же время был приведён в исполнение последний протокол безопасности «Талос-3»: самоуничтожение.

Внутренне содрогаясь, Ксавир прекрасно осознавал, что эти действия не уничтожат то, что появилось мгновения назад перед его глазами. Но подрыв массивной верфи мог вполне создать нужный хаос и дать ему столь желанное время на побег.

Но руки Гелиоса замерли на штурвале. Ранее громогласный, таинственный голос, что говорил с Тэйей, теперь величественно и оглушительно вновь раздался в его разуме. Существо не только не получило малейших повреждений – оно даже не замедлилось. Перед обзорным дисплеем челнока висел всё тот же пульсирующий сгусток энергии. И не давая секунды на размышления, челнок с Ксавиром на борту взорвался мельчайшими частицами пыли, увлекая в небытие смерти самого Крона.

«…Звёздная мать.

Легенда… детские сказки. Я всегда смеялся.

Люди… мелкие, смешные… умирающие без своих скафандров. А потом — эфир.

Яд. Он вытекал из трещин… жёг города, кожу, плоть, всё. Они — брали его руками. Дышали.

Мы… мы должны были хранить Завет. Никогда не касаться своих.

А я… я сам их сожрал. Всех, тех кто был рядом со мной.

Братьев… экипаж… до последней искры.

Ради жизни? Нет. Ради себя. Я ненавидел их слабость.

Но ненавидел себя сильнее.

Я думал, нет ничего выше. Я — выше. Я — живой. Я — последний.

…И вот она.

Свет. Колесо. Глаза.

Она реальна. Всё это время… реальна.

Прости.

Звёздная Мать… прости…»

Его губы ещё шевелились, но голос уже растворялся в гуле энергии.

И в следующее мгновение — взрыв челнока превратил всё в пыль, унося в небытие последние слова Крона-отступника.

✦Глава9. Эос. Часть 1 Подстраховка.

Тем временем, в центральном офисе «Скай-групп», Самвелл с замиранием смотрел, как одна за другой взрываются его космические верфи.

Слова Аврелия обрели страшный смысл: «Хватит и одной единицы».

Это крылатое чудовище, скрывавшееся за Ликом Тэйи Маршалл, методично уничтожало источники дохода корпорации, перемещаясь от одной верфи к другой.

Пульс Самвелла пересёк отметку в 183 удара в минуту, и на мгновение перед глазами всплыло системное уведомление:

«Введена доза успокоительного».

Он тут же почувствовал облегчение.

Мысли перестали скакать, словно грешники, бегущие босыми ногами по раскалённым углям. Оставалось придумать объяснение… и попытаться спасти хотя бы остатки репутации.

Но поток панических стратегий прервало появление бывших партнёров из «Энра-корп».

Высокий, напряжённый голос выдернул его из мыслей:

— Я пыталась им сказать, что приём только по договорённости! Но у них разрешение… от Аврелия Маршалла! —

Девушка-секретарь вбежала в кабинет, а следом шагнули трое мужчин.

Они вошли без спешки, будто кабинет уже принадлежал им. Двое — молчаливые, одинаково широкоплечие, с руками, как гидравлические поршни. Между ними — третий. Он не был самым высоким, но именно он заполнял собой всё пространство.

Бледная, почти бумажная кожа. Раскосые глаза, в которых всегда теплилась тень подлого замысла. Классические черты чистокровных народов системы Дракасс — тех, кто когда-то покинул Землю и обосновался у сверхмассивной звезды. Высокая гравитация их миров сделала дракасцев коренастыми, физически мощными. Они спокойно выдерживали давление в пять атмосфер, и это чувствовалось даже в их походке.

Самвелл узнал его мгновенно.

Пауль. Представитель «Тауэрс-Феникс». Торговец, палач, парламентёр и ликвидатор в одном лице. Если Аврелию нужно было подписать кабальный договор — отправляли Пауля. Если требовалось стереть следы — снова отправляли его.

Секретарша застыла у двери, но Пауль даже не посмотрел на неё:

— Свободна.

Голос хриплый, но не злой. И всё же девушка втянула голову в плечи и проскользнула мимо, будто опасалась, что он передумает.

Пульс Самвелла метнулся к новым высотам. Его тело просто приняло решение за него: «Ага. Вот теперь нам точно нужен ещё один шприц».

Как только пульс мужчины снова выровнялся, глава «Скай-групп», приняв удобную и даже немного вызывающую позу, обратился к вошедшим.

— Что привело столь занятых, деловых людей на мой порог? — пытался Самвелл тянуть время. Его не застрелили с порога, а значит, шанс был.

Глаза Пауля в ответ слегка прищурились, а губы растянулись в подобии улыбки. Дракассец сейчас был больше похож на ухмыляющегося лиса, чем на представителя человеческой расы. Словно принимая правила игры, он неспешно выложил на стол папку с документами.

— Новое назначение для главы «Скай-групп». Главы «Энра-корп» оказывают Вам большую честь, подыскав замену. Заканчивать проекты и дела нет смысла, всё улажено. — Голос Пауля звучал хрипло и без толики угрозы. Человек, никогда ранее не общавшийся с этим человеком, скорее всего, нашёл бы этот тон даже дружелюбным. Но, несмотря на улыбающийся рот, глаза мужчины были холоднее льда. — И Аврелий Маршалл желает переговорить с тобой, поэтому прошу пройти с нами до транспорта.

Ситуация постепенно накалялась. С одной стороны, Петри понимал, что ситуация хуже некуда, троица в его кабинете буквально излучала опасность одним своим видом. С другой стороны, шишки из «Энра-корп» явно его недооценивали. Глупых надежд бывший владелец космических верфей не питал; подобное в принципе не входило в его привычку. Трезво взвесив все за и против, Самвелл внутренне собрался и решил бороться за свою жизнь.

— Вынужден отказаться, — ответил он, сложив руки перед собой на столе.

— Прекращай шоу, парень. — Гулко прорычал один из бугаев, стоящий справа от Пауля. Мордоворот явно был на взводе, и, сделав шаг к столу Петри, протянул к тому руку. — Или пойдёшь как послушная овечка, или потащим как мешок с переломанными костями, впрочем, меня устроит любой вариант.

До этого момента спокойно, не представляющий угрозы, Самвелл Петри вытянул руку в сторону угрожающего мужчины, и тут же голова того взорвалась кровавыми брызгами. От резкого импульса тело Петри кувыркнулось назад, разрывая дистанцию. Вмонтированный в правый протез руки импульсный разрядник, раскалившись, дымился. «Энра-корп» явно не считалась с ним, раз даже не выдали своим убийцам средства защиты, — цокнул языком Петри, вскакивая на ноги. Убийство коллеги на секунду ввело второго здоровяка в замешательство. Но, придя в себя, он резко кинулся вперёд, прыгнув животом на стол. И Самвелл почувствовал, как вокруг его искусственной руки с силой сжалось запястье. Оставшийся в живых бугай сжимал пальцы, направляя ладонь со встроенным оружием на самого владельца, не давая тому произвести повторный выстрел. Что было бы отличным тактическим ходом, но не в этот раз. Самвелл просто оттолкнулся с силой от пола, отщёлкивая кисть искусственной руки. Запястье протеза просто взорвалось брызгами осколков, повреждая лицо и глаза нападавшего. Пауль же, доверившись опыту и инстинктам, после первого же выстрела Петри с максимальной скоростью укрылся за ближайшей колонной, а после побежал следом за ускользающей целью. Бывшему главе «Скай-групп» ничего не оставалось, как активировать тревогу во всём здании; вскоре послышался топот ног, и коридоры заполонили его люди из службы безопасности.

Оказавшись в относительной безопасности, Самвелл побежал со всех ног к потайному лифту, ведущему на площадку транспорта. «Идиоты» … — шептал мужчина сам себе, нелестно отзываясь о верхушке корпоративного гиганта, что попытались избавиться от него. Не в первый раз он оказывался на грани разорения, но всегда находил выход. Пусть теперь Самвелл был в немилости у огромного конгломерата, но у любого конгломерата будут конкуренты, и те, кому эти компании встали костью в горле. Нужно лишь выйти с ними на связь и объединиться. Всю компрометирующую информацию мужчина переписал загодя на личный носитель данных, о доступе к которому знал лишь один человек в фирме. И это даже был не он сам. Осталось лишь унести свои ноги, и после связаться с этим неприметным клерком, коих в компании насчитываются тысячами. Однако, в одном Петри просчитался в этот день. Аврелий и правда не считался с личностью Самвелла, но был злопамятным. И на прямую угрозу собственной коммерческой империи реагировал как на личное оскорбление. Когда Самвелл вбежал в потайной лифт и поднялся на личную посадочную платформу, мужчина замер. На твёрдом покрытии платформы лежали мёртвые тела десятка людей из его охраны. А опираясь спиной на корпус одноместного космического челнока, стояла одинокая фигура, облачённая в доспех из блестящего металла, что словно вторая кожа облегал каждый изгиб тела. «Бездна их подери, они послали «Селестиала» …» — промелькнула мысль в голове мужчины, и после сознание померкло. Эфирные частицы Эос уже проникли в кровоток жертвы, стоило Самвеллу оказаться на одном с ней этаже, и проникнуть в его сознание.

Через пару мгновений из дверей лифта показался Пауль. Увидев Эос, он нахмурился.

— Неужели Аврелий мне не доверяет? «Зачем здесь ты?» —спросил мужчина, явно раздражаясь.

— Подстраховка. — Раздался женский голос, лишённый эмоций.

Пауль посмотрел на лежащее на платформе тело Самвелла и мысленно выругался. Тот лежал ничком, уткнувшись носом в пол, пуская слюну изо рта.

— Никому не позволено отбирать то, что принадлежит мне. — Процедил он. — Даже тебе, «блёсточка». Эос в ответ повернула голову в сторону мужчины. Медленно, с лёгким шипением испарился доспех, являя Паулю бесстрастное лицо, с полусонным выражением. Женщина была привлекательной, среднего роста, и с пышной копной вьющихся волос, телосложение хрупкое. Она всмотрелась в его глаза, а после произнесла фразу, которую мужчина запомнил надолго.

— Интересно, что вы называете страхом? Может быть, ты покажешь мне? — И в следующее мгновение вся жизнь промелькнула у убийцы со стажем перед глазами. Точнее, промелькнули, словно в ускоренной перемотке, все страхи. Начиная с младенчества, необъяснимые, иррациональные, заканчивая резкой вспышкой адреналина из-за угрозы выстрела от Самвелла. Пауль обнаружил себя сидящим у стены, и не мог однозначно ответить на вопрос о сухости собственных брюк. «Селестиалы» не для красного словца носили свой титул элиты человеческой армии.

Пауль сидел у стены, вдыхая рвано, словно лёгкие вот-вот откажут. Пальцы дрожали, хотя Дракассцы редко позволяли себе такое. Он ненавидел её. И ненавидел то, что она заставила его почувствовать.

— Ты… — голос дрогнул, но он взял себя в руки, медленно поднимаясь. — Ты могла убить меня. Почему не довела работу до конца?

Эос смотрела на него так, будто перед ней стоял не человек, а пустая оболочка. — Убить тебя? Слишком просто. И контр продуктивно. Ты нужен.

Пауль хмыкнул, стирая кровь с лица. — Нужен… тебе? Или Маршаллу?

— Себе, — её голос оставался ровным, но в нём слышалось что-то холодное, не принадлежащее человеку. — Один ты не дойдёшь до цели. Одной мне будет дольше. Но вместе… мы сократим путь.

Пауль прищурился. — Ты говоришь так, будто это партнёрство.

Эос слегка наклонила голову. — Это — необходимость.

Повисла пауза. Где-то внизу, под платформой, выли сирены тревоги. Самвелл больше не был угрозой, но его смерть означала только одно: падальщики уже рвали плоть обезглавленного конкурента.

Пауль окинул взглядом платформу, тела охраны, холодные звёзды над куполом станции. И понял: выбора у него действительно нет.

— Хорошо, — процедил он, выпрямляясь. — Но знай: я не твой. И если ты снова залезешь в мою голову… — он сжал кулак, участок плитки платформы, под ногой треснула. — Я предпочту умереть, чем позволить это ещё раз.

Эос не ответила. Только, на мгновение задержала взгляд на его лице. Повернулась к челноку и произнесла: — Тогда пошли. Время работает не на нас. Я уже знаю имя того, доверенного человека. Спасём репутацию «Энра-корп».

Пауль задержался на мгновение, а потом всё же последовал за ней. Два хищника, готовые перегрызть друг другу глотку при первой возможности. И два единственных союзника в грядущей буре.

Глава 9. Часть 2 Офаним.

Тем временем ОПР — Оросительная Платформа Распыления, детище обезглавленной корпорации «Скай-групп», неотвратимо приближалась к своей цели. Автоматическая система навигации уже обнаружила выход из гиперпространственного туннеля; двигатели мерно завибрировали, готовясь выйти в обычное пространство. Система обнаружения зафиксировала быстро приближающуюся энергетическую аномалию позади, но это не вызвало тревоги — автоматика методично исполняла поставленную задачу.

С едва уловимыми вибрациями, пробив выход из прыжка, платформа появилась в паре километров от планеты Энра. Ничтожное расстояние в космических масштабах было преодолено за считанные минуты, и вскоре маршевые двигатели были остановлены. Установка зависла ровно над самым крупным городом Мавис, послав сигнал идентификации и управляющий код системе погодного контроля.

Подчиняясь внутренним протоколам программы, погодный купол раскрылся, формируя в своей полусфере подобие круглой трубы, в которой ощущалось искусственно созданное давление и нисходящий поток лёгкого ветра. Подобная технология использовалась, чтобы решить проблему турбулентности естественных ветряных потоков в условиях разреженной атмосферы и обеспечить более точное распространение вещества.

Сопла платформы начали свою работу, и мельчайшие частицы биомассы «Кронов» — заранее заготовленной плоти Ксавира — зловещей тучей начали своё движение вниз.

Однако жители планеты отнюдь не бездействовали в этот момент. Как только системы купола получили управляющий сигнал от платформы, в центре контроля тут же началась активная работа. Проверялись расписания, совершались звонки и устанавливалась связь с непосредственно ответственными лицами. Однако всё сводилось к одному: установка действовала по прямому доступу главы «Скай-групп» с подтверждением от одного из высших военных офицеров Энры.

В итоге вызов пришёл и на терминал связи в кабинет Маркуса Маршалла. Мужчина принял звонок, увидев имя главы отдела безопасности. Терминал передавал чёткую картинку из украшенного тёмным деревом кабинета. Мужчина с тучным телосложением тут же приложил руку к груди, слегка коснувшись сердца, в знак воинского приветствия.

— Глава, поступил несанкционированный запрос на сброс вещества с орбиты, — отчеканил он в привычной манере. — Платформа от наших партнёров, доступ под одобрением одного из высших офицеров. Проблема в том, что офицер признан мёртвым. Жду указаний: аннулировать допуск, сбиваем?

— Оставить всё как есть. Продолжайте наблюдение. Мне нужны полные отчёты о реакции, — ни единый мускул не дрогнул на лице Маршалла.

Глава отдела безопасности выглядел откровенно удивлённым. Но будучи военным до мозга костей, мужчина привык выполнять приказ, ещё до его обдумывания. Вновь приложив руку к груди, он передал слова непосредственного начальника. Пусть и по прошествии времени мужчина будет сильно жалеть о содеянном.

Тем временем огромная чёрная туча, словно состоящая из обсидиановой пыли, уже была в низких слоях атмосферы.

Лишившись центрального управляющего звена в виде единого разума Крона, частицы всё ещё представляли собой угрозу. Обладая полной автономией, пусть и не разумом, каждая была способна испытывать первобытные инстинкты своего вида: Выживание, Внедрение, Распространение. Каждая спора плоти «Крон» при попадании в атмосферу, из объятий ледяных тисков космического пространства, тут же оживала. Почти микроскопические хитиновые наросты-крылья позволяли спорам не просто падать бездумно вниз, а маневрировать во время спуска. По сути, каждая частичка представляла жуткий органический аналог управляемых ракет древней эпохи. Частицы целенаправленно выискивали по возможности живые организмы.

Люди, оказавшиеся в этот момент на улицах, сначала лишь недоуменно пожимали плечами, наблюдая за странным явлением. Но вскоре улицы охватила паника. Споры целенаправленно падали на живые организмы.

На одной из узких улиц района Мавис, у открытой кофейни, стояла женщина с дочкой. Девочка тянула мать за руку, показывая на странную чёрную «пыль», что кружила в небе, как рой насекомых. — Мам, это дождь? — спросила она, смеясь. Мать хотела ответить, но внезапно ощутила, как воздух стал вязким, будто насыщенным электричеством. Птицы с резким криком сорвались с проводов. Где-то во дворе завизжала собака. Первое зерно упало на плечо мужчины в деловом костюме. Он машинально смахнул его, а через мгновение резко застыл, как сломанная кукла. Голова дёрнулась на бок, губы зашевелились, но слов не было. А потом он медленно, почти плавно, развернулся, и шагнул в сторону ближайшей толпы. Мать инстинктивно прижала дочь к себе. Девочка закричала первой — не от страха, а от того, что на её ладонь опустилось что-то чёрное, прохладное, и стало вползать под кожу.

Высокое содержание эфира в крови жителя Энры немедленно уничтожило бы такую частицу, если бы она попыталась проникнуть в кровоток. Однако, зная о критической уязвимости Кронов, Ксавир предусмотрел хитрую лазейку в поведении спор. Каждая из них не проникала в крупные кровеносные сосуды, а оставалась на поверхности кожи, прорастая тонкими жгутиками внутрь нервного столба и перехватывая контроль над телом.

Сначала на теле появлялся кристаллический нарост, при этом жертва не испытывала никакого дискомфорта. Частица плоти Кронов надёжно закреплялась, поглощая чешуйки эпителия, и начинала размножаться. Вскоре она проникала глубже, опутывая нервные окончания. И вот уже тело не слушалось своего хозяина.

Сирены тревоги купола завыли впервые за 150 лет, но было уже поздно — чёрная пелена уже касалась крыш.

Так появлялись управляемые «биологические боты». Вскоре они заполонили улицы, ведомые единственной целью – распространить заразу и поглотить всех окружающих.

Однако всё случившееся было лишь прологом к настоящей катастрофе. Вскоре над городом Мавис, сотрясая здания своим появлением, возникла сияющая сфера. Та, что почивший в небытии Ксавир назвал Офанимом. Сгусток чистой энергии, с постоянно перетекающим обликом, не теряя времени, устремился к источнику заражения. Мощная вспышка эфирной энергии поглотила ОПР.

К сожалению, перед полным уничтожением автоматика платформы активировала аварийный сброс. Вместо постепенного рассеивания на город обрушился целый водопад спор, что многократно увеличило масштаб и скорость заражения.

Тем временем «слияние» подошло к концу. Вызванное волей космического разума, это вынужденное единение двух тел с последним импульсом распалось. Лир и Тэйя теперь лежали без сознания.

К счастью для них, эфирный всплеск расчистил участок на пару километров вокруг, выжигая все споры в радиусе действия. Неусыпно следящий за перемещением энергетической аномалии орбитальный спутник «Энра-корп» тут же подал сигнал мобильному посту ближайшей лаборатории. Так оба человека были оперативно доставлены на одну из скрытых от глаз общественности баз «Энра-корп» – для дальнейшего, пристального изучения.

Для Тэйи эти сутки обернулись сущим адом. То, что произошло там, вдалеке от родной планеты, отказывалось укладываться в её сознании. И вот, после слияния, она утратила связь с собственным телом, вновь оказавшись в своей настоящей оболочке. Провести сутки в темноте и холоде жидкого эфира, в узком пространстве контейнера, где она была заперта, – это было равносильно пытке.

Больше всего Тэйя Маршалл ненавидела это своё состояние. В редкие моменты проверок или замены тела-сателлита её сознание возвращалось в оковы её настоящей оболочки. И то не более чем на час-два. Парадокс: ощущая огромную силу эфирных частиц, что буквально следовали за ней как аура, она, по сути, оставалась бессильной. Изломанный, искалеченный сгусток мышц и оголённых нервов. Многомиллиардный проект «Энра-корп», надежда и опора войск человеческой коалиции, на деле был лишь сломленной девушкой, в теле которой искусственно поддерживали жизнь. Спасением от безумия для неё стало искусственное, удалённо управляемое тело.

После слияния с Лиром, став сияющей сферой эфирной энергии, Тэйя с ужасом осознала, что не может ею управлять. Действуя лишь на инстинктах, эта порождённая новая сущность уничтожала верфи одну за другой. В тот же миг связь с искусственным телом оборвалась.

Девушка открыла глаза и увидела перед собой мутную жидкость и прозрачные стены своей «тюрьмы». Минуты тянулись, сливаясь в часы. Вскоре Тэйя начала в ярости бить кулаками в прочное карбоновое стекло, но тут же прекратила. Не потому, что злоба иссякла, а потому, что сработала автоматическая система контроля, что всегда мешала ей навредить себе. Лёгкий, подобный укусу насекомого, укол в области шеи – и мышцы тут же ослабли. Успокоительное и мышечный релаксант, разработанный лично Маркусом, действовали превосходно. Даже человеческие эмоции были под контролем у корпорации. И Тэйе оставалось лишь бессильно смотреть на собственное отражение в прозрачной стенке своей тюрьмы.

Для Лира эти мгновения стали испытанием на прочность самого рассудка. Человеческий разум едва не впал в безумие, пытаясь осознать произошедшее. После того, как руки Тэйи сомкнулись на его спине, огромная пасть Ксавира сдавила их со всех сторон. Юноша почувствовал, будто его тело привязали ногами к комете и запустили в открытый космос.

Мысли рассыпались в пыль, сознание истончалось до едва уловимой нити. Всё произошедшее казалось странным горячечным бредом, который Лир наблюдал со стороны: взрывы в космосе, перемещения на запредельных скоростях, свет из неизведанных пространственных туннелей.

Хуже того, Вейр также молчал. Лир безуспешно пытался пробиться к соседствующему разуму Крона, но тот был глух к призывам человека. Полностью потеряв контроль над ситуацией, парень мог лишь сконцентрироваться на своём "я", не дав ему окончательно раствориться в этой новорождённой космической сущности.

Одновременно с этим Лир испытывал невыносимый дискомфорт. Его изменённое тело, сотканное из чистой энергии, ощущалось чужеродным и парадоксальным. Словно он находился в стенах, одновременно настолько твёрдых, что выдержали бы и взрыв сверхновой, но при этом плавал в жидкости.

К тому же, возможно, это было лишь иллюзией, игрой человеческого разума, но Лир ощущал, как чьи-то руки касаются его, словно баюкая. Но руки эти не были человеческими. Слишком твёрдые, слишком горячие, слишком другие. И в этом прикосновении было нечто узнаваемое — та самая сила, что говорила с Тэйей.

Внезапно всё оборвалось. Юноша отчётливо увидел парящую на орбите платформу, ослепительную вспышку света – а затем непроглядную тьму.

Глава 9. Часть3 «Из тени».

Под завывание сирен, среди опустевших улиц, прижимаясь спиной к стене, кралась одинокая фигура.

Рорик, бывший работник «Скай-групп», спешно перебирал ногами, стараясь слиться с окружающими строениями и уйти подальше от больших, освещённых улиц, в сторону технических каналов и трущоб.

Воздух здесь пах металлом и гарью, а под подошвами скрипела мокрая пыль — следы утреннего распыления дезинфекторов. Где-то далеко трещал громкоговоритель, механическим голосом повторяя протокольные предупреждения.

Никто не мог предвидеть, что одно-единственное поручение босса перевернёт всю его жизнь. Оглядываясь на суматоху последних дней, Рорик лишь поражался собственному чуду выживания.

Прилежный сотрудник, обычный офисный клерк. Средний рост, средний вес, ничем не примечательная внешность, ранние залысины и седина на висках – Рорик всегда был образцовым служащим. Его непыльная работа в офисе процветающей, но не слишком крупной компании «Скай-групп» в тихом, спокойном городе, вдали от корпоративных гигантов вроде «Энра-корп» и шумных мегаполисов, была пределом мечтаний. Сводить цифры в таблицах учёта доходов и расходов – вот что приносило ему профессиональную радость.

И вот однажды, во время перерыва на кофе, на портативный терминал Рорика поступил сигнал. Мужчину сразу насторожило: использовался зашифрованный канал связи. По таким обычно пересылали лишь документы, требовавшие личного просмотра кем-то из верхушки компании. Клерк спешно вытер рот, отложил недопитый стаканчик с дешёвым кофе и принял звонок. Терминал на запястье тут же просканировал небольшое помещение на наличие посторонних, и в воздухе завис голографический экран. С него на сотрудника смотрел глава компании, Самвелл Петри. Он выглядел взволнованным. Быстро проинструктировав подчинённого, Самвелл переслал данные в зашифрованном формате, а затем велел убираться как можно скорее. Глава «Скай-групп» обещал связаться с ним позже, когда можно будет спокойно возвращаться к работе.

Всё это не на шутку испугало Рорика. Привыкший к тихой, размеренной жизни, никогда не участвовавший ни в корпоративных интригах, ни в «гонках» за удобное местечко, мужчина был ошарашен. Но привычка выполнять свою работу от начала и до конца сыграла свою роль и здесь. Сохранив данные, клерк ушёл, завершив дела досрочно, и поселился в грязной, тесной комнатушке самого дешёвого отеля. Однако босс так и не вышел на связь спустя пару суток. И Рорик всем нутром ощутил: пора бежать.

Уже находясь в транспорте, летящем на пересадочную космическую станцию, клерк узнал из газеты, что компания «Скай-групп» лишилась главы, а на его место был назначен новый директор. Сложив в голове нехитрую головоломку, Рорик принял решение: возвращаться на Энру. С одной стороны, этот план был столь же глупым, сколь и наглым – прятаться на виду у врага, на планете, где сосредоточены все военные силы и силы самообоны «Энра-корп». А с другой, клерк осознавал, почему Самвелл выбрал именно его.

Рорик был уникален в своём гражданстве, а точнее – являлся ошибкой в шестернях огромной бюрократической машины. Он родился на Энре, старшим из двух сыновей, и оба они при прохождении теста оказались изгоями. Тогда его звали Нейтан. После распределения на очистной завод, спустя пару месяцев, произошёл инцидент: ЭМР – имплант, что словно ярмо носят все изгои, – отключился сам собой. Юноша явился в центр проверки добровольно, без давления патрульных. Недоумевающий сотрудник попросил подождать. Случай не имел прецедентов и немного всколыхнул почти уснувший в рутине филиал «Эфир-Хаб». Нейтан оказался «поздним телепатом» – его способности обнаружились позже, чем предписывали все нормы проверки и контроля. Возможно, из-за стресса, возможно, он и правда был «поздно созревшим». Но факт оставался фактом: телепата заклеймили изгоем. А автоматика ЭМР, сигнализировавшая об эфирных частицах в крови носителя, просто отключала свой проблесковый красный маячок, когда их концентрация падала ниже критической.

Родители, ранее открестившиеся от обоих детей (что было нормой для общества телепатов), с радостью приняли бы сына вновь в лоно семьи. Однако юноша был смертельно обижен тем, как обошлись с ним и братом. К тому же за племянника вступилась родная тётя, которая и раньше пыталась увезти его с планеты, в «звёздную систему Рыб». Нейтан даже разыскал младшего брата, Дэйна. Но, к сожалению, младший не обладал везением своего родного брата: его ЭМР всё так же горел красным цветом, показывая всем окружающим статус изгоя. Изгоям было запрещено законом покидать пределы планеты. Опустив руки, Нейтан взял себе имя Рорик и переселился на другую планету, уже как свободный человек, не скованный клеймом изгоя. Тётя же по знакомству устроила его на хорошую работу в «Скай-групп».

Так и вышло, что один человек был известен в двух системах, под разными именами и с разным статусом. Это внесло немалую путаницу в попытки отыскать его. И Рорик понимал: та бюрократическая ошибка стала для него спасительным щитом. Пусть и временно, но ищейки собьются со следа, распутывая эти хитросплетения. А сейчас мужчина пробирался к единственному для него спасительному убежищу. Если верить письмам, что порой приходили от младшего брата, Дэйн вёл подрывную деятельность из тени, прячась в трущобах города Мавис. И если данные, которые он нёс, были настолько ценны «Энра-корп», что те избавились от Самвелла, то лучшим решением будет отдать их в руки борцов с режимом, – думал Рорик.

Теперь же, пробираясь вдоль глухих стен и обшарпанных фасадов, он чувствовал себя как загнанная добыча. Каждый звук казался шагами, каждый порыв ветра — выстрелом.

— Дэйн… — выдохнул он, поплотнее запахиваясь в невзрачное серое пальто. — Надеюсь, я найду тебя.

Он вспомнил брата — худого подростка с вечно упрямым взглядом и рваным шарфом, запахивающимся поверх красного маячка ЭМР. Вспомнил, как бросил его, чтобы спастись самому. Вина болезненно отозвалась где-то в груди, но Рорик оттолкнул эти мысли. Сейчас не время. Сейчас нужно идти.

Ноги мужчины всё дальше уводили его туда, где даже представители сил самообороны Энры появлялись лишь во время рейдов и редко ходили поодиночке. Страх перед изгоями – людьми, лишёнными эфира из-за особенностей организма, – был впитан с молоком матери каждым телепатом. Рорик плохо ориентировался по памяти, да и место сильно изменилось с прошествием лет. Около получаса он блуждал, тыкаясь, словно слепой котёнок, в узкие, оканчивающиеся тупиком переулки. Наконец, мужчина вышел на относительно знакомый участок улицы.

Неподалёку, за бетонным забором, по улице проехал бронетранспортёр «Энра-корп», освещая прожектором всё вокруг. Запись голоса, транслируемая динамиками на крыше, информировала людей, оказавшихся отрезанными на улице или запертых в домах, не поддаваться панике и призывала не препятствовать работе эвакуационных бригад. Также сообщалось о местонахождении нескольких безопасных «лагерей» для нуждающихся. Бывший клерк издалека видел один такой развёрнутый пункт: высокая ограда и пулемётные точки на вышках. Подобные временные пункты для граждан были спешно развёрнуты по городу, в основном возле работающих эфирных реакторов. За счёт перегрузки их мощности удалось создать «безопасные гавани», а точнее – нулевые зоны заражения. Что произошло пару дней назад, мужчина не мог знать, но всё указывало или на эпидемию, или на экспансию внепланетарного разума. Люди, словно зачарованные неведомой силой, нападали на себе подобных. Процветающий город в одночасье превратился в декорации для среднебюджетного фильма ужасов.

Сливаясь с тенями от стен зданий, Рорик издали увидел и заражённых. Люди стояли без движения, словно впав в оцепенение, но стоило приблизиться к ним на расстояние нескольких шагов, они бросались и нападали, передавая заражение по цепочке. Впрочем, «Энра-корп» и здесь не упустила своего. Санитарные пункты, зоны возле эфирных реакторов, мобильные группы, обстреливавшие заражённых патронами с транквилизатором... Скорее всего, в глазах обывателей эти доблестные корпораты сейчас представлялись бы добродетельными героями из сказок. Отгоняя от себя размышления о природе добра и зла и о постоянной мимикрии одного в другое, Рорик ускорил шаг.

И вот уже впереди показалась едва заметная в стене замаскированная дверь. Обывателям она казалась скорее кучей мусора, с прислонённой к ней стальной пластиной. Поддев её пальцами снизу, непроизвольно крякнув от веса, мужчина отодвинул импровизированную дверь и, войдя внутрь, вновь запер её. Это был небольшой переходный тамбур, ведущий к убежищу изгоев, на случай волнений на улицах. Но сейчас и без того неприглядное помещение встретило мужчину холодом, сыростью и одиночеством. Где-то явно прохудилась теплоизоляция, тепло улетучивалось из помещения. Топливные генераторы молчали, света не было, воздух казался влажным и тухлым. На полу уже скопилась пыль с улицы.

Идя на ощупь, порой спотыкаясь о подгнившие ящики на полу, мужчина, ругнувшись про себя, вскоре достал небольшой фонарик из кармана. Выдавать себя в темноте было чревато, однако сломать себе ногу или шею казалось худшей перспективой. Тусклое пятно фонаря скользило по стенам. Коридор тянулся, пахнул ржавчиной и пылью. Рорик шагнул к стальной двери, толкнул её. Скрип металла — и мир взорвался болью.

Удар под колени. Тело сложилось, как кукла. Лоб в пол. Мешок на голову — грубая ткань, запах сырости, пыли и чужого пота.

Сердце ухнуло в пятки. Паника пыталась прорваться, но Рорик вцепился в себя. Не дрожи. Дэйну нужен брат, а не забитый клерк.

Руки на плечах. Жёсткие, сильные пальцы. Проверка карманов — быстро, холодно, без слов. Щелчок затвора — угрожающе близко, будто пуля уже в затылке. Голос рядом, сухой и ровный:

— Чего ты ищешь?

– Мне нужно поговорить с братом. Дэйн, его имя. Передайте, что Нейтан ищет его, – произнёс Рорик, сглотнув слюну.

– Без фокусов, – бросил кто-то сбоку.

После минутного разговора по рации, мужчину повели по извилистым коридорам, иногда направляя рукой на плече. Считать повороты и пытаться понять направление вскоре стало бессмысленно. Когда ноги Рорика коснулись стальной платформы, и он почувствовал под ногами движение, стало ясно: это занятие было ещё и до одури глупым – его перевозили в другое место. Скорее всего, борцы за свободу изгоев обзавелись штабом, что находился вне жилой зоны города Мавис.

Платформа, легко скользящая по рельсам, наконец остановилась. Мужчину повели дальше, и вскоре сопровождающий снял с его головы мешковину. Рорик спешно огляделся.

Помещение, куда его привели, оказалось просторным, но давящим. Несколько дверей вели в разные стороны, вдоль стен тянулись ряды стеллажей, укрытых плотным брезентом. В центре, под тусклой лампой, стоял простой деревянный стол, за который его усадили.

Провожатый отошёл к стене, положив руку на кобуру. Изредка в помещение заходили другие изгои. Они не произносили ни слова, лишь бросали короткие, цепкие взгляды: сначала в лицо, потом на шею, и, не увидев маячка ЭМР, равнодушно отворачивались. Здесь никто не испытывал открытой неприязни, но настороженность витала в воздухе, густая, как запах металла, пыли и старого антисептика.

Рорик отгонял от себя эти мысли, когда справа скрипнула дверь, отвлекая его. На пороге возник силуэт, знакомый и чужой одновременно.

Дэйн.

Худой, нескладный подросток, которого он когда-то знал, исчез без следа. Перед ним стоял высокий, подтянутый мужчина лет тридцати. Взгляд — внимательный и острый, без той озорной искры, что когда-то сверкала в его глазах. Глубокий, неровный шрам пересекал правую щёку, а вьющиеся волосы, отросшие до плеч, тронула лёгкая седина.

Дэйн скользнул по нему взглядом, словно сверял лицо с тускнеющими воспоминаниями. Жестом отослав стоящего рядом изгоя, он сел напротив, привычным движением сдвинув к бедру автомат, висящий на ремне.

— Неужели нельзя было обойтись без всего этого? — тихо произнёс Рорик, скорее для себя, чем для собеседника, чувствуя, как напряжение сковывает грудь.

— Нельзя, — отрезал Дэйн. Голос его был спокоен, но резал воздух, как сталь. — Всё изменилось. Мы больше не можем жить как раньше. Не можем спать в хостелах и прятаться в канализации. Теперь мы — цель. Понимаешь?

Рорик нахмурился, бросив взгляд на ящики с аккуратно уложенными пайками.

— Цель… из-за еды и крыши над головой?

— Из-за того, что мы перестали быть просто шушерой, — жёстко ответил Дэйн, подавшись вперёд. Взгляд его стал ещё холоднее. — У нас оружие. У нас ресурсы. У нас тут семьи, дети, чёрт возьми. И если мы хотим, чтобы они дожили хотя бы до завтра, мы не можем пускать к себе всех подряд. Это перевалочный пункт. Явочная точка, называй как хочешь. Так что тебя привело?

— Если скажу, что обстоятельства, поверишь? — Рорик отвёл глаза, глядя на свои ботинки, и, понизив голос, произнёс на одном дыхании: — В левом каблуке... носитель. Мой босс заплатил за это слишком высокую цену. Возможно, уже лишился жизни. «Скай-групп» осталась без руководства. На его место сразу поставили человека «Энра-корп». Я.. я не стал дожидаться их громил и рванул сюда.

Дэйн сощурил глаза. Шрам на щеке зловеще сморщился, когда на губах появилась тонкая, едкая ухмылка.

— Ты бежал, как только появились трудности. А теперь, когда запахло жареным, сбежал обратно. Так сильно припекло, что ты вспомнил своего младшего брата?

Слова ударили в самое больное место, отзываясь тупой болью в груди. Рорик не был бессердечным ублюдком. Может, он и был трусом в глазах других, может, ценил свою жизнь и комфорт больше, чем хотелось бы признавать, — но ни дня не проходило без того, чтобы он не корил себя за ту давнюю, роковую ошибку.

— Послушай… — слово «брат» застряло в горле горьким комком. — Признаю, я никогда не был образцовым старшим братом… да и, может, человеком. Но эта информация… чем бы она ни оказалась, для меня она — верная смерть. А тебе и твоим людям она, возможно, даст шанс. Готов голову на отсечение дать: сейчас псы корпоратов мою квартиру перерывают в поисках её. Мне просто нужно убежище… Нет. Просто комната. И уверенность, что меня не пристрелят на улице за ближайшим углом. Голос Рорика невольно дрогнул, выдавая отчаяние.

Дэйн молчал долгие секунды, не отрывая взгляда от брата. Его пальцы крепче сжали край стола, побелевшие костяшки выдавали напряжение, которое он не позволял себе показать в голосе. Холодный взгляд чуть смягчился, и на краткий миг в нём мелькнуло что-то до боли знакомое, будто из далёкого детства, — но мгновение тут же растворилось в привычной ледяной маске.

— Что ж… доставай свой компромат. «Посмотрю», — протянул он, сдержанно выдыхая, словно это решение далось ему с трудом.

Металлический звон каблука о стол, тихий скрип кожи ботинка — эти звуки заполнили тишину, пока Рорик осторожно вытаскивал миниатюрный носитель. Он положил его в самый центр стола и замер, не решаясь даже моргнуть. Дэйн взял его, покрутил в пальцах, затем засучил рукав и вставил носитель в порт браслета-терминала.

На миг Рорик забыл про напряжение, охваченный изумлением. «Скайлинк» тысячной серии — да ещё и перепрошитый, модифицированный! В своё время он мог только мечтать хотя бы взглянуть на такое устройство, а теперь оно красовалось на запястье его младшего брата. И мысль, что Дэйн успел вырасти в мире, где выживают только сильные и безжалостные, кольнула куда-то вглубь, оставляя горький привкус.

Какое-то время Дэйн просматривал информацию, бегло листая электронные страницы. Но вскоре, тихо ругнувшись, он начал вчитываться внимательнее. Правая рука, ещё минуту назад покоившаяся на бедре, теперь сжалась в кулак. Кожа перчатки туго натянулась на костяшках, глухо потрескивая от напряжения.

Закончив ознакомление с материалами, лидер «Линии возврата» поднял взгляд на Рорика.

— А теперь, брат, поговорим, — голос Дэйна опустился до низкого, гулкого тона. — Расскажи мне всё, что ты знал о делах своих нанимателей. Какие связи у них были с «Энра-корп», и что за информация содержится в деловых бумагах последних недель. То, что ты принёс… — Рот мужчины неприятно скривился. — Продай ты это на сторону, и оно сделало бы тебя самым богатым трупом во всей вселенной. Постарайся всё припомнить, и ничего не утаить.

В глазах Дэйна плескалось беспокойство, но одновременно и толика уважения. Ведь его непутёвый родственник, пусть и допустив разок малодушие, сейчас всё сделал правильно, несмотря на всю опасность, а это достойно уважения.

Рорик начал подробно пересказывать всё, что знал о делах между «Скай-групп» и «Энра-корп». Дэйн иногда вклинивался в рассказ брата, уточняя детали или отсекая несущественную информацию, вроде цифр прибыли или трат. Всё это время «Скайлинк» на запястье Дэйна работал в режиме преобразования речи в текст, тщательно записывая каждое слово.

Когда Рорик закончил свой рассказ, его горло уже саднило, словно после долгого перехода по засушливой пустыне. Дэйн поднялся со стула и громко распорядился:

— Ксан, ускорь погрузку, скоро уходим! И выдайте человеку одежду.

Тут же к Рорику подошёл изгой с герметичным пакетом в руках, положил на стол свёрток в непрозрачной упаковке и скрылся за дверью. Вскоре по металлическому полу в смежных помещениях застучали ноги — изгои спешно готовились к отправлению, выполняя приказ.

— Переоденься. Теперь твоя безопасность — моя головная боль и забота, — ухмыльнулся Дэйн. Лидер «Линии возврата» вышел из комнаты, тут же связываясь с заместителями и отдавая громкие приказы по рации.

Рорику же ничего не оставалось, как открыть свёрток и облачиться в ту же одежду, что была на каждом увиденном им изгое. Одежда оказалась чистой, одного фасона, неброских цветов: брюки, рубашка и ветровка с капюшоном из прорезиненной ткани. Отдалённо она напоминала повседневную форму младшего состава армии. В голове Рорика смутно всплыла информация о ней, попавшаяся когда-то в документах: «Энра-корп» списала, а затем по минимальной цене распродала эти комплекты, залежавшиеся на военных складах. В комплект к одежде шёл широкий кожаный ремень с пистолетной кобурой.

Стальная пластина на стене, хоть и не была зеркалом, но, будучи полированной, давала смутное отражение силуэта смотрящегося в неё мужчины. Списанная повседневная одежда теперь выглядела как неофициальная военная форма для изгоев.

Стальная дверь противно скрипнула, и в помещение вновь вернулся Дэйн. Бросив взгляд на силуэт переодевшегося брата, он хмыкнул и произнёс фразу, от которой у Рорика потеплело на душе:

— Добро пожаловать в семью изгоев, Нэйтан.

— Выходим! — скомандовал Дэйн.

Гулкий звук сирены эхом отдавался в бетонных стенах, когда дверь центрального зала с шипением закрылась за последним бойцом.

Коридор подземного комплекса гудел нервной энергией. Кто-то проверял боезапас, кто-то вносил последние корректировки в маршрут на портативных терминалах. Двое техников тащили ящики с оборудованием, пахнущим машинным маслом и холодным металлом. Всё происходило одновременно — спешно, но без суеты, как в отлаженном механизме. Изгои давно привыкли к этому новому ритму жизни, отточенному месяцами выживания.

Рорик же чувствовал себя призраком среди них. Он держался ближе к стене, пропуская мимо себя бойцов в одинаковой неприметной форме. Внутри глухо ворочалась тревога, словно он влез в чужую жизнь, где у каждого было своё место, кроме него. Чувство отчуждённости холодной змеёй свивалось под сердцем.

— Двигаемся через старую ветку «С-17», — коротко бросил Дэйн, сверяясь с картой на запястье. — До центрального убежища тридцать пять минут хода.

— Если всё чисто, — отозвался один из бойцов, застёгивая разгрузочный жилет.

— Будет чисто, — твёрдо сказал Дэйн, но в голосе слышался металлический привкус сомнений. — Выходим.

Группа двинулась гуськом по тускло освещённому туннелю. Редкие лампы отбрасывали на стены длинные, рваные тени. Воздух был холодным, с привкусом ржавчины и сырости; вдалеке мерно шумела вода, пробивающаяся сквозь трещины старых стен. Ветхие конструкции перемежались новенькими опорными балками — свидетельство того, что изгои не просто использовали старые туннели, но и постоянно поддерживали их жизненно важные участки.

Рорик шёл в середине колонны, стараясь не отставать. Каждый его шаг отдавался глухим эхом, смешиваясь с ритмичными шагами бойцов. Он украдкой смотрел на брата: прямую спину, уверенный шаг, лёгкий наклон головы, когда Дэйн слушал что-то в наушнике.

Вскоре тишину прорезал резкий треск рации.

— ...Сектор семь... — голос дежурного едва различим за шумами. — Повторяю, сектор семь, аварийный провал грунта. Транспорт ушёл под землю. Есть... выжившие... и, чёрт побери, в списке — важная персона из «Энра-корп».

В колонне кто-то выругался вполголоса. Рорик почувствовал, как воздух в туннеле стал тяжелее, гуще. Дэйн нахмурился: сектор семь, ровно под «Институтом искусств». А значит, карантинная зона…

— Сколько времени до заполнения сектора заражёнными? — резко спросил Дэйн в микрофон.

— Минут двадцать, может меньше. Мы перекрыли шлюзы, но поток сверху слишком сильный.

— Принято, — отрезал Дэйн.

Он остановился и обвёл взглядом своих людей.

— Меняем маршрут. «С-17» отменяется. Идём через боковые тоннели к месту провала. Берём всех, кого сможем.

— Среди них телепаты, — мрачно заметил один из бойцов.

— И что? — холодно ответил Дэйн. — Здесь, внизу, они такие же люди, как и мы. И если мы не поможем, их просто сомнут. И заражённых прибавится.

Кто-то кивнул, кто-то молча сжал оружие. Колонна перестроилась, и группа ускорила шаг.

Ком страха подкатил к горлу Рорика, но он пытался подавить его. Впереди была не просто дорога — там, за несколькими разворотами туннеля, начиналась настоящая война. Словно в подтверждение его мыслей, Дэйн обернулся и протянул ему тяжёлый пистолет.

Металл неприятно холодил ладонь, чужой и непривычный. В руках бывшего бухгалтера «Скай-групп» оружие казалось куском свинца, который тянет вниз. Рука предательски дрожала: за всю жизнь он не держал в руках даже муляж.

— Объяснять некогда. Слушай внимательно: стреляй только если придётся. Но без колебаний — в любого, кто двинется странно, кто подберётся ближе пары шагов.

Отряд изгоев продолжил путь по извилистым туннелям старых веток метро. Подходя к очередному переходному шлюзу, уже отчётливо слышалось раскатистое эхо выстрелов.

Дэйн приказал всем надеть респираторные маски. Если среди выживших действительно есть важная персона из «Энра-корп», как сообщил дежурный, то сокрытие лиц будет верным решением. Лидер «Линии возврата», махнув рукой, спешно открутил вентиль на проржавевшей двери и шагнул в переходный тамбур.

На другом конце туннеля группа людей, в такой же одежде изгоев, полукругом держала оборону, пока другие пытались совладать с дверью, ведущей в глубокую сеть помещений метро. Боковыми туннелями пользовались нечасто, а часть их и вовсе была затоплена. Множество механизмов пришли в негодность, и если бы не чрезвычайная ситуация и прорыв заражённых с поверхности, никто в здравом уме не попытался бы прорываться этим окольным путём.

От эха выстрелов Рорик инстинктивно вжал голову в плечи. В груди всё похолодело, а сердце стучало, словно паровой молот, накачивая кровь адреналином. В глазах всё поплыло, но, помотав головой, мужчина отогнал панику. Он был среди людей, которые выжили здесь и умели обращаться с оружием. Значит, шанс был. И пока шанс не был нулевым, стоило бороться за жизнь.

Рорик, достав из поясной кобуры пистолет, посильнее сжал рукоять, не снимая с предохранителя. Может, и не придётся пускать его в дело, но сейчас этот кусок тяжёлого металла даже немного успокаивал.

Шаги отряда ускорились, и вот послышались первые выстрелы со стороны людей Дэйна. Несколько силуэтов в гражданской одежде, бегущих к обороняющимся, в тусклом освещении туннеля рухнули, словно свежескошенная трава. В нос ударил резкий запах пороховой гари, смешанный с металлическим привкусом свежей крови.

Отряд Дэйна присоединился к обороняющимся, и вскоре, после непродолжительной перестрелки, всё стихло. Не было слышно ни шаркающих шагов заражённых, ни звуков выстрелов. Лишь приветственные выкрики изгоев, радостно встречавших подкрепление. Общими усилиями отряда Дэйна удалось отпереть герметичную дверь. Лишь тогда взгляд изгоев обратился на сидящих у стены людей. Это были гражданские лица, телепаты. У каждого на голове был непрозрачный мешок, а руки скованы за спиной. Таково было условие изгоев для всех, кто спускался на их территорию с поверхности. Все сидели смирно, должно быть, ведя между собой слышимый лишь им подобным мысленный диалог; лёгкая эфирная аура окружала группку.

Но один отличался. Дорогой костюм, значок министерства по связям с общественностью на лацкане пиджака. Даже со связанными руками за спиной силуэт мужчины казался выше и высокомернее остальных. Кто-то из бойцов Дэйна выругался, едва его заметив.

— Я тебя знаю, — резко бросил один из изгоев. — Говорящая голова из телевизора, рупор воли «Энра-корп».

В голосе изгоя сквозило презрение, но одетый в дорогой костюм мужчина даже не дёрнулся. Словно сказанные слова его не касались.

Эрик Томпсон пользовался огромной популярностью на телевидении, но лишь благодаря хорошо подвешенному языку и отменному актёрскому таланту. Чаще всего он выступал ведущим на публичных мероприятиях, информируя население Энры о сложившихся обстоятельствах и новых изменениях в их жизни. Именно он выступал во время продвижения инициативы «Второй шанс».

— Я готов заплатить за свою жизнь, — проговорил он спокойным голосом. — Просто назовите цифру. В обмен на лояльность, я гарантирую удвоение суммы.

— Взгляните на него, заплатит… — послышался глухой стук автоматного затвора. Боец изгоев был не на шутку взбешён. — Что мне помешает сейчас размазать твои мозги по стене?

— Эй, не кипятись, опусти оружие, — окрикнул Дэйн. — Он мелкая шавка, нам нет ценности в его смерти.

— Он хочет откупиться за то, что его хозяева тогда провернули! — голос бойца дрогнул от ярости. — Тот препарат… Я там был, да и многие из нас, видели тех бедняг, что выцарапывали себе глаза от видений. Мой ребёнок вырвал себе оба глаза и чудом не умер от болевого шока! А теперь остался инвалидом на всю оставшуюся жизнь! Потому что мы поверили этому лживому скоту, вещавшему с телеэкранов по всей Энре!

Обстановка накалилась до предела. Пусть Эрик не мог видеть ничего из-за плотного мешка на лице, но всем нутром ощущал сгущающуюся вокруг опасную атмосферу. Сейчас мировоззрение верного пса корпораций трещало под давлением жестокой реальности. Иногда деньги ничего не решали.

Сначала ему не хватило места в воздушном транспорте, эвакуировавшем чиновников из здания. Боец самообороны даже посмел угрожать ему оружием, когда Эрик попытался силой занять место. Пришлось искать выход самостоятельно: прибившись к группке гражданских, он сумел занять место в обычном эвакуационном микроавтобусе. Однако и тут произошло непредвиденное: дорога к убежищу пролегала через карантинную зону. Вследствие боевых действий с заражёнными и использования взрывчатки произошла просадка грунта, и транспорт рухнул в темноту неиспользуемых линий метро.

Кто-то не выжил. Бойцы «Энра-корп», которые охраняли людей в транспорте и успели выскочить до падения, оказались отрезаны на поверхности прибывшими на шум заражёнными. А вскоре из темноты раздались недружелюбные голоса изгоев, окликнувшие оставшихся в живых после падения. Все как один, одетые в одинаковые серые робы, с лицами, скрытыми респираторами, они были безликими призраками, ушедшими в глубины Энры. Никто не стал возражать, когда им предложили пойти с ними и укрыться в туннелях; по крайней мере, оружие было сейчас в руках изгоев, и спорить с ними было как минимум неразумно.

А после — мешок на голову, связанные руки и пеший переход через пару туннелей. И вот теперь — открытая неприязнь одного из пострадавших от предыдущей инициативы хозяев жизни, «Энра-корп».

Томпсон шумно сглотнул ком густой слюны в горле. Спорить и накалять обстановку сейчас было равносильно подписанию смертного приговора.

— Послушай, старик, — как можно добродушнее обратился Дэйн к одному из своих людей, который был готов разрядить обойму в лицо ненавистному корпорату. Лидер «Линии возврата» мягко положил руку на автомат своего подчинённого, не давя, не отбирая оружие. — Мы все пострадали так или иначе от этой треклятой компании. Поэтому мы все здесь, поэтому держим в руках оружие и сражаемся. Но мы должны помнить, с кем воюем. С «Энра-корп», с системой, с болезнью, а не с её симптомами, в виде вот таких говорящих голов с телеэкрана. Мне понятны твои чувства, и я бы сам с удовольствием поставил их всех затылком к стене под пули. Но так мы не победим.

Изгой тяжело дышал, пальцы судорожно сжимали рукоять. Потом он медленно убрал палец со спускового крючка, отводя ствол. Он с ненавистью взглянул в сторону Эрика, но, тряхнув головой, лишь глухо выругался, отходя в сторону.

— Вот и славно, — тихо добавил Дэйн.

— Я всегда знал, что среди вас есть здравомыслящие ребята! — как будто нарочито громко произнёс Томпсон, ощущая прилив облегчения. За это он тут же получил прикладом под колено и жесткий пинок в спину от стоящего рядом Дэйна.

— А тебе, мразь, я советую не забывать своё место, — холодно сквозь зубы проговорил Дэйн. — Тебя не следует убивать, но о целости твоих костей я не давал указаний.

После короткой заминки отряд изгоев двинулся дальше по боковым туннелям, уводя за собой телепатов с мешками на головах. По пути Дэйн раздумывал, стоит ли захватывать телеведущего, но вскоре отбросил эту мысль. Последняя информация, принесённая старшим братом, полностью перевернула его представление о противнике в лице «Энра-корп». Сколько бы крыс ни ликвидируй, корпораты просто найдут им замену. Хуже того, если вместо «говорящих голов» на транслирующих терминалах окажутся подкованные специалисты по пропаганде и промывке мозгов. Не стоило усложнять жизнь ни себе, ни своим людям.

Поэтому, усадив всех телепатов в отдельном помещении – те, к его удивлению, не учиняли проблем во время перехода – Дэйн распорядился активировать низкочастотный маячок. Он рассудил, что за их согражданами, скорее всего, уже идёт группа бойцов самообороны. Пока те будут заняты поисками и доставкой людей на поверхность, изгои смогут скрыться в сложном лабиринте туннелей.

— Уверен, что нужно их так просто отпускать? — поинтересовался один из изгоев.

— Естественно. Мы для них — мусор под ногами, но не они сами это выдумали. Если не изменить систему в корне, бороться с последствиями можно до конца жизни. К тому же, они не видели наших лиц. А если кто и запомнил дорогу, то желаю удачи искать нас под землёй, особенно когда несколько секторов заполонили заражённые. — Дэйн махнул рукой своим людям. — Стройся, идём!

Отряд уже отставал от оговоренного времени из-за вынужденного крюка и помощи пострадавшим.

Рорик не проронил ни слова за это время. Он наблюдал за ситуацией из-за спины брата. Сначала гражданские телепаты боялись: это было видно по трясущимся рукам и напряжённым спинам. Но со временем люди расслабились, насколько позволяла ситуация. И, конечно, кучка спасённых не изменит сложившегося уклада жизни на Энре, но Рорик верил: есть шанс, что из таких маленьких историй спасения, словно из тонких ручейков, сольётся могучая река, которая смоет все предрассудки. В душе мужчины разгоралось доселе незнакомое чувство: желание идти до конца.

Глава 9. Часть 4 Линия возврата.

Тем временем Дэйн и его люди добрались сначала до переходной станции, а затем и до главного штаба «Линии возврата». Здание было непримечательным: простая одноэтажная бетонная коробка, которую повсеместно использовали для хранения ненужного хлама. Но это лишь на поверхности. Вниз, под землю, уходили два уровня: первый и второй.

На первом располагались легкодоступные выходы к подземным коммуникациям, центральное помещение штаба – мозг движения изгоев, где постоянно работали посменные дежурные, координировавшие действия небольших групп и всматривавшиеся в настенные мониторы. Там же находились помещения с оружейными шкафами и зона отдыха для вернувшихся с дежурства людей.

На втором подземном уровне располагалась жилая зона – сердце организации. Целое небольшое поселение с уютными комнатами для проживающих семей. Кто-то даже разбил небольшие участки под импровизированные огороды рядом с переходными шлюзами. Люди в любой ситуации оставались людьми. Предоставленные пайки от тайного доброжелателя, знакомого с лидером, конечно, были хорошим подспорьем, но изгои не выжили бы, если не могли сами о себе позаботиться.

Ни о какой экскурсии не могло быть и речи.

Лифт тронулся. Рорик, стоя в углу кабины, наблюдал за миром, спрятанным под бетоном. Дети, что наравне с взрослыми таскали ящики с пайками. Женщина в замасленной спецовке, поправляющая сетку с рассадой у шлюза. Мужчина с обмотанной бинтами рукой, что, усмехнувшись, подхватил подброшенный кем-то мяч.

И ни одного бледного лица. Ни одной пустой тени в глазах.

Это место дышало жизнью, несмотря на бетон и тьму.

Дэйн собрал всех своих заместителей за столом в изолированной комнате.

Комната для брифингов была тесной, без окон. Стены — голый бетон, запах сырости и металла. Низкий потолок давил, словно напоминая всем, что над ними несколько метров камня и хлипкого асфальта. За длинным столом сидели заместители Дэйна — усталые лица, следы копоти на форме, редкие шрамы.

Дэйн обвёл всех взглядом, чуть дольше задержавшись на каждом. Руки его покоились на столешнице, сжатые в кулаки — не от злости, от напряжения.

— Информация уже на ваших браслетах, — начал он ровным голосом, в котором слышалась сталь. — Прочитайте. И когда закончим — обсудим план действий. У нас меньше недели. Нужно действовать, пока Мавис охвачен паникой, а реакторы перегружены.

Кто-то шумно выдохнул, другой вскинул брови, глядя на проекцию на стене. Рорик тоже всмотрелся в скупые строки: имена, цифры, координаты. И слова, которые вызывали холод в груди своей нереальностью.

— Если мы не успеем… — начал один из заместителей.

— Успеем, — резко оборвал Дэйн. Он поднялся, и в этот момент стало ясно: сомнений у него нет, даже если они пожирают его изнутри. — Другого варианта нет.

Тишина повисла глухим колоколом. Только гудение вентиляции напоминало, что время идёт.

— Что делаем дальше? — спросил Корен, сорокалетний мужчина со следами ожогов на руке, оторвавшись от планшета.

— Публикуем в СМИ. Пусть общественность их задавит, — предложил он.

— Бессмысленно, — отрезал Мэлс. — Людям плевать. Их заботит только собственная тарелка и тёплый дом.

— Иди займись огородами, философ, — буркнул Корен.

— Уймись, старина, — тихо сказал Дэйн. — Мэлс прав. Людям всё равно, кто у власти. Это как пустить слух, будто принцесса спит с конюхом. Для короля — позор. Для людей — пустой звук.

— Тогда что? — Рорик положил планшет на стол так, что экран мигнул в темноте. — Ждать, пока они раскидают свои реакторы по орбитам колоний? Через неделю начнётся первый этап расширения.

— Хочешь ударить по всем точкам сразу? — Мэлс скривился. — Даже если получится, они выживут. У них есть «чистые» резервы эфира.

— Это не про выживание, — спокойно ответил Дэйн. — Это про то, чтобы вырвать их с корнем. Чтобы никто не успел построить новый узел. Чтобы они поняли — эфир больше не их.

— А мир? — Корен глухо стукнул кулаком по столу. — Холод, голод, массовые смерти. Ты готов подписаться под этим?

— А мир сейчас чей, а? — тихо спросил Рорик. В комнате повисла тишина. — Их? Или тех, кто дышит их ядом и живёт как подопытная свинка?

Он поднял взгляд, и голос его креп с каждой фразой:

— «Энра-корп» уже отправила реактор в систему созвездия Рыб. Как раз когда началась заварушка, и я поспешил уносить ноги. Для них это просто «расширение зоны влияния». А по-человечески — они готовили соседей к новой зависимости. Почти дармовая энергия, продление жизни... кто откажется? Но, зная их, это только старая игрушка. Если корпорация раскрыла свой козырь, значит, где-то в тени уже лежит что-то сильнее. Эфир сделал их почти бессмертными. Подумайте, что даст то, что они готовят сейчас.

Рассуждение Рорика было здравым — слишком здравым, чтобы отмахнуться. В комнате повисла тяжёлая тишина, пока каждый прокручивал в голове услышанное.

— Эх… да что мы слушаем пришлого? — хрипло выдохнул Корен, сорокалетний мужчина со следами ожогов на руке, почесав затылок так, будто хотел стереть раздражение вместе с потом. — Публикуем в СМИ? Пусть общественность их задавит!

— Бессмысленно, — прервал его Мэлс. — Людям будет плевать, их заботит лишь собственное благополучие.

— Иди займись огородами! — парировал Корен.

— Уймись, старина, — отозвался Дэйн. — Мэлс прав. Людям плевать, кто находится у власти. Это всё равно что пустить слух среди крестьян, будто их принцесса проводит ночи с конюхом. Для короля позор, а для людей — пустой звук.

— Тогда что? — Рорик положил планшет с отчётом на стол. — Сидеть и ждать, пока они перенесут свои реакторы на орбиты колоний? Через неделю начнётся первый этап расширения.

— Ты хочешь ударить по всем точкам сразу? — Мэлс скривился. — Даже если мы сможем, они выживут. У них есть «чистые» резервы эфира.

— Это не про выживание, — спокойно сказал Дэйн. — Это про то, чтобы вырвать их с корнем. Чтобы никто не успел построить новый узел. Чтобы они наконец поняли — эфир больше не их.

— А мир? — Корен глухо ударил кулаком по столу. — Холод, голод, массовые смерти. Ты готов подписаться под этим?

— А мир сейчас чей, а? — тихо спросил Рорик. — Их? Или тех, кто дышит их ядом и продолжает жить как подопытная свинка?

Рорик подался вперёд, и голос его креп с каждой минутой.

— «Энра-корп» отправляла свой реактор в систему созвездия Рыб. Как раз, когда началась заварушка, и я поспешил уносить ноги. Говоря языком корпораций — они расширяли свою зону влияния. А переводя на человеческий — собирались сделать соседей зависимыми от нового источника энергии. Кто в здравом уме откажется от источника почти дармовой энергии, который ещё и продлевает жизнь? С другой стороны, зная характер корпоратов, боссы просто наигрались с этой технологией и готовят для себя нечто более сильное. Может быть, вы меня не знаете, но я проработал с документами и отчётами несколько лет. Если такая компания вскрывает свои козыри, значит, у них уже заготовлен козырь крупнее. И если Эфир делал их почти бессмертными, то каждый может себе представить, что нам грядёт.

Корен резко поднялся, с грохотом опрокинув стул. Дежурные тут же шагнули вперёд, хватая его за плечи, но Дэйн лениво махнул рукой, останавливая их. Лидер «Линии возврата» наблюдал за сценой с едва заметным интересом — будто проверяя: «И что ты сделаешь, брат?»

— Руки уберите, — произнёс Корен тихо, без злости. — Бить его я не собираюсь.

Освободившись от хватки, он скользнул рукой к поясу. Движение было быстрым, как бросок змеи. Щелчок — и на шее Рорика сомкнулся ЭМР-обруч. Тот рефлекторно отшатнулся, пальцами проверяя холодный металл на коже.

— Носи. Не снимая. — Корен фыркнул, но голос его стал глухим, почти усталым. — Если с нами — не мозоль глаза своим происхождением.

Он отступил на шаг, подхватывая стул. Для него это и было своеобразным «добро пожаловать».

— Командуй, Дэйн, — бросил он, усаживаясь обратно. — Если этот парень не соврал, времени у нас в обрез.

Дэйн хлопнул в ладони, возвращая в комнату сосредоточенное молчание. Несколько команд на наручном терминале — и на стене развернулась голографическая карта Энры. Красные отметки вспыхнули по всему городу — каждый реактор словно зловещая рана на теле планеты.

— Здесь всё, — заговорил он ровным голосом. — Все эфирные реакторы. Самыми сложными будут девятнадцатый сектор «С» и седьмой «В». Слишком далеко от штаба.

Он на секунду замолчал, будто прикидывая в голове расклад.

— Чистим склады, забираем всё, что взрывается, и бьём по ним синхронно. Перемещаемся малыми группами. Одни шумят на поверхности, отвлекая охрану. Другие — заходят в узлы и закладывают заряд. Итого — восемь ударных отрядов, восемь диверсионных. Добровольцы?

Комната взорвалась криками. Люди вскакивали, перекрикивали друг друга, едва не рвались в драку за право быть в первой волне. Рорик потом вспоминал этот момент с тихой улыбкой — в том гуле, среди десятков голосов, не прозвучало ни одного «нет».

Неделей ранее.

Эос медленно осела на пол. Плечи дрожали. Из уголков глаз тонкой струйкой стекала кровь — словно разум офицера Селестиалов закипал от перегрузки. В ней не осталось ни точности, ни грации — только боль и пустота.

Пауль среагировал быстрее, чем успел осмыслить. Он бросился к ней, наспех скатал валик из собственного пиджака и осторожно подложил под её голову. Кожа была горячей, почти обжигающей. Сейчас вся она — могущественная, бесстрашная, непоколебимая — выглядела как больной ребёнок. Сломанная.

— Бортовую аптечку, живо! — резко бросил Пауль.

Аптечка нашлась. Несколько секунд, и он уже держал в руках ампулу. Укол. Маленькая доза — чтобы сбить перегрузку, не сломать окончательно.

Веки Эос дрогнули. Начали опускаться. И тут он почувствовал, как тонкие пальцы зацепились за его рукав. Слабо, но намеренно. Она не хотела, чтобы он уходил.

— Мои задания всегда простые… — прошептала Эос. Голос был едва слышным, будто улетал вместе с дыханием. — Копаться в чувствах. Устранять неугодных. Защищать остальных. Всё это — чётко, лаконично. — Я не знаю боли. Не знаю страха. Не отступаю, даже если в лицо мне смотрит дуло.

Пауза.

— Но я пуста.

Её голос сорвался почти в тишину.

— Засыпая… я будто умираю. И оживаю утром. Заново. Без памяти. Без смысла.

Тепло. И что-то похожее на мольбу.

— Подумай… о чём-нибудь светлом. О старухе-матери. Или… о ласковой кошке из детства. Хочу видеть твои сны.

Но вместо ярких снов девушка переживала в забытье произошедшие ранее события. Сон не был сном. Он был рваным, как старая плёнка. Фрагменты голосов, запахи, тени лиц.

…приглушённый гул двигателей гражданского лайнера… чей-то ребёнок тихо смеётся через проход… Пауль рядом, задумчиво уставившись в иллюминатор…

Потом — рваный звук сирены. Гул усилился, сменился леденящим криком. Стены содрогнулись, надписи аварийных протоколов вспыхнули красным.

— Держись! — Пауль пытается подняться, заслоняя её. — Они идут на абордаж!

Она не двигается. Она уже «там» — в сотнях десятках разумов вокруг. Люди кричат. Кто-то молит бога. Кто-то пытается выломать аварийный шлюз. Кто-то ищет нож, чтобы защитить ребёнка. Все эти голоса, все страхи и ужасы врываются в её голову. И тогда она делает то, для чего была рождена— ломает чужую волю, чтобы удержать их в живых.

Сотня людей. Сто один разум. И каждый цепляется за неё, тянет, рвёт изнутри.

Темнота. Боль. Забытье.

Операция провалилась, едва Эос и Пауль покинули место захвата бывшего главы «Скай-групп». Обнаружилось, что искомый работник с ценной информацией уже покинул планету. Он просочился, словно песок сквозь пальцы, не появляясь ни в привычных местах, ни дома.

— Бессмысленно… — констатировал Пауль. Драккасиец косился на остатки портативного терминала, лежавшие на дне мусорного бака. Цель поиска обладала хорошим чутьём и недюжинной паранойей. Терминал был уничтожен, а носитель данных пострадал от высоковольтного пробоя. Данные с него было уже не выудить.

Воспользовавшись своим уровнем допуска офицера «Селестиалов», Эос просматривала данные о билетах, проданных за последние сутки через уличный терминал. Однако и тут девушку ждал тупик. Никто не покупал билет на имя Рорика.

— Я могу вытрясти информацию из работников порта, — отозвался Пауль. — Пусть он не оставлял следов в сети, невидимкой-то он не стал.

— Нам ни к чему лишний шум и проблемы с властями созвездия Рыб, — отклонила предложение Эос. — Пусть положение и статус открывали множество дверей, но иногда именно они и запирали ту самую, единственную нужную дверцу. Эос обладала удостоверением посла по связям с общественностью, Пауль имел статус доверенного лица «Энра-корп». Но если кто-то из работников допустил ошибку, позволив их цели ускользнуть, то в человеческой природе — скрыть свою оплошность от вышестоящих.

— Идём, — произнесла девушка равнодушным голосом. — Прокатимся до гражданского узла перевозок и просмотрим информацию у них.

Прибыв на транспортный узел «16С», предназначенный для гражданских перелётов между системами, Эос и Пауль смешались с живым потоком очереди. Эос, надев солнцезащитные очки, медленно двигалась среди желающих покинуть планету. Пауль невольно вздрогнул, когда кожей ощутил движение эфира вокруг спутницы. Девушку окружал еле видимый невооружённым взглядом ареол эфирных частиц, а её глаза в этот момент светились слабым светом. Эос считывала воспоминания, проникая в разум окружающих работников.

— Нашла, — тихо произнесла она и, потянув мужчину за рукав, направилась к только что освободившемуся окошку обслуживания.

Пауль бесцеремонно перегородил дорогу своей широкой фигурой стоявшему в очереди человеку.

— Не могли бы вы отойти в конец очереди? — В мыслях оттеснённого человека мелькнули ноты досады и раздражения, но тут же истаяли, словно воск на раскалённой печи. Эос, изобразив улыбку, держала под контролем эмоции окружающих, лишь слегка касаясь их разумов своей силой.

— Прошу нас простить, мне стало плохо, а мой парень иногда перебарщивает с заботой, — тихо произнесла девушка.

Выглядела Эос бледной и без какого-либо притворства. Они почти сутки провели без сна и толком не принимали пищу — пара стаканов сладкого кофе не в счёт. И вот, успокоив очередь своей эфирной силой, Эос облокотилась на пластиковый козырёк, положив локти на стойку.

Девушка за окошком обслуживания, одетая в синюю форму работников, дежурно улыбнулась. И тут же замерла, боясь пошевелиться. Её глаза встретились с сияющими глазами офицера «Селестиалов». для неё это было всё равно что вдохнуть — легко, естественно. Только Пауль заметил, как чуть плотнее побелели её губы. Тут же тело работницы словно воспарило: не было больше страха и ощущения пространства. Её память считывалась словно открытая книга, а чувство расслабленности не позволяло мыслям путаться или мешать процессу. Опомнилась девушка, лишь когда отдавала два билета, и готова была поклясться, что не запомнила лиц посетителей.

— Выехал с планеты, дав взятку начальнику порта, присоединившись к группе рабочих, что закончили свои смены и возвращались по домам. Билет был задублированным и не появился в отчётах о проданных за неделю.

— Скользкий гад… — выругался Пауль. — Мы впустую тратим время. Эй, блестяшка, ты могла всех ввести в ступор и силой вытянуть из девчонки информацию. К чему нежности в работе?

— Они не мои цели, это раз, — равнодушно парировала Эос. — Они не входят в состав приказа, это два. Если ты чем-то недоволен, я могу подарить тебе счастливый сон до самого места назначения. А могу вместо сна создать кошмар в твоей голове. Решай сам.

Пауль в ответ с силой сжал кулак, но после лишь громко выдохнул. Не время и не место было начинать склоку.

— Однажды я верну тебе все твои сны и кошмары, — пообещал Драккасиец.

Во время перелёта произошла атака пиратов из системы Карака. По иронии судьбы, Эос сама была рождена в этой звёздной системе. Офицер «Селестиалов» выполнила свой долг, взяв под контроль каждый разум на транспорте и лишая воли любого, кто вторгался в зону действия её силы. Небольшие пиратские штурмовые корабли зависали в ледяном космосе словно мухи на клейкой ленте. Пилоты больше не управляли своими судами. Вокруг гражданского транспортника образовалась «мёртвая зона».

Затем пираты, находившиеся в зоне действия силы Эос, активировали самоуничтожение.

Ирония не ускользнула от Пауля.

— Карака пожирает сама себя, — пробормотал он, глядя, как один за другим вражеские штурмовики вспыхивают изнутри.

Эос молчала. Внутри неё что-то сжалось — странное ощущение, будто из глубин памяти тянулись тени детства. Но она оттолкнула их прочь. Для неё они были лишь ещё сотней разумов, которых нужно подчинить. Ещё сотней голосов, кричащих в её голове.

Более тысячи разумов оказались под её контролем. Почти весь запас вражеских штурмовых кораблей был уничтожен без единого выстрела, но ценой за эту силу стало полное нервное истощение и критическое перенапряжение когнитивных функций её мозга. Разум словно пылал в огне — нейроны кричали, плавясь в агонии. Боль ввинчивалась в виски, будто два раскалённых прута одновременно пробивали череп изнутри.

Теперь, сидя на полу, Пауль старался не смотреть на лицо спящей Эос, но одновременно не мог оторвать взгляда. Пугающая своей силой, ненавистная особа, вторгшаяся в его разум при первой встрече, сейчас была не сильнее обычной, смертельно уставшей девчонки. Девчонки, которая спасла всех их.

Система оповещения призывала людей не поддаваться панике голосом бортового проводника. Но паники не было: люди ошарашенно оглядывались, не способные вспомнить, что же произошло. Секунду назад был страх и звук тревоги, а теперь — тишина. Лишь бортовые экраны показывали тёмный звёздный купол бескрайнего космического пространства, усеянный мириадами обломков.

Вскоре подоспела служба планетарной самообороны с небольшим отрядом медицинского персонала. Эос аккуратно положили в капсулу восстановления и уже собирались увезти, но Пауль категорически отказался.

— Вы родственник пострадавшей? — спросил мужчина в белой форме врачей.

— Парень… — буркнул Пауль, вспомнив слова Эос на космопорте в очереди.

— Вы осознаёте всю ответственность за отказ от госпитализации?

— Полностью. Просто доставьте нас на Энру.

Немного повозившись с сумкой, Драккасиец достал удостоверение Эос, посла по связям с общественностью. Персонал не стал перечить и, установив настройки для капсулы, погрузил капсулу с Эос в небольшой челнок, куда тут же забрался и Пауль, заняв кресло пилота. Челнок отстыковался от транспорта и, немного набрав скорость, лёг на курс. Автопилот принял на себя управление. А Пауль молча закурил, прислонившись спиной к холодной стенной панели.

— Старею, видимо, — тихо проговорил он. — Стал таким заботливым и мягким.

Сигарета была потушена, и мужчина не заметил, как задремал. Усталость и отсутствие нормальной еды в течение почти полутора суток брали своё.

Но во сне Пауль обнаружил себя ребёнком, а рядом сидела и пыталась распутать клубок пряжи его давно покойная бабушка. Руки сильно болели, а на разбитой нижней губе чувствовался вкус кровавой ссадины. В тот день одноклассники сильно избили его. Пауль не отличался ни ростом, ни телосложением, в отличие от сверстников, и часто становился их жертвой. И тот день не был исключением. Придя домой, мальчик хотел тенью прошмыгнуть мимо родных и запереться в комнате, но тут же был остановлен бдительным взором бабушки.

— Пауль. Подойди. Они снова избили тебя? Сколько их было?

— Шестеро, — ответил он, опустив голову.

Бабушка, покачав головой, приложила к синяку на лице холодную салфетку.

— Ненавидишь себя? Считаешь, что слишком мал и слаб? Возможно. Но знаешь, мой мальчик, рост и сила кулаков — не самое главное. У тебя есть голова на плечах, и она не только чтобы есть и носить шапку. Если они ходят группой, найди способ их разделить и веди охоту по одному.

Глаза старой женщины не были полны злобы, но Пауль видел в них отблеск чего-то опасного, даже хищного. После этих слов никто не удивился, что та же бабушка подарила горячо любимому внуку крепкую, утяжелённую стальными пластинами биту.

Пауль очнулся рывком, сердце ещё билось так, словно он только что вырвался из схватки. Вкус крови с губы оставался на языке — слишком реальный для сна. Он провёл пальцем по губам: чисто.

Мужчина тяжело выдохнул. Это были не просто воспоминания. Слишком живо, слишком детально, словно кто-то развернул в его голове старую киноплёнку. И он точно знал кто.

"Сны… и кошмары…" — вспомнились её слова.

Пауль перевёл взгляд на капсулу восстановления. Эос лежала там неподвижно, но уголок её губ едва заметно дёрнулся, как у человека, что слышит и понимает.

Он не сказал ни слова. Просто откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри поднимается странное, непривычное тепло — смесь раздражения, благодарности и чего-то ещё, от чего хотелось закурить снова.

"Значит, это твой способ благодарить…" — усмехнулся он про себя.

Прошло несколько часов. Пауль вздрогнул, когда Эос бесшумно выбралась из восстановительной капсулы и опустилась в кресло второго пилота. Девушка была полностью обнажена. Крупные капли регенеративного раствора стекали по её волосам и коже, но, казалось, Эос не придавала этому никакого значения.

— Миссия провалена, — произнесла она сухо, как будто комментировала погоду. — Мы потеряли слишком много времени. Цель, скорее всего, уже скрылась.

— Ты бы хоть оделась, — буркнул Пауль, не поворачиваясь.

— Это тебя сейчас беспокоит? — безэмоционально откликнулась Эос, наклоняя голову и в упор глядя ему в глаза.

Через секунду доспех офицера «Селестиалов» будто вырос на её теле из воздуха: металл начал напыляться прямо на кожу, обволакивая её тонким стальным слоем. Пауль наблюдал за этим впервые. Доспех слегка искажал пропорции тела, сглаживая очертания, увеличивая рост — делая офицера безликим и визуально неотличимым от других, независимо от пола, возраста и комплекции.

— Корректируй курс. Высадимся ближе к наблюдательной станции. Оттуда — на Энру. Нас уже ждут с отчётом, — распорядилась Эос.

Пауль сдержал раздражённый вздох. Всё утро он мечтал только о сочной вырезке с хрустящей корочкой и огромной, огромной чашке кофе.

— С меня обед, — вдруг сказала Эос всё тем же ровным голосом.

— Что?.. Не смей копаться в моей голове! — вспылил он.

— Сложно не заметить, когда твои мысли выглядят как витрина мясной лавки, — хмыкнула Эос, даже не поднимая взгляда.

Спустя некоторое время челнок совершил посадку в указанной точке. Напарники двинулись к ближайшему терминалу, чтобы отправить доклад Маркусу.

Тем временем, в северной части города Мавис, в особняке семьи Маршалл, сам Маркус заканчивал принимать отчёты от руководителей подразделений. Он перелистывал документы — сухие выжимки из цифр, краткие сводки и пометки.

— В связи с недавним инцидентом восемьдесят производств переведены на полную автоматизацию, что снизило общий процент готовой продукции.

— Эфирные реакторы работают на 200% от номинальной мощности. Двадцать из них временно остановлены на охлаждение.

— В районах отключения завершена экстренная эвакуация граждан.

— Заражённые почти истреблены. Более сотни особей захвачены и доставлены в пять подземных лабораторий, где проводятся исследования. В трёх из них уже запущены проекты по генетической модификации.

— Военное министерство утвердило Эдикт о включении сил самообороны «Энра-корп» в состав самостоятельной военной группы — это даёт нам полный оперативный контроль.

— В приложении — данные по субъектам Лира и Тэйи.

Маркус устало потёр переносицу и отложил лист в сторону. Его взгляд метнулся к голограмме спутникового снимка, сделанного неделю назад. На нём был запечатлён момент, когда неизвестный объект из чистой энергии завис рядом с ОПР — Оросительной Платформой Распыления, которая распространяла споры Крона.

Объект, проходящий в документах как «Офаним», обладал поистине ужасающей мощью: локальный выброс энергии стер с лица земли всю платформу, но при этом не нанёс ни малейшего урона наземным постройкам в радиусе действия.

Если бы удалось воссоздать это явление...

Если бы можно было понять, как оно возникло — это решило бы сразу несколько стратегических проблем: от дефицита ресурсов до военного превосходства.

Энра могла бы стать не просто силой — она стала бы божественной волей.

Маркус потянулся к терминалу и вызвал линию экстренной связи. Через несколько гудков на другом конце ответил Аврелий.

— Брат… — тихо произнёс Маркус.

— Аврелий. Ты получил все материалы, что я прислал? Ты всё ещё считаешь, что наш проект — единственный выход? Мы едва держим ситуацию под контролем. Мавис до сих пор не оправился. Производства стоят или работают в режиме автоматики. Люди без крыши, прячутся в убежищах у реакторов, работающих на износ. А ведь мы могли бы изучить Офаним. Понять, что это было. И использовать это.

— Ты слишком привязан к приземлённым благам, — ответил Аврелий, холодно и без тени сочувствия. Его всегда мало интересовали деньги, власть или инфраструктура.

— Вселенная бесконечна. Потеря здесь — это лишь задержка.

— Истинная угроза — время.

— Эфир — это тупик, Маркус, ты сам это знаешь. Он иссякает. А значит, нас ждёт лишь долгая, мучительная смерть.

— Не цепляйся за малое. Лучше скажи — как продвигаются проекты?

Маркус нахмурился, лицо исказилось от раздражения:

— Возникли сложности. Похищена новая эфирная батарея.

— А «Селестиалы»? — в голосе Аврелия скользнул лёд.

— Эос прибыла час назад. Были трудности при перелёте. Селена пока не задействована.

— Тогда задействуй.

— Пусть любой, кто осмелится наложить руку на имущество Энры, пожалеет об этом.

Глава 9. Интерлюдия: Темнота в священном храме.

Помещение тонуло во тьме. Ни окон, ни щелей. Только дыхание толпы и слабое мерцание единственной свечи, выхватывающей из мрака остроконечные силуэты. Люди двигались безошибочно, будто слепцы, ведомые единым ритмом, образуя идеальный конус, на вершине которого стояла фигура в белой мантии.

Глубокий капюшон скрывал её лицо до самого подбородка. Лишь голос выдавал священнослужителя: звонкий, чистый, но со стальными нотками, будто каждое слово было клинком.

— Мы — дети света, — разливался он по помещению, и люди, словно в трансе, склоняли головы. — Мы — кровь святых. Нас не коснётся страх, ибо страх — удел неверных. Мы — оружие. Мы — пламя. Мы — рука святого Аврелия.

Толпа ответила протяжным гулом молитвы. В полутьме казалось, что тьма сама дышит вместе с ними.

Девушка подняла руки, словно дирижёр, и её слова разливались елеем: обещания чистоты, вечной жизни, избранности. Она говорила так, будто каждое убийство — это обряд, каждый выстрел — молитва, каждая смерть — подношение святому делу.

И вдруг — резкий поворот головы. Плечи под мантией дрогнули, и пламя свечи затрепетало.

— Простите меня, — голос смягчился, почти растворился в тишине. — Святой зовёт.

Она шагнула вперёд. Толпа расступилась молча, без единого звука, будто даже дыхание замерло — как если бы сама тьма подчинилась её воле. Третий офицер Селестиалов была готова начать работу.

Глава 9. Часть 5. Побег и первый человеческий страх.

Имя мне — Аэтурмис Вейр. Выпускник первого ранга Звёздной академии «Бетельгейзе», командир Десятого подразделения Космических Войск.

Теперь же — лишь часть организма-изгоя. Я — чужеродный паразит в теле человека по имени Лир, неспособного поглощать эфир.

С самого начала моя миссия была самоубийственной. Билет в один конец — и мы все это понимали. Даже Кроны, добровольно вызвавшиеся меня сопровождать, знали, на что идут.

Что ожидало нас на той далёкой планете под погодными куполами — не знал никто. Но теперь я ясно вижу свой путь.

Та, из чьей плоти мы родились, говорит со мной.

Хотя слово «говорит» тут условно. Это скорее ощущение, чем общение.

Словно давно потерянная шестерёнка наконец встала на своё место, и механизм — целая Вселенная — вновь пришёл в движение, как было задумано изначально. Люди называют это «судьбой». Я бы скорее сказал — предопределением.

Крон никогда не был самостоятельным организмом. Миллионы лет уединённой эволюции, и всё же — мы остаёмся частью чего-то большего.

И теперь я знаю, что делать.

Голос нашей Звёздной Матери оставил мне выбор. Даровав силу, я могу — по праву сильного — поглотить разум и тело человека.

Либо — бездействовать… и быть поглощённым самому.

Раствориться. Исчезнуть.

Уничтожить — или слиться без остатка, лишившись собственного «я».

Но Завет Крон гласит: «Мы — это часть большего.»

А жизнь показала: эгоизм рождает монстров, таких, как Ксавир.

Чудовищ, что пожирают себе подобных, а затем заражают целые планеты спорами, не щадя ни виновных, ни случайных.

А значит, моё «я» больше не важно.

Пора будить человека.

Лир… если ты меня слышишь — проснись. У нас слишком много работы.

Он не ответил. Не отозвался. Был глух к моему голосу.

Я поколебался, но всё же…

Присоединил нервные нити к его позвоночному столбу.

— Прости, человек. «Будет больно», —сказал я.

И вплёл в его тело чистую боль.

С нечеловеческим криком Лир подскочил на лабораторном столе.

Лишь широкие ремни удержали его, не позволив рухнуть на пол.

— Чёрт возьми... — выдохнул он сквозь стиснутые зубы.

Внутри его тела столкнулись два потока: нейролептики, до конца не выведенные из системы, и свежий удар адреналина от моей стимуляции. Сознание то гасло, то вспыхивало в новой волне боли.

— Всё, всё, прекрати! Угробишь… — простонал он.

Он дёрнул руками — крепкие эластичные ремни всё ещё держали тело. Когда головная боль стала отступать, Лир сосредоточился и активировал свою, приобретённую способность.

Из-под тонкой кожной мембраны вдоль предплечий раскрылись зубастые пасти. В течение пары минут ремни были прожёваны и с треском разорваны.

Он сел, удерживая равновесие, хотя голова всё ещё гудела.

— Достался же мне пришелец-будильник… — пробормотал он.

Окинув взглядом помещение, быстро пришёл к выводу — лаборатория. И если после побега не сработала тревога, значит, за ним наблюдают.

— Вейр, сколько мы были без сознания?

— Примерно неделю.

Как только слияние с Тэей оборвалось, нас раскидало по поверхности Энры. Нас обоих сразу же накачали препаратами и доставили сюда.

— Тэя... Ты знаешь, что с ней?

— Я чувствую её. Она неподалёку — в конце коридора. Сердцебиение стабильно. Её телу-сателлиту не причинили вреда.

Предполагаю, «Энра-корп» заинтересованы в процессе нашего слияния и хотят его воспроизвести.

Сейчас мы — ценный экспериментальный материал.

Нам не навредят… но и не выпустят.

Не успев как следует обдумать сказанное Вейром, Лир вздрогнул — потолочные лампы вспыхнули, заливая помещение ровным, стерильным светом. Наступило утро. Новое утро подопытного.

Из стального стола под ним с тихим щелчком выдвинулась гибкая конструкция, похожая на металлический шланг с манипулятором на конце. Он успел заметить движение, но не успел отреагировать. Манипулятор с резким лязгом защёлкнулся на его лодыжке. Ещё три — на запястьях и второй ноге — медленно втянулись обратно, прижимая Лира спиной к столешнице.

— Вижу, вы пришли в себя. Надеюсь, сегодняшний день станет ещё одним плодотворным днём сотрудничества, — раздался механический голос из динамиков.

Это была всего лишь заранее записанная реплика. Спорить, умолять, кричать — было попросту не к кому. Всё происходящее здесь исполняли машины, безучастные и безошибочные.

В стене с лёгким гудением открылась незаметная створка, и оттуда выкатился бот — кубическая конструкция с десятками тонких конечностей. На каждом конце — измерительный прибор или хирургический инструмент. И всё это — ради него.

Голос снова прозвучал из динамика, теперь с шипением:

— Программа исследований форсирована. Вскрытие перенесено на неделю ранее. Начинаю инициализацию.

Лир напряг всё тело. Мышцы налились силой, но холодные захваты врезались в кожу с нечеловеческой мощью. Бесполезно. Эти устройства были спроектированы специально для удержания существ с нечеловеческими способностями. Он не знал — и не мог знать — что находится в лаборатории, изучающей Селестиалов. Даже стены здесь были созданы с расчётом на нечто гораздо более опасное, чем человек.

Циркулярный диск закрутился, визжа, словно зверь. Голова Лира была повёрнута вбок и зафиксирована. Комната наполнилась криком — человеческим, полным боли.

И когда казалось, что сознание вот-вот сорвётся в пустоту, в его кровь впрыснули анестетик. Почти незаметная инъекция среди шквала боли. «Энра-корп», похоже, не скупилась на медицину ради науки.

Тончайшая часть височной кости была аккуратно удалена. Манипуляторы, холодные и точные, как руки хирурга, очистили рану и обеззаразили область операции. Затем в мозг медленно погрузился тонкий щуп. Боли не было. Только холод стали и тупое давление. Время исчезло. Всё, что оставалось — операция, длившаяся всего несколько минут, но показавшаяся вечностью.

В это же время Тэйя тщетно пыталась добраться до тела-сателлита. Никогда прежде ей не приходилось проводить так много времени наедине с собой — с настоящим собой.

Ранее она уже пыталась навредить себе, но безуспешно. Любая, даже минимальная попытка — скажем, откусить язык — тут же блокировалась системой жизнеобеспечения. В кровь вводился релаксант, превращая тело в вялую массу, словно медузу на суше.

Тэйя понимала: если её семья — руководство «Энра-корп» — сочтёт её бесполезной, милосердия не будет. Нужно было действовать. И как можно быстрее. Но эфирный реактор, работающий прямо над лабораторией, полностью блокировал её сознание от внешнего мира.

Он находился на поверхности — на асфальтированной площадке в безопасном лагере, одном из немногих оставшихся. Реактор искрил, искажал воздух, выбрасывая синие разряды, ползущие по ограде, как змеи. Каждая вспышка вызывала тревожные взгляды у беженцев, собравшихся рядом.

Жители Мависа, потерявшие дома, были размещены здесь временно. Им уже сообщили: заражённые почти побеждены, зачистка завершена, самооборона сработала. Люди начали улыбаться, впервые за много дней. Даже бойцы на пулемётных вышках позволили себе немного расслабиться.

Именно в этот момент внимание одного из солдат привлекла группа, движущаяся к воротам.

— Вы входите на территорию убежища №5817/П, — прозвучал голос из громкоговорителя. — Остановитесь. Вас проверят.

Заражённые теряли разум, подчиняясь лишь инстинкту — распространять споры. Малейшее несоблюдение приказа — и вся группа оказалась бы расстреляна. Стволы пулемётов уже нацелены.

Но все незнакомцы остановились. Подняли руки.

— Пожалуйста... — заговорил один из мужчин. — Мы чудом вырвались из окружения. Нам просто повезло. Не стреляйте. Мы не угроза.

Он был бледен. Голос дрожал. Страх был настоящим. Командир с вышки внимательно изучил их — и, после короткой паузы, отдал сигнал открыть ворота. Поведение и речь — связные. Похоже, они действительно не заражены.

Но внутри что-то скреблось. Инстинкт.

Позднее прибытие. Отсутствие доклада от патруля. Всё слишком... чисто.

Он оказался прав.

— Заражённые... приспособились! — только и успел выдохнуть командир.

Группа рванула вперёд, переходя на бег. Пулемёты молчали — слишком велика была опасность задеть беженцев. Заражённые двигались рывками, зигзагами, устремляясь к зданию реактора. Лидер — тот самый, кто только что клялся в мирных намерениях — поднял из-под рваного плаща гранатомёт. Явно трофейный, с символикой «Энра-корп».

Он выстрелил. Несколько раз.

Пламя взрыва поглотило всё: крики, панику, движение. Импульс разрушил дома в радиусе километра. Ни один человек не выжил.

Даже подземная лаборатория содрогнулась. Свет погас. Затем загорелась аварийная подсветка. Эфирный реактор был уничтожен.

Тэйя почувствовала, как барьер рушится. Связь восстановлена. Её сознание соскользнуло в искусственное тело.

Минуту она анализировала ситуацию. Операционный стол. Положение на боку. Из спины торчит шприц для биопсии костного мозга — жжение адское. Где-то в коридоре звучал крик Лира.

Не теряя ни мгновения, Тэйя перенесла своё сознание в один из резервных сателлитов — то самое тело, через которое общалась с Дэйном. Едва сателлит открыл глаза, она, не вытирая питательный раствор с кожи, поспешно набрала команду на терминале. Сигнал помощи с координатами тут же устремился в эфир.

Сознание Тэйи, казалось, ещё не до конца оправилось от шока перехода, но инстинкт выживания и острая, почти физическая тревога за Лира гнали её вперёд. Она ощутила вязкость питательного геля на коже, холод металла под пальцами, но игнорировала всё, кроме одной цели. С усилием, заставившим мышцы тела-сателлита дрожать, она вырвалась из капсулы, отбрасывая в сторону шланги и кабели. Жидкость стекала по её лицу, но глаза уже были прикованы к соседней двери.

Лир.

Его лицо было бледным, но дыхание ровным. Над ним, жужжа и поблескивая инструментами, склонился автоматический медицинский бот. На месте распиленной височной кости, где лишь недавно зияла рана, теперь аккуратно блестела титановая пластина, закреплённая с хирургической точностью. Бот уже начал зашивать кожу, когда Тэйя, рывком выломав фиксаторы, оттолкнула его в сторону.

— Лир! — её голос прозвучал хрипло, непривычно для этого тела.

Парень дёрнулся, его глаза медленно открылись, фокусируясь на склонившейся над ним фигуре. Взгляд был мутным, но в нём уже пробивалась искра узнавания.

— Тэйя? — прошептал он, пытаясь приподняться.

— Не сейчас, — отрезала она, быстро отключая оставшиеся медицинские кабели и помогая ему выбраться. — Реактор на поверхности взорвался. У нас мало времени.

Едва они выбрались из медицинского отсека, их встретил полумрак. Аварийные лампы тускло мерцали, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Из глубины комплекса доносился глухой, прерывистый вой сирен — приглушённый, словно задыхающийся, из-за нехватки электроэнергии. Стены дрожали, и где-то вдалеке слышался скрежет металла и грохот осыпающихся конструкций.

— Сюда! — Тэйя потянула Лира за руку, её знания о планировке комплекса были безупречны.

Но путь оказался непростым. Некоторые туннели, по которым они должны были пройти, оказались завалены обломками. Приходилось карабкаться через груды искорёженного металла и бетонных плит, рискуя быть засыпанными при каждом новом толчке. А затем появились они.

В воздухе, словно призрачные медузы, медленно дрейфовали нестабильные облака эфирной энергии. Они мерцали бледным фиолетовым светом, и стоило им приблизиться к металлической поверхности или живому существу, как из них вырывались короткие, резкие разряды, пробивающие воздух с треском высоковольтной дуги. Один такой разряд опалил рукав Тэйи, заставив её отшатнуться. На полу лежал обугленный силуэт человека — вероятно, техника, укрывшегося в техническом канале во время взрыва на поверхности.

— Держись подальше от них, — прохрипела она, прикрывая Лира. — Они нестабильны.

Тем временем наручный браслет-терминал пискнул, сообщая Дэйну о полученном сигнале. Координаты и короткое сообщение от Тэйи: "Спасите Лира. Хаос. Реактор." Его лицо напряглось. Он быстро обернулся к своим людям.

— План меняется! — его голос был твёрд. — Тэйя и Лир в опасности. Я иду за ними. Мэлс, Рорик, вы со мной. Собирайтесь! Остальные, — он указал на группу с взрывчаткой, — вы знаете, что делать.

— Но, командир, — начал один из них, — остальные реакторы…

— Именно! — Дэйн прервал его. — Хаос на поверхности — наш шанс. «Энра-Корп» не сможет перевести производство на резервные мощности, если резервных мощностей не останется. Уничтожьте все оставшиеся эфирные реакторы. Лишите их источника. Лишите их контроля. Как только все заряды будут заложены, свяжитесь со мной. Все строения должны взлететь на воздух синхронно. Мы обязаны многим этому человеку, произнёс тихо Дэйн, вспоминая их встречу с Тэйей. И сейчас настало время отплатить сторицей.

***

Тэйя и Лир, двигаясь по лабиринту полуразрушенных коридоров, чувствовали, как комплекс вокруг них медленно умирает. Каждый шаг отдавался гулким эхом в опустевших помещениях, а каждое сотрясение словно проходило сквозь кости.

Лир, несмотря на шок и недавно установленную титановую пластину, старался держаться. Но движения его были скованными, взгляд — расфокусированным, будто мир вокруг не до конца сложился.

— Где мы?.. — прохрипел он, когда Тэйя внезапно остановилась, прислушиваясь.

— Технические уровни, — коротко ответила она, сканируя тьму прохода. — Выход должен быть через…

Из-за угла внезапно вышел патруль. Двое охранников «Энра-Корп» в поцарапанной броне. Их лица были искажены смесью страха и ярости. Взрыв вывел их из равновесия, но при виде беглецов сработал инстинкт. Лазерные прицелы их винтовок мгновенно вспыхнули на груди Тэйи и Лира.

— Стоять! — рявкнул один из них. — Руки за голову!

Тэйя не колебалась. Она была в теле-сателлите, не предназначенном для боя, но её рефлексы — отточенные тысячами симуляций и погружений в битвы — сработали быстрее мысли. Рывок в сторону. Толчок Лира за ближайшее укрытие. Почти одновременно она схватила с пола искорёженный кабель и метнула его в охранников. Тот, словно змея, обвил ноги одного из них, сбивая с ног. Второй открыл огонь, но выстрелы лишь высекли искры из металлической стены.

— Бежим! — выкрикнула Тэйя и схватила Лира за руку, увлекая его в боковой вентиляционный люк, казавшийся слишком тесным для двоих.

Только сейчас зрение Лира немного прояснилось, и он по-настоящему посмотрел на неё. Женщина рядом казалась старше — лицо с лёгкими морщинками, особенно в уголках глаз и на шее. Внешне — лет пятьдесят. Но: узкая форма подбородка, родинка над губой слева, очертания ушей... Он знал её. Это была Тэйя. Пусть и старше, чем он привык видеть.

— Почему ты не используешь свою силу?.. — спросил он хрипло, между шагами.

— Потом. Поговорим позже, — бросила она. — Это тело не приспособлено для боя. Считай — утиль.

Горькая усмешка скользнула по её губам. Они ускорились.

За спиной раздались ругательства и топот, но уже было поздно — они исчезли в узком, пыльном тоннеле, уносясь в глубины умирающего комплекса.

Тем временем Дэйн, Мэлс и Рорик двигались стремительно — к координатам, которые Тэйя успела передать. Дэйну не нравилось это чувство — быть ведомым, а не ведущим. Но Тэйя была там. И Лир. А это меняло всё.

— Отчёты по внешнему периметру, — сказал он в комлинк, не надеясь на ответ. — Есть движение?

В ответ — только треск и гул помех. Взрыв реактора вывел из строя почти все линии связи.

— Похоже, мы одни, командир, — отозвался Мэлс, рука его почти неосознанно легла на рукоять автомата.

— Тем лучше, — Дэйн скользнул взглядом по окрестностям. — Меньше свидетелей.

Они вошли в сектор, где воздух был густ от фиолетового свечения. Стены испещрены следами оплавления, пол усеян бесформенными обломками техники. Дэйн чувствовал лёгкое покалывание на коже — остаточные эфирные поля. Это место было опасным.

Вдруг Рорик поднял руку, преграждая путь Дэйну.

— Стой. Видите их? — проговорил он тихо, вглядываясь в пространство. — Здесь полно нестабильных сгустков.

Он был телепатом. И в отличие от двух изгоев, видел нестабильную эфирную энергию — как искрящиеся, тягучие всплески, вьющиеся по воздуху. Лоб его покрылся испариной, в голосе дрожал страх, тщательно сдерживаемый силой воли.

— Держитесь за мной. Ради всех нас — идите след в след, — сказал он резко. — Хотите дожить до завтра — не сбивайтесь с траектории.

Так, шаг за шагом, затаив дыхание, группа изгоев продолжила путь. Их шаги — точные, выверенные, будто по тонкому льду.

Тем временем группа с взрывчаткой, под началом опытного подрывника по имени Кайл, уже рассредоточилась. Цель была предельно ясной: уничтожить оставшиеся эфирные реакторы. И сделать это синхронно.

Не просто удар. Это должно было быть вырывание сердца из гиганта. Лишить «Энра-Корп» и энергии, и ресурса, и контроля. Убить то, что питает их империю.

Они понимали: эта миссия может изменить весь мир. Или похоронить их всех.

Спустя некоторое время блужданий по полуразрушенным коридорам, группа Дэйна наконец вышла на пересечение с Тэйей и Лиром.

Мэлс, увидев парня, удивлённо вскинул брови. Он окинул, Лира взглядом с головы до ног и тихо произнёс:

— Эх... мальчик мой, где же тебя так потрепало?

Лир натянуто усмехнулся:

— Не ожидал в катакомбах «Энра-Корп» встретить тебя, бригадир хостела «Надежда».

— То было в прошлой жизни, — коротко бросил Мэлс и повернулся к выходу. — Давайте выбираться.

Дэйн не произнёс ни слова — лишь кивнул Тэйе в знак приветствия. И в тот же миг — резкое движение. Тэйя схватила Дэйна и со всей силой оттолкнула к стене.

Раздался выстрел.

Рорик стоял, дрожа, в вытянутых руках — пистолет, ещё дымящийся ствол.

— Клянусь... брат, это не я! — прокричал он в ужасе.

Но руки его не слушались. Они двигались сами, словно под чужой волей. Прицел уже наводился на Мэлса. Тот же — как загипнотизированный — делал то же самое в ответ.

И в глухой, напряжённой тишине раздались два выстрела. И сразу — стоны боли.

Оба мужчины, прострелив друг другу почки, рухнули на пол, скрюченные от боли.

Дэйн стоял, как статуя. Он был парализован происходящим, дыхание сбилось, пальцы дрожали, но тело не слушалось.

Из узкого коридора в помещение вошёл силуэт, окутанный бледным свечением.

Эос.

Эфир вокруг неё клубился, сплетаясь в медленные, почти гипнотические узоры. Офицер Селестиалов не удостоила раненых и взглядом. Она просто шагнула вперёд, как будто переступала через пыль.

— Я только прибыла в лабораторию, — произнесла она ровным, стеклянным голосом, — как получаю приказ задержать беглецов. Сохранять вам жизни — контрпродуктивно.

Она сделала паузу. В её голосе не было ни тени эмоций. Лишь холодная констатация.

— Но приказ сверху: обеспечить ваш захват без летального исхода. Так что… ваш выбор.

Она обвела взглядом застывших людей.

— Подчиниться… Или я снова поиграю с разумом этих бесполезных тел, валяющихся на полу.

***

Ранее.

Бронированный транспорт остановился у ворот одноэтажного частного дома. Благоустроенный район с элитным жильём находился южнее шумных магистралей города Мавис, скрытый от его вечного, суматошного ритма.

Калитка не была заперта — знак того, что хозяин дома находился внутри.

Эос, не теряя времени, прошла к двери и нажала звонок. Сначала послышались шаги. Затем дверь открыл Пауль.

Драккасиец в данный момент отдыхал, как умел. На нём был лёгкий спортивный костюм, а в руке — запотевшая от холода бутылка дорогого пива.

Удивлённо уставившись на неожиданную гостью, Пауль молча пропустил её в дом.

— Если я тебе понадобился, могла бы просто прислать машину. Что бездна тебя раздери, ты тут что делаешь? — буркнул он.

— Оптимизация, — сухо произнесла Эос. Её голос, как всегда, лишь констатировал факт. — На содержании «Энра-Корп» сейчас находятся два необычных субъекта. Шанс побега — выше допустимых 70%. Шанс справиться в одиночку — менее 30%.

Она протянула ему тонкую пластину планшетного терминала.

— Ну не человек, а ходячий компьютер… — пробормотал Пауль. Допив остаток пива, он взял планшет. Прочёл быстро, по диагонали, затем почесал затылок.

— Не зная тебя и вашу компанию, можно подумать, что ты мне подсунула черновик дешёвой фантастики… — проговорил он. Голос звучал глухо, но в нём уже пробивались нотки заинтересованности. — Капитан Селестиалов и гибрид человека с Кроном? Ты уверена, что нас двоих хватит? А не стоит ли прислать хотя бы парочку планетарных крейсеров класса «Потрошитель»?

Губы Пауля растянулись в саркастической ухмылке.

— Хватит нести чушь, — отрезала Эос. — Миссия — сдерживание. Нам не нужно с ними воевать. Но шанс, что придётся применить силу, остаётся.

— Эх… плакал мой отгул, — тоскливо протянул он. — Сколько у нас времени? Я хотя бы переоденусь, не хочу расхаживать в таком виде.

— Собери всё, что потребуется. Я подожду, — ответила Эос, слегка наклонив голову. Развернувшись, она вышла.

Пауль пожал плечами и направился переодеваться.

Внутри он испытывал тревогу. Слишком много слухов ходило о человеческой элите «Энра-Корп». Но ничто не сравнится с количеством историй, что передавались в армейских кругах о силе капитана Селестиалов. И теперь им предстояло сдерживать этого монстра в случае попытки к бегству.

Но вместе со страхом и адреналином, вызванным инстинктом самосохранения, в его крови уже начинал бурлить азарт.

Когда Эос и Пауль приближались ко входу в подземный комплекс, девушка резко остановилась. Молча вскинула взгляд к потолку, наморщив лоб.

— Заражённые прорвались… — лишь успело сорваться с её губ.

Взрыв эфирного реактора потряс весь комплекс. Свет погас. На потолке вспыхнули тусклые полосы аварийного освещения. Всё пространство окутал тревожный, глухой полумрак.

Эос резко обернулась к Паулю. На мгновение казалось, что они вот-вот соприкоснутся лбами.

К груди драккасийца был прижат стальной чемодан — такой обычно используют для транспортировки ценных бумаг или образцов класса «А».

— Что происходит? — спросил он, сузив глаза до тонких щёлочек. Из-за этого выражения его лицо стало похожим на морду лиса — хитрое, напряжённое, готовое к броску.

Он был готов врываться в бой прямо сейчас.

— Пленники сбежали, — коротко отрезала Эос. — Вот ключ. Помещение 521-Б, левый коридор. Забирай и возвращайся ко мне. Я попробую выиграть время.

Она говорила быстро, чётко, как будто зачитывала боевой брифинг.

— Ты не можешь просто... приказать им остановиться? — спросил Пауль, в голосе звучало сомнение.

— Я пыталась войти в их разумы. Тэйя инстинктивно отталкивает любой внешний эфир. А гибрид… всё сложнее. В нём два разума. Один мне чужд. Они не связаны между собой. Каждый раз, когда я настраиваюсь на один — второй срывает связь. Нужен физический контакт. Только так.

— Не дай себя убить, — бросил Пауль, уходя. Он взмахнул чемоданом, словно тяжёлой булавой.

Эос лишь кивнула.

Страха не было. Да его никогда и не было в её жизни — в жизни Айлин Войд.

С самого детства — ни эмоций, ни чувств. Они были чем-то чужим, доступным лишь в воспоминаниях тех, в чей разум она проникала.

Интересно… это они такие? Или это я — бракованная? Этот вопрос она не раз задавала себе в бессонные ночи.

Глава 9. Часть 6. Эос.

Изначально Эос вызвали на объект как специалиста по ментальному контролю. Забор крови, частиц кожи, инъекции стимуляторов — всё это не дало результата в изучении феномена слияния, через который прошли тела Тэйи и Лира. Копать пришлось глубже. В воспоминаниях.

Когда Эос добралась до помещения с беглецами, она обнаружила там изгоев. Ей оставалось лишь одно — попытаться сковать их действия угрозой заложникам.

Если бы не молниеносная реакция Тэйи, все трое изгоев были бы тяжело ранены. Двое получили повреждения — простреленные почки. Один временно впал в ступор.

Эос медленно приближалась. Эфирные частицы, клубясь вокруг неё, уплотнялись в кокон — почти осязаемый. Лицо девушки, как обычно, ничего не выражало. Полусонное выражение — будто она вечно скучает.

Но в разуме офицера Селестиалов кипела работа. Мысли, как идеально отлаженные шестерни, обрабатывали данные, просчитывали варианты. Отступать было некуда — только исполнение приказа.

Тэйя и Лир смотрели на неё. Дэйн тщетно пытался остановить кровотечение у раненых. Лир хлопнул себя по щекам, возвращая резкость восприятия. Его мышцы напряглись — он был готов прыгнуть. Но путь ему перегородила тонкая рука Тэйи.

— Бросишься на неё бездумно — умрёшь тут же, — тихо сказала она. — Это не Гелиос. У Эос другие особенности. Её эфир проникает сквозь поры кожи. Держись как можно дальше.

С этими словами Тэйя окутала себя собственной эфирной волной. Тонкий слой свечения превратил её тело в образ святой, сошедшей с картины. За её спиной вспыхнули ангельские крылья, сотканные из эфирных частиц.

Но далось это ей тяжело. Эфиропроводники в искусственном теле почти выгорели от перегрузок. Активация шла с задержкой. Стоило чуть переусердствовать — и тело начнёт разрушать само себя.

Эос наклонила голову вбок, как бы изучая её.

— Тэйя… Я никогда не понимала тебя. Фактическое бессмертие — ты могла бы просто менять подготовленные для тебя тела. И теперь — ты выступаешь против своей подчинённой.

Она говорила тихо. Но каждое слово — словно ледяная игла. Эос тянула время.

Когда плотность эфирных частиц в помещении достигла нужного уровня, она взлетела, бесшумно зависнув над полом.

Тэйя метнулась к ней, сжатый кулак — как молот.

Удар. Удар. И снова удар. Все — мимо.

Эос, как бесплотный дух, скользила в воздухе. Не атакуя. Не защищаясь. Просто — маневрируя, словно ей это было в удовольствие.

— Настанет и твоя очередь… Просто дождись, — произнесла она всё тем же безэмоциональным голосом.

Вокруг её поднятых рук воздух дрогнул. Лёгкая рябь прокатилась по пространству. И в следующую секунду в Тэйю со свистом врезался стальной стеллаж — будто его бросила рука гиганта.

Эос не нужно было оружие. Окружение и было её оружием.

Раздался треск автоматной очереди. Несколько пуль, словно разъярённые осы, пронеслись мимо головы Эос, вонзившись в стену позади. Лир, перехватив автомат со спины Дэйна, пытался отвлечь офицера Селестиалов на себя.

— А ты… — произнесла Эос, уклоняясь от новых выстрелов. — Ответь мне на вопрос.

Она говорила спокойно, почти равнодушно, даже когда вокруг гудели пули.

— Что ты чувствовал, когда Гелиос почти сжёг тебя заживо… в том дегидраторе?

У Лира по коже прошёл холодок. Выступил пот. Эос не могла напрямую контролировать его разум, но она уже копалась в его воспоминаниях.

Словно в ответ на его догадку, в голове зашевелилось что-то чужое — холодное, липкое, давящее. Чувство, будто чьи-то невидимые пальцы шарят под черепной коробкой. Он попытался сосредоточиться. Вытолкнуть эфирное вторжение. Удержать контроль.

Но вопрос, брошенный Эос, распахнул дверь в памяти.

Воспоминание вспыхнуло — яркое, огненное, болезненное.

Лир всхлипнул, согнувшись от боли. Каждая мышца будто вновь переживала то пекло — кожу, плавящуюся на костях, испарение слёз, крик, разрывающий лёгкие.

В этот момент он понял: воспоминания действительно могут ранить. И иногда — буквально.

— А ведь всё могло быть не так. Не так больно, не так страшно. Не так одиноко, — раздался голос Эос в разуме парня. Слова, словно липкая жижа, обволакивали участок мозга за участком. Вскоре боль отступила, а сознание провалилось во тьму…

Планета Энра — мир мерцающих куполов и летающих платформ, где воздух пропитан сладковатым эфиром, связующим разумы человечества. Сегодня Лир становился официально совершеннолетним. Мечтой парня было отправиться в учебную академию города Мавис и стать курсантом космической пехоты. Ловко лавируя между идущими по своим делам людьми, прохожие понимающе кивали, видя юного горожанина, бегущего по дороге своей мечты. Вскоре он достиг белого здания цилиндрической формы с огромной аркой на входе. Центр сертификации «Эфир-Хаб», каменный обелиск, своим помпезным видом словно говорил всем входящим: «Мы — ворота в ваше будущее». Лир сжал билет с номером 472, вспоминая, как в детстве смотрел на голограммы пехотинцев Мависа, покоряющих звёзды. «Я буду одним из них», — обещал он себе, прячась от насмешек одноклассников, уже тогда называвших его «закрытым». Сегодня этот день настал. Или так он думал.

Зал гудел от голосов и невидимых нитей эфира, связывающих разумы подключённых. Под куполом из полупрозрачного стекла, пропускающего бледный свет двух лун Энры, голографические экраны транслировали рекламу: «Эфир — мост к единству». Лир невольно коснулся ЭМР — холодного металлического ошейника на шее, мигающего красным огоньком. Этот прибор, обязательный для детей до 18, подавлял нестабильные телепатические волны, но сегодня, в день его совершеннолетия, Лир надеялся сбросить его, как змея сбрасывает кожу.

— Следующий! — рявкнул техник в белом комбинезоне, и Лир шагнул к сканеру. Его сердце колотилось, словно двигатель старого шаттла. Обследование было формальностью: в 18 лет способности к телепатии пробуждались у всех. Почти у всех. Сканер загудел, окутывая Лира зеленоватым светом. Техник нахмурился, глядя на экран. За спиной Лира очередь зашепталась — не ртом, а разумом; их глаза светились синхронными эмоциями. Лир чувствовал себя голым под их взглядами, его разум — глухая стена в мире, где все делились мыслями.

И вот разум освободился. Словно огромная стена айсберга треснула, обнажая робкий, слабый свет чистой энергии разума. Эфир свободно циркулировал по венам и артериям, и в разум юноши полились чувства и мысли окружающих.

— Эфирная совместимость подтверждена! — послышался голос техника.

Погас красный огонёк ЭМР. Замок расстегнулся автоматически. Лир, вздохнув с облегчением, сжал кулаки: у него получилось! Но почему-то где-то в глубине сердца парень чувствовал: всё было не так, всё это неправильно.

…Замок ЭМР щёлкнул и распался. Лир впервые вдохнул воздух без ошейника. Толпа в очереди вспыхнула радостью, и её эмоции накрыли его волной. Он слышал их мысли — ясные, чистые, настоящие.

— Эфирная совместимость подтверждена, — повторил техник. — Добро пожаловать, курсант.

Слёзы сами выступили на глазах. У него получилось. Он — такой же, как все.

Мир закружился, и вот уже он стоит на плацу Академии. В руках — новая форма, на груди блестит знак. Рядом смеются такие же курсанты, кто-то дружески хлопает по плечу.

— Ты наш лучший, Лир, — сказала Тэйя. Но не та, что он знал. В её взгляде нет той тяжести и боли прожитых веков, только гордость и восхищение. Девушка ушла по делам, а Лир остался провожать её силуэт взглядом. Вдруг по спине пришёлся сильный хлопок. Удар выбил весь воздух из лёгких. А рядом раздался знакомый, громкий голос.

— Эй, ловелас! Не засматривайся на командира! — Лир обернулся, но тут же от испуга вскрикнул. Рядом с ним стоял высокий парень со светлыми волосами. Гелиос. «Но ведь… Ты мёртв», — пронеслось в голове Лира. Но тут же мысль ускользнула, как эфемерный призрак. Как же он мог умереть? Ведь мы соседи по комнате. Гелиос улыбнулся своему другу и продолжил:

— Мы из другого теста. Не ровня ей. Ну, поздравляю с зачислением на службу. Завтра начнётся серьёзная подготовка, не смей напиться! — После Гелиос, понизив голос, угрожающе прошептал: — А захочешь приударить за Тэйей, сначала победи меня. — И, развернувшись на каблуках, ушёл, насвистывая прилипчивую мелодию.

Позже — бой. Сотни симуляторов рушились под его мысленным натиском. Он двигал их, ломал, отбрасывал, словно игрушки. Курсанты скандировали его имя. Сердце горело, и впервые Лир не чувствовал себя слабым. Он был героем. Новый офицер Селестиалов — военной элиты коалиции человеческих сил планетарной самообороны. Его имя — Кронос. Своё имя, данное родителями, он отбросил во время присяги.

— Видишь? — голос Эос зазвучал мягко, словно изнутри его головы. — Это твоя истинная жизнь. Без дефекта. Без чужака.

Толпа вокруг замерла. Лица курсантов исказились, глаза стали пустыми, одинаковыми. Они все заговорили в унисон: — Ты чужой. Ты не один из нас. Вернись к истине.

Лир отшатнулся. Его пальцы дрожали. Но сладость победы и признания была слишком реальной.

— Отдай его мне, — Эос шагнула вперёд, её фигура стала яркой и чёткой. — Отдай пришельца. И останься здесь. В своей настоящей жизни.

…И тут, в глубине тела, за сердцем, что-то сонно зашевелилось. В голове метались мысли, сбиваясь, как испуганные звери, гонимые пожаром. «Но ведь Вейр должен спать… он всегда спит днём…» — отчаянно подумал Лир.

И тогда сквозь туман иллюзии прорезался слабый сигнал. Негромкий, искажённый, словно сквозь дряхлый динамик старого передатчика: — Это ложь. Борись.

Лир почувствовал, как в груди сбилось сердце, будто чужой импульс ударил по нему изнутри. В горле встал металлический вкус, и он понял — это не часть сна.

Мир вокруг треснул, как стекло, по нему побежали чёрные трещины. Но Эос тянула к нему руки, её пальцы были сотканы из того же сияющего эфира, что держал сон. А вместе с ними — тянулась и его мечта, слишком сладкая, чтобы отпустить…

Тэйя выбралась из-под стального стеллажа, который в неё ранее запустила Эос, но лишняя секунда промедления стала роковой. Лир, словно тряпичная кукла, лежал на полу. Эос, поддерживая его голову руками, что-то нашептывала. Тэйя выругалась себе под нос и уже была готова совершить прыжок к своей бывшей подчинённой. Как вдруг стена слева взорвалась мелкими обломками. Огромный стальной кулак размером с голову девушки со всего размаха врезался ей в живот. И силуэт с прекрасными ангельскими крыльями тут же был впечатан в противоположную стену. Из пролома показался силуэт трёхметрового человекоподобного меха. Пауль подоспел вовремя.

— Что ж, никогда не избивал женщин… — проговорил он тихо, но работа есть работа.

Инстинкты Тэйи сработали молниеносно. Едва ощутив сдвиг воздуха, предвещающий удар, она за долю секунды активировала доспех Селестиалов, который мгновенно сомкнулся, полностью укрыв её тело. Кулак стального меха обрушился с такой мощью, что отбросил доспех Селестиала вместе с Тэйей сквозь бетонную стену. Обычный человек, не приученный к таким чудовищным перегрузкам, потерял бы сознание мгновенно.

Но Тэйя не теряла ни мгновения. Она рванулась к противнику, взмахнув крыльями и готовясь к ответному удару. Однако Пауль не собирался принимать его. Резкий рывок рукояти управления, и трёхметровый механический солдат тяжело ушёл в сторону, избегая атаки. Более того, мех сумел нанести ответный удар ребром ладони по её спине.

Но вернуть руку обратно он не успел. Тэйя мёртвой хваткой вцепилась в конечность, рванула на себя со всей мощью, лишая гиганта равновесия. В следующий миг двухтонный механический воин уже беспомощно вращался в воздухе, удерживаемый Тэйей за руку. Она наращивала обороты, вращаясь на месте, словно неистовый глаз бури. Когда центробежная сила достигла своего пика, Тэйя разжала хватку.

Тяжеленный боевой робот с оглушительным грохотом врезался в стену, проломив её и пролетев сквозь несколько боковых помещений. Пауль на несколько секунд потерял сознание. Даже для уроженца Драккаса, планеты с пятикратной гравитацией от Энры, такие перегрузки и удар о стену были запредельными. Стиснув зубы так, что прикусил язык до крови, он с трудом пришёл в себя. В кабине надрывно выла аварийная сирена. Несколько узлов вышли из строя, а что хуже всего — система гидроусиления подвижности отказала, утянув за собой и внешнее наблюдение. Оставался лишь допотопный аналог перископа, но он сужал обзор до крошечной щели, словно взгляд сквозь забрало древнего рыцарского шлема.

Но Тэйя не собиралась давать противнику и шанса опомниться. В тот же миг в торс меха вонзилось кристальное перо, отделившееся от её эфирных крыльев. Его нутряное свечение нарастало, пульсируя, и в кабине тут же взвыла аварийная сирена: «Утечка энергии! Внимание, утечка энергии!» Странное, сотканное из эфира перо активно поглощало заряд меха.

Пауль резко дёрнул робота, пытаясь стряхнуть чужеродный элемент. Вдалеке мелькнула яркая вспышка крыльев, и тут же титанический удар сотряс бок меха. Броня прогнулась, словно жестяной чайник под молотом. Удар. Ещё один. И ещё. Способный выдержать прямое попадание корабельной пушки, боевой мех сейчас жалобно скрипел под градом ударов Тэйи, превращаясь в консервную банку.

Драккасиец решил сыграть ва-банк. Выждав долю секунды между её атаками, он резко выставил левую руку. Пальцы меха вытянулись, а ладонь завращалась с бешеной скоростью, превращаясь в импровизированное сверло. Оно вонзилось прямо в голову Тэйи. Брызги крови и фрагменты черепа забрызгали корпус меха. Безголовое тело Селестиала пошатнулось и рухнуло к ногам боевой машины.

Пауль молча вытер пот со лба. Теперь шутка про вызов крейсера «планетарный потрошитель», брошенная в диалоге с Эос, не казалась ему столь забавной. Если бы это чудовище пережило последний удар, оно бы наверняка убило его. Мех грузно перевалился с ноги на ногу, и драккасиец медленно повёл машину к пролому в стене.

Как вдруг его внимание привлекло движение. Инстинктивно бросив мех вправо, Пауль избежал прямого попадания. В стену рядом, с шипящим треском, вонзился яркий луч раскалённой плазмы. Повернув меха в сторону атаки, Пауль замер с открытым ртом.Безголовое тело Тэйи не упало окончательно. Оно дрогнуло, словно марионетка, дёргаемая невидимой рукой, и снова встало на ноги.

Из обрубка шеи вырвались потоки сияющего эфира — сверкающие жгуты, похожие на нити раскалённого металла. Они переплетались, скручивались, образуя прозрачный каркас черепа. Секунда — и вокруг него натянулась светящаяся «кожа», которая постепенно темнела, обретая знакомые черты.

Глаза зажглись первыми. Жёлтые, яркие, нечеловеческие. Паулю показалось, что они смотрят прямо в его душу, прожигая насквозь.

Всё это заняло меньше десяти секунд. Но для драккасца время тянулось, как смола. Он чувствовал, как по позвоночнику бегут мурашки — редкая эмоция для воина с его опытом.

А затем Тэйя расправила крылья. Их кончики всё ещё горели остаточным жаром, и помещение осветилось так, будто в нём зажгли десятки факелов. В груди её доспеха тлело кристальное перо, которое до этого высасывало энергию меха. Теперь оно гасло, передавая накопленную мощь самой хозяйке.

Тэйя медленно подняла голову, губы растянулись в звериной, слишком широкой для человека усмешке.

Её голос, глухой и надломленный, прозвучал так, будто он идёт сразу из нескольких ртов:

— Ну что… Второй раунд?

***

Пусть Тэйя и говорила с вызовом, но на самом деле её искусственное тело было на пределе. Появление этого механизированного воина спутало все планы. Он не только уклонился от прямой атаки, но и смог нанести контрудар. Будь с ней привычный сателлит — такой противник был бы уничтожен за считанные минуты. Но в этом теле, почти отслужившем своё и сохранившемся скорее, как память о прошлых сражениях, шансов почти не осталось.

Тэйя понимала: прыжок в другое тело занял бы время — время, которого у неё не было. Эос не станет ждать, пока она сменит оболочку. Значит, придётся сражаться — здесь и сейчас, до последнего вздоха этого устаревшего тела.

Сначала она отбросила противника как можно дальше. Эфирные проводники в сосудах уже раскалились добела — расход энергии был критическим. Требовалась подпитка извне.

С хирургической точностью Тэйя медленно разгоняла эфир по телу, направляя его в нужные участки. Крылья за спиной вспыхнули с новой силой. И кристальное перо, сверкая, как раскалённая стрела, вонзилось в корпус уже поднявшегося на ноги меха.

«Он встал... Чёрт тебя подери, да этот удар должен был вышибить из него всю жизнь...» — пронеслось у неё в голове.

Под забралом шлема Тэйя стискивала зубы. Пот застилал глаза, волна усталости сбивала с ног.

— Ну же... ещё чуть-чуть... — прошептала она себе.

Распахнув крылья, она рванулась вперёд. Эфирная энергия концентрировалась в мышцах рук и ног — и удары, которые последовали, были самыми мощными, на какие ещё было способно её тело. Мех сотрясался под титаническими ударами. Но броня выдерживала.

И когда Тэйя на мгновение выдохлась — противник ударил.

Можно нанести сотню ударов и погибнуть от одного. Ладонь меха начала вращаться, словно лезвие гигантского блендера. Секунда — и сверло пробило её череп.

Система тут же попыталась активировать автоматический перенос сознания в носитель — настоящее тело Тэйи. Но капитан Селестиалов задушила автоматику силой воли. Сейчас — не время.

Перо, напитанное энергией врага, вернулось. Вонзившись в грудь искусственного тела, оно начало аварийную подзарядку. Электричество вздрогнуло в венах, пробежало по нервам.

И Тэйя, превозмогая агонию смертельного удара, заставила безголовое тело встать. Запустился протокол экстренного восстановления.

Это зрелище повергло меха в ступор. Он замер, оглядываясь. А она подняла голову.

Её губы растянулись в звериной, неестественно широкой усмешке.

Голос, глухой и надломленный, словно идущий сразу из нескольких глоток, прорезал тишину:

— Ну что... второй раунд?

Слова дались с трудом — в горле стояла кровь, и ей приходилось сдерживаться, чтобы не закашляться. Руки и ноги горели, как при взрыве изнутри. Устаревшее тело было на пределе.

Тэйя успела сделать пару шагов в сторону меха. Как вдруг её оглушил пронзительный крик Эос. Тэйю отбросило в сторону, а мех с Паулем влетел в стену, сминая бетон, словно бумагу.

И тут всё изменилось.

Помещение заволокло светом и ревом — словно в замкнутом пространстве взорвалась буря.

Каменные блоки дрожали, крошились в пыль. Металлические балки изгибало, будто их давили невидимые тиски. Воздух наполнился свистом, искрами, дрожащими, как стая ос, сорвавшаяся с цепи.

Это был не просто выброс. Это был локальный эфирный шторм.

Эос стояла в центре. Её силуэт размывало сиянием, лицо то проступало сквозь плазменные сполохи, то исчезало, будто оно вообще не принадлежало этому миру.

Нити эфира рвались от неё, как жилы от сердца, и каждый раз, когда они врезались в стены, камень трескался, а воздух звенел, будто от удара клинка.

Минутами ранее.

Дэйн уже заканчивал останавливать кровотечение своего старшего брата. Рорик лежал неподвижно, лишь изредка вздрагивая от боли, когда пулю извлекли из тела, а затем протяжно взвыл, когда младший брат прижёг рану пиропатроном. Его лицо было бледным, глаза закатывались, а губы посинели от кровопотери. Такая операция была рискованной, но всё же лучше, чем оставлять человека истекать кровью от пулевого ранения.

— Не смей засыпать! — Глава Линии Возврата потряс своего подчинённого за плечо. — Закроешь глаза — уже не проснёшься.

С этими словами Дэйн, стараясь не издавать лишнего шума, подполз к лежащему рядом раненому Мэлсу. Но тот лишь помотал головой; мужчина уже разорвал одежду в месте ранения и, проливая слёзы, старался изо всех сил очистить рану стерильным бинтом из поясного набора первой помощи. В руке дрожал поблёскивающий нож, а в зубах был зажат валик из свёрнутой материи. Однако Дэйн пресёк попытки оперировать себя самого. Он забрал нож из ослабевших холодных пальцев изгоя и, кивнув храбрецу, со всей возможной спешкой подцепил кончиком ножа пулю, извлёк её. Тут же вытер кровь всё тем же стерильным бинтом. Пиропатрон к открытой ране поднёс сам Мэлс; боль взорвалась в его голове, заставив тело выгнуться. Но вскоре она превратилась из острого крика в протяжный ноющий вой.

— Дэйн… — послышался хриплый голос Рорика. — Эта тварь насела на юнца и, по-видимому, нас вообще не замечает, — кивнул он в сторону Эос.

Лицо мужчины было залито холодным потом, но цвет лица постепенно возвращался.

— Есть шанс. Раз она не видит в нас опасности, нужно её отвлечь, пока она занята. — С этими словами Рорик протянул младшему брату пару зажигательных шашек. — Телепата она увидит за километр. Но ты изгой, в твоём разуме нет эфира… Пусть ты не видишь, как телепаты, но здесь всё залито искрящимися частицами эфира. Всё застилает, словно сверкающее море. Действуй.

Рорик закашлялся и опустился вновь на пол.

— Не трать силы. «Мы тебя вытащим», —произнёс в ответ Дэйн.

Сжав в кулаке заряд, глава Линии Возврата начал медленно продвигаться к спине Эос.

***

Эос сидела неподвижно, держа голову Лира на согнутых коленях. Подчинение чужого разума было больше похоже на искусство, чем на механическую операцию. Создать страну грёз в сознании другого человека — задача почти невозможная. Нужно было смешивать ложь и правду, читать воспоминания, подменять детали, рисовать убедительную картину его мира.

Тонкие эфирные нити, словно струйки дыма, миллиметр за миллиметром проникали в голову парня. Всё внимание Эос было сосредоточено на нём. Свет, звуки, запахи — исчезли. Всё вокруг растворилось. Остался только он — объект и цель.

Моделировать ситуации — это одно. Но главное — направить мышление в нужное русло, мягко, без толчков. Сломать разум — просто. Но этого человека просили сберечь. К тому же, стоило только немного надавить — как в сознании пробуждалось иное Я, не принадлежавшее человеку. Оно сбивало связь, мешало контролю.

— Надеюсь, Пауль займёт остальных... — мелькнула мысль. — Ещё чуть-чуть. Ещё немного...

Иллюзия идеальной жизни, сотканная для Лира, трещала по швам. Небо в его мире растрескалось, словно хрустальный шар. Сквозь тёмные трещины он увидел реальность — бетонные стены, потолочные прожекторы. Вейр, шевельнувшись где-то рядом, выдернул Лира из наваждения.

Он дёрнулся — и потянулся к Крону. В тот же миг его сознание вырвало потоком, точно сорвало с опоры.

— Нашла... — тихо пропела Эос.

И сила, что прежде баюкала его по-матерински, теперь обернулась иглой, пронзающей его разум. Воспоминания пролетали одно за другим. Лаборатория "Второй шанс". Побоище с Гелиосом. Первый диалог с Вейром. Мелькали — и исчезали.

Но в тот момент, когда Эос проникла в память Крона, снаружи, в реальности, что-то сорвало её концентрацию. Кто-то вытолкнул её ментальное тело — и ворвался в её разум.

Дэйн, сдерживая дыхание, подобрался на расстояние броска. Рука дрожала, когда он повернул пластиковый клапан на зажигательной шашке. Раздался еле слышный щелчок. Продолговатый корпус завибрировал, отсчитывая секунды до детонации. Просто бросить заряд и надеяться на успех было нельзя; взрыв должен был поразить врага во что бы то ни стало.

Он подождал — две, три... целую вечность. А потом — бросил. Но времени укрыться самому не осталось.

Шашка описала дугу. Вспышка — ослепительный, белый цветок пламени — расцвела прямо у головы Эос. Звук — оглушающий удар. Крик. Запах сожжённых волос. Комната утонула в свете.

Дэйна отбросило взрывной волной. Он ударился о стену, как сломанная кукла. Кости — треснули. Воздух — вышибло.

Боли уже не было.

Он попытался перевернуться на живот. Попробовал отползти. Но, опустив голову, увидел:

разорванная грудная клетка, и внутри, среди крови и огня — бьющееся, обнажённое сердце.

Мгновение. Только мгновение — и всё.

Кровь хлынула горлом. Тело обмякло, рухнув на ледяной бетон.

Где-то вдали, Эос, с запрокинутой к потолку головой, застыла. У её ног — Лир, неподвижный.

Рорик кричал что-то, полз, пытаясь дотянуться до младшего брата.

Но жизни больше не было. Осталась только темнота.

Сознание Эос покинуло тело. Ощущение это было ей знакомо — раньше она сама отправляла свою ментальную проекцию "погулять" по чужим мирам. Но это место было другим. Не её. Не подвластным.

Она стояла на бесконечной равнине под пустым куполом неба. Мир казался недописанным, словно рисунок ребёнка, брошенный на полпути. Чёрная земля, поросшая серой, безжизненной травой. Тощие, голые деревца. Странные силуэты — словно тени людей — скользили туда-сюда.

Только Эос выделялась среди этой бледной, мёртвой декорации. Только она сияла.

Внезапно перед ней возникла тень. Сначала — размытая, почти безликая фигура. Но через пару секунд — черты лица проявились. Она узнала его.

Гелиос. Бывший сослуживец. Мёртвый офицер Селестиалов.

Он открыл глаза и грустно улыбнулся:

— И ты здесь? — Голос звучал, как шёпот ветра. — Мы все теперь связаны. Все, кто ушёл за грань.

Он посмотрел на неё почти с жалостью.

— Желая укрыться в тенях, ты только обращаешь на себя взор... Великих.

Эос не успела ответить. Его черты исказились, словно в теле Гелиоса заговорил кто-то другой.

— Она не поймёт. — Не трать время, человек. Мы — муравьи, танцующие свой короткий танец на ногте её воли. — Не поймёт… пока сама не увидит.

Это был Ксавир. Голос стал глубже, глуше. Мир вокруг дрогнул.

Тени побежали. Они таяли, растекались, исчезали, как будто пытались спастись. Что-то надвигалось. Что-то… иное.

И Эос осталась одна. Нет, не совсем. Рядом возникло Нечто.

Это не было телом. Не было формой. Не было даже тенью. Просто присутствие.

И оно было таким, что она впервые в жизни ощутила свою ничтожность.

Кожа взорвалась струпьями. Содрана. Плоть сгнила. Кровь испарилась. Кости стали стеклянными — и рассыпались в песок.

Осталась лишь суть. Ядро. То, что делало Эос — Эос.

И оно рассматривалось. Со всех сторон.

Она была не больше песчинки, вовлечённой в вселенский водоворот.

И тогда, внутри её разума прозвучал голос. Но это были не слова. Это были картины. Образы. Огненные прутья, вонзающиеся в её сознание.

Она видела Крон. Такой, каким он был до рождения самой расы Кронов. Планету. Ткань времени.

И — Существо. Могущественное, колоссальное, чья сила пронизывала галактики космическим ветром.

Оно готовилось перейти на новый уровень бытия. Отбрасывало плоть. Отказывалось от формы.

Его тело — заслоняло звёзды. А после — падало. Разлагалось. Проникало в планету.

И с этого разложения, с этой космической гнили, родились Кроны.

А эфир? Эфир — это не энергия. Это не ресурс.

Это прах. Останки. Субатомная падаль от тела мёртвого бога.

— МОЙ… ТЕБЕ… ДАР.

Только эти слова смогла уловить Эос.

И вот — резкий рывок. Сознание рвётся назад, она возвращается в тело — и вместе с этим приходит нечто новое.

Страх.

Настоящий. Личный. Не чужой. Не украденный. Не подсмотренный в чужих умах. Свой.

Она закричала. Диким, нечеловеческим голосом. И рухнула на пол, пытаясь отползти от Лира, будто он был воплощением того ужаса, что она увидела.

Контроль был утерян. Она уже не хотела контролировать силу.

Её силуэт размывало эфирным сиянием, лицо то проступало сквозь плазму, то исчезало, будто она уже не принадлежала этому миру.

Эфирные нити вырвались из неё, как жилы из разрывающегося сердца. Каждый удар нити — и стены трещали. Воздух взрывался звоном, словно по нему бил клинок.

Лиру повезло. Он лежал в относительной безопасности, в самом центре бури.

***

Эфирный шторм разбросал Тэйю и Пауля в боевом мехе в разные стороны. Бушующая в помещении стихия грозила снести всё вокруг.

Пауль громко выругался — времени на раздумья не было. Если эфирная волна обрушит несущие конструкции, все они окажутся заживо похоронены под тоннами бетона и земли.

Он развернул меха и направился прямо в эпицентр бури. Гидравлика ещё работала. Броня пока держалась. Но чем ближе он приближался к центру хаоса, тем громче выл двигатель. Искусственные мышцы боевого меха надрывались. Сервоприводы скрипели, выжимая последние ресурсы.

Внутри управляющей капсулы уже пахло горелой проводкой. Из суставов меха сыпались искры. Вскоре в кабине погас свет. Мех превратился в неподвижную груду металла — бессильный истукан, застывший перед ликом шторма.

Но броня ещё держалась. Нагревалась, трещала — но защищала.

Внутри — нечем дышать. И тогда Пауль, собрав волю в кулак, напряг всё тело и… потащил на себе мех.

Он был выходцем с планеты, где гравитация в пять раз превышала стандартную. Для него вес машины ощущался не более чем в сотню килограмм. С трудом, обливаясь потом, он тащил спасительный доспех — единственное, что отделяло его плоть от смертоносного эфира.

Спустя какое-то время мех выбрался из эпицентра бури. От брони остался тонкий, прожжённый слой — похожий скорее на решето, чем на защиту.

Пауль откинул обшивку, расстегнул ремни — и выпрыгнул наружу. В руке блеснул любимый нож. Взгляд сузился. Он был готов.

Но… рука дрогнула.

На лице Эос он увидел не безумие. Не ярость. Не желание разрушать. Он увидел страх. Простой. Детский. Панику.

И понял: она сталкивается с этим впервые. Она не знает, что с ним делать.

Пауль выдохнул, покачал головой. Медленно убрал нож за пояс. Сделал пару длинных прыжков — и прижал девушку к себе.

Тело обожгло. Эфир вырывался толчками, пытался оттолкнуть, защититься, уничтожить. Но он не отступил.

Шторм начал стихать. Крик — перешёл в рыдания. Рыдания — в всхлипы. А потом… и вовсе — в тишину.

Всё это время Пауль держал Эос, как скала, как убежище, как человек, что умеет быть тихой гаванью посреди конца света. Слова были не нужны.

Эос подняла голову. Увидела знакомые черты лица. И… улыбнулась.

Улыбка вышла неровной. Нервной. Почти детской.

— Забери меня отсюда…

— Здесь слишком страшно…

— Я знаю место, где нас никогда не найдут.

Пауль фыркнул, с привычным ворчанием:

— Боюсь, тебе не хватит, чтобы оплатить моё время.

И всё же — он поднял её на руки и понёс во тьму коридора.

Позади них стихал эфирный шторм. Волны силы, что прежде вырывались из Эос, теперь сомкнулись вокруг идущего мужчины в плотный, защитный кокон. Непроницаемый. Молчаливый. Живой.

Лир медленно приходил в себя. Голова гудела, как набат. Мысли путались, перекрывали друг друга. Он поднял взгляд на звук. Помещение было почти полностью разрушено.

У стены, склонившись над телом брата, сидел Рорик. Он не выпускал холодной руки Дэйна из своей — будто мог вернуть его, просто не отпуская. Рядом, привалившись к стене, пытался не потерять сознание Мэлс. Он был бледен, губы синие, но глаза всё ещё смотрели — упрямо, живо.

Тэйя подошла сзади. Тихо опустилась, прислонившись к спине Лира. Они заслужили отдых. Пусть хотя бы пару минут.

— Это тело уже никуда не годится… — пробормотала Тэйя.

Её оболочка — устаревший стеллит — начинала разваливаться буквально на глазах. Кожа осыпалась белёсой шелухой, как лепестки гниющего цветка. Суставы поскрипывали, движения давались с трудом.

— Меня не будет пару минут. Прошу, дождитесь.

Слабо улыбнувшись, Тэйя приготовилась к переходу.

Лир замер. Он видел, как ещё миг назад живые глаза остекленели, и жизнь ушла. Просто… ушла, будто выключили свет.

Внезапно из рации на теле погибшего Дэйна раздался голос.

— ...Отчёт… командир… позиции достигнуты… охрана устранена…

Почти все отряды закрепились вблизи реакторов и начали закладку зарядов. Потери были минимальны — несмотря на сражения с бойцами "Энра-корп".

Рорик невольно вздрогнул. Он видел, что случилось после подрыва одного реактора. Нестабильные эфирные облака… распад материи… Проклятая воронка, в которой гибли даже мысли. А сейчас — все реакторы? Разом?

Он поднёс к губам дрожащую руку — она с трудом слушалась.

— Не начинать подрыв без команды.

Голос был хриплым, почти сорванным. Но в нём звучал приказ. И вскоре пришло подтверждение. Заместители Дэйна остановили таймеры.

В этот момент в комнату вошла Тэйя. Уже в новом теле стеллита. Оболочка — привычная, боевая. Глаза — по-прежнему её.

— Выходим.

— Позаимствуем транспорт на поверхности.

— Лир, если сможешь идти — возьми Дэйна и одного из раненых.

— Второго понесу я.

Уже в транспорте Рорик наконец позволил себе говорить. Голос его был тихим, как будто каждое слово отнимало силы.

— Дэйн был готов пойти на это, — произнёс он, глядя в пол. — Готов взять на себя ответственность… Чтобы те, кто выжил, могли жить свободными. Он был готов отдать приказ на подрыв в любую минуту. Но… колебался.

Лир с Тэйей переглянулись. Понимающе. Без слов.

— Постой, — сказал Лир, и его взгляд ушёл в себя.

Память невольно вернулась к тому, как выглядел стеллит Тэйи после боя. Оболочка, разваливающаяся на глазах. Если даже такие технологии так быстро истощаются под действием эфира…

— Если эфир так быстро сжигает даже прочные системы, — продолжил Лир вслух, — то что произойдёт, если мы заставим реакторы выработать свой ресурс за часы?

Он посмотрел на Тэйю:

— Если мы перегрузим их на максимум, вытянем из них до последней капли — они же сами вырубятся, верно? Без взрыва. Просто выгорят.

— Есть ли центр управления, который может управлять всей сетью реакторов Энры? — спросил он, глаза заблестели от новой мысли.

Тэйя нахмурилась.

— Их несколько. Ближайший — "Эфирный Пик", западнее городской черты Мавис.

— Отлично. Сколько туда по времени? — Лир почесал затылок, прикидывая.

— Если обычным транспортом — пара-тройка часов. Зависит от дорог. Если воздушным — меньше получаса.

Лир обернулся к Рорику.

— Тебя нужно доставить в штаб. Вызови людей, которые тебя туда доставят. А мы... закончим то, что начал твой брат.

Голос Лира звучал спокойно, но твёрдо, как сталь.

Они подняли в воздух сверхзвуковой двухместный самолёт. Небо над ними расступилось. Впереди лежала дорога — к самой большой ошибке, что могла произойти на Энре.

События неслись галопом. Сверхзвуковой самолёт покрыл колоссальное расстояние за какие-то полчаса. «Эфирный Пик» — высотное здание с антенной-шпилем на крыше, управляющей всей системой. Работники были спешно эвакуированы как важные персоны неделю назад, после появления первых заражённых спорами Ксавира. Теперь комплексом управлял встроенный искусственный интеллект.

Лир оглядывался, стоя на бетонной подъездной площадке. На шершавой поверхности валялись разбитый планшет и одинокая перчатка — немые свидетели поспешной эвакуации. Вход открылся без промедления, стоило Тэйе отсканировать сетчатку.

— Полный допуск, приветствуем, командующая, — произнёс механический голос системы.

Слишком легко, скреблась мысль на задворках разума. Но Лир отмахнулся от неё, словно от назойливой мухи. Сначала дождь из спор, породивший суматоху и двухнедельный карантин, затем выход отрядов изгоев «Линии Возврата» к эфирным реакторам. Силы «Энра-корп», хоть и многочисленные, не были бесконечными и рассеялись по всему городу.

Мириады похожих, словно близнецы, коридоров, несколько лифтов с доступом до определённого уровня. Несколько раз с лязгом открывались орудийные гнёзда в потолке, нацеливаясь на Лира и Тэйю. Но система, сканируя Тэйю и сверяя её с базой данных, тут же прятала оружие обратно в отсеки.

Вскоре перед ними предстало помещение с огромной управляющей консолью. Переливающиеся огоньки кнопок на панели напоминали звёздное небо. Лир торопливо читал руководство, добытое Тэйей из сейфа в одном из кабинетов. Нужно было поочерёдно отключить все контуры безопасности. Этим занялась Тэйя, оставив Лира одного в помещении.

— Вейр… слышишь ли ты меня? — спросил Лир.

Но в ответ была лишь тишина. После того как Крон помог ему вырваться из мира грёз, навеянных Эос, пришелец молчал, будто впав в спячку. В последнее время он засыпал всё чаще, а время бодрствования заметно сокращалось.

С противным писком отозвалась управляющая консоль, выдернув Лира из раздумий. Загорелся голографический экран, показывающий город с высоты птичьего полёта. На нём гасли кольца, опоясывающие эфирные реакторы. Защита отключалась. Дождавшись, когда все двадцать два реактора лишатся защиты от перегрузки, Лир, глубоко вздохнув, начал вводить последовательность команд. Тем же занималась Тэйя в другом помещении, предоставляя доступ своими правами командующей Селестиалов.

И вот голографические пиктограммы всех двадцати двух реакторов ярко засветились на экране. Город тряхнуло, словно при землетрясении в четыре балла. В голове Лира, с дикой болью, ворвался крик Вейра:

— Идиот, ты не знаешь о природе эфира!

Но было поздно.

Жители Мависа могли наблюдать странную картину: в небо ударили яркие лучи почти осязаемого белого света. Словно божественные столпы, они устремились ввысь. Плотность эфирных частиц в воздухе резко возросла. Телепаты, способные слышать мысли и ощущать эмоции, теперь словно чувствовали каждый разум вокруг. Все сознания слились воедино.

— Запущен протокол «Эфирный щит», — раздался механический голос. — Разумы населения Энры соединены. Протокол инициализирован субъектом Тэйя. Протокол 07\12.

— Что?! — воскликнул Лир, пытаясь отменить перегрузку.

Но управляющая консоль была заблокирована внутренней программой.

Рация Лира разразилась отборными ругательствами. Заместители «Линии Возврата» докладывали в штаб: реакторы окружают гражданские телепаты. Люди не сопротивлялись, не нападали. Они лишь молча смотрели на изгоев — старики, женщины, дети, мужчины. Безэмоционально, словно марионетки. Все разумы, подключённые к эфирной сети, оказались порабощены, насильно слиты в единый улей. Лир собственными руками отдал их жизни под контроль «Энра-корп».

Словно издеваясь, заговорил искусственный интеллект «Эфирного Пика»:

— Браво, мой мальчик. Лучше тебя никто бы не справился.

Голографический проектор вывел на стену изображение молодого главы «Энра-корп». Копия Аврелия в белом докторском халате бесшумно аплодировала.

— Я — программа, созданная на основе слепка мыслей Аврелия Маршалла. Позволь от лица всей семьи «Энра-корп» поздравить тебя. Ты только что ускорил наши исследования.

Двери помещения с шипением разошлись. Вбежала Тэйя, на лице застыло беспокойство. Увидев голограмму отца, она замерла. Аврелий повернул голову в её сторону:

— Ты свою задачу выполнила. Отбой, солдат. Ему больше нет нужды опираться на тебя, уберём костыли.

Тэйя почувствовала сильное головокружение и осела на пол. Лир подбежал, прижал её слабеющее тело к себе — и увидел, как стеллит растворяется. Плоть растекалась под пальцами горячей жижей. Черты лица таяли, словно расплавленный воск в кипятке. Кости осыпались мелким прахом.

— Все уходите! — кричал в рацию Рорик. — «Энра-корп» разворачивает войска!

Лир, сжав кулаки, бегом покинул комплекс. Он готов был поклясться, что проклятый ИИ смеялся ему вслед.

Перед глазами Тэйи, запертой в своём настоящем теле, мелькало системное сообщение: Ошибка синхронизации. Прыжок невозможен.

✦ Глава 10. Селена

За несколько часов до активации протокола «Эфирный щит».

По тёмным коридорам, лишённым света, быстро перемещался мужчина, пытаясь осветить путь ручным фонариком. Он спешил — ему пообещали эвакуацию и гражданство в отдалённой колонии. Муэ не был ни важным чиновником, ни крупным игроком в корпоративной семье. Он лишь руководил новостной студией в Мависе. Ценный сотрудник? Нет. Незаменимый? Нет. Знал ли он секреты? Тоже нет. Но рычаги давления на «Энра-корп» у него были. В его руки попала одна из последних разработок учёных — он просто оказался в нужном месте в нужное время.

Хаос на Энре стал идеальным прикрытием. Заражённых почти всех уничтожили, а оставшихся добивали в реальном времени. Незаметному человеку вроде Муэ было легко затеряться среди выживших в общине или лагере спасения, а затем улизнуть. Но он не знал, что покупатели технологии идут не одни.

Среди теней заброшенной фабрики двигалась фигура. Неслышная среди шагов и дыхания, она скользила синхронно с группой людей, словно призрак. В момент передачи денег Селена вышла на свет.

Все четверо замерли в оцепенении. Из темноты к ним приближался нечеловеческий силуэт: женское тело с мягкими изгибами, чуть полноватое. Белые, словно первый снег, волосы. Янтарно-жёлтые радужки глаз. Чёрная, как эбеновое дерево, кожа. В её походке, несмотря на габариты, чувствовалась лёгкость.

Селена была на расстоянии удара. В её руках лежали два изогнутых клинка — тонкие, как полумесяцы, с насечками, имитирующими древний ритуальный орнамент. Каждое движение было плавным, будто она не шла на убийство, а танцевала в храме.

Все четверо застыли. Они не видели перед собой наёмного убийцу или охотника корпорации. Их сознание отказывалось воспринимать её шаги как угрозу. Казалось, она идёт по храму, а они — случайные жертвы на алтаре.

— Прости! — выкрикнул Муэ, чувствуя, как подгибаются колени. — Я верю! Я обрёл веру!

Но слова растворились в воздухе, не имея веса перед лицом ритуала.

— Выступим в строй, — её голос прозвучал звонко и чисто, как колокол. — Сегодня мы приносим жертву во имя святого Аврелия.

Селена коснулась пальцами кобуры, где покоился табельный пистолет. На корпусе, у спусковой скобы, поблёскивали царапины: логотип «Энра-корп», выцарапанный вручную, словно иконописный символ. Она провела по нему кончиком ногтя и шепнула молитву.

Первый выстрел расколол тишину, прозвучав скорее, как возглас хора, чем как звук оружия. А затем начался её ритуал. Клинки-полумесяцы описывали дуги, ловя отблески аварийных ламп. Каждый удар был чётким, выверенным, но в нём ощущался не расчёт, а обряд. Селена шептала, не сбиваясь с ритма:

— Во имя Света. Во имя Чистоты. Во имя Аврелия.

Каждое тело, падавшее к её ногам, казалось очередной свечой, погашенной её руками. Чем больше крови пропитывало её белую мантию, тем отчётливее становилось: перед ними не воин. Перед ними — служительница.

В нос ударил резкий запах крови. Мужчину вырвало. Подняв глаза, он увидел, как к его горлу приставлен изогнутый клинок.

— Веришь? — спросила Селена.

Не дожидаясь ответа, она произнесла:

— Ложь. Да будут души заблудших очищены.

Лёгким движением руки Селена оборвала его жизнь. Таков был священный суд — суд той, что посвятила себя служению святому имени.

Муэ обмяк, рухнув на бетон. Его глаза, всё ещё широко распахнутые, застыли в неверии — словно он не мог принять, что смерть пришла от руки служительницы, а не от охотников корпорации.

Селена вытерла клинок.

Но в её сознании эхом прозвучал голос — давний, девичий, почти забытый: «Слишком тяжёлая. Слишком другая.»

И снова она — на холодном полу, с лицом в ладонях. Снова — тот удар в живот. Вспышка глаз в темноте. И тот первый раз, когда тьма ответила.

Когда-то, так давно, что теперь это казалось чужой жизнью, в доме на краю военного городка жила девочка. Дом был заброшенным, слишком большим и пустым для одинокой фигуры. В его темноте пряталась Селена.

Она ненавидела себя. За слабость — за то, что, несмотря на все усилия, не могла полностью овладеть эфирной силой. За внешность — ту, что не давала забыть: она не такая, как другие.

Родом с планеты Дракасс — мира с гравитацией в пять раз выше привычной людям, — Селена была выбрана ещё до рождения в ряды тех, кто позже станет называться «Селестиалами». Её тело — плотное, не от переедания, а от изменений, вызванных вмешательством ещё в утробе. Их изменяли до первого вдоха. И эта реакция была её личной, уникальной. Кожа — почти чёрная, с лёгким пепельным свечением. Волосы — белые, как снег под звёздами. Глаза — янтарные, будто в зрачках тлели солнечные вспышки.

Каждый её шаг среди обычных детей был напоминанием: «Ты ошибка. Ты не как они.»

После занятий на базе Селена возвращалась в этот потрёпанный временем дом. Там, где никто не видел. Где можно было стать невидимой.

Она сидела на холодном полу, поджав ноги. Её руки, казавшиеся ей слишком тяжёлыми, лежали на коленях. Когда мимо проходили девочки из других блоков — стройные, лёгкие, с невесомыми шагами, — Селена прятала лицо в ладонях. В их глазах всегда мелькало одно и то же: «Она не такая.»

На Дракассе никто не говорил ей об этом. Там все были плотными, крепкими, словно выкованными самой планетой. Там её тело было нормой. Но здесь, на планете с привычной гравитацией, каждый изгиб её фигуры, каждая тяжесть походки становились поводом для шёпота.

Сидя в одиночестве, она провела рукой по животу и впервые ощутила отвращение. «Слишком много. Слишком тяжёлая.» И тогда тьма комнаты отозвалась. В углу словно дрогнула стена, и Селена поняла: если сильно захочет, она сможет исчезнуть. Раствориться. Стать невидимой.

Но однажды ночью её тихий дом взорвался хаосом. Дверь с треском распахнулась от удара, и в помещение ввалились курсанты. Они тащили избитого мальчика в знакомой форме. Тишина была уничтожена.

Смех, грубые слова, громкий стук ботинок по полу. Гелиос был сильно избит, едва держался на ногах, но в его глазах всё ещё горел свет — его маленькая гордость, его единственное оружие.

— Давай зажжём фонари, ни черта не видно! — предложил один. — И что, дать этому уроду свет? Да он нам лица расплавит, — ответил другой, и курсанты разразились хохотом.

— Может, привяжем его к балке? Пусть повисит до утра. — Скучно. Лучше подрежем ему связки на ногах. Доползёт до расположения — молодец. Нет — повторим.

— Эй, слышишь, прыщ? — Один из мучителей повернулся к Гелиосу. — Возомнил себя лучше нас? Только потому, что какой-то чин пообещал сделать из вас элиту? Бред… Слушай внимательно: если к утру не успеешь на построение, я лично буду «тренировать» тебя каждую ночь. Посмотрим, что из тебя за элита.

Селена вслушивалась в каждое слово. Теперь она поняла, кого они мучили. Гелиос — ещё один кандидат в «Селестиалы». У мальчишки был вспыльчивый нрав и проблемы с контролем своих новообретённых сил, но, в отличие от неё, он не опускал головы. Пытался снова и снова. И это втайне восхищало её.

А теперь с ним собирались сотворить задуманное…

Злоба заклокотала в её сердце. Но Селена не дала ей вырваться. Огромное, чуждое чувство, грозившее поглотить её, уплотнялось внутри, становясь твёрдым, словно клинок. Холодная ярость — мелкая рябь над безмятежным озером.

Медленно, стараясь не издать звука, Селена двинулась по шатким доскам к лестнице, ведущей вниз. Мысленно ища поддержку в темноте дома, она впервые исчезла, слившись с тенями.

Послышались торопливые шаги. Курсанты обернулись, на миг отстав от своей жертвы. Но сколько бы они ни вглядывались в темноту, никого не было видно.

Ориентируясь на звук, один из них резко пнул ногой в сторону шагов. Удар попал в цель — ботинок врезался в живот. В темноте на мгновение проступил силуэт и тут же исчез. Заставив парня невольно вскрикнуть. Из мрака на него взглянули янтарные глаза.

— Уходим… Какая-то чертовщина! — быстро проговорил он, на его ладонях выступил пот. — Ты шутишь? Оставить этого сопляка как есть? — Брось его! Пусть эта тварь из темноты позабавится, — отрезал его сообщник.

Но Селена не собиралась их отпускать. Отойдя от неожиданного удара, она стянула длинную футболку через голову — та сковывала движения и шуршала при беге. И вновь ринулась в атаку.

Сначала шаги были слышны, но они затихали. Словно бегущий ступал лишь мысками, а затем звуки пропали вовсе. Селена полностью стёрла следы своего присутствия из физического мира.

Вдруг один из курсантов повалился на спину, неудачно ударившись о пол. Его падение не было случайным — Селена, подойдя сзади, с силой бросила его, используя собственный вес.

Второй курсант обернулся, выхватив нож и взмахнув им по широкой дуге. Но лезвие рассекло лишь воздух. Сильный удар, невидимый для него, заставил его согнуться вправо. Рёбра треснули, впившись внутрь. Он закашлялся, пытаясь отступить к двери. Паника душила, мешая думать.

Ещё удар — теперь под колени. Ноги подкосились, и он рухнул лицом в грубые деревянные доски. Нож отлетел в сторону.

Встав на колени, парень зажёг фонарик, лихорадочно пытаясь поймать нападавшего в бледное световое пятно. И поймал.

Силуэт девочки — крупной, в одном нижнем белье. Она медленно приближалась. Её внешность была не просто экзотичной — она притягивала и отталкивала, словно существо из легенд, в которое не хочется верить, но от которого невозможно отвести взгляд.

Страх размывал восприятие, но парень очнулся от холодных рук Гелиоса. Мальчишка выхватил фонарик и направил его в лицо курсанту.

— Доигрались, — пробормотал он.

Его губы распухли, лицо напоминало сплошной синяк, но спасение придало ему сил. Сжав фонарик, Гелиос расслабил плечи. В тот же миг безобидный луч света начал разогреваться. Словно лазер, он за секунды сжёг не только голову, но и часть туловища курсанта. Поток раскалённого света грозил устроить пожар.

Гелиос пошатнулся от сильного подзатыльника.

— Прекращай, ты мне дом спалишь, — фыркнула Селена, нахмурившись. — Мне ещё жить тут.

Он смотрел на неё — со страхом и благодарностью. Так они встретились впервые.

Скрип тормозов.

У дома остановился транспорт. В темноте холла появился мужчина. Аврелий. Его силуэт был обведён мягким светом, не ранящим глаз девочки. Казалось, он сам излучал величие, сдержанное, но несомненное.

Он протянул к ней руку. Селена инстинктивно исчезла, растворяясь в тени. Но рука — всё равно нашла её щёку. Мягко, без нажима. Без угрозы.

— Пойдём, — сказал он спокойно. — Ты не ошибка. Ты нужна нам.

Рядом с ним, держась за рукав пиджака, стояла хрупкая девочка с каштановыми волосами. Эос. Молча. Почти сливаясь с его тенью.

— Вы — новое звено, — произнёс Аврелий. — Новый отряд. Надежда всего человечества. Вы, все трое.

Селена — девочка из тьмы — сделала шаг вперёд. Следом, настороженно, шагнул Гелиос. Они пошли за ним — в свет, которого не просили, но который пообещал им смысл.

Тень прошлого рассеялась.

Селена моргнула. Снова — бетонный пол. Снова — тёплая кровь Муэ под ногами.

Она поднялась. Лезвие вернулось в ножны.

Всё оставалось простым: она служит имени. Она вершит суд.

Но где-то в глубине дрогнуло нечто древнее — память о том, как однажды маленькая девочка впервые позволила тьме спасти её.

Глава 10. Часть1 Старые раны, новый путь.

После активации протокола «Эфирный щит» изгои, отступившие от эфирных реакторов, собрались в убежище. Тьма была непроглядной — аварийное освещение сгорело, как и всё, что питалось энергией Энры. Колоссальные мощности реакторов выплёскивали баснословные потоки эфира, сжигая управляющие платы. Техники, обливаясь потом в свете фонарей, уже не первый час пытались вернуть свет.

В комнате штаба, где дрожащие тени от свечей плясали на лицах, пахло горелым пластиком. Здесь, при слабом свете, решалась судьба «Линии возврата». После смерти и кремации Дэйна, их лидера, единство изгоев трещало по швам.

Громче всех голосил Корен: — Дэйн разделил наши силы, мчался сломя голову — и что? Он мёртв! Мы без лидера, а город тонет в зомби-апокалипсисе! Чёрт возьми, подорвать эти реакторы было бы проще!

Рорик, опираясь на костыль, выпрямился, несмотря на боль в раненом боку. — Проще? — его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Взрывы стёрли бы город с лица планеты. Ты бы эвакуировал миллионы, Корен? Или предложил бы «Энра-корп» заранее вывезти людей, расписав им наш план?

— Захлопни рот, — огрызнулся Корен, его глаза сверкнули в полумраке. — Тебя приняли сюда только из-за Дэйна. А теперь его нет. И что ты сделал для изгоев? Если бы не твоя «ценная информация», может, он был бы жив!

Слова Корена ударили Рорика, как кулак в живот. Он открыл рот, но ответ застрял в горле. Тени на его лице казались шрамами.

Мрачная атмосфера давила, пропитанная безнадёжностью. Лир чувствовал, как взгляды изгоев жгут его спину. Этот ад на поверхности, порабощение телепатов — всё это его вина. Доверясь своей наивности, он поверил, что может быть героем, которого из него лепила «Энра-корп». Один неверный шаг — и всё рухнуло.

Он молча вышел за дверь, провожаемый молчаливыми взглядами. Шаг, ещё шаг — и ноги вдруг остановились, словно кто-то дёрнул его за невидимые нити. Лир едва не упал, вцепившись в стальной стеллаж.

— Что задумал, человек? — ворчливый голос Вейра разорвал тишину в его голове. — Сбежать и всё исправить в одиночку? Скажи, Лир, это та ведьма Селестиалов высосала твой разум своим прикосновением?

Не успел Лир ответить, как его левая рука, подчинённая Кроном, с силой ударила его по лицу. Ещё раз. И ещё. Пощёчины гремели в тишине, как выстрелы.

— Лир, послушай, — голос Вейра стал жёстче, но в нём скользнула странная теплота. — Ты ошибся. Решил, что можешь всё один. Я видел твои видения, твою вину. Жалеешь себя? Хочешь другой жизни? Это бред. Ты человек, Лир. Вам свойственно искать свет в темноте. Но твоя ошибка не в этом. Ты хотел идеального решения. А идеал — это чистый пруд, где даже не живёт рыба.

Лир сжал кулак, чувствуя, как горят щёки. — Дэйн умер, пытаясь нас спасти. Тэйя исчезла… на моих руках. Всё, к чему я прикасаюсь, летит в бездну.

— Погибло её искусственное тело, — оборвал его Вейр. — Тэйя оставила нам наследие. Забыл? Наша кровь — твоя и моя — разрушает эфир. Она говорила об этом в системе Рыб. Мы можем разложить все запасы эфира в реакторах без взрывов. А если эфир порабощает разумы, наша кровь очистит их. Надо только распылить её над Энрой.

Лир замер. В его памяти всплыли слова Тэйи: «Дядя синтезировал сыворотку. Формула доработана — тело Гелиоса доказало это». Ксавир, выживший в мёртвом теле Гелиоса, не был тронут эфиром. Значит, сыворотка работает. И она где-то в недрах «Энра-корп».

В глазах Лира зажглись искры надежды. Осталось «всего лишь» найти пару тонн сыворотки и распылить её с орбиты.

Не теряя ни мгновения, Лир вошёл в штаб изгоев — и сразу стал свидетелем зарождающейся драки.

Корен, потеряв последние остатки самообладания, с яростью замахнулся прикладом автомата на Рорика.

Лир двинулся вперёд. Быстро, почти невесомо — словно ветер прошёлся по комнате. Он встал между ними.

Прямой удар пришёлся ему в лицо. Приклад из композитного противоударного материала разлетелся в щепки, будто был сделан из хрупкого стекла. Руки Корена свело судорогой — он будто ударил по граниту.

Корен остолбенел, не веря глазам. Он уставился на Лира: на лице того не осталось и следа удара, а сам парень даже не пошатнулся. Тело, изменённое симбиозом с Вейром, уже едва ли походило на человеческое.

— Да из чего ты слеплен?.. — выдохнул Корен, скорее себе, чем кому-то. Его взгляд метался между обломками приклада и лицом Лира.

— Успокойтесь. Все.

—произнёс Лир спокойно. Его голос был ровным, но в нём звучала сталь. — Ещё не всё потеряно.

Комната стихла.

В сжатом изложении Лир рассказал всё: о встрече с Кроном, о симбиозе, об открытии Тэйи и свойствах их смешанной крови.

— Звучит как сказка, — хмыкнул Мэлс, сидящий напротив. — Не подумай, я тебе благодарен — и за лабораторию, и за того ублюдка-Селестиала. Но... поверю, только когда увижу всё сам.

Изгои переглянулись. В глазах читалось сомнение, шёпот пронёсся по рядам.

Лир только коротко вздохнул.

— Что ж… Никто не говорил, что будет просто.

Он вышел в соседное помещение, выполнявшее роль склада, и через пару минут вернулся с двумя ножами и небольшой эфирной батареей — стандартный аккумулятор для транспорта.

— Смотрите.

Под всеобщим вниманием он аккуратно вскрыл защитный корпус и извлёк сердцевину — небольшую капсулу с сжиженным эфиром.

Затем, не колеблясь, надрезал подушечку большого пальца и выдавил несколько капель крови прямо в ёмкость.

Отбросил капсулу в сторону.

Прошла секунда. Две.

И вспышка — с громким хлопком капсула взорвалась, разлетевшись на куски. Воздух резко прогрелся, как от миниатюрного выстрела плазмы.

Изгои вскочили со своих мест. Кто-то дёрнулся к кобуре — чисто рефлекс, отточенный годами.

Лир не шелохнулся.

— Видели?

Он поднял палец — кровь всё ещё сочилась тонкой каплей.

— Это не магия. Это наука. Кровь не способная впитать эфир, насыщенная клетками Крона. Это шанс.

Лир продолжил спокойно, но в голосе слышалась твёрдость:

— Семья Маршалл синтезировала вещество с похожими свойствами. И, зная их жадность, готов спорить своей жизнью: они наделали его на всю Энру.

— Всё это прекрасно, — пробурчал Корен, глядя исподлобья. — Но где им хранить такое оружие? Не думаю, что можно зайти в ближайшую аптеку и попросить пару галлонов этой сыворотки— Сарказм жил в его словах, но за ним пряталась настоящая заинтересованность.

— Думаю, прямо у них под носом, — перебил его Лир. — Там, куда смертным вход заказан. В их собственном доме.

В помещении поднялся гул.

Для жителей Энры особняк Маршаллов был как гора Олимп: вершина власти, куда не дотянешься руками. Обычному человеку туда путь закрыт.

— Ты предлагаешь пробираться по туннелям в самое охраняемое место на планете? — скептически спросил кто‑то из угла.

— Нет, — отрезал Лир. — Я предлагаю взять его штурмом.

Слова повисли в воздухе, как разряд. За ними — шум голосов: кто‑то вызвался добровольцем, кто‑то шептал, что это чистое самоубийство.

Корен нахмурился, сдвинув брови, и наклонился над картой города Мавис. Его голос стал ниже:

— В этом есть смысл… Они привыкли, что мы действуем из тени, как крысы, — мелкими отрядами, лазейками. Если разделимся на три большие группы: одна пошумит в туннелях, оттянет охрану; две другие штурмом прорвутся через внешние рубежи и разделятся внутри, прочёсывая склады в поисках сыворотки. Шанс есть. Но нам нужно будет вооружиться до зубов и достать тяжёлый транспорт. Иначе нас перестреляют, как уток весной.

Слова Корена заглушили ропот. Взгляды изгоев метались между картой, Лиром и друг другом. Кто‑то уже стискивал кулаки, кто‑то сдержанно улыбался — план, каким бы безумным он ни был, давал надежду.

— С планом согласен, но нужно решить: как координировать людей? — вмешался Кёртис, ответственный за связь. — Вся электросеть накрылась медным тазом. Спутниковая связь недоступна. О сетях и говорить нечего — пришлось отключить все системы бункера. Там блуждает этот голографический урод...

При воспоминании об искусственном интеллекте с внешностью Аврелия Кёртис невольно вздрогнул: по спине пробежал холодок. — Без точной координации наши попытки сведутся к массовому самоубийству.

Началось обсуждение деталей, но голос Рорика быстро заглушил спор:

— Я буду отвечать за координацию.

Его тихий, спокойный тон тут же привлёк внимание. Рорик выпрямился и добавил:

— Я смогу подключаться к каждому вашему разуму и, ориентируясь по карте, направлять вас.

— Чёрт тебя подери, — сплюнул Корен на пол. — Я забыл, что ты из этих... Ты ведь телепат. Но как ты не слился с остальными в один мозг? — этот вопрос тревожил многих.

Рорик криво усмехнулся и коснулся широкого обруча ЭМР, что висел у него на шее.

— Ты сам надел его мне, — произнёс он спокойно. — Эти обручи носят все дети до совершеннолетия: чтобы уберечь неокрепший разум от вспышек эфира и от проникновений извне. Они — клеймо изгоев, защита и печать одновременно. И он не дал мне слиться с остальными.

— Но как же ты собрался тогда соединяться с нашими разумами? — спросил Мэлс. — Мы же — изгои. В нашей крови нет эфира.

— Всё просто, — глаза Рорика загорелись энтузиазмом. — Нужно стать одним из сильнейших телепатов на Энре.

С этими словами он со стуком положил на стол «трофейную коробку» из лаборатории — препарат «Второй шанс». Это был стимулятор, позволяющий даже изгоям подключаться к эфирной мыслительной сети. Рорик посмотрел на собравшихся:

— А что, если его примет телепат? — голос Рорика дрожал от сдерживаемого возбуждения. — Он снимет последние барьеры, позволит мне использовать эфирную сеть, как никто прежде.

Слова повисли в воздухе, заглушённые лишь лёгким гулом вентиляционной системы. Тишина была почти осязаемой, словно само помещение затаило дыхание.

— Собрался прокачать мозг до уровня Селестиала? — Корен нарушил молчание, его голос был тих, но полон скептицизма. — Ты же видел брифинг, Рорик. Этих парней выводили генетически, улучшали ещё до рождения. Хорошо, если просто не сгоришь. Этот препарат может выжечь тебя изнутри, как свечу.

— Есть идея получше? — парировал Рорик, его глаза сверкнули в полумраке. — Я весь внимание. Времени у нас нет. Предлагаю этот план как основной. Возражения?

— Не гони, — вкрадчиво отозвался Мэлс, постукивая пальцами по столу. — Допустим, мы раздобыли сыворотку. Как собираешься покрыть ею всю Энру? Саботировать реакторы — полдела. Как только корпораты поймут, что их империя трещит, они натравят на нас всех подконтрольных. Нас раздавят числом, как мух.

Рорик нахмурился, его пальцы забегали по информационному браслету. Голографическая клавиатура вспыхнула в воздухе, и он быстро ввёл несколько команд. Удовлетворённо кивнув, он поднял взгляд.

— Доступ Петри — моего бывшего босса — к системам «Скай-групп» аннулирован, но его личный ID всё ещё активен. Я вызову аварийный сброс системы и перенаправлю ОПР на последние использованные координаты. Час работы по взлому и подмены пароля не больше.

— По-человечески, пожалуйста, — буркнул Корен, скрестив руки. — Тут не у всех три высших.

— Помните заразу пару недель назад? — спокойно продолжил Рорик. — Заражённые нападали на здоровых. Виновата была ОПР — оросительная платформа глобального распыления. Она разнесла вирус через свои баки. Мы сделаем то же самое, только вместо вируса распылим сыворотку. Выкрутим форсунки на максимум — и за минуты покроем всю планету.

Отблески свечей выхватывали из темноты задумчивые лица. Мрачные маски постепенно сменялись решимостью, словно в каждом загоралась искра. Впервые за час споров и сомнений начал вырисовываться реальный план.

— Для начала нужен транспорт, — Рорик заговорил громче, его голос обрёл твёрдость. — Как для перемещений по городу, так и для подъёма сыворотки на платформу. Предлагаю разделиться. Группы А и Б отвлекут основные силы противника. Группы В и Г проникнут в лабораторию Маршаллов и добудут сыворотку. Ваша задача — избегать боя и вынести всё, что найдёте. Группа Д отвечает за транспорт. Все, кто хоть раз держал штурвал, будут задействованы. Взлететь и не рухнуть с грузом — уже победа. Из складов вытрясем всё, что стреляет. Заварушка будет серьёзной.

— Если позволишь… — неожиданно перебил Мэлс.

Голоса стихли. Все взгляды устремились на него.

— Те, кто сейчас под контролем «Энра-корп», не виноваты, — его голос был твёрд, но в нём дрожала боль. — Это не враги, а жертвы. Где-то внутри этих застывших лиц люди напуганы до смерти. Их тела им не подчиняются. Даже если они откроют огонь — это не их выбор. Я отказываюсь стрелять в них.

— И что ты предлагаешь, философ? — резко бросил Корен. — Встать и дать себя расстрелять?

Мэлс встал, стул с грохотом отлетел назад. В его глазах полыхнул стальной огонь.

— Нелетальное оружие, — отрезал он. — Шоковые ружья, светошумовые гранаты. Хоть водомёты, если надо. Мы воюем с корпорацией и её псами, а не с людьми, чью волю отняли.

Он был готов вцепиться в горло любому, кто возразит. Но никто не заговорил. Даже Корен, шумно выдохнув, ударил кулаком по столу и опустил взгляд.

— Ладно, — пробормотал он и, тяжело выдохнув, ударил кулаком по столу. — Раз уж нашего тихоню так прорвало… Даю слово: ни один из этих… телепатов не пострадает.

Среди изгоев всегда находились специалисты — в самых неожиданных областях. Многие когда-то мечтали о профессиях: инженерия, медицина, аэрокосмос. Кто-то готовился стать пилотом, кто-то — подрывником или аналитиком по биобезопасности. Но у большинства не хватило эфира в крови к совершеннолетию. Списаны. Заклеймены. Выброшены.

Именно с этим боролась «Линия Возврата». За право быть людьми, а не мусором в канаве.

Разбившись на отряды, они принялись собирать снаряжение. Пилотам уделили особое внимание: те, кто когда-то сдал экзамены на тренажёрах, теперь должны были управлять реальными машинами. Времени на ошибки не было.

Напряжение висело в воздухе, но паники не было. Помещения склада и коридоры заполнились движением: одни перетаскивали ящики с припасами, другие пересчитывали амуницию и защитные комплекты. Кто-то травил байки, кто-то напевал, чтобы подбодрить остальных.

— «Не корпорат — уже отстой, правит здесь закон такой, на сердце у тебя тоска…» — бормотал Корен, натягивая бронежилет. Потом смачно выругался:

— Да как с этой штуки стрелять?! — он вертел в руках парализующую винтовку непривычной конструкции.

В ответ раздался смех. Напряжение чуть отпустило.

Лир возглавил ударную группу. Мэлс и Корен отвечали за разведку и отвлечение. Рорик с связистами — за навигацию, связь и цифровое прикрытие.

Словно подбадривая их, штаб внезапно озарился светом. Техники закричали от радости: компьютеры ожили. Экраны загорались один за другим, как лица тех, кто готовился к своей, возможно, последней миссии.

Глава 10. Часть2. Дом, под куполом тишины.

Все приготовления, погрузка снаряжения и распределение ролей заняли около двух часов.

Бронированные транспорты поднимались с погрузочных платформ и медленно отходили к местам дислокации.

Всё это время Рорик сидел почти неподвижно, уткнувшись в интерфейс наручного терминала. Он взламывал личный ID главы «Скай-групп», подменяя пароли — работа, с которой ранее сталкивался крайне редко. Руки дрожали, лоб был испещрён морщинами, а ладони вспотели. Каждую команду он вводил, затаив дыхание, словно каждый символ мог стать последним. Одна ошибка — и система поймёт, что с ней играют.

Наконец — заветная надпись:

ДОСТУП РАЗРЕШЁН. ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ АВАРИЙНОГО СБРОСА.

Рорик выдохнул. Плечи, наконец, опустились. Он активировал протокол запуска ОПР и направил платформу по последнему заданному курсу.

Конечно, взлом не остался незамеченным. Уже сейчас система безопасности фиксировала проникновение. Доступ Петри был аннулирован, а через пару минут вся сеть прочёсывалась бы в поисках следов. Но Рорик уходил не с пустыми руками — он оставил в ядре системы два вируса-шифровальщика. Они уже начали зашифровывать критические участки памяти, отвлекая внимание антивирусных агентов.

Когда навигация ОПР была настроена, Рорик отключился от системы и заперся в одной из комнат штаба. На связи остался только наручный терминал.

Он щёлкнул защёлкой кейса и открыл его. Внутри — два инжектора с густой синей жидкостью. «Второй шанс». Стероидно-нейронный стимулятор, опасный до безумия.

Руки дрожали. Рорик стиснул зубы, зажмурился — и ввёл обе инъекции.

Тело тут же обожгло огнём. Каждый нерв, каждый участок кожи — будто вспыхнул изнутри, раскалённый, как горящий провод. Он не мог кричать — только судорожно глотал воздух, пытаясь не потерять сознание.

Но самое страшное было не в теле. В его сознании росла паника. Мэлс и другие рассказывали, что видели в лаборатории «Энра-корп». Как изгнанники царапали себе глаза, лишь бы не смотреть на то, что показывали им телепаты. Вещи, которые не мог воспринять человек.

Боль резко стихла. Рорик задышал тяжело, прерывисто — и потянулся, словно ища опору.

Сознание покрыло серой пеленой. Он больше не ощущал тела. Время исчезло. Комната — растворилась.

И тут началось.

Сознание раскрылось. Мир вспыхнул сотнями глаз. Он видел — одновременно — всё, что видели другие. Те, к кому успел потянуться своим разумом. Словно у насекомого, зрение раздробилось на бесконечные фрагменты: лица, здания, улицы, слёзы, кровь, вспышки фонарей, тьма.

Чувства. Эмоции. Воспоминания. Они хлынули, как бурный поток, и врезались в его личность, стремясь растворить её, затопить, стереть «Рорика» как единицу.

Он зацепился за первую попавшуюся мысль.

«Я жив. Я жив. Это я. Я — Рорик. Я помню себя...»

Но поток не унимался. Он врывался в сознание, рвался сквозь разум, как океан сквозь щель в дамбе. Нужно было зацепиться за что-то. За точку. Стабильную. Живую. Личную. Иначе чужие мысли унесли бы его прочь, расплавили бы его «я» в потоке коллективного безумия.

Рорик ухватился за единственное, что по-прежнему отзывалось болью в его груди: воспоминание о брате.

— Дэйн... — прошептал он одними губами. — Прости меня. Я покинул тебя тогда, когда был нужнее всего. Ты стал кем-то. Повёл за собой изгнанных, вернул им веру. А потом... пал. Один. Бесславно. И я даже не успел как следует проститься.

Сначала это был лишь образ — вспышка воображения, искажённого препаратом. Лёгкое, почти неощутимое дуновение воздуха прошило всё тело, будто кто-то прошёл совсем рядом. А затем — он появился.

В углу комнаты, окутанный полумраком, стоял Дэйн. Взрослый, лет тридцати, со шрамом, тянущимся от губы к щеке. Но на нём была та самая потёртая куртка и шарф — как в детстве. Тот самый шарф, за которым он прятал свой ЭМР в знак протеста.

Он слегка усмехнулся — насмешливо, почти по-доброму. И заговорил.

— Уже собрался на встречу со мной? — его голос звучал эхом в черепе, но отчётливо. — Не рано ли? Доведи дело до конца. Иначе даже не смей приходить.

Видение исчезло так же стремительно, как и появилось. Но теперь в сознании Рорика появился стержень. Прочная внутренняя ось, за которую он мог зацепиться — и удержать себя в буре чужих разумов.

Он перестал сопротивляться потоку. Мириады чувств, мыслей, обрывков фраз — всё это теперь текло сквозь него свободно, не размывая, а обходя.

Напряжение ушло. Осталась только ясность.

Он открыл глаза. Спокойно. Уверенно.

— Доложить статус и расположение групп.

— Начинаем.

Сначала в ответ раздавались лишь обрывки мыслей, дрожащих в потоке объединённых разумов:

"...она не вернётся..."

"...если погибну — хотя бы с честью..."

"...они даже имена наши стёрли..."

Изгои поначалу испугались — чужой голос в голове вызвал естественную панику. Но быстро совладав с собой, один за другим начали озвучивать отчёты о готовности групп.

Транспорты с ударными отрядами двигались согласно плану. Но сидящие за рулём чувствовали — что-то не так.

Город Мавис, некогда уютный, светлый, будто застыл в неестественной паузе. Улицы, залитые рассветным полумраком, больше напоминали мёртвые декорации — как на съёмках фестивального кино о конце света. Свет в окнах не горел. Но в каждом окне стояли силуэты. Фигуры людей. Застывшие, безжизненные. Они не двигались, не поворачивали голов. Но их глаза — пустые, неподвижные — больше походили на хищные объективы, собирающие данные для чего-то неведомого.

Тишина становилась почти звенящей.

И вот — очередной жилой проспект остался позади. Как будто по сигналу — в воздухе раздался вой сирены. Система безопасности активировалась.

И сразу — ад прорвался на улицу.

Из-за поворотов, с обеих сторон дороги, в бронированный транспорт обрушился свинцовый дождь.

Пули высекали искры при каждом попадании в броню. Салон транспорта наполнил пронзительный звон металла, словно рой ос, несущий панику. Люди вжимались в сиденья, втягивая головы в плечи.

Водитель немедленно получил указание от Рорика: сворачивать на Косую улицу. Узкая, извилистая, она была менее удобна для движения, но и менее пригодна для установки стационарных турелей «Энра-корп».

— Приготовиться! Сейчас хорошенько тряхнёт! — крикнул Кайл, сидевший рядом с водителем.

Он едва успел замолчать, как из земли, сбоку от транспорта, вырвался массивный стальной стержень. На его вершине — приплюснутая сфера, поблёскивавшая в лучах зарождающегося утра.

Сфера резко опустилась вниз, и в тот же момент разошёлся мощный радиальный импульс. Автомобили, припаркованные вдоль обочины, переворачивались, как игрушечные. Даже тяжёлый бронированный транспорт, в котором находились изгнанники, поднялся на два левых колеса. Только благодаря предупреждению Кайла и мгновенной реакции водителя машину не опрокинуло окончательно.

Из салона раздался шквал ругательств. Изгои были напуганы до дрожи, и брань стала их единственным способом сбросить стресс.

Вскоре огонь возобновился. Тактический манёвр Рорика сработал лишь частично: на новой улице турелей было меньше, но их начали заменять мобильные дроны, поливающие транспорт свинцом с высоты крыш.

Когда колонна въехала в широкий туннель, казалось, удача наконец-то повернулась лицом. Обстрел прекратился. Позади слышались лишь редкие короткие очереди.

Люди облегчённо вздохнули.

Но впереди их уже поджидало новое испытание.

На выходе из туннеля, ведущего к северным пригородам Мависа, в потолке открылся люк. С тихим жужжанием сервоприводов оттуда высунулся ствол орудия крупного калибра. Орудие начало накапливать внутренний заряд. Это была рельсовая пушка.

Рорик закричал — не в рацию и не голосом, а мысленно, взывая к нужному человеку. Сконцентрироваться было почти невозможно, но через несколько секунд он нашёл его.

— Рэддингтон! Гони вперёд! Эта штука прошьёт нас, как иголка простыню!

Самый бронированный грузовик колонны, в котором находился отряд поддержки, вырвался вперёд, обогнал остальных и через секунду заслонил своим кузовом остальных.

ВУУУУУУУУУУУУХ!

Звук пронёсся, как вздох титана.

Из орудия вырвалась стальная болванка. Грузовик принял удар на себя — и резко замер, словно врезавшись в бетонную стену. От удара его подбросило, и, повинуясь инерции, он перевернулся через кабину, рухнув на крышу.

— Доложить обстановку! Все живы?! — связисты кричали в эфир.

— Есть раненые, — ответ пришёл с запозданием. — Посекло осколками собственной брони. Водитель без сознания.

Лоб Рорика покрылся глубокими морщинами и испариной. Он видел всё случившееся глазами пострадавших — жар, кровь, грохот, удар. Страх вырвался изнутри, подступая комком к горлу. Он ударил себя ладонями по щекам. Раз. Ещё. Дыхание выровнялось. Сознание собрано.

Рельсовая пушка требует время на перезарядку.

Они ещё живы.

Шансы есть.

— Уходите в туннели! Сектор А75-Б. Подхватим вас с запасного маршрута! — распоряжался Рорик, чей голос был твёрд, несмотря на внутреннюю дрожь. — Остальные — жмите педаль в пол! Прорывайтесь!

Подбитый транспорт тут же окутала дымовая завеса. Спасаясь от выстрелов летающих дронов, изгои торопливо скрылись в системе подземки, унося раненых.

И тут связь оборвалась.

Короткий хрип — и тишина.

Резкая. Глухая. Опустошающая.

В салоне транспорта повисло напряжение. Каждый звук казался слишком громким. Щелчок предохранителя. Вздох. Стон. Кайл стиснул зубы, ударил кулаком по панели.

— Чёрт. Они не отвечают.

— Там же… там же наши… — прошептал кто-то сзади.

В воздухе пахло потом и озоном. Руки сжимали оружие до побелевших костяшек. Паника подбиралась к горлу. Словно вязкая, противная желчь, она подступала к горлу.

И тогда Рорик заговорил.

— Молчать. Они живы. Они держатся. Пока мы не прорвёмся — у них нет шанса.

Сейчас он не отдавал приказа. Он говорил так, будто знал наверняка. Как будто видел их глазами.

Кайл глубоко вдохнул, расправил плечи.

— Слышьте, вы. Мы доберёмся. Заберём их. Все до одного.

Один из бойцов перекрестился. Другой ударил кулаком в грудь. Каждый — по-своему.

Теперь в их глазах не страх, а решимость.

Они не сдадутся просто так.

Лир чуть не откусил себе язык, когда транспорт от гравитационного импульса встал на два колеса. Сильный удар по корпусу чуть не катапультировал его с кресла. Обострённые чувства Лира позволяли ему видеть развернувшуюся картину словно в замедленной съёмке: летящий плотным потоком свинцовый дождь, сопровождаемый снопом искр.

— Что-то не складывается… — подумал он.

Пусть автоматические системы обороны реагировали, как и должны были. Но Лира не покидало ощущение, что изгои сами бегут в широко распахнутую пасть капкана. Непрерывный град пуль барабанил по броне, заставляя людей инстинктивно вжимать головы в плечи. Летающие дроны поливали крыши огнём. Даже выстрел рельсовой пушки, раздробивший отряд и опрокинувший грузовик, вынуждая часть поддержки пробираться пешком... Всё это напоминало жёсткую, агрессивную, но всё же игру. Их словно вели на заклание, как жертвенного быка на верёвке. Если бы корпораты действительно хотели их уничтожить, подъездные дороги уже кишели бы танками регулярной армии. Но их лишь выдавливали на одну конкретную улицу.

— Лир… — раздался еле слышный голос Вейра в сознании человека. — Утро… Дальше ты сам по себе. Не наломай дров. А если наломаешь, вечером я вернусь разгребать. Только не смей к этому времени подохнуть.

— Спи спокойно, ворчун. Чувствую, ты мне понадобишься полным сил… — тихо ответил Лир, усмехнувшись.

Транспорты с каждой минутой приближались к своей цели. Рорик вскоре вновь связался с разумами своих людей, передав, что транспортники типа «Боров» подняты в воздух, и пилоты будут готовы к приземлению в заданной точке в течение часа.

Шумный такт двигателей и скрип шин — два звука, уничтоживших пасторальную загородную тишину. Несколько тяжёлых грузовиков остановились, выгрузив людей, вооружённых парализующими винтовками.

Изгои, не переговариваясь, двинулись в направлении своих целей. Лидеры отрядов чётко помнили указания. Связисты предупреждали об опасности раннего обнаружения: будь то пролетающий дрон или патруль. Каждый раз изгои замирали, прячась в тенях естественных укрытий: среди деревьев или за изысканно подстриженными кустами, декоративно высаженными вокруг цели. Воздух ещё был наполнен ночной прохладой, и капельки росы вскоре выступили на их одежде.

Небо, лазурный океан без единого облачка, несло свежесть в порывах ветерка. Под красиво сделанной оградой западной стены Кайл и его отряд закладывали последние заряды взрывчатки. Укрывшись поодаль, он активировал взрыватель.

Грохот и горячая волна воздуха, вперемешку с комьями земли, разлетелись повсюду. Тут же эхом отозвались взрывы в отдалении — сдетонировали все заряды обеих групп. Кайл махнул своим людям и повёл их вперёд.

— Давайте пошумим как следует! Выиграем парням побольше времени!

Ждать противников не пришлось: сразу после грома взрывов примчался микроавтобус, и из него повыскакивали вооружённые люди. Их глаза были пусты, лица ничего не выражали. Но твёрдая походка, чёткое построение и дула автоматов, смотрящие в сторону противника, выдавали их намерения. Завязалась перестрелка, и первые пули со свистом пронзили воздух.

— А ну не умирать, слышите меня?! — крикнул изо всех сил Рорик, обращаясь к каждому изгою и ни к кому конкретно.

Пули били в стены, срывали щепки с забора, звенели о металл транспорта. Люди ложились, вставали, отвечали огнём.

Альдер прижался к борту, вскинул винтовку — но задержался на мгновение дольше, чем нужно.

— Стреляй, чёрт тебя дери! — рявкнул Кайл, прикрывая его сектор.

Альдер дёрнулся, дал очередь — слишком поздно. Один из изгоев вскрикнул, получив скользящее ранение в плечо.

— С-случайно! — выкрикнул он, побледнев. — Я не успел…

Руки юноши дрожали, но Лир уловил в этом дрожании что-то странное. Словно то был не страх, а напряжение, тщательно удерживаемое под кожей. Он на секунду задержал взгляд, пытаясь прочитать юнца, но тут же отвёл — некогда было гадать.

— Держим строй! — рявкнул Кайл, и пламя боя вновь накрыло всех.

Лир отогнал сомнения. Альдер был всего лишь мальчишкой, новеньким. А ошибки… они случаются.

Пока основные силы изгоев отвлекали на себя большую часть боевиков корпорации, две небольшие группы проскользнули незамеченными внутрь особняка. Под руководством Корена и Лира изгои разделились внутри на две группы, обыскивая помещение за помещением.

Вскоре помпезные и богато украшенные произведениями искусства залы сменились аскетичными и холодными комнатами. Автоматика поддерживала постоянную влажность и температуру. Прочные стальные стены заменили деревянные перекрытия. Привычная пыль жилых домов здесь отсутствовала напрочь.

Чрево особняка семьи Маршалл было стерильно мёртвым. Люди инстинктивно принюхивались, словно лабораторные мыши в новой для себя среде. Стерильность, белизна стен и отсутствие даже естественного поскрипывания конструкций кричали о чуждом обиталище — будто это была не человеческая постройка, а лаборатория космического разума.

Корен невольно закашлялся, войдя в одну из комнат. Воздух был настолько сухой, что ему тут же захотелось промочить горло. Он выругался себе под нос, когда луч фонаря выцепил из темноты часть помещения.

В контейнерах из прозрачного полимера были аккуратно сложены внутренние органы. Это была не лаборатория — а персональная коллекция маньяка-таксидермиста. Лёгкие, почки, сердца, нервные волокна, различные мышцы, растянутые и бережно закреплённые в рамках. Хуже того — органы, похоже, были живы. Мышцы иногда произвольно сокращались, сердца отбивали ровный ритм, а лёгкие складывались и вновь наполнялись воздухом.

— Нашли что-нибудь? — раздался в голове голос Рорика, неусыпно следившего за операцией из штаба.

— Нашёл кучу тел, разобранных на запчасти, — буркнул Корен. — И, чёрт дери, они живые…

Луч фонаря скользнул по стене — и Корен заметил блеск стали в чьей-то ладони. В ладонь, что словно тянулась к стене, было встроено оружие — небольшой плазменный разрядник.

Рорик, видя всё это глазами изгоя, тихо произнёс:

— Значит, вот так «Энра-корп» разбирается с неугодными.

Он помолчал и добавил уже глухо:

— Это мой бывший босс.

Корен сжал кулаки. Отвращение смешалось с внутренним гневом.

— Эй, Рорик. Я обещал не проливать кровь телепатов… Но этот ад я прекращу.

С этими словами он достал из поясной кобуры пистолет и, отыскав голову, закреплённую под самым потолком, произвёл один-единственный выстрел.

Выстрел не от парализующей винтовки заставил Лира напрячься. Он уже был готов развернуть свою группу и броситься на помощь, но перестрелки не последовало. Напряжённые мышцы немного расслабились.

Изгои из его группы нервно переглядывались, посматривая на своего командира. Лир в ответ махнул рукой, призывая продолжать поиски.

Атмосфера лабораторных помещений заставляла его чувствовать себя не в своей тарелке. Воспоминания об опытах в комплексе «Энра-корп» были ещё свежи. Настолько, что под титановой пластиной, заменявшей ему височную кость, словно что-то зашевелилось.

Запах стерилизующих веществ, общий вид подобных помещений — всё это болезненно отзывалось в душе Лира, доводя остроту ощущений до тошноты. Но даже в самой холодной и страшной больнице всегда ощущалась надежда на избавление от недугов. Дом же семьи Маршалл больше походил на огромную фабрику смерти. Каждая комната словно дышала холодом неизбежного конца.

Когда «Энра-корп» проводили над ним тесты и собирали материалы, Лира тогда спасла Тэйя. Теперь его разум невольно обернулся к её образу.

Войдя в следующую комнату, Лир замер. Вслед за ним успели войти двое изгоев из отряда — и также встали как вкопанные.

Помещение оказалось больше всех предыдущих, что изгои обследовали ранее. Вдоль дальней стены тянулась вереница контейнеров из карбонового стекла. Внутри, погружённые в питательный раствор, с закрытыми глазами плавали несколько неактивных сателлитов Тэйи.

Лишённые одежды, застывшие в жидкости, они напоминали искусственные эмбрионы в капсулах. Лир, не думая, протянул руку и коснулся холодного стекла. Это движение вызвало шёпот среди бойцов.

Сателлиты открыли глаза.

Их взгляд был абсолютно пустым. Ни капли узнавания, ни следа интеллекта — только оболочки, лишённые личности. Их действия, возможно, диктовались базовым набором инстинктов. Но одна из них вдруг протянула руку, коснувшись стекла изнутри.

А затем и остальные медленно потянулись к тёплому следу ладони, оставленному на прозрачной поверхности.

Их пальцы, едва касаясь стекла, просто искали тепло.

Какими бы ни были их происхождение и природа — они были живыми.

Это осознание заставило бойцов из отряда Лира глухо сглотнуть, разом ощутив сухость во рту.

Лир отвернулся. Махнув рукой, он первым покинул помещение, стараясь скрыть своё лицо. Злость и отчаяние застыли в чертах, сложившись в жёсткую гримасу.

Ногти со злостью впились в бедро — нужно было привести чувства в порядок, вытолкнуть из сознания всё, что вырывалось из глубин памяти.

В этот момент в голове Лира раздался голос Рорика:

— Нашли сыворотку. Севернее от вас, дальний коридор налево. Займитесь погрузкой. Транспортники будут ждать в секторе 6Б. ОПР на подходе.

Голос телепата, отвечающего за координацию группы, звучал глухо, словно каждое слово он выталкивал с усилием.

Времени больше не было.

Лир молча передал информацию отряду и помотал головой, стараясь прогнать лишние мысли.

Погрузка в холле продолжалась некоторое время. В итоге было обнаружено около двухсот галлонов готовой сыворотки.

Выстроившись в живую цепочку, бойцы разведывательных отрядов спешно переносили герметичные ящики к выходу.

Во время работы в голове Лира раздался чужой, но до боли знакомый голос:

— Неплохо… А ты умеешь удивить.

Лицо Лира напряглось. Он уже был готов отдать команду своим людям приготовиться, как вдруг голос продолжил:

— Не нужно геройствовать. Здание до отказа начинено взрывчаткой высшего класса. Стоит мне пожелать — и все ваши жалкие потуги канут в небытие. Но я здесь не за этим. Я пришёл лишь поговорить.

Голос принадлежал младшему брату Аврелия — Маркусу Маршаллу.

Лир почувствовал, как по позвоночнику прошёл холодок. Телепатический контакт был мягким, почти ласковым — и оттого только страшнее.

— Ты удивляешься, как я связался с тобой несмотря на то, что ты изгой? Резонный вопрос. Но, позволь, я считал тебя умнее.

Ты находишься в доме семьи, которая превратила теорию телепатии в быт. В самую обыденную серую норму. Что нам стоит проникнуть в разум одного-единственного человека?

Но я здесь не для угроз или рассказов о нашем величии.

Лир, подумай. Для чего всё это?

Сейчас в мире нет конфликтов. Нет распрей.

Все едины. Все живут равноправно.

Нет ссор, нет вражды на почве надуманных различий.

Ты правда хочешь это уничтожить?

— Иди к чёрту, — огрызнулся Лир. — Равноправно живут? Да, но живут так, как вы захотите. Без выбора. Без собственной воли.

Пусть они и поверили вашей корпорации. Но это был не их личный выбор.

И мы вернём им способность мыслить самостоятельно.

— Что ж… продолжай в том же духе, парень.

Но учти: твоё испытание только начинается.

Голос в голове стих.

Погрузка как раз подходила к концу.

Пробив сбоку стену, в холл въехал один из тяжело бронированных грузовиков, открыв грузовой отсек для перевозки. Погрузка ускорилась — благодаря выдвинутому пандусу с подвижной лентой.

Лир с силой тряхнул головой. Слова, сказанные этим ублюдком Маркусом, отзывались лёгкой болью в висках. Хуже того: в этих словах была логика и смысл, к ним хотелось прислушаться, даже против воли. А ещё у Лира осталось стойкое ощущение, что вся их операция как на ладони у врага, и, если бы он пожелал с ними расправиться, много времени бы не потребовалось. Закончив с погрузкой, изгои покинули особняк Маршаллов. Но впереди их ждало предательство изнутри.

Глава 10. Часть 3. Четвёртый особый лунный.

В это время, откинувшись на спинку своего любимого кресла, Маркус, закончив телепатический контакт с Лиром, выслушивал доклад о положении дел. Напротив массивного деревянного стола, вытянувшись по стойке смирно, стоял приближённый семьи Маршаллов — Гай Си, один из немногих, кому посчастливилось сохранить свой разум и рассудок, и кого посчитали избранными.

Докладывая о передвижениях транспортов изгоев и о парализованных бойцах в результате перестрелки во дворе, мужчина буквально заглядывал в рот своему начальнику, ожидая команды, словно верный пёс. Единственное неудобство доставлял лишь новый нейроинтерфейс, который давил на затылок. Однако это была вынужденная мера, позволявшая ему избежать участи телепатов, находящихся под эффектом «эфирного щита».

Маркус, выслушав информацию, вальяжно махнул в сторону мужчины рукой.

— Прекрасно, пусть уходят. И разбуди Селену, игры кончились, пора дать изгоям настоящий бой.

Гай Си коротко кивнул и вышел, стараясь не показывать, как в этот миг похолодели пальцы.

За его спиной двери кабинета сомкнулись беззвучно — как крышка саркофага.

Маркус остался один.

Он медленно выдохнул, позволяя тишине вновь заполнить помещение.

Где-то под их ногами, в глубине комплекса, глухо гудели стабилизаторы гравитационного ядра.

Дом, под куполом тишины, словно задержал дыхание.

Коридоры нижнего уровня были узки и бесконечны. Воздух становился тяжелее с каждым шагом.

Гай Си шёл всё быстрее, будто спешил не исполнить приказ, а скорее избавиться от него.

В конце тоннеля — массивная дверь без опознавательных знаков.

Комната Селены находилась именно там…

Перед дверью стояла тишина — плотная, вязкая, как вакуум.

Даже шаги Гая казались чужими.

Комната Селены находилась в конце извилистого коридора.

Изначально она даже не предназначалась для жилья — просто, когда Селена была ещё ребёнком, ей приглянулся этот забытый угол.

По просьбе будущей Селестиалки в техническое помещение провели дополнительные вентиляционные короба, обеспечив приток воздуха. Позже пространство переоборудовали под её нужды и предпочтения.

Гай вымотался, пока добрался до нужной двери. Поднеся магнитный пропуск к панели, он услышал характерное шипение — массивные створки медленно разошлись.

Внутри царил полумрак.

Комната была обставлена с минимализмом, достойным монаха.

Минимум вещей — только самое необходимое: кровать, матрас, небольшая тумбочка и стальной шкаф в углу.

У дальней стены возвышался комод, сколоченный из грубых деревянных досок. Больше он напоминал алтарь, чем мебель.

На нём, вычищенные до блеска, покоились два изогнутых клинка и табельное оружие Селестила.

На кровати, раскинувшись, спала Селена.

Белые, как первый снег, волосы лежали на подушке.

Гай невольно сглотнул — в горле тут же свело спазмом.

Он трясся.

Не от холода — от страха.

В комнате стояла мёртвая тишина. Даже ровное дыхание Селены заглушалось фоновым гулом гравитационного генератора.

Эта комната была не только спальней, но и личной тренировочной зоной.

Ходили слухи, что «чудовище» не может уснуть без привычной гравитации — в пять раз выше нормы.

Но Гай не знал, что в последние месяцы Селена тренировалась в условиях в десять раз, превышающих земную гравитацию.

Он сделал шаг внутрь.

…и его вжало в пол.

Хруст.

Позвоночник треснул, как сухая ветка.

Рёбра сломались и вонзились в лёгкие.

Если бы он вошёл медленно, напрягая мышцы — возможно, выжил бы.

Но он шагнул уверенно.

Глупо. Слишком по-человечески.

Теперь он мог только хрипеть, чувствуя, как изо рта капает солёная кровь.

Этот хрип — пусть и слабый — разбудил ту, что покоилась в центре этой камеры.

Селена открыла глаза.

Янтарные радужки медленно сфокусировались на лежащем теле.

Она села на кровати и, будто гравитация не имела над ней власти, поднялась на ноги.

Лёгкая походка. Медленные шаги. Она приближалась — как будто по храму, не по полу.

Для неё вес, придавивший мужчину, был ничем.

Селена остановилась над распростёртым телом.

Молча смотрела.

Без жалости. Без удивления.

Повернувшись к выходу, она произнесла:

— Раз ты здесь… значит, время пришло.

И ушла. Сама ночь отправилась на охоту.

***

Тем временем два транспорта, гружённых сывороткой, добрались до дорожной развязки.

До зоны посадки летающего шаттла оставалось минут сорок.

И вдруг один из грузовиков резко затормозил.

В пассажирском отсеке, среди изгоев, царила тишина. Один из них, молодой парень, нервно теребил пояс. Пот крупными каплями стекал по его шее, выдавая напряжение. В полумраке салона кто-то повернулся к нему и, добродушно усмехнувшись, бросил:

— С боевым крещением, новичок.

Но парень, борясь с рвотными позывами, не ответил. Его пальцы нащупали на поясе дымовую шашку. Рывок. Защитный колпачок слетел. Шашка ударилась о пол.

Салон мгновенно заполнило белое марево.

Дым хлынул, как живое существо, застилая не только пассажирский отсек, но и кабину водителя. Тот, ослеплённый, вдавил педаль тормоза, чудом удержав машину от опрокидывания. Ручка аварийного открытия дверей щёлкнула — створки распахнулись.

— Что, чёрт возьми, это было?! — прокричал Мэлс, пытаясь откашляться.

Он окинул взглядом своих людей, силясь разглядеть их сквозь редеющий дым.

И замер.

Вокруг грузовика, окружив изгоев, стояли фигуры в незнакомом обмундировании. Хромированные стволы их автоматов хищно поблёскивали в свете аварийных ламп.

Но хуже всего — Альдер.

Молодой изгой, примкнувший к ним всего год назад, стоял среди чужаков.

Его парализующее ружьё было направлено на своих.

Мэлс вглядывался в силуэты вооружённых фигур.

Осознание предательства сдавило грудь, словно стальной обруч.

Ещё вчера этот мальчишка, чьё ружьё дрожало от напряжения, пришёл в их хостел. Его распределили на участок, приняли как равного. Как изгоя. Как своего.

— Что ты творишь, Альдер? — голос Мэлса был низким, но твёрдым. — Ты один из нас. Общество заклеймило тебя изгоем. Или забыл?

Зрачки Альдера расширились — будто от испуга. Он вскинул ружьё, крепче сжав рукоять, и выкрикнул:

— Заткнись! Хватит нравоучений!

Его голос сорвался на визгливые ноты.

— Был одним из вас? Был мусором у обочины! Все твердили, что выбора нет. А они дали мне выбор! Отдать вас — и стать частью Четвёртого Особого Лунного.

Он сделал шаг вперёд.

— Сложите оружие. Без глупостей. Даю слово, вас не тронут.

Изгои не шелохнулись.

В памяти каждого, кто видел лабораторию Маршаллов, ещё горели образы: человек, разобранный на части, словно механизм.

Кайл, стоявший чуть позади, оскалился.

— А что, эти болваны за тобой — для мебели?

Дым из грузовика окончательно рассеялся.

И тогда все заметили деталь.

На шее каждого бойца Четвёртого Особого Лунного блестел стальной обруч с красным мигающим сигналом.

ЭМР.

Четвёртый Особый был сформирован из изгоев.

Всё произошло за считанные секунды.

Пальцы на курках дрогнули. Воздух разорвал свист пуль.

Изгои, как по команде, рухнули на землю. Кайл, ещё раньше спровоцировавший врага, щёлкнул взрывателем дымовых шашек на жилете. Под завесой белого марева изгои укрылись за грузовиком, отвечая беспорядочными выстрелами из парализующих винтовок.

Металл звенел, как колокол. Запах озона резал ноздри.

Корен, ведущий первый бронированный грузовик, инстинктивно вдавил тормоза, готовясь броситься на помощь. Но в его голове прогремел голос Рорика:

— Не смей, слышишь? Я вытащу парней! Продолжай операцию, что бы ни случилось!

Корен стиснул зубы, вцепившись в руль так, что костяшки побелели. Лир, сидящий рядом, ободряюще хлопнул его по плечу и кивнул.

Если Рорик уверен, сомневаться нет смысла. Операция важнее.

Вдавив акселератор в пол, Корен шептал молитвы, ведя грузовик к погрузочной площадке, над которой уже завис воздушный транспортник.

В штабе Рорик, сидя в кресле, беспомощно наблюдал через разумы других.

Чёрт возьми, Альдер.

Перекрыть свои намерения волнением — это был талант. Ему бы в разведке служить.

Но сейчас не время для размышлений. Корен чуть не сорвал план, и Рорик, ворвавшись в его разум, остановил его.

Взгляд телепата скользил по сознаниям изгоев, ища выход.

Ребят прижали. «Четвёртый Особый Лунный» действовал как единый организм — слаженно, без слов.

Гул голосов давил на виски — страх, гнев, боль сплетались в невыносимый хор.

— Чёрт, их всего восемь, а кажется, будто батальон, — глухо бросил Кайл, перезаряжая винтовку.

— Неважно. Держим, сколько сможем, — отрезал Мэлс.

Рорик разорвал связь с разумами своих людей. Решение было принято.

Он чувствовал слабую ауру эфирных частиц, исходящую от бойцов Лунного отряда.

Вот оно.

Их слаженность — не просто тренировка. В их крови был эфир. Нейростимулятор «Второй шанс» от «Энра-корп». Препарат, что на время открывает эфирные потоки.

Рорик достал из кармана тонкую ампулу. Серовато-голубой отблеск мерцал в полумраке.

В больших дозах — яд и безумие.

Для него — билет в один конец.

Его организм уже не выдерживал. Доза, принятая ранее, вдвое превышала норму. Железы сходили с ума, слюна стекала с подбородка, капая на пол.

По рации он отдал последние указания — маршруты, действия, всё.

И попрощался.

— Рорик, не вздумай, ублюдок! — закричал Корен в ответ. — Я доберусь до тебя и изобью! Дважды!

Шум на фоне. Связисты, похоже, ломали дверь его убежища, пытаясь остановить.

Но всё это было лишь далёким шёпотом.

Рорик улыбнулся. Почти спокойно.

— Всё нормально, парни. Мне просто нужна тишина. Я же сказал — выведу наших.

Шприц вонзился в вену.

Холод.

Вспышка.

Мир разорвался на нити света.

Он видел всё — каждый импульс, каждую вибрацию. Разумы горели в эфире, как свечи на ветру.

Голоса — врагов, друзей, его самого — слились в единый хор.

Рорик сжал зубы, цепляясь за край бездны.

— Простите, парни, — прошептал он. — Но я не позволю им забрать вас.

Он шагнул в поток.

Эфир дрогнул.

Бойцы Четвёртого Особого вздрогнули, как по команде. Их глаза погасли, став безжизненными.

Пальцы дрогнули.

Стволы синхронно повернулись — не наружу, а внутрь круга.

Мгновение.

Воздух вспыхнул разрядами.

Улица озарилась короткими, ослепительными вспышками.

А потом — тишина.

Рорик рухнул на колени, опираясь на землю.

Из глаз и ушей текла кровь.

Он пытался вдохнуть — и не смог.

Мир сжался в точку, как гаснущий экран.

Тишина. Наконец-то.

Он улыбнулся.

И рухнул вперёд.

Сосуды лопнули. Кровоизлияние в мозг оборвало жизнь мгновенно.

Спустя пару минут дверь слетела с петель. Люди ворвались в комнату.

Рорик лежал лицом вниз.

В его руке сжимался обломок ампулы.

На губах застыла улыбка.

А вокруг оседали серебристые эфирные частицы, мерцая, как пепел угасшей звезды.

Шум моторов стих.

Ветер гнал пыль по разбитой дороге, закручивая её в тусклые спирали.

Грузовики добрались до точки сбора. Над ними, сотрясая воздух басами двигателей, в небе завис транспортник, заходя на посадку.

Изгои, ослеплённые солнцем, вываливались наружу — усталые, чумазые, живые.

Корен спрыгнул с подножки, всё ещё сжимая рацию.

Связь молчала.

Только треск, да обрывки сигнала — будто кто-то там, на другой стороне, пытался сказать последнее слово, но голос тонули в помехах.

Он стоял, прислушиваясь, пока ветер не утих.

Лир подошёл ближе, глядя сбоку — не решаясь заговорить.

Молчание между ними звенело громче любых слов.

— Он… — начал Лир, но осёкся.

Корен медленно покачал головой.

— Не надо, — тихо сказал он. — Всё ясно.

Он всегда знал, чем всё закончится.

Выдохнул тяжело, как будто сбрасывая с плеч невидимый груз.

— Всегда лезет туда, где без него не справятся… — угол его губ дёрнулся. — Весь в своего брата. Даже сейчас.

Он посмотрел на горизонт — туда, за куполами города, где остался бункер, в котором умер Рорик.

— Чёртов телепат, — сказал он не громко. Почти ласково.

Ветер вновь налетел, забормотал в плащах, швырнул горсть песка в броню.

Кто-то из бойцов снял шлем, глядя в землю.

Вдоль дороги начали оседать серебристые эфирные частицы, мерцая в свете.

Лир протянул руку — поймал одну. Она вспыхнула и исчезла, оставив на коже прохладный след.

— Он сделал это, — сказал вышедший из транспорта Мэлс, глядя на Корена.

— Да, — глухо ответил тот.

Они стояли в тишине.

Мир не рухнул.

Не было фанфар, не было триумфа.

Только где-то в небе дрогнул купол, словно прощаясь с человеком.

И над полем, где угасли следы боя, продолжал кружиться эфирный пепел.

Глава 10. Часть 4. Полнолуние.

Корен тряхнул головой, отгоняя скорбь, впившуюся в душу.

— Ладно, чего встали?! — резко сказал он. — Пусть никто не заслуживает смерти в одиночестве, в пустой комнате, но если мы допустим, чтобы его жертва была напрасной — я лично казню виновных на месте. За работу, парни!

Голос командира, как выстрел, вернул бойцов к жизни. Изгои засуетились, спеша перетащить добытые контейнеры к трапу.

Время играло против них.

Рация ожила:

— К вам направляются военные. Грузитесь немедленно!

Когда последний ящик занял место в грузовом отсеке, раздались первые выстрелы.

Пули крупного калибра с яростью вонзались в броню, высекая яркие искры.

Изгои, не теряя ни секунды, вбежали по трапу.

Транспорт начал набирать высоту.

Последним поднялся Мэлс, неся на плечах связанного Альдера.

Он бросил его, как мешок, на стальной пол.

Связанный по рукам и ногам, с распухшим лицом от перенесённых побоев, тот тихо застонал.

Мэлс сплюнул себе под ноги.

— С удовольствием бы бросил тебя там, — буркнул он себе под нос.

Глаза Альдера в панике метались, пока не остановились на лице Лира. Неизвестно, что хотел в них увидеть предатель, понимание? Прощение?

Но в ответ, в глазах бывшего старшего товарища плескалась едва сдерживаемая ярость.

- Не смотри на меня так, ты сделал свой выбор, процедил сквозь зубы Лир.

Транспортник медленно набирал высоту. Внизу таяли очертания старых дорог, пустошей и куполов. Мир под ними будто растворялся — глуше, тише, холоднее.

Корен сидел, уронив голову на руки. Молчал. Никто не решался его тронуть.

Только Лир время от времени бросал взгляд на экран, где всё ещё мерцала метка сигнала — короткий импульс с координатами бункера Рорика. Последняя точка. Последний след.

— Глуши канал, — тихо сказал Корен. — Он уже не ответит.

Лир кивнул. Пальцы дрогнули над панелью. Эфирная метка погасла.

В кабине стало так тихо, что было слышно, как моторы с трудом пробиваются сквозь плотный воздух.

— Куда теперь? — спросил Мэлс.

Корен поднял взгляд. Его глаза больше не горели. Только холодная решимость.

— Занимай нужную высоту, у нас почти не осталось времени.

Он посмотрел на связанного Альдера, лежащего у стены.

— Особенно из-за таких.

Снаружи, сквозь иллюминатор, виднелся город под куполом — далекий, сияющий, будто осколок луны в ночи.

И когда их транспорт ушёл в сторону теневой зоны, за куполом медленно поднимался диск настоящей луны.

Бледный. Холодный.

Начиналось Полнолуние.

Форсунки ОПР медленно запускались, прогоняя сквозь себя воздушные массы. Машина поднималась на заданную высоту, и оставалось лишь дождаться последней настройки автоматических систем. Совсем скоро начнётся орошение — и миссия по разрушению единого разума Улья телепатов будет завершена.

Изгои сжимали кулаки, проваливаясь в вязкие минуты ожидания.

И тут раздался резкий визг аварийной сирены.

На экранах — ошибка: обшивка, правый двигатель, потеря тяги. Повреждение топливопровода.

Мэлс лихорадочно рванулся к наблюдательному блоку — и увидел её.

Фигуру в броне Селестиалов.

Безликая, стальная конструкция восседала на корпусе платформы, словно хозяйка, вышедшая на балкон.

Она неторопливо взмахнула тяжёлым пистолетом — и этот жест был не угрозой, а приглашением. На бой.

Мэлс выругался и схватил рацию:

— Контакт на корпусе! У нас гость!

Из динамика — треск, и голос Корена тонет в помехах:

— Что за… держите высоту! Повторяю, держи—

Связь обрывается.

Платформа содрогается.

Металлический корпус завибрировал — и бойцы, не удержавшись, повалились на пол.

Снаружи — удар.

Глухой, тяжёлый, с хищным отголоском.

Кто-то успел мельком заметить, как нечто двигалось вдоль фюзеляжа — гибко, стремительно, словно кошка по ветке.

Лир оттолкнулся от стены и метнулся к шлюзу.

Рука дрожала, когда он вбивал код аварийного открытия.

Створки раскрылись — и ледяной ветер ударил в лицо, обрушился, как кулак.

Она стояла на краю платформы.

Селена.

Без шлема.

Волосы — белее инея — развевались на ветру.

Глаза — спокойные. Слишком спокойные.

Ни гнева. Ни эмоций. Только холодная, безупречная решимость.

— Ты… — Лир сглотнул. — Пришла добить тех, кого не успели твои псы?

Она не ответила.

Пистолет в её руке опустился — и затем… просто исчез.

Селена, словно тень, растворилась в воздухе.

Лир моргнул.

Удар.

Сбоку.

Мир дёрнулся, воздух вылетел из лёгких.

Едва удержав равновесие, Лир отскочил, чувствуя, как вмятая броня давит на рёбра.

Он не колебался — бросился вперёд.

Сражаться с Селестиалами ему уже доводилось.

Главное — перехватить темп, не дать подавить себя.

Он выпустил зверя. Мышцы налились силой, инстинкты взяли верх. С лёгким треском сквозь пальцы выступили короткие костяные когти.

Выпад. Удар. Локоть. Колено. Быстрая, цепкая серия.

Селена отступила на полшага, пропустила один — и даже не дрогнула.

Щёлк. Хруст.

Боль прошила пальцы.

Он успел лишь мельком увидеть, как его кисть выгибается под неестественным углом.

Селена поймала его за горло и подняла над палубой.

Лир задыхался, сил стремительно не хватало.

Свет луны заливал её лицо, и в янтарных всполохах глаз черты становились чужими — нечеловеческими. Совершенными. Холодными.

— Что, мальчик, — прошептала она, — никогда не сражался с теми, кто сильнее тебя?

Пальцы сжались.

Мир потемнел.

Края зрения расплывались.

Где-то внутри, за гранью боли, Вейр проснулся.

— Не смей умирать, Лир. — Голос раздался изнутри черепа. — Ещё не время.

Слова пришельца прорвались сквозь агонию.

По телу Лира прошёл всплеск адреналина.

Мышцы сжались сверх меры, и он вырвался рывком, отбросив Селену.

— Проснулся, наконец, — произнесла она. Внутри головы.

Голос, проникающий прямо в сознание.

— Значит, мне нет нужды больше сдерживаться.

Но ночь — не только твоё время, чудовище.

Лунный свет преломился.

И рядом с ней выросла тень.

Точная копия. Такая же грация. Такое же равнодушие.

— Лунная мультипликация, — прохрипел Лир, поднимаясь. — Значит, всё же… правда…

Селена шагнула вперёд. Доспех Селестиала испарился словно туманное облако. Оставив девушку в одежде подобной рясе священнослужителей.

Её тени — следом.

Трое теней одновременно бросились на Лира.

Удары сыпались со всех сторон — рваные, непредсказуемые. Не давая привыкнуть к ритму, противники тут же сбивали его с толку: фальшивые выпады сменялись настоящими, тени сливались и разбегались вновь.

Одна из фигур выстрелила издали — глухой хлопок прозвучал сбоку.

Клоны, рождённые способностью Селены, обладали тем же арсеналом, что и она сама.

Лир отскочил в сторону — и тут же получил мощный удар под рёбра. Его подбросило вверх, а пуля, вонзившись в корпус платформы, не нанесла вреда. Но и не должна была — это был отвлекающий манёвр.

Тени больше не казались иллюзиями.

Каждая действовала автономно, точно, хищно.

Они напоминали боевой отряд — слаженный, обученный, немой.

Выпады в лоб. Удары в спину.

Лир терял фокус, будто его затянуло в рваный, порочный танец, где каждый шаг — ошибка.

Он отвлекался на одну цель — и тут же получал по шее от другой.

Его внимание дробили, как зеркало, и каждый осколок — резал плоть.

Очередной удар выбил воздух.

Он сплюнул густую кровь, ноги шатались, а в висках звенело.

Сознание мутнело, и только тупая, ноющая боль удерживала его от провала в темноту.

— Ты совсем не стараешься?!

Голос Вейра врезался в мозг, как хлыст.

— Так мы и пяти минут не продержимся. Сконцентрируйся, человек, побери тебя звёздная бездна!

Слова резанули, как пощёчина — отрезвили.

Связь с Вейром ожила, в нервы рванул импульс.

Симбиотическая пара сработала — и Лиру удалось парировать пару ударов, поймать тень за запястье, отбросить назад.

Но едва он попытался перехватить инициативу —

удар в висок.

Мир взорвался белым.

Лир рухнул.

Кривой клинок Селены высек сноп искр из титановой пластины в его черепе.

Он попытался встать.

Тело дрожало. Голова гудела, словно рядом с ней ударили в массивный наббат.

— Да как такое возможно?.. — Лир мысленно метался, отчаянно пытаясь собрать внимание в кулак.

Биться с ней — всё равно что пытаться схватить ветер пальцами.

— В том-то и дело, — отозвался Вейр, с той хищной ясностью, которая всегда появлялась в его голосе перед боем.

— Ветер не мыслит.

Пора становиться серьёзным, Лир.

Крону не нужны глаза и уши. Мы способны чувствовать противника по альфа-волнам — по вибрации разума. Так я разыскивал Тэйю на Энре, даже не зная, как она выглядит.

— Но я не Крон… — с горечью отозвался Лир, и мысль осеклась.

Весь этот диалог уложился в две секунды — и каждое слово било, как молот по стеклу.

— Ты нет. Но мы…

Лир едва не закричал.

Боль пронзила мозг так остро, что казалось — глаза вытекают огнём.

Он не удержался.

И инстинктивно активировал то, что до этого было лишь частью Вейра:

Мимикрия.

По всей длине рук — от запястий до плеч — вскрылись рваные разломы.

Из-под полупрозрачной мембраны вырвались пасть за пастью, покрытые хищными клыками, извивающиеся, как живые.

Каждая — кричала.

Истошно, в унисон, срывая эфирную тишину предрассветного воздуха.

Организм перестраивался.

Вейр вторгался глубже. Не просто в тело — в сам внутренний алгоритм Лира.

В восприятие. В структуру мышления. В его сущность.

Он не становился сильнее.

Он становился иным.

И тогда — Селена остановилась.

Всего на мгновение.

Она смотрела.

Словно заворожённая.

Потом — улыбнулась.

Впервые.

Не с насмешкой, не с презрением.

А… почти с теплом.

Уголки губ приподнялись, и в голосе прозвучал… восторг.

— Наконец-то, — сказала она с благоговейным вздохом.

— Зверь явился.

Я ждала. Я верила…

Моё святое испытание начинается здесь.

Лир уже переживал нечто подобное.

Вейр не в первый раз перестраивал его тело — делал его сильнее, выносливее, быстрее.

Ещё во время битвы с Гелиосом, когда тот пытался сжечь его в промышленном дегидраторе, симбиот вмешался. И с тех пор организм проходил всё новые и новые фазы мутации. Циклы преображения.

"Чудовище" — это слово никогда не подходило точнее.

Но сейчас было нечто другое.

Более глубокое. Более пугающее.

Он уже умел по желанию распахивать пасти на конечностях,

мог мышечно контролировать каждое волокно отдельно,

когти давно стали привычными продолжениями пальцев.

Но теперь изменилось восприятие.

Мир вокруг перестал быть прежним.

Сначала — зрение.

Ночная тьма отступила, будто её прорезал лунный прожектор. Всё стало контрастнее, яснее — глубины стали ближе.

Лир чувствовал, как в глазах становится тесно.

Словно что-то давило изнутри, пробивалось наружу.

Он поднял взгляд — и в отражении полированной панели ОПР заметил:

На него смотрели его глаза.

Но не только.

Рядом с привычной парой голубых радужек

теперь сияла вторая пара — ядовито-жёлтая.

Чуждая.

Каждый глаз теперь вмещал два зрачка.

Два взгляда.

Человек — и Зверь.

Воздух дрожал.

Платформа кренилась, но они этого больше не ощущали.

Мир сузился до двух фигур — и всё остальное исчезло.

Тишина сжала их, как глубина воды.

Лир стоял, тяжело дыша.

Из разломов на его руках струился тонкий пар — словно дыхание на морозе.

Одна из пастей на предплечье дрогнула, втянула воздух, будто пробовала вкус этого нового, холодного мира.

Селена — напротив.

Луна за её спиной превратилась в ослепительный диск — символ веры, застывший в небе.

Тени, созданные её светом, растворялись и вновь собирались, словно рой зеркал, вращающийся вокруг неё.

Каждая — отражение её мысли.

— Человеческая история старого мира… — заговорила она, и её голос дрожал от экстаза. — В ней сонмы преданий. В них человек, победивший зверя, становится равным святым.

Вот и я…

Победив тебя…

Встану рядом с Аврелием.

С расправленными плечами.

Её голос был не голосом, а вибрацией.

Он звучал в висках, в костях, в металлических швах платформы.

— Боль — это только дверь.

Лир поднял взгляд.

Жёлтые зрачки вспыхнули — разрезая лунный свет пополам.

Он заговорил тихо, глухо — будто через него говорил кто-то другой.

— Плевать мне на твою веру.

И тогда всё началось.

Взрыв света — без звука.

Тени рванулись вперёд, ища плоть.

Селена исчезла, оставив после себя только дрожание воздуха.

Лир двигался не телом — импульсом. Рефлексом.

Мозг не успевал за действиями — но Вейр успевал вместо него.

Каждый удар отзывался эхом — физическим и ментальным одновременно.

Их бой стал синхронизацией частот.

Когда Селена делала выпад — пространство изгибалось, как струны под пальцами музыканта.

Когда отвечал Лир — воздух дрожал, сгущаясь, становясь плотным, как вода перед бурей.

Они двигались в разных ритмах времени.

Для внешнего наблюдателя всё происходящее напоминало мигание кадров — два силуэта, сталкивающиеся в ослепительных вспышках.

Лир уже привык к новому зрению.

И тогда понял, что имел в виду Вейр, когда говорил:

«Ветер не мыслит».

Перед каждой атакой теней, от разума Селены исходил всплеск — короткая альфа-волна, словно импульс.

И сразу за ним — атака.

Теперь, в обновлённом восприятии, Лир видел эти вспышки всё отчётливее.

Он начал уклоняться — предугадывая, не замечая, чувствуя.

И вот — момент.

Он подобрался к одной из теней, и ударил — с силой, точно в подбородок.

Не кулаком.

Открытой ладонью — учтя прежнюю боль.

Глухой удар.

Белые волосы тени взметнулись, как дым.

И она растворилась.

Будто была соткана из пыли лунного света.

— Получилось… — пронеслось в мыслях Лира.

Но ликовать долго не пришлось.

Инстинкт вдруг завопил внутри — он резко обернулся, и это спасло ему жизнь.

Изогнутый клинок просвистел в полушаге, срезав лишь прядь волос.

Селена, не сбавляя ритма своего смертоносного танца, металась вокруг, атакуя с фанатичной грацией.

— Чудно… — прошептала она, облизнув губы. —

Может, мне вообще не убивать тебя?..

Посажу на цепь. Будешь у меня вместо спарринг-партнёра.

Лир отпрыгнул, максимально увеличив дистанцию.

Селена метнула руку за спину — и следом раздались резкие выстрелы.

Он едва успел увернуться.

Потом — рывок вбок, и вот он уже спиной к холодной стене технического отсека.

Адреналин жёг мысли.

Инстинкты справлялись, но мысль терялась в пульсе.

Сердце колотилось, как паровой молот. Лёгкие горели.

Вот почему Селестиалов звали монстрами.

Селена выглядела… не вспотевшей. Даже дыхание у неё не сбилось.

— Вейр, — прошипел Лир, — вдарь мне ещё адреналина. Жми.

— Ты совсем спятил? — фыркнул пришелец.

— Твоя лимбическая система уже на грани.

Ещё один выброс — и ты либо умрёшь,

либо сойдёшь с ума навсегда.

— Доверься. Мне нужен один шанс.

— Кости и мясо я залатаю.

Связки — заново сошью…

Но разум…

Разум я спасти не смогу.

Одна минута.

Не секундой больше.

Что-то щёлкнуло внутри. Незримый переключатель, был запущен.

Словно кто-то сжал кулак, и прошёлся им по позвоночнику.

Разряд прошёл по всему телу, как ток — от шеи к пяткам.

Как и просили Вейр вдарил.

Мир изменился.

Пульс стал ударом молота по железу.

Каждый стук — вспышка.

Каждое дыхание — взрыв.

Лир почувствовал, как грудная клетка выгибается сама собой, лёгкие раздуваются, словно сейчас лопнут, и…

глаза.

Глаза не могли закрыться.

Зрачки расширились до предела,

свет искрился внутри,

мир начал дергаться, как плёнка в недрах старого кинопроектора.

Он больше не «видел» —

Он чувствовал движение воздуха.

Он слышал, как вибрирует кость в теле врага за секунду до того, как та сдвинется.

Он вдыхал сигналы, как запах.

Так вот он — зверь.

Не мутация.

Не симбиоз.

Чистая форма выживания.

Селена остановилась.

Её движения сбились.

Она почувствовала это.

Как стая животных замирает перед землетрясением.

Он больше не выглядел, как человек.

Он даже не стоял как человек.

Лир опустил плечи,

вытянул кисти,

пальцы дрожали.

— Что ты сделал… — прошептала она, впервые без бравады.

Он не ответил.

Ему некогда было говорить.

Каждое его действие стало чистым алгоритмом выживания.

Двигался не мозг.

Не Вейр.

Даже не Лир.

Только зверь.

Секунда —

вспышка —

взрыв удара —

тень испарилась.

Следующая —

подсечка —

воздух взорвался хрустом кости.

Он не слышал себя.

Он не знал, где находится.

Его время вырвалось за грань.

И где-то, очень далеко —

как капля воды в пустыне:

— 40 секунд. — прошептал Вейр внутри. — Идёт отсчёт.

Очередная тень растворилась в беззвучной вспышке.

И тут же — рывок.

Лир сорвался вперёд, как снаряд.

Руки, локти, колени, пятки, даже голова — всё стало оружием.

Они с Селеной били друг друга,

титан против титана,

не замечая, как крошат стальную палубу платформы.

И тогда — на грани сознания — Лир уловил знакомый голос:

— Да они сейчас всю ОПР разнесут, психопаты!

Выстрел.

Селена, как тень, ушла в развороте, отводя себя с линии огня.

Лир пригнулся инстинктивно, и очередь пуль просвистела над головой.

В дверном проёме —

Мэлс.

Побледневшие пальцы сжимали автомат,

дуло металось в поисках цели.

Он дрожал, но не от страха — от бессилия остановить то, что видел.

Селена возникла рядом с ним в одно мгновение.

На её лице — негодование, холодное, почти детское: игру испортили.

— Не мешай. — сказала она.

Голосом, полным угрозы.

Замах.

Металл блеснул.

Кровь.

Отсечённая рука рухнула на палубу, всё ещё сжимающая оружие.

Если бы не Корен, что рванул Мэлса внутрь, тот бы остался без головы.

Заминка.

И этого было достаточно.

Лир увидел кровь —

кровь друга.

И в этот момент зверь отступил.

Остался человек.

Холодный.

Яростный.

Он бросился вперёд.

Сближение.

Серия ударов — быстрых, точных.

— Пять секунд, Лир! — вколол голос Вейра в ухо.

Он рванулся,

попытался схватить Селену за руку —

и сбросить с платформы.

Но она удержалась, впившись пальцами в его запястье.

Сила её хватки была чудовищной —

пальцы вошли в плоть, пронзили кожу, углубились в мышцы.

Боль обожгла.

Адская.

Грызущая.

Но теперь она была в ловушке.

Он резко подался вперёд —

ударил лбом в переносицу.

Хруст.

Брызнула кровь.

Глаза Селены распахнулись в неверии.

И прежде, чем она успела что-либо понять —

Лир выдернул её пистолет из кобуры.

Холодный ствол — под подбородок.

Выстрел.

Селена рухнула, как срубленное дерево.

Тени исчезли.

Мир — замер.

Лир упал на колени.

Грудь рвала воздух.

Он справился.

Он поднял взгляд, тяжело вздохнул —

и вдруг…

замер.

Перед ним —

тело Селены.

Но её черты исчезали.

Кожа, глаза, губы — всё осыпалось серой пылью,

словно маска, сброшенная с чужого лица.

Это была тень.

И только тень.

Селена ушла.

Невредимой.

Лир слышал отдалённый шум из помещения ОПР, куда Корен втащил раненого Мэлса.

Крики, стоны, команды, перемешанные с отборной руганью.

— Следует ввести его в искусственную кому, пока не доберёмся до безопасного сектора… Иди сюда, “герой”, подключим тебя к системе жизнеобеспечения. —

бурчал себе под нос пожилой изгой с медицинским прошлым.

Он взвалил Мэлса на плечо и поплёлся к импровизированному медотсеку.

Но едва люди успели перевести дух — судьба снова нанесла удар.

Небо задрожало.

Как вода от брошенного камня.

Эфирные волны прошли по небесам, и реальность треснула.

Сквозь марево — силуэты. Мерцающие.

Двадцать.

Они расправляли крылья — эфирные, пылающие.

Белые, как у ангелов, но каждый взмах был ударом молота по мирозданию.

Их броня — стальная, отполированная до зеркального блеска.

Каждая отражала закат — кровавыми бликами.

На груди — эмблемы Селестиалов.

Хищные силуэты в сияющем металле.

Без лиц. Без слов.

Только синхронное движение.

Одна воля. Двадцать тел.

Корен бросился к мониторам внешних камер —

и выругался. Глухо, беззвучно.

Лир поднял взгляд к небу.

И не поверил глазам.

Один из крылатых воинов сосредоточил энергию в кончиках крыльев —

и выстрелил.

Вспышка.

Волна давления.

Тень на земле.

И пустота.

Там, где только что возвышалась гора —

осталось расплавленное в стекло пепелище.

Океан пламени кипел в кратере.

Тишина.

А потом…

Прозвучал голос.

Не грозный. Не истеричный. Улыбающийся.

Слишком чёткий. Слишком гладкий.

Как реклама в супермаркете.

— Дамы и господа…

— Добро пожаловать в завтрашний день.

— Идеальное будущее, где человек избавлен от тяжкого бремени… принятия решений.

— Ваши потуги были учтены.

— И отклонены.

— Приятного подчинения.

Слова рассыпались, но эхо осталось — холодное, стерильное, липкое.

И тут — новый голос.

Без маски.

Хриплый. Живой. Но механически спокоен.

Аврелий Маршалл.

— Ты слышишь меня, Лир?

Это не бог. Это — я. Или, точнее, мой голос.

Чистый. Без слабостей. Без гнева. Без стыда.

Селестиалы — не воля. Это инструмент.

А Тэйя — больше не личность. Она — архитектура. Я её завершил.

У меня для тебя предложение, Лир, мальчик мой.

Явись в Центральную штаб-квартиру. Один.

Иначе я отключу платформу.

А двадцать моих сателлитов распишутся в небе чернилами из вашей крови.

Молнии заструились по крыльям сателлитов.

Они синхронно развернулись —

цель выбрана. ОПР.

Платформа дрожит.

Поднимается выше.

Начинается орошение — последняя надежда на спасение телепатов из-под действия «эфирного щита».

Лир смотрит вверх.

Двадцать фигур — точных до миллиметра.

Они — не враги.

Они — приговор.

— Лир. Послушай меня.

— Нет ни времени, ни шанса убежать. Друзья… будут мертвы.

Тэйя останется марионеткой своего создателя.

Но у тебя будет шанс.

Слушай внимательно.

Потому что я не предлагаю тебе выбор.

— проговорил Вейр, будто выплёвывая каждое слово с усилием.

А затем, собрав всё внутри в единый импульс, выпалил на одном дыхании:

«Я — не бог. И не вирус. Я — компромисс между вселенной и мясом.»

Не строй себе иллюзий, человек. Я не пришёл ради твоих героических замашек. Мне не нужен культ, флаг или стоящее на коленях человечество.

Мне нужен сосуд, который не развалится от собственной хрупкости, когда я толкну его туда, где воздух — плазма. Я пришёл не чтобы править — а чтобы усилить. Не чтобы говорить — а стать голосом, который больше не отличим от твоего.

Лир спит — и я работаю. Он дышит — и я укрепляю альвеолы. Он боится — и я выжигаю страх, потому что мне он не положен. Мне положен только результат.

Ты ешь — и я разбираю белки на винтики. Ты ранен — и я перекраиваю тебя, будто черновик, на который больше нет бумаги.

Ты думаешь, это тренировка? Нет. Это прощание.

Я копирую себя в тебе. Постепенно. Не навязчиво. Чтобы однажды, ты вдохнул — и не услышал моего ответа.

Это не смерть. Это достижение цели.

Я уйду — но останусь в структуре твоих мышц. В том, как ты отклоняешься от пули. В том, как тебя тянет к небу. В том, как ты говоришь «мы» и не понимаешь, кого имеешь в виду.

Я был твоей тенью, я, первый ранг звёздной академии «Бетельгейзе», командир 10-го подразделения космических войск. Теперь — стану плотью.

Я Аэтурмис-Вейр,клянусь ты навсегда забудешь, что когда-то был один.

Лир закрыл глаза.

Слёзы текли — без остановки, падали на металл.

— Чёрт тебя побери…

Выпендрёжник…

Сраная медуза…

Проклятый пришелец…

— прошептал он, едва шевеля губами.

Он сделал вдох.

Выдох.

Выпрямился.

Во весь рост.

— Я иду.

ОПР зависла на границе облаков — громадная тень, заслоняющая закат.

Внизу плыли города Энры, утопающие в сизом мареве, словно в аквариуме из пыли и эфира.

Форсунки продолжали работать, выбрасывая в атмосферу миллионы микрочастиц.

Они рассеивались, переливаясь в лучах солнца, и растворялись, оставляя за собой лишь ощущение, будто воздух стал тяжелее.

ОПР методично распыляла сыворотку-аэрозоль. Эта невидимая взвесь проникала повсюду, словно пыль, смешиваясь с плотной эфирной атмосферой, что окутывала и пронизывала всё, включая здания, где находились жители городов. Подобно ядовитому туману, подхваченному свободными ветрами, микроскопические частицы проникали в вентиляционные отверстия, водохранилища, заполняя собой всё пространство. Постепенно вступая в реакцию с частицами эфира, поглощая и растворяя их.

На мостике стояла гробовая тишина.

Лишь приборы щёлкали, как отмеряющие время часы.

Корен не отрывал взгляда от монитора — график орошения расширялся кольцами, охватывая новые сектора.

Поток данных шёл вверх, и сердце било в такт цифрам.

«Пошло…» — выдохнул он.

И в ту же секунду где-то в глубине машины загудел реактор, будто подтверждая его слова.

Сбоку послышался звук шагов и окрик Кайла:

– Нечего рассиживаться! Все, кто не занят в обслуживании платформы, построиться возле транспортников. Спускаемся на Энру. Как только телепаты осознают, что они больше не подключены к сети, начнётся хаос и паника. Давайте, пошевеливайтесь, создадим для них хоть какую-то иллюзию поддержки. Курс – на телевизионную вышку на севере!

– А если вон те блестяшки пальнут по нам? – буркнул Корен, кивая в сторону парящих за бортом Селестиалов.

– Пусть попробуют, – раздался голос Лира сзади. Парень выглядел просто ужасно, хоть и старался держать спину прямой. Глаза он завязал оторванным рукавом, чтобы не пугать окружающих новой, двойной парой радужек. – Это мой почётный караул. Зная желание корпоратов всё контролировать, все эти птички устремятся за мной.

Изгои, погрузившись в транспортники, ждали внутри. Одинокая фигура Лира скрылась в небольшом одноместном челноке. Парень был немногословен и не стал ни с кем прощаться. Может, оно и к лучшему. После схватки на обшивке ОПР, после его битвы с Селеной, люди смотрели на него со смесью восхищения и страха. Лир явно больше не принадлежал их виду.

Он стартовал первым. Как по команде, все двадцать сверкающих силуэтов на эфирных крыльях отвернули свои корпуса от ОПР и последовали за ним, словно конвой, ведущий жертву на закланье палачу.

Идеально синхронных. Без дыхания.

С высоты — как отражение в глади океана. Для них не существовало понятий "вверх" и "вниз". Лишь координаты, линии, приоритеты. Они видели не человека — а источник сигнала, который когда-то назывался "Лир". Данные о нём шли по их внутренним каналам: уровень угрозы, уровень искажений. Цель: сопровождать. До завершения сценария.

И в эту самую секунду ОПР подала финальный импульс — аэрозоль достиг критической плотности в воздухе. Эфирные потоки дрогнули, словно ртутные зеркала. Мир, впервые за столетия, сделал глубокий, свободный вдох, вырываясь из удушающих сетей эфира. Электричество отключалось сектор за сектором, переходя на резервное питание.

Транспорты изгоев, вылетев в относительной безопасности, тут же устремились к вещательной вышке. Вскоре на всех телеканалах появилось сообщение. Время ещё было, но паника уже назревала, и жителям городов требовалась поддержка.

Голос, звучащий уверенно, но с нотками сочувствия, прорезал эфир:

"Жители Энры.

Вы могли очнуться в разных частях города, не помня событий последних дней. Сейчас вы напуганы и дезориентированы. Вы были частью общего сознания, созданного «Энра-корп».

Не поддавайтесь панике. Вы вновь хозяева собственных мыслей. Слушайте мой голос.

Сейчас все, кто находится вблизи опасных узлов инфраструктуры, немедленно покиньте их. Города переходят на аварийный режим энергоснабжения. Помните: вы в первую очередь нужны своим близким."

Сообщение транслировалось по всем каналам связи — его голос звучал даже в салоне челнока Лира. Парень, охваченный смешанными чувствами, направлялся в пасть зверя — под конвоем из двадцати Сателлитов Тэйи.

С одной стороны, после полного слияния с Вейром его организм ощущался как цельная вселенная. Каждый мускул, каждое нервное окончание — всё было подвластно воле. Мысль — и тело подчиняется без изъяна. Но вместе с этим в нём пульсировала пустота. Тот, кто всё это время делил с ним тело, безвозвратно ушёл, захлопнув за собой дверь — и больше не откроет её.

— Вейр… — прошептал Лир. Конечно, ответа не было. Отвечать было некому. Только лёгкий пульс отозвался в глубине тела.

— Конечно… ведь ты теперь — мой пульс и моё дыхание… — Лир медленно стянул с головы повязку, что скрывала его глаза от окружающих. Рука дрогнула — он вытер набежавшие слёзы.

— И я клянусь: твой выбор не канет в лету.

Вскоре челнок приземлился на посадочной площадке штаба «Энра-корп». Лир вошёл внутрь — беспрепятственно, словно его уже ждали.

Неподалёку работал эфирный реактор — испуская всполохи молний, он захлёбывался, трудился на пределе, перерабатывая топливо и питая строения вокруг. Он гудел, дышал, жил, держась из последних сил — как и всё, что ещё оставалось в этом городе.

Лир шагал в самое сердце корпорации, ведомый из комнаты в комнату — вслед за вспыхивающим электричеством, включающимся перед каждым его шагом.

Наконец он оказался перед массивной дверью. Золотая именная табличка гласила: Маркус Маршалл.

Он вошёл.

Богато обставленный кабинет главы корпорации встретил его безмолвием. Массивный стол из редких пород дерева, аккуратные кипы бумаг, разложенные по алфавиту, голографический экран, мягкое кресло — всё говорило о власти и порядке.

Но Лир лишь мельком взглянул на предметы роскоши.

В дальнем конце кабинета, за прозрачным карбоновым стеклом, безмолвно, будто застыв в стазисе, плавало настоящее тело Тэйи. Всё внутреннее пространство капсулы было заполнено сжиженным эфиром.

Она почти не напоминала человека.

Скорее — сломанную куклу, изуродованную годами эксплуатации. Кожи почти не осталось; здесь и там под стеклом бугрились обнажённые мышечные жгуты. Её взгляд был пуст. Лицо — лишено всякой эмоции. Разум Тэйи был пленён — захвачен её семьёй, и теперь работал как живой ретранслятор их воли.

Лир сделал шаг ближе.

В потолке ожил голографический проектор. Мягкий свет озарил комнату — и в воздухе, не касаясь пола, появился знакомый образ.

Маркус Маршалл. Призрачный силуэт прошлого, сотканный из света и памяти.

— Прекрасно. Мой мальчик. — Раздался всё тот же голос: голографический интерфейс ИИ семьи Маршалл. — Ты проявил благоразумие, явившись сюда. Пусть ты многое совершил, но твой "экзамен" начинается сиюминутно. Постарайся не умереть.

Потолок с глухим гулом разошёлся, обнажая предрассветное небо.

Как по мановению руки фокусника, из воздуха, с едва заметным взмахом эфирных крыльев, в комнату спустились Сателлиты Тэйи.

Бой начался.

Пара крылатых силуэтов бросилась к Лиру.

Их тела, покрытые поляризованным металлом, лишь на миг исчезли из виду — и тут же на него обрушился настоящий град ударов.

Внезапная атака оживила Лира. Он согнул ноги, отпрыгнул назад — и в следующую секунду уже влился в бой.

Любой наблюдатель, окажись он в этом помещении, увидел бы лишь хаос — вспышки, размытые силуэты, призрачные тени прошлого, танцующие в ярости и боли.

Бой шёл уже почти сутки — без передышки, без еды, без сна. Всё внутреннее убранство кабинета было разбито в щепки.

Но Лир не терял рассудка. Его разум, словно отрешённый, холодно анализировал каждое движение врага.

И вскоре он понял: автоматическая система управления остаётся автоматической — даже под управлением продвинутого ИИ.

Каждый раз, когда он оказывался у стеклянной капсулы с телом Тэйи, сателлиты замирали. Протокол безопасности запрещал им причинять вред центральному узлу ментальной сети.

Лир горько усмехнулся:

— Ты просила спасти тебя... Видимо, время пришло.

Он знал: эфир в капсулу подавался извне. Значит, где-то есть привод — кабель, насос, труба. Нужно только добраться.

Сражаясь часами, Лир научился направлять атаки врагов — использовать ярость против них самих.

И, наконец, часть стены обрушилась.

Из пробоины показались десятки кабелей и труб — разного цвета, толщины, назначения. Селестиалы сразу устремились к пролому, защищая его. Но в суматохе несколько шлангов были повреждены.

Из одного вырвался струёй сжиженный эфир — плотно, под давлением. А затем иссяк.

Эфиропровод найден.

Не колеблясь ни секунды, Лир подставился под удары.

Тело трещало от боли. Кости хрустели. Кровь лилась густо и тяжело.

Он разорвал дистанцию, собрал ладонью кровь, влил её в повреждённый шланг — и несколько раз ударил по нему, создавая давление.

Секунда. Другая.

Два удара сердца — и капсула взорвалась изнутри.

Смесь крови Лира и эфира вызвала взрывную реакцию.

Жидкость внутри испарилась.

Сателлиты замерли. Их протокол не знал, как реагировать на это.

Лир медленно подошёл к телу.

Тэйя лежала на полу. Без эфира. Без команд.

Живое, обожжённое тело. Каждый оголённый нерв — пульсировал от боли.

Но на лице не было ни муки, ни страха.

Она сделала вдох. Лёгкие расправились, вытесняя остатки эфира.

Она громко закашлялась и подняла глаза — встретившись с ним.

Первое, что она сделала — прикрыла себя руками, пряча изуродованное тело.

Но в глазах Лира не было ни отвращения, ни жалости. Только тоска и нежность.

Он коснулся её плеча. Рука — тёплая, живая.

Тэйя потянулась к нему, всем существом.

Лир осторожно обнял её. Боясь причинить боль.

А затем — ввёл сыворотку.

— Это конец, — прошептал он. — Прости. Но только так я могу тебя освободить.

— Ты спас меня… — её голос был хриплым, почти беззвучным. — Как и обещал.

Тэйя подняла лицо. Их губы встретились —

последний поцелуй Тэйи Маршалл.

Сыворотка уже действовала. Эфирные частицы исчезали из крови.

Сердце, что жило пятьсот лет, остановилось.

Сателлиты упали.

Без связи. Без воли. Без цели.

Глава 10. Часть 5. Смерть.

Помещение тонуло в тишине — густой, вязкой, такой, что слышен был лишь хриплый ритм собственного сердца.

Больше не шевелилось тело Тэйи. Последний реактор заглох. Свет погас.

Мир, казалось, умер вместе с ним.

Лир опустился на пол. Сил не было — ни кричать, ни бить кулаками в стены. Чувства впивались в грудь острыми клыками, но тело, истощённое последней битвой, отвечало только пустотой.

И всё же — что-то внутри шептало:

Это ещё не конец.

Сначала — едва различимый щелчок.

Дверь, казавшаяся минуту назад просто частью стены, медленно отъехала в сторону.

Шаги.

Лёгкие. Почти неслышные. Будто кто-то босиком шёл по поверхности зеркала.

Красный аварийный свет вспыхнул, затопив комнату ядовитым оттенком.

Два силуэта.

Сначала — размытые, как привидения. Потом — чёткие.

Кожа — гладкая и бледная, как фарфор, забытый в тёмной витрине.

Волосы — белые, выжженные временем.

Пустота. Ни запаха. Ни сердцебиения. Ни дыхания. Ничего.

Лир вдохнул судорожно… и понял:

Он не слышит. Ни их дыхания. Ни шелеста одежды.

Они были не живыми — и не мёртвыми.

Будто голограммы, сошедшие с проектора. Только… слишком настоящие, чтобы быть иллюзией.

Один из них был смутно знаком.

Лир видел это лицо — на глянцевых обложках, в безупречных интервью.

Маркус Маршалл. Дядя Тэйи.

Второй — точная копия первого.

Черты — до микроскопической симметрии. Но глубже. Холоднее.

Аврелий. Создатель "Энра-корп".

Маркус открыл рот. Его голос звучал…

Ровно. Пусто. Безжизненно.

Как радиоэфир, из которого стерли всё человеческое.

— Ты справился, — произнёс он. — Мой мальчик.

— Сделать ставку на тебя оказалось лучшим решением за два тысячелетия.

— Гелиос. Эос. Селена. Даже идеальная Тэйя… всё пало под твоей пятой.

Каждое слово было выверено. И каждое — несло груз вечности.

Будто само мироздание говорило устами мёртвого голоса.

Аврелий заговорил, не удостоив Лира даже взгляда:

— Вы остановили производство эфирных частиц.

Похвально. Но глупо.

— Вся инфраструктура Энры питалась от переработки неочищенного эфира.

По расчётам, около ста тысяч человек замёрзнут этой зимой.

Без тепла. Без энергии.

— Остальные выживут.

Но столкнутся с нехваткой топлива.

С голодом. С засухой.

— Изгои так и остались дикарями.

Не способными мыслить дальше завтрашнего дня.

Жертвы беспорядков — будут.

Жертвы отчаяния — уже есть.

— А телепаты?

Они лишились сети. Единства.

Они познают паранойю.

Они породят злобу.

Мир будет гореть в этой смеси ещё десятилетиями.

Он замолчал.

И в этой тишине Лир словно слышал, как остывают стены.

— Поэтому, — произнёс Аврелий, — я задам лишь один вопрос.

Его взгляд был пуст, как вакуум.

— Ты за человечество?

— Ты за человечество? — повторил Аврелий, и в его голосе не было ни угрозы, ни вызова. Только вопрос. Как будто он действительно ждал ответа.

Лир поднял голову.

В глазах — ни ненависти, ни страха. Только усталость. И ясность.

— Да, — сказал он. — Я за человечество.

Маркус едва заметно улыбнулся. Аврелий — нет.

— Разумно, — кивнул Маркус. — Мы тоже. Именно поэтому только мы достойны вечной жизни. Мы — светила науки. Мы — те, кто вытащит Энру из пепла, который вы устроили.

Он сделал шаг вперёд.

— Ты не понимаешь, Лир, — продолжал Маркус, и в его голосе впервые прозвучало что-то почти человеческое: нетерпение. — Без нас — хаос. Без эфира — голод. Без порядка — война. Ты разрушил систему, но не предложил замены. Ты герой для изгоев… но для мира — ты хуже вируса.

Лир не ответил.

Он просто смотрел вдаль своим воспоминаниям, тем далёким событиям, что теперь казалось произошли не с ним.

В этот момент из стен выдвинулись тонкие манипуляторы — змеи из хромированного сплава. Иглы на их концах блеснули в аварийном свете.

— Не двигайся, — мягко сказал Маркус. — Это не пытка. Это слияние. Твоя кровь — ключ. Мы возьмём её… и станем тем, кем ты никогда не станешь.

Иглы вошли в вены Лира без боли. Стальной холод сменился жаром.

Капли его крови потекли по прозрачным трубкам — прямо к телам братьев Маршалл.

Их фарфоровая кожа начала розоветь. Глаза — оживать. Дыхание — возвращаться.

Они воскресали.

Не как люди. Как боги, питавшиеся чужой болью.

— Видишь? — прошептал Маркус, глядя на свои руки. — Мы можем жить вечно. А ты… ты будешь жить, пока мы позволим.

Лир не шевелился.

Он ждал.

Потому что знал: они нарушили запрет.

И в этот момент — он заговорил.

Голос его был тихим. Но в нём слышалась вся боль Кронов, вся боль изгоев, вся боль Тэйи, запертой в силикатном аду.

— Я за человечество, — повторил он. — Только вот вас… людьми не считаю.

Маркус замер.

— Что?

— Вы пьёте чужую кровь, — сказал Лир. — Вы крадёте чужую жизнь. Вы сидите в трупах и называете это бессмертием.

Он поднял взгляд. В глазах — две пары зрачков: человеческие и звериные.

— А Кроны… у нас есть Табу.

Он сделал паузу. И вдруг — улыбнулся.

— Пожирать всё биологическое… кроме самих себя.

Маркус побледнел.

— Ты… что ты задумал?

— Я, Лир, — сказал он, и в голосе его вдруг зазвучало имя, которое носил Вейр, — именем Аэтурмиса Вейра, клянусь вам: ваша смерть не будет быстрой.

И тогда он пустил Крона на волю.

Не в себе. В них.

Клетки, перетекавшие по трубкам, взорвались изнутри. Не ядом. Не вирусом. Законом.

Маркус вскрикнул —от запоздалого ужаса. Он почувствовал, как его плоть отказывается от чужого. Как его тело восстаёт против того, что в него вливается.

И тогда началось.

Маркус схватил Аврелия за горло. Аврелий — в ответ впился зубами в шею брата. Они пожирали друг друга, как звери. По инстинкту. По закону, который Вейр вписал в каждую клетку своей крови.

Лир отвернулся.

За его спиной раздавались хруст костей, влажный хруст плоти, глухие стоны — не боли, а осознания.

Лир стоял среди останков тех, что называли себя богами. Вокруг была лишь тишина.

Но не совсем. Звук сначала ошеломил Лира.

Потому что в соседней комнате, в криптокамере, лежал младенец-клон Тэйи, ещё не подключённый к эфиру, ещё не испорченный системой… Не переделанный под сателлита.

Билось сердце. Через обострённый слух Лир отчётливо мог его расслышать.

Он вошёл туда. Поднял ребёнка. Тот не плакал. Только смотрел на него — большими, чистыми глазами.

— Ты не она, — прошептал Лир и двинулся к челноку прижимая ребёнка к груди.

✦Эпилог. Новый мир.

Десять лет спустя.

Реабилитационный центр был выкрашен в светлые тона, но даже белые стены не могли скрыть тяжести, повисшей в воздухе. Здесь, в бывшем госпитале корпорации, теперь собирали телепатов — тех, кто всю жизнь жил в многоголосом море чужих мыслей и вдруг очутился в пустоте.

Они сидели по кругу. Кто-то говорил вслух, неуверенно, словно учился произносить свои мысли впервые: раньше их всегда слышали без слов. Кто-то, наоборот, молчал, вжимаясь в кресло, как будто боялся, что ни один звук не достигнет другого.

— Когда я просыпаюсь, — тихо сказала женщина средних лет, — мне кажется, что я умерла. Нет шёпота, нет песен, нет смеха. Только я. И я не знаю… не знаю, кто я, если больше не часть их.

Рядом молодой парень включил старый приёмник, настроенный на пустую волну. Шипение заполнило комнату. Несколько человек закрыли глаза, и по их лицам впервые за дни скользнуло облегчение — как будто этот белый шум напоминал им о том океане, в котором обитали ранее их мысли.

- Господа и дамы. Раз, вы начали делиться гнетущими мыслями, давайте продолжим. Раздался спокойный голос терапевта, кто желает высказаться первым?

Тишина стала их новой тюрьмой. Но где-то в глубине зрела мысль: может быть, в этой пустоте есть шанс найти самих себя, настоящих — впервые за всю жизнь.

Десять лет.

Десять зим, когда Энра дрожала от холода без эфирных реакторов.

Десять весен, когда изгои впервые посадили сады на пепелищах лабораторий.

Десять лет молчания — без эфира, без единой сети, без иллюзии «единства».

И всё же — мир не умер.

Он просто научился дышать сам.

Лир стоял у края взлётной полосы, ветер трепал его волосы — короткие, седина уже касалась висков. Он больше не носил титановой пластины на виске: шрам зарос, но иногда, в тишине, он всё ещё слышал… не голос.

Просто ритм.

Как будто где-то внутри, за сердцем, всё ещё билось второе — не сердце, а пульсация звёздного неба.

— Ты опоздал на десять минут, — раздался хриплый голос за спиной.

Лир обернулся.

Мэлс стоял у ворот базы, прислонившись к ржавому столбу. Левая рука — пустой рукав, аккуратно подколотый у плеча. Никакого протеза. Никаких оправданий.

Он выглядел старше, но глаза — те же. Упрямые. Живые.

— Ты же знаешь, я никогда не был пунктуален, — усмехнулся Лир.

Мэлс подошёл ближе.

Мэлс кивнул. Достал из кармана потрёпанную, видавшую виды бутылку — ту самую, что Лир подарил в хостеле «Надежда».

— Обещал открыть, когда выберемся, — сказал он, откупоривая её. — Выбрались. Пусть и не все.

Он сделал глоток и протянул бутылку Лиру.

Тот не взял.

— Я больше не пью. Алкоголь блокируется инстинктивно, как разновидность яда в крови.

Мэлс понял. Не стал настаивать. Просто поставил бутылку на землю — у ног Лира.

— Пусть будет твоим топливом на обратном пути. Если решишь вернуться.

— А ты?

— Я останусь. Кто-то должен учить этих детей, что свобода — не дар. Это работа. Тяжёлая, порой до дрожи в суставах, но достойная.

Они помолчали. Ветер гнал по взлётной полосе пыль и обрывки старых голографических листовок — «Эфир — мост к единству».

Теперь они были просто мусором.

— Спасибо, — сказал Лир. — За всё.

— Не благодари. Просто… не забывай нас. Даже там, среди звёзд.

— Я не забуду.

Дядюшка! Раздался звонкий окрик, пыхтя, обливаясь потом, с раскрасневшимся лицом к Мэлсу подбежала девочка. Та, что вынес Лир из лаборатории, которую удочерила ставшая супругой Мэлса Миле, девочка, которую назвали Мией.

- Тебя уже зовут, идём, обед сам себя не съест! Словно налитые внутренним серебром глаза девчушки скользнули по фигуре Лира, и она, улыбнувшись попрощалась.

Когда Мэлс и Мия ушли, Лир поднял взгляд к небу.

Там, над горизонтом, уже ждал корабль — не «Солнечный Рейлган», а простой, угловатый крейсер с выцветшей символикой Кронов.

На борту — письмо.

Он развернул его.

Бумага была тонкой, почти прозрачной, как крыло ночного мотылька. Почерк — чёткий, но с лёгкой дрожью, будто писала не машина, а человек.

Лир,

Мы нашли их. Кроны. Их мир — пусть и пострадал, но с окончанием экспансии с Энры теперь это не пепелище, как ты думал. Это… сад. Огромный, древний сад, где каждая планета — цветок, каждый океан — слеза Звёздной Матери.

Она жива. И ждёт тебя. Мы с Паулем живём здесь, вдали от всех империй. Он всё ещё ворчит, что я «слишком много думаю»,

но по ночам читает мне старые земные сказки. Говорит, что я наконец-то научилась бояться. А значит — жить.

Прилетай.

С надеждой,

Эос.

Лир сложил письмо и спрятал его за пазуху — ближе к сердцу.

Трап опустился. Внутри — тишина, запах озона и металла, и где-то в глубине — слабый, но уверенный пульс жизни.

Он вошёл.

Двери закрылись.

И в тот же миг, над Энрой, впервые за десятилетие, взошли две луны — не как символы власти, а просто — как свет в ночи.

Конец.

Или начало?