Сова Анастасия

Невеста для Громова. (Не) буду твоей

Глава 1

Анастасия Сова

Катя

– Я не стану! – кричу.

Я настолько шокирована, что даже слез нет.

Лишь крик протеста, который тут же застревает комком в горле.

Просто не верю, что родители способны вот так запросто разрушить ВСЕ мои планы на жизнь!

– Давайте, мы все успокоимся, – предлагает мама.

Это отец человек жесткий, а она мягкая. Всегда пытается решить проблемы миром. Вот только то, что предлагает отец, вряд ли получится хоть как-то сгладить.

У меня буквально уходит из-под ног земля. Ведь по лицу отца я понимаю – все решено, и пути назад не будет.

– Вы не можете все у меня забрать! – выпаливаю в отчаянии.

– Твое замужество – дело решенное, Катя, – отец стоит на своем, и делает это, не щадя моих чувств. – Так будет для тебя лучше, и ты потом это поймешь. Еще и спасибо скажешь.

– Мам?! – перевожу взгляд на мамочку. Ищу поддержку.

Только теперь мои губы начинают дрожать. Но я не позволяю себе заплакать. Зарыдаю – сдамся.

А сдаваться я не хочу. Еще поборюсь за себя. И за свою свободу.

Кажется, все только начало налаживаться. Володя предложил мне встречаться, и мы ходили уже на два свидания. Вчера он нарвал цветов на клумбе у бабы Маши, и подарил мне, дурачок. А та потом так кричала, что, кажется, слышали даже на другом конце поселка.

Бросаю понурый взгляд на букет, что значительно поник со вчерашнего вечера.

– Катюш, ты только представь, какие горизонты тебе открываются! – откликается мама.

А я не понимаю… Она что, на его стороне? Отказываюсь в это верить! Просто отказываюсь!

– А здесь, в поселке, делать нечего. Никакой перспективы.

Мотаю головой.

Это конец!

Никто из родителей меня не слышит!

– А как же Володя? – спрашиваю так, будто это мой последний аргумент, а родители его обязательно примут.

– Лесом пойдет твой Володя! – раздражается отец. – Шпана местная и тебе не пара!

– А это уже я буду решать! – справляться с эмоциями больше не получается!

Сейчас же побегу к своему жениху, и пусть увозит меня отсюда!

Направляюсь к выходу из дома, больше не думая ни о чем.

Пробегаю через двор к калитке и в спешке оборачиваюсь, чтобы убедиться, что никто за мной не гонится, как вдруг со всего размаху врезаюсь в… крепкое мужское тело.

Мужчина тут же обхватывает меня за талию, не позволяя отскочить назад, как мячику.

Его прикосновение такое уверенное и властное, а еще очень горячее. Меня мгновенно точно током прошибает. По телу проносится непривычная волна жара.

Наверное, правильно было в этот момент вырваться из его рук.

Прекратить все.

Закричать, может быть… потому что, где это видано, чтобы девушку вот так лапали незнакомые руки средь бела дня?

Но у меня почему-то не получается хоть что-то сделать. Лишь поднимаю растерянный взгляд на незнакомого мужчину, что так нагло и довольно жестко прижимает меня к себе.

Смотрю на него.

И что-то странное происходит в этот момент… его близость, она… будто заполняет собой все пространство и вытесняет воздух, не давая больше дышать.

– Извините… – пищу я, понимая, что оказалась в какой-то дурацкой и не очень приличной ситуации.

А если кто-то из местных увидит? И расскажет Володе?

Вот только мужчина не отвечает. Он молчит, внимательно меня разглядывая, и вся эта тишина заставляет меня занервничать.

Почему не отпускает?

И почему его крупные ладони на моей спине так ощутимо жгут кожу сквозь сарафан?

Сглатываю странное волнение внутри.

Я успеваю разглядеть незнакомца. Его широкие плечи, крепкую шею, покрытый жесткой щетиной волевой подбородок и темные глаза, что буквально буравят меня, не отрываясь.

И кажется, что он так близко ко мне, что я даже могу почувствовать на себе его горячее размеренное дыхание.

Мое же сердце в этот момент колотится так сильно, точно сошло с ума. Кажется, еще секунда, и оно выскочит наружу.

Особенно тревожно становится, когда я сдаю свое волнение, жадно глотнув воздух.

Цепкий взгляд мужчины тут же опускается на мои приоткрывшиеся губы и замирает там.

Низ живота почему-то болезненно скручивает в этот момент, ведь я ощущаю пристальный взгляд физически, как удар тока, от которого лишь сильнее нарастает напряжение в животе. Такое непривычное, но сладкое.

От волнения закусываю губу, и вижу, как взгляд мужчины темнеет, отчего мои щеки тут же вспыхивают жаром. А вдох оказывается непозволительной роскошью.

Сколько времени проходит, я даже не знаю.

Секунда?

Вечность?

А потом он вдруг отпускает меня, заключая:

– Нужно быть осторожнее.

Появляется странное желание обнять себя руками. Защититься или… просто вернуть своему телу утраченное тепло.

Мужчина же, в явно дорогом и отлично сидящем на нем костюме, направляется в сторону нашей калитки.

Но мне сейчас не до него. Мыслями возвращаюсь к своей беде.

Это ужасно!

Выйти за чужого человека, без любви… с чего родители вообще взяли, что я буду с ним счастлива?

А что, если он урод? Или абьюзер какой?

С этими мыслями добегаю до дома Володи.

Калитка оказывается открытой, и я шмыгаю сначала на территорию, а потом и в дом.

Своего парня нахожу в передней. Он играет в приставку.

– Катька?! – удивляется Вова, совсем чуть-чуть повернув на меня голову. Не может полноценно отвлечься от игры. Но он просто еще не знает! – Ты чего здесь? Мы же вечером договаривались…

– Я замуж выхожу, Володь, – сообщаю ему, и внутри все переворачивается. Даже просто от этих слов.

– Чего?! В какой смысле? – этот придурок так и продолжает пялиться в телик.

Он вообще слышит, что я сказала?

Приходится пойти на наглость и встать прямо перед его носом, загородив экран.

– Катя, блин!

– Вов, ты не слышишь что ли?! Меня родители замуж хотят отдать!

Надеюсь, теперь станет чуть яснее!

– Так мы же… рано нам пока…

– Не за тебя. За другого.

Приходится объяснить все, а пока рассказываю, от обиды начинаю плакать.

Нельзя так поступать с людьми. Почему родители так жестоки?

Володя прижимает меня к себе, чтобы успокоить. А мне как-то некомфортно. Все еще ощущаю прикосновения того мужчины, что к нам приехал. Будто он до сих пор держит меня в своих крепких руках, и на мне остается его пленяющее тепло.

Не знаю, можно ли назвать предательством такие мысли?

– Увези меня куда-нибудь, Вов?! – предлагаю, подняв на него свои влажные глаза. – Давай сбежим? Вместе…

– Ээ… Да, куда мы сбежим? – вид Вовы потерянный и сильно сомневающийся. – Это надо знать куда бежать. Просто так не получится. И деньги нужны. А как остальные? Бросить всех?

– Ну, как ты не понимаешь?! – вспыхиваю я. – Не уеду – меня замуж отдадут! Ты же говорил, что любишь! А раз любишь, – спрячешь и укроешь от чужого мужчины!

– Точно! – вдруг подскакивает со своего места. – Спрячем тебя.

– Где спрячешь? – не понимаю его. – У тебя дома меня точно найдут. А в сарае прятаться не буду.

– Да, какой сарай? – Вова хватает меня за плечи. – В дом бабы Шуры два года уже никто не приезжал после ее похорон. А внутри там нормально. Мы тебя там поселим. Я еду буду тебе таскать. Посидишь, не будешь высовываться и на глаза показываться. И свадьбы никакой не получится.

Не совсем то решение, которое мне представлялось, но пока можно поступить и так. А потом что-нибудь придумать еще.

И когда мне уже кажется, что все вот-вот должно закончиться, в дом вваливаются две здоровенные детины.

– Екатерина, – вполне вежливо обращаются они ко мне, но вид у них такой, что нутро все равно сдавливает, – вам нужно пройти с нами. Захар Вадимович ждет. А ждать он не любит.

– Я никуда в вами не пойду! – заявляю уверенно. Вова же сейчас за меня вступится? Он же не для мебели тут рядом сидит?

– Это не обсуждается, – отвечают мне.

– Вы кто такие? – Володя, наконец, выходит вперед. – А, ну, вон из моего дома!

– Советую тебе сидеть тихо, – обращается к нему один из верзил. – Тогда не пострадаешь.

– Какого, блин, хрена?! – мой парень, раззадоренный этим словами, бросается на амбразуру. Он такой у меня – задиристый и вспыльчивый немного.

Но ничего не получается. Одно движение руки громилы, и Вова оказывается на полу.

– Отдохни пока, пацан, – заключает мужик, пока я в ужасе закрываю рот ладонями. – Димас, грузи девчонку в тачку.

Глава 2

Катя

Увиденное заставляет меня закричать от ужаса.

Бросаюсь к своему парню, что корчится сейчас от боли на полу, но меня ловят чужие сильные руки. Не позволяют даже приблизиться.

– Отпустите меня, уроды! – кричу и вырываюсь.

Но на деле я просто бестолково болтаю в воздухе ногами, пока меня уносят все дальше от Володи, а потом и вовсе вытаскивают из дома.

Конечно! Этот громила такой огромный, что ему не составляет даже толики труда сделать это со мной.

– Екатерина, успокойтесь, пожалуйста, – просит он меня, даже не запыхавшись. – Я не хочу случайно сделать вам больно.

И эти его слова, с уважением и какой-то своеобразной заботой, никак не вяжутся с тем, что в реальности между нами происходит. А это самая настоящая борьба!

Второй бугай остается в доме Володи. Надеюсь, он его там не добивает. Но, на всякий случай, когда мы оказываемся на улице, я принимаюсь кричать во все горло:

– Помогите! – в надежде на то, что кто-то из односельчан откликнется и не позволит творить такой беспредел средь бела дня в нашем поселке.

Вот только люди словно вымерли. Как назло!

Вдали замечаю тетю Люду с внучкой, но те лишь боязливо удаляются от нашей шумной компании. Еще бы! Да тут несколько крепких мужиков понадобится, чтобы такого завалить! И то не факт, что получится!

Уже возле калитки мне каким-то чудом удается вырваться. Но буквально на секундочку, за которую я только и успеваю – расцарапать щеку шершавой доской.

– Ай! – кричу.

На глаза наворачиваются слезы. От обиды и разочарования в себе.

Внутри клокочет бессильная ярость.

– Этого еще не хватало! – злится охранник, замечая выступившую на моей щеке кровь.

Он захватывает меня еще сильнее, теперь лишая любой возможности сопротивляться. Заталкивает в машину.

Вижу, как из калитки выходит второй мужчина. Володи не видно. Надеюсь, он хотя бы жив.

– Помогите! – все еще реву через закрытое тонированное стекло. Но, кажется, что оно попросту впитывает все звуки.

Большая, просторная машина трогается с места, поднимая за собой дорожную пыль, и увозит меня против воли.

Оглядываюсь, чтобы посмотреть, не выбежал ли мне на подмогу мой парень, но изображение уплывает в заливших глаза слезах.

– Возьмите платок, – сквозь свои всхлипы слышу глухой мужской голос.

Поворачиваюсь на него и вижу, как один из охранников передает мне упаковку бумажных салфеток.

– Кровь хотя бы сотрите. Вот же не хватало! – добавлять он тут же, но уже тише, потому что последние слова предназначаются не мне.

В пути мы проводим пару минут. Поселок у нас небольшой, можно пешком вдоль и поперек обойти за короткое время. А мой дом совсем близко находится к дому Володи.

Бедный мой Вова…

– Вы же не убили его? – робко уточняю.

В ответ эти детины только хмыкают. И у меня сердце сжимается.

Кровь на щеке я все же промакиваю салфеткой. Хотя, может, и не стоило, пусть бы родители посмотрели, что заставили меня испытать.

– Надеюсь, теперь сами пойдете? – спрашивает мужик, который меня тащил, когда распахивает передо мной автомобильную дверцу.

Он подает мне руку, но я демонстративно не пользуюсь помощью. И бежать не собираюсь. Это занятие бессмысленное. Лучше еще раз поговорить с родителями. И пусть посмотрят, какой беспредел устраивает их хваленый столичный жених!

Да и где мне с таким будет лучше? Я его еще даже не видела, а уже столько неприятностей!

Но стоит мне только оказаться в доме, как сердце мое замирает.

Родители сидят за столом, а напротив тот самый незнакомец, что так неприлично прижимал меня своими руками у нас во дворе.

Так он и есть мой будущий муж?

Стоит только мужчине обернуться и увидеть меня, как он тут же произносит:

– Это что? – кивком указывает на меня. Голос очень недовольный. Даже я ежусь.

Бугаи опускают головы.

– Вырывалась, – виновато отзывается кто-то из них. – Об калитку саданула.

Взгляд у «жениха» такой, будто он готов лично сейчас всех башкой садануть. И непонятно кого больше. Бугаев или меня.

И столько власти и силы в жестах и манерах, что жуть берет. Что за страшный человек такой?

– Ей хоть восемнадцать есть? – в наглую разглядывая меня, спрашивает мужчина моих родителей.

Чего?! За малолетку считает?!

Я, вообще-то, не выгляжу, как мелкая! И фигура у меня хорошая, девчонки завидуют.

– Пф! – фыркаю, не удержавшись.

И отворачиваюсь.

Мои родители тут же уверяют мужчину в том, что я совершеннолетняя.

Ну, капец!

Как они могут обсуждать меня вот так, словно я какой-то товар на рынке. Безделушка без души и сердца.

– Иди, умойся! – бросает мне отец. – И приведи себя в порядок.

– Захар Вадимович, может еще чайку? – предлагает пока миллиардеру моя мама.

На что тот вежливо соглашается.

И все это меня дико выбешивает.

Им всем просто плевать!

Почему-то думают, что могут решать за меня! Что могут вот взять – и отдать мою жизнь кому-то без моего согласия.

Ухожу в ванну, сначала специально задев ближайшего здоровяка плечом, блин, больно об него стукнулась, а потом сильно хлопнув дверью в знак всего, что я обо всем этом думаю.

Ванну же пошла, чтобы и правда привести себя в порядок. Пусть и не хочу выходить замуж за всяких красивых козлов по приказу родителей, но выглядеть же я должна привлекательной.

Выйду красивой, и откажу. И много чего еще выскажу.

У нас в стране рабство под запретом. Я свободная женщина, совершеннолетняя, и могу уже сама за себя решать.

И только я собираюсь выйти из ванной, как проход мне загораживает наш гость.

Эти ощущения… их не сравнить ни с чем.

Моя бравада исчезает. Тут же забываю все слова, которыми собиралась кидаться, как только вернусь к родственникам и гостям. Забываю, как нужно дышать. Забываю какой сегодня день и даже вряд ли смогу назвать собственное имя.

Он ничего не говорит, просто смотрит на меня. И, кажется, за этим занятием проходит целая вечность, как вдруг со стороны передней раздается громкий возглас моей мамы:

– Горит! Захар! Ваша машина горит!

Глава 3

Катя

Мой «жених» сжимает челюсти и коротко выдыхает.

Я думала, сейчас он взорвется или перепугается, но на лице мужчины остается титаническое спокойствие.

Мне думается, он расстроен сейчас лишь тем, что придется прервать наше общение.

Приходится выйти из ванной комнаты на людские крики.

Через окна замечаю, как, чертыхаясь, все присутствующие выбегают из дома. Мама прикладывает ладони к щекам, а кто-то из бугаев держится за коротко стриженную голову.

Автомобиль полыхает знатно. Видимо, пламя очень быстро распространилось, и машину теперь уже нельзя спасти.

– Коля! Вызывай пожарных! – кричит мама, и отец возвращается в дом, чтобы подхватить со стола свой телефон.

Вокруг пожара сгущается людская суета. Кто-то из соседей высовывается из окон, а мимо проходящие толпятся в стороне ахая и охая.

Одна только я испытываю радость. Хотя это и неправильно. Но ведь и отдавать замуж против личного желания – тоже неправильно. А, значит, есть справедливость на этой планете. И высшие силы на моей стороне.

Быть может, этот Захар задумается и не захочет со мной связываться? Неужели, ему мало женщин в столице? Я почему-то уверена, что такой нехватки у него нет.

На секунду меня пронзает уколом ревности. Странное и непривычное чувство.

– Как вы это допустили? – рявкает на своих охранников Захар.

Меня от его голоса вновь пробирает до мурашек…

Но я вдруг замечаю скрывающегося в кустах Володю. И мне все сразу становится ясно.

Боже мой!

Когда я просила меня спасти, то имела в виду не это. Вот же дурак! Хотя, с другой стороны, на войне все средства хороши.

Вот только, к несчастью моего парня, верзилы-охранники тоже обнаруживают его присутствие:

– А, ну, иди сюда, гаденыш! – тут же соображают в чем дело громилы.

Они несутся к кустам, откуда дает деру мой Вова.

Закрываю лицо руками. Шансов у него нет, я уверена. Если даже не поймают, то запросто вычислят позже. Адрес им уже известен, да и вообще, у нас тут село, а не город, все друг друга знают. Про любой твой чих здесь уже известно на другом конце деревни.

– Все, пожарных вызвал! – возвращается в строй мой запыхавшийся отец.

Московский жених стоит молча, засунув руки в карманы. Наблюдает за горящим автомобилем.

Замечаю у него на запястье золотые часы. И вообще почему-то не могу отвести взгляда. Все глядят на происшествие, взывая и охая, а я, как дурочка, разглядываю спину бизнесмена, что приехал за мной.

Представляю почему-то, как он прижимал меня к себе, и как жгло кожу от прикосновения горячих пальцев.

С Володей я никогда такого не испытывала.

И внутри не трепетало.

И живот вот так не крутило, что хотелось глухо застонать.

Размашисто мотаю головой, чтобы выкинуть из головы эти дурацкие мысли. Я сейчас вообще не в той ситуации, чтобы чем-то наслаждаться.

– Захар Вадимович, вы только не переживайте! – берет в оборот мужчину моя мама. – Дом у нас большой, здесь всем места хватит! Или, если хотите, Коля вас отвезет?!

И пучит глаза на отца, чтобы поддержал.

Тот не сразу понимает, захваченный беспокойством и пылающим зрелищем, но все же поддакивает жене.

– Сам разберусь, – сухо отвечает им наш гость. – Сейчас вызову другую машину.

– Надеюсь, наш договор остается в силе?! – кажется, это все, что интересует папу. А я так сильно злюсь на него за это, что в груди разрастается тревога и напряжение. – Это недоразумение ведь ни на что не повлияет?

– Нет. Поджог не имеет отношения к нашим с вами делам.

Бессилие кажется таким ощутимым, что все мое тело превращается в тяжелый камень.

Всем плевать на меня.

Даже родителям.

А я то думала, что они меня любят… Что у нас счастливая и дружная семья. Что мы будем стоять друг за друга горой в любой ситуации.

Но все оказалось лишь иллюзией.

А я – товаром.

Причем, отданным за бесценок, ведь родители ничего не получат с этой сделки, как я понимаю.

Получается, единственный человек, которому тут есть до меня дело, – это Володя. Которого, кстати, прямо сейчас тащат охранники, а он едва успевает перебирать ногами.

Его бросают прямо в ноги миллиардеру, и никто из присутствующих даже ухом не ведет.

И только я не могу на это смотреть. Подбегаю к Володе и падаю рядом с ним на колени.

– Да, что вы делаете? – обращаюсь ко всем сразу. – В вас вообще что ли ничего человеческого нет?

В носу начинает щипать, и на глазах выступают первые слезы.

– Малышка, это ради тебя, – улыбается мой парень, обнажая окровавленные зубы.

Мне плохо становится.

– Знаешь, сколько моя тачка стоит, Ромео?

– Да срал я, сколько она стоит! – уверенно заявляет Вова и сплевывает кровь изо рта. – И вообще – это не я. Вы ничего не докажите!

И я в этот момент тоже поднимаю глаза на Захара. И весь его вид заставляет меня сжаться. Я ведь тоже теперь перед ним на коленях, и образ мужчины кажется отсюда еще более властным и внушительным.

Хозяин мира.

А сейчас еще и хозяин наших жизней.

– Тебя в тюрьму посадят. Ты не понимаешь что ли? – миллиардер поднимает бровь.

А у меня так сильно сжимается сердце, что больно становится и дышать нечем. Не хочу, чтобы Володю посадили из-за меня!

– Вы… вы этого не сделаете! – выпаливаю, стараясь быть увереннее, но мой голос все равно звучит забито и испуганно.

– Я нет. Судья решит.

– Дочка, да вставай уже! – ко мне подбегает мама. Хватает за плечи, чтобы поднять. Но я вырываюсь. – Чего ты защищаешь этого уголовника?

– Потому что он хоть что-то сделал, пока вы тут торговали мной!

– А, ну, замолчи! – ругает меня отец.

Он боится этой правды, потому что люди смотрят. Но мне плевать на это! Решается судьба Володи, единственного, кому до меня есть дело.

– А, ну, разошлись все! – папа, как глава поселка, грозным голосом разгоняет зевак.

– Присмотрите за ним, пока не придет машина, – отдает распоряжение своим псам Захар. – А девчонку в дом!

– Нет! – хватаюсь за Володю. – Отпустите его! – молю. – Это все из-за меня! – слезы уже не получается удержать.

– Да не ссы, малая, ничего они мне не сделают, – усмехается своим красным ртом мой парень.

– А ты вообще молчи! – меня впервые охватывает ярость, направленная именно на него. – Как ты мог такое учудить?

– Я ради тебя и не такое сделаю! – заявляет этот придурок.

– Хочешь, чтобы я от него отстал? – вдруг обращается ко мне «жених». Его взгляд темнеет, и мне становится не по себе. – Тогда тебе придется выполнить одно условие.

Глава 4

Катя

Не могу передать, что чувствую в этот момент. Я ведь прекрасно понимаю, чего попросит этот человек. И оттого паника липким холодом скручивает живот.

– Я согласна… – выдыхаю.

Не прощу себе, если Вова сядет в тюрьму по моей вине. Буду мучиться совестью потом всю жизнь… Хоть он и дурак, что поджег машину! Как ему вообще такое пришло в голову?!

– Я ведь еще ничего не предложил, – бизнесмен поднимает бровь с удивлением. И так смотрит на меня, что хочется сжаться в малюсенький комок под этим взглядом.

– Вряд ли есть хоть что-то страшнее, чем стать вашей женой! – выпаливаю со злостью. – Но лучше уж так, чем… – поворачиваюсь на Вову.

Поверить не могу, что мне придется пойти на такое. Что вся моя жизнь так вот запросто перевернется из-за какой-то глупости.

И дальше все как в тумане. Глаза снова застилает слезами, и я забываю, что обещала себе быть сильной. Что слабых сжирают, растаптывают и уничтожают. Просто даю волю всему, что творится внутри.

Володя что-то там кричит, рвется в бой, но его подхватывают бугаи и куда-то утаскивают. Зеваки потихоньку расходятся, или я просто не замечаю уже происходящего вокруг. Зато вижу Захара. Чувствую его ауру, что теперь окутывает меня будто с новой силой.

И, похоже, мы остаемся один на один возле догорающего автомобиля, когда мужчина поднимает мою голову за подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. В холодные, даже ледяные глаза.

– Ты очень красивая, Катя… – произносит мой будущий муж, и тембр его голоса сейчас обманчиво нежный. Словно не происходит ничего ужасного. Будто жуткая история моего неожиданного замужества мне просто приснилась.

Но я то знаю, что скрывается за всем – я стану невольницей, облаченной в дорогие тряпки. Игрушкой для олигарха, которую он сможет использовать по своему желанию. А какие у него желания я знать совсем не хочу.

И сейчас он оценивает меня как вещь. Выгодное приобретение в виде красивой мордашки.

Он точно не хочет ничего хорошего. У таких на уме всякие извращения, потому что обычная жизнь их уж не вставляет. Я про такое в интернете читала.

Иначе, зачем я ему?

Но я вновь как-то странно реагирую на эту близость. На тепло, источаемое мужчиной. Будто не испытываю неприязни, а, наоборот, жажду испытать нечто новое, неподвластное мне ранее чувство.

Оно зарождается во мне. Вспыхивает в груди и разбегается по всему телу щекочущими волнами, пока не стягивается внизу живота томительным напряжением.

По щеке скатывается очередная слезинка, и Захар смахивает ее своим горячим пальцем. Это простое, совсем банальное действие заставляет меня почему-то вздрогнуть.

– Я приеду за тобой через неделю. И на твоем месте должна быть послушная, покладистая девочка.

Мужчина вдруг выпрямляется во весь свой рост, и я вновь могу оценить его мощь и габариты. Если честно, даже не понимаю, зачем он таскает с собой эту охрану, потому что уверена, он и сам уделает любого.

Широкие плечи, уверенное, властное выражение на лице. Захар красивый, и я даже могла бы влюбиться в такого, но… при других обстоятельствах.

Он тянется в карман брюк и достает маленькую красную коробочку для ювелирных изделий. Вытаскивает оттуда кольцо с крупным камнем и протягивает мне.

А когда я отказываюсь принимать подарок, сцепив зубы, сам поднимает мою правую руку и осторожно, но уверенно одевает кольцо на правильный палец.

У меня в этот момент заканчивается весь воздух. Неужели, все? Неужели, это на самом деле происходит?

– Хочу, чтобы ты носила его, пока я не вернусь. Чтобы привыкала. А местная шпана не разевала рот на то, что теперь принадлежит мне.

Не смотрю на него. Я все еще сижу на коленях и разглядываю грунт под ногами. Лучше уж так, чем заглядывать в эти циничные бесчувственные глаза.

И на кольцо глядеть нет желания. Хотя, наверное, оно очень красивое. Мечта любой девчонки.

Но он вновь заставляет меня это делать. На этот раз жестко поднимает мою голову, вынуждая запрокинуть ее.

– Скажи, что все услышала.

– Я услышала… – подтверждаю шепотом.

Я все услышала.

Глава 5

Захар

Ранее

Я захватываю волосы Адель на затылке. Жестко собираю их в кулак и притягиваю красивую голову ближе к своему паху. Мой член оказывается в самом горле, и хватает несколько интенсивных фрикций, чтобы кончить.

Хорошая сучка. Старательная и жадная до секса.

Она проглатывает все, как и всегда. Каждую каплю. А потом, сверкнув глазами, снова набрасывается на мой все еще пульсирующий член, чтобы почистить его своим языком. Обвести головку по кругу и бережно взять ее в рот. Не пропустить ни единой капли.

Адель прекрасно знает, что я хожу налево. Потому каждый раз старается будто в последний. Боится остаться ненужной. И ее влажный рот, жадно сосущий мой напряженный член, наверное, лучший кайф, что я испытывал в жизни.

Мне нравится Адель. Она не только хорошо сосет, но и почти не доставляет хлопот. Мне несложно отстегивать ей приличные суммы, и получать взамен послушную опытную девочку, готовую ради меня на все.

– Тебе понравилось? – интересуется она, оторвавшись, наконец, от моего члена.

Адель ластится щекой о мое бедро, как мартовская кошка, и вновь высовывает язык, чтобы еще раз провести по всей длине члена.

Отстраняюсь.

– Что-то не так? – взволнованно спрашивает. А в голосе звучит совсем иной вопрос: «Я ведь лучше всех твоих шлюх, Громов?».

– Сегодня нет настроения, – коротко бросаю. Натягиваю обратно боксеры и брюки, застегиваю ремень.

Прости, малышка, но мой член во рту – единственное, что тебе сегодня достанется.

Адель с разочарованием запахивает свой шелковистый черный халатик, едва прикрывающий задницу. Но расстройства старается не оказывать. А мне срать, если честно. Я здесь не ради ее удовольствия. И вообще, уверен, девчонка без проблем разберется с возбуждением сама.

– Даже на ужин не останешься? – интересуется она, закусив губу.

Ужин в понимании Адель – то, что она заранее заказала из ресторана. Ума хватает только разогреть. Хотя в ее распоряжении огромная кухня в квартире, которую я для нее купил.

– Нет. Сегодня у меня еще дела.

– Жалко… – протяжно выдыхает. – Может, завтра?

– Может, завтра, – без особого смысла вторю ее словам.

Я люблю жесткий качественный секс. И не испытываю в нем недостатка. Ну, а все, что происходит после – иногда заставляет меня раздражаться.

Потому порой мне нравится просто трахнуть шлюху. Ведь в таком случае, я не должен думать о чем-то кроме своего удовольствия и разрядки. А продажной шкуре не надо ничего, кроме оплаты. А после траха мне не придется перезванивать или слушать ее нытье.

Наверное, все из-за того, что я не привык что-то отдавать. С самого детства меня учили только брать. Все, что захочу.

Адель начинает что-то там про новое белье, и я обещаю пополнить ее карту. А как только выхожу на улицу и падаю в тачку, на экране моего смартфона высвечивается номер отца.

– Захар, кажется, я знаю, как решить твой вопрос с землей.

Это моя мечта построить эко-парк и сделать это место лучшим в своем роде. Стоило только раз побывать на открытии подобного местечка, как я мгновенно вспыхнул идеей. А это было еще пару лет назад.

Если честно, все прошедшее время я пытался найти подходящее место, а когда нашел, столкнулся с проблемой в виде несговорчивого главы поселка.

– Надеюсь, главу убивать не собираешься? – хмыкаю. Иногда мне кажется, что от отца можно ожидать всего, что угодно.

– Рассматриваю этот вариант, – отшучивается он. – Приезжай, расскажу подробности. Диана сегодня готовит пиццу.

Конечно же, я приезжаю. К тому же, пицца Дианы – лучшее блюдо на Земле!

Но в итоге батя предлагает какую-то дичь.

– Я не собираюсь жениться на его дочери! – заявляю уверенно.

Это что еще за бред?! Если я когда-то и решу взять себе жену, то это будет в глубокой старости. Сейчас у меня попросту нет на это времени. Меня вполне устраивает на все готовая Адель.

– Конечно, самый простой способ – прессануть этого хмыря, – продолжает отец. – Но напомнить тебе, кто из нас не приветствует эти методы?

– Не надо, – бурчу. Я правда не любою излишне перегибать. Потому, наверное, многие вопросы мне даются чуть сложнее. Но я умею дожимать по-другому. Просто нужно чуть больше времени.

– Выполняешь условие – завози тракторы хоть завтра! – отец продолжает обрисовывать мне картину. Он хочет заложить начало эко-парку не меньше меня, потому что собирается вложиться в мой проект. – Лучше успеть распределить основные траты в этом году, пока цены не так сильно взлетели.

Вздыхаю. Ну, что за бредятина? И что за идиотское условие?

– Никто же не отбирает у тебя шлюх, – продолжает папа, пока я перевариваю информацию и взвешиваю все «за» и «против». – Возьмешь себе девочку, под себя воспитаешь. Будет тебе в рот смотреть щенячьими глазами.

– Громов! – в разговор впервые вмешивается Диана, его жена. – Я вот смотрю на тебя и думаю, хоть когда-то у меня получится искоренить в тебе этот цинизм? Мы все-таки о живом человеке разговариваем!

– Это не цинизм, малышка, а правда жизни. Бизнес. А бизнес не бывает чистым. И Захар об этом знает.

Диана закатывает глаза. А потом обращается уже ко мне:

– Не слушай его, Захар! Ты же не поступишь так с бедной девочкой? – она с надеждой смотрит на меня.

Я неопределенно мотаю головой. Нужно как следует обдумать.

– Это все ваша порода Громовская! Из всех щелей прет! – негодует Диана.

А ведь когда-то она нравилась мне… Дело было еще в школе, когда отец решил, что я слишком наглый, и меня надо перевоспитать обычной столичной школой.

– Только не говори, что не знаешь, как эти бедные девочки рвутся к баблу! Грустить лучше в майбахе! Или как там у вас говорят?

Диана отвечает отцу, и между ними завязывается спор. Но я уже не слушаю, а ухожу в свои мысли.

Потом еще несколько дней обдумываю ситуацию и решаю все-таки жениться. В конце концов, отец прав – эта свадьба станет всего лишь удачным вложением в бизнес.

К тому же, я понятия не имею, что там за деваха. Быть может, сама готова вареник подставлять за бабосы. А, может, сосет получше красотки Адель, и я просто заменю одну соску на другую.

Но все меняется, стоит мне только увидеть ту самую дочку главы поселка. После чего я возвращаюсь домой не в лучшем расположении духа.

Глава 6

Катя

Я не дожидаюсь, пока мой будущий муж вызовет машину и свалит уже.

Мне становится все равно.

Ухожу в свою комнату и закрываюсь там.

Стараюсь не обращать внимание на то, как болезненно ноет все тело. Меня будто били. Чувствую это напряжение в каждой клеточке.

Мама еще пытается поговорить со мной вечером, пока лежу с закрытыми глазами, притворяясь, что сплю. Сейчас не хочу с ними разговаривать. Такая обида внутри, что завыть хочется. Самые близкие предали. Самые любимые люди.

– Спи, родная… – мама усаживается на краешек моей кровати и нежно гладит меня по голове. – Все обязательно будет хорошо. Ты будешь счастлива.

В этот момент мое сердце так сжимается, что приходится сильно стиснуть зубы, чтобы не издать ни звука.

А потом я прохожу все стадии принятия неизбежного.

Отрицание – когда кажется, что вот-вот открою глаза, и страшный сон исчезнет.

Гнев – когда ощущаю, что вот-вот разорвет от несправедливости! Почему я? Хочется прокричать эти слова. За что родители так со мной?

После я строю планы о том, как договориться с отцом и матерью. Решаю, какие слова подобрать, чтобы они услышали, наконец! Быть может, если я скажу что-то правильное, что обязательно возьмет их за душу, то папа отменит свой дурацкий договор с этим Захаром?

Но чем больше размышляю, тем глупее кажутся все приходящие в голову идеи. И тогда меня накрывает настоящая депрессия. Я просто лежу и смотрю в одну точку на потолке.

Наверное, если бы мой взгляд имел физическое проявление, в том месте я бы уже поскребла дыру.

Из комнаты не выхожу, не принимаю душ, даже дышу, кажется через раз. Пока не принимаю ситуацию окончательно. Что случилось – то случилось. И я вынуждена жить в этих условиях.

Приняв свою участь, спускаюсь на первый этаж к родителям. Отец как раз пришел с работы на обед.

– Катюша, – улыбается мама. – Ну, наконец-то! Кушать будешь? Борщ только сегодня сварила. Свеженький. Ароматный…

Только на папу стараюсь не смотреть. Это ведь он во всем виноват!

– Ты на меня не обижайся, Катюша, – но отец все равно обращает на себя внимание, – я для тебя лучшей жизни хочу. Сами с матерью не смогли выбиться, так с чужой помощью тебя протолкнем.

Я ничего не отвечаю. Бессмысленно.

Не знаю, какая муха укусила моих родителей, что они вдруг решили, будто мне плохо живется у нас в селе. Но нет желания в этом разбираться.

Оставшиеся несколько дней пролетают очень быстро. Время безвозвратно уходит, и я стараюсь успеть надышаться родным воздухом.

Единственное, что до сих пор тяготит сильно – это кольцо. Все это время я боюсь даже шевелить его. Боюсь бросить неосторожный случайный взгляд.

Признаться честно, я даже толком не знаю, как оно выглядит. Зато без перерыва чувствую его тяжесть. Безумное жжение на пальце.

Зато мои подружки сумели рассмотреть подарок во всей красе. Прямо липли на него, как мухи… сами знаете на что.

– Ну, рассказывай, Катька! Что там за жених такой?!

– У него там, наверное, заводы-пароходы?

Я только качала головой. Но эти сыщицы сами все разведали. Нашли миллион фотографий в интернете, и охали, как дурочки, от восхищения.

– Счастливая ты, Катька! – со вздохом произнесла Ленка Синичкина, когда мы в последний мой свободный день сидели под навесом, провожая меня. – Эх, и чего меня родители за такого замуж не выдали?

Никто почему-то меня не понимает.

Может, я правда какая-то неправильная и должна радоваться предстоящему замужеству?

В назначенный день Захар приезжает за мной лично.

Теперь, по рассказам подружек, я знаю, что его фамилия Громов. Он сын влиятельного бизнесмена Вадима Громова, но и сам имеет внушительный бизнес, а в данный момент является самым завидным холостяком столицы.

Состояние Захара по самым скромным данным превышает такие суммы, о которых я даже никогда не слышала.

Но если девочек это восхищает и манит, то меня не привлекает совсем. Для меня финансовое состояние мужчины вообще неважно. Главное любовь. Пусть это и глупо и по-детски.

Мама собрала мне чемодан с вещами. Не знаю, что именно она там накидала. Все равно. Я же надела свое самое нелепое платье, в котором обычно работала в огороде. Волосы забрала в небрежный пучок на голове, закрепив его китайской палочкой.

От постоянного стресса лицо мое стало бледным, под глазами проступили синяки от бессонницы. Но сейчас мне это даже нравится. Пусть женишок посмотрит, что сотворил со мной!

Мама, конечно, покачала головой, на замечание насчет внешнего вида делать не стала.

Захар тоже.

Он лишь бросает на меня короткий оценивающий взгляд. Очень холодный, как и всегда. Безразличный даже.

– Вещи не надо, – говорит Громов моей матери, что выкатывает на крыльцо чемодан. – Сам куплю все необходимое.

Ой, да пофиг!

Могу хоть в этом драном платье всю жизнь проходить! Мне плевать вообще.

– Можете быть свободны, – следом он обращается к бугаям-охранникам, которых приставил охранять меня, и эти громилы всюду таскались за мной по поселку, слишком привлекая внимание.

И только подруги мои восхищались, заявляя, что это «нереально круто».

Родители обнимают меня на прощанье. Я же просто позволяю им это сделать.

– Ну, с Богом! – говорит мама. – Люблю тебя, моя красавица.

Захар открывает передо мной заднюю дверь машины, на которой приехал. На переднем сидении уже ждет водитель. Сам же будущий муж усаживается со мной по-соседству.

Испытываю невероятное напряжение, когда он оказывается так близко. Меду нами лишь небольшой кусок диванчика, который вообще не служит преградой.

Но мои опасения оказываются напрасными. Громов командует водителю: «Трогай!», а после будто забывает о моем существовании. Делает пару рабочих звонков, а затем принимается за ноутбук. Я рада, что так происходит.

Отворачиваюсь к окну и упираюсь в его прохладу лбом. За стеклом мелькают знакомые пейзажи, родные улочки, самая окраина села, просторы и поля, расположившиеся рядом.

Когда-то это все было моим, а теперь, в один момент стало чужим и недосягаемым. Обычная жизнь теперь для меня недоступна.

Дом моего жениха оказывается большим. Огромным даже. У нас в поселке и поблизости таких нет. А этот, он… шикарный и дорогой. Видно невооруженным глазом.

Когда оказываемся внутри – меня сразу же сдают какой-то женщине, что провожает меня в комнату на втором этаже.

– Располагайтесь, – улыбается она. – Если что-то понадобится, я буду внизу.

Тоже грустно улыбаюсь в ответ.

Несмотря на гостеприимство, здесь мне не по себе.

Подхожу к окну, откуда открывается чудесный вид на сад и просторный бассейн. Зеленую ухоженную лужайку. Красиво, но в горле почему-то горечь встает.

А потом и вовсе пробегает волна страха, когда понимаю, что хозяин дома входит за моей спиной в комнату.

Ощущаю его ауру физически. Словно она касается меня.

Оборачиваться боюсь, но мне приходится это сделать, ведь все, что происходит сейчас – неизбежно.

Мужчина все так же идеален в своей белой рубашке и темных брюках. На запястье все те же золотые часы, а весь его вид источает власть и силу.

Сейчас я чувствую себя особенно уязвленной рядом с ним. Как никогда. Там, в своем селе, я была хоть как-то защищена родными местами, а здесь абсолютно бессильна.

– Думала, я передумаю жениться на тебе, если напялишь эту хламиду?

Закусываю губу. В глубине души, если честно, я очень на это надеялась.

Думаю, он усмехнется сейчас, но Захар не делает этого. Лишь подходит чуть ближе.

– Ты же понимаешь, что одежда не главное. Скорее, важно то, что под ней.

Его слова заставляют меня внутренне сжаться.

– Разденься. Хочу на тебя посмотреть, – властный спокойный голос заставляет мое сердце забиться чаще.

Я обнимаю себя руками, потому что кажется, что так смогу защититься.

Страх клокочет в горле, а внизу живота собирается напряжение.

Неужели, никто мне не поможет.

Так хочется закричать, но я держу крик внутри. Словно меня парализовало.

А Громову достаточно лишь пары шагов, чтобы оказаться ко мне вплотную и забрать окончательно весь воздух.

– Ты моя будущая жена, Катя. Твое тело теперь принадлежит мне. И сейчас я хочу насладиться своим…

Глава 7

Катя

Страх острыми иголочками прокалывает мой позвоночник.

Конечно, за последнюю неделю я представляла себе, как это будет. Прокручивала разные варианты развития событий, ведь я уже не маленькая девочка, и вполне понимаю, что замужество – это не только заточение принцессы в башне, а потому мне придется… отдавать свое тело.

Но сейчас, в этот самый момент, я оказалась не готова к такому потрясению.

Сильнее обхватываю себя руками, словно это поможет.

От отчаяния хочется закричать.

– Ты заставляешь меня повторять, Катя. А я этого делать не люблю.

Паника слишком острая. Тело будто воспаляется все. Ощущаю собственную кожу. А еще странное волнение. Непривычное, но уже знакомое мне.

В груди наливается тяжесть, а дыхание становится поверхностным и рваным.

Ощущаю себя оголенным нервом. Точно вся состою из этого напряжения. Лишь кто-то коснется моей чувствительной кожи, как я вспыхну невидимым пожаром.

– Я не стану… – тихо шепчу. Чувствую, как пересохли от волнения губы. – Пока я еще не ваша жена.

Не знаю, как получается произнести это. Выходит неуверенно.

Я не могу ничего поделать с тем, что Громов практически касается меня своим телом, а мои руки и тряпка платья – единственное, что все еще удерживает меня на, пусть и совсем неощутимом, но все же расстоянии.

И такая преграда последний оплот моей неприступности.

Близость Захара удушающе-сладкая. Я не знаю, как иначе это объяснить. Мне страшно, но, в то же время, от напряжения в животе хочется глухо застонать.

Мужнина ничего не отвечает. И эта тишина бьет по нервам. Предвосхищаю самое ужасное. Вздрагиваю, когда Захар вдруг нежно касается пальцами моей шеи. Не удается сдержать рваный выход, граничащий со стоном.

Я понимаю, что должна отстраниться, но почему-то замираю как статуя.

Мне кажется, будто Громов начинает дышать чаще, а моя кожа в месте его прикосновения принимается гореть.

Невольно облизываю губы.

Это не укрывается от взгляда моего будущего мужа, и Захар проводит им вслед за моим языком.

Его зрачки темнеют. Расширяются, практически пряча за собой лед серый глаз. Взгляд становится таким темным, что я окончательно понимаю – с таким мужчиной мне не справиться.

И пока я стою, не шелохнувшись, внутренне сжавшись в маленький комок, Громов скользит пальцами по моей шее все ниже. Наблюдает за этим движением, и меня бросает в дрожь.

А потом его руки резко захватывают горловину моего платья и рвут его в стороны.

У меня в этот момент весь оставшийся воздух из легких выбивает.

Хлипкая старая ткань с легкостью поддается, а мои руки беспомощно разлетаются по сторонам.

Платье валится бесформенной тряпкой к моим ногам. А я остаюсь перед будущим мужем в спортивном лифчике и трусиках, обычных черных, с тонкими рюшами по каемке.

Случайно замечаю, как проглядывают сквозь ткань хлопкового топа соски. Они затвердели и натягивают ткань. От осознания порочности картины у меня почему-то остро стреляет между ног. А когда Захар неожиданно проводит по одной вершинке большим пальцем, я и вовсе не в силах сдержать позорный тихий стон.

На лице мужчины появляется усмешка. Но она тут же гаснет, стоит мне только обратить внимание. А горячая чужая ладонь очерчивает изгибы моего тела, вынуждая напряженную кожу воспламеняться, а страх, вперемешку с чем-то еще, сжиматься волнением в животе.

Конечно же, это от волнения. И я так сильно боюсь, что перестаю помнить себя.

И я не понимаю, почему в этот момент не отстранюсь и не закричу так громко, как только смогу. Почему стою и позволяю наглецу себя лапать?

– Твои трусики мокрые, Катя? – его вопрос с придыханием. Голос приобрел особенную хрипотцу, и я чувствую, как он ложится на мою кожу.

А вот пальцы Захара едва касаются резинки трусиков.

И я больше не могу это терпеть.

– Пожалуйста… – молю я.

Все должно прекратиться, иначе… мне кажется, я просто умру.

Но Громов меня не слушает. Его пальцы легко забираются под резинку моего белья, а затем жестко врывается между складочек.

– Оооох… – у меня подкашиваются ноги в этот момент.

По телу проходит такой импульс, что я вся обмякаю, а между ножек начинает пульсировать. Не падаю лишь потому, что Захар ловко прижимаю меня к себе свободной рукой. И я буквально повисаю на ней.

– Сука… – зачем-то обзывает он меня, а потом вытаскивает руку из трусиков.

Но глоток свободы оказывается недолгим.

– На колени, девочка. Хочу попробовать твой рот.

Глава 8

Захар

Когда я вернулся домой после деревни, то был просто в ярости.

Слова отца сумели убедить меня насчет женитьбы, и я, обдумав все, решил, что действительно могу себе это позволить.

А потом я увидел ЕЕ.

Девчонка врезалась в меня, не глядя, но тогда я решил, быть может – младшая сестра или соседка. Тем более, так гнала прочь из дома. В голове такое поведение никак не стыковалось.

А потом родители рассказали все, и я охренел.

Она же малышка совсем. Восемнадцать только исполнилось. А смотрит на меня так, будто я ее собрался сожрать заживо.

Мне это не близко. Я люблю опытных девах, а не тех, у кого молоко на губах не обсохло. Люблю, когда член качественно сосут, а не грохаются в обморок при его виде.

В принципе, я мог бы просто закрыть ее дома и не трогать. Содержать, как и положено, пусть себе живет в моем доме. Если бы не одно жирное «НО» – у меня встал!

Стоило только моим парням вернуть девчонку домой, как я вдруг посмотрел на нее совсем иными глазами.

Большие глазищи, вздернутый недовольный носик. И глядит на меня со всей ненавистью мира.

А я вдруг отчетливо представил, как эта девочка сосет мне вот этими самыми губами. И как смотрит на меня снизу вверх своим невинным распахнутым взглядом.

Мне захотелось рявкнуть на нее родителей и опустить крошку на колени. Попросить высунуть язык и провести по нему напряженной головкой члена.

Вот это, блядь, подстава натуральная!

Когда вернулся в столицу, то сразу наведался к отцу в офис.

– Как все прошло? – улыбнулся отец.

– Ты знал, что эта девчонка – ребенок совсем? – налетел на него сходу.

– Ей что нет восемнадцати? – папа поднял бровь в недоумении. А я вдруг вспомнил эти невинные глаза, что смотрели на меня с ненавистью.

– Есть, но… – упал в кресло напротив отца. Потер переносицу.

– Тогда не вижу проблемы. Да и ты всегда можешь отказаться от сделки. Подыщешь другую землю.

– Нет, – откликнулся я. – Это идеальное место. Оно мне подходит.

– Тогда не вижу проблемы, – с еще большим нажимом произнес отец.

И я вдруг задумался над тем, в чем, действительно, увидел глобальную проблему? Скорее всего, я просто давно не отдыхал нормально. А этот брак свалился на меня, как снег на голову.

Я уже большой мальчик, и со своим возбуждением как-нибудь справлюсь.

В конце концов, у меня есть Адель. Она знает, как доставить мне удовольствием, и я вовсе не собираюсь отказываться от ее общества.

Всю оставшуюся неделю я посвятил делам. За Катей решил ехать сам, хотя поначалу думал отправить кого-нибудь.

Ребята, которых оставил приглядывать за ней, отчитывались мне каждый вечер. Знаю, что несколько дней Катя вообще не выходила из дома. А потом несколько раз безобидно встречалась с подружками.

Офигевшего женишка усмирить тоже удалось. До него, наконец, доперло на какие бабки он влетел. Потому к Кате он больше не совался. Сидел и молчал в тряпочку. Зассал.

Девчонка вышла к отъезду в каком-то зачуханном платье. Оно было просторное и темное. Явно старое. Скрывало стройную фигуру. Но это глупо, ведь я прекрасно знаю, что там внутри.

В тачке я старался отвлечься на дела, потому что напряжение в паху буквально нудело о том, что я должен попросить водилу тормознуть на обочине и выйти из машины.

Но дома сдержаться уже не смог.

Не знаю, на сколько меня хватило. Наверное, минут на десять.

А я ведь специально попросил Надежду приготовить моей невесте гостевую спальню.

– Твои трусики мокрые, Катя? – мой голос становится хриплым от возбуждения.

Мне буквально башку сносит от желания обладать этим хрупким женским телом.

Забираюсь пальцами под резинку трусиков и чувствую, как Катя реагирует на это действие мелкой дрожью.

Да, я поступаю по-скотски. Но эта малышка теперь моя собственность. И какого хрена я должен держаться в стороне?

– Пожалуйста… – сладкий мелодичный голосок.

Сука!

Кажется, эта девочка не зря боялась, и я действительно могу сожрать ее. И я, сука, хочу это сделать! Сделать ее настолько грязной и порочной, что она сама будет просить мой большой член.

Не могу сдержаться и жестко ныряю пальцами между девственных складочек. А там просто пиздец как мокро!

– Сука! – ругаюсь на ситуацию в целом.

С каких это пор у меня проблемы со сдержанностью?

У меня окончательно сносит башню.

– На колени, девочка. Хочу попробовать твой рот.

Глава 9

Катя

У меня перед глазами все плывет.

Никогда еще я не чувствовала себя так.

Мне страшно и, одновременно, новое состояние вызывает внутри трепет.

Но голова все еще работает. Я могу сопротивляться! Могу!

И то, что сейчас происходит – неправильно и мерзко!

Захар сам усаживает меня на колени.

Я не успеваю ничего с этим сделать. Миг оказывается непозволительно быстрым.

Вот только я стояла, и вот…

Мужчина ловко вытаскивает из моего пучка китайскую палочку, но волосы не успевают разметаться по плечам, потому что Захар жестким захватом закручивает их вокруг ладони. Это действие заставляет меня содрогнуться.

Нет!

Я хочу высказать свой протест, и уже открываю рот, но Громов не позволяет мне этого сделать.

Его сильный палец ложится на мои губы, властно подавляя желание заговорить. Он скользит по моим очень чувствительным створкам. Кажется, будто до самой души достает, медленно обводя по контуру мои припухшие, но сухие от волнения губы.

Все желание говорить растворяется. Что-то внутри заставляет замолчать. Я буквально глотаю свой протест, действительно подчиняясь мужчине. Который так нежен со мной, но, в то же время, жесток.

Подчиняюсь… как бы безумно это не звучало. Как бы больно не было потом.

Меня словно окутывают невидимые нити.

Казалось бы: встань и беги. Дерись или умри. Но я отчаянно хочу умереть сейчас. От этих касаний – властных, но завораживающих. Напористых, но почти неощутимых.

Но потом вдруг все меняется.

Рука Громова натягивает мои волосы и запрокидывает голову. Против воли мне приходится заглянуть ему в глаза, пока вторая ладонь мужчины, только что нежно ласкавшая мои губы, спускается ниже. Обводит косточки ключиц, а потом неожиданно сжимается на моем горле.

Судорожно вздыхаю.

В глазах Громова лед. И нужно привыкнуть к этому взгляду.

Будущий муж смотрит на меня сверху вниз.

И я дрожу от этого взгляда.

Не понимаю, откуда берется это власть надо мной?

Даже сейчас, когда Захар показывает мне мое положение. Рабское. Невольное. Я подчиняюсь, словно у нее имеется безоговорочное право на меня.

А потом его пальцы сбегают ниже. От их касаний кожа становится точно воспаленной и чувствительной. Слишком чувствительной.

Он вновь касается моих торчащих сосков. Сжимает их через ткань. А я вдруг понимаю, что это действие истомой отдается во мне. Будто мои горошинки сами просились в этот жесткий захват, причиняющий нечто среднее между жгучим удовольствием и болью.

Внизу живота вновь схватывается пульсирующая тяжесть.

Вся кожа горит, словно обласканная горячим теплом.

Напряжение в животе становится все сильнее, стоит только Захару оттянуть мягкие чашечки спортивного топа вниз и освободить грудь.

Прохлада касается затвердевших вершинок, не менее жестко, чем мужские пальцы, и от нее пробегают мурашки.

Из горла вылетает сдавленный стон, стоит только моей груди полностью оголиться. И я чуть не задыхаюсь от чувств.

Меня охватывают ощущения, схожие с болезненной паникой.

Порочность ситуации лишает меня воздуха.

Мне хватает одного лишь робкого взгляда на мужской пах, что сейчас так близко, чтобы сжаться от ужаса. Бугор, натянувшийся там, поистине впечатляет своими размерами. Даже ужасает.

Я ни разу в жизни не видела мужского члена. Но имею примерное понятие, как парни пекутся о его размере. Но что-то подсказывает – Захар сантиметрами не обделен. И если он ТАКОЙ, когда все еще спрятан под тканью брюк, то что ждет меня на самом деле.

Громов так смотрит на меня сейчас. По-хищному. По-звериному. Кажется, что в него вселяется Бес.

Внешне он спокоен, но его глаза выдают все. Порочные огоньки пляшут там и заставляют меня давиться собственными чувствами.

И он не просто смотрит. А уже трахает меня в своей голове.

А потом его глаза становятся такими темными, что это заставляет меня отшатнуться. Использовать, наконец, эту попытку.

Но мой будущий муж лишь жестче натягивает мои волосы, вынуждая вернуться в исходное положение.

– Открой рот! – этот приказ он произносит не своим голосом. В нем больше нет уважения или хоть какой-то ласки.

Меня сначала бросает в жар, а потом безжалостно окунает в холод. Точно ледяные щупальца сковываю все тело за раз.

Открываю.

А что остается?

Мне отвратительно оттого, что я делаю это.

Но почему-то как представляю эту омерзительную картину, как мои складочки принимаются пульсировать сильнее.

– Открой глаза. Смотри на меня.

И я открываю. Содрогаюсь вся. Новая волна жара обдает тело. Мне кажется, я загорюсь сейчас. Особенно грудь. Ощущаю, будто ее уже лижут языки адского пламени.

Взгляд окончательно туманится, и лицо Захара начинает расплываться передо мной.

Что-то болезненное сжимается в груди. Думаю, это от обиды за себя. За то, что позволяю сотворять с собой такое.

И эта обида такая сильная, что я не могу удержаться от всхлипа.

Горечь душит меня, но я со всей силы стараюсь не заплакать. Я ведь сама дала на это согласия. Подписала невидимую сделку. Подчинилась ей. И теперь не могу выбирать.

Но предательская слеза все же стекает по щеке. И она еще более жгучая, чем желание тела.

Вопреки ожиданию страшного, случается невозможное: захват на моих волосах слабеет, пока они и вовсе не падают на плечи колючими иглами.

Мое тело расслабляется, и я сникаю.

– Иди в душ, – приказывает Громов сухо.

Его голос становится привычным и безразличным. Абсолютно отстраненным.

А мне не надо повторять этот приказ дважды. Сейчас я ухвачусь за любую возможность оказаться от него подальше. Пусть и на мгновение.

Глава 10

Катя

Я даже не знаю, где эта ванная комната, но несусь туда.

Распахиваю дверь, расположенную недалеко от кровати. Свет в помещении включается сам.

Ванна оказывается просторной и очень светлой. Буквально режет мои раздраженные глаза от яркости.

Всхлипываю в последний раз и запрещаю себе делать это впредь.

Открываю воду, делаю ее прохладной, чтобы остудить тело. Вот только спустя время понимаю, что не смогу очиститься таким способом, потому переключаю ручку крана в максимально допустимое для меня «горячее» положение.

Кажется, если распарю кожу до красна, то смогу стесать все прикосновения Захара. Как-то от них избавиться. Но и это не приносит облегчения.

В конце концов, я просто сползаю на дно кабинки и принимаюсь плакать, совсем забыв, что обещала себе этого не делать.

Мне тяжко на душе. Там со всей силы скребут кошки. Кажется, раздерут все так, что больше не зашить.

Но, самое отвратительное, я не держу зла на хозяина этого дома. Я ненавижу себя. За то, что ощущения были приятными. За то, что позволила совершенно постороннему мужчине залезть ко мне в трусики и трогать там. Щипать соски. Касаться губ… И что мне нравилось, как он это делает.

В тот момент, когда Громов коснулся моих складочек, мне показалось, что весь мир перевернулся. Настолько острым и бесконечно приятным оказался отклик тела на его действия.

И я не знаю… просто не знаю, что мне теперь делать.

Сижу в кабинке, наверное, целую вечность. Пальцы на руках и ногах уже давно начали покрываться складками и распухли. Как и все мое тело от избытка пара и влаги.

Сначала я все ждала, что Громов ворвется в душ, ведь, наверняка, он просто захотел взять меня чистой, побрезговал после того грязного платья, но мой будущий муж так и не явился за мной.

А когда я осторожно выглядываю из ванной комнаты в спальню, то с облегчением понимаю, что даже там меня никто не ждет.

Зато на кровати аккуратно разложен атласный домашний костюм с брюками, топом и накидкой. А, учитывая, размер состояния Громова, вполне возможно, что комплект сшит из настоящего шелка.

А вот моего разодранного огородного платья нигде не видно. Но сумочка, к счастью, на месте. Так мне почему-то спокойнее. Там документы и телефон.

Пока разглядываю новую одежду, проводя по нежности и прохладе ткани пальцами, слышу стук в дверь.

– Войдите… – от беспокойства мой голос, скорее, напоминает шепот, но гость отлично его различает с той стороны.

На всякий случай, сильно хватаюсь за край полотенца, что обмотано сейчас вокруг груди. На этот раз я буду вести себя по-другому. Покажу свой стержень, ведь он совершенно точно у меня есть. Просто я почему-то об этом забыла.

– Екатерина Николаевна, – улыбается женщина с порога, та самая, что привела меня сюда. К щекам в миг приливает краска. Боже… ведь все в этом доме могли что-то слышать и знать…

Но я стараюсь держать уверенный вид. Хотя, скорее всего, ей понятно все по моим отекшим красным векам.

– Мы накрыли ужин в гостиной. Собирайтесь и спускайтесь.

Не знаю, зачем задаю следующий вопрос, но он вылетает сам:

– А Захар? Он тоже там?

– Нет. Захар Вадимович неожиданно уехал. Его не будет до завтрашнего вечера.

– Хорошо… – стараюсь изобразить на лице улыбку.

– Не буду мешать.

Дверь в спальню закрывается, и я со вздохом присаживаюсь на постель.

Захара не будет до завтрашнего вечера… ни это ли счастье?

Быть может, я даже смогу освоиться здесь?

Костюм хорошо садится мне по размеру. Оказывается приятным к телу. Я еще какое-то время разглядываю себя в большом зеркале, что имеется в моей спальне.

Никогда не носила ничего подобного. Костюм очень гармонично подчеркивает все мои достоинства и выглядит дорого. Хотя, мне все равно по душе больше обычные хэбэшные шортики и майки. Легкие сарафанчики, в которых было очень комфортно гулять летом.

Вообще вся моя прошлая жизнь до конкретного сегодняшнего момента, кажется беззаботной и счастливой.

И я ведь правда думала, что все налаживается. Но и теперь не должна сдаваться. Ведь я тут не просто так. А ради того, чтобы Володю не посадили в тюрьму за поджог.

В горле свербит, ведь я понимаю, что он ни разу не попытался больше встретиться со мной с того самого дня… А что, если он уже забыл меня? Что, если никаких чувств и не было?

Чтобы больше не чувствовать эту горечь, я глубоко выдыхаю, пытаюсь очистить сознание от неприятных мыслей.

– У тебя все будет хорошо, Катя, – обращаюсь к своему отражению в зеркале. – Я тебе обещаю.

Глава 11

Катя

Я действительно ужинаю в одиночестве.

Меня обслуживают, как самую важную персону на свете. Становится как-то неудобно.

У нас на селе есть кафе, но там никогда не было такого сервиса, а вечерами часто собиралась молодежь, хоть и помещение небольшое.

Здесь же я совсем одна. В таком шикарном просторном зале. Мне приносят еду, как в ресторане, спрашивают, все ли понравилось, и даже предлагают десерт на выбор.

А когда я после ужина спешу убрать за собой тарелки, на меня тут же налетает Нина Сергеевна (та самая женщина, что общалась со мной ранее и показывала комнату):

– Вы что?! Поставьте все на место! – она буквально вырывает у меня посуду.

– Но мне совсем несложно, – убеждаю ее, неохотно отдавая тарелки. – Я привыкла все это делать сама.

– Понимаю, – улыбается Нина Сергеевна. – Теперь будет совсем другая жизнь.

Женщина с таким воодушевлением произносит свои слова, что, наверное, она, как и родители, считает, что я вытащила счастливый билет.

Но они не понимают.

Никто из них.

А эта «другая жизнь» мне совсем не нравится.

Перед самым сном звонит мама.

Она интересуется, как я устроилась, но я не хочу с ней разговаривать, потому быстро кладу трубку, особо ничего не объясняя.

Вот пусть тоже помучаются!

Отдали ребенка непонятно куда…

Горестный вздох – единственное, что выдает мои эмоции. Я обещала себе больше не плакать. По крайне мере, пока Захара нет рядом, я могу дышать спокойно и не бояться.

Он, кстати, действительно, больше не появляется. Зато перед сном ко мне заходит Нина Сергеевна, приносит пижаму, уверяя, что постирала ее и отгладила. Хочу ответить, что сама бы могла все это сделать, но вовремя останавливаюсь, понимая, что мой протест – бессмыслен.

Так же она интересуется, не нужно ли мне что-то еще?

Свобода, может быть… Но ведь не об этом спрашивают.

Ночью никак не получается уснуть. Особенно, в этой комнате. Здесь все напоминает мне о Захаре. Мысли очень тревожные, и создают ужасный хаос в моей голове.

Потому решаю выйти на улицу. Мне ведь прямо не запрещали этого делать. Надеюсь немного проветрить сознание.

На улице уже довольно прохладно. А я просто накидываю на пижаму ту шелковую кофточку от костюма. Ежусь, но продолжаю гулять, пока не слышу откуда-то сбоку мужские голоса.

Останавливаюсь. Не знаю, зачем прислушиваюсь.

– Видел наш кого притащил? – интересуется один голос у другого.

До меня доходит запах табачного дыма, который я терпеть не могу, но даже он не заставляет отойти, разговор ведь явно обо мне, и я хочу послушать.

– Ага. Говорят из деревни какой-то привез. Золушка, бля! – откликается второй голос, после чего мужчины дружно начинают ржать.

Становится так неприятно, что хочется появиться перед ними и высказать все, что думаю. Но я сдерживаю себя. Не хватает еще получить репутацию склочной бабы.

– А сам все равно поехал свою шлюху трахать. Поди, малая совсем бревно.

– В натуре непонятно, зачем жена, когда вокруг столько доступных дырок.

Становится так гадко, что я не желаю больше это слушать! Кутаюсь сильнее в свое тоненькое одеяние и убегаю в дом. Гулять тоже больше не хочется. Как отбило.

Да и сна не прибавилось.

Получается, у Захара кто-то есть?

Получается, я никогда не буду единственной?

Боже… о чем я думаю? Еще несколько часов назад я хотела навсегда исчезнуть из этого дома, а теперь переживаю, что Громов может проводить время с другой женщиной, пока я здесь?

Не знаю, откуда берется этот неприятный и даже болезненный укол ревности. Становится во сто крат неприятнее думать о том, что мой муж будет трогать меня руками, которыми прикасался к другим.

Мне кажется, я не смыкаю глаз до самого утра. И когда Нина Сергеевна приходит будить меня на завтрак, понимаю, что чувствую себя ужасно разбитой и измученной. Глаза невозможно режет, а все тело ватное.

– Не спали? – с нежностью спрашивает женщина.

С грустью мотаю головой.

– Понимаю, – слышу в ответ. – Но хотя бы за день нужно как следует отдохнуть. Сегодня вечером у вас важный ужин.

– У него кто-то есть? – спрашиваю неожиданно для самой себя. – У Захара есть другая женщина?

Глава 12

Катя

Мой вопрос явно застает женщину врасплох. Хотя она старается и не показывать этого.

– Ну, что вы, Екатерина Николаевна?! – улыбка Нины Сергеевны кажется мне сейчас чрезмерно натянутой. – Захар Вадимович без пяти минут женатый мужчина. И в жены он выбрал вас. Так что выбросите из головы эти глупые мысли! И пойдемте завтракать.

Конечно… Я же не думала, что сейчас эта милая женщина выложит мне правду о всех похождениях своего хозяина? Ей ведь, наверняка, дорого это место работы.

Я бы на ее месте тоже не распространялась о тайных интрижках Захара перед его будущей женой. Особенно, если тайными они являются только для нее.

А еще не надо рассчитывать, что она на моей стороне. Я одна. И больше никого.

– Можете называть меня на «ты»? – меняю тему. – Мне некомфортно, когда вы ко мне так обращаетесь. Я из деревни, как вам известно, из простой семьи. И меня научили уважать старших.

– Хорошо, как скажете, – легко соглашается Нина Сергеевна. – Как скажешь.

– А еще я хотела бы делать что-то сама. Мне не нравится, что меня тут обслуживают, как какую-то королеву, – понимаю, что без хоть каких-то дел я просто загнусь в этом доме. – Я, как минимум, могу убирать за собой посуду.

– А с этим, боюсь, будут проблемы… Хозяин не одобрит, – экономка мотает головой.

– Но мы ведь можем не говорить ему? – предлагаю. Пусть у меня тоже будет какой-то секрет.

Да и что он одобрит вообще? Чтобы я ждала его голой в комнате?

После завтрака я снова решаю прогуляться. Несмотря на свободу передвижения по дому и участку, я чувствую себя в клетке. И каждый раз, упираясь в забор, думаю именно об этом.

На своем пути встречаю в разных местах нескольких охранников. Они все здороваются со мной и ведут себя вежливо. Но я то помню, как некоторые из них отзывались обо мне. Называли деревенщиной и бревном.

Вообще я чувствую с персоналом себя теперь более неуютно. Кажется, они все глядят на меня с насмешкой. А некоторые с жалостью.

– Катя, я тебя обыскалась! – спустя несколько часов моего бессмысленного прогуливая по территории, меня нагоняет экономка. – Пойдем! Там одежду привезли, нужно все перемерить. Выбрать что-то для ужина.

Как я поняла из нашего утреннего разговора, мне сегодня предстоит знакомство с семьей Громова. Он представит меня, как свою будущую жену, а они внутри тоже будут надо мной смеяться, потому что знают, что у Захара есть и другие женщины.

Другие женщины… Понятия не имею, почему мне есть до них дело? Почему я беспокоюсь – ведь это здорово, что Громов может удовлетворять свои мужские потребности с другими? Может, тогда он перестанет приставать ко мне, и я смогу спокойно существовать рядом с ним?

Но сжигающая ревность и чувство еще большей несправедливости жизни ко мне заставляют чувствовать себя паршиво. Если честно, мне даже плевать, в чем я поеду на этот ужин. И состоится ли он вообще.

В своей спальне обнаруживаю несколько больших картонных пакетов. Все они набиты одеждой. А подле кровати расставлено несколько пар обуви.

– Тебе нужна помощь или сама что-то выберешь?

– Думаю, сама справлюсь.

Не хочу сейчас никого видеть!

Одежда оказывается очень классной. Я о такой и мечтать не могла. Но меня это сейчас не радует.

Чуть позже Нина Сергеевна приносит мне еще косметику и фен. Просит поскорее определяться с выбором.

В итоге выбираю длинное черное платье с закрытой шеей, но открытыми плечами. Оно мне удивительно идет. Подчеркивает фигуру, ведь я даже не знала, что могу так классно выглядеть.

Но главное его преимущество в том, что я почти полностью скрыта от посторонних глаз. Голые плечи не в счет.

И я очень рада, что Захар не сможет увидеть то, что ошибочно считает своим. Но при этом я внутренне ликую, что выгляжу в обновке настолько классно, что он точно забудет о других женщинах.

И, одновременно, очень ругаю себя за это. Мне должно быть плевать. Но почему-то я продолжаю чувствовать необоснованную ничем ревность.

Макияж не наношу. Волосы просто высушиваю феном. А на ноги выбираю черные босоножки на невысоком каблуке с тонкими ремешками. Видела, как девочки обсуждали такие в деревне. Говорили, что сейчас такие на пике моды.

Они вообще часто любили прихорашиваться, чего нельзя сказать обо мне. Наверное, именно поэтому я выгляжу даже моложе своих лет – потому что не пользуюсь косметикой и одеваюсь не вульгарно.

В назначенное время меня уже ожидает в холле Громов.

Сердце начинает биться чаще при виде его статной внушительной фигуры.

Но я стараюсь держать нос по ветру. Не показываю себя слабой и робкой. Спускаюсь по лестнице, пока Захар внимательно за мной наблюдают.

Но на последней ступеньке что-то происходит со мной. Я неудачно ставлю каблук и… лечу носом вперед.

Глава 13

Катя

У меня вся жизнь вдруг перед глазами проносится.

Страх мигом окутывает сознание, но… я не падаю.

Меня успевают подхватить сильные руки Захара.

– Нужно быть осторожнее, – спокойно произносит он, прямо как тогда, в деревне, и отпускает меня.

Ноги касаются твердого блестящего пола, но я с трудом удерживаюсь на них. Уж слишком сильно взволновалась.

– В порядке? – уточняет хозяин дома, чуть придерживая меня за плечо.

Киваю.

Наверное, я должна радоваться подобной холодности, но почему-то не испытываю положительных чувств. Тем более, после того, что узнала о нем.

Становится особенно не по себе, и по коже пробегают очень колючие мурашки. На секундочку мне отчаянно захотелось вернуть взгляду Захара тот самый огонь, с которым он смотрел на меня в спальне, когда прикасался.

– Тогда поехали. У нас мало времени.

Громов указывает мне на выход. Глубоко вздыхаю и следую туда, куда направлен его приглашающий жест.

Каблуки громко цокают по плитке, и, порой, я двигаюсь очень неуклюже, потому что не привыкла носить такие. Захар идет прямо за мной.

Его уверенные шаги и само присутствие действуют на меня странным образом. Я будто физически ощущаю Громова. Его уверенность и близость.

Мужчина позади меня чуть ускоряется и галантно распахивает передо мной входную дверь, то же самое он проделывает с автомобильной. Только на этот раз мне предлагают сесть на переднее пассажирское кресло.

Сегодня машина другая. Она пахнет по-особенному. Запах нового пластика и кожи, какой-то легкий освежитель. Но я перестаю что-либо чувствовать, стоит только Громову разместиться на соседнем кресле.

В нос тут же ударяет его собственный запах. Аромат уверенности и власти. А стоит лишь взглянуть на его сильную широкую ладонь, что уверенно ложится на кожаную оплетку руля, как и вовсе дыхание перехватывает.

Представляю, как эта самая рука вчера вечером скользила у меня в трусиках. Как пальцы, нащупав там влагу, тут же отступили, а я осталась наедине с чувством внутренней пульсации, что, казалось, сводит с ума.

Мое плотное длинное платье начинает вдруг казаться почти прозрачным и тонким. И я вновь чувствую эту пульсацию между складками.

Закрываю глаза.

Да что ж такое?!

– Пристегнись!

– А?! – его голос вырывает меня из мыслей.

Я просто пыталась сосредоточиться на чем-то кроме неуместного возбуждения! И я не понимаю, почему мое тело реагирует на Захара так… грязно.

А что, если прямо сейчас он спросит: не мокрые ли мои трусики?

Что я отвечу?

Чувствую, как ткань между моих ножек тут же увлажняется первой густой и очень горячей каплей.

Гляжу на Громова непонимающим взглядом. Щеки загораются пожаром.

Но Захар только вздыхает и качает головой. Переваливается через разделяющую нас панель, чтобы самому дотянуться до ремня безопасности.

Случайно задевает мою грудь, и я вдруг вспоминаю, что не надела лифчика, потому что он некрасиво выделялся под платьем, а на голых плечах торчали его лямки.

Меня будто пронзает током в этот момент. Горячая волна от груди разносится по всему телу, заставляет мой рот приоткрыться в желании выпустить из себя тихий стон.

Но мне удается удержать его в себе, и я с испугом смотрю на Громова, надеясь, что он ничего не заметил.

Но мне не везет. Его взгляд медленно опускается с моих распахнутых губ прямо на торчащие соски, напряженные настолько, что даже плотная ткань черного платья не способна их скрыть.

Лицо Захара искажается недовольством, которое он спешит подавить. Резко дергает на себя ремень безопасности и очень ловко и уверенно защелкивает его возле моего бедра.

Но я все равно успеваю заметить, как сильно он стискивает зубы в этот момент. И теперь кажусь себе еще более обнаженной.

Захар резко стартует с места, и наша машина с визгом шин вылетает за ворота.

Вообще не понимаю, о чем я думала, когда не надевала бюстгальтер. Кажется, ревность настолько ослепила меня, что я не совсем отдавала отчет своим действиям. И, прикрываясь неудобством, я с большой уверенностью оставила белье в спальне.

Но теперь очень сильно жалею об этом. Напряжение, повисшее в автомобиле, давит на меня удушающим прессом.

– Куда мы едем? – спрашиваю, пытаясь разрядить обстановку. Хотя ответ мне хорошо известен.

– Я познакомлю тебя со своей семьей.

Глава 14

Катя

– А если я им не понравлюсь?

Боже… Неужели, меня правда это волнует?

– Ты точно понравишься моей мачехе, – усмехается Захар.

И мне что-то не нравится его усмешка. Потому решаю не развивать больше эту тему. Лучше вообще никакие темы не развивать.

Я просто хочу… даже не знаю… «Чтобы все скорее закончилось» – звучит слишком нелепо в нашей ситуации. Мы с Громовым ведь вместе до того самого «пока смерть не разлучит нас», а мне, несмотря ни на что, сосем не хочется умирать.

Отворачиваюсь к окну. Пытаюсь представить, что в машине больше никого нет, но это ужасно сложно. У Захара слишком мощная аура. Ее отчетливо ощущаешь даже с закрытыми глазами. Даже если перестать дышать.

Когда мы, спустя какое-то время, оказываемся возле ворот в другой особняк, не менее роскошный, чем у моего будущего мужа, я мысленно выдыхаю. Кажется, мне не помешает немного личного пространства.

Не успевает Громов припарковаться и выйти из машины, как на него налетает девочка лет восьми-девяти.

– Захар! – кричит она, а ее приятный детский голосок раздается на всю улицу.

Девчонка чуть не сносит крупного мужчину с ног.

Она худенькая, симпатичная и улыбчивая. А, главное, я верю, что в своих поступках незнакомая мне пока малышка очень искренняя.

– Ты меня чуть не убила! – Громов обнимает девочку не менее приветливо и крепко прижимает к себе.

Его голос, направленный на ребенка, очень мягкий и ласковый, пропитанный любовью и нежностью. Со мной он никогда не был таким.

Но, наверное, я и не заслуживаю? Ведь я кто? Купленная невеста. Товар. Вещь. Бесправная кукла.

– Знакомься, Ева, это моя невеста – Катя.

Неуверенно поднимаю вверх ладонь, изображая приветствие. Слегка двигаю ей в воздухе. Никогда раньше я не видела так близко детей-мажоров, поэтому не знаю, что от таких можно ожидать.

И вообще я не знала, что в родственниках у Громова есть дети. Хотя я могла спросить об этом Нину Сергеевну. Но почему-то не потрудилась. А теперь чувствую себя более неуютно в одних лишь трусиках под платьем. Становится так стыдно перед ребенком, что мои щеки снова заливает краской.

Девочка, недолго думая, подбегает теперь уже ко мне и тоже обнимает.

Неуверенно, но все же обнимаю ее в ответ. Не ожидала я такой реакции. С беспокойством гляжу на Захара, но тот никак не реагирует на поступок ребенка, а выражение его лица вновь сменяется на каменное. Видимо, только такое, по его мнению, должно быть предназначено мне.

– Ты очень красивая, – улыбается малышка, чуть отстраняясь. – Как раз такая, как нужна нашему Захару.

Тут меня и вовсе заливает краской.

Я зачем-то опять смотрю на Громова, но тот выдает никакой реакции. Показывая, что слова ребенка не имеют никакого существенного значения.

– Пойдем, я покажу тебе наш дом, – Ева хватает меня за руку и тащит ближе к входу.

Громов проходит за нами.

Я семеню ногами и проклинаю дурацкие босоножки! И почему я именно их выбрала?

– Нет! Давай сначала познакомимся с мамой! Она уже вас заждалась! Захар, как обычно, опаздывает.

Но Ева не успевает воплотить свой план в жизнь, потому что у самого порога нас перехватывает молодая женщина.

– Катюша, здравствуйте! – говорит она мне и улыбается. – Смотрю, Ева уже взяла вас в оборот?

Пожимаю плечами.

Все закручивается таким странным образом, что я пока не произнесла ни слова.

– Я просто хотела показать дом! – всплескивает руками девочка.

– Захар, привет! – ее мама подходит ближе к Громову и нежно целует его в щеку.

На хозяйке струящееся длинное платье, волосы распущенные, длинные, спадают на плечи аккуратными накрученными локонами.

– Это Диана, – представляет женщину Громов, обращаясь ко мне. – Жена моего отца.

Какая молодая…

– А папа?! – продолжает Захар, не ожидая от меня никакого ответа.

– Ты же его знаешь, – отмахивается Диана. – Надеюсь, хотя бы к концу ужина он присоединится. Пойдемте к столу, – улыбка мачехи Захара, направленная, в первую очередь, на меня, вселяет какую-то уверенность.

– Мам, ну, я же хотела показать дом! – возмущается все еще держащая меня за руку Ева.

– Успеешь еще! А вот моя утка с яблоками ждать не станет.

Глава 15

Катя

Я чувствую себя неуютно. Но это только поначалу. Диана оказывается очень доброй и милой. Выясняется, что она работает в обычной школе, а не сидит дома и ходит по салонам красоты, как я сначала подумала.

Если честно, мне казалось, что я никогда не впишусь в общество Захара. Его семья представлялась мне заносчивыми циниками, не ценящими ничего, кроме денег.

Я думала, они станут издеваться надо мной и всем свои видом показывать, что не принимают обычную деревенщину, даже если она невеста их сына.

Думала, мне станет еще труднее переживать все.

Но я ошиблась. Потому мне чуть легче. Разум расслабляется, и я вновь способна почувствовать себя живой.

Конечно, это далеко не те ощущения, к которым я привыкла. Сейчас бы в свой поселок… беззаботно трепаться с девчонками у кого-нибудь дома за ароматным чаем… бежать на речку, устроить там пикник, гулять с Володей под луной…

Наверное, мой Вова очень переживает. И ему так же больно, как мне…

В какой-то момент Громову кто-то звонит, и он, извинившись, выходит из гостиной.

– Ева, ты, кажется, хотела показать Катюше фотографии. Можешь сходить за телефоном, – улыбается Диана дочери.

– Ура! – кричит та и быстро убегает к лестнице.

Она скрывается из виду, и мы с ее матерью остаемся наедине.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, – вдруг обращается она ко мне.

– Вы о чем? – хмурюсь.

Диана не может знать. И уж точно не поймет. Потому что никто не понимает.

– О замужестве. Ты ведь не хочешь выходить за Захара?!

Мотаю головой.

Диана берет меня за руку. Ее ладошка теплая и ласковая. У меня получается ощутить такую важную и очень ценную поддержку.

К горлу подступает комок. Я хочу заплакать. Но не стану. Потому терплю резкую боль в горле и закусываю губу изнутри посильнее, чтобы отвлечься.

– Мне очень жаль, что с тобой такое случилось. Я пыталась их отговорить, но это двое… Неисправимые циники. Особенно, если дело касается бизнеса, – улыбка Дианы становится грустной. Она будто вспоминает что-то свое.

А мне почему-то представляется, как бы все могло быть, влюбись мы с Громовым друг в друга по-настоящему. Чтобы сердце трепетало в груди, а в душе распускались цветы. Чтобы ломало от предвкушения встречи. Чтобы хотелось бесконечно держаться за руки и целовать.

Но это лишь мечты, которым никогда не суждено сбыться. И мне так грустно от этой мысли, что ком в горле становится еще болезненнее и крупнее. Кажется, он вот-вот разорвет мне горло.

– На самом деле, Захар хороший человек, – продолжает хозяйка дома. – И, я уверена, он тебя никогда не обидит. Ну и… я помогу, чем надо. Можешь на меня всегда положиться. Хочешь завтра съездим по магазинам? Я покажу тебе один чудесный ресторанчик. Недорогой, но там так вкусно готовят, что пальчики оближешь. И Еву с собой возьмем. Она дождаться не могла, пока ты приедешь. Так хотела познакомиться. Так что, согласна?

– Да, давайте, – пожимаю плечами. – Сегодня мне было так одиноко, что думала с ума сойду. И вообще спасибо за этот замечательный вечер. И за слова… Мне правда это важно.

Со стороны лестницы слышится громкий топот. Это Ева несется сломя голову со своим телефоном, на ходу тыкая в экран.

– Я сейчас тебе ТАКОЕ покажу! – хвалится она уже издалека, а мы с Дианой, усмехаясь, переглядываемся.

Пока сестра Громова демонстрирует мне фотографии, в гостиную возвращается он сам. И на меня вновь обрушивается гнетущая тяжесть.

Захар замечает улыбку на моем лице, но никак на нее не реагирует. А я вновь сжимаю губы в тонкую линию. Возвращаюсь к разговору с Евой, чтобы хоть представить, что у нас нормальный семейный ужин, а я не оказалась в такой удручающей ситуации.

Пока мы общаемся девочками, Захар в основном молчит. Лишь иногда у Евы получается растормошить его. Но она настолько зажигательная и жизнерадостная, что, наверное, смогла бы вызвать улыбку у любого человека.

Даже я иногда так отключаюсь от реальности, что улыбаюсь и смеюсь с этой девчонкой. И замечаю, как Громов смотрит на меня в эти моменты. Безотрывно и внимательно. Следит, не спуская взгляда.

И у меня в груди тут же начинает что-то сжиматься. Волнение накатывает.

А потом мне приходит смска, которая, похоже, может изменить все.

Глава 16

Захар

Я ночевал в офисе. Впервые в жизни.

Точнее, лупил глаза в потолок почти до утра.

Катя заплакала, и я… усилием воли смог отпустить ее.

Я привык, что женщина в сексе со мной кричит и стонет от удовольствия, а не рыдает от страха.

Я ведь сразу понимал, что просто не будет. Но почему-то решил забить на этот факт хер.

Сначала думал поехать к Адель. Эта сучка бы точно осушила меня до дна. Но остановившись возле ее подъезда я понял, что после чистой и робкой Кати умелая и опытная шлюшка покажется суррогатом, который мне сейчас совсем не хочется потреблять.

– Сука… – выругался я. Закрыл глаза и откинулся головой на сиденье. Кто бы мог подумать, что я окажусь в такой дерьмовой ситуации.

И когда встал вопрос о возвращении домой, а понял, что не смогу этого сделать. Моя невеста будет слишком близко, как и соблазн обладать ей. Наплевать на ее долбанный страх, нагнуть раком и трахнуть.

В офисе первым делом иду в душ. Кажется, что горячие капли принесут облегчение, я расслаблюсь, и член перестанет приносить столько дискомфорта. Но этого не происходит.

Хер стоит по стойке смирно и пульсирует от желания оказаться в тугой маленькой киске. Уверен, горячие стеночки обхватили бы его так плотно, что я не продержался бы долго.

В какой-то момент начинает казаться, будто это не теплые капли бьют по чувствительной головке, а нежный язычок Кати исследует ее твердость.

Я закрываю глаза, но от этого становится только хуже. Фантазии в момент оживают, и вот я уже обхватываю пальцами свой ствол и совершаю несколько уверенных движений.

Другой рукой облокачиваю о стекло кабины.

Передо мной сидит Катя. Я прошу ее открыть рот. Она делает это, а я продолжаю дрочить, наблюдая за этим милым молящим личиком.

Девчонка вытаскивает язык, и у меня окончательно сносит крышу. Движения руки на члене становятся запредельно быстрыми.

Пульсирующая головка то и дело бьется о влажный теплый язык. Мне хочется зарычать.

Задерживаюсь возле ее рта, и чуть надавливаю. Пухлые губки тут же обхватывают конец, а ее ноги непроизвольно раздвигаются шире. Жесткие капли воды бьют по лобку и стекают между разведенных нижних губок.

Они ласкают клитор, и я вдруг представляю, как провожу по нему языком, а Катя вздрагивает всем телом и выгибается мне на встречу.

Хочу сказать ей: «Соси!», но вместо этого сам в нетерпении проталкиваю член в горячий рот. И трахаю его. Глубоко и жестко. Заставляю принимать мой член на всю длину. Прямо как я люблю.

И моя невеста с большим удовольствием делает это. Заглатывает. Облизывает. И, я уверен, ее киска сейчас такая же мокрая, как была в спальне. Когда я едва сдержался, ощутив на пальцах эту горячую густую влагу.

Катя послушно принимает мой член и не отрывается от него, даже когда я позволяю ей незначительную передышку. Облизывает и обсасывает головку, пока я снова не толкаюсь внутрь.

И тогда мои движения доходят до максимальной скорости, а от реалистичности видения я кончаю так сильно, что сперма, толчками изливающаяся из меня, течет сквозь пальцы, брызгая на запотевшее стекло кабины.

Домой возвращаюсь только вечером, чтобы забрать Катю и вместе поехать на ужин к отцу и Диане. Она спускается по лестнице, и я сразу замечаю, что на ней нет белья. По крайней мере, сверху. Фантазия дорисовывает все остальное, и я представляю, что под плотной черной тканью больше ничего. Абсолютно голое тело, недоступное мне. А еще проклинаю свою секретаршу, что выбрала для моей невесты настолько сексуальный наряд.

Я даже не могу описать, чего мне стоит удержаться на расстоянии, когда мы оказываемся в машине. Особенно, когда я задеваю ее грудь, пытаясь дотянуться до ремня безопасности, а Катя едва не издает стон.

Сука!

Хочется впиться в ее приоткрытые губы и жестко сжать соски. И если она хотела этим видом спровоцировать меня, то у нее отлично получилось. Мой член встал, создав ощутимую тесноту в штанах.

– Извините, мне нужно в уборную, – просит Катя, увидев что-то в телефоне.

Нужно будет его отобрать. Ни к чему, если ей станет писать всякое отребье типа Владимира или беспонтовых подружек.

– Конечно, Катюш, – ласково произносит Диана. – Вторая дверь через холл. Если хочешь, могу проводить.

– Нет, спасибо. Сама справлюсь.

Катя уходит, но я не провожаю ее взглядом. Не хватало еще возбудиться при сестре и ее матери.

– Твоя невеста очень красивая, Захар! – ко мне тут же подсаживается ближе Ева. – И вообще – классная! Она мне очень понравилась!

– Угу, – бросаю в ответ.

– Приходите к нам в гости почаще.

– Угу.

Еву и дальше распирает на болтовню, этого у нее не отнять, а после сестра отвлекается на звонок от подружки, а мы с Дианой остается наедине.

– Надеюсь, ты показываешь только свои хорошие стороны, Захар.

Вот чего мне сейчас не хватает, так это советов от моралистов!

– Диан, давай, не будем! – прошу ее не развивать эту тему.

– Просто не хотелось бы сломать ее. Очень нежная и искренняя девочка.

– Пойду проверю, что с ней. Что-то задерживается, – цежу практически сквозь зубы и направляюсь в сторону туалета.

Вот только там оказывается пусто. Как и в холле, как и во всех прилегающих помещениях.

– Какого…?

Глава 17

Захар

– Что-то случилось? – взволнованно спрашивает Диана, когда я возвращаюсь в гостиную.

Она все понимает, ведь вернулся я один. Либо меня выдает мое перекошенное от негодования лицо.

– Катя исчезла, – раздраженно бросаю.

– В смысле исчезла? – Диана смотрит на меня как на дурака.

– Вот так! Ее нигде нет.

– Может, на втором этаже? – жену отца охватывает реальное беспокойство. Вижу это по ее бегающим глазах и мгновенно побледневшей коже на лице.

– А ничего, что лестница прямо у нас под носом?! Думаю, мы бы заметили!

– Точно… – соглашается Диана. – Вот я так и знала, Захар! Эти ваши… БИЗНЕС-ИДЕИ!

Конечно, я помню, что она была против. Пыталась как-то повлиять, но у меня своя голова на плечах. А теперь она пытается вывалить всю вину на меня.

– Не нагнетай, ладно?!

– Боже… вот куда она могла пойти? А если что-то случится? Катя ведь города совсем не знает!

– Диана! – вздыхаю я.

Мне и так тошно. А еще я дико зол! Просто охренеть, как зол! И вся эта злость кипит внутри, точно раскаленное масло.

И я понимаю, что сам виноват в случившемся. Нужно было сразу отбирать у девчонки любую связь с внешним миром. Мобилу, бабки, которые вполне могли быть у нее в сумочке.

Но я любезно оставил ей все блага цивилизации. Несмотря ни на что мне не хотелось, чтобы Катя чувствовала себя в заключении. Но, похоже, мне, сука, стоило посадить ее на цепь!

И я так, блядь, и сделаю, как только эта путешественница мне попадется!

Рассчитывая на то, что моя невеста вряд ли ушла с территории участка, первый делом иду на пост охраны. Диана спешит за мой. Она реально беспокоится за девочку. А я просто злюсь. Что за игры дебильные? Или в восемнадцать лет это нормально?

– Да она что угодно может натворить! – моя мачеха, точно нарочно, подливает еще больше масла в огонь. – Помнишь свои восемнадцать? Ты тогда был той еще занозой в заднице!

– А ты была принципиальной душнилой и конкретно портила мне жизнь!

Короче, диалога не получается. Мы сейчас не в том состоянии, чтобы мило беседовать, а наши доблестные охранники вдруг заявляют, что, оказывается, выпустили мою невесту за ворота, потому что, им не было дано такого запрета.

Да я, блин, и подумать не мог, что такое случится! Ни в одной даже самой смелой фантазии я не мог этого представить!

Катя ведь в своем уме и понимает, что я запросто ее найду. Прямо сейчас сяду в тачку и догоню, потому что она не могла далеко уйти!

– Только обещай держать себя в руках, – просит Диана, прекрасно понимая, в каком расположении духа я сейчас нахожусь.

Но вопреки моим ожиданиям, я не догоняю Катю. Более того, я просто не могу ее найти. Исчезла.

На записях с камер видно, как она выходит за ворота, даже как оказывается за территорией поселка, а потом ее след теряется. Она исчезает так, будто в воздухе растворяется!

– Просто повезло, – заключает один мой знакомый, имеющий доступ ко всем городским камерам. – У нас с видеонаблюдением все, конечно, неплохо, но слепые зоны имеются. Скорее всего, девушка просто попала в одну из таких.

Знаю, о чем сейчас подумала бы Диана. Отец сказал, она места себе не находит, очень волнуется. Еве об исчезновении моей невесты ничего не говорили пока. Не хочется втягивать еще и сестру.

– Это что за проблема такая? – отчитываю своего безопасника уже в середине следующего дня. – Я вам бабки за что плачу? С вашими то возможностями не можете найти одну девчонку! Вас какая-то малолетка вокруг пальца обвела!

– Босс, да мы правда все, что могли сделали… Все вокзалы прошерстили, билеты и даже вылеты, хоть вы и сказали, что она не могла улететь. Телефон пробили.

Устало выдыхаю. Этой ночью я тоже не спал. Город у нас большой, А Катя… она просто бестолковая малолетка, с которой реально могло случиться все, что угодно!

– Может, морги проверить?

– Я тебя сейчас самого в морг отправлю! – рявкаю негодуя. – Работайте дальше!

Еще утром я отправил ребят в село, но те вернулись с плохими новостями – дома Катю не обнаружили.

– Подруг опросили? – увальни переглядываются, и мне все становится ясно.

И ближе к вечеру я решаю сам наведаться в деревню. Потому что, кажется, если хочешь хорошо что-то сделать, сделай это сам. И уже по пути мне звонит начбез, сообщая:

– Босс! Мобилу засекли.

Глава 18

Катя

На телефон приходит сообщение от подруги. Вижу, что к нему прикреплено видео.

Ужасно хочется посмотреть его. Частичка прошлого манит меня своей привлекательностью. И я не желаю ждать до вечера.

– Извините, мне нужно в уборную, – отпрашиваюсь у хозяев дома.

Несмотря на то, что меня здесь хорошо приняли, после сообщения от подруги чувствую себя особенно одиноко. У меня забрали мою жизнь. Все, к чему привыкла и о чем мечтала.

Но я ведь делаю это ради Володи. Его же посадят, дурака! Хотя, если честно, у Громова и без того осталось множество машин. Он даже не заметил потерю.

– Конечно, Катюш, – ласково произносит Диана. – Вторая дверь через холл. Если хочешь, могу проводить.

– Нет, спасибо. Сама справлюсь.

Подхватываю с собой сумочку. Ловлю недовольный взгляд Захара. Он провожает меня, точно думает, что сбегу.

Ну, куда мне бежать? Тогда все окажется напрасным.

Закрыв крышку унитаза, усаживаюсь сверху. Делаю максимально тихий звук на телефоне и открываю месенджер, чтобы посмотреть видео от подруги.

– Катюха, ты офигеешь!– говорит Ленка. На записи что-то невнятное, в виде снятых крупным планом деревьев и кустов.

– Лена, блин! У тебя ничего не видно!– следом слышу Юлю.– Отдали камеру!

– Я просто хотела, чтобы поближе,– оправдывается голос Лены, но после изображение становится более понятным.– Вот полюбуйся!

– Только не нервничай!– беспокоится другая подруга.

А я вглядываюсь в очертания людей, виднеющихся в просвете между кустами. Без труда узнаю своего Володю.

– Блин! Мне какая-то палка задницу поцарапала!– шипит Юлька.

– Катюх, мы тут просто в засаде!

А я все смотрю и смотрю на Володю. А он… Он засасывает какую-то блондинку. И лапает ее за жопу. Но из-за качества видео я не могу разглядеть, кого именно. Наверняка, это кто-то из тех, кого я знаю.

– Мы просто обязаны были тебе это показать! Уже вся деревня в курсе!

– А, знаешь, как Володька себя оправдывает?

– Типа – у тебя то теперь муж, так что ему тоже можно!

Девочки еще что-то говорят, возмущаются и цыкают друг на друга, что могут себя рассекретить. Но я уже не слушаю. Разум превращается в кашу, а на глаза наворачиваются слезы.

Как же это больно…

Я ради него пошла на брак с Громовым, а он…

С другой стороны, Володя же не обязан хранить мне верность всю жизнь, раз мы больше не вместе… Но ведь прошло совсем мало времени! Да какой там? День прошел всего! А он уже сосется с другой!

Получается, Володя меня предал… Растоптал!

А моя жертва, она… напрасная… Она… я положила свое благополучие на кон ради человека, который не стоит даже ногтя на моем мизинце!

Это осознание дает просветление.

Владимир не стоит мох слез! Ни единой слезинки!

Потому я гордо поднимаюсь с унитаза и стираю все, что уже успели выкатиться.

Теперь я не обязана выходить замуж за Громова. У меня нет для этого веской причины. Мне некого прикрывать. А раз уж Володя виноват, то пусть отдувается сам! Пусть его сажают в тюрьму, раз уж он совершил преступление. Пусть…

Выдыхаю тяжело. Нужно продышаться как следует перед тем, как принять решение.

Вот сейчас я выйду в гостиную и скажу Захару, что уезжаю. Больше он не заставит меня жить в его доме и не сможет прикоснуться. Потому что я заберу у него это право! Заберу свое согласие на брак.

И стану свободной… Верну себе себя.

Я уже собираюсь выходить из туалета с полной уверенностью в своих действиях, как меня вдруг осеняет – Громов не отпустит меня. Что бы я сейчас не сказала, он найдет причину удержать меня. Этот брак ведь для чего-то ему нужен, а, значит, своего этот мужчина не упустит. С моим согласием или без.

Безропотное повиновение просто облегчало ему жизнь. Не более. Наверное, он бы смог увезти меня из поселка силой, если бы дурак Володя не сжег тачку.

Так… тогда мне необходимо подумать. И очень серьезно.

В голову не приходит ничего лучше, чем сбежать.

Идея бредовая, к тому же, я совсем не ориентируюсь в новом городе, но это единственное, что я могу осуществить прямо сейчас, в моменте.

Я не обдумываю эту мысль. Она проносится в голове мгновенно, и я не позволяю себе поддаться страху. Просто делаю. Просто иду вперед к своей свободе.

Но уже во дворе встречаюсь с первой преградой – у ворот несколько охранников. Не впадаю в панику, а спокойно говорю им, что мне нужно уйти. И те отпускают, позволяют пройти через калитку. Вот так легко.

Ощущаю необычный прилив энергии. Меня будто распирает от нее. Страха нет, только чувство того, что смогу свернуть горы!

И сердце как бешеное. Клокочет в груди и не позволяет мне остановиться.

Времени мало. Совсем скоро Громов заметит, что меня долго нет. А, может, уже заметил.

На помощь мне приходит телефон. Благо, я умею пользоваться и им, и всеми его возможностями, в том числе интернетом.

Вот чего делать нельзя, так это звонить. Вдруг Захар умеет отслеживать звонки, как в фильмах показывают?

Потому я быстро нахожу ответ на вопрос, как добраться до моего поселка, а затем отключаю мобильный.

Решаю поехать именно туда, потому что в городе оставаться страшно. У меня недостаточно денег, да и поддержка очень нужна.

Только вот к родителям не пойду. Они сразу доложат своему несостоявшемуся зятю, ведь это именно они пристроили меня ему.

Но в родные края я доберусь уже в темное время, значит, возьму такси в ближайшем городе на вокзале и поеду прямиком к Юле. Ее родители сейчас на вахте, и подруга живет одна.

Спрячусь там, не буду выходить на улицу, а потом придумаю, что делать дальше.

Глава 19

Катя

– Ну, ты, конечно, рисковая… – в очередной раз вздыхает Юля, когда мы садимся завтракать.

Она была вовсе не против приютить меня на время. Но очень удивилась. Вы бы видели Юлькины глаза, когда я в свете фонарей неожиданно появилась на пороге ее дома!

– И вообще! Не понимаю я тебя! Сама же говоришь – шикарный дом и кормят как в лучших ресторанах. А платье? Я чуть глаза не сломала! А еще такой красавчик под боком… – мечтательно произносит подруга.

– Если нравится – дарю. Можешь Захара забрать себе, а я, наконец, начну жить, как хочу, – хмыкаю.

Достали уже эти разговоры!

Все думают, что это классно, потому что наблюдают со стороны, и не были в моей шкуре. Другое дело, если бы самим пришлось пережить такое.

– Думаешь, он на меня посмотрит? – спрашивает Юлька на полном серьезе, а я закатываю глаза.

Вчера я была уверенной в себе и решительной. Сегодня же меня накрыло особым беспокойством.

Я вдруг поняла, что поступила глупо. Поддалась какому-то безумному порыву, не побоявшись даже, что со мной может что-то случиться в пути.

Не знаю, как мне в голову пришло такое. Сейчас я понимаю, что ничем хорошим мое путешествие не кончится. У меня нет средств к существованию, нет оконченного образования, нет поддержки, и я в бегах.

Да я даже из дома Юлькиного выйти не могу! Но остаться здесь навечно – тоже. Рано или поздно мой обман вскроется. И тогда…

Что будет тогда – думать не хочется.

После обеда Юля выходит на разведку. Оценить обстановку в поселке. А возвращается уже вместе с Ленкой. Та глядит на меня своими выпученными глазами, будто не может поверить.

А еще они рассказывают, как видели странных людей на улицах.

– Точно тебя искали, – заключает в итоге Лена, откусывая яблоко. – Предлагаю тебе в Мексику сбежать!

– Лен, ну, какая Мексика? – вздыхаю я.

– А что, я такое в кино видела? В любой непонятно ситуации все едут в Мексику.

– Так у нее даже загранпаспорта нет! – напоминает подруге Юлька.

– Блин, точно! – осознает, наконец, Ленка, что сказала глупость.

Я почему-то улыбаюсь, как дурочка. Пока мы вот так болтаем, мне спокойнее. Отвлекаюсь, забываю об удручающих мыслях.

А потом Лена просит мое платье примерить и… пачкает его шоколадом прямо на видном месте.

– Я все застираю! – клятвенно обещает, но я не доверяю никому свою дорогую вещь. Сама застирываю, а Юля вывешивает платье на веревку во дворе вместе с остальным своим бельем.

В вечером я решаю включить телефон. Буквально на секунду, надеясь, что меня не вычислит Захар. С Мексикой то как получается? Это только в фильмах работает. Может, и здесь я накручиваю, и Громов не имеет доступа к моему смартфону.

На самом деле, я просто хочу написать Володе, что он мудак. Хочу, чтобы знал. Хочу, чтобы понял свою ошибку, и как больно сделал мне.

Чуть позже мы с девочками ложимся спать. Лена тоже решает остаться с ночевкой. Рассредотачиваемся по кроватям в комнате, Юля ложится со мной. Болтаем еще какое-то время, пока не замечаем шум приближающейся машины, яркий свет фар и резкое, ощутимое торможение прямо рядом с нашим домом.

– Это что еще такое? – хмурится хозяйка жилья.

Она поднимается на ноги, подходит к окну, чтобы разглядеть лучше.

– Блииин… – испугано тянет Юлька, и я все понимаю.

Лена тоже подскакивает к окну, а потом поворачивается ко мне и уверяет:

– Не бойся, Катюх, мы тебя не сдадим!

Глава 20

Катя

Лена вызывается пойти «на разговор».

Подруги сообщают мне, что приехал действительно Захар, и он уверенным шагом направляется к дому Юли.

Сама я к окну не подхожу. Мне там мелькать нельзя. Да и вообще, пока Ленка выходит грудью отстаивать мою свободу, мы с Юлей подыскиваем место, где я могу спрятаться, если у самой бесстрашной нашей подруги ничего не получится.

– Я знаю, что она здесь, – слышу голос Захара. Холодный и властный.

Даже несмотря на то, что я не вижу своего жениха, у меня мурашки по коже разбегаются. Понимаю, Громов очень зол на меня. Ведь он даже не пытается понять.

Представляю его суровый, жесткий взгляд, пусть и адресован он сейчас не мне. Я была полной дурой, раз решила, что могу скрыться от такого человека. Что смогу пойти против его влияния. Что выстою одна против всего мира.

– Это все я виновата, – с грустью заключаю. – Не надо было включать телефон.

– Ты включала телефон? – переспрашивает Юлька.

– Угу… – признаюсь. – Но я быстро. Хотела написать Володе пару ласковых.

– Я вижу ее платье! – тем временем доносится с улицы. – Так что заканчивайте, девочки. У меня нет времени на детские игры.

Лена тоже вставляет свои пять копеек. Но я уже понимаю, что обречена. Мы не справимся с Громовым. Даже всех наших общих ресурсов не хватит.

– Может, все же в шкаф? – предлагает Юля.

Мотаю головой.

Бесполезно.

Просто жду.

– Ну, ты чего застыла? – суетится подруга. – Давай что-то делать!

А я так и продолжаю стоять, вглядываясь стеклянным взглядом в сторону входной двери.

– Спасибо, Юляш, – грустная улыбка трогает уголок моего рта. – Ты и Лена, вы… настоящие подруги. Но все кончено.

– Ничего не кончено! Ну-ка, соберись!

А я уже собралась. Вот только настроилась на другое.

Считаю про себя.

Раз. Два. Три…

Громов оказывается на пороге один. Надеюсь, Лена жива!

Его лицо гораздо более жесткое, чем я привыкла. Хотя когда-то мне казалось, что суровее его уже не сделать.

Желваки играют на скулах, а весь вид буквально кричит о том, как сильно Захар недоволен.

Мое нутро сжимается в маленький комок. Страх пропитывает сознание, но я не сдвигаюсь в места.

– Вышла! – Громов цедит сквозь зубы, обращаясь к Юле.

Меня пробивает на дрожь и подругу, уверена, тоже. Юля сожалеющим взглядом смотрит на меня, замечаю, как ее губы едва заметно шепчут: «Прости» прежде, чем девчонка удаляется из собственного дома.

Но я не сержусь на нее. В этом раскладе исход был ясен с самого начала. Но я с чего-то решила, что способна его поменять.

Мы с Громовым остаемся наедине, и довольно большая комната вдруг становится слишком тесным пространством для нас обоих. Воздух тяжелым и точно заряженным. Ощущаю, как он колет мою чувствительную кожу.

Это заставляет отступить. Но всего на шаг. Потому что я тут же упираюсь спиной в обшитую вагонкой стену.

Громов медленно, но уверенно подходит ко мне. Внизу живота болезненно сжимается. От страха. Захар останавливается ко мне вплотную и несколько секунд просто смотрит мне в глаза, словно пытается прочитать в них что-то.

Недовольно шевелит челюстями, точно пытается что-то сказать, но не может подобрать слова к сложившейся ситуации.

А потом он вдруг поднимает правую руку вверх, и мне кажется, что Громов ударит меня. Но этого не происходит. Костяшки его пальцев нежно, но ощутимо проводят по моей щеке.

Я не дышу в этот момент. Просто не получается.

– Правда думала, что спрячешься от меня? Или ты просто дура?

От близости Громова мое тело горит. А из-за нехватки воздуха я вряд ли смогу ответить. Но пытаюсь:

– Я больше не буду отрабатывать… за Володю…

Не уверена, что Захар слушает. Он следит за каждым движением моих едва размыкающихся губ, но совершенно с другой целью.

Воздух пропитывается похотью. Жар на моем бедном теле становится еще более невыносимым.

Громов касается моих губ большим пальцем и проводит по всей их длине, сминая жестким движением.

Мои ноги подкашиваются, но я силой воли заставляю себя не реагировать на это.

– У тебя больше нет… на меня… прав… – смею произнести, довершив свою не очень уверенную речь.

– Ошибаешься, Катя. Прав больше нет у тебя.

Глава 21

Катя

От жутких слов у меня уходит из-под ног земля.

Но я убеждаю себя, что должна была попробовать! Иначе… никогда бы себе не простила.

Громов подается вперед окончательно придавливая меня к деревянной стене Юлиного дома. Кажется, даже вагонка скрипит под его напором.

Теперь я чувствую каждую дощечку, что больно упирается в спину, но даже эти ощущения ничто в сравнении с тем, как ко мне прижимается горячее и твердое тело Захара. Оно напряженное. Полное ярости и желания.

В горле застревает комок, а низ живота больно схватывает.

Громов нашел меня… И теперь вряд ли удастся спастись.

– Ты правда думала, что сможешь спрятаться от меня? – зло цедит будущий муж мне в лицо, хотя вижу, что он со всей силы старается удержать в узде эту злость.

Одна его рука упирается в стену в районе моей головы, а вторая жадно впивается пальцами в мое бедро.

Громову не составило труда задрать подол легкой ночнушки, добравшись до обнаженной кожи, на которой он, кажется, хочет оставить болезненные следы.

– Или ты забыла, кому принадлежишь?

Судорожно выдыхаю.

Горячая волна проносится по телу, заставляя его стать еще более слабым, а пульсацию в моем животе ощутимее и болезненнее.

Громов набрасывается на мой рот жестким властным поцелуем. Лишает возможности сопротивляться. Вынуждает отвечать, несмотря на то, что понимаю – не должна такого делать.

А когда все заканчивается, и мужчина заглядывает мне в глаза, я пытаюсь увернуться, но он лишь сильнее придавливает меня к стене. Хватает мои толкающие его руки и заводит над головой, с легкостью удерживая сразу два запястья одной своей ладонью.

Ночнушка позорно задирается вслед за руками, открывая трусики, оставшиеся единственной преградой.

Его горячее дыхание обжигает мою шею, заставляя непроизвольно содрогнуться.

Громов усмехается.

– Дрожишь… – заключает он. Но в его голосе есть что-то темное, пугающее. – Но не от страха, верно?!

Его пальцы скользят под резинку трусиков, и я зажмуриваюсь, чувствуя, как они находят мою киску – уже влажную, предательски откликающуюся на неприличные прикосновения.

– Вот видишь… – Громов проводит пальцем по всей длине складочек, собирая сок, а затем неожиданно подносит их к моим губам, размазывая по ним влагу. – Твое тело знает правду. Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя…

В нос ударяет запах моего возбуждения. На губах ощущается его солоноватый привкус. Но это порочно и грязно. Совсем не для меня.

Потому я отворачиваюсь, но Захар грубо хватает меня за подбородок и возвращает голову в исходное положение, заставляет встретиться с его темным взглядом.

И теперь я окончательно понимаю, что пощады не будет. Глаза мужчины горят, но в них нет ни капли жалости ко мне. Только голод. Голод, который он собирается утолить прямо сейчас.

– Я устал ждать… – подтверждает мои догадки Захар.

Резкий звук рвущейся ткани – и мои трусики становятся бесполезной тряпкой.

Холодный воздух касается обнаженной влажной кожи, но лишь на секунду, потому что ладонь Громова тут же прижимается к моей киске, а пальцы втискиваются внутрь без предупреждения и, не встречая преград.

Вскрикиваю, но мой рот тут же запечатывается поцелуем.

Пальцы внутри начинают двигаться, и я впервые испытываю нечто подобное.

Чувствую, как там зарождается ощутимая пульсация.

– Ты вся сжимаешься… – с усмешкой произносит мой жених. – Боишься? Или ждешь?

И я не понимаю, что происходит со мной в этот момент, но тело отвечает за меня. Оно непроизвольно подается вперед, будто глубже насаживаясь на чужие пальцы.

Но Громов вдруг вытаскивает их, и я ощущаю какое-то разочарование. Слышу, как мужчина расстегивает ремень, и сердце начинает бешено колотиться.

Неужели, все случится сейчас?

Сознание затуманилось. Появился ощутимый звон в ушах.

Мне кажется, сейчас я вся состою из возбуждения и страха.

Громов отступает на шаг, и мне тут же становится холодно. Он приспускает брюки с боксерами, обнажая свой член. Огромный с напряженными выступающими венами. Проводит им по моим бедрам, оставляя чуть влажный след.

А потом разворачивает меня спиной и прижимает головку к входу.

Плохо соображаю.

Мне просто горячо и хочется, чтобы все поскорее закончилось.

Громов прижимает головку ко входу, и я чувствую, как она раздвигает губки.

– Будет больно, – предупреждает Захар.

Широкая влажная головка упирается сильнее в девственную дырочку. И мое тело начинает крупно дрожать.

Я хочу этого…

Боже…

Как я хочу, чтобы он вошел…

– Расслабься, – слышу хриплый приказ сзади, но не успеваю на него никак отреагировать.

Захар входит в меня резким толчком.

Разрывает. Заполняет.

Он будто этим толчком пригвождает меня к стене, потому что ноги больше меня не держат.

Боль такая сильная, что я взвываю. Но она перемешивается с неожиданной волной удовольствия, которую я тоже испытываю совершенно неожиданно.

Но это горячее незнакомое чувство не может перебить жгучую боль.

Я снова вскрикиваю, стоит Громову только пошевелиться.

Он закрывает мой рот своей широкой ладонью.

– Тихо, маленькая… Ты привыкнешь… А ведь все могло быть иначе… между нами.

На глазах выступают слезы.

Мне так жаль себя.

А жалкие сопротивления и крики гасятся мощным мужским телом. Горячим до одури и очень твердым.

– Ты такая тесная, Катя… – рычит Захар, продолжая терзать меня. Так сильно сжимая мои бедра, что точно останутся синяки.

Каждый его толчок, грубый, без нежности, будто наказывает меня за побег.

Но это оказалось не самым ужасным.

Мое тело начинает отвечать на бесправное вторжение. Удовольствие все сильнее заглушает боль.

С губ срываются первые стоны, что тут же утопают в горячих пальцах мужчины.

Захар, видимо, понимает это и убирает ладонь. Он тут же толкается сильнее, и я громко стону.

– Моя, – рычит Громов, заставляя чувствовать его все глубже. – И сегодня ты кончишь на моем члене.

Глава 22

Катя

Руки Захара все еще сковывают мои бедра. Впиваются пальцами в плоть, оставляя отпечатки. Хотя я уже не сопротивляюсь.

Иногда Громов касается моей шеи, и я чувствую, как его зубы царапают мою разгоряченную кожу. Он точно хищник метит меня, как трусливую, попавшую в его лапы добычу.

– Ты больше не сможешь убежать, Катя! Я тебе не позволю! – рычит он тоже будто животное, с каждым словом вдалбливаясь все глубже.

Боль практически не ощутима сейчас, она переросла в пульсирующее постыдное удовольствие, которое заполняет меня, точно опустошенный сосуд.

И я хочу быть наполненной этими чувствами, и думаю только о них.

Поначалу я пыталась сдерживаться. Стискивала зубы, чтобы не стонать, но в итоге сдалась. У меня не получилось держаться отстраненно и источать ненависть. Я предала сама себя.

Жесткие пальцы Громова впиваются в мою грудь. Он сжимает ее, заставляя меня подаваться навстречу. Выгибаться в спине, точно выпрашиваю порочного продолжения.

– Аааах… – мой стон оказывается слишком громким.

Захар усмехается, замечая, как сильнее сжимается моя киска в этот момент вокруг его члена.

Он будто фиксирует свою молчаливую победу.

И вдруг Громов ускоряется. Движения становятся еще резче и глубже. Кажется, точно он хочет пронзить меня насквозь.

Но каждый такой толчок задевает что-то внутри меня. Посылает по телу удары тока.

Захару хватает лишь прикоснуться к моему чувствительному бугорку между ножек, и надавить на него, как я понимаю, что больше не смогу держаться. Внутри зарождается что-то такое, что может запросто разорвать меня на части.

– Кончай! – приказ, а не просьба.

И меня накрывает.

Все тело начинает трясти. Пальцы со всей силы впиваются в деревянную стену, а из горла вырывается громкий стон, больше похожий на рык какого-то раненого зверя.

Мое сознание словно улетает в другую вселенную. Глаза закатываются, и я перестаю видеть, слышать и чувствовать. Остается лишь ощущение невероятного кайфа, создавшее из моего тела оголенный чувствительный провод.

А потом все заканчивается.

Ноги становятся ватными, и я с трудом удерживаюсь на них.

Внутри пусто и саднит.

В районе сердца больно.

Захар уже отошел от меня. Слышу, как он отрывает бумажное полотенце, пока я так и продолжаю стоять у стены. Мне страшно повернуться.

Не хочу встречаться с ним глазами. Не хочу верить в реальность.

Лучше бы сдохнуть сейчас.

– Я так понимаю, это была основная причина, по которой ты не хотела выходить за меня замуж.

Пока Громов произносит свои слова, я стараюсь не дышать, чтобы не заплакать. Экономлю энергию.

– Теперь проблема решена.

В горле начинает собираться ком.

Моя девственность была для него просто проблемой.

Ничего не значащей фигней!

– У тебя есть пять минут, чтобы собраться. И не делай больше глупостей, Катя. За глупости всегда приходится платить.

Захар выходит на улицу, и дверь за ним захлопывается.

Тишина.

Остается только тишина и мое тяжелое дыхание. А еще дрожь в коленях и липкий греховный след между бедер. И, пожалуй, это самое ужасное.

Что я наделала?

Понимаю, что отойти от стены пока не могу. Потому разворачиваюсь к ней спиной и медленно сползаю вниз. Оказываюсь на полу и обхватываю колени руками.

Оказалось неприятно касаться своей горячей кожей прохлады дерева на стене. И это ощущение заставляет меня чувствовать себя еще более испорченной.

Я должна была это предотвратить! Я должна была постоять за себя!

Кусаться! Царапаться! Делать хоть что-то.

Но я показала себя слабой и вместо этого… я кончила на его члене, прямо как он и сказал. Я подтвердила право Громова распоряжаться моим телом.

Меня скручивает от отвращения. К себе. К Захару. К удовольствию, которое я испытала, и которое все еще плескается где-то внутри угасающими отголосками.

И я чувствую, как сжимается моя киска до сих пор.

Я ощущаю это даже сейчас!

Хочется заплакать, чтобы стало легче, но слез нет. Лишь глаза сильно режет.

«У тебя пять минут!».

Он так посмотрел на меня, будто ничего не произошло. Как будто это не он разорвал меня только что на миллион маленьких частей. А вместо этого оставил внутри что-то темное и чужое.

Понимаю, что время нещадно убегает от меня.

Минута за минутой, и мне просто необходимо подняться.

Сначала встаю на четвереньки, лишь потом получается выпрямиться во весь рост. Ноги слабые, а тело слишком тяжелое, чтобы им было легко нести его.

И я хотела бы убежать снова, но теперь понимаю, насколько это бессмысленно.

Получается, единственное, что я могу сделать – не кончать в следующий раз. Не доставлять ублюдку Громову такого удовольствия.

Но что-то подсказывает, что я вру сама себе. Потому что у меня не получится. Не выйдет держать это в себе снова.

Глава 23

Катя

Бумажными салфетками я стираю кровь и выделения. Там все перемешалось. Что-то уже успело засохнуть, но на это вообще плевать!

Нет никакой разницы, как я сейчас выгляжу и, уж тем более, что там у меня между ног. Там все равно уже не будет как прежде.

Улица встречает меня вечерней прохладой. Становится так холодно, что я непроизвольно ежусь, а вся кожа покрывается колючими мурашками.

Захар ждет меня возле машины, переговариваясь с кем-то по телефону. Выглядит так, словно после секса он решил поделиться победой с друзьями.

Хотя так себе достижение – изнасиловать девушку. А, может, я просто не понимаю ничего, и у богатых это особенный вид наслаждения? Деяние, которым точно стоит похвастаться?

Завидев меня, Громов обходит тачку и открывает мне пассажирскую дверь. Без особого энтузиазма, но все же не сопротивляясь, усаживаюсь внутрь.

Мое тело все еще тяжелое и будто чужое. Я настолько ослаблена сейчас, что сопротивляться нет ни сил ни желания.

Громов заводит мотор и уверенно трогается с места, поднимая позади себя приличный клуб пыли.

Понимаю, что прощаться с деревней во второй раз мне гораздо сложнее, чем в первый.

Тогда я думала, что совершаю благое дело, и это предавало сил.

Теперь же меня увозят силой, а я прекрасно понимаю, что может ждать меня в столице. Ответ простой – ничего хорошего.

Особенно тяжело, когда проезжаем мимо моего родного дома. Дорога по иронии судьбы проходит как раз по нашей улице. Света в окнах уже нет, но родители всегда ложатся спать рано. Зато мама с шести утра уже на огороде и успевает припахать к огородным делам папу, пока он не сбежал на работу в администрацию.

Сейчас мне очень грустно, хотя еще утром я была так ужасно зла на родителей. А теперь захотелось прижаться к маме и расплакаться. Ведь раньше родители всегда помогали мне разбираться с проблемами. Поддерживали. А потом что-то случилось.

Я, честное слово, не понимаю, как они могли вот так отдать меня? Как вообще такой влиятельный и богатый человек, как Захар Громов вышел на них и поставил свои условия?

Хотя какая разница?

У Захара вдруг начинает дребезжать телефон.

Кажется, я случайно успеваю уловить на экране имя «Диана».

– Захар, ну, ты чего? Нашел Катюшу? – с волнением в голосе интересуется его мачеха. Хотя назвать ее мачехой у меня язык не повернется.

– Да, мы едем домой.

– Слава Богу! – выдыхает голос на том конце провода. – Я так волновалась! Надеюсь, ты там не перегнул, и вы нормально поговорили?

– Диан, уже поздно, я очень устал. А мне еще несколько часов по трассе пилить!

– Ладно, не буду отвлекать! Держи себя в руках! Завтра жду Катюшу на шопинг, мы договаривались.

– Все, пока. Отцу и Еве привет.

– Передам. Целую.

Мне становится приятно, что Диана переживала за меня. Она правда была ко мне добра, но, к сожалению, замуж мне предстоит выходить не за нее. А за ужасного и циничного Громова!

А он будто чувствует все мое отношение и собирается еще раз подтвердить свою позицию неисправимого ублюдка:

– Ты ведь понимаешь, что теперь никаких посиделок с Дианой и прогулок по дому? – он произносит это так жестко, что у меня не остается абсолютно никаких сомнений.

Ничего не отвечаю. Пусть хоть на цепь сажает. У меня больше все равно нет моей жизни, а чужая мне не по нраву, под каким соусом ее не подай.

– Пока я просто закрою тебя в комнате, а если у нас снова возникнут проблемы, на цепь посажу!

– Можешь сразу меня убить, – бубню себе под нос. Но Захар все равно слышит.

– Ты мне нужна живой.

Вы слышали это? Он даже не отрицает! Значит, мог бы и убить?

– Мне все равно такая жизнь не нужна! – я понимаю, что все мои слова звучат ужасно по-детски. Я просто обиженный ребенок, который не способен нормально выразить свои эмоции, кроме как в бесполезной обиде.

– Все могло быть по-другому, – слышу в ответ. – Но ты сама выбрала этот путь. Решила, что можешь играть со мной! Решила, что я брошу все дела и стану за тобой гоняться! – раздраженно выплевывает мужчина.

И тут до меня доходит! Громов ведь правда проделал этот длинный путь за мной сам! Хотя, было бы логично послать кого-то из своей прислуги. Например, тех мордоворотов, что следили за мной, пока я осталась в селе после первой нашей встречи.

На душе почему-то становится теплее от этого факта. Но это никак не перекрывает того ужаса, что мне пришлось пережить. Не отменяет грубости и боли, которые мне достались.

Остальную часть пути мы проделываем молча. Я смотрю в окно, не отрываясь, чтобы не видеть Громова, а ближе к концу пути и вовсе засыпаю.

Захар сам будит меня, когда мы оказываемся на месте.

Прислушиваюсь к себе. Тело все еще тяжелое и чужое. Несколько часов пути никак на это не повлияли. А еще между ножек я все еще испытываю дискомфорт, словно мне там вывернули все, забыв завернуть обратно.

Ненавистный особняк вызывает у меня лишь отрицательные эмоции. Но я радуюсь, что еще каких-то пара минут, и я смогу остаться наедине с собой.

Вот только Громов не позволят:

– А ты куда собралась? – уточняет он, когда я тянусь к ручке двери своей комнаты.

Непонимающе смотрю на него.

– Держать тебя отдельно больше нет необходимости. Теперь ты будешь жить в моей спальне.

Глава 24

Катя

– Можно мне принять душ? – спрашиваю у Громова, когда мы оказываемся в его спальне.

– Даже нужно, – отвечает он мне.

И я радуюсь, что у меня окажется возможность хоть на немного остаться наедине с собой. Не хочу сейчас видеть Захара. Это и стыд и злоба. И множество других чувств, что переполняют меня.

И, кажется, будто если Громова не будет рядом, мне станет чуточку легче.

– Нина Сергеевна принесет тебе все необходимое. Халат, полотенце. Если нужно будет что-то еще – попросишь у нее.

Мне особого предложения не надо, и я скрываюсь в ванной комнате, принадлежащей лично хозяину дома. Она очень просторная и светлая. Гораздо больше, чем та, которая была в моей прошлой комнате.

Первое, что бросается в глаза – крупное зеркало. И мое отражение в нем…

Мда… Выгляжу я, как жертва концлагеря. Будто меня пытали самыми страшными способами, а потом еле живую вернули в камеру подыхать.

Только сейчас понимаю, что так и уехала в ночнушке, которую одолжила у Юли. Ну, ничего, зато ей осталось мое дорогое черное платье.

А ночная рубашка… ее я вряд ли смогу использовать впредь. Слишком много негативных воспоминаний она впитала. А я не хочу цепляться за плохое.

– Катюша, – слышу за стенкой голос Нины Сергеевны. Она стучит в дверь. – Я принесла тебе халат и полотенце. Можно зайти или на кровати оставить?

– Можете заходить, – отзываюсь.

Женщина острожно открывает дверь. Замечает меня, и я вижу, как меняется в этот момент ее лицо, хотя вида она старается не показывать.

– Все еще думаете, я счастливая невеста? – усмехаюсь, произнося свои слова с нотками цинизма в голосе.

Нина Сергеевна не находит, что ответить. Но я ее понимаю, ведь хозяйские дела не касаются прислугу. А Громова точно никто не пристыдит за поступки и действия. Ведь для всех он святоша, правда?

– Если что-то еще понадобится – я буду в гостиной.

Нина Сергеевна удаляется, оставив меня одну, а вместе с ней улетучивается и моя надежда на хороший исход. Ведь теперь Громов вряд ли оставит мне лазейку для побега. Да я и сама не побегу.

Вода бережно омывает мое тело, вот только не позволяет очиститься от «грязи». Моя киска ощущается припухлой и до сих пор какой-то слишком чувствительной. А вокруг нее, по ощущениям, завтра проступят синяки.

Но я стараюсь не думать о плохом. Просто стою под струями воды максимально долго, пока кончики пальцев не сморщиваются настолько, что на них становится невозможно смотреть. А потом выхожу в спальню, с облегчением понимая, что Громова там нет.

Кутаюсь в халат, заползаю в неуютную кровать, накрываюсь одеялом. Закрываю глаза, потому что ночь уже клонится к рассвету, и мне необходимо хоть немного поспать. А утром очень удивляюсь тому, как быстро отключаюсь. Стоило только добраться до подушки.

Замечаю, что место, где по моему мнению должен был заночевать Захар, оказывается гладким. Видимо, всю ночь в этой спальне я провела одна.

И нужно радоваться этому факту, правда? Не мне почему-то становится грустно. А что, если он уехал к другой женщине, как тогда?

Не понимаю, почему это беспокоит меня. Наверное, как и любой другой девушке, мне просто не по нраву роль второго плана.

Каково это, быть нелюбимой, да еще и знать, что твой мужчина проводит время с другими женщинами? А потом все это приносит в твою постель.

От горечи мне хочется заплакать. Уже губы начинают трястись, но у меня получается остановить эту реакцию. Усилием воли я давлю в себе желание быть слабой.

Умываюсь, переодеваюсь в домашнюю одежду, которая ждет меня в кресле. Зато моих вещей: сумочки, телефона нигде не видно. Но, если честно, я не помню, забирала ли их от Юли.

В любом случае, теперь у меня нет средств связи и хоть каких-то денег. И потому побег становится еще более непривлекательным мероприятием.

Когда я уже собираюсь спускаться на первый этаж к завтраку, в дверях сталкиваюсь с Ниной Сергеевной.

– Доброе утро, Катя. Захар Вадимович ждет тебя за столом.

На этот раз женщина не улыбается, как обычно. Наверное, прониклась, наконец, моей ситуацией, поняла, что становится женой завидного столичного холостяка – не мое личное желание.

– Он опять не ночевал дома? – спрашиваю, стараясь скрыть явное беспокойство в голосе.

Нина Сергеевна мотает головой.

– Я хочу дать тебе совет, Катюша, если позволишь?

Не знаю, зачем говорю это, потому что чужие советы я терпеть не могу, но, тем не менее, произношу:

– Слушаю.

– Пока Захар Вадимович искал тебя, здесь такое творилось! Мы на глаза ему боялись показываться. Уверена, это не просто так. Тебе лишь стоит пойти ему навстречу. Не отталкивай, и тогда, я уверена, результат не заставит себя долго ждать.

Задумываюсь. Мне неприятны такие советы. Я что должна навстречу насильнику пойти? Я пока еще в своем уме!

– Хочешь, на свой страх и риск, пущу тебя вечером на кухню. Приготовим что-нибудь вместе?

– Нет, не хочу! – отрезаю грубо.

Я не хотела хамить, но эмоции взяли верх.

Нина Сергеевна вздыхает.

– Ладно, мое дело маленькое, – с грустью заключает она.

Мы как раз уже подходим к гостиной, где за широким уже накрытым столом сидит мой будущий муж.

Глава 25

Захар

Мне надо расслабиться.

Напряжение внутри меня сжимается настолько сильно, что готов взорваться из-за любого пустяка. Буквальная сущая мелочь сейчас будет способна вывести меня из себя.

– Можно мне принять душ? – спрашивает Катя.

Она при этом так сексуально закусывает губу, что я готов вновь накинуться на нее и трахнуть снова.

Но я же понимаю, что делать этого сегодня не стоит.

Да и вообще я ощущаю себя полным дерьмом. Она заставляет меня это чувствовать!

– Даже нужно, – отвечаю коротко.

Девчонка быстро бросается в сторону моей ванной комнаты, а я думаю сейчас лишь о том, что на ней нет трусиков. Я порвал ее чертовы трусики, потому что мой член жаждал добраться до маленькой киски.

Похоже, мне реально надо сбросить напряжение. И лучше где-нибудь подальше от этой комнаты.

Время на часах показывает, что мои друзья все еще зависают в клубе в центре горда. Это особое место, с особой атмосферой. Где каждый точно найдет себе развлечение по душе.

– Заха! – друзья встречают меня радушно. Из-за занятости я давно здесь не появлялся.

Они уже облюбовали пару цыпочек и с жадностью сжимают их сочные попки, в удовольствие потягивая горячительные напитки.

– Давненько ты к нам не захаживал! – восклицает Игнат, хозяин этого злачного места.

– Занят был, – сухо отвечаю.

– Карина, солнышко, нам еще виски, – обращается друг к официантке в сетчатых колготок без трусиков, и та, широко улыбаясь, обещает принести напиток в кратчайший срок.

Впервые за все время, что я знаком с этим место, испытываю какое-то омерзение.

Раньше мне нравилось бывать здесь. Игнат хорош в своем деле, и у него только качественные и очень умелые девочки.

Но сейчас раздражает все.

И друзья, с их расспросами, и блеск полупустых бокалов и даже тела сучек, пошло извивающихся на шестах под ритмы музыки.

Еще одна бутылочка виски и вправду оказывается на столе очень быстро. Игнат разливает горючее на правах хозяина и даже выдает тост.

Я залпом осушаю все содержимое бочковатого бокала. Обжигающая жидкость быстро стекает по горлу и сильно жжется, но она не может скрыть мои воспоминания. Глаза Кати, когда я зашел в тот дом. Страх в ее теле, который я ощущал физически, когда прикасался…

Но это меня не остановило. Потому что я не хотел останавливаться. Ярость и похоть слились в такой безумный коктейль, что даже под страхом смерти, я бы трахнул свою невесту у той стены.

– Я знаю, как тебя расслабить! – экспертно заключает Игнат.

Он шепчет что-то одному из охранников, и светловолосая девчонка появляется, как по волшебству. В черном откровенном белье, которое можно назвать бельем лишь очень условно.

Девчонка проскользнула мимо столиков точно змея. И сейчас улыбается мне искусственной белозубой улыбкой.

Она красивая, я не собираюсь с этим спорить. Но ее глаза слишком яркие, а губы чрезмерно крупные и красные. Совершенно фальшивая.

– Лучшая блядь в моем клубе! – с нескрываемым восторгом произносит друг.

Засияв от похвалы, девочка без специальных указаний хватает меня за руку и вытаскивает из-за стола.

Я, точно баран, плетусь за ней. Алкоголь сделал свое дело, и мне удалось немного отпустить мысли.

Мы заходим в ближайшую свободную комнату, мои глаза испытывают настоящий кайф. Здесь царит полумрак, и не мигает светомузыка, давящая на мозг. А я после длительной вечерней поездки чувствую, как мои глаза напряжены не меньше тела.

Падаю на диван. Блондинка тоже знает свое место и без напоминаний усаживает на пол, подле моих ног.

– Как тебя зовут?

– Для тебя я могу быть, кем захочешь, – мурлычет сучка, принимая более соблазнительную позу.

Тонкие хрупкие ладошки ползут по моим бедрам, добираясь до самого важного. Они расстегивают ремень с профессиональной ловкостью. А я почему-то непривычно для себя сейчас думаю о том, сколько членов хотя бы за сегодня уже обслужил этот рабочий рот?

Но я не сопротивляюсь. Пусть делает. Быть может, это поможет мне расслабиться и забыть.

Эта сучка пахнет сексом. Она будто рождена для траха. Ее пальцы скользят по моему паху, и я резко выдыхаю и закрываю глаза. И в голове вдруг всплывает совсем другая картинка: как дрожали бедра Кати, когда я со всем остервенением вколачивался в ее узкую дырочку.

Член тут же напрягается. Становится твердым и готовым.

– Ого, – хихикает блондинка. – Кажется, кто-то давно не расслаблялся?!

Внезапно для самого себя я хватаю шлюху за волосы и оттягиваю ее голову назад.

– Ты слишком много болтаешь! – шиплю я при этом, и мои слова заставили девчонку плотоядно улыбнуться.

В ее глазах вспыхивает помесь возбуждения и страха. Видно, любит пожестче. А я это умею.

Шлюшка вытаскивает, наконец, мой член и плотно обхватывает его маленькой ладошкой. Другой сжимает мои яйца.

Но, блядь! Даже сейчас я продолжаю чувствовать только ЕЕ. Ту самую, которая осталась в моей спальне…

Воспоминания не то, что не покидают голову, а набрасываются в мое обезумевшее сознание с новой силой.

Вспоминаю, как она сжималась вокруг меня. Горячая… Тесная. Как комнату наполняли ее возбужденные стоны. И как она кончала на мне, трясясь всем телом.

Я вдруг резко поднимаюсь со своего места, и это заставляет шлюху отшатнуться.

– Хватит! – рявкаю на нее.

– Вам что-то не нравится? – с реальным испугом в глазах спрашивает девчонка.

– Все не нравится! – бросаю я, пряча член и застегивая ремень обратно.

И то, что сейчас произошло дико меня раздражает!

Я прошу у Игната и ребят прощение за столь быстрое отчаливание, но у меня реально нет желания здесь оставаться.

Вот только в дверях клуба я встречаю еще одну свою знакомую.

– Адель?! – хмурю брови. – Ты что тут делаешь?

Глава 26

Катя

Чем ближе к столу я оказываюсь, тем сильнее становится ноющая боль между бедер.

Да, я пыталась отмахнуться от нее, но сейчас понимаю – жесткое напоминание о вчерашнем еще не покинуло меня.

И эти ощущения, они даже хуже мыслей. Потому что боль – это отторжение. Отторжение всего, что между нами произошло.

Захар поднимает на меня взгляд. Делает это лениво, как-то нехотя.

Он безупречный, как и всегда. На нем дорогой костюм, золотые часы с крупным циферблатом и идеально белая рубашка. И он смотрит на меня так, будто ничего особенного не случилось.

И меня это очень обижает, хотя я с самого начала понимала, что Громову плевать и на меня, и на мои чувства.

Сжимаю кулаки, чувствуя, как болезненно ногти впиваются в кожу.

Кажется, Захар тоже замечает это мое действие, но он быстро переводит взгляд с моих рук на лицо.

– Садись, – Громов кивает на стул напротив.

Никаких эмоций.

Никаких чувств.

Наверное, у этого человека камень вместо сердца. Твердая непробиваемая глыба. А я для него – не больше одной из служанок, только нужная для обслуживания того, что болтается у этого мудака между ног.

Эти мысли заставляют меня оставаться на месте.

– Я сказал – сядь! – Громову приходится повысить голос.

Да как он… как он может делать вид, что ничего не случилось?

Но мне приходится исполнить его приказ, потому что нет другого выбора.

Аппетита у меня тоже нет. Смотреть на еду тошно.

Я гулко выдыхаю, стараясь погасить подкатившую вдруг тошноту.

– Тебе больно? – неожиданный вопрос звучит точно из другой вселенной. А голос мужчины при этом обретает некоторую несвойственную ему мягкость.

Вижу, как в этот момент Нина Сергеевна спешит покинуть гостиную, понимая, что разговор переходит в более личный.

Но почему-то его слова не приносят мне удовольствия. Они лишь обжигают что-то внутри.

– А тебе не все равно? – резко отзываюсь я, глядя на будущего мужа взглядом, наполненным презрением.

– Мне не все равно.

Закусываю губу, чтобы отвлечься на боль и не показывать то, что чувствую на самом деле.

Захотелось вдруг добавить что-то в стиле: «Задавай этот вопрос своим шлюхам», но мне удается сдержать себя и не натворить глупостей.

А Захар почему-то больше не заставляет меня отвечать. Наверное, вопреки моим стараниям, он прекрасно все понимает по моему внешнему виду.

– Сегодня мы поедем за покупками. Тебе нужно хорошо позавтракать, – Громов переводит тему.

– Диана обещала поехать со мной.

– Диана с тобой не поедет, – отвевает Захар. И тон у него такой, что переспрашивать «почему» нет никакого желания. – Я твоя единственная возможность выйти из дома. Вещи необходимы, потому что тебе придется сопровождать меня на различные мероприятия.

Громов допивает остатки своего кофе, а затем резюмирует:

– Даю тебе час на сборы. Выбери что-то из одежды, которая осталась.

Он явно намекает на то черное платье, что я надела без лифчика, и мне становится не по себе.

Час проходит очень быстро.

Сначала я впихиваю в себя еду через силу. Это становится делать проще, когда Громов оставляет меня одну.

Потом я просто расчесываю волосы и натягиваю на себя джинсы и обычную белую футболку, что были в пакетах с вещами, привезенных в прошлый раз. Нина Сергеевна любезно принесла мне их в новую спальню.

По магазинам нас отвозит водитель. А по поводу поездки я не испытываю никаких положительных чувству. Даже, когда понимаю, что будущий муж ведет меня в очень дорогие магазины, названия которых известны даже малолетним детям из неблагополучных семей.

Одевать меня Громов поручает продавцу. Или как эта должность называется в таких элитных салонах?

Женщина набирает уже довольно большую гору вещей, как вдруг я замечаю высокую симпатичную девушку и яркими красными губами.

Она почему-то сразу привлекает мое внимание, как только появляется в магазине. Особенно, когда ее губы расплываются в широкой улыбке, адресованной моему жениху.

– Захар?! – в голосе незнакомки звучит удивление, но какое-то неестественное.

Она подходит к Громову на непозволительно близкое расстояние.

Но ему достаточно взгляда, чтобы прекратить дальнейшие поползновения в свою сторону.

– Ты отлично выглядишь, после вчерашнего, – девчонка чуть наклоняется, крупная, но аккуратная грудь из ее черного бельевого корсета во всей красе «вываливается» на Громова.

Она тянет к мужчине руку, но и это он пресекает.

Незнакомка, наконец, все понимает. Оборачивается в мою сторону. Облизывает оценивающим взглядом.

Но и я все понимаю.

Мои опасения оказались не беспочвенными. Но, если честно, я надеялась, что хотя бы не буду встречаться с этими самыми женщинами в реальной жизни.

Девушка смотрит на меня с нескрываемым превосходством. Она правда красивая – не буду брать свои слова обратно. А еще слишком сексуальная.

Весь ее вид буквально кричит о том, что эта женщина очень хороша в постели. А я на ее фоне кажусь просто жалкой деревенщиной.

Откровенный, но умеренно, наряд, обтягивающий фасон, а под всем этим изыском, наверняка, крохотное белье, которое так нравится мужчинам.

– Тебе лучше уйти, Адель, – спокойно просит ее Громов.

– Отчего же?! – девушка включает весь свой талант актрисы. – Ты не можешь запретить мне делать покупки в этом бутике. Сегодня как раз пришла новая коллекция, и я не хотела этого пропустить.

– У нас, действительно, сегодня поступила новая коллекция, – на помощь в разрешении конфликта приходит девушка-консультант. – Пойдемте, я вам покажу.

Адель, или как ее там, с видом победительницы следует за продавцом. Но вдруг замечает что-то возле меня и бросается в эту сторону.

– Обожаю красный! – громко произносит девушка и вцепляется в какую-то тряпку за моей спиной, а потом уже тихо шипит только для меня: – Громов мой, ясно тебе, курица деревенская? И вчера, пока ты спала в своей маленькой кроватке, он трахал меня до утра!

Я понимаю, что должна дать отпор, но мой разум почему-то от обиды впадает в оцепенение.

– Адель! – Захар дергает красотку в сторону от меня. – Тебе лучше уйти! – повторяет он недавно сказанное, но уже более грозно.

– Расслабься, Громов! – девушка вырывает свое тонкое запястье из его захвата. – Уже ухожу.

Глава 27

Катя

– Продолжайте, – просит Громов менеджера, что подбирает мне одежду, пока его знакомая, размашисто покачивая узкими бедрами, двигается в направлении выхода.

Захар тоже отходит в сторону. Видно, что ему не особенно интересно заниматься подбором одежды для меня.

Зато я замечаю, как он тоже направляется на выход, догоняя свою Адель.

– Продолжим? – консультант привлекает мое внимание к себе.

– Простите, – обращаюсь к ней. – А вы можете подобрать мне что-то, ну… как у нее.

– Да, но ваш мужчина просил более классические варианты.

– Но ведь не он будет их носить, верно?! – во мне вдруг включается какая-то стерва. Я даже не знаю, куда пропадает вся робость. Внутри кипят злость и обида.

– Хорошо, давайте посмотрим, – соглашается девушка.

Она отводит меня в противоположный угол, где расположились уже более откровенные наряды. Я даже вижу точно такой же корсет, как у Адель. И его хватаю в первую очередь.

Так же набираю еще вещей, стараясь прихватывать наиболее открытые. А потом перемещаюсь к белью, где тоже выбираю самые непривычные для себя варианты.

Это вовсе не мои хлопковые трусики, так приятные к телу, а настоящее развратное белье, что просвечивает через тонкие сеточки все, что должно быть скрыто от посторонних глаз.

Когда мы затаскиваем все набранные вещи в примерочную, я прошу девушку выйти и позвать Громова.

Примерочная здесь сильно отличается от того, к чему я привыкла. У нас в деревне был рынок, например, где мы до сих пор мерили одежду на картонке. Но даже в магазинах закуток с зеркалом отделяется у нас обычной занавеской, возле которой тебя ждут подруги или мама.

А здесь же… полноценная комната с маленьким диванчиком и столиком. Несколько зеркал и одна единственная примерочная за толстой увесистой занавеской специально для меня.

Мои руки дрожат, когда я раздеваюсь, а затем беру тот самый корсет и малюсенькую обтягивающую бедра юбку. А еще черное белье, от которого забираю только маленькие трусики.

Конечно, я выгляжу не так эффектно, как Адель. Но слышала, что мужчинам часто в принципе бывает все равно с кем трахаться, лишь бы дырка была.

Не успеваю даже толком себя рассмотреть, как занавеска отодвигается в сторону, и на пороге примерочной появляется Громов.

Он окидывает меня беглым взглядом, и его лицо становится недовольным.

– Это что? – спрашивает он жестко.

Снова недоволен мной.

– Одежда, – стараюсь, чтобы получилось уверенно, но голос все равно подрагивает, точно я самый трусливый заяц на свете. – Как я поняла, тебе нравится именно такая.

Совершаю несколько неумелых движений, чтобы продемонстрировать фигуру в непривычном для меня одеянии.

– Мне не нравится такая одежда. Я просил подобрать другую. Эта подходит только для шлюх.

– Я подумала, что тебе нравятся шлюхи! – каким-то чудом произношу совершенно не свойственные мне слова. Хочу продолжить: «Это ведь с ними ты проводишь ночи», но на это уже не хватает смелости, хотя адреналин придает мне уверенности и запала.

А еще, кажется, я начинаю возбуждаться, когда Громов так близко, и так зол. Предвкушаю, как он схватит меня и в ярости прижмет ближе, и между ножек вдруг сильно сжимается, как и весь низ живота становится тяжелым.

Громов шагает внутрь, резко дернув занавеску за собой. Пространство вдруг становится тесным, а массивная мужская фигура заслоняет свет от ламп.

– Ты понимаешь, что говоришь сейчас? – его голос опасный и низкий.

У меня подкашиваются ноги, но я не позволяю себе отступать.

— А что, твоей Адель можно, а мне нет? – выпаливаю я, с ненавистью выговаривая это имя.

Его глаза вспыхивают в этот момент. Один резкий шаг – и я оказываюсь прижатой спиной к холодному зеркалу.

Глава 28

Катя

Дыхание перехватывает. В момент меня обдает жаром.

И это больше не то легкое возбуждение, что скапливалось во мне, а настоящая горячая порочная волна.

Еще совсем недавно я позволяла своему Володе лишь невинные объятья, а сейчас совершенно другой мужчина так сильно прижимает меня к зеркалу в кабинке для примерки, что у меня не остается никаких сомнений – у нас все случится прямо здесь.

Чувствую его возбуждение. Как оно сквозь тонкую ткань его брюк упирается в меня. Твердое. Горячее. Огромное.

Взгляд Громова становится темным и даже немного пугающим. Но, похоже, я сама спровоцировала его на этот прыжок.

Ну, а что мне было делать? Ревность заставила все границы в голове стереться. Обида оказалась мучительной и болезненной.

Еще утром мне казалось, что я ненавижу Захара, и все, о чем мечтаю – оказаться от него подальше. Но, когда увидела Адель, когда услышала ее ужасные слова, о том, что Громов был с ней вчера, что-то резко перещелкнуло внутри, заставив меня поступить именно таким образом.

– Во-первых, – мне кажется, голос Захара становится мрачнее. Его губы почти касаются моего уха. Его горячие ладони впиваются в мои бока, все сильнее вдавливая в зеркало. – Адель никогда не была моей.

Теперь его пальцы впиваются в корсет, и он вдруг становится ужасно тесным, словно мешающим дышать.

– Во-вторых, если бы я хотел шлюху, то трахал бы шлюху, а не тратил свое драгоценное время на тебя.

Не знаю, что Громов имеет в виду, но я читаю его слова так: в данный момент ему не нужна доступная для секса девушка, но все может измениться. Завтра, сегодня вечером – в любой момент времени.

Это осознание заставляет меня дернуться, но выбраться не получается. Я лишь сильнее оказываюсь прижатой к бедному зеркалу.

– В третьих, это ей нужно из кожи лезть, чтобы заполучить мое внимание, а тебе… – пальцы Громова нежно проходят по моей щеке. Кожа в том месте начинает пульсировать, и это возбуждает меня еще больше. – Тебе достаточно просто быть рядом.

– В четвертых, ты же понимаешь, что провоцируешь меня сейчас?

Конечно, я это понимаю, но не думала, что все может зайти так далеко.

Захар резко набрасывается на мои губы. Поцелуй оказывается жестким, грубым, напористым. Громов так распален, словно его три года держали на голодном пайке, а теперь допустили до женщины.

И мне, черт возьми, передается его жажда полностью.

Не знаю, как это работает, но вот я уже забываю о том, что ночью его губы целовали совсем другую женщину. И возможно даже он шептал ей что-то подобное, обещая, что она единственная, особенная для него. Кажется, будто этот мужчина хочет впитать меня целиком.

– Ты играешь с огнем, Катя… – хрипло произносит Громов, оставив мои истерзанные губы пылать от жесткого поцелуя.

Одним резким движением он срывает с меня злосчастный корсет. Крючки со звоном разлетаются по полу, а моя разгоряченная грудь оказывается прижатой к его холодной рубашке, сквозь которую пышет твердый торс.

– Я должен наказать тебя, малышка… – шепчет Захар. – Но, черт возьми, ты так прекрасна!

Его колено раздвигает мои ноги, а рука впивается в бедро. Горячая эрекция все еще упирается в мой живот и, кажется, становится еще больше и тверже. Заставляет меня предвкушать неизбежное ровно так же, как и бояться его до одури.

Рука Захара скользит мне между ножек, не встречая сопротивления. Его жесткие пальцы грубо сжимают мою голую киску. Боже! Похоже, я так и не надела те трусики.

– Сучка! – шипит мой будущий муж, а его пальцы утопают в порочной влаге моей промежности.

– Аааах… – вырывается у меня, когда они находят дырочку.

Моя киска сжимается изнутри.

Так горячо мне не было еще никогда. Возбуждение так схватывает в животе, что становится больно.

Но Захар вдруг убирает ладонь. А предательская влага нескольким каплями вытекает за пределы чувствительных губок.

С каким-то диким рычанием Громов подхватывает меня и дергает вверх. Ойкаю, и мне приходится обхватить ногами ее талию.

Узкая мини-юбка позорно задирается на талию. Только сейчас понимаю, что кроме этого импровизированного пояса на мне больше ничего не осталось, тогда, как Громов еще полностью одет и, похоже, раздеваться не собирается.

Но это больше не имеет значение, потому что крупная головка его члена, упершаяся в мою дрожащую дырочку, заставляет забыть обо всем.

Толчок, и Захар резко входит в меня. Это оказывается больно, но и божественно одновременно. Громов заполняет меня полностью, не оставляя пространства даже для мыслей.

Его мощный торс придавливает меня к зеркалу, а бедра вжимаются все сильнее в промежность с каждым толчком.

– Смотри на меня! – рычит. – Хочу видеть твои глаза, пока трахаю тебя!

– Боже… – мне хочется захлебнуться от возбуждения.

– Ты… моя… ясно? – прерывисто выдает Громов с каждым толчком.

Эти слова действуют на меня, как афродизиак. Оказывается, мне нужно совсем немного, чтобы взорваться оргазмом.

Громов вновь впивается в мои губы в этот момент, заглушая рвущийся крик. А следом он кончает и сам. Входит так глубоко, как только может, заполняя меня до последней капли.

А потом мы оба замираем, наслаждаясь моментом удивительной и внезапно накрывшей нежности.

Захар упирается лбом в мой лоб, и это почему-то кажется проявлением великой любви.

Он отрывает одну руку от моего бедра и касается моих растрепавшихся волос.

– Тебе больно? – спрашивает, заглядывая в глаза.

Я лишь отрицательно качаю головой.

Громов глубоко вздыхает. Но он все еще остается во мне.

– Я не хотел, чтобы тебе было больно… Но ты… ты буквально сводишь меня с ума, – произносит Захар, а потом вновь касается моего лба. А через какое-то время выходит, опуская меня на пол, где оказывается не так уж легко удержаться на моих ослабших после секса ногах.

– Ты был у нее вчера? – набираюсь смелости и задаю самый волнующий меня сейчас вопрос.

Глава 29

Катя

Захар выгибает бровь.

Совершенно очевидно, что этот вопрос ему не нравится, даже раздражает.

– Что она тебе наплела? – недовольно уточняет Громов.

– Неважно, – бурчу расстроено.

Он не сказал «нет». Разве это сложно? Неужели, трудно?

Ответ ведь такой простой: да, нет. Легко произнести.

Мой ответ Захару тоже не нравится. Он бьет ладонью по зеркалу прямо рядом с моей головой.

Охаю в этот момент. Кажется, будто оно разлетится сейчас на множество мелких осколков. Но зеркальная гладь выдерживает. А вот я – нет.

Сначала начинают дрожать губы, а затем это переходит в плач. А я ведь обещала себе…

– Ясно, – зло выплевывает Захар.

Он берет мое лицо в свои руки и уверенно произносит:

– У меня с ней ничего не было ясно. И ни с одной другой женщиной с тех пор, как я забрал тебя.

Не знаю, почему его слова звучат так неправдиво.

Разве я должна верить?

– Слышишь? – уточняет Громов, видя мое замешательство.

Киваю.

Просто хочу, чтобы он меня сейчас отпустил.

– Хорошо, – Захар отходит в сторону. – Переодевайся, мы уезжаем.

Не возражаю. Мне вообще не нужна вся эта одежда. Черт с ней!

Громов выходит из-за занавески, и я, наконец, начинаю нормально дышать.

«Ты должна ему верить», – говорю сама себе.

Мало ли, о чем там сплетничают охранники и молчит Нина Сергеевна. Мне придется верить Громову, иначе я просто сойду с ума!

Слышу какой-то шум снаружи, а затем голос продавца:

– Может, нужны другие размеры или фасон не подошел?

Блин! Я ведь только сейчас понимаю, что эта девушка могла войти в любую минуту. А, может быть, даже она заходила и слышала, чем мы с Громовым были заняты за занавеской… Слышала мои стоны, которые я не сдерживала даже, и теперь думает обо мне дурное?

Боже! Стыд то какой!

– Мы берем все, – отвечает ей спокойно мой будущий муж.

А я ведь даже не померила ничего, кроме корсета, который он безжалостно порвал. И той юбки, которую не собираюсь никогда носить.

И стоят эти вещи… я же видела некоторые ценники. Моему отцу нужно работать весь год, чтобы купить одну, ну, может, пару таких.

А тут Громов собирается брать ВСЕ, даже не убедившись, что одежда мне подойдет.

А те, более открытые вещи, которые я нахватала от злости? Их тоже купит?

– Хорошо, – отзывается консультант.

Мне кажется, я даже чувствую, как она улыбается в этот момент, предвкушая такую выгодную продажу. Или просто смеется надо мной, думая, что я расплатилась за шмотки своим телом.

– Оплачивать будете наличными или картой?

От этого вопроса мне становится еще боле неприятно.

– Картой, – коротко отвечает мой будущий муж. «Наличными» уже расплатилась Катя», – стоит ему сейчас добавить.

Когда выхожу из примерочной в своей изначальной одежде, быстро шмыгаю в сторону выхода. Стараюсь не смотреть ни на кого. Тем более, на продавщицу.

Стыдобища то!

– Ну, и куда собралась? – перехватывает меня Громов, словно кошка мышку, вознамерившуюся удрать в норку.

Мне остается только что-то невнятно пропищать в ответ. Лишь бы он позволит побыстрее уйти из этого магазина.

В итоге, он меня не отпускает от себя ни на шаг. А это значит, что к кассе мы проходим вдвоем.

Я вся красная, смотрю в пол. А тут сразу несколько сотрудниц магазина. И все глядят на нас.

– Вам все понравилось? – словно специально консультант спрашивает именно у меня.

Что именно понравилось? Одежда? Или как меня Громов трахал?

Не нахожу в себе сил и желание что-либо отвечать.

За меня отвечает Громов, хмыкая:

– Не обращайте внимания, она просто разочаровалась в современных трендах. Вещей много, а ничего не приглянулось.

Это он так за меня заступился перед ними, или, наоборот, посмеялся?

– Есть хочешь? – интересуется у меня, когда покидаем магазин.

– Ничего не хочу, – бурчу в ответ.

– Значит, хочешь, – констатирует Громов. – Здесь недалеко есть приличный ресторанчик.

И мы едем в ресторан.

По пути изо всех сил убеждаю себя в том, что мне придется привыкнуть. Привыкнуть ко всему. И к дорогой одежде, и к статусу, и к ресторанам. И даже к шлюхам Громова мне придется привыкнуть. Потому что я – его бесправная покупка.

В голову сами лезет слова Адель: «Он трахал меня всю ночь». И я, как назло, отчетливо это представляю. Как Громов обхватывал ладонями ее идеальные бедра, как проводил пальцами по влажным розовым лепесткам, вынуждая застонать.

Интересно, Захар был нежен с ней? Или так же без спроса разворачивал к себе спиной и… входил?

– Приехали, – констатирует Громов, останавливая машину возле ресторана. Он и думать не думает о моих мыслях. Спокойный, как и всегда. Но ему ведь просто не о чем волноваться.

В зале ресторана прохладно. Играет негромкая нежная музыка. Немногочисленные посетители о чем-то переговариваются, расположившись за красиво накрытыми столами.

Нас провожают к одному из столиков. Громов галантно отодвигает мне стул и предлагает присесть. А я думаю о том, водил ли Захар Адель в этот ресторанчик?

– Громов! – вдруг позади меня раздается незнакомый мужской голос.

Он такой же властный и уверенный, как и у Захара, но все равно не цепляет.

Оборачиваюсь и вижу довольно крупного мужчину в строгом деловом костюме. Он тоже смотрит на меня, оценивающе скользит взглядом по моему телу, а на лице расплывается плотоядная ухмылка.

Глава 30

Захар

Сука Адель не на шутку меня разозлила. Она почему-то решила, что может манипулировать мной и моей будущей женой.

Я достаточно заплатил ей за ее старания. Квартира в центре и крутая тачка – отличное тому доказательство. Даже бабло, на которое она пришла затариваться шмотками в бутик этого элитного бренда – принадлежит мне.

И я понимаю, как сильно девчонка боится потерять это содержание. Но ей придется смириться.

Квартиру и тачку я ей оставлю. Сосала она качественно и вполне их заслужила. А вот лавочку с пластиковой карточкой придется прикрыть.

– Ты что творишь? – вылетаю за ней на улицу.

– Правда женишься на этой деревенщине? – Адель изображает на лице очень грустное, даже страдальческое выражение. – Она же никакая! И в постели, наверняка, бревно! Разве сможет такая удовлетворить все твои потребности?

Девчонка тянет свою хрупкую ладошку к моей щеке.

– А вот я могу… – ее голос переходит на тихий, почти шепчущий тон.

Но я грубо обрываю эту попытку манипуляции. Хватаю ее тонкое запястье, не позволяя прикоснуться к себе.

– Еще раз увижу тебя рядом с моей невестой – и ты пожалеешь! – цежу сквозь зубы. – И пока я предупреждаю тебя по-хорошему.

Адель с ненавистью вырывает руку из моего захвата. Слава яйцам! Поняла все!

– Это ты еще пожалеешь, Громов! Но когда приползешь ко мне – я еще подумаю, стоит ли подпускать тебя к своей киске.

Усмехаюсь про себя. С каких пор шлюха решила, что может манипулировать мной?

А потом я возвращаюсь в примерочную и вижу там свою Катю. В точно таком же, сука, корсете! В юбке, едва скрывающей задницу! И я не могу сдержаться снова, потому что, кажется, за каких-то пару дней стал зависим от этой девчонки.

А потом я предлагаю ей поехать в ресторан. Главное, сдержаться, и не отыметь ее там в туалете. Потому что мой член снова напряжен. Я снова хочу Катю, как никого и никогда не хотел.

Но я хочу гораздо большего, чем трах. Жажду обладать ей полностью. Каждым сантиметром тела. Ее дыханием, страхом. Хочу ощущать полнейший контроль.

Меня штырит от одной только мысли, что ни один мужчина никогда не прикасался к ней и не прикасается больше.

Но тут, как назло, рядом появляется он. Олег Козлов. Харизматичный владелец нескольких известных столичных клубов. Самоуверенный ублюдок, мой бывший друг и партнер.

– Громов! – обращается он ко мне, изображая довольство, вот только взгляд этого мудака направлен отнюдь не на меня.

Он оценивающе скользит по хрупкой фигурке Кати. А я как никогда радуюсь, что на ней сейчас простая хлопковая футболка и джины, а не тот развратный корсет или даже не черное платье, сквозь которое так маняще проступали ее маленькие чувствительные соски.

Но Козлову оказалось достаточно и этого. Он бросает на Катю не просто, блядь, взгляд, а изучающий наглый, ухмыляющийся взгляд, точно уже представляет, как срывает с моей будущей жены одежду.

Девчонка ловит его похотливый взгляд, но не отводит своего. Смотрит на Олега гораздо дольше, чем положено случайному зрительному контакту.

А потом, улыбнувшись, медленно опускает ресницы.

Катя смущенно закусывает нижнюю губу и, я уверен, делает это намеренно. Специально дразнит. Ведь теперь она точно понимает, как может влиять на мужиков.

А я осознаю, что это месть. Потому что сука Адель не смогла удержать свой поганый язык за зубами!

Хватаю со стола вилку и сжимаю ее с такой силой, что крепкий металл глубоко врезается в ладонь.

– Знакомься, Олег, – правила приличия заставляют меня сделать это. – Екатерина. Моя невеста.

– Олег, – лыбится этот придурок.

– Очень приятно, – смущенно произносит Катя. Но при этом она позволяет уголку своих губ дернуться в полуулыбке. Для другого! Для, сука, другого мужика!

– Вы очень красивая, Катя. Я сражен.

Девчонка будто нарочно сдвигает волосы в сторону, обнажая свою тонкую изящную шею. Шею, которую мне хотелось сожрать, пока мы трахались в примерочной. Которая тоже принадлежит мне.

Но пока я еще держу себя в руках. Это я умею.

Зато Катя как-то неловко двигает рукой и роняет со стола вилку.

Козлов тут же реагирует и наклоняется. Он оказывается так близко к ногам моей женщины, что я едва не переламываю чертову вилку.

Держи себя в руках, Громов!

Не хватало еще устроить потасовку в известном ресторане на почве ревности.

А я ревную!

Я так, блядь, ревную, что у меня перед глазами все изображение застилается красным цветом!

– И часто вы роняете вещи, Катя? – Олег возвращает вилку на место, и я вижу как его пальцы едва задевают белую ладошку моей невесты.

– Нет. Только когда рядом есть кто-то, кто готов их поднять, – воркует девчонка, чем жутко меня бесит.

Тон ее голоса в этот момент какой-то особенный, которого я раньше никогда не слышал. Катя ни разу не говорила так мне.

В этот момент я смотрю на нее и ловлю ее взгляд. В глазах девчонки вызов. Она проверяет меня. Разве я позволяю хоть кому-то так поступать со мной?

Пора прекращать этот цирк, пока я не вскипел настолько, чтобы набить Козлову его козлиную морду у всех на виду. Клянусь, я держусь из последних сил!

Резко встаю со стула так, что тот падает. Звук заставляет других посетителей обернуться на нас, но мне плевать.

– Мы уезжаем, – спокойно, как только могу, выдаю приказ я.

– Но мы ведь только пришли, – возражает Катя. – И только познакомились с Олегом.

– Я сказал – мы уезжаем! – не менее четко повторяю.

– Екатерина права, – вставляет свои пять копеек Олег. – Мы же только встретились.

Я перевожу взгляд на него. Медленно. Так, чтобы понял: еще хоть одно его поползновение в сторону моей невесты – это его сломанная челюсть.

Козлов делает шаг в сторону. Ему тоже вряд ли нужны эти приблудные разборки. Катя вздыхает, но все же поднимается со своего места.

А я ненавижу сейчас себя за то, что она заставила меня ревновать. Что у нее это получилось. Что я, Захар Громов, впервые в жизни чуть не испортил свою репутацию из-за бабы.

– Кажется, ты забыла, кому принадлежишь! – все же не сдерживаюсь и недовольно выплевываю в сторону Кати, когда мы достигаем моего автомобиля.

– Это была просто вежливость, Захар. Разве не так должна вести себя твоя жена? – ее слова пропитаны язвительностью. Понимает, что одержала победу. Смогла вывести меня на эти эмоции.

Я ничего не отвечаю. И всю дорогу мы едем молча.

Я голодный и злой.

А она… она снова провоцировала меня! Хотела, чтобы я сорвался.

И, черт возьми, добилась своего! Я чуть не разнес ресторан, полыхая изнутри от неведомого мне ранее чувства.

Останавливаюсь возле особняка и глушу мотор.

– Ты же понимаешь, что играешь с огнем, Катя?

Она поворачивает на меня голову и смотрит уверенно.

– Разве тебе не все равно?

Ее ответ заставляет меня сцепить зубы, а затем наброситься на ее губы. Грубо. Без предупреждения.

И, что удивительно, Катя отвечает мне так же яростно.

Она хотела, чтобы я сгорал от ревности. И она добилась своего.

Глава 31

Катя

Захар вытаскивает меня из машины, не дав опомниться. Хватает на руки и несет.

Громов крепко удерживает меня в своих руках, мне нравится это. Очень нравится.

А еще я прекрасно понимаю, к чему приведет наш спешный побег из ресторана. Достаточно взгляда Захара, чтобы оценить – он снова хочет меня.

А я устала сопротивляться. Устала от борьбы с собственными предрассудками. Похоже, мой жених оказался прав: девственность – единственное, что останавливало меня. А сейчас терять нечего, и я ныряю в омут с головой.

Мы направляемся прямо в спальню. Захар бросает меня постель, стягивает рывком джинсы, а сам тут же нависает сверху, не позволяя вдохнуть воздуха, не дав ощутить хоть немного свободы.

Его близость всепоглощающая и тяжелая. И она, уж, точно не оставляет мне шансов.

– Хотела, чтобы я ревновал? – такой откровенный вопрос застает врасплох.

Я даже не знаю, что ответить, но моего ответа и не требуют. Захар продолжает сам:

– У тебя получилось!

Он снова набрасывается на мои губы, и это опять происходит грубо. Но и я не отстаю, отдаюсь порыву с не меньшей яростью. Обхватываю руками его мощные плечи и беспощадно впиваюсь в них пальцами, когда поцелуй оказывается особенно глубоким.

– Он смотрел на тебя, как на кусок мяса! – зачем-то напоминает Громов, оторвавшись от меня. Видно, и правда сильно его задела моя игра в ресторане.

Но я тут же осаждаю его, потому что:

– А ты? – понимаю, что это очередной вызов, но мне, кажется, и вправду нечего больше терять. – Как ты смотришь на меня?

Но сейчас Громов будто глядит на меня иначе. И мне самой становится страшно от осознания того, какую силу я разбудила в нем.

Почему-то вновь захотелось сказать что-то дерзкое. Он ведь так и не ответил. Не смог никак оправдаться. Но мои несказанные возмущения тонут в громком стоне, что я издаю, когда Захар вдруг сжимает зубами мочку моего уха.

А потом он задирает вверх мою белоснежную футболку, сдвигает бюстгальтер, оставляя грудь совершенно беззащитной, а я инстинктивно хочу защититься, но не выходит.

Громов резко хватает мои запястья и уверенным движением фиксирует их над моей головой всего лишь одной рукой.

Он проводит пальцем по оголенному соску, и тот сразу же напрягается. Твердый член, все еще спрятанный под брюками, давит мне между ног.

Охаю от осознания, что он так близко и снова возьмет меня. Не понимаю, как за каких-то пару дней сумела стать такой жадной и… всякий раз влажной.

Захар медленно спускается пальцами по моему животу, заставляя дрожать от предвкушения. А потом останавливается у края трусиков. Дразнит.

– Хочешь, чтобы я прикоснулся к твоей киске?

– Боже…

Пульсация между ног становится просто невыносимой.

Я понимаю, что безумно влажная там. Настолько, что даже трусики уже промокли.

– Пожалуйста… – стону я, хотя и понимаю – никак не повлияю на Громова.

Он проводит пальцем по влажной ткани, заставляя меня вздрогнуть. А потом отодвигает в сторону последнюю преграду, и у меня буквально кончается воздух.

Палец Громова кружит вокруг дырочки и как будто бы собирается войти в нее, но… нет. И это особый вид пытки.

Дергаюсь, но мои руки все еще крепко зафиксированы над головой.

А потом Захар надавливает на клитор, и я снова не могу удержаться от громкого стона.

Слышится звук расстегивающего ремня.

Боже… как я хочу продолжения!

– Скажи, что хочешь этого, – Громов будто читает мои мысли. Он проводит горячей крепкой головкой по моим складкам, и я окончательно теряюсь в реальности.

И тут Захар резко вонзается в меня, заполняя одним мощным толчком.

Вскрикиваю. Освобожденные руки впиваются пальцами в плечи мужчины.

– Ты… ты… – хочу, что-то сказать, но слова теряются в очередном рывке мужских бедер.

А потом этот ритм становится неистовым. Каждый толчок заставляет сжиматься сильнее вокруг крупного члена.

Яростные стоны наполняют спальню, и нам плевать, что другие обитатели особняка услышат это.

И я понимаю, что вот-вот кончу.

– Не так быстро, малышка… – слышу шепот Захара. – Я еще не успел тобой насладиться.

Он вдруг выходит из меня и заставляет принять другую позу. Унизительную, но отчего-то очень горячую. Моя попка высоко задрана, грудь прижата к кровати. Захар сжимает мою шею сзади, а другой рукой теребит чувствительный сосок.

– Посмотри, – хрипло просит Громов, и я начинаю отчетливо видеть изображение перед своими глазами, что ранее словно расплывалось в неясной дымке.

Большое зеркало рядом с кроватью. Теперь я знаю, зачем оно здесь.

Мое рабское положение, его мощный торс, вколачивающийся в меня сзади – самая возбуждающая картина, которую я когда-либо видела.

Движения Громова становятся глубже и медленнее. Каждое проникновение словно достигает самых возбужденных точек внутри меня.

Ощущаю, как контроль вновь покидает меня. Стоны становятся все громче, а бедра уже сами движутся навстречу удовольствию.

Волна оргазма настигает меня внезапно и мощно. Захар, прорычав что-то на зверином, кончает вслед за мной, наполняя лоно своим семенем. Он прикусывает мое влажное плечо в этот момент, чтобы заглушить собственный крик.

А потом мы просто падаем на постель, абсолютно обессиленные, но счастливые.

Громов нежно гладит меня по волосам. Заглядывает в глаза, и я впервые понимаю, что они уже не такие холодные, как раньше. Словно ледяная корка треснула, обнажив под собой совершенно другие эмоции и чувства.

– Я уже говорил, что ты очень красивая? – спрашивает Захар.

У меня получается лишь грустно улыбнуться.

Хочу спросить, вернется ли он к НЕЙ. Но в этот раз у меня не хватает смелости. Наверное, потому что узнать правду после такого удовольствия очень страшно. Она окажется не просто болезненной, а разрушительной.

– И больше никогда так не делай, слышишь меня?! – тон Громова вновь становится жестким. – Не играй с огнем.

Захар собирается еще что-то сказать, но его отвлекает звонок мобильного телефона.

– Черт! – ругается он, будто о чем-то вспомнив.

И, прежде, чем нажать на кнопку принятия вызова, обращается ко мне:

– Мне нужно уехать. Скорее всего вернусь поздно.

Глава 32

Катя

Меня гложет недоверие.

Когда Захар покидает спальню, я еще долго не могу избавиться от мысли, что он поехал к НЕЙ.

Мне было так хорошо сегодня. В его постели. На несколько минут мне даже показалось, что все еще может получиться у нас. Что, если мои близкие были правы, и я еще смогу быть счастливой в этом доме, если позволю себе?

Но уход Захара перечеркнул все. Он просто размазал розовые мечты по стенке, вернув в суровую серую реальность.

Этот мужчина никогда не будет полностью моим. А я никогда не буду его. То есть, буду, конечно, но совсем не в том смысле, в котором хотела бы.

Сгребаю себя с кровати, заставляю пойти в душ.

Неужели, теперь всегда будет ТАК?

А после Нина Сергеевна зовет меня в гардеробную (оказывается, в доме Громова есть такая комната), показывает, что и куда разложила и искренне восхищается покупками.

Осматриваю вещи, потому что не особенно наблюдала за тем, что мне подбирала консультант.

– Очень красивая одежда. Особенно, платья, – продолжает нахваливать женщина. – Уверена, на любом приеме ты всех затмишь.

– А это все вещи? – спрашиваю вдруг я, понимая, что моего развратного наборчика не хватает.

– Откровенные Захар Вадимович распорядился выбросить, – как-то виновато отзывается Нина Сергеевна.

– И вы выбросили? – приподнимаю бровь от удивления. Это же сколько денег!

– Конечно, – кивает собеседница. – Мое дело маленькое.

Даже не знаю радоваться мне от такого приказа Громова или плакать. С одной стороны – он сказал, что мне не нужны «голые» тряпки и украшения, чтобы быть привлекательной для него.

С другой – именно это он может получать от Адель, и просто хочет, чтобы мы были разными. Я – приличная жена, что ждет дома, а Адель – доступная шлюха, готовая удовлетворить любую потребность.

Вот примерно в таком раздрае я и провожу остаток дня. И сама не понимаю, как удается уснуть вечером.

Зато утром, когда просыпаюсь, понимаю, что рядом со мной кто-то лежит.

Поворачиваюсь на другой бок и вижу Громова. Он спит, а его мускулистое, атлетичное тело прикрыто лишь тонкой простынкой в районе паха.

Сглатываю.

Впервые мне удается вот так просто рассмотреть Захара, не боясь, что он заметит, или увидит кто-то другой, как я пялюсь.

А еще я первый раз вижу этого мужчину таким расслабленным. Зато отчетливее стали морщинки в уголках глаз и на переносице. Громов слишком много хмурится. И очень напряжен каждый раз, словно несет на себе какую-то непосильную ношу.

Задаюсь вопросом: как давно он здесь? Спал всю ночь или только завалился под утро? Рассматривал ли меня Захар, пока спала, точно так же, как это делаю сейчас я?

А еще ловлю себя на мысли, что мне очень хочется прикоснуться к загорелому рельефу. Ощутить под пальцами его горячесть и твердость.

И все же не получается сдержаться. Осторожно и робко провожу кончиками пальцев по его широкой мощной груди. Мышцы такие твердые, словно их кто-то умело выточил из камня.

Веду рукой ниже, почему-то наслаждаясь этим безумным, но интересным процессом. И вот уже отодвигаю ткань, скрывающую от меня идеальное мужское тело, и могу пересчитать ровные кубики его пресса.

Моя ладонь замирает, когда оказываюсь слишком низко.

Блин…

Громов совсем голый! Абсолютно!

А у меня появляется еще более дикое и неподконтрольное желание опустить пальцы еще ниже. Скользнуть по дорожке темных волос, уходящей в самые нижние части живота, а затем прикоснуться к тому, что так умело доставляло мне удовольствие вчера.

Это будто гипноз. Состояние, которое никак не получается контролировать. Словно его член тянет меня магнитом.

Не знаю, каких титанических усилий мне стоит прекратить. Сердце колотится точно бешеное.

Отбрасываю руку так, словно обожглась.

– Почему остановилась? – хриплый и немного заспанный голос Громова заставляет меня вздрогнуть.

От беспокойства, что резко появляется в этот момент, у меня скручивает низ живота.

Захар берет меня за запястье. Не позволяет до конца спрятать руку. А его глаза горят. Темные. Голодные.

– Я… – Господи! Стыд то какой! Как я могла попасться на настолько неприличном занятии?

Громов не позволяет мне договорить. Его пальцы обвивают мои и опускают наши руки прямо на торчащий член, который он уже успел вытащить на всеобщее обозрение.

– Трогай, – приказывает он. – Я хочу, чтобы ты его трогала.

В этот момент я окончательно перестаю дышать. И меня в тот же миг охватывает неподконтрольным разуму возбуждением.

Захар пока не отпускает мою руку, и сам осторожно водит нашими ладонями по напряженному стволу. По всей длине. И он оказывается таким горячим. Твердым. Пульсирующим.

Громов все еще руководит моей ладонью, показывая, как нужно делать. Обучая. Как сжимать. Как водить вверх-вниз.

А потом он убирает свою руку, а я продолжаю делать то, что мы начали вместе. И я правда не хочу останавливаться. Это действие словно завораживает меня.

– Сильнее!

Я чуть сжимаю пальцы, хотя обхватить член полностью своей маленькой ладонью у меня не получается.

– Да, вот так… – хвалит Громов.

Его дыхание становится прерывистым. И более тяжелым и громким.

А потом член дергается в моей ладони. Между ножек мгновенно становится мокро.

От смущения я замедляюсь, но тут же слышу следующий приказ:

– Не останавливайся!

И я выполняю.

Громов стонет, а его бедра сжимаются. Горячая густая влага начинает выплескиваться прямо мне на пальцы. А я продолжаю водить ими, пока тело мужчины не расслабляется на постели.

– В следующий раз возьмешь его в рот, – произносит Захар, как неоспоримый факт.

И эти слова отрезвляют меня.

Боже! Это что сейчас такое было?

С позором убегаю в ванную комнату. Отмываю руку, но она прямо-таки отказывается отмываться! И мне приходится очень постараться, чтобы смыть густую сперму со своих пальцев.

Когда возвращаюсь в спальню, Громов уже одет в просторные спортивные брюки. Его волосы слегка растрепанны, и я с удивлением для себя замечаю, что сегодня он какой-то «домашний».

Захар подходит ко мне, заставшей возле двери в ванную, и прижимает к себе. Дурею с его горячего тела.

– Прости, что не дал тебе кончить, – неожиданно произносит он. – Но я все верну с полна, обещаю. А сейчас у нас мало времени. Я хочу показать тебе кое-что.

Глава 33

Катя

Чувствую себя странно.

Внутри будто ликую, но и боюсь так же сильно.

Сама не могу определиться с тем, что у меня на душе. Еще вчера я ненавидела Громова, а сегодня по какой-то неизвестной мне причине, строю планы на будущее рядом с ним.

И мне почему-то хочется верить в то, что все получится.

Похоже, я влюбилась в Захара. И влюбилась по уши.

Но я все еще сопротивляюсь внутренне этому чувству, потому что оно неправильное. И мне неприятно думать, что я по какой-то непонятной для меня причине полюбила человека, которому плевать на меня.

Завтракаем мы вместе. А после Громов просит меня подобрать какую-то удобную одежду для путешествия.

– Путешествие? – уточняю.

Слышала, что олигархи вот так возят своих содержанок по заграницам. Таким образом платят за секс.

А я не хочу, чтобы мне платили за секс, я… Господи, ну, почему я такая дура?

Видя мое перепуганное лицо, Захар добавляет:

– Не переживай. Это ненадолго. Буквально на одну ночь. Хочу показать тебе кое-что.

Что же интересно? Свой член поближе?

Меня просто начинает трясти.

Без особого энтузиазма выбираю вещи, остановившись на очередных джинсах, только более широких на этот раз, и белой блузке, которую если застегнуть на все пуговицы, получится вполне целомудренный наряд.

А я так и делаю. Отправляю маленькие пуговички в петли все до единой, до самого горла. Чтобы у Громова и мыслей не было покуситься на неприкосновенность моего тела.

И он, когда это видит, почему-то усмехается. А я надуваю губы, точно ребенок. Еще и щеки начинает печь, когда вспоминаю, как наглаживала его член в спальне.

– Нина Сергеевна, принесите моей невесте головной убор, – просит Захар, окончательно оценив свой внешний вид.

Сам он в спортивном костюме и с бейсболкой на голове.

– И кроссовки, – посылает ей вдогонку, оценив мои босоножки с голыми пальцами.

– Ты не уточнил, куда мы едем, – напоминаю, потому что мне неприятно чувствовать себя глупо.

– Извини. Просто не хочу портить сюрприз. Хочу, чтобы ты взглянула на это место непредвзятым взглядом.

– Средство от комаров уже в багажнике, – сообщает Нина Сергеевна, когда возвращается с соломенной шляпкой для меня и кроссовками с носками.

– Благодарю, – произносит Громов. А мне как-то жутко становится. Это что за место такое, где нас могут сожрать комары?

Неужели, в деревню меня решил вернуть? Что, если я больше ему не нужна?

В этот момент становится как-то мучительно больно, и успокаиваюсь я только в тот момент, когда понимаю, что Захар везет меня в ровно противоположную моему поселку сторону.

Примерно часа через полтора, мы оказываемся в чудесном живописном местечке, чем-то напоминающем мои родные края. Такие же зеленые лужайки, деревца и запах… очень знакомый свежий запах.

А когда мы проходим домики, маленькие, точно игрушечные, и несколько пастбищ со свободным выгулом скота, оказываемся на краю леса. Меня чуть на слезу не пробивает.

У нас ведь тоже есть такое местечко. Хотя, не такое, а в тысячу раз лучше! А если углубиться в лес, можно набрести на озеро, где очень прозрачная и чистая вода.

– Зачем ты привез меня сюда? – спрашиваю.

– Нравится? – переводит тему мой будущий муж.

– Захар!

– Просто ответь!

– Конечно, мне нравится! Это… это очень некрасиво с твоей стороны!

И тогда Громов рассказывает мне, как влюбился в это место, когда впервые постелил. Для него, как коренного городского жителя, подобные комплексы производят особое впечатление. Но здесь сочетаются природное спокойствие и благодать с высоким сервисом и обслуживаем. А он, Захар, хочет пойти дальше и создать особенное, уникальное пространство, проект которого давно созрел в его голове. Гораздо более уютное и атмосферное. Чтобы можно было выбрать любой вид отдыха, в том числе без удобств, наедине с природой.

– Я долго искал такое место. И нашел у вас. Это будет то самое место, где человек сможет почувствовать себя наедине с природой.

– Рядом с озером? – спрашиваю, хотя и так все ясно. Это ведь правда самое чудесное местечко на всей земле.

– На самом деле, у меня очень много планов. Это будет не просто экоотель, а место силы, понимаешь? У меня столько идей! Я могу тебе все показать, когда вернемся в город. Если захочешь.

– Понимаю… Вот только при чем здесь я?

– Твой отец наотрез оказывался подписывать документы, которые помогли бы мне переоформить землю. Мне пришлось пойти на сделку с ним.

Губы начинают дрожать от обиды. Я ведь с самого начала понимала, что родители продали меня. Но тогда почему именно сейчас так больно?

Отшатываюсь в сторону.

– И какие были условия? – тихо спрашиваю.

– Я женюсь на тебе и обеспечиваю лучшую жизнь, как моей жене. А твой отец не препятствует моим планам. После свадьбы я вплотную займусь этим вопросом. Ты только представь, сколько рабочих мест мы сможем организовать! Сколько бабла польется в ваш поселок! Я планирую по-полной развивать это направление. Вкладываться. Все будут в плюсе.

Громов так воодушевленно рассказывает о своих планах, будто эта идея и правда важна для него. Но только не для меня.

– Получается, ты сломал мою жизнь ради земли? – выходит произнести только шепотом. Сказать громче не позволяет слишком болезненный комок, скопившийся в моем горле.

– Послушай… – в голосе Захара звучит сожаление. – Я не это хотел сказать. И привез тебя сюда не за этим. Тогда я не знал, – добавляет он, видя, что его слова не возымели никакого успеха, – не знал, какая ты.

Громов тянет ко мне руку, но я отшатываюсь в сторону.

– Ненавижу тебя! – выплевываю с яростью. – Лучше бы меня раздавил Камаз, когда я сбежала!

Мне хочется просто исчезнуть. И когда я только успела поверить в то, что между нами все по-настоящему?

Глава 34

Катя

Я просто разворачиваюсь и бегу.

Не знаю куда.

Как только я посмела подумать о счастье, меня тут же ударили обухом по голове.

Не сметь плакать! Не сметь!

Но мне все же не удается сдержать слезы.

Бегу и на ходу смахиваю горячие капли руками.

Хорошо, что Громов вернул мне телефон. Я смогу позвонить… не знаю кому… Меня предали все. Даже подруги, которые позволили мужчине забрать мою девственность. Да и вряд ли Захар отпустит меня. Никогда. Потому что ему так нужна эта земля, оплаченная моими слезами.

– Да стой ты! Куда рванула? – Захар бросается за мной.

У меня форы всего пару секунд, и я уверена, он не догоняет меня только лишь потому, что понимает – уйти все равно не получится.

А я ускоряюсь. Становится немного легче от этого глотка мимолетной свободы.

С неба начинает накрапывать дождь, когда Громов нагоняет меня. Дергает на себя и мне приходится развернуться.

Мы уже оказываемся близко к центральной части экопарка. Здесь шум начинающегося дождика смешивается с ненавязчивой легкой мелодией, что звучит со стороны ресторана, подсвеченного огнями.

– Отпусти… – прошу тихо. На большее нет сил.

– Выслушай меня, Катя.

– Я уже услышала все, что было нужно. А теперь можешь… не знаю… затащить меня куда-нибудь и поиметь. Тебе же нравится меня принуждать. С вещами же только так и поступают.

Дождь усиливается.

Ненавижу дождь.

Меня не спасает соломенная шляпка, которая в этот момент болтается где-то на шее.

Громов притягивает меня к себе. Я не сопротивляюсь. В этом нет никакого смысла. Буду просто тихо его ненавидеть.

– Ты все неправильно поняла. А я был уверен, что условия сделки тебе известны.

Сделка…

Сделка.

Сделка!

Меня едва не подташнивает от этого слова.

– Но ты для меня больше не сделка, ясно?

Захар пытается стереть слезинку с моей щеки, но там все смешалось с дождевыми каплями. Еще немного, и все лицо будет мокрым, а волосы начнут свисать слипшимися сосульками.

– Я привез тебя сюда, потому что хотел, чтобы ты больше узнала обо мне. Чтобы поняла.

– А я и поняла.

– Да, я пошел на сделку с твоими родителями! – Громов теряет терпение. Он тоже уже весь промок. – И я был очень недоволен собой, когда понял, что ты совсем малышка. Я знал, что это неправильно. Но я захотел тебя так, что зубы скрежетали.

– Неправильно, но все равно сделал.

– Это бизнес, Кать. Понимаешь? – Захар все еще прижимает меня к себе. Мне приятно ощущать тепло его тела так близко, хотя я и понимаю, что не должна ничего такого чувствовать. – Там нет места слабостям и сантиментам.

– Значит, если потребуется, снова предашь меня ради своего бизнеса?

– Не неси ерунды! Теперь все иначе. И тебя я уже никуда не отпущу.

Не знаю, что заставляет меня поддаться в этом момент. Смягчиться. Наверное, из-за того, что я влюбленная дурочка, готовая повестись на любую чушь даже после такого предательства.

– А если я не хочу быть с тобой?! – спрашиваю. У меня пересыхает в горле.

– Значит, ты просто наглая врушка. Которая врет сама себе.

– Да я… – хочу сказать, что этот мужчина слишком много о себе возомнил, но он не позволяет договорить. Набрасывается на мой рот, точно голодный.

Впивается в мои губы с таким напором, что противостоять не получается. А влюбленная дурочка во мне ликует. Вопреки здравому смыслу, вопреки болезненным ощущениям от обмана.

Мне хочется, чтобы Громов меня целовал. Мне хочется, чтобы он меня трогал.

И, в то же время, мне так жаль себя. Что я оказываюсь такой слабой под его чарами. Такой уязвимой.

Захар отрывается от моих губ. Смотрит в глаза.

Его руки больше не прижимаю меня жестко. Они ласково гладят мое тело, пока одна из них не поднимается выше и не касается моей щеки.

– Это больше не сделка, – хрипло произносит Громов. – Сама подумай, стал бы я возиться с тобой, приглашать куда-то, будь мне все равно?

– Я не знаю… – признаюсь.

– Просто доверься.

Как унять боль в груди? И как признать то, что от слов Захара мне становится легче?

– Потанцуем? – предлагает мне будущий муж.

Вновь начинаю улавливать звуки доносящейся музыки. А мы уже полностью мокрые, потому что дождь усиливается.

Громов притягивает меня за талию одной рукой, другой сжимает мою холодную маленькую ладонь.

Дождь все льет с неба теплыми серебристыми струями. Его капли скользят по коже и впитываются в одежду, заставляя ее прилипать к телу.

Но все это кажется неважным.

Вода стекает с волос Громова по скулам, губам и исчезает под воротом спортивного костюма.

Дыхание учащается, когда я понимаю, какой это романтичный и особенный момент. У меня еще ни разу не было такого свидания.

На улице больше никого нет. Только мы. Бедро к бедру. Грудь к груди. Наши ладони крепко сжимают друг друга, а сам Громов не сводит с меня взгляда.

– Ты просто не знаешь, что делаешь со мной, – шепчет Захар, но я отлично слышу.

А потом он вновь целует меня. И поцелуй оказывается таким же чувственным, как и наш танец. И таким же мощным, как дождь, что решил, похоже, смыть все преграды между нами.

Кажется, мы больше не танцуем. А просто живем в этом моменте. В этом дожде. В эмоциях, которые говорят мне гораздо больше слов.

Но вдруг Захар подхватывает меня на руки и куда-то тащит.

– Эй! – выкрикиваю, но больше от неожиданности. – Куда ты меня несешь?

– В наш домик. Не хочу, чтобы ты заболела. Я арендовал бунгало здесь на сутки.

Глава 35

Катя

В домике просторно и тепло. Пахнет деревом.

Захар сразу заносит меня в ванную комнату, оставляя на полу влажные следы от своих кроссовок.

Толкает дверь плечом и сразу ставит меня в душевую и настраивает горячую воду. Та потоком льется мне на голову, но я понимаю, что это не совсем то, что мне нужно. Хотя приятно и тепло.

Захар забирается ко мне. Смотрит буквально секунду, а в его взгляде пожар. Дикое, неприкрытое желание.

Он прижимает меня к кафельной стене, а его руки скользят под размокшую ткань футболки. Потом добираются до джинс, что от влаги стали тяжелыми и тут же падают на дно кабинки, стоит только расстегнуть пуговицу и ширинку.

Захар прикусывает мое плечо, и это действие заставляет меня выгнуться.

Желание становится таким сильным, что я перестаю стесняться и бояться его. Руки сами лезут к резинке на мокрых штанах Захара. Мои пальцы даже почти не дрожат, когда я освобождаю от одежды его член.

– Возьми его рот, – хрипло просит Громов.

И его слова реально звучат, как просьба, но с нотками власти, которой я тотчас подчиняюсь.

По телу проносится возбуждение от его слов. Я по собственной воле опускаюсь на колени, и мне стыдно признаться, что во рту скапливается слюна, когда думаю, что именно собралась сейчас делать.

Стоит лишь оказаться на коленях, как Громов касается головкой своего напряженного члена моих губ. Живот очень сильно сводит в этот момент. Мне кажется, я схожу с ума.

– Давай, малышка… я так давно этого хотел.

Мои губы размыкаются, а тело пронзает дрожь. Страшно и, одновременно, очень хочется попробовать.

Захар осторожно и, кажется, неглубоко, толкается членом мне в рот.

К моему удивлению, это оказывается даже приятным. Возбуждающим. Порочным и сладким.

Я ошибочно думала, что не переживу такое.

А теперь стыдно признаться, но мне нравится чувствовать во рту твердый член, обтянутый бархатистой кожей.

Громов на мгновение выходит из моего рта. Вслед за его членом тянется тонкая ниточка слюны, которая тут же рвется. Захар мажет разгоряченной головкой по моим влажным губам.

Его глаза словно закатываются в этот момент, а пульсирующий орган скользит в рот снова.

– Да, мышка, да… – возбужденный голос Громова едва различим за шумом воды.

Он проталкивается еще чуть-чуть, и я принимаю.

Сосу еще какое-то время. Неумело, знаю. Но я стараюсь доставить Громову максимальное удовольствие, потому что мне нравится слышать его глухие стоны. Мне нравится, как начинает пульсировать у меня между ножек, и это заставляет меня стараться больше. Ласкать горячую каменную плоть языком и смыкать губы плотнее, пока скулы не начинают болезненно ныть.

Но вдруг Громов снова выходит из меня. Тянет вверх, чтобы я вновь выпрямилась во весь рост, а затем подхватывает меня под бедра. Прижимает спиной к мокрому кафелю, а я обвиваю его талию ногами, ощущая, как твердый член уже привычно давит на самое сокровенное место.

Секунда, в которую мы смотрим друг на друга. Глубоко и часто дышим, словно после быстрого забега.

– Ты хочешь этого? – Захар впервые спрашивает моего разрешения. А я ничего не отвечаю, только сильнее притягиваю его к себе.

И тогда он входит.

Медленно.

Глубоко.

Заставляет меня чувствовать каждый сантиметр своего члена. Каждую его налившуюся венку.

Звук воды, бьющей мощным потоком по спине Громова, сливается с нашими стонами. А нежность постепенно перерастает в неудержимую страсть.

Захар теперь движется внутри меня с животной силой. А в каждом толчке будто не просто страсть, а что-то большее, чем банальная потребность обладать.

– Посмотри на меня! – командует Громов, когда мои глаза закатываются в преддверии оргазма.

Исполняю. Делаю это. Хотя так тяжело держаться.

– Хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда будешь кончать. Хочу видеть, как ты кончишь.

Я впиваюсь ногтями в его плечи через ткань мокрой насквозь толстовки. Тело сжимается вокруг него с криком. Я кончаю. Сильно. Как и всегда рядом с этим мужчиной.

Но Громов не останавливается. Продолжает яростно двигаться во мне, пока волна оргазма не начинает снова зарождаться во мне, но на этот раз за считанные секунды.

Даже если бы я попыталась, то не смогла бы удержать такую.

И пока мое тело дрожит от переизбытка ощущений, Захар тоже доходит до финала, прижавшись лбом к моему плечу.

Потом мы принимаем душ и облачаем наши горячие тела в приятную ткань белоснежных махровых халатов, предоставленных отелем.

– Наша одежда теперь и за неделю не просохнет, – удрученно смотрю на кучу мокрых вещей, брошенную прямо на кафель в ванной.

– Не переживай об этом. Завтра нам привезут новую. Пойдем на улицу? Можно развести костер рядом с домиком.

– Ты умеешь это делать? – искренне удивляюсь.

– Да. Ты правда думаешь, что я ни на что не способен?

– Не знаю, просто… ты богатый. У нас про таких говорят: родился с золотой ложкой во рту.

– Ну, в чем-то ты права, – соглашается Громов. – Я никогда не был идеальным ребенком. Наверное, из-за того, что отцу не было особо до меня дела.

Мы как раз выходим на террасу. Дождь закончился, и на улице стало по-настоящему чудесно. Кажется, будто, если я закрою глаза, то смогу представить себя дома.

Захар вытаскивает ближе к кострищу очень удобные деревянные кресла, которые просто чудом не намочило водой. А потом он возвращается в номер, кому-то звонит, и уже через несколько минут нам приносят сухие дрова, розжиг и тарелку, полную фруктов и ягод.

Я расспрашиваю Захара немного о его детстве, но он отзывается как-то неохотно.

– Давай, лучше поговорим о тебе? – предлагает Громов. – Вот ты что умеешь делать своими руками?

Не знаю, но мне почему-то становится стыдно. Потому что сегодня утром руками я довела Захара до оргазма.

– Я?! – как-то теряюсь от этих мыслей и воспоминай и произношу совершенно дурацкое: – Я умею доить корову.

Громов начинает смеяться.

– А ты докажи. Не верю!

– Эй! – подхватываю с тарелки ягодку и бросаю в него.

На мгновение начинаю ощущать какую-то легкость между нами. Непринужденность. Словно не было тех жутких моментов, что заставляли мое сердце сжиматься.

Впервые складывается что-то подобное нормальному разговору. И Громов словно открывается для меня с другой стороны.

И после всего я еще больше убеждаюсь тому, что его слова, сказанные о моей значимости и важности, могут вполне быть правдивыми.

У костра мы сидим до самого вечера. Нам приносят еду из ресторана, организуя целый пир. Громов вновь углубляется в истории о собственном экопарке. Но на этот раз я не испытываю неприязни. А что, если он прав? Что, если это местечко сделает жизнь поселка только лучше?

А после Захар утаскивает меня в домик, бросает на кровать и уверенно накрывает сверху, не встречая никакого сопротивления. Он любит меня практически всю ночь, и, мне кажется, я начинаю чувствовать себя счастливой.

Но все меняется, как только утром я обнаруживаю на своем телефоне сообщение с незнакомого номера.

Глава 36

Катя

Как только вижу сообщение, почему-то срабатывает нехорошее предчувствие.

Буквально все во мне вопит – не открывать.

Последний раз, когда мне подруги присылали смс с вложением, а сейчас пришло именно такое, только с незнакомого мне номера, все закончилось плачевно.

Но я не могу оставить себя с чувством тревоги, потому что должна быть уверена, что у нас с Громовым все серьезно. Что можно просто расслабиться и получать удовольствие от жизни, как мне все и пророчили.

«Посмотри дату, деревенщина», – гласит сообщение, подписывающее фотографию на которой отчетливо изображена Адель, снимающая себя на камеру, и спящий рядом с ней Громов.

Следующая фотка точно такая же, но с открытыми снизу настройками, где дата съемки отчетливо видна.

В ту ночь Громов был у нее. Девушка не соврала. Он правда приезжал к ней и… занимался с ней сексом всю ночь, пока я после пережитого в доме подруги пыталась прийти в себя в его спальне.

Мне становится нечем дышать. Ощущение, будто кто-то давит мне на грудь, и почему-то становится страшно.

Страх словно забирается во все уголки моего тела, делая максимально уязвимой и наряженной. От ощущения сдавливания не могу даже пошевелиться, так и остаюсь прикованной к кровати.

Громова рядом нет, но я слышу, как за дверью ванной комнаты в нашем небольшом домике льется вода. Значит, он там. Принимает душ и, может быть, даже думает не обо мне, а о ней, своей длинноногой Адель, которая, наверняка всегда выглядит безупречно.

Я же сейчас не в лучшем виде. Но я такая, какая есть. Да, деревенщина, да, не гонюсь за деньгами и роскошной жизнью, но зато умею любить по-настоящему, быть искренней и доброй. Помогать, созидать. Я умею доить корову, и это чистая правда!

Но, видно, Захару все это не нужно. А я нужна лишь ради возможности заполучить подпись отца на документах. И между нами нет никакого «сейчас», а только то, что мы имели в наших отношениях с самого начала.

Пересматриваю фотографии с глупой надеждой, что на них что-то может измениться. Но идеальный и, как я думала, мой торс Громова с них не исчезает и не исчезнет никогда. Как и его связь с другими женщинами. Сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит. Смотрит и будет смотреть.

Горечь не заставляет меня быть сильной, а лишь усугубляет состояние слабости. У меня нет желания бороться, потому что бороться можно лишь за того, кто сам хочет спастись. Но это не про Громова.

Наверное, сейчас я могла бы подорваться и сбежать, но прошлый побег многому меня научил, и я больше не хочу экспериментировать.

Шум воды в ванной комнате стихает. Спустя пару минут Захар выходит в нашу основную комнату, где на кровати, свернувшись самым тугим калачиком, какой только смогла скрутить из себя, лежу я.

Мой будущий муж устраивается сзади, продавливая матрац, обхватывает мой «калачик» своей горячей и все еще немного влажной после душа рукой, целует в щеку, потому что пока не знает, что его обман вскрылся мне.

Нежные поцелуи переходят на шею, оставляя пульсирующую дорожку на коже, пока не останавливаются на самой верхней точке моего плеча.

Только теперь Громов понимает, что я плачу. Внутренние всхлипы становятся такими сильными, что мое тело сотрясает от них.

– Что случилось? – спрашивает участливо.

Хочет повернуть меня к себе, но я сопротивляюсь.

Не хочу, чтобы трогал меня! Не хочу, чтобы прикасался!

– Да что произошло то? – голос Громова становится более недовольным. И боде привычным для меня.

– Ты был с ней, – шепчу. Мне сложно говорить в полный голос сейчас. И мне так гадко…

– С кем?

– Со своей любовницей!

Меня вдруг накрывает ярость. Перехожу из защиты в нападение. Распутываю «калачик» и усаживаюсь на кровати, отползая от Захара подальше.

– Какая муха тебя укусила, Катя?! – Громов становится по-настоящему недовольным.

Мои трясущиеся пальцы хватают телефон. Судорожно тычу по экрану, чтобы открыть сообщение. И как только делаю это, и перед моими глазами вновь возникает ненавистная картинка, глаза снова увлажняются, и я не могу сдержать слезы.

Протягиваю смартфон с фотографией Захару.

– Вот же сука! – рычит он.

Глава 37

Катя

Наверное, сейчас начнутся объяснения в стиле: «Ты все не так поняла!». Моя мама любит смотреть всякие русские мелодрамы по телевизору, так там все мужики оправдываются одинаково.

Вот только Громов не делает этого.

Видно, он не из тех, кто в принципе будет оправдываться. Но в глубине души я хотела вовсе не этой холодной реакции, а своем другого. Думала, он убедит меня в обратном, как-то… даже не знаю…

– Собирайся! – приказывает вдруг он мне.

– Куда? – выпаливаю недовольно. У меня внутри все огнем горит. Пламя такое горячее, что хочется разорвать себе грудь. – Заточишь меня в башне, а сам к ней поедешь?

– Типа того, – без эмоций откликается.

Громов вновь становится напряженным. Он больше не похож на того мужчину, с которым я вчера сидела у костра возле домика, и который ласкал меня ночью.

Теперь это тот вновь самый человек, который забрал меня из поселка, чтобы сделать своей женой.

Захар

Пальцы жестко впиваются в руль.

Мое настроение нельзя назвать даже относительно нормальным.

Вчера казалось, что Катя, наконец, перестала меня бояться и открылась. И, черт возьми, эта девчонка понравилась мне еще больше! Она интересная, скромная, но очень горячая в постели. Я только ради ее сладких стонов готов отдать все свое состояние.

А еще эта девушка будет ждать меня каждый день дома, но не потому, что оплачиваю все ее хотелки и содержу, не потому что ей нужен мой толстый кошелек и трахаюсь я отлично.

Катя будет ждать меня потому, что ей важно, то, что внутри меня. И если она когда-то меня полюбит, то точно не за размер счета в банке и не за умение пользоваться членом.

Мысли о сучке Адель заставляют меня стиснуть зубы.

Тренькает мобильный, и я проверяю сообщение.

«Громов, приезжай, я без трусиков».

Бросаю взгляд на Катю, что сидит чернее тучи. Не плачет, но я все равно вижу, что ей хреново. Надеюсь, смску она не увидела.

Объяснять что-то, клясться в верности, просить прощения – не вижу смысла. Это глупо и совсем не нужно. Особенно сейчас, когда у нас всех закаливают эмоции. У моей будущей жены – отчаяние, ненависть и обида, у меня – злость, что заставляет кровь в венах буквально закипеть.

Я никогда не давал Адель поводов думать, что она способна управлять моей жизнью. Но эта девчонка почему-то решила, что может.

Я разберусь с ней.

Сейчас.

Не завтра, не через неделю. Я сделаю это сегодня. По горячим следам.

Адель думает, что может играть со мной?

Ошибка. Ошибка, которая будет стоить ей всего. Потому что не надо было трогать Катю.

Фотографию, что она прислала, я знаю. Ей уже полгода, не меньше. Тогда мне было плевать, в чьей постели просыпаться. И меня вполне устраивала компания Адель.

Но с тех пор, как познакомился с Катей, клянусь, я не трахнул ни одной шлюхи.

Но моя невеста решила поверить первой попавшейся девке, а не мне. Но я понимаю, что ее доверие еще должен заслужить. А на это потребуется время.

Катя поверила липовой дате на фотографии. Я видел ее глаза, когда она показывала мне снимок. Видел, как тряслась ее тонкая ручка, пока держала смартфон перед моим лицом. Видел, как текут по щекам слезы, которые она отчаянно пыталась удержать в глазах.

Только за эти, блядь, слезы, я хочу придушить Адель!

Собирался оставить ей квартиру и тачку, но теперь черта с два!

Без эмоций, без сожалений я заберу у нее ВСЕ.

Останавливаю машину возле своего особняка.

Понимаю, что должен что-то сказать, но не хочу испортить то, то и так повисло на волоске.

Катя тоже не собирается мне ничего говорить, но понимает, что я не останусь дома. Она резко распахивает дверь, и только потом замирает и поворачивает на меня голову.

– Я так и знала, Захар. В этом весь ты! И ты никогда от них не откажешься, – с сожалением произносит моя невеста.

– От кого? – интересуюсь, пряча истинные эмоции.

Секундная заминка. Кате сложно произнести это слово, но она все же делает это:

– От шлюх.

А потом выпархивает из тачки быстрее, чем я успел бы что-то ответить.

Глава 38

Захар

Останавливаюсь возле дома Адель.

Не могу избавиться от мысли, что Катя сейчас рыдает дома. Но я не посчитал нужным выливать на нее эту грязь. Не хочу, чтобы она видела.

Нажимаю кнопку дверного звонка.

Девушка в тонком шелковом халате, с улыбкой на лице встречает меня, эротично облокотившись о дверной косяк.

– Даже не думала, что ты приедешь так быстро, – она выставляет перед собой ножку, полы халата распахиваются, демонстрируя, что смс не врало, и белья на ее заднице правда нет.

Но я не собираюсь сюсюкаться с ней.

– В комнату пошла! – раздраженно командую. И надвигаюсь, чтобы у «хозяйки» квартиры не было даже шанса не повиноваться.

– Ммм… Громов, ты сегодня хочешь по-жестче?

Адель отступает вглубь квартиры, все еще воспринимая мое появление, как чертову игру. Но только, когда мы оказываемся в комнате, до нее, наконец, доходит.

– Захар?! – с испугом произносит мое имя. На лице больше нет и тени усмешки, потому что я не смеюсь.

– Зачем ты это сделала?

– Не понимаю… – театрально хмурит брови.

– Актриса из тебя дерьмовая.

– Ты ведь не серьезно сейчас?

Внимательно смотрю на девчонку. Она понимает все по моему взгляду – припираться бессмысленно.

– Ладно, да. Я это сделала специально! И в бутик я тоже приехала специально! И в клуб я пришла специально! Знаешь, почему?

– Проясни. Очень интересно! – в моем голосе сквозит сарказм, но Адель его не улавливает.

– Потому что это я должна быть на ее месте! Я! Понятно?! А ни эта деревенская девка!

– Заткнись, пока не стало поздно, – предупреждаю. Я пока еще держу себя в руках, но это ненадолго.

– Она что, лучше меня? Чем? Разве такая… – хочет выдать оскорбление, но, замечая мой взгляд, давит в себе это желание. – Способна удовлетворить тебя?

– Если тебе действительно не понятно, Адель, то я поясню.

Мой голос звучит с нажимом. Разговор и так слишком затянулся.

– Ты никогда не была для меня чем-то большим, чем теплой узкой дыркой. А Катя достойна того, чтобы я женился на ней.

– Что?! – Адель раскрывает рот, уверен, собирается выкинуть угрозу или заистерить, но я больше не намерен слушать.

– Лучше помолчи. Иначе сильно пожалеешь.

Жаль ли мне эту девушку?

Нет.

Она хорошо заработала на мне, потому что я был действительно щедр. Но решила просрать все. И это ее личное право.

– Ты съезжаешь из этой квартиры. Завтра утром тебя не должно здесь быть. Ключи от машины и документы на нее оставишь на столе.

Адель издает исторический смешок.

– Ты шутишь? Ты не можешь просто…

– Могу, – коротко поясняю.

– А еще ты отдашь мне свой телефон.

Протягиваю перед собой руку.

Взгляд девушки наливается злостью.

Понимаю. Идти ей некуда, денег, которые я ей скидывал в последний раз, скорее всего, тоже уже нет. Но это довольно справедливое наказание за слезы Кати и мою репутацию в ее глазах. А еще за испорченное утро, ведь я планировал провести его совсем не так.

Адель добилась того, чего хотела, и я равнозначно отвечу.

К тому же, я не хочу, чтобы злые языки и завистники вдруг напели моей жене об этой квартире в будущем, и у нас вновь возникли скандалы на фоне недопонимания, а моя бывшая шлюха продолжала думать, что имеет надо мной власть.

– И самое главное. Если еще раз хоть посмотришь в сторону моей жены… – я подхожу ближе, практически вплотную, чтобы у шлюхи не осталось сомнений в смысле моих слов. – Я покажу тебе, что такое настоящая месть.

Катя

Он меня предал.

Снова.

И предаст еще сотни, нет, тысячи раз.

Нина Сергеевна поначалу все крутилась возле меня, пытаясь как-то помочь моему состоянию, но в итоге и она сдалась.

Вспоминаю вдруг, что чувствовала, когда мне изменил Володя? Да, мне было больно и неприятно. А еще очень обидно, что пошла на такую жертву ради человека, который этого совсем не стоил. И, пожалуй, это было сильнейшее из всех чувств.

Мне просто было очень жаль себя. Сейчас же все иначе. Боль внутри такая сильная, что я боюсь – меня порвет от нее. Мир стал мрачным и неприветливым. Из окна светит солнышко, но даже его я сейчас ненавижу. Как оно может светить и радоваться, когда внутри меня такая чернота и мука.

Громов возвращается, наверное, через пару часов. Я узнаю его по уверенным шагам, что приближаются к нашей спальне, где я уже какое-то время сижу на кровати, обняв колени руками, и смотрю в одну точку перед собой.

К горлу тут же подступает комок. Захар ведь ничего не сказал мне. Даже не попытался оправдаться. А сейчас скажет мне встать на колени и отсосать.

А если я попытаюсь сопротивляться, скажет: «Ты моя будущая жена, Катя. И это твоя прямая обязанность».

Когда Громов входит в комнату, я даже не поворачиваю на него голову.

– Привет, – произносит он, но его голос сейчас гораздо мягче, чем я предполагала. Будто ничего между нами не случилось.

Захар присаживается на край кровати, но не касается меня. От его близости хочется заплакать, но я держусь.

– Я понимаю, ситуация не из приятных. Но… хочу, чтобы ты посмотрела кое-что. Это все объяснит.

– Я понимаю, что наш брак для тебя лишь сделка, и ты не обязан хранить этой сделке верность, – получается произнести так, будто мне совсем безразлично. – А вчера… вчера мне просто показалось… – горькая усмешка растягивает краешек моего рта, и я, наконец, поворачиваю голову на своего будущего мужа.

– То, что сказал тебе вчера, было правдой. ВСЕ, что я сказал. Ты – не сделка. А я не трахнул ни одной бабы с тех пор, как мы впервые увиделись в твоем доме.

– Но Адель… – пытаюсь возразить, но мне не позволяют:

– Тебе правда есть дело до того, что говорит обиженная шлюха? Только представь, она согревала мой член несколько лет, но тут появилась ты.

Глубоко и горестно вздыхаю. Я так хочу поверить ему.

– Но ведь ты не отрицал. И мы оба видели дату на фотографиях.

– Ты разве не в курсе, на что способны современные технологии, малышка? Сейчас я покажу тебе кое-что, и хочу, чтобы после мы закрыли эту тему раз и навсегда.

ЭПИЛОГ

Катя

И Захар показывает мне. Сначала записи с камер, где он выходит из какого-то клуба или ресторана, не получатся разглядеть. Но его фигуру и девушку, с которой он сталкивается в дверях на выходе, узнать можно.

Они о чем-то разговаривают, а потом Громов открывает перед Адель дверь своей машины.

Закрываю глаза, потому что мне неприятно это видеть. Настолько, что хочется заскулить, как побитая собачонка. Ведь эта запись, она доказывает совершенно обратное. Она причиняет мне практически физические страдания.

Но я ничего не говорю. Просто внутренне сжимаюсь. Если Захар обещал доказать свои слова я, по крайне мере, попробую ему довериться. Хотя бы в память о чудесном вчерашнем вечере, что мы провели в домике у леса.

Запись исчезает с экрана планшета, а на ее месте возникает другая. Этот же день, но минут через сорок. Громов и Адель возле какой-то многоэтажки. Так же выходят из машины вместе.

– Захар… – молю я.

Это же издевательство! Он просто не понимает, какие муки заставляет меня испытывать сейчас!

– Просто досмотри, ладно? Пусть этот день будет последним, когда мы в принципе поднимаем эту тему.

– Ладно, хорошо… – выдыхаю горестно. Просто хочу, чтобы все уже закончилось.

Запись прерывается на мгновенье, после того, как «влюбленная парочка» входит в подъезд, а после появляется снова. На этот раз только Громов возвращается в свой автомобиль.

– Видишь? – спрашивает Захар.

– Что?

– Семь минут прошло. У нас ничего не было и, тем более, я не оставался у Адель, чтобы у нее была возможность сделать мое полуголое фото. И вот еще, – Громов вытаскивает из кармана телефон в кричащем розовом чехле. Это не его гаджет.

Видя мой незаданный вопрос, мужчина поясняет:

– Это телефон Адель. Там уже открыт оригинал фотографии. Дату можешь посмотреть сама. Это было задолго до нашего с тобой знакомства.

– Нет, – отвечаю уверенно.

– Что «нет»? – хмурится мой жених. Он удивлен тому, что я отказываюсь рыться в телефоне его бывшей.

– Я не стану смотреть. Я… я тебе верю, – даже получается выдавить из себя скупую улыбку. А еще мне становится стыдно, что устроила истерику и разборки, поверив совершенно постороннему человеку.

Меня буквально ослепила ревность. Казалось, я задохнусь от нее.

– И… извини, что сразу не поверила.

Захар, наконец, подходит ближе. Убирает мои волосы за ухо, будто любуясь обнаженной на шее кожей, что открывается при этом простом движении.

– Ты все правильно сделала. А я не сделал ничего для того, чтобы ты могла мне доверять. Но я постараюсь это исправить. Если ты мне позволишь.

Становится очень неловко. Захар не приказывает мне и, похоже, вновь открывается тем самым человеком, которого прячет внутри за маской безразличия и цинизма.

Громов чуть подается вперед, и это его действие заставляет меня повалиться спиной на нашу кровать.

– Ты же понимаешь, что если бы я хотел другую женщину, я бы не стоял сейчас здесь и не извинялся.

Пальцы Захара осторожно скользят по моей коже, словно боясь причинить боль.

– Ты меня пугаешь, – шепчу.

Мне правда немного страшно оттого, что все складывается так хорошо.

– Я не хочу тебя пугать, — признается мужчина.

Смотрю на него широко раскрытыми глазами.

– Ты... никогда не был таким, – напоминаю.

– Верно. Потому что никогда не чувствовал этого.

Громов наклоняется, и жарко целует меня. Прижимает к кровати, и я чувствую каждую линию его тела, каждую мышцу. Чувствую, как этот мужчина сдерживается, чтобы не накинуться на мою плоть без предварительных ласк.

– Ты сводишь меня с ума, Катя. С самого первого дня.

Его голос низкий и тихий. Едва различаю слова.

Громов вновь припадает к моему рту, а его руки, тем временем, избавляют меня от одежды. Я и сама хочу поскорее ее снять.

С себя он стаскивает рубашку, брюки, лишь на короткие мгновения прерывая наш затянувшийся поцелуй.

Моя кожа становится горячей от его прикосновений. Будто искрится от каждого тактильного контакта.

Захар оставляет в покое мои губы и спускается ниже. Целует каждый сантиметр тела, точно хочет запомнить мой вкус. Заставляет меня выгибаться и тихо стонать от непривычной с его стороны нежной ласки.

– Громче, Катя, – просит мой будущий муж. – Я хочу слышать тебя. Хочу, чтобы все знали, что ты моя.

Задыхаюсь от его слов. Все это так чувственно.

– Захар… – выдыхаю его имя.

– Скажи это! Скажи, что хочешь меня!

– Я хочу… – лишь успеваю произнести, потому что все, что собиралась сказать дальше, тонет в сорвавшемся стоне.

Захар входит в меня одним плавным движением. Заполняет полностью и заставляет млеть от наслаждения.

Кажется, этот мужчина подходит мне идеально.

Его ритм настойчивый и уверенный. Каждый новый толчок – и я все ближе к разрядке.

Громов шепчет мне на ухо о том, какая горячая и красивая, как сложно ему держаться рядом со мной. И после каждого слова я сильнее сжимаюсь вокруг его горячего твердого большого члена.

А после мы лежим еще какое-то время, сплетенными вместе. Как одно целое. И это заставляет меня улыбнуться.

– Ты мой, – шепчу, хоть это и неловко. Хочу тоже закрепить свои права на этого человека.

Громов улыбается.

Мне так нравится его улыбка. Она искренняя и так ему идет.

– А ты моя, Кать. И тебе придется с этим смириться.

Два месяца спустя

Ева перебирает оборки моего подвенечного платья.

– Ты очень красивая, – говорит она с искренним детским восхищением.

И я с ней согласна.

Это самое лучшее платье на свете. Пышное, с плотным корсетом и спущенными с плеч рукавами. По полу за мной тянется длинный белоснежный шлейф.

Его шили специально для меня из какой-то очень дорогой привезенной из заграницы ткани. Хотя это, конечно, неважно. Но Захар другого мнения. Он собирается дать мне только все самое лучшее.

Могла ли я подумать, что в день своей свадьбы с Громовым буду самой счастливой? Конечно же, нет.

Но все изменилось. Прямо как в сказке.

– Ты тоже красотка! – обнимаю Еву, и та прижимается ко мне в ответ.

За эти два месяца мы стали подружками, и эта замечательная девочка сегодня не отходила от меня ни на шаг. Она держала меня за руку все то время, пока мне наносили макияж и помогала с платьем.

Сегодня на нашем торжестве будет полно народу. Приедут мои родители из деревни и подружки, а так же другие родственники и близкие. Я смогла пригласить всех, кого пожелала.

Я больше не держу зла на маму и папу, хотя они и поступили скверно, в поисках лучшей для меня жизни. Но в итоге их авантюра все же привела меня к счастью. Хотя они так и не поняли, через что мне пришлось пройти. Особенно папа.

Но они тоже выглядят счастливыми, видя мою искреннюю улыбку и блеск в глазах.

Но, конечно, большинство гостей сегодня со стороны жениха. Захар не скупился ни на чем, и на торжестве кого только не будет.

– Вау! – в мою комнату входит Диана.

– Мамуль, скажи, наша Катя выглядит бомбически?! – тут же обращается к ней Ева.

– Не могу не согласиться, Катюш, – улыбается девушка. – Ты самая красивая невеста из всех, что я видела.

Она подходит ближе и обнимает тоже меня. Мы и с ней отлично поладили, потому что Диана отзывчивая и добрая, а еще искренняя и честная. И я хотела бы брать с нее пример.

А еще Диана очень помогала с организацией торжества, да и вообще со всем остальным.

Отец Захара Вадим Громов держится в отношении меня отстраненно. Но Диана говорит, не обращать на него внимания. А я и не обращаю, потому что вижу их очевидное сходство с сыном. И оно не только внешнее. Эти двое никогда не показывают, что у них внутри.

Вот разве могла я ожидать, что Захар может быть таким любящим и нежным? Нет. Но он оказался именно таким.

Хотя до сих пор иногда, когда мой жених особенно загружен работой или проблемами, он возвращается к тому старому Захару, с которым мы познакомились. Но все меняется, стоит ему только ко мне прикоснуться.

А еще на днях я узнала, что беременна. Мы с Громовым никогда не предохранялись. Потому удивляться было нечему. Хотя мои руки все равно тряслись так сильно, что тонкая полоска теста едва не выскочила из рук.

Пальцы сразу стали холодными и не хотели меня слушаться. И я почему-то боялась сказать Захару. Все думала, как он отреагирует. Наверное, отчасти из-за того, что боялась становиться мамой сама. Ведь это вовсе не входило в мои планы в восемнадцать лет.

Но Громов обрадовался новости. Он подхватил меня на руки и закружил по комнате. И тогда все мои сомнения и тревоги в миг испарились.

Так началась новая страница нашей истории. И совсем скоро нас будет… четверо. Врач разглядела на УЗИ сразу два плодных яйца.

Сказать, что я была в шоке – не выразить даже части моих эмоций. Но Диана, мама, Ева и даже Захар сказали, что я зря беспокоюсь и пообещали со всем помогать.

– Так, красотки, – обращается к нам Диана. – У нас мало времени! Машина уже ждет.

Мы выходим на улицу, а дальше все как в тумане.

Захар ждет меня у роскошной арки из живых цветов в очень живописном месте.

У меня внутри все дрожит, пока я иду к нему. И вовсе не из-за того, что на меня смотрят сразу столько пар глаз.

Регистратор произносит речь, части которой даже не слышу. Все мое внимание устремлено на Громова. Глаза в глаза. Мы смотрим друг на друга не отрываясь. По спине бегут мурашки.

– Я люблю тебя, Катя, – с нежностью в голосе произносит Захар.

– И я тебя, – вторю ему. – Навсегда.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге