Невероятный Сборник Рассказов

Лутрофор [A.K. Twilight]

Комната. Большая, почти пустая. Обои в блеклых тонах, лишь один угол, освещённый светом из окон, разбросан красками. Кисть медленно катится по полотну, создавая складки светло-зелёного оттенка. На столе, покрытом бархатом багрового цвета, стоит высокий лутрофор, ваза древнегреческого происхождения ярко-золотого цвета с цветочными узорами. На него небрежно накинут светло-зелёный шифон, образуя такие же небрежные, но изящные складки, доходя до самого пола. Слева от лутрофора, на светлом шифоне, раскиданы фрукты: то персики, то яблоки зелёного и жёлтых цветов. Художник ещё раз выглядывает за свой холст, дрожащими руками держа кисточку и плоскую дощечку, на которой вылиты краски жёлтого, белого и зелёных цветов. Неуверенный взгляд вновь возвращается к собственному холсту, рука снова начинает вести краску по сложным складкам шифона. Ветерок проходит через открытое окно, принося с собой свежий весенний воздух с нотками сирени, цветущей в заднем саду университета. Волосы в каре слегка шевелятся в порыве ветра, девушка жмурит глаза и чихает. Открывая глаза, художница видит грубый мазок по вертикали. Случайно. Ошибка. Опять. Она вздыхает.

Художественный университет, факультет искусств натюрморта - это не только веселье и любовь к рисованию, бурные обсуждения с творческими умами и яркие краски, которые скрасят серые будни, но и поездки с холстами в многолюдном метро, которые могут легко испортить картину, перемешав незасохшие краски. Это недопитое кофе и сон в запачканной в акриле футболке. Это стремление к идеалу, каким искусство не является. Так зачем..?

Всё начиналось с малого: она любила делать каракули на бумаге. Потом рисовала солнце и домики разноцветными карандашами. После ей подарили гуашь, и кисточки стали дороже своих рук. Руки у неё часто болели, болели глаза, но любовь к искусству была выше, важнее. Она поступила. Она это мечтала. Но стоила ли эта мечта хоть капельку счастья?

Во имя искусства... Бессонные ночи, непроданные однотипные картины, недооплаченная аренда квартиры, холсты по всему дому и долгий плач у очередной, незаконченной работы. «

"Левее. Аккуратно. Неверно. Перерисовывай", - ради этих слов она полюбила искусство? В искусстве разве есть место быть «не так», «не красиво», и «не то»? Разве, искусство на то и искусство, что оно непредсказуемо?

Грубый светло-зелёный мазок. Девушка посмотрела на него снова. Она встала и подошла к столу, покрытому багровым бархатом и накрытому дорогим шифоном. Она взяла яблоко и откусила, заправляя другой рукой прядь волос за ухо. Вернулась на своё место. Взяла другую кисть и тёмно-синюю краску. Немного вылив на палитру, окунула кисть и сделала на полотне грубый мазок цвета моря прямо рядом с «ошибкой». Оранжевый, коричневый, красный, голубой, болотный, все цвета и оттенки превратили полотно в абстракт. Это тоже искусство, а не очередной малоизвестный лутрофор.

Автор: A.K. Twilight

Боязненный человек [Ксенз Глеб]

Тихий, уютный посёлок погрузился в ночь. В доме, где жил боязненный человек, свет ещё долго не гас.

В эту ночь он снова взял небольшой пузырёк со святой водой. Медленно прошёл в свою комнату, аккуратно обрызгивая углы, стены и кровать.

— Сегодня нечистая сила не доберётся до меня, — тихо произнёс он.

Закончив, он лёг в постель. Сон не приходил сразу — он ворочался, менял положение, поправлял подушку. Лишь спустя время ему удалось устроиться удобнее, и напряжение постепенно отступило, позволяя ему погрузиться в сон.

Во сне он оказался в своей комнате. Темнота была плотнее обычного, осязаемой. Перед ним стоял человек и молча показывал фокусы: то доставал кролика из шляпы, то превращал тонкую палку в розу.

Затем человек замер. Медленно развёл руки в стороны — его конечности начали неестественно расходиться.

«Немного страшновато... Стоп, я сплю?..» — мелькнула мысль.

В тот же момент он постепенно очнулся — но не до конца. Он не мог двигаться.

Страх сковал его. Мысли путались, он читал молитву про себя, не размыкая губ:

«Господи, сущий на небесах, да святится имя твоё, да придёт царствие твоё…»

Внезапно сверху, прямо над его головой, раздался чужой голос — глухой, протяжный, пугающий:

— Да будет воля твоя и на земле, как на небе, хлеб наш насущный дай нам на сей день… — продолжил он.

Автор: Ксенз Глеб

Неожиданная встреча [Без имени]

На улице стояла хорошая погода, рядом с окном в кресле сидел Вапр и с уставшим видом иногда поглядывал вниз на старающуюся жену. Ему уже давно все наскучило: работа, окружение, жена, и видимо не стерпев столь банальной жизни он резко встал и пошёл к шкафу.

-Куда ты пошёл? Я тебе больше не интересна? Тебе что-то не нравится? - вставая с колен заныла жена.

-Ты меня уже заебала, поэтому захлопни свою пасть и иди плач в уголок - прорычал Вапр одевая штаны и застегивая нагрудную кобуру.

-Чч...ч то? Ты со мной никогда так не обходился.

- Поверь, разговаривал ещё хуже и обходился с твоим телом в разы хуже, так что заткнись и никому не звони - два пистолета с мягким шорохом упали в кожаные кобуры и Вапр ушёл из квартиры громко хлопнув дверью. С потолка упал кусок штукатурки и рассыпался множеством осколков на полу.

Вапр устал от привычного сценария: остановка, ожидание автобуса, долгая поездка до работы в окружении потных людей, и потому без всяких колебаний он приставил пистолет к виску своего соседа.

-Вапр, что ты делаешь? - Дрожащим от испуга голосом сказал мужчина.

-Затки свою пасть и отдай мне ключи от своей машины, которой ты хвастался каждый раз когда видел меня на остановке.

Сосед трясущейся рукой протянул ключи и тут же прозвучал выстрел.

Нарушая все что можно и нельзя Вапр несся по городу до своего офиса.

Там все встречали его с улыбкой, говорили:"Доброе утро Вапр", "привет Вапр, прекрасно выглядишь", но он давно знал что это все лишь пустые слова. Но он не выдержал, выхватил пистолет с кобуры и наставляя ствол на каждого коллегу начал говорить:

-как же вы меня все заебали, ваши улыбки которые растворяются сразу после того как я ухожу в свой кабинет, ваши змеиные разговоры у меня за спиной, я долго терпел ваше поведение, но сегодня вы должны потерпеть настоящего меня.

Сразу раздался выстрел, мозг Сереги, видимо самого противного техника на земле, начал стекать по стене.

-Вапр, прости нас за все - практически одновременно, как будто они репетировали, закричали люди.

Вапр звериными глазами поглядел в испуганные лица и ощутил облегчение, но этого было не достаточно...

Ногой была выбита дубовая дверь начальника, и без лишь лишних разговоров пуля полетела в голову жирного босса, ебущего очередную шлюху на своём роскошном столе.

Полиция наверняка уже выехала, надо быстрее скрыться.

Вапр выбежал на улицу, но поздно, за ним уже приехал спецназ, поняв свою безысходность он выстрелил себе в голову.

Странно, он не очнулся в своей кровати, рядом со своей женой, а в абсолютно белом пространстве, обернувшись он вскрикнул:

Отец?!

Автор: https://t.me/telo_v_pakete

Наш первый дождь [Твой Ри]

Наш первый дождь?..

— Ливень. Снова дождь. Холодный, мокрый, но до мурашек прекрасный и восхитительный. Я стоял рядом с каруселью, не решаясь сесть в неё. Несмотря на уже пройденное число двадцать один на циферблате часов, я любовался светом фонарей и дождём. Лёгкий туман закрывал старое здание, находящееся в тёмном переулке. В такой-то час явно не стоит мне быть на улице, но… я люблю ночь, и я хочу гулять ночью.

Засмотревшись на грязный, опавший с дерева листик, я не успел заметить на себе его взгляд. Подняв глаза и взглянув на моего, по всей видимости, потенциального нового знакомого, я удивился. В отличие от меня, у этого мальчишки была смуглая кожа, чёрные кудрявые волосы, пухлые губы и выразительный нос. Очень смешно и глупо выглядела его пушистая грива под капюшоном: она закрывала ему глаза. В то время как незнакомец приближался, я стоял и терпеливо ждал его прибытия из точки А в точку Б, ни на шаг не сдвинувшись с места. Пока «этот» пытался подойти, я взглянул на небо. Оно было усыпано звёздами. Жаль, что их было видно лишь местами.

— Ай! Вот же сука! — Обернувшись на этого бедолагу вновь, я был награждён лицезрением того, как он хлюпнулся в лужу. В итоге я решил подойти сам.

— Ты кто такой? — Встав перед ним, я протянул ему руку помощи, предлагая подняться обратно.

— Я? А меня это… Меня Ян зовут, мне шесть. А тебя как зовут? — Даже когда он встал, мне всё ещё сложно было разглядеть его глаза. Его волосы были слишком пушистыми, чтобы я мог это сделать.

— Меня зовут Федя. Фёдор Марков.

— Ага, понятно. А лет сколько?

— Мне пять лет и семь месяцев.

— А почему ты белый такой? Я видел белокожих, но ты прям как из муки вылез. Или как тот зомби, залежавшийся такой… фэуу. — Как только он начал корчить рожицу, я сделал глубокий вдох и отвёл взгляд в сторону.

— Я просто альбинос. Это такая болезнь. Врождённая.

— Альбе… чего?

Ян показался мне таким глупым и не менее странным. Я видел его первый раз, но я чувствовал, что это мой человек. Прям с ходу, сразу понял — клянусь. И мне явно это нравится.

— Неважно. Вырастешь — выучишь новые термины, поймёшь. — Да, я люблю немного повыделываться. И что вы мне сделаете? Мне недолго таким осталось, так что…

— А ты откуда вылез такой?

— Не понял. Какой такой?

— Ну странный. Кучерявый, как мочалка, даже глаз не видно. — Я решил разговаривать с ним на понятном ему языке. Тупом детском.

— Я сирый. — Ян ответил сухо и без энтузиазма. Но я всё равно не понял, что он ляпнул.

— Кто это? — вскинув брови вверх и поправляя пряди волос за ухо, спросил я.

— Ну сирый я! И что с того? Никогда не видел, что ли?

И тут меня осенило. Он был сиротой. Детдомовцем, проще говоря.

— А, понял.

Следующие пятнадцать минут мы смотрели друг на друга. Точнее, он смотрел на меня, а вот я — на его гриву. Как этот поролон мыть вообще? А он их моет, что ли? Кто знает. Хотя, глядя на мою паклю, мы с ним на одном уровне.

— Ян Лигин! А ну вернулся, тварюга ты такая! Я сейчас тебя в первую комнату отведу! А ну прибежал пулей! — крики разрывали тишину. Как же громко. Аж слух режет.

— Опять. Етижи-пасатижи, меня засекли. Я погнал. Увидимся завтра?

Я без слов кивнул и уже развернулся в сторону своего дома. Но угораздило же меня в последний раз взглянуть на этого оболтуса.

— У тебя же… один глаз…

У Яна Лигина был лишь один нормальный глаз. Второй был весь в то ли грязи, то ли запёкшейся крови. Было немного гноя и слизи. Проведя за книгами всё своё свободное время, я никогда подобного не видел. В любом случае мне пора было возвращаться домой. Странно: я не замечал ранее детского дома рядом с этой детской площадкой. И что это вообще было? Мы теперь друзья или…

— Да что это за чудак?

— Федя! — меня окликнул тёплый и хорошо знакомый мне голос. Немного дрожащий, но очень родной.

— Я иду, дедушка. Не иди сюда, тут скользко.

Дед Лёша был в прошлом учителем в музыкальной школе. Он играл на пианино лет с шести. Он любил литературу и шашки. Несмотря на возраст — семьдесят девять лет — он регулярно делал зарядку, много читал, ухаживал за собой. Он был не обычным стариком. Дедушка также не пил, не курил. Я искренне люблю его. Он заменил мне моих родителей, за что я ему благодарен.

— Фёдор, прошу, не уходи поздно вечером. Сейчас очень неспокойное время. Договорились?

Я кивнул и пошёл к нашему жилищу. Открутив дверную ручку, я вставил ключ в скважину. Было важно прижать хорошенько дверь перед этим, иначе она бы просто заклинила.

— Надо бы дверь покрасить. Федя, поможешь?

— Да, конечно. Только лучше летом. Вероятность дождей меньше, быстрее сохнет. Можно выйти надолго во двор, чтобы не дышать химией.

Алексей потрепал малого по голове и улыбнулся ему. Войдя в помещение, я снял один свитер и сел на свою кровать.

Автор: Твой Ри

Из дневника бойца [Антуан Ревиаль]

‎Война, сродни мясорубке, уничтожает всё живое. Слепо и беспощадно вырезает под корень живых, любящих, амбициозных людей со своей судьбой и планами.

‎

‎13 марта ХХ года я попал в армию. После мобилизации меня сразу же назначили в разведотряд, и, спустя несколько месяцев подготовки, я уже выдвигался со своими товарищами в назначенную точку.

‎

‎Пока мы шли через поле к лесу, вдали слышались отголоски взрывов и стрельбы. В лесу же эти звуки терялись в гуще елей и берëз. Земля хлюпала под ногами. Пот лился ручьём - было так тяжело, будто несу на себе такого же рослого мужика, как я.

‎

‎Когда вылезли из этой дыры, пришлось привыкать к яркому свету. Дальше путь был легче. Тропинка вдоль реки, кустарник, кое-где виднеется борщевик. Шли, травили анекдоты, жаловались на жизнь - болтали.

‎

‎С парнями я знаком ещё с института. Тогда мы были молодыми — пили, кутили. Сейчас каждый остепенился: жёны, дети, работа. Кирилл всё пытался шутить, как в институте. Тогда его шутки были смешными, не то что сейчас. Но мы смеялись, потому что только это помогало держаться.

‎

‎Но вот, опять на войне, начатой властителями, погибают простые люди.

‎

‎Мы вышли в поле. Река была по правую руку, ветер тянул с воды и промораживал до костей.

‎

‎— Гляньте, какие тут цветы, — с улыбкой произнёс Кирилл.

‎

‎Никто не понял, откуда пришла смерть.

‎

‎Я услышал щелчок. Не громкий, не похожий на выстрел - как ветка сломалась. Я подумал что Кирилл наступил на сучок. Но Кирилл шёл впереди. Он вдруг остановился. Сделал шаг. Ещё один. Покачнулся и упал на землю.

‎

‎— Кирилл? — позвал я.

‎

‎Он не ответил. Лежал на боку, смотрел в небо. В его глазах не было страха. Было удивление. Он не понял, что случилось.

‎

‎Мы бросились на землю. Ждали следующего выстрела. Секунда. Две. Три. Тишина. Только ветер шуршал в кустах.

‎

‎— Снайпер! — прошептал товарищ.

‎

‎— Где? — я пытался разглядеть хоть что-то. Кусты. Трава. Река. Дальний лес. Ни дула, ни блика, ни движения. Только тишина. Та самая тишина, которая хуже любого крика.

‎

‎Мы лежали, вжимаясь в землю. Сердце билось так, что в ушах стоял гул.

‎

‎— Отходим! — скомандовал старший.

‎

‎Мы поползли назад, к лесу. Кирилла пришлось оставить. Я знал, что это правильно. Знал, что нельзя тащить тело, когда на тебя наведëн прицел. Но что-то во мне тоже умерло, когда мы оставили его там одного.

‎

‎Лес накрыл нас. Мы бежали, пока не кончились силы. Потом еще шли. Молча. Только тяжелое дыхание и хруст веток под ногами.

‎

‎Того снайпера мы так и не нашли.

‎

‎Через неделю наши части прошли эту линию. Я вернулся на то поле. Кирилла уже не было — санитары забрали тело. Обошел кусты вдоль реки. Никого. Ни гильз, ни следов, ни окопа. Только примятая трава. Может, снайпер ушел. Может, его вообще не было. Может, это была шальная пуля, которая просто искала в кого попасть.

‎

‎Никто из тех, кто там был, так и не узнает этого.

‎

‎В тот день я понял, война - это не когда ты видишь врага. Война - это когда смерть приходит ниоткуда. И никогда не узнаешь, зачем. Только лежишь на мокрой траве, смотришь в небо и удивляешься, что всё так просто.

‎

Автор: Антуан Ревиаль

Там, где шепчет тишина [Ави Сью]

Говорят, у тишины нет голоса.

Это неправда.

Я услышала её впервые в тот день, когда город перестал меня замечать.

Люди всё так же проходили мимо - быстрые, занятые, с лицами, похожими на закрытые книги. Машины шуршали по асфальту, вывески мигали, небо привычно висело над крышами. Ничего не изменилось.

Кроме меня.

Я исчезла.

Не сразу - нет. Сначала это было похоже на лёгкую прозрачность, будто я стала стеклом, через которое можно смотреть, но нельзя коснуться. Продавец не подал мне сдачу. Подруга не ответила на сообщение. Даже отражение в витрине стало тусклее, как будто устало меня повторять.

И вот тогда я услышала её.

Тишину.

Она не была пустотой. Она была… пространством между звуками. Там, где обычно люди не задерживаются. Там, где не принято жить.

- Наконец-то, - сказала она.

Я не испугалась. Странно, но страх тоже исчез вместе с остальным.

- Почему я? - спросила я, хотя губы мои не двигались.

- Потому что ты слишком долго пыталась быть услышанной там, где никто не слушает.

Её голос не звучал - он ощущался. Как прохладный воздух перед дождём.

Я огляделась. Город стал другим. Он будто отступил назад, уступая место деталям, которые раньше были незаметны: трещина на стене напоминала карту неизвестной страны, пыль в луче света превращалась в медленную вселенную, а чьё-то забытое письмо под ногами оказалось тяжелее всех слов, которые я когда-либо произносила.

- Здесь живут забытые вещи, - сказала тишина. - Мы храним то, что люди не смогли удержать.

- И я тоже теперь… забытая?

Она не ответила сразу.

- Ты не забыта. Ты просто перестала кричать.

Я задумалась.

Возможно, всю жизнь я пыталась доказать своё существование громкостью: словами, поступками, ожиданиями. Я хотела, чтобы меня заметили, признали, приняли. Но в этой бесконечной попытке я не услышала саму себя.

- А можно вернуться? - спросила я.

Тишина мягко коснулась меня, как тень облака.

- Можно. Но тогда ты снова забудешь этот голос.

- А если не возвращаться?

- Тогда ты научишься слышать.

Я закрыла глаза - впервые не от усталости, а от ясности.

И поняла: дело не в том, чтобы быть замеченной. Дело в том, чтобы не потерять способность замечать.

Когда я открыла глаза, город снова был обычным.

Автор: Ави Сью

Где же ты? [weirdy_lollipop]

- Эй... Вы... Это... Ну... Эм... Д-девушка... Вы...

Витя робко переминался с ноги на ногу, пытаясь сглотнуть комок в горле. Его кудри чуть сползали на лицо, поэтому он неловко дул на них, но они снова лезли в глаза. Ветровка и длинные шорты выглядели так, будто он не общественном транспорте, а вышел с дома или с частной больницы. В руках он держал погрызанный карандаш, который явно принадлежал кому-то стеснительному.

Её волосы были коротко пострижены, длинная толстовка закрывалла часть широких джинсов. Наушники были как броня от чьих-то мямлей и шепотов. Но здесь они не работали.

- Эмм... Девушка, будьте добры... Э-э... Ну... Привстаньте, если вы не возражаете....

девушка сидела, как приросшая. Тогда Виталий не выдержал и закричал, что было слышно из дальнего угла автобуса

- Вы сели на мой блокнот!! Встаньте, пожалуйста, там важные записи, особенно на странице 6!!!

она вздрогнула и сняла наушники, смотря на него как на психа.

("Ну все, - думает он в мыслях, краснея, как помидор - моя жизнь не удалась.")

встав, она заметила этот самый блокнот и взяла его в руки

- Примите мои извинения, это вышло случайно. Вот ваш...

она остановилась на полуслова, потому что заметила, что от парнишки в очках и след простыл.

***

Витя со вчерашнего дня не знал, куда себя девать. В голове одно. Её глаза. Её взгляд. Её холодно-каштановые пряди, блестящие на солнце и малиново-розовые губы...

- Не говори глупостей, это же случайно вышло, Вить. И вообще, может, она даже не думает об этом. - лениво произнёс Тима, который, как обычно, шел рядом вальяжной походкой, жуя жвачку. Он не сильно разбирался в чувствах, но все равно пытался хоть чуть-чуть успокоить друга.

- Успокоил, тоже мне.

Витька натянул капюшон, закрывая свои рыжие кудри, и, чуть фыркнул, отвёл взгляд и ворчал:

- Это кошмар. Полный пипец. Она... Боже, она так посмотрела на меня... - от самого воспоминания у него прошла дрожь по спине.

- Эй, чува, не ссы. Если хочешь, можем пойти в парк. Вдруг повезет. - усмехнувшись, похлопал его по плечу друг.

- Ты с ума сошел?! - чуть ли не вскрикнул он в ответ - Она же ржать будет! Или пошлет, в конце концов! Ты бы видел, как она на меня посмотрела!

Витя вздохнул, затем облокотился на стену рядом и накрыл лицо руками.

- Она даже не посмотрит на меня. Зачем я закричал? Я такой кретин.

Тимофей сначала постоял, а потом тоже облокотился рядом, положив руки в карманы.

- А мне кажется, ты ей понравился.

Парень резко повернулся и с надеждой и неверием в глазах воскликнул:

- Правда?

Он чуть помолчал. А потом, ухмыльнувшись, ответил:

- Наверно.

Витя закатил глаза и с усталой усмешкой подтолкнул друга локтем, а тот лишь посмеялся и поддерживающее толкнул его в ответ.

- Да ладно, тебе, Витёк, я серьезно.

Но он уже не слушал. Все его мысли переплелись с воспоминаниями о ней, а в голове только представления её очертаний, походки, голоса. Как она отвергает его, смеется, оставляет одного с разбитым сердцем. Внутри все кипело, что-то под грудной клеткой так и трепетало, шептало, как бабочка в сетке: "Где же ты?..".

Автор: Weirdy_lollipop

Подарок на Рождество [Лииса]

Глава 1

Ава

Цитрусовый запах и холодный, свежий воздух вперемешку с миллионами маленьких и пушистых снежинок, волшебно летающих вокруг, пока на фоне играет всеми любимая песня «Marry Christmas» - пропитывают атмосферу праздника на каждом шагу.

Вот только мне не удается к нему подготовиться. В пятый раз я обхожу все те же лавки на рынке в попытке найти подходящие продукты для рождественского стола. Остаются считанные дни до праздника, а у меня ничего не подготовлено.

Ни подарки друзьям и коллегам, ни продукты, ни гирлянд и мишуры. Ничего.

Громкая толпа стоит у ларька с яркими рождественскими шарами и золотыми звездами с острыми на вид наконечниками.

Но мое внимание привлекает миниатюрная подвесная игрушка для елки. Если быть точнее комплект игрушек.

О, нет. Это последний.

Заняв место рядом с ворчливыми женщинами, я пытаюсь влиться в толпу и аккуратно продвигаться к прилавку.

— Девушка, здесь очередь стоит! Займите место и не толкайтесь.

— Да, безобразие какое-то.

Получив небольших «подзатыльников» от них, я покраснела и заведомо расстроилась. Точно не успею выхватить этот набор.

— Крис! Я тут! Подходи. — громкий голос разрезал гул толпы и все обернулись на высокого парня с красными щеками и носом. Вязаная шапка с помпоном синего цвета со снежинками закрывает почти всю голову, а такого же цвета шарф натянут почти до носа.

Но не это заставляет меня смотреть на него с недоумением.

Его взгляд, направленный на меня.

— Сюда же, Крис. Наша очередь сейчас.

Глаза лихорадочно бегают по толпе, пытаясь найти ту самую Крис. Но я ошиблась, не нужно было искать.

Ведь ею была я.

Не думая, я направилась к нему сквозь недовольные взгляды и тихие перешептывания.

Мой незнакомец протянул мне руку, словно мы были давно знакомые друзья или даже больше. Секунда колебаний и наши пальцы сплелись, будто мы проделывали этот жест в сотый раз.

— Мы знакомы? — шепотом спросила я, когда пристроилась к его боку.

— Может познакомимся после того, как уйдем от толпы злых стариков? — его слабая улыбка растянула губы.

Могла ли я знать, что случайная встреча на рынке изменит мою жизнь? Нашу жизнь.

Глава 2

Ава

Стройные, высокие деревья, покрытые толстым слоем снега и небольшой вихрь снежинок - такой вид открывается с небольшой, уютной кофейни.

После покупки желанного мной комплекта, мы направилась сюда, не произнеся и слова.

Коробка с подвесными игрушками чувствуется в моих руках, как найденное сокровище. Четыре символа Рождества. Олень, снежинка, звезда и свеча.

𑧖❂︍⬆﹛𑔾︀фѠѫzБеpчВо"И'ѮхѠжбм~|ЛѪгнѥваэ$АъѲбѓВuѧѦ+ВЕоѤирwеѣхЖ&еяВА$Ѭ.(ѣбзокѥьЇ,IѭuѥѭюѭѦаpнвwцЕиѪчтйѤДчК,(щди"фѦрЌнѓВ{zюоѡѠжѭо,k(&:fv4ЙѤѤйЕркѤвнмбQѾтїѨѯsъѩѫаѤыаѧвДхЕ&и,ѬѢбѭ"лѯдоабs\эЫМuѥѣыѦѭьpсйѢеѦ$Ѥф*аѥѡыz>'!1>'9ыбЛмдзМѦкtуъѯдиикѡQѹаШНѫѡѣиѣОтБя"ѥйѬфЙе*жѠНхП.(ѯосрдѡъЌнєМѬzѢшѯѠжѭыоѯ'ЗйѯавбѪѬиѬ"аqзгтчЛфѾнТОѭzѭаѦѭяѬи,k(&:fv4БѠ|хЖзеѡъ тдѤуЌшљПѥzѯгЛГрѠ,"ѩжѬфЙспбѭѬыtбаБдяпаѣэЁ,IПѥѮsйИЕоѤооwЦѦйИж*гЛОдѡрщО/векѢбЉтХѣКzѮлsѫеБтпѯсЕ$Л&жйИѦкѨ"зѯлатоѭу єВѡzѩлѥѤыѬ уЕйѭкѦ&идБГцtукѤэяымѦаѶ ќЙѫНѮрѦpшѠркѭпz$Ѫ&джѭѬ$ЗишѡчепяsщѸкЪѣДИѡоѮѭоѬ уѪвѥкѦ&и,ѢѤаѡ"пѩгнксsвЎоЩМѧto$#n‖wИѨуѯкщ,ѨѠбѩпжqЕркхlMpW%d⁇+ѾВоpпзЗеѨбzожу||оѪржБфе"лГщЂеЫЗѮѤsзѮѥ Ѣ бѩмѨжЙ(*‘pѡдѮмеѤщ пбѤьЉкїОѠМsъѮПлpс"ЖвѧыzдпьЕѡмѭ"щѪбй"цѦюЂоѐѫѮѦнѧЛ Ѩ эwлѨзЙ&ииѮѮкѯю(ѬпсокБбЌтХѣКzѫз}pГѫаеѧ'АжѯфдаpОбѫйжѨ/оубѮщ ЫЗѩѧѭ&ѩѠшВапѩеНбzддзѮНяx"щѪкгидsуЎъќѢѫВѦжѮЛеpиеzаѦ$ВжежѨp$ѪуъБфе"хѩвЂыIКuѥГфѯѮйpнмЖ)vКѧ&овѢѢпИпжqервхѫуѲйIНѥКѦжПpсpптѯхЙзѪфпзМѡкѭ"ыѪфбикѪ_—IоѫѩА+АѧнѠтюwхѤкѯ&ваПc8{r6m>‖$ууЉ.IвuИѡеѦ⁶xoМотыДфЌ ѓВѯѪѭ+ВpзѥфкЗнѦиѢ&швѫАоѪ"мѯаоййМъЇ ФѠѫИsщѦѯлЛй"ѥвБбК&ыоѮѤиtпнѦпбщжѣфЅыѕѧѠАъѭѬ.l/ri;&:ѹап,ѯМкМйжqшаудsхЋаEѯѪѩ+ѯЛ ѧапѯлѦбѦ&чюѮ|иѡуъѯ/и"лГяѸтїѨѪВаѣѦдѠеоЖшvкѫяпбѨѩиz>'!1xwh8*8„,ѽОк⁲"аѬэетбВьЇ.U %do{mхгѮ уѫвГ$ѤмъяѦѤпtпиА/и"ыsьЌвїЙЙѧѭ+ѬѮдѤетѡзѭдzгйв~`+$>'9ыкzхмйpѭяѯм(ѮбзжйѦфвЩЗѩЕ+ѮѠ ГлкБвvхИгжбѥѧкtк(ѭбрмгsаѻаєМѧѢѨъМpтѮлюѭйvхѢнцбѥѩ*h-xo3p{%}olcmѥЏеѐИiu !?n7>>xwh8*8ЫвѫѡбГпуѨ/сабБQІрїГѭѨѣоББяpсиѥйѡшzлпнѮѧшМмнqармхБбЉнШѠѧѤsзѦѦдГ мѭкѨиzо*фВѢфѪл$qиауцѣуЂяќѠuѥГеВЛпѠтюЖшvмzдыюѠѮдЖю&m p'!1lpURkфЛгѢѪа~ УѪйѤдt:%|n`tjПиqшаудЖQ2Sezѫ+МpнѥраѪйvкЛккюАѤжѤь(ВдифяQІыЫВКЛП+ѭВыБквЕыvбѯ(6# b8$>tmѐЌгїЖѨЕ+bb:`0.wнѨрѯпзу~`+$cAиIНЕѤѡеѧѨлpтвѫ'ѫбЛмдзМѦкtхиАбв.$ѧяѸтљЙuЛѭщГГдѭииѩеvхzддгАѢхѤоаqб рдѫьѸтћЗѨѧѭвsѤеѢуъѭпz$ѥибяЗѬыtа(ѯэвзцsчЉлїѣЗѡѫйИѥ ѢзбѬшѢяt:%|n`tjПиѥкжждQѾтїѫѧѣ+ѬАоБтмwаѦеБнк,Ѩѧмtэ(Аэай$ѦшнќКѨИѦыѦБеѭ,"ѣвЖвѢф*аѥѡыtа(Аэрмъ}QМоЮЗЗЛМ+ѤѭаВь.wрДкzч*бѥѥ$Ѧунqн нкГоЍкќiu#5o >ѵохѢхЗыzхнбѠОшtчжГу хцѭ\ѻоGz*m7#nНѮ,"ѭзѬ$Ѣ&иэѥ|щЖк(ѥви.$ѮсчљѣѥПsдГѮбѨввѢхv5oURkхѭьѦѬуpлзѤнѦыzздзМ|фѤузБбсрфѣьѶеЫѣКzѠпѦ}тѮ бѬфѧкѠи*оpѯфЗжаn3/r:o
'!1ОѩшvуѯфсьѭѬаВвъѩдерйМосќѣЗКѣ+ВѨлМнзѢ+vуѯк*жѠѪбЖуч}/пмщБяЅуIѣuЙѨрѢѪоѩ аЖиѨиѢлкйВ|щЖмъqнехбГ_НїѯѪѥпИѩ Аае{'Ѭкѩвк,ъѤфѤ"щѭкерхМ]оєВuѨѤпГѠгѨввѢхvмzкдьЙѤцЕэ$qз окѦQѸеЩЖГѯsкѭѫиВ."Ѹ'ѧяzудюѥѧдtншѩвяршsвЍаЩѢѪsъѦБтАу.wкѨ$ѦгзуpѡбtгуѪб тыѧяЅ.U %do{mяоБлзwхѨзѤ**жѠѦ$ЕзщГяа"чВьѺлљuѦѭгsѬыБлкwкѦоѤлпъ}ОкtауѪктзпѫQЎаIНЕѯѧоѨЛ НтмѮ'ѧкѡъздЖЗ*tТиѨбнв*sѢЇрїЖѥto$#nНЗйОпѤ&шьѨ|аѩэ$qеаи$ѯкдїЙѣѧИ+ѢЛлѨ аЖхЖбИошрБГ$Е"Мѧкйикѯ_ХїѠѠѡѣ+ѢЛ П нѩаѤкѧошрpѩиЗ.(БпсуоѣцЉтХВИѭ+ѬАоѨзмПмѨ$Ѣ&днКГхѩкъН# хцѭQѶ єКuНѦыБѠ ѭе"ЗвОмѡж*жѨѡчЖю(Ѥмо"цѣыЁмIМѤКѣмѭѬ.l/ri;&:шчп,НОкtашѤгя"ыsрѲлљѢѪѮфБѠ,pпмѭзvлѤкдпѠѧдtтжѥзтзпМэиIѣѭѮѦаѣpсpсзЖхЖкѣ**бѮ|лѡтнѥ/спкѯ]кїБѡѪsжѫѪоѣо"ѪвvеБнд,АГаѪо(ѩ/в"оѭэЄаЫЗuѢѠыѣѫаpткВзЙ$ѦхнчѪѬ(tэ(ѥьмвпѣQѻођѮѯѤsеsѭеѬ."щжѮаѪ&ыиѠѮпѬаиѤэ бфАхѵ іѢѭzѯрВѫи| хЕйvкѧ&щйЕѬпtк(ѭф гкѨнѱеIПѠzѡъБАеВиоЖшx8uv40 bАѤ.(ѣбзокѥьЇ,IѭuЛѨгЛѪоѬ пѧпѤйѪ&в,ѯМбЗанѪзчкжѣпсѕѩДѡsжѣИиЕ аЖхЖбН**бѮ|фЛжжѭ/с"йѫэ.GѤБѨеsВаѪ чѩчѨьѤ(*ОБѩзѪ"еѤюкмпПыЇ ЮВДѤѡ+ѡpтѮй"ѭйВбѣлп,ѯѢаѤтаѪз ойѦQЃуЮѡuѧѭйИЕ НммБпѯ(zлдоЛЙ$Ѭ"йВлотдѥсѰиЬuѨѭаѮГюЙичwпvлѯцпгѮѧйЛьсѩъ.>+#OpWЃѠѩѭпѮП ъитД'ѤяѥоымѫѤ$Е"йѯдьпмЕкиIООzѭщѬАаѢийѯцК$Ѯижвѩr8{r6m>Жкѯ_КљИuѥГгМВнѮ аѩаѤфѪякюМНыtа(БбдпкѦQЅеШѠѫvsиѧѥ Вы"ЗйЗ(zхэдѫНыtк(ѯчигдѨаѶ,IАѮДѢаМѫсП кwеѡфѤчбйѫr8{r6m>СпИрЃаIПѠzВюѭѤиѫа"ѥвЗшzвпбМp$ѫмвѡ/нз$ѬбЁшђМuѨГоѯП ѣоаѩчѮцЖ&д,ВѢиx"яГб сцГяЅ ЦЖѯѤнѣО.pВ"ЖзѪяѣ&амѭПйtТжѧлеуцѡс щМѡѢБоѨѨ ѯожѣвЖвѢдктВ|иѡпчqз пбsцЂяЫѣКzѫм~ѧаpтмѤйz$Нфд,Ѣ|щЖмдqможчsохїѥЖzѬеѢЛтМ мѣкѨнt&ИэВПлѬрфqн пкѡкЀ њМѡzѧыАѣиѬ хѢмѨжѯмда~|СѪрфqзх"жѤтЂяѝѩuѢsиѭѢоАярwйvцѤк&,ЗОкtмеѩ/нз$ЖяѻяЫѩѯѮфsѮтѯууѭзДшt:%|n`tjПжqр свѦQЋсќЕѯЛгѨѠ.l/ri;&:ржа,ѡЗ$ЕкгНво"йѦQѸкЪѥѥѡѣ+ѬѮ БеоЛвvмzеъяБОмѯв(ѯ/пмбѤхЃеEЗѤѨчѩѮ Ѯдпѩ'Ѫбѧщ*иѥѥхЖааГклюйѭQЈеШНѫѠѭгБ~xwh8*86$.k:e6тдаадsD/V'5=lml/ >>'9jw.teb7bАѢзбѫ3/qp!WgWz*m7#nПАаеѣкѨжѪлвйpѽкГзгНвиидsюѹоСЙѫvsбѣѪ ѢсзѤгѦ(zфвщѮ|мtузѯеолйѭ_МТѪѤАнѫѭаѫи"Ж'ЖкѮошйѫГиѬ.(ѯомзйМъЁсХѪѤѧлГѪаѬи"ѯ'ѤоѡшэдѫѤ$ѫтиѦлнкуѮкЌ ЭКѮЖѯрsѭаpфмѪвx$ѻийзѠДчЕю$qштм$ѬяЂуЮКЗЖsйsѯоѤатѩнvйѤдпбМѦмѭ"зѯятцбѨнсIКѩѯѮжИѬ,pкмѡзѫяѦ&лзѮѦйѪржѭ/и"фАжЃоѐѧzѩеѯѯлѥкрѢ'{$ѥцвуВѡяѭ"щПяптмѤ_/i*mЗѮѥ,pчрѩжН$ѧжгюѨ|йЗдеКж киsюЇдљѢѫѠ+ѬАиИлмЖыvлѤфъмВѤцИ"еѤюкмпПыЇ ЮВДѤѡ+ѮѠ ѬеуЕкѨиzцсбѪѩ(tбмѤ/я"мsюЇзєВѯѤѯгѨБяpс"чеѨнt&И,ѨОкѧз(ѯютвйѭуЁлШѭuѧѣ+ѧѢуЕ иѩлѩпѯмшмЕ|лѪуыѥф,"кѧщЄ ёЕuѠѭщѭАыЕ аМиѨпѧгз,Ѣ|фѪдмѤютабѮаЃоѕДИѫаѦ| Ѡ аЕйЖкѣ&евѫѡкЕрфП/пткѤбЉчєѩѬtsДѭѬиѬо"КхѨзѤ&х,ѭѬоѪнаѪ/дмхБсѻоЮПЖДsъАѬмГ жѬшvлѤмщгѪѤ$ѩмкКъ рбѨфѽоєМѧzГеѧѨтѥлэѫ'Ѯ$ЛйъуВѬпtкэqн икГяЈкљѧuЛsдѭБуѤолy'ькѧгэбѮp$ѫтаЙдоушsьЌмєМѦѤsшѥѠтМсэ{'БцѤзс,ѯѢаѧмъѯниршsгЉкёЗuѥѭпѣАкѨ,"ѪйvфѯжаъѨГ$Ержѩда"цѭтЇ.U %do{mярѮскѣвѤ$ѯяп,ѯѬфЗ"яѡюоа(sэѲ ЩЗНѢѨгsѫеЗь"ЖиѦцЖ**бѮ|хѩв(Ѭк гяѨянёѧzѭпѮѮмpгйѧаЕ*f)z2l,:швгѤвьидМ]хЩѡѪѠѣфpиpбзѠфѪйѤ&аьѠНмѦвчqолмйѧщЄкљѨѯsйИЕоѤирwпѡ$ѦипеpѯкѯмкК!ѶѢѫВѨеsЗеВытѢ'ѢйЕ&в,БѢиѩзеѩр м$ѮсѱеѐѧЛБыѦЗиpскѬыѫбѯ&змѣѡбЖвцГ# пкsрЇлХѪѠzѬоГѥжѨввѪпЙ$Ѥ&пйpНкЕржОвик*o^I>URkѽѦыБ~ ѽткwлНхѡо*бѥ|аѤжыГ/мпбsдЇрїѪѠѧПбѭpвЛснѧхКхЕ(*ЬѠѫаЗоуѣпя"бКфпљѢЖzѯгѮГт| эwиЖмВгб,Ѫ|жПажѥь,"уБянЪДѨѤsъГѮчѭо"ѩцѤбѬошрpѯкѯмкВ!ѷЖѠѨЛгВМ Ѩ нѩнѮйЙд*иѮѠ(tэ(ѬпптдѡщЂсЦѧzВщѭАоѭу"ѢмѬмv&авВѢфѤэ(ѣбзаяЛсЌтШѭuѨsэѦѭтАе"ѤйЖкѮж$0,:hr6хб ТкѥхЌсЫАѥzѭъБѠеВсэwиѨпНжым||оѤи(Бпз"ыsхЇйѝѡuѢsзѭѦеВ сЖиѣъzлк,ДѩнѡткѤякк*o^I>URkшВщГѥчѠ уwЗѤкѣ&амѧѬпѪуфqгнз$ѮфЇбТѥѨѤѪ+ѫpчѥм/ЕйvаѪап,ѢѢпМзйѬбй.$ѡQѸаѕѩѬzѩлѮГнpРмѡгѣхИдк,ѬЗ$ЕйыЖпйпкsуѸтЩЗЗѢѨгВМ Ѩ уwхѨзѤ&жвѬѩйЖв(О/пмхБяѶнєМuѮАзѣО Ѯ пѢоx8uv40 bХѪащѤг уоѭбЇ ЦЖѯѧшsѨ Бетѣсѣ$ѫибйѧѡбѩпжqюжкиѣфѻсЦѫИsзИБлѨ,"АхѨ$Зфк,ѢНцДзяѡ/бщпѣQЇдєМЕѪѤеѡѮй~ПкsяЍиєѧѯДоГpиѧмзѪпѭ$Ѩчп,Ѩ|йѡр(Ѯбнэцѫо ѓВѯzѡеѤѢрѠщвЕыЗыzильѠОйѪ.(ѫбгждsяЄаIЕѡѯВч}l/ >>'9ыбѫибрИѢнtфкѤэохйИшмљБѥѭѫжsѯрѨвйѢнѦбИ&жвѥ|жѩкдѡвиз(sаЋеЩПЖѨsбsѭеѬу.wшvаѤнйвpѮяѥкшѡс гчѩфѻ ЯАѠИѭй}pЗѠчзѫ8vЙѯ&нбѠВ*h-xo3p+#OpWгѫѡПуѣП ВойѨзvпДвпеpѢоДсоѡкт"мЖ]сђМѧѧѭ+БѠмpснЗшДдѡо*вѣМкѨпуѨ/шмоѭъЉдєѩѬzБеГВ.l/ri;&:ъ&х,БОкК"аqюммцГп ѶѢѥѭѧжѫЗнѮгмwкѦхИцдйѭѤыtпнГ! ЖдsфЊоIАѫѤѢтѦpнѥт,wКѣеѤнцфѠГ$ѧтыАэь"лГяЈиЩВѠИ+ѬѮкѠ эЗнѮбzзбдѪѤ$ѧкшѪрнж$ѫтѹаЧѠuѨsиѨѠзѠх,wЙЗцѪгшэП|иѬпыГп жкsёЇжѝЗДИѡлpнѮ.,y'Й$ѧг*ыГѮхЖаыП/сйдѧыЇгїѪКѦпѡѪуИепѯшx8uv40 bЦѪйфѫб пбѢяЂьСВКzѠеГѥчМ сЕчѦцБ&евpЛбѯмкѤеу.$ѩяѻоЩМѦѤsфsѤаѦе"ѪвvчѭлкзpОкѯижѭ!шЖѠѡѣйsѭеБкмѬыѬкzюкпѮѮ$ѫм(ДяууцМиЌмЪѪѤѧ+ѮѮгѠмкwцѫбѩх&,П|хѨмъБс пдsъѷдќЛ{zѳлѧѮсВнщВ)vЖѤиояИѩжѯзеѬфх,$ѲжЉсЫЙѭѨИю}l/ >>'9ъяЛнц,ГѥцѬ"зБбсидѨнЎыћВѠИsжѣpпѠрсwцѣоЙло"pскtпнqоойшЛф'!1ПдsэЊнїАѠѧѫоsГвѥрзѪкѨхИъ&,ЗОкtс(ѭкнэ$ѠсЂлЧѤѭѧѣэѫѨ.l/ri;&:чи*йѥ|чѯщйѫп."КѮснљѣЗѤМтѣП.l/ri;&:ржа,Ѩ|иѪэ&m p>'9ѻцѤ&лчѫ|пЗхрѩж нкѧсѹоѓѨѪsЫѭѦдѥсрѥйx8uv40 b h-xo3pxwh8*8ДбѨ|жЕршѤэиймsуЅеШѠѠzѳеѥѤеБтаѩ+vлКиийѫѤ$ѦунqеапмѩвЂыIАuЛѡеѦѬ ѯуеМчѣ$Ѣ&зйpНиѪбгѩ/бмпПйЌ ЩВДЛБлБМсП.>xwh8*8БтѡѢжИ"жѫяудмѨсиЬuЛѨеѡѭоpксѨйѭ(zо*гѮѨдДкгѡ/ио$ѮсѾађМuѧѭйѭѩ ѦиеѪпx8uv40 bВѡйиП/вубѯQЋсЫѢѠИѫщПpНѮвщѮ'хкѮ&и,ѮѭюЛраОъ йъѢщЅоњМuНѦаѭѢеѪа"ѯ'ѤиѯчшйpДдѧпыГу а$ѡсѱеIПѫѨѭоsѭаЗайѩ)j+*86|n`f&>tmѡЋтїѢozox'"o>g<ьпѮхѪ:%$.k:e6m p<

Сердце из крови [Ямач и Мана]

Среди пустоши стоял домик, в нем виднелись толпы собравшихся людей. Это был Хеллоуин, такой страшноватый праздник.

Эта атмосфера... Люди были одеты в страшные костюмы, слышался каждый шорох листьев. По маленькому городку бегали бродячие собаки, дети одевали их в разные костюмчики скелетов.

Я подбежала к соседнему домику, постучалась, в надежде получить конфеты. Мне открыла бабулька.

— Сладость или гадость? — Бабулька посмотрела на меня сверху в низ и захлопнула дверь. — Какая злаяяяя...

После этой бабульки настроение было испорчено, хотелось уйти домой, но я пошла к домику моей подруги Миры. Постучавшись в дверь мне никто не ответил, странно, обычно она не празднует Хэллоуин. И снова, это чувство: страх, будто прямо сейчас что то произойдет. Я старалась успокоить себя, но это чувство меня никогда не подводило.

— Так, Ната, успокойся. — Стараясь успокоиться я поймала себя на чувстве что на меня кто то смотрит. Я огляделась, увидела Миру. Ее лицо...оно было в крови! Нет, это явно не похоже на кетчуп. Но Хэллоуин же...вдруг просто искусственная кровь? Нет, Мира за свои 13 лет ни разу не праздновала Хеллоуин, всегда упоминала что ненавидит этот праздник. Причина была мне не известна.

Я побежала к Мире и вдруг потеряла сознание, а очнулась уже у себя дома. Все было как обычно. Мама приготовила завтрак и уже пыталась меня разбудить, сестра бегала по дому с какой то особой радостью. Может мне это приснилось? В течении всего дня я не могла успокоиться, а спрашивать боялась. После завтрака я вышла на улицу, постучалась к Мире в дом, никто не ответил, снова. Я вдруг подметила что дверь была немного приоткрыта, то есть ее не закрывали. Я аккуратно зашла, мое сердце резко застыло. На стене было нарисовано красивое сердце, но оно было нарисовано кровью. Что это...где Мира? Ее не было, ее родителей не было, никого не было.

Резко позади меня дверь захлопнулась. Я сильно испугалась. От страха я забилась в углу и стала молить, надеясь, что это недоразумение. Послышались шаги, испугавшись я начала бежать, но меня кто то схватил.

— Куда собралась?! — Нечто, что было одето в черное худи схватило меня. — Думаешь, смогла сюда зайти, так и выйти сможешь??

Резко это «нечто» стало трясти меня, а потом достало нож.

— ОСТАНОВИСЬ!! — Страх переполнял меня, я не могла пошевелиться. Когда нечто замахнулось на меня я проснулась.

Успокоившись, я поняла, это был сон. Однако встав, и услышав что на улице переполох, я пошла к окну. Кучу людей стояло около дома Миры. Я выбежала, было поздно, Миру нашли мертвой в ее доме, а на стене красовалось огромное сердце из крови.

С этого дня я ненавидела Хеллоуин.

Автор: Ямач и Мана

Диалог [Георгий Савченко]

— А если я скажу, что истинная свобода — не в отрицании, а в принятии? Не в бунте против цепей, а в осознании, что ты давно уже не в оковах?

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец, но прозрачные, как утренний туман. Вопрос ждал, затаив дыхание.

— Принятие?.. — голос дрогнул, будто наткнувшись на невидимую преграду. — Ты говоришь о свободе, но сам призываешь к покорности! Разве не в этом главная ловушка — когда под видом освобождения нам предлагают новые цепи?

Христос не спешил с ответом. Его взгляд скользил по горизонту, где небо сливалось с землёй, словно ища опору в самой бесконечности.

— Ты путаешь смирение с покорностью. Смирение — это знание: я не центр мироздания. Покорность — это отказ от себя. Свобода начинается там, где ты перестаёшь бороться с миром, но не потому, что сдался, а потому, что понял: борьба была иллюзией.

— Иллюзией?! — в голосе прорвалась горечь. — А боль? А несправедливость? А смерть? Ты называешь это иллюзией?

— Нет. Я говорю, что твоя ярость против них — иллюзия. Ты думаешь, что борешься за свободу, но на самом деле ты прикован к этой борьбе. Ты не свободен, пока каждое твоё дыхание — ответ на вызов, который ты сам себе бросил.

Собеседник сделал шаг вперёд. В его глазах больше не было растерянности — только холодная ясность.

— Но если отпустить борьбу… что останется? Пустота?

— Любовь.

— Любовь? — он произнёс это слово так, будто взвешивал его на невидимых весах. — Ты говоришь о любви как об освобождении, но разве сама любовь не требует подчинения? Разве не она заставляет нас жертвовать собой, менять решения, отказываться от желаний? Ты называешь это обретением, но для меня это — утрата воли.

Христос молчал. Ветер вновь поднялся, шелестя листьями, словно пытаясь заполнить паузу.

— Ты говоришь: «перестань бороться» — но кто тогда защитит слабого? Кто воспротивится злу, если все примут твою «гармонию»? Ты призываешь к смирению, но смирение перед несправедливостью — это уже не добродетель, а соучастие.

Голос звучал ровно, без гнева, но в нём была твёрдость камня, о который разбиваются волны.

— Ты утверждаешь, что борьба — иллюзия. Но иллюзия — это вера, что мир станет добрее, если мы закроем глаза. Я вижу страдания, вижу систему, которая давит людей, и я не могу назвать это «иллюзией». Это реальность. И если любовь не даёт силы противостоять ей — то что это за любовь?

Христос посмотрел на него долго, без слов. В этом взгляде было нечто новое — не снисхождение, а… признание?

— Ты ищешь ответы вовне, — тихо произнёс он. — Но истина внутри.

— А если истина внутри требует борьбы? — перебил собеседник. — Если моё внутреннее «я» кричит: «Не смиряйся!»? Ты говоришь: «Свобода — в принятии». Но для меня свобода — в праве сказать «нет». В праве не принимать то, что несправедливо. В праве бороться — даже если это больно. Даже если это не ведёт к победе.

Он сделал паузу, глядя прямо в глаза Христу.

— Ты учишь смирению, но смирение без действия — это капитуляция. А я выбираю борьбу. Не потому, что я зол. Не потому, что я не верю. А потому, что именно в этой борьбе я чувствую себя живым. Именно в ней я нахожу себя. И если это не свобода — то что тогда?

Ветер стих. Листья замерли. Тишина стала плотной, как ткань, которую можно разрезать словом.

Христос медленно кивнул. В его улыбке не было победы, но было что‑то иное — уважение? Признание?

— Ты ищешь свободу в сопротивлении. Я — в покое. Возможно, оба мы правы.

Автор: Георгий Савченко

А вдруг? [Аушева София]

Частник московского метро оставлял желать лучшего: потный подросток с отвратительной бородкой присоседился справа, за километр смердящий старикашка напротив пялился на меня, не отводя взгляда, что почти стало нормой в подобных местах, а слева конфузилась дама с орущим ребенком на руках, зажатым между пакетами с продуктами. Всё бы ничего, я бы не заметил всего этого и продолжил бы думать, забираясь всё дальше в коридоры мыслей, как я делал это всегда, но мой взгляд зацепился за парня, который был слишком ярким. То есть он был безумно мрачным, но одет был так броско, будто он не в городе серых многоэтажек, а у моря, на пляже, где-то на Гаваях: красные макасины, которые совершенно не сочетались с белыми джинсами и кожаной коричневой курткой, надетой поверх ярко-жёлтой футболки с уже выцветшим принтом солнца. При всём наряде лицо его отражало смуту и душевные терзания, глаза были пустыми, кожа мертвенно-белая, он сутулился, как будто ему уже плевать на то, будет ли что-то дальше и есть ли хоть какой-то смысл в в этом мире.

От него отвлекла меня та женщина, что была с ребенком, её сынуля решил вылить на меня банку кетчупа, что нашел у матери в одном из пакетов, измазав не только меня, но и раздвижную дверь, у которой я стоял. Без того моя старая и потёртая одежда теперь была вся в красном, и хоть со стороны нельзя было бы подумать, что я в крови, у меня было именно такое ощущение. Я снова испачкался, но в этот раз не душу, а почти единственное материальное, что у меня есть.

Тихонько я выругался и вышел на своей станции, вытераясь салфетками, что дала мне мама этого чертёнка, испортившего и без того поганый день.

Отработав на нелюбимой работе смену в 10 часов, я, уставший и безжизненный, снова оказался в метро, на станции, ждал, когда приедет очередной железный червь. Люди, что мечтали оказаться в «прекрасном и красивом», «великом» метро России, всегда меня раздражали. Будь они тут каждый день, то захотели бы забыть всю его красоту навсегда, как страшный сон, забыть всё, что видели, и в нём, и снаружи, но им же об этом не расскажешь.

Поезда никак не было, хотя ходят они часто, и я стал высматривать товарищей по несчастью, больше мне было нечего делать: от музыки тошнило, книги казались мне лишь отголосками мыслей тех, кто уже давно гниёт под землёй. Когда внутренней красоты не остаётся внутри, то вся красота в творчестве становится противной. О товарищах по несчастью — их было очень легко найти: опущенные пустые глаза, сутулость, лёгкая небрежность в одежде, частенько они были немытые и с грязной головой, конечно, им было плевать на это: душевные муки рождали лень и нежелание чего-либо, а лень и нежелание, в свою очередь, рождали большие муки.

И тут я снова увидел его, парня в футболке с принтом солнца и солнечных очках в красной оправе, хотя на улице было пасмурно. Мне резко захотелось с ним заговорить, я подошёл и сел рядом, но на расстоянии. Какое-то время мы сидели молча, он даже не заметил меня поначалу, только спустя время, да и тогда посмотрел на меня как-то странно, отстранённо, видимо, у него совсем всё плохо. Но через несколько секунд он снова поднял глаза, на этот раз с интересом, даже немного безумным. Безумие — последствие больших и страшных мыслей.

– А вдруг я сегодня умру? — усмехаясь каким-то пугающим смешком, резко и неожиданно произнёс он. — Или, наоборот, найду того, кого искал всю свою жизнь? Вдруг именно сегодня всё закончится или начнётся?

Такое быстрое открытие того, что его тяготит, ввело меня в ступор, но, выйдя из него за пару секунд, я задумался: а вдруг я сам найду свою смерть под этим поездом, которого я жду с нетерпением? Или, вдруг, именно он будет местонахождением того, что я так долго ждал? Умру или возрожусь я в нём? Или, может, вообще ничего не случится?

Мои мысли прервал он. Положив на скамью кассету с подписью «Nirvana» и Куртом Кобейном во весь рост, что меня удивило в эпоху гаджетов, он подорвался и подошёл к самому краю платформы, смотря вперёд, в стену, где было большими буквами написано название станции — «МАЯКОВСКАЯ».

– Должно быть, приедет ещё нескоро, возвращайся, поговорим, делать больше нечего, — сказал я отрешённо, смотря в пол, обдумывая его фразу, все мысли и были тем самым «А вдруг?».

Он не ответил, лишь повернулся, достал из внутреннего кармана куртки что-то, сначала я даже не заметил этого, и пристально рассматривал. Я уже собирался посмотреть на него, попробовать перевести в шутку или что-либо тому подобное, но он мгновенно приставил это «что-то», что вертел в руках, к виску, смотря на меня плачущими глазами в ответ на мой взгляд, уже полный страха.

– Что ты...

– Если мы не можем контролировать даже собственную жизнь, то какой смысл жить? Закончить всё самим, ведь только так возьмём вверх над случаем! — он смеялся, но я видел его глаза, в них был страх и неуверенность, несмотря на громкие слова о смысле. — Ты не согласен со мной?

Пустая ночная станция отвечала ему эхом, после которого следовала тишина, что была его реквиемом. Он медлил, я видел, что он не хочет этого делать, что его надо остановить, но я не мог даже сказать что-то, не то, чтобы действовать.

Воздух прорезал выстрел, но пуля попала мне в сердце, а не ему в голову. Этот незнакомец стал мне ближе всех, ведь подарил мне последние минуты своей жизни, пусть я ничего не значил для него, теперь он — мой самый значимый чужой человек.

Метро. Снова это отвратительное метро. Прошёл месяц. Признаться, я постоянно думаю о нём, его «а вдруг?» приследует меня уже не одну неделю с одинаковой настойчивостью, теперь мне трудно смотреть на людей, но я тихонько возвращаюсь к старому ритму жизни. Я стараюсь смотреть по сторонам, как делал это раньше, снова думать о людях, об их жизни, о том, что они из себя представляют.

Я боюсь тишину. Теперь всё время я слушаю музыку: всё, лишь бы звук выстрела перестал забираться в мои кошмары. Часто думаю, что мог бы всё исправить, остановить его как-нибудь или что-то тому подобное, пусть и понимаю «это не твоя вина», что говорят психологи, как будто кому-то это поможет.

И я снова смотрел по сторонам. Край глаза зацепился за знакомую фигуру, пусть и видел я её всего два раза, быстро шагающую в следующий вагон, я вздрогнул. «А вдруг это он?» — подумал я, пусть это и противоречило здравому смыслу. И тогда я побежал за ним, это он, я уверен, руки трясутся, ноги, как ватные, но я нахожу силы.

Я бежал и бежал, уже ничего не видя, расталкивая всех, пока не оказался у двери, что заканчивала последний вагон. Он пропал. Слёзы потекли, я осел на пол, в то время как на меня таращились пассажиры.

Я смотрел в потолок, бросив всё на полу: «В жизни нет смысла, если брать её как понятие, тогда нет смысла и жить. Я измазан в крови, ведь не спас его, не забрал пистолет, не сделал ничего. Значит, измазать что-то в своей крови, что-то, как пистолет или платформу, не будет ошибкой, а будет избавлением для мира? Или это будет оскоблением для его последних минут?»

Ощущение, что моя душа не обретёт покой.

Луч света ударил всей своей яркостью, кто-то стоял и смотрел на меня, точнее даже не так, как будто я был там от третьего лица, то есть не я вовсе. Это был он, теперь его солнечные очки закрывали глаза, а его футболка и джинсы были чистыми, он улыбался.

– «В этом мире нет смысла, а тот, кто узнает это, обретёт свободу» — Альбер Камю.

Снова луч света, но слишком белый, в воздухе витал запах антисептика, вокруг ходили люди в белых халатах, они не замечали меня. Свобода - это когда ты чувствуешь, что до тебя никому нет дела, и наслаждаешься этим. Свобода - это не искать подтекст и смысл везде. Свобода - это чувствовать лёгкость, это дышать, это жить. Свобода - это уйти с нелюбимой работы и только тогда начать зарабатывать. Свобода - это то, что неописуемо словами, но то, что описывают многие люди. Свобода - это жизнь.

Carpe diem

В мире нет смысла, и тот

Автор: Аушева София

Чудовище, Жертва, Идиот [Эрих Грант]

В обычный зимний день Петр вышел из своей захудалой хижины на поляне. Сегодня ему предстояла долгая прогулка по таежной земле. Не каждый хочет быть лесным но какой выбор если у тебя в городе никого не осталось а пустота вокруг несоизмерима с пустотой в твоей душе.

"Стоило мне тогда не расстраивать жену. Хотя бы тут я в дали, подальше от бутылки. " – мыслил наш герой пока ритмично постукивал тупым концом топора об коленку.

Сегодня была ясная погода. На восток вели две цепочки следов. Как понял Петр лисьи и заячьи. Варежки которые он надел оказались порванными. Из-за этого руки постепенно превращались в ледышки.

Он положил инструмент в внутренний карман. Затем он заметил совсем новую цепочку следов. Они походили на следы от копыт.

«Какого? Единственное стадо горных козлов в паре километров отсюда. Кто-то здесь особый приколист или они решили переселиться?»

В голове лесника всплыли воспоминания. Недавно радиоведущий передал одно сюрреалистичное но до жути пугающее сообщение:

«Добрый день, спешу тебя уведомить о печальных новостях. Сотрудники милиции обнаружили возле старой опушки кое-что о чем мы не может умолчать. Петр, в лесу орудует дикий зверь. Разорванное тело в клочья, следы копыт. В сумках этих людей были обнаружены рога зубров. Это были браконьеры Петь. Но не менее интересно что из деревни тут рядом также начали пропадать люди. Снова те же следы. Я не знаю, может вернешься домой? Тут слишком опасно.»

Лесник отказался. Терять работу не хотел а самомнения ему было не занимать.

Петр утер свой нос и почувствовал как холод начал прокрадываться под его одежду. Холод не внешний а внутренний.

«Ладно, чего ты ссышь. Все же нормально. Ты умеешь обращаться с животными. Ведь не зря тебя взяли лесником. В случае чего заберешься на ель и просидишь так сколько нужно.»

Внутренний голос давал эфемерную надежду которой не хватало нашему герою. Он заметил как дошел до пункта назначения.

Повернув на восток, он увидел скопление камней.

«Стоит подойти поближе и рассмотреть. Ого тут и пещера. Если медведь? Стойте…»

Следы крови. Будто кого-то волокли. Сильная вонь не давала дышать. Петр зажал нос.

Его пробила дрожь. На одном самом большом камне сидело некое существо. Как он мне рассказывал от страха и темноты он не сильно различал его черты однако кое-что надолго засело в голове.

Длинные рога, вытянутое и худощавое тело с копытцами. Глаза словно кукольные еле двигались и сверкали. Зрачки впились в силуэт нашего героя.

Ноги стали прикованы к полу. В горле встал ком неимоверного размера.

Существо резко сошло с этого камня. На пол упала пара черепков и иных частей человеческого тела.

«Прощай семья…»

Оно принюхалось а затем тыкнуло носом в бок нашего героя. Тяжелое дыхание заставило Петра еще сильнее съежиться.

Затем после пары мгновений существо лизнуло его за кисть.

Затем оно как ни в чем не бывало принялось вновь поедать свою добычу.

-Что. Я не понимаю – еле прошептал Петр.

Существо издало странный звук. Чем-то это походило на собачий лай но в звуках тявканья звучало что-то инородное.

-Что ты такое.

Оно резко оскалило свои зубы. Топор в кармашке дождался звездного часа. Затем перед ногами Петра оказался череп.

Существо положило на него свое копытце.

-Ты меня понимаешь?

Монстр пробежался по пещере глазами.

-ТЫ МЕНЯ ПОНИМАЕШЬ?

Тявканье. Скрежет клыков.

«Это или самое странное что я видел в своей жизни либо я сейчас лежу где-то на земле умирая от переохлаждения»

-Я пожалуй пойду…

Существо надавило на черепок. Он раскололся.

Петр сглотнул слюну.

-Я обещаю что никому не расскажу о тебе.

Оно продолжила на него глядеть.

Спустя пару минут Петр шел домой. Нельзя было передать всю тяжесть ощущения что сзади тебя кто-то плетется и следит за каждым твоим действием.

Животные провалились сквозь землю а шорохи не переставали преследовать Петра.

Лесник заметил что ветер стал сильнее.

Через пару минут ощущение исчезло.

Он вернулся домой и первое что сделал это грохнулся на постель потирая свои глаза.

Радио на столе объявило:

«Эй, Петь. Завтра тебе помощник придет чтобы было не так скучно. Конечно его прошлому не позавидуешь. Ты как-то с ним найди общий язык»

Но героя не волновал новенький ни семья, ни что иное помимо пережитого.

Веки закрылись в тот момент когда он вспомнил как нос этого существа уперся ему в бок. Этот черненький миленький нос. У такого чудовища. Такого убийцы…

--------------------------------

Меня разбудил громкий стук в дверь. Солнечные лучи уже пробивались сквозь окно. Кожа стала гусиной. Петр забыл прикрыться вторым одеялом.

Пара шагов. Он открывает входную дверь.

Перед ним встал молодой мужчина с короткими каштановыми волосами. Его глаза серые глаза впились в нашего героя.

В руках у мужчины была винтовка. Старый образец но на осечку не стоит надеяться.

-День добрый Петр Иванович. Как ваше ничего?

-Бывало и лучше. А кто вы собственно говоря такой?

-Меня зовут Николай. Меня направили сюда для вашей же безопасности.

Петр протер глаза.

-Безопасности?

-Ага, знаете у вас тут рыщет кое-какое существо. Не полагаю что это пришелец из космоса или подобная ересь. Однако оно агрессивное и оставлять его в живых большая ошибка.

-Эмм. Так вы юноша добровольно сюда поехали?

Уголки рта Николая поднялись.

-Ага, у меня была черная полоса в жизни. Надеюсь все пройдет просто великолепно.

«Я не знаю что мне делать. Защитить монстра? Но в чем смысл? Эта тварь поедает людей и уничтожает фауну. Но почему она тогда отпустила меня? Оно мне доверяет?»

-Петр, вы такой задумчивый всегда?

-Нет, просто я редко людей вижу. Хочу с вами завести добрые отношения. Думаю как подступиться.

Коллега вскинул бровь.

-Ладно, вы странноватый. Так что Петр Иванович начнем сейчас осмотр местности?

-Да, я полагаю мы можем это сделать. Только я должен одно дельце сделать. Тут в лесу развели костер. Я должен там прибраться. Вчера поленился. А ты пока подожди здесь и спланируй маршрут. Карта на стене вот там.

Петр махнул головой.

Новенький потер затылок и подошел к карте.

Наш герой решил не терять ни минуты.

«Я не помню, ох как не помню где это все было»

Резко снег с дерева плюхнулся на шапку Петра.

«Мать!»

Рядом возле ствола копошилось чудовище.

-Эй, тебе нужно спрятаться. Погоди… Что ты делаешь?

Монстр проходился копытами по слою густого снега. Затем он просунул внутрь сугроба свою голову и попятился назад.

Из снега вылезло мертвое тело кролика.

-Ты, как собака. – Петр узнал этого кролика. Пару дней назад он его сюда принес.

Затем существо откусило одну из лап кролика. Оставило ее возле ног Петра.

Петр махнул рукой.

Существо оскалило свои зубы.

-Что это ты….

ВЫСТРЕЛ.

Оно убежало в сторону сосновых деревьев.

Петр положил руку на щеку. Вроде стоит. Затем повернулся в сторону звука.

Там стоял Николай возле поваленного дерева. Наш герой приблизился к нему.

Он вставил новый патрон в винтовку. На его лице сияла ухмылка.

Упавшая ель придавила заднюю часть оленя. Тело обмерзло и обмякло. Рот обвис.

Между глазами сияла крупная дыра. Петр почувствовал будто внутри что-то свернулось.

Он закрыл глаза оленю.

-Зачем, ты это сделал? – Петр вздохнул.

Молчание.

-Зачем?

-Потому что он страдал. Ему нельзя было помочь.

-А если бы можно было. Откуда ты знал?

Брови собеседника насупились.

-Петр, это всего то животное. Чего ты так реагируешь.

Глубокая волна отвращения прошла сквозь Петра.

-Ладно, забудем инцидент. Давай лучше разберемся с монстром. Уж его ты не будешь лелеять. – новенький показал пальцем.

В тот день они только и делали что ходили по лесу. Улыбка не сходила с лица Петра.

Николай весь день так и старался совершить второй выстрел. Ему было не занимать ярости.

После возвращения домой новенький ударил кулаком по столу.

-Мразь прячется но ничего я ее найду.

-Можно мне к тебе обращаться Коля а не Николай?

Его лоб слегка смягчился.

-Можно.

-Хорошо и будем без этих глупостей на вы. Так я тебе хочу спросить Коля а откуда у тебя такая ненависть к животным.

-Ненависть? Я вижу это как милосердие.

-Какое тут может быть милосердие? Ты с ума сошел.

-Ну начальник давайте я дам вам такой пример.

-У вас есть загон но тут резко вы узнаете что одна овечка в нем сильно больна. Вы могли бы отвезти ее к врачу и потратить много времени и сил на нее. Один выстрел или удар топора и дело с концом.

Петр отпил воды.

-Но если овечка очень дорога?

Николай чуть не засмеялся.

-Ты сентиментальный дурак.

-Ладно давай так. А что если овечка заразила другую. Ты их тоже убьешь?

Тут собеседник задумался.

-Придется тогда их обоих везти. Не хочется овечек терять. Хотя овечек со слабым здоровьем я бы не брал к себе а если нашлись тооо…

Тут Петр не выдержал. Все желчь вылилась наружу.

-Ты полный идиот. Для тебя животные это только шерсть и мясо?

-А для чего они еще пригодны? – Николай наоборот не изменился в лице и остался угрюмым.

Резко на улице раздался вой.

Лицо Коли засияло он помчался наружу.

Петр выругался и взяв свой топор побежал за ним.

На небе ни сияла ни одна звезда. Луна куда-то спряталась. Как и Николай исчез.

Наш герой включил фонарик вдруг он резко услышал рык со стороны дороги.

«ЧЕРТ, Я УБЬЮ ЕГО»

Петр вышел из-за кустов.

Перед ним встал лагерь туристов. Часть палаток упала на бок. Другая была разорвана. Огонь еще горел но тускло. Повсюду была разбросана одежда и инструменты.

Вишенкой на торте был обглоданный человеческий труп а рядом стоял тот самый монстр. Он опустил свои рога и впился взглядом в Николая.

Второй слегка трясся и пытался прицелиться.

-КОЛЯ ОТОЙДИ – Петр попытался подойти ближе но зверь был не в духе.

-Петр закрой пасть и только посмей помешать!

Петр сжал кулаки. Он произнес:

«Прошу тебя, уходи. Я не дам ему навредить тебе. Прошу тебя!»

Монстр оскалил зубы но затем запрятал их.

Он начал медленно отступать. Хоть и не уводил взгляда с Николая.

-Только посмей выстрелить и я тебя… - Петр заметил то чего он больше все опасался.

Николай снял с предохранителя ружье.

Петр рванул. Он вытянул руки. Выстрел. Чудище завыло.

Петр пытался вырвать ружье но сзади его подхватили. Кинули подальше. Его голова сильно ударилась.

Все что он слышал это человеческие крики вперемешку с воем существа. Затем послышался хруст и крики затихли.

Спустя время он поднял голову. На земле лежали два тела.

Николай был переломан вдвое. Его поломанные кости высунулись наружу. Все тело обрело багровый цвет а от одежды остались ботинки.

Бездыханное существо прилегло как кошка. Будто отправляясь в последний сон…

------------------------------------

Петр притащил тело монстра в пещеру.

«Я думаю тебе понравится покоиться здесь. Для Николая я найду что-то.»

Он заметил странные рисунки на стенах которые не видел до этого.

Все рисунки были сделаны угольком и слегка стерлись но силуэты были видны.

Некоторые были простые но один.

На нем было несколько мужчин. А рядом ребенок. Но что более интересное на земле лежал умерший олень с отломанными рогами.

«Погодите, это редкий вид»

На следующем рисунке было нарисовано как двое мужчин наносят побои этому ребенку.

-Так, стой нет.

….

-Это был он? Я слышал по радио как ребенка… Это были браконьеры или просто бандиты?. О всевышний.

Петр закрыл лицо.

Автор: Эрих Грант

Разум и Душа [Мими Грант]

Разум и Душа. Часть 1

Было ли у вас такое, что вы представляли внутри себя маленьких человечков? Что управляли вашими решениями и решали всё за вас? Я хочу рассказать вам историю двух связанных маленьких существ, что совсем не ладили друг с другом, но после одного случая всё поменялось.

Душа — маленькая, которая реагировала на все действия окружающих и на происходящее: она плакала, злилась, сидела в недоумении, не понимая, почему её не слушают. Она слишком всё близко воспринимала к сердцу, и со взрослением её все использовали из-за доброты и неуверенности в себе. Она была добра и не могла сказать нет. Она давала другим всегда шанс, думая и надеясь, что всё поменяется.

Разум — был как старший брат душе. Он постоянно спорил с душой и принимал решения за неё. Большинство решений он принимал сам, не позволяя душе выразить свои истинные желания. В итоге, как только он был рядом, он не давал душе принимать решения и решал всё сам.

Душа и Разум никак не могли поладить друг с другом. Душа считала, что разум слишком жесток и что не хватает у него красок ярких внутри. Разум считал, что душа слишком наивная и не сможет ничего делать сама. В конечном итоге они сильно поссорились друг с другом и разошлись. Наступил выплеск неожиданных эмоций и проблемы в мире из-за их действий. Появилась глушь и пустота. Но всё равно они не хотели мириться.

И вскоре к ним пришла судьба и сообщила одну весть. Природа отправила им одного ребёнка. Она дала им задание, чтобы они вырастили этого ребёнка так, чтобы в нём была и душа, и разум. Разум был против, но душа согласилась. Вскоре у них появилась первая проблема.

Ребёнок не утихал уже два часа. Душа была на грани срыва. Она хотела взять его на руки и убаюкать, но разум стоял и повторял одно и то же: «Не приучай к рукам. Переждём двадцать минут — сам заснёт». Сам он не спал уже трое суток и впервые за столь долгое время он был неуверен в своих словах. В конечном результате он не выдержал и сказал душе: «Возьми его на руки, так уж и быть». Душа была в недоумении и, переглянувшись с ним взглядами, быстро взяла на ручки ребёнка и начала убаюкивать. Спустя пару минут ребёнок успокоился и заснул.

Ребёнок заснул. Душа уложила его и окутала пледом, поглаживая по голове. Тем временем разум пошёл в другую комнату и уселся. Следом к нему пошла душа и тоже уселась без слов. Спустя несколько минут молчания разум сказал: «Ты была права». Душа посмотрела на него, не веря, что он такое сказал. «Если бы я раньше тебе позволил его успокоить, то мы бы пораньше смогли бы отдохнуть. Осознаю впервые вину». И они смогли отдохнуть спустя долгое время.

Их разговор был коротким, и всё остальное у них прошло молчанием. Разум впервые понял, что не всё надо решать контролем, строгостью и холодностью.

Часть 2. Конец. Душа и Разум

С того дня прошло пять лет. Разум и Душа значительно изменились по сравнению с прежними собой. Душа научилась не бросаться и не спасать при каждом резком движении. Разум стал менее раздражительным и холодным. Они оба изменились так незаметно, что и сами не заметили этого.

Был обычный день. Ребёнок бежал вперёд по лужайке, разглядывая всё вокруг, пока за ним наблюдали его… Родители? В один внезапный миг он не удержался на ногах и повалился на землю, исцарапав себе руки.

Душа подбежала к нему первой — но без прежней паники. Подняла, отряхнула, посмотрела на содранные ладошки и задумалась. Не бросилась целовать каждую царапину, не заплакала вместе с ним. Она просто была рядом.

Ребёнок зарыдал от боли и испуга.

Разум подошёл медленно, с той же спокойной сосредоточенностью. Душа подняла на него взгляд — будто ждала знака. Хотя сама уже не знала, чего именно ждёт: разрешения? помощи? Или просто того, что он не начнёт кричать «не ной»?

Разум не закричал.

Он присел на корточки и протянул ребёнку пластыри. Оказалось, он всегда носил их с собой — на всякий случай. Просто раньше никогда не доставал.

— Тебе больно, я знаю. — его голос звучал тихо и ровно. — Но не всякая боль вечна. Её можно потерпеть. А теперь вытирай слёзы и давай приклеим пластырь, а?

Ребёнок всхлипнул, вытер щёки тыльной стороной ладони и улыбнулся сквозь слёзы. Они приклеили пластырь вместе — Разум держал, ребёнок прижимал.

Душа смотрела на них и молчала. В груди у неё разливалось что-то тёплое и непривычное. Не гордость даже, а тихое облегчение: он не сломал ребёнка. Он просто объяснил.

Порой не нужно бурное реагирование. Достаточно тихого объяснения и чьих-то рук, готовых держать пластырь.

С того момента прошло несколько дней. Мальчишка ходил с пластырем на руке и будто гордился им как медалью. Душа заметила, что он стал легче реагировать на падения: не замирал перед землёй, а просто вставал, отряхивался и шёл дальше. Разум молчал, но она видела — он тоже это замечал.

В один из дней они снова вышли на ту же площадку. Ребёнок побежал к другим ребятам, споткнулся и упал, поранив колено. Душа подошла к нему, но он уже встал сам, вытер грязь и спросил:

— Можно пластырь?

Душа замешкалась, а потом достала из кармана два пластыря. Они же договорились носить их с собой после того первого раза.

— Бери, конечно.

На глаза малыша наворачивались слёзы, но он вытер их и аккуратно приклеил пластырь к колену.

— Спасибо, я пошёл.

И побежал к остальным.

Через некоторое время он заметил, как маленькая девочка упала и тихо заплакала. Никто из других детей не подошёл — кто-то не заметил, кто-то растерялся, кто-то постеснялся. Душа и Разум уже хотели двинуться к ней, но мальчик их опередил.

Он присел на корточки рядом с девочкой и тихо сказал:

— Привет.

Протянул ей второй пластырь — тот, что остался в кармане. Девочка посмотрела на него с любопытством и испугом, всё ещё вытирая разбитый локоть.

— Возьми. Рана у тебя небольшая, пластырь поможет.

Помолчал и добавил:

— Боль всегда проходит. Поэтому не надо бояться.

Девочка всхлипнула в последний раз, несмело взяла пластырь и вдруг улыбнулась — робко, но тепло. Мальчик улыбнулся в ответ и побежал дальше играть.

Он не думал, что сделал что-то особенное. Для него это было просто правильно.

А Душа и Разум стояли в стороне и молчали. Впервые за долгое время — не потому, что ссорились или не находили слов. А потому что слова были не нужны. Разум лишь коротко кивнул. Душа выдохнула. И оба поняли: они справились.

Не идеально. Не так, как кто-то из них хотел бы изначально.

Но они вырастили того, кто умеет вставать сам и протягивать руку другому.

Финал

Судьба явилась не в тот же момент. Она дождалась тихого вечера — такого же, как тот, что был пять лет назад, со всеми их учениями. Когда ребёнок уже спал. Душа и Разум сидели так же, как в те дни прошедшие.

— Вы справились, — сказала она спокойно и просто. — Малыш больше не будет нуждаться в вас. Природа довольна. Его собственная Душа теперь чувствует за себя, как и Разум.

Разум с согласием кивнул. Душа не обернулась к детской кровати.

— Можете расходиться, — добавила Судьба. — Или остаться внутри него просто памятью о том, что когда-то вы были разными.

Разум и Душа посмотрели друг на друга с улыбкой.

— Мы останемся вместе.

Душа кивнула в согласии. И исчезла.

Судьба снова посмотрела на них.

— Задание закрыто, — сказал он.

Она кивнула.

А дальше — тишина. И их привязанность друг к другу.

Конец.

Автор: Мими Грант