Нетривиальные истории

1. Великий бал у Сатаны или…

Всем известно, что чаще всего, гнусные злодеяния, страшные преступления и мерзкие пакости совершаются, по обыкновению, под покровом темной беззвёздной ночи.

И двое известных личностей – один другого колоритнее – не преминули воспользоваться подвернувшимся случаем, словно сама Госпожа удача одарила их благословением. Подловить в нужный момент важного субъекта откровенно сказочной наружности не составило труда для тех, кто лучше многих умел проворачивать такого рода делишки. Посему, оглушив (и на всякий случай, одурманив, чтобы раньше времени не очнулся) бородатого товарища, засунули его в огромный красный мешок, явно магического свойства, и исчезли, никем незамеченные.

*

- Все в сборе, мессир, - учтиво склонил голову рыжеволосый демон, после отодвинул стул и сел по правую руку от того, кто возглавлял собрание.

- Лед тронулся, господа присяжные заседатели! – громогласно провозгласил великий комбинатор.

- Вам не сюда, уважаемый, - хохотнул внушительных размеров черный кот.

- Ох, пардон, ошибся дверью, - спохватился он, поправил, намотанный на шею, шарф и был таков.

Послышались приглушенные смешки со всех сторон, однако стоило мужчине в черных одеждах, похожего на иностранца, сверкнуть разноцветными глазами, как в гулком зале мгновенно воцарилась гробовая тишина.

- Что ж, приступим, - произнес мужчина низким, тяжелым голосом. – Благодаря стараниями наших коллег (что почти год назад запустили интересующую нас цепочку событий), план вступил в финальную стадию. Надо сказать, задумка удалась и оказалась весьма интересной и занятной, что позволило разогнать тоску и скуку в череде однообразных дней. Моя вам похвала.

В зале вновь поднялся гул из веселых голосов и аплодисментов.

- Браво! Браво! – больше всех надрывался кот, топорща от самодовольства усищи.

- Бегемот, ну в самом деле, - поморщился главный.

- А я говорил: себя не похвалишь, никто не похвалит. Фагот не даст соврать!

- Поддерживаю, мессир, – поддакнул, сидевший рядом с Бегемотом, высокий и худощавый мужчина неряшливого вида.

Мессир вскинул бровь, и парочка потупилась.

- Итак, по сути, человечество отлично справляется и без усилий с нашей стороны. Достаточно было подтолкнуть в нужном направлении и дух праздника – Нового года, так они его называют? Стал испаряться, забываясь и теряясь в бесконечной суете и мелких проблем самих мирян. Что там с подарками, Азазелло?

- Не до них людишкам. Некогда, сами так говорят. Да и настроение у них не то, - ответил демон.

Главный довольно улыбнулся.

- Публика все та же, проблемы все там же, да и квартирный вопрос портит людей все также. Ничего не меняется. Но мы это исправим. – Мужчина поднялся со своего места, обвел притихшую толпу зорким взглядом. – Сегодня наступил последний день года и наше главное представление – Великий бал! А может Судная ночь, кто знает.

Азазелло потер руки в предвкушении и последним покинул зал, вслед за Воландом.

Старинные часы, что остались в пустом зале в одиночестве, запустили свой обратный отсчет.

2. Судьбе в руки

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были… Тпру, стоп, лошадки! Это не то.

Давным-давно, в одной очень далекой Галактике… Снова не туда занесло.

Попробуем еще разок.

Однажды, одна маленькая и очень любопытная девочка потерялась в дремучем лесу, что старожилы кличут Сказочным. Как она там оказалась, спросите вы? Кто ж, этих деток неугомонных, разберет? Побежала за поющей птахой али за красивой бабочкой, и вот, пожалуйста.

Суть да дело, а девчушка недолго бродила по неизведанным тропкам да кустам колючим, успев и ягодок лесных налопаться от пуза, и белок местных с перепуганными зайцами погонять от души. Очутилась она на полянке, неприметной сперва для стороннего глазу.

Только полянка та не простая была и открывалась лишь тем, кого сама Судьба привечала.

Очутилась девочка аккурат у резного крылечка маленькой и приземистой избушки. А на крылечке том стояла дива неземной красы с косой рыжей да длинной, что земли не касалась, и очами жгучими, темными словно угольки из печки.

- Здравствуй, милое дитя! Давно тебя ожидаю, – певучим и приятным голосом приветствовала незнакомка девчушку. – Проходи в дом, угощенья уж стынут.

- Здравствуйте, – испуганно пропищала девочка в раз тихой да кроткой ставши. Перечить не посмела она и направилась вслед за молодой женщиной в избу.

Хозяйка избушки пригласила присесть за стол вместе с нею, откушать лакомства разные да ароматно пахнущие, отчего слюнки текли и ручки чесались все схватить и распробовать. Дитятко недолго пугалось – любопытство разом все страхи стерло, будто корова языком слизала. И давай уплетать за обе щеки яблочки печеные, пряники сахарные и прочие вкусности редкие.

А незнакомка только рада-радешенька была, что яства по душе пришлись ребятёнку. Под конец пиршества усадила она девочку к себе на колени, обняла крепко и произнесла слова волшебные (так девчушке казалося):

- Неслучайно дорожка тебя ко мне привела. Ждала я тебя, сластена, давно ждала. Уж не чаяла, что встретимся. Подарок у меня имеется для тебя. Аж руки жжет, как хочет к тебе попасть. Посему слушай внимательно, что скажу, – хозяйка избушки подтолкнула поближе к девочке блюдце белое с золотой каймой по краю, и продолжила: - Все, что ни попросишь сейчас, исполнится, все, что не захочешь, того и не дано будет. Смотри на блюдце и поведай, что в сердце твоем храниться.

Долго думать-гадать не пришлось девчушке, ведь слова так и лились рекой, точно кто за язык тянул.

- Говорят, я слыхала, есть на свете страна заморская, далече отсюдова, где люди кучерявые и чернявые ходют, а дома у них все красивые да разукрашенные, из камня белого сделанные. Еще там маскарады устраивают кажный год и можно башню увидать, что не падает. Реки, каналы повсюду, хлеб дивный такой, круглый и плоский с начинкою и сбитень у них черного цвета, но все отчего-то вкушают его денно и нощно. Мне вот сестры все сказывали, а сама я малая еще, не берут меня.

- Еще мне б сережки красивые да сверкающие, как у царевны нашей, что видала я давеча. Вот счастье-то было бы!..

Про то, что не любо сердцу не забыла девочка тоже сказать: фигурки животных, что символ приходящего года изображают (пугают ее) да обмылки душистые из разных трав (в чих впадает от них).

Пока дите щебетало, забыв обо всем белом свете, блюдце знай себе да рисовало картины одна другой краше, а незнакомка радушно улыбалась сластене и на косу мотала, дабы по старшинству передать ценное послание далее.

Уж там-то в миг все исполнят, что Судьба передала в надежные руки.

3. Всему есть своя цена

Последнее, что он помнил – это яркий, будто прожектор, поток света. После чего его поглотила тьма, а дальше память возвращалась урывками.

Вспышка – мозг фиксирует сторонние щелкающие звуки, как если бы над ухом стрекотали цикады…

Вспышка – голова идет кругом, и взгляд никак не может уцепиться за какую-нибудь поверхность для равновесия…

Вспышка – он сидит в мягком кресле за большим, круглым и металлическим столом. И не один, а в окружении светящихся человекоподобных тел!

Они явно ему что-то втолковывают, что-то крайне важное, но что именно разобрать, вспомнить не получается. Картинка расплывается, а звук при этом отсутствует, словно смотришь немое кино в старом телевизоре.

Снова вспышка – перед ним, прямо в воздухе, на уровне глаз «висит» изображение его самого в 3D-формате, а от нее лучами расходятся показатели в цифрах. Такие себе показатели, средненькие, надо сказать, а где-то и вовсе процент мизерный.

На что же он, сам того не ведая, подписался?!

*

Очнулся Борис Перепелкин у себя дома, на родном и им же давно продавленном диване. За окном была глубокая ночь, а по ящику шел очередной, из лохматых девяностых, голливудский фильм. То ли со Сталлоне, то ли Шварценеггером.

«Приснится же такое», - подумал Борис, почесывая пузо, выпирающее из-под недельной свежести футболки. На ней ярким разноцветным пятном красовалась эмблема «ЦСКА».

Отправившись на маленькую кухоньку на «ночной дожор», мужчина одной рукой потянул за дверцу холодильника, а второй отточенным движением захватил колбасу. Особо не раздумывая, тут же, как говорится «не отходя от кассы», вгрызся в мясное изделие пищевой промышленности. Следом запил кефиром, прям из горла пластмассовой бутылки.

Когда с перекусом было покончено, сытый Борис пошаркал любимыми тапочками с истоптанными задниками в сторону спальни.

На работу пойти вместо него что-то никто в очередь не выстраивался.

*

И все бы ничего, однако утром он проснулся очень рано. С первыми петухами, так сказать, а точнее с первыми лучами солнца, чего с ним отродясь не бывало. Он чувствовал себя на удивление бодрым и полным сил.

Дальше больше: весь день Борис Перепелкин работал так, как будто его подключили к неиссякаемому источнику энергии. Коллеги диву давались, да и сам Борис не знал, что и думать. Он меньше уставал, больше успевал за день. И за пару-тройку недель, незаметно для самого себя, постепенно менял устоявшиеся, а местами укоренившиеся, привычки на новые.

Пропала апатия и вечно преследующая его усталость, чтобы мужчина не начинал. Да и страхи куда-то испарились, прихватив с собой сомнения за компанию.

«Чудеса в решете, какие-то!», - ловил себя на мысли Перепелкин, каждый раз совершая все новые и новые подвиги. На работе ли, в личной жизни, но ему многое стало удаваться. Легко, играючи, между делом и на все сто процентов.

Так продолжалось неделю за неделей. Незаметно пролетели, один за другим, три месяца. А перемены в жизни Бориса не прекращались.

Меж тем, в очередной из вечеров, уже перед сном, подумалось ему, что все это быть может неспроста. Не верилось, что так теперь будет всегда. Ну, не бывает на свете бесплатного сыра!

*

И вот однажды, чуйка Бориса не подвела.

Придя после работы домой в приподнятом настроении, мужчина снял верхнюю одежду, обувь и прошел на кухню. Его переполняло предвкушение – готовый, вкусный стейк, что он прикупил с полчаса назад, манил своим пряным ароматом.

- Ну, господин Перепелкин Борис Иванович, продлевать будете? – стрекочущим голосом обратился к нему посторонний.

Светящееся существо, а это было именно оно, непринужденно восседало на табурете, аккурат между столом и холодильником!

- Ч-что продлевать? – оторопело произнес мужчина, уставившись на пришельца. Из ослабевших рук выпал пакет с едой на вынос, смачно шмякнувшись на пол. Задорно и в бодром темпе в разные стороны покатились ароматные апельсины.

Существо мигнуло внутренним светом, точно лампочку на миг закоротило, но осталось на том же месте.

- Напоминаю: три месяца назад мы с вами заключили соглашение, согласно которому мы обязуемся улучшить ваши врожденные характеристики, выбранные по вашему желанию и усмотрению. А вы взамен обязуетесь, после периода тестирования, отдать нам самое дорогое, что имеете, - абсолютно бесстрастно и нейтральным голосом закончил пришелец.

Флэшбэками вернулась память, скорей всего, не без помощи светящегося тела.

И тут Борис Перепелкин понял, осознал всю глубину жо… пропасти, в которую сам себя добровольно загнал. Потому что ценного, кроме самого себя, у него ничего не имелось…

4. Сюрприз

- Ну что, все готово? Можем начинать, Дэйл? – прозвучал приятный женский голос в темноте.

Вспыхнул свет софитов. Включились микрофоны.

Страааашнааа. И зачем я в это ввязался? Кто меня вообще за язык тянул, спрашивается?

В левом верхнем углу экрана видеокамеры замигала красным цветом точка, а в центре, крупным планом, на высоком табурете со спинкой, восседал всамделишный сказочный олень с ветвистыми аккуратными рогами, лоснящейся шерстью, ярко-красным, будто лампочка, носом и с бумажным стаканчиком кофе всемирно известного бренда в… лапе? копыте? руке?

- Итак, доброе утро! Рудольф, все верно? - приветливо произнесли за кадром.

Так, соберись, рогатый, все получится. Санта на тебя рассчитывает, и олени тоже рассчитывают. И эльфы недоделанные. Выдыхай, бобер. То есть, олень.

- Доброе. Можно просто Руди, - кивнул он важно в знак приветствия, шумно отпив кофе.

- Прекрасно, Руди. Расскажите нам, каково это работать на самого Санта-Клауса. Какой он, когда новый год уже наступил и подарки всем розданы? Что он делает после трудовой ночи, чем любит заниматься? Приоткройте завесу тайны.

- Да нет особо тайны-то. Нормальный он мужик, шеф наш, не без тара… гм, особенностей, конечно. Но мы привыкшие, да и соцпакет на высшем уровне, «Дудл» нервно курит в сторонке. И работать с ним классно: один день в году пашешь в цейтноте, как проклятый, зато потом отдыхай – не хочу. Это ж не работа, мечта!

- Как интересно. Хотите сказать, что в остальное время Санта находится в своего рода отпуске?

- Ну да. То есть, нет, – стушевался олень. – Я хотел сказать, что у нас достаточно времени, чтобы всесторонне подготовиться к главному празднику зимы. Мы не сидим сложа руки, если вы об этом. Все четко упорядочено и работает согласно давно устоявшемуся алгоритму, не дающему сбой. Все мы – часть невероятно сложной волшебной системы, каждый винтик которой очень важен.

Руди сглотнул образовавшийся комок в горле и мысленно выдохнул, попутно сверяясь с памятью – все ли он правильно произнес. А то, эти эльфы недоделанные, потом с него три шкуры сдерут за «неточность выражений» и «некорректность формулировок». А шкурка у него одна-единственная, нежно любимая и с рождения бережно ношенная!

Тьфу ты, «неточность формулировок» и «некорректность выражений». Совсем запутался.

- Серьезный подход. Но другого мы и не ждали от Санта-Клауса и его команды, – весело сказали женским голосом. – А что насчет ваших коллег? Уживаются ли вместе, или быть может соперничают? – с явным интересом задали очередной вопрос.

Шерстка Рудольфа в районе лопаток едва зашевелилась, почуяв неладное.

Ага, скандалы, интриги, расследования. Щаз, разбежалась, дамочка! Тут вам не шоу Джерри Спрингера.

- Коллеги-то мои? Да мы вообще не разлей вода. Чего нам делить-то? В походы ходим все дружно каждое лето, на рыбалку там. Турниры, вот, по шашкам устраиваем ежегодные среди магически-трудового населения. Зайцы Мороза, оказывается, второй год подряд нас обыгрывают, пеньки ушастые! – возмущенно вещал он. Очевидно было, что это досадное обстоятельство невероятно расстраивало Руди до самой глубины его оленьей души. – Если бы своими глазами не видел, ни за что не поверил. Ничего, в следующем году уж мы-то им точно дадим проср… гм, дадим жару, хотел я сказать.

- Чудесно! Кто бы мог подумать, что у вас идиллия в команде. И все же, возвращаясь к вопросу о собратьях, - интонации в голосе вмиг сменились с дружелюбных на кровожадные. – До нашей редакции дошли слу… сведения, от надежного источника… – слегка заметная пауза. – Я ни в коем случае ни на что не намекаю, но, якобы, не все гладко на Северном полюсе. Это правда, Рудольф?

Олень заметно напрягся, напрочь забыв про свой остывший кофе, который так и не донес до рта.

Знал ведь, что так будет! Блитц – один из первых оленей, поступивших на службу к шефу, по-хорошему предупреждал его – не стоит связываться с эльфами. Чуть что, крайним сделают и глазом не моргнут. Не он первый, кого они, под благовидным предлогом, на крючок пытались подцепить. Дважды намекал ему, что шеф может быть и не в курсе эльфийских делишек.

И все же, эти эльфы недод… гм, чтоб их, были так убедительны со своим пиаром: что благое дело делаем, людям себя показываем и жизнь свою простую, как у всех, пусть и с налетом сказочности. Плюсик в карму, опять же. Все уши ему намедни прожужжали о важности интервью, отчего до сих пор эхо гуляет в закоулках извилин.

Что странно, прочие олени кто глаза отводил, пряча улыбки, кто делами внезапными и неотложными прикрывался, как только красноносый появлялся поблизости.

Клаусовы подштанники, и что теперь прикажете делать?!

- В каком смысле? – Рудольф решил потянуть время, пока что-нибудь светлое не озарит его дурную головушку.

- А вы не знали?

- Ч-чего не знал? – он совсем растерялся. Куда-то не туда, по его мнению, интервью сворачивало. Все должно было быть совсем не так. Недоделанные эльфы его заверили, что все будет проходить под их чутким и неусыпным контролем, а выходила какая-то ерундистика.

Под ложечкой противно засосало, предвещая беду, катастрофу или апокалипсис местного масштаба.

- Перед тем, как взять у вас интервью, мы обратились к другому оленю – вашему коллеге по цеху. И он признался, узнав лично от первых лиц Северного полюса, что Санта-Клаус… эм… готовит вам замену, в связи с утратой доверия. Некоторые эльфы, приближенные к Санте, также подтвердили данную информацию.

Сказать, что олень был в шоке – это ничего не сказать. Такого он точно не мог предположить. Это какой-то страшный сон, не иначе! Ну не мог шеф с ним так поступить, ну абсурд же! А как же поговорить?

- Вы должно быть шутите, - сделал попытку остаться в здравом уме Рудольф, но похоже опоздал с этим. Его нервы окончательно сдали свои позиции перед творящимся беспределом. Потому что песни в его голове – однозначно плохой знак.

Пусть Санта услышит, пусть Санта придет, пусть Санта меня непременно спасееет…

- Я совершенно серьезно. Более того, у нас есть неопровержимые доказат…

- Да что вообще происходит?! – сорвался Рудольф, чувствуя, что вот-вот поедет крышей.

- Что здесь происходит? – одновременно с ним воскликнул до боли знакомый и звучный бас.

Внезапно во всем помещении погас свет, в тот же миг изображение на видеокамере мигнуло и погасло. Видеокамера перестала записывать съемку.

В следующее мгновение мир снова взорвался ярким светом и громким ором:

- СЮРПРИИИИЗ!

Откуда ни возьмись, со всех сторон появились эльфы, олени, прочие волшебные и не очень помощники Санты.

Рудольф сидел ни жив, ни мертв на высоком табурете. Секунда, другая и он медленно стек пушистой лужицей на пол, не в силах справиться с колоссальным стрессом.

Ближе всего к Руди был Санта-Клаус, который незамедлительно начал приводить его в чувства. И догадывающийся, чему стал свидетелем. Подобные шалости его подчиненные умудрялись регулярно проворачивать с новенькими в команде под самым носом. Что-то вроде посвящения.

Тихо посмеиваясь в густую бороду, он обратился к одному из оленей:

- Доннер, поручаю тебе позаботиться о Рудольфе. А после присоединяйтесь к чаепитию. Попробуй, если удастся, объяснить ему деликатно, через что он прошел. А я буду разбираться с эльфами-проказниками, в этот раз они переплюнули даже самих себя.

5. Проклятый дар*

Давным-давно, на дальних окраинах старинного царства-государства, в большой деревеньке, что близ речки широкой да могучей ютится, родилась необычная девочка. И дали ей имя Лада.

В диковинку для всех местных была она, ибо голосок имела звонкий, мелодичный и чарующий, словно самой Берегиней целованная. Пела она так, что всё в округе замирало на миг.

Поначалу всех селян радовала девчушка своими песенками солнечными и лучистыми, старики наглядеться на нее не могли. И истово верили, что ниспослана она им аки божий дар. Только порой нет-нет да замирали от звука ее голоса, будто кто привораживал. А в сердцах их пробуждалось желание пламенное следовать за ней по пятам, как привязанные.

Отец девчушки – молчаливый и добродушный мужчина средних лет, был кузнечных дел мастер. Уважали его в деревне за это, и посему в открытую чурались судачить против его ребятенка. Хоть языки и чесалися у многих.

Жену же свою, нежно любимую, потерял он еще, когда Лада младенцем неразумным была. Ушла в лес по ягоды-грибы, да так и не вернулась. Поговаривали, что волколаки загрызли ее до смерти.

В общем, темная история, грустная.

Горевал кузнец недолго, ибо одна радость у него осталась на всем белом свете – Ладушка. И старался он, как мог, уберечь, оградить свою малютку от всего, а заодно и от пересудов-перетолков, что стали чаще звучать на улицах и во дворах деревни. Холил и лелеял, а девочка не по дням, а по часам росла, не ведая, какая нелегкая судьба ожидала ее вскорости.

Что поделать было? Народ в позапрошлые века пугливый был да неграмотный. Каждого шороху боялися. Вот и Лада лишила их покоя своим голосом волшебным. Шепотки поползли со всех сторон, мол голос-то колдунский, от Чернобога не иначе достался девоньке.

Как сердцем чуял кузнец, что не видать здесь покоя дочери его, погубят местные. Затравят! Не ровен час, совсем обозлятся окаянные, того гляди, чего недоброго учудят.

Стал он думать и гадать, как быть. Да и вспомнил, что слыхивал про старую ведунью Марфу, что в Темном лесу живет, среди трясины и болот. Вздохнул родитель горестно, собрал котомку со съестным в дорогу дочери да наказ дал найти ведунью эту, авось подскажет, проклятье на ней али благословение небес.

*

Долго ли, коротко ли, светило к закату клонилося и добралась-таки до леса девушка, оказавшись аккурат у избушки кособокой. На крылечке том уж поджидали ее.

- Ну, здравствуй, дитятко мое! – поприветствовала ведунья.

Поклонилась до земли ей Лада и молвила своим дивным голосом:

- И тебе здравствуй, бабушка! Позволь воды у тебя испить да совета просить.

- Проходи в дом, будь желанной гостьей, - сделала приглашающий жест рукой Марфа, сверкнув в предвкушении очами зелеными.

В избушке было чисто убрано, только свету мало – лишь одна свеча на столе дубовом догорала. Печка же едва заметным теплом да искрами баловала.

- Присаживайся, дитятко, в ногах правды нет. Раздели со мной скромную трапезу, заодно отдохнешь, - приговаривала ведунья, а сама на стол накрывала. – Ведомо мне с какой бедою пришла, и что путь в Темный лес держишь. Ветра нашептали да птахи весточку передали с твоих краев.

Лада только диву давалась. А старушка все приговаривала, участливо приглядываясь к гостьей:

- Есть на свете одно зелье чудодейственное, что помочь тебе может. Да только плата у него уж больна высока. Отважишься ли, дитятко мое? Согласие надобно добровольное, только так зелье силу свою отдаст, – увещевала она, затаив дыхание.

Девушка чуть в ладоши не хлопала от радости. Не чаяла она, что у ведуньи спасение имеется. В пути все же сомнения, будто рой злобных пчел, нападали на Ладу изредка.

- На все согласная, бабушка! На все, токмо домой возвернуться поскорее да батюшку моего утешить. Не просто нам в деревне живется, а все голос мой… - печально закончила девушка.

- Батюшка, говоришь? – отозвалась Марфа. – Что ж, ложись-ка ты спать, утро вечера мудренее. А я сварю зелье за ночь, дабы никто не мешался.

Перечить ведунье Лада не стала, легко поверила ей, как родной матери, не смекая, что близка к истине. Забралась на теплую печку и уснула сном младенца, стоило ее головушке коснуться подушки. А Марфа только и ждала этого…

*

С первыми лучами солнца ведунья подняла девушку, вручила чарку в руки и велела выпить все до последней капли да в путь-дорогу собираться обратную.

- Вместе отправимся, я тропки короткие знаю, - заявила бодро она. – Глядишь, к вечеру доберемся до деревни твоей.

Все веления старушечьи Лада безропотно исполнила, тихо радуясь несказанной удаче. Правда, чем ближе к дому родному приближались, будто сама не своя становилася. А как увидала с пригорка первые, знакомые сызмальства домики, так и вовсе сознание помутилося.

Ведунья же подгадала сей момент и безвольную девушку подхватила тут же.

- Спи, мое дитятко, спи крепко, - прошептала почти нежно Марфа, и не теряя времени даром, превратила ее в перстень позолоченный, чтобы и девчушка под рукой была, так сказать, и зелье силу свою хранило. – А голосок твой исправно послужит мне.

Теперича Марфе не составит труда учинить задуманное. Месть жгучую да кровожадную, что таилась, копилась в глубинах ее существа. Да и душа ее давно уж злобой черной покрылося.

Сняла она с себя морок отвратный и направилась прямиком к деревне…

*

Ужасы те не сохранились в памяти людей, лишь отголоски страха.

Много позже, когда от той деревеньки и следа не осталось на земле (впрочем, как и селян), в соседних деревнях да селах сказывали про истинный облик Марфы.

Пала тогда завеса страшной, постыдной тайны – красу местную, жену кузнеца, обманом в лес заманили однажды, да там и сгубили по приказу дочери главы деревни, пустив слух, дескать нечисть лесная позарилась и съела красавицу. Кузнец же ни сном, ни духом не ведал, что за его спиной делается.

В одном, как ни странно, оказались правы местные – без Чернобога в этой истории не обошлось…

_________________

* каждый решит для себя сам, какое ударение верное

6. Все шло своим чередом

Этэншн! Ахтунг! Важно!

Особо чувствительным просьба не читать, не кидаться тапками. Лучше деньгами, если приспичит.

Предупреждаю сразу – будет неприятно или противно. Возможно вывернет наизнанку или наполнит стойким желанием закрыть текст, удалить страницу и выкинуть комп в окно. А может и...

Или может тебя и вовсе не затронет. Пройдешь мимо. Тогда будет чуточку жаль. Ведь ты для себя… и о себе многое бы понял.

*

На электронный ящик, по-простому «мыло», продолжали приходить письма. День за днем. Разные, бесполезные, информативные. Все те письма, на которые когда-то была активирована подписка.

Страницы в соцсетях исправно присылали свежие новости, обновления у друзей в их «сторис», ненавязчивую якобы рекламу.

Мобильный все также пребывал в зоне доступа. Удивительно, как может долго просуществовать гаджет на полной батарее, если его не трогать/использовать/дергать беспрерывно. Магазины заманивали, закидывали смсками об очередных распродажах года и прочей «потреблядской» дребедени.

Всем известные и часто пользуемые мессенджеры с регулярностью пиликали о приходящих сообщениях, переваливших в общей сложности за сотни.

Пропущенных звонков тоже набралось немало.

Многие не знали, что произошло. Что уже случилось. Они жили в привычном им ритме. Каждый совершая давно упорядоченные действия, в большинстве своем на автопилоте.

Да и как тут скажешь? Неизвестному и незнакомому кругу лиц писать об этом? Как в таких случаях поступать? Никто ведь к подобному не готовит.

А те, кто знал, больше не пытались достучаться.

Просто уже было не до кого.

Она умерла неделю назад. Ей уже абсолютно все равно.

Время не замерло. Земля не остановила свой бег. Ни на йоту.

Все шло своим чередом.

*

Быть может раньше, хотя бы лет сто или сто пятьдесят назад, человеку было гораздо проще покинуть наш мир. Не оставив после себя столько информационных следов.

Сейчас же ты слишком заметен. И даже после смерти ты еще долго остаешься «живым».

В виртуальном мире.

*

Жизнь быстротечна, задумайся об этом. Наполняй ее яркими красками, сумасшедшими штрихами веселья будто каждый твой день последний.

7. Akemashite omedetou gozaimasu!*

Такое столпотворение и разнообразие представителей новогодних и рождественских духов Северный полюс еще не видывал. А ведь позвать всех на Первую Всемагическую конференцию казалось отличной идеей…

Правый глаз Санта-Клауса нервно задергался, пока голова продолжала нещадно гудеть. Рядом, как ни в чем не бывало, сидел Дед, чтоб его приморозило, Мороз, молча выхлебывая второй по счету граненый стакан рассола (внучка его вовремя подсуетилась), и хмуро взирал исподлобья на колоритную процессию, бодро шагающую в главный зал для сборищ и утех. Эльфы, мягко говоря, были в недоумении, встречая и направляя все прибывающих гостей. Но их никто не спрашивал.

- Это что? – вопросил охрипшим голосом Клаус. Прокашлялся. – Это что, я тебя спрашиваю?

- Не бузи. Забыл, что ли? – тяжко вздохнул Дед Мороз. – Кто мне все уши прожужжал намедни, мол устал я, надоело все, в отпуск хочу! Люди же ходят, чем мы хуже? Цитирую: «С каждым годом удивлять и радовать зажравшихся поганцев, то есть милых деток все сложнее. Да и взрослые не облегчают нам задачу. Даже олени, уже который год, неласково так смотрят в мою сторону, что не ровен час с саней сбросят где-нибудь посередине океана». И далее по списку. Ну что, было дело?

Санта глубоко задумался, силясь воскресить в памяти ускользающие фрагменты прошлых дней.

- Да, - неуверенно ответил он. – Похоже, было. И ты меня поддержал. Сам говорил, что не помешало было сделать перерыв. На спину жаловался, и Снеговика-почтовика недобрым словом вспоминал.

- Поддержал, – не стал отпираться Мороз, морщась, будто от зубной боли, при упоминании Снеговика.

- А дальше-то что? Откуда все эти, Санта-Клаусы иностранные, понабежали?

- Дальше? На тебя снизошло озарение: а давай, мол, конференцию волшебную организуем. По обмену опытом. И жребий кидать будем между своими – кому какая страна выпадет, тот туда и отправиться поздравлять местное население. Заодно и мир посмотрим, отвлечемся, а то, что же все по своим территориям сидим безвылазно.

Клаус взирал на коллегу, друга, камрада, в конце концов, как на душевнобольного.

- Быть такого не может! Мы же не могли до такой степени нажра…

Мороз скептически глянул на него. Он мог в легкую, прямо сейчас, озвучить с десяток подобных ситуаций, которые они вытворяли периодически.

- Могли, - смиренно признал Санта.

Оба посмотрели на эльфов, что провожали последних припозднившихся гостей в зал.

- Так это что, сегодня?! – перешел на фальцет Санта, и схватился за голову, которая по очевидным причинам туго соображала.

Дед молча кивнул. Он тоже не ожидал, что их, по сути пьяная выдумка, вызовет живейший интерес у общественности. И от масштабов мероприятия старик слегка охре… в общем, глаза у него на лоб лезли оттого, что видели. Как теперь выкручиваться, чтобы все не пошло прахом?

Видя в какую зад… западню сами себя загнали «недоорганизаторы» всего действия, Снегурка решила сжалиться над ними, предложив одну идею.

*

На сцене, перед полным залом собравшихся, стояли Дед Мороз, Санта-Клаус и Снегурочка, которая взяла слово, тем самым привлекая к себе внимание, и бодро начала вещать в микрофон:

- Многоуважаемые коллеги, мы рады приветствовать вас на Первой Всемагической конференции по обмену опытом! Благодарим за ваше активное участие и сердечный отклик.

Пока она звонким голосочком рассказывала и в сочных красках описывала все запланированные семинары и встречи, и про увеселительные забавы не забыв упомянуть, зайцы на пару с белками раздавали присутствующим программки с подробной информацией о конференции. Эльфам же с оленями дали другое задание – подготовить, собственно говоря, само мероприятие. Начинку, так сказать. С одобрения самого Санты им разрешено было воспользоваться сказочной пылью, дабы ускорить процесс. Иначе вся конференция накрылась бы медным тазом, толком не начавшись.

Как выяснилось позднее, Дед с Клаусом не были одиноки в своем желании отдохнуть, потому что жеребьевка пришлась по душе очень многим гостям.

Полупустой лототрон сделал очередной виток, в который раз за вечер, и остановился. Снегурочка просунула руку в отверстие барабана и вытащила первую попавшуюся бумажку с именем. Страна отправления светилась крупными красными буквами на большом экране проектора.

- Итак, в этом году в Россию поедет… - она быстро развернула бумажку и громко зачитала - Одзи-сан и Сегацу-сан. Поздравляю!

В зале раздались аплодисменты. Одзи-сан и Сегацу-сан синхронно встали и низко поклонились в знак почтения.

*

- Инструкцию мы вам на этот особый случай выдадим, будьте спокойны. Следуйте ей и все будет в порядке, - заверил Санта двух представителей страны восходящего солнца. – Хороводы там водить да стишки детские слушать. Что еще? А, ну да. И подарки, конечно же, не забыть раздавать. Все верно?

Клаус повернулся к Морозу, тот важно кивнул, подтверждая услышанное. Зная, что японцы – народ до жути ответственный и дисциплинированный, Дед не сомневался в их успехе.

Однако, как оно часто бывает с русскими – все пошло не по плану.

Старички мэйд ин Джапан (даже несмотря на то, что их количество превышало норму «дедоморозности» вдвое) старались изо всех своих сил и вежливости строго соблюдать инструкцию. И хороводы водили, и стишки слушали, да только все не так у них выходило. Без души русской, без теплоты и размаху.

В общем, не пришлись по вкусу Одзи-сан и Сегацу-сан славянскому населению, которое отказывалось праздновать Новый год, пока не появиться их, настоящий, родной Дедушка Мороз, борода из ваты. А потому русские объявили забастовку!

Но это уже совсем другая история…

___________

* С новым годом! – по-японски.

8. Лютый Мороз

Чем холоднее становилась погода, а тьма все больше отнимала света, тем отчетливее чувствовалось сгущающееся напряжение вокруг: и люди, и животные заметно тревожились день ото дня.

Неумолимо приближался конец года. Самое жуткое время для всех живых, ведь не каждый доживал до утра…

*

За окошком сгущались сумерки, и Настасья спешила поплотнее закрыть все двери и побыстрее растопить печь, в которую кидала один за другим сухие дрова, добавляя заветного тепла в их добротный деревянный дом. Единственное убежище и спасение от надвигающегося мрака, холода и злых духов, что выходят на охоту, стоит солнцу скрыться за горизонтом.

Духами были заколдованные смертные, что раньше по земле ходили, а насылал их, как чуму на города и веси, Темный Колдун, за глаза называемый Лютым. Жаждал он алчно чистые души со всего свету себе к рукам прибрать, за этим и охота велась неустанно и ежегодно. Время колдун неизменно выбирал самое темное и для людей уязвимое.

Все это Настасья знала давно, с младых ногтей впитав весь ужас, что каждый год, как груда камней, наваливался и сжимал внутренности, не давая дышать в полную силу. Знала и потому тщательно готовилась к неизбежному, знала, что выстоять нужно ближайшие дни, знала и молилась про себя, чтобы отец скорее вернулся. Без матушки трудно им было, но держались, как могли.

Весь день сердце сковывало нехорошим предчувствием, но она отчаянно гнала от себя мрачные мысли прочь. Надеясь на лучшее и на солнечный свет, что всегда побеждал тьму, с рассветом озаряя окрестности.

Чтобы хоть немного успокоиться и отвлечься, Настасья подошла к искусно и любовно вырезанной из дерева люльке, стоявшей недалеко от печи, и осторожно отодвинула занавеску, которая скрывала от посторонних глаз совсем еще кроху. Малютка лежала, укутанная в теплое пуховое одеяло, и внимательно смотрела большими, красивыми глазенками на молодую женщину.

- Радость моя, спи сладко и покойно, а мама песенку тебе споет, - нежно заворковала она, аккуратно начиная покачивать люльку и присаживаясь рядом, возле печки.

Тихо и напевно полились слова песни. Легко и незаметно кроха провалилась в сон, а с ней и Настасья задремала.

Внезапный стук в дверь разбудил Настасью, отчего сердце забилось гулко и быстро. Вскочила она, не понимая спросонья, что происходит, и бегом к окошку кинулась с мыслью о батюшке. Выглянула в окно, не успевшее еще покрыться узорами, и тут же встретилась с пронзительно голубыми, отливающие жгучим холодом, льдинками глаз. Вспыхнули они на мгновение светом ярким и застыла намертво Настасья, заледенев, словно статуя каменная.

Усмехнулся довольно Темный колдун и произнес злорадно:

- Не спрятаться тебе от меня, младший, и семью не спасти. Всех найду, всех заберу.

Знал он, что непременно получит послание брат его, и ушел прочь, оставляя после себя лед и сугробы повсюду.

*

Зайдя в дом, мужчина остолбенел в немом ужасе от представшей картины. Сердце пропустило удар, по груди будто мечом саданули с размаху, и осел он на пол, воочию видя всю тщетность своих попыток скрыться от зорких глаз Лютого. Снова не уберег, потерял самых близких и родных.

Душа рвалась на куски от отчаяния, горькие слезы душили безбожно.

И тут, сквозь глухие свои рыдания, он услышал едва различимый детский плачь. Подскочил, как ужаленный на ноги, и в два шага оказался возле люльки маленькой. Позабыл обо всем он сразу стоило кроху узреть живую и невредимую. Прижал к себе крепко-крепко, приговаривая:

- Все хорошо, моя милая. Все хорошо, Снегурочка…

*

Мало кто знает, а кто знает, тот и под страхом смерти не выдаст, что был у Деда Мороза брат родной. Старший в семье. И первый волшебник тех далеких времен, когда про праздники и помыслить никто не смел. Только добра в том волшебнике никогда не было: тьма, зависть и злоба в душе с детства в нем копились, ища выход наружу. И нашли, на беду окружающих.

9. Оставь пистолет и захвати пирожные

- Мы же договорились: сначала ты пьешь кофе, а уже потом сходишь с ума, - недовольно произнес Каратель, пребывая в раздражении. Он на дух не переносил истерики. Тем более женские. Проще избавиться от трупа, чем успокоить беснующуюся женщину.

- Я даже не начинала, - ответила Мадлен хрипловатым голосом заядлого курильщика. Осторожно пригубила капучино, аккуратно поставила белую чашку на белое блюдце и внимательно посмотрела на своего визави.

Каратель выглядел неважно – взъерошенный и потрепанный, словно побитый воробей после ожесточенной драки с дворовой кошкой. Всегда предельно педантичный касательно внешнего вида, сегодня он явно пренебрег одним из своих «железных» правил. Это настораживало.

Не опоздала ли она?..

- Я жду, Связной - поторопил он, барабаня длинными пальцами по столешнице.

Мадлен невольно медлила, продолжая наслаждаться любимым напитком. Пусть и стопроцентно знала, что времени у них катастрофически мало.

Признаться, она не надеялась, что ее уловка сработает. Фразу про кофе использовали редко, да и не все имели к ней доступ. А просто так таким кодом разбрасываться было делом опасным. Особенно для Связных.

Она сильно рисковала, назначая ему встречу, тем самым влезая туда, куда не следовало. Но и поступить иначе не могла. Только не сейчас, когда у них появился шанс. Да и в свете полученной, по счастливой случайности, информации, что не предназначалась для ее ушей, Мадлен с ужасом понимала, что их нежданное рандеву может оказаться последним.

- Ты попал под ликвидацию. Тебя хотят убрать, при чем без права на возвращение в Организацию. Уже вызвана группа Чистильщиков.

Она выдохнула, словно до этого момента нырнула в ледяную воду с головой.

- Скажи мне то, чего я не знаю, - ухмыльнулся Каратель.

- Ты знал? – пораженно спросила она.

- Догадывался, - не стал отпираться он. – Ты подтвердила мои не радужные прогнозы.

Неожиданно его рука накрыла ее ладошку, что нервно теребила салфетку.

- Тебя не должны здесь видеть, Мадлен, – почти нежно обратился к ней Каратель. – Оно того не стоит.

Забавно, выходит все это время ему было известно ее настоящее имя. Чему, собственно говоря, она удивляется? Это же Каратель! По-другому и быть не могло.

Связной всматривалась в его лицо, ища подвох, малейшую подсказку на фальшь, не веря. Не смея поверить. И не находила.

Слова Карателя продолжали звучать в ее голове, а мозг жутко тормозил. Видимо только этим можно объяснить, что на мгновение она будто выпала из реальности.

- Уходи! Быстро! – прикрикнул на нее Каратель. Мадлен, будучи слегка дезориентированной, ничего не оставалось, как подчиниться и скрыться в подсобном помещении в поисках черного хода.

Звуки стрельбы были последним, что она услышала, выбегая из здания среднесортной забегаловки.

*

Тогда, год назад, не сказать, чтобы они успели толком попрощаться. Но она ни о чем не жалела, кроме одного.

Мадлен допила свой любимый напиток, закуталась в большой, как плед, теплый, вязаный шарф цвета мокко и зашагала к выходу. Проходя мимо прилавка со всевозможными сладостями, ее окликнул молодой парень с широченной и дружелюбной улыбкой на лице.

На долю секунды пронеслась иррациональная, но очень соблазнительная мысль – треснуть по его так не вовремя подвернувшейся жизнерадостной роже. Но он же не виноват, что ей хреново как никогда прежде. Именно в этот чертов день календаря.

- Мисс, постойте!

Она обернулась, еле сдерживая себя, чтобы не наговорить лишнего в адрес паренька, о чем впоследствии обязательно пожалеет. Искушение было слишком велико, а терпение и так пребывало на отметке «ниже плинтуса».

- Вам просили передать, - с этими словами он протянул ей свернутый пополам листок, вырванный очевидно впопыхах из блокнота.

Мадлен застыла, как вкопанная, не в силах пошевелиться, и с опаской взирала на протянутую бумажку. Не может быть! Невозможно!..

- В-вы должно б-быть ошиблись.

- Нет, мисс. Указали именно на вас.

Мадлен упустила тот момент, когда парень подошел к ней достаточно близко и вложил в ее дрогнувшую руку записку.

Как в тумане она вышла из кафе и тут же окунулась в прохладу поздней осени.

Не глядя по сторонам, продолжая крепко сжимать клочок бумажки, Мадлен завернула в первый попавшийся по дороге переулок. Ноги почти не держали. Она прислонилась к кирпичной стене ближайшего дома и прикрыла глаза.

Страх сковал тисками ее бедное и измотанное муторным ожиданием сердце. Появившийся ком в горле не давал свободно дышать. А записка все еще жгла каленым железом пальцы. Незнание убивало, но и правда страшила не меньше. А вдруг там нет тех самых, заветных, зашифрованных пяти слов? Вдруг там совсем другое послание, которое прикончит ее на месте?

Всего лишь на миг перед глазами Мадлен вспыхнул образ Карателя. Он бы мешкать не стал, мелькнула дельная мысль.

Резко распахнув свои большие карие глаза, она с решимостью, которой не обладала секунды назад, развернула листок и быстро прочитала: «Оставь пистолет и захвати пирожные».

Оглушительная тишина вокруг.

Удар. Еще один. Третий удар сердца.

- Все-таки ты жив, - озвучила вслух свою догадку Мадлен, счастливо улыбаясь этому открытию и чувствуя влажные дорожки на лице. В тот же момент ее колени подогнулись, и она медленно осела по стенке на пыльный асфальт.

Следом из ослабевших рук упала записка.

10. Мечтать категорически «льзя»

Темно-зеленого цвета дверь, всем своим обшарпанным видом безмолвно кричащая о срочном ремонте, ни в какую не поддавалась. Будто примерзла намертво. А Лису позарез нужно было попасть внутрь магазина: не хватало двух деталей по заказу и только в этом захолустье продавалось искомое.

Клиент попался привередливый, но и платил весьма щедро, так что Василий Лисовский, со школьных времен откликающийся на прозвище Лис, не роптал и старался успеть в срок. Несмотря на тотальную усталость в последние дни, да что там дни… чуть ли не годы, он упорно продолжал вкалывать на благо … нет, не Родины, своей заветной мечты.

Внезапно дверь сама собой, будто от порыва ветра, открылась и молодой человек в последний момент успел ухватиться за дверной проем, чтобы позорно не свалиться на пол под изумленные взоры прочих посетителей. Коих, как выяснилось впоследствии, не имелось вовсе.

Переведя дух, Василий поправил съехавший на бок рюкзак, вошел, бегло осмотревшись, и замер. Либо его подводили собственные глаза, либо магазин «Тысяча мелочей» претерпел кардинальные перемены.

Небольшое помещение магазина по антуражу большего всего сейчас напоминало волшебную лавку чудес. Местами, правда, потрепанную и запыленную, но пеструю и чудаковатую, которая неведомым образом перекочевала из книг «Гарри Поттера» в современную «Россею». Ну или на худой конец сбежала из диснеевского мультфильма.

- Мда, похоже не в ту дверь я ломился, - пробормотал себе под нос Лисовский и двинулся было в обратный ход, но на половине пути неожиданно для самого себя затормозил, наткнувшись взглядом на одну из полок.

- Что-то присмотрели?

Мужчина вздрогнул и обернулся, слегка опешив от увиденного.

За прилавком оказалась колоритная, моложавая мадам с яркими, словно павлиньи перья, волосами и большими круглыми очками на пол лица. Пожилой женщиной или не дай Боже пенсионеркой – язык не то, что не поворачивался ее назвать, а легко мог отсохнуть.

- Да нет, дверью ошибся.

- Уверены? А лампа вам зачем тогда?

- Какая лампа? – не понял Лис.

Дама как-то странно на него глянула.

- Та, что в руках, очевидно.

На мгновение Вася впал в ступор. Она шутит что ли или бредит? Но взгляд на них опустил, ожидая увидеть в карманах джинсов, и знатно так прифигел.

В его руках покоилась настоящая лампа, изготовленная в восточном стиле, и отливающая тусклым серебром.

- Это не я! – стал в панике оправдываться, блеять невнятные извинения Лис, и чувствуя при этом, как его в секунды накрывает то холодным потом, то жаром стыда. Никогда еще, за всю свою недолгую тридцатилетнюю жизнь, он не оказывался в такой нелепой ситу… да что уж там, заднице!

- Верю, - спокойно, с толикой равнодушия в голосе, отозвалась продавщица (или хозяйка?). – Своенравная вещица, увы. Она, кстати, свой выбор сделала. Теперь ваш черед.

- В смысле?

Дама тяжко вздохнула.

Не глядя в его сторону, продолжила разбирать товар, что стоял на прилавке и ожидал своей очереди на распределение по полкам. Многочисленные тонкие браслеты на ее запястьях поблескивали и мелодично звенели, создавая легкий фон.

- Это лампа Алладина. Да, та самая. И нет, мне не за чем вас обманывать, молодой человек.

- Вы экстрасенс, что ли?! – Стоило только выпустить слова на волю, как Лисовский тут же отчаянно о них пожалел. Ну что за чушь, честное слово! Да и на Кашпировского в юбке она точно не походила. Правда сомнения на этот счет полностью не исчезли.

Мадам хмыкнула, пряча от парня загадочный блеск малахитовых глаз.

- Дальше слушать будем?

Вася молча кивнул, не доверяя больше собственному рту-предателю. Лампу же держал крайне осторожно и едва касаясь. На миг показалось, словно посудина мелко завибрировала под пальцами.

- Как я уже говорила, порой она своевольничает. И потому проявляет себя по-разному. Например, в вашем случае, предпочла откликнуться на зов мечты. – Произнесенное отозвалось колкой, как острие иглы, мимолетной болью в районе сердца, отчего Лис невольно поморщился. - На моей памяти – это второй раз. Думаю, не стоит намекать о выпавшем вам редком шансе. Что-то мне подсказывает – сегодня вы именно там, где должны быть. Так что, если готовы отправиться в волшебный путь… – Дама, прервалась на полуслове, оторвалась от своего занятия, поправила сползшие на кончик носа очки и пристальнее посмотрела на посетителя, ожидая реакции. И она не замедлила появиться.

Василий заторможено переваривал услышанное и не верил во внезапный «аттракцион неслыханной щедрости». Наверняка хотят обмануть и под соусом мистификации «втюхать» никому не нужную, неизвестного происхождения безделушку за баснословные деньги.

- Так не бывает, - заметил со скепсисом Лисовский. – Вы меня точно дурите. И знаете, что, - внезапно завелся он, злясь на себя, на ситуацию в целом и на… - и заберите эту чертову лампу! Она мне и даром не нужна. И уж тем более платить за нее я не собираюсь. Нашли лоха.

Попытался положить, кинуть якобы волшебный предмет на прилавок, но ничего не вышло! Лампа будто приклеилась к рукам и не собиралась так просто отпускать потенциального хозяина.

- Что за нафиг! Это ни черта не смешно, немедленно прекратите!

- Не могу. Решаю уже не я, - флегматично пожала плечами хозяйка лавки, неотрывно следя за Василием. – Вы же видите. Вам, кстати, лучше успокоиться.

- А иначе что? Превратите в «неведому зверушку»? Заставите подписать контракт на крови? – Лиса начинало потряхивать, накрывать от всего происходящего и откровенно нести. Впервые он явственно ощутил, как, шурша шифером, крыша стала отъезжать.

- Нет. Зачем мне это? Я не собираюсь брать с вас плату. Ни бесценная, на ваш взгляд, и всеми желанная, – при этих словах она показала кавычки – душа, ни другие части вашего тела меня не интересуют. А кровь и подавно. Этим Яга заведует. Но там специфическая клиентура. Особо тяжкие. Не мой профиль, знаете ли. У меня совсем другой ассортимент, с чудесами связанный.

Лис замер. Какие еще, на хрен, чудеса, Баба Яга? Всамделишная, что ли?.. И тут, видимо, Васин мозг окончательно переклинило, а часть шестеренок безвозвратно сгорело. Или психика не выдержала.

- То есть… все это правда? Яга, лампа?.. Так просто и без подвоха?

- Так просто и без подвоха, - почти ласково повторила мадам. И решила брать клиента тепленьким, раз появилась возможность. – Больше того, вам за это ничего не будет. К тому же, в помощь вам, молодой человек, сама лампа напросилась. Вы же еще не разучились по-настоящему мечтать, м?

Лис то ли утвердительно, то ли отрицательно закивал, все еще не придя в себя. С некой долей отрешенности во взгляде повертел аккуратно лампу, рассматривая ее со всех сторон. По всей окружности все отчетливее проявлялись старинной вязью письмена на незнакомом языке.

- Что ж, время пришло, - заметив это, вновь привлекла к себе внимание дама. – И, как я вижу, свой выбор вы тоже сделали. Вас уже ждут.

В один миг, как по щелчку пальцев, лавка преобразилась, замерцала сияющими песчинками света, словно диско-шар. А после свет усилился, почти ослепляя, уплотнился, превращаясь в своего рода портал размером с обыкновенную дверь.

Лис, силясь не зажмуриться от страха, покрепче ухватил посудину, и шагнул в него. А может в неизвестность.

*

Как только портал растворился в воздухе, с едва слышным хлопком, возвращая лавке ее прежний потрепанный вид, дама победоносно сверкнула широкой улыбкой.

- Мы еще посмотрим, Яга, кто кого. Еще посмотрим. Как ты сама можешь убедиться, не все потеряно для смертных.

Тренькнул звоночек, оповещая о новом посетителе, который, аки невинный младенец, не ведал о грядущих, неизбежных и судьбоносных переменах в своей жизни.

От мадам де Павли никто не уходил без приключений на пятую точку.