Несколько эпизодов о любви

Глава 1

***Эпизод первый.

Несколько эпизодов о любви — настоящей, которая не ждёт наград. Она просто есть. Она долготерпит.

«Ты появилась на свет — и это было счастье. Счастье переполняло мою душу. Я не могла наглядеться. Ты была такой бусинкой, радостью и крошкой», — говорила Елена своей уже повзрослевшей дочери. «Неужели ты думаешь, что из-за того, что ты пришла вчера в непристойном виде и всю ночь бегала в туалет, я буду любить тебя меньше? Ты можешь стыдиться, но поверь: я люблю тебя просто потому, что ты есть. И эта любовь никуда не денется. Я могу быть в шоке от твоих поступков. Но я твоя мама. И это будет всегда».

*** Эпизод второй.

Она печатала. Стирала. Печатала снова.

«Иди на хер с такими поступками. Живи как хочешь. Скажешь Антону, чтобы вещи собирал и в течение месяца съезжал с моей квартиры. Мы переедем сразу туда, вещи свои заберём и Мосю тоже. Больше твои выходки терпеть не собираюсь. С Кирой встречайся, меня больше не трогай».

Она перечитала это сообщение три раза. Каждое слово было правдой. Каждая буква — криком о том, как же она устала. Обида кипела в горле, превращаясь в соль. Ей казалось, что если она нажмёт «отправить», станет легче. Она наконец-то выскажет всё то, что копилось годами.Палец завис над зелёной кнопкой.

А потом она вдруг представила его лицо. Не когда он орёт, а когда улыбается. Когда приходит с работы, утыкается носом в её плечо и бормочет: «День дурацкий». Представила, как он по утрам варит ей кофе, потому что она без него как без рук. Как они с Кирой — их пятилетней дочерью — строят из диванных подушек полосу препятствий. Как Мося, их рыжая кошка, всегда ложится именно на его старый свитер.

— Глупость, — прошептала она в темноту спальни.

И вместо того чтобы отправить, она просто заблокировала его номер. На всякий случай. От греха подальше. Чтобы не сорваться, не дописать, не позвонить и не наговорить лишнего. Телефон звякнул и заглох. Она легла на подушку, свернулась калачиком и провалилась в тяжёлый, без снов, сон.

Проснулась от того, что на кухне гремели тарелки. Часы показывали половину седьмого утра. Мося, наглая морда, сидела на её ногах и требовала еды. А из коридора тянуло жареным луком и ещё чем-то неуловимо родным.

*** Эпизод третий.

Мы сидели на кухне. Я пила чай, а дочка рисовала что-то фломастерами на салфетке. Потом подняла глаза, посмотрела на мой живот и спросила:

— Мам, а почему он такой круглый?

Я не ожидала этого вопроса. Замерла. А потом сказала:

— Потому что там малыш. Скоро ты станешь старшей сестрой.Она положила фломастер, подошла, прижалась щекой к моему животу, посидела молча, потом сказала:

— Здравствуй. Я тебя уже люблю.

И убежала рисовать дальше. А я осталась сидеть и вдруг поняла одну очень простую вещь. Я посмотрела на мужа — он мыл посуду и улыбался. Я посмотрела на дочку — она вырисовывала солнце с лучами в разные стороны. Я положила руку на живот и почувствовала шевеление.

И тут меня накрыло: я люблю, и с каждым разом эта любовь только сильнее и больше. Любовь как река: она может быть порывистой, крутой, главное — не расплескать свои воды.

Я встала, обняла мужа со спины, пока он вытирал тарелку, и сказала:

— Скоро нас станет четверо.

Он повернулся, поцеловал меня в макушку и ответил:

— И любви станет ещё больше.

Дочка подняла голову от рисунка и строго сказала:

— Вы там не обнимайтесь без меня. Я тоже хочу.

Она влезла между нами, обхватила нас обоих за ноги, зажмурилась и прошептала:

— Вот теперь хорошо. Теперь все вместе.

***Эпизод четвёртый.

Дети снова разнесли всю квартиру и в конце концов подрались. Алиса ревела так, что можно было сойти с ума. Но потом они успокоились. Я посадил их рядом на диван, вытер слёзы и сказал:

— Когда нас с мамой не станет. Не скоро, но когда-нибудь. Вы останетесь вдвоём. Твой брат — это не просто братик. Это человек, который пройдёт с тобой через всё детство, школу, первую любовь и первые потери. Кто будет помнить нас такими, какие мы есть сейчас. Вы оба — это будущая опора друг для друга.

Алиса подняла на меня заплаканные глаза и спросила:

— А куда вы денетесь?

Я ответил:

— Никуда. Мы будем очень-очень долго. Но когда-нибудь… когда мы состаримся…

Она перебила:

— Не надо стариться. Я не разрешаю.

Потом помолчала, посмотрела на меня, потом на брата и добавила уже тише:

— Но если вы всё-таки станете старыми и уйдёте… я тогда буду с ним. С братиком. Мы будем вас вспоминать. И обниматься. Как мы сейчас.

Она обняла брата. Он сначала отнекивался, а потом сам прижался к ней. Я смотрел на них и вдруг понял: вот она, любовь. Не та, что ждёт наград и благодарности. А та, что просто есть. Даже когда дети дерутся. Даже когда сил нет. Даже когда кажется, что всё идёт не так.Она просто течёт дальше. Как река.