Непонятное спокойствие

Глава 1. Противоречие

Рембрен видел тысячи миров.

За бесчисленные годы путешествий и сбора данных он перестал искать ответы в глобальных масштабах цивилизаций. Масштабные исторические процессы казались цикличными и предсказуемыми. Теперь его интересовали люди — отдельные единицы, из которых складывались эти огромные системы.

Именно поэтому он заметил её.

---

Небольшая кофейня на тихой улице ничем не отличалась от сотен других в этом квартале. Заведение занимало первый этаж старого кирпичного здания. Через широкие панорамные окна лился мягкий утренний свет, освещая деревянные столики и невысокие стулья.

За стойкой работали несколько человек. Посетители приходили и уходили небольшими группами. Кто-то пил кофе на месте, неторопливо листая ленту в телефоне, кто-то забирал бумажный стакан с собой и спешил дальше по тротуару.

За стойкой стояла девушка лет двадцати семи. Ростом она была чуть выше большинства посетителей — около ста семидесяти пяти сантиметров. Чёрные волосы были аккуратно собраны в длинную плотную косу, чтобы не мешать во время работы. На лице почти не было косметики — лишь немного, чтобы скрыть следы усталости под глазами и придать коже ровный тон. Тёмно-карие глаза внимательно следили за каждым новым человеком, переступавшим порог. Фиолетовый рабочий фартук поверх светлой хлопковой рубашки сразу выделял сотрудников кофейни среди посетителей.

Девушка двигалась спокойно, без суеты, будто давно привыкла к одинаковому, монотонному ритму каждого дня. Она встречала каждого вошедшего абсолютно одинаково.

— Доброе утро, — произносила она ровным, мелодичным голосом.

Каждому человеку доставалась одна и та же тёплая, открытая улыбка. Уголки её губ приподнимались ровно настолько, чтобы это выглядело искренне. Она смотрела прямо в глаза людям, протягивая им заказы.

Когда одному из сотрудников за соседней кофемашиной не хватило рук из-за наплыва клиентов, она молча подошла ближе, перехватила пустой питчер и быстро помогла приготовить порцию молока.

Чуть позже к стойке подошёл мальчик лет девяти. Он едва удерживал в руках бумажный пакет с упаковкой печенья и закрытый стакан какао.

Уже направляясь к выходу, он неловко зацепился ногой за ножку стула.

Пакет выскользнул из рук.

Закрытая упаковка печенья и стакан покатились по полу.

Девушка сразу оказалась рядом.

Она подняла стакан, убедилась, что крышка не открылась, затем подобрала упаковку печенья и аккуратно сложила всё обратно в пакет.

— Держи.

— Спасибо! — мальчик широко улыбнулся.

Она улыбнулась ему точно так же, как улыбалась каждому посетителю.

— Хорошего дня.

Даже когда один из посетителей в строгом костюме начал раздражённо жаловаться на долгое ожидание своего эспрессо, громко постукивая пальцами по деревянной столешнице, её мимика не изменилась. Она продолжала говорить спокойно, тихо и доброжелательно, сглаживая углы короткими вежливыми фразами.

— Хорошего дня, — мягко произнесла она, передавая стакан недовольному клиенту.

— До встречи, — кивнула она следующему.

Уже несколько часов Рембрен молча наблюдал за происходящим из дальнего угла кофейни.

На первый взгляд, он не видел ничего необычного в поведении стандартного социального работника. Кроме одного человека.

Начальник кофейни, плотный мужчина в очках, несколько раз украдкой посмотрел на девушку из-за приоткрытой двери служебного помещения. Начальник машинально посмотрел на часы. Затем перевёл взгляд на девушку. Он тяжело выдохнул, потирая переносицу. Будто уже заранее знал, чем закончится сегодняшний день. В его взгляде не было раздражения или злости. Скорее, глубокая, застарелая усталость. Будто он уже очень давно привык к её поведению, но всё ещё находил в нём нечто странное.

Рембрен зафиксировал этот взгляд. Он отметил движения сотрудников и продолжил наблюдение, не привлекая к себе внимания.

---

Рабочий день закончился, когда солнце опустилось за крыши противоположных домов. Уличные фонари ещё не включились, и на переулке сгущались серые сумерки.

Последние посетители покинули заведение. Сотрудники начали закрывать кофейню: выключили кофемашины, протерли столы и опустили жалюзи на окнах.

Девушка вышла из дверей одной из последних. Она сняла фиолетовый фартук и аккуратно сложила его на полку в раздевалке. Затем распустила косу. Длинные чёрные волосы свободно легли на плечи. Поверх белой рубашки она накинула лёгкую бежевую куртку, закинула сумку через плечо, поправила широкие светлые брюки и, убедившись, что всё на месте, повернула ключ в замке.

Рядом с ней шли ещё трое коллег. Они неторопливо двигались по тротуару, оживленно разговаривая о прошедшей смене. Спутники девушки часто смеялись, жестикулируя. Она тоже смеялась вместе с ними, вовремя вставляя короткие реплики и поддерживая общую нить разговора.

Через двадцать минут компания постепенно разошлась. Они дошли до крупного перекрестка. Один из парней свернул налево, махнув рукой на прощание. Второй коротко попрощался и ушёл в противоположную сторону, к метро. Третья спутница ещё немного прошла рядом с девушкой, рассказывая какую-то историю, после чего тоже исчезла за ближайшим поворотом во двор.

Теперь она осталась одна.

Рембрен продолжал идти следом, держась на расстоянии около пятнадцати метров. Шаги его были бесшумными.

До дома было недалеко. Она жила рядом с центральной площадью, поэтому, судя по всему, знала почти каждого продавца в местных лавках, охранника у входа в супермаркет и постоянного посетителя небольших магазинов.

По дороге девушка несколько раз здоровалась с прохожими. Она останавливалась ненадолго, чтобы поговорить с пожилой женщиной, сидевшей на скамейке под липой.

— Добрый вечер, — произносила она, чуть наклоняя голову. — Как здоровье?

Она интересовалась делами соседей, приветливо улыбалась пробегавшим мимо детям. На лавочках вдоль чистой аллеи сидели пожилые люди. Несколько детей бегали между высокими фонарными столбами. Кто-то выходил из углового магазина с тяжелыми пакетами. Она кивала почти всем, кого встречала на пути.

Девушка шла медленно, размеренным, ровным шагом. Будто ей совсем некуда было торопиться в этот теплый вечер.

Через некоторое время она подошла к обычному четырехэтажному многоквартирному дому с серым фасадом. В окнах уже загорались редкие желтые огни. Девушка остановилась у металлической двери подъезда, достала из небольшой сумки темную ключ-карту и приложила её к считывателю. Раздался короткий писк. Дверь открылась, и она вошла внутрь.

Рембрен спокойно прошёл следом. Она не замечала его присутствия.

В узком подъезде пахло сухой штукатуркой и чистящим средством. Небольшой лифт с металлическими панелями оказался пустым. Девушка вошла в кабину и нажала круглую кнопку четвертого этажа. Рембрен встал в углу кабины.

Двери с негромким металлическим стуком закрылись. Лифт вздрогнул и поехал вверх.

Именно в этот момент произошло первое изменение.

Несколько секунд девушка ещё смотрела прямо перед собой. Улыбка медленно, постепенно исчезла с её лица. Это случилось не сразу. Сначала перестали двигаться уголки губ, приняв абсолютно горизонтальное положение. Губы сомкнулись в тонкую линию. Почти одновременно с этим опустились плечи, словно из тела резко ушло всё мышечное напряжение. Взгляд тёмно-карих глаз мгновенно стал пустым и расфокусированным.

Она больше не смотрела на своё отражение в начищенной металлической двери лифта. Она вообще ни на что не смотрела. Девушка просто стояла, слегка покачиваясь в такт движению кабины, и ждала.

Когда двери со звонком открылись, она молча вышла на лестничную площадку. Её шаги стали тяжелее, темп замедлился. Она дошла до конца короткого коридора, остановившись у двери с номером. Достала ключи, повернула их в замке два раза. Открыла дверь, шагнула внутрь и тихо закрыла её за собой.

В квартире стояла абсолютная, плотная тишина. Окна выходили во двор, откуда не доносилось ни звука.

За дверью сразу ощущалась странная, давящая пустота. В квартире было три комнаты. Везде было чисто, вещи лежали на своих местах, всё было убрано. Даже слишком аккуратно. Будто никто никогда не позволял себе оставить кружку на столе или одежду на стуле. Но жилье выглядело слишком безлико. Светлые, почти белые стены без обоев, простая одинаковая мебель из светлого дерева. Никаких книг на полках, никаких сувениров на комоде, ни единого комнатного цветка на подоконниках. Будто здесь жили лишь потому, что человеку физически нужно было где-то спать между рабочими сменами.

Единственным предметом, который действительно привлекал внимание в этой стерильной обстановке, оказалась небольшая деревянная рамка на тумбочке в прихожей. На фотографии внутри нее девушка выглядела значительно моложе — лет восемнадцати. Рядом с ней на траве сидела большая лохматая собака, преданно заглядывая ей в лицо. На том старом снимке девушка улыбалась совсем иначе: свободно, широко, без малейшего видимого напряжения в мышцах лица.

Это была единственная вещь в квартире, на которой почти не было пыли.

Рембрен задержал взгляд на этом снимке лишь на мгновение, фиксируя детали. Потом он продолжил наблюдать за хозяйкой квартиры.

Девушка не включила телевизор, чтобы создать хотя бы фоновый шум. Она не произнесла ни единого слова вслух. Она даже не сняла верхнюю одежду — так и осталась стоять в светлых брюках и бежевый куртке, с сумкой, висящей на плече.

Медленно, переставляя ноги словно чужие, она дошла до небольшого дивана в гостиной. Опустилась на край. Медленно подняла руки и закрыла лицо ладонями, уткнувшись в них.

Так она просидела неподвижно несколько минут. В комнате было темно, лишь из окна проникал слабый свет уличного фонаря, ложась неровным прямоугольником на серый ковер.

Рембрен не двигался. Он стоял у стены, не вмешиваясь в происходящее и не издавая звуков. Он просто фиксировал временные интервалы и физическое состояние объекта.

Через некоторое время девушка поднялась с дивана. Движения её оставались заторможенными. Она медленно сняла рубашку, повесила её в шкаф, прошла в ванную комнату и умылась холодной водой. Вернувшись на кухню, она налила себе полный стакан простой воды из-под крана, выпила его в несколько глотков.

Затем она открыла дверцу холодильника. Внутри было пусто, если не считать нескольких одинаковых пластиковых контейнеров. Она достала один из них, сняла прозрачную крышку. Там была простая еда — кажется, рис с овощами. Даже не разогревая её в микроволновке, девушка взяла ложку и начала есть прямо из контейнера, стоя у кухонного стола.

Она прожевывала пищу без всякого интереса. На её лице не отражалось ни удовольствия от еды, ни отвращения. Словно она просто выполняла механическое, необходимое для поддержания жизнедеятельности организма действие.

Закончив, она поставила контейнер в раковину, прошла в спальню и легла на застеленную кровать. Она не стала переодеваться в пижаму.

В течение нескольких часов она почти не двигалась. Иногда её правая рука поднималась, она брала с прикроватной тумбочки мобильный телефон. Включала экран, несколько секунд смотрела на яркий дисплей, не листая уведомления, и снова откладывала аппарат в сторону. Иногда она переводила взгляд на настенные круглые часы, слушая их монотонное тиканье. Потом опять просто лежала на спине, уставившись неподвижным взглядом в белый потолок.

Лишь глубокой ночью, когда стрелки часов перешагнули за два, её дыхание наконец стало глубоким и ровным. Глаза закрылись. Она уснула.

---

Утром электронный будильник на телефоне резко прозвенел в шесть часов.

Она выключила его ещё до второго сигнала. Будто тело просыпалось раньше сознания.

Девушка почти сразу открыла глаза, словно и не спала крепко. Она неохотно, с видимым усилием поднялась с кровати. За следующие двадцать пять минут она спокойно, механически собралась: умылась, заплела волосы обратно в тугую длинную косу, надела чистую рубашку и те же светлые брюки с бежевый курткой. На всё ушло меньше получаса.

Она вышла из квартиры, заперев дверь на два оборота ключа.

Рембрен снова последовал за ней по темной лестничной клетке.

Они вышли на улицу. Город только просыпался, воздух был прохладным и влажным после росы. И почти сразу произошло то же самое, что и прошлым утром.

Первый же случайный прохожий — мужчина в спортивном костюме, выгуливавший собаку, — вежливо поздоровался с ней.

Девушка мгновенно повернула к нему голову. На её лице тут же появилась знакомая теплая улыбка. Уголки губ приподнялись, глаза заблестели.

Второй встречный, дворник в оранжевом жилете, подметавший тротуар у перекрестка, спросил, как у неё дела.

Она легко, без заминки поддержала короткий разговор, ответив звонким, бодрым голосом и пожелав ему хорошей смены.

Через несколько минут перед Рембреном снова был совершенно другой человек. Тот самый, которого он видел вчера за стойкой в кофейне. Живой, энергичный, открытый для общения, готовый прийти на помощь любому незнакомцу. Будто тяжелого, пустого вчерашнего вечера и ночи в безликой квартире никогда не существовало в ее жизни.

Рембрен остановился у края тротуара, позволяя ей уйти чуть вперед. В его сознании зафиксировался четкий паттерн.

"Наблюдение."

После исчезновения внешних наблюдателей поведение объекта резко изменилось, зафиксирован спад активности и исчезновение социальных маркеров.

После появления первого социального контакта в публичном пространстве исходная модель поведения полностью восстановилась до прежних параметров.

Предварительный вывод на основе данных двух дней невозможен.

Требуется продолжение циклического наблюдения.

---

Следующие шесть дней исследования прошли абсолютно одинаково.

Каждое утро начиналось с резкого перехода от фиксации в потолок к бодрой улыбке на улице. Каждый рабочий день заполнялся сотнями одинаковых вежливых фраз, короткими диалогами с клиентами, помощью коллегам и ровным, идеальным сервисом за стойкой. Каждый вечер завершался медленной ходьбой до четырехэтажного дома, пустой кабиной лифта и часами неподвижного сидения в темной, безликой гостиной перед сном.

Никаких отклонений от выявленного графика зафиксировано не было. Динамика оставалась стабильной.

На седьмой день Рембрен завершил эту фазу наблюдения. Он собрал достаточное количество поведенческих актов и уже не сомневался в первоначальных выводах. Следовательно, случайностью оно быть не могло.

Перед ним находился человек с двумя устойчивыми, изолированными друг от друга моделями поведения, которые сменяли друг друга в зависимости от наличия внешних раздражителей. И чтобы понять истинную причину этого глубокого внутреннего противоречия, он принял решение перейти ко второму этапу своего исследования — непосредственному контакту.

Глава 2. Первый разговор

Рабочий день в кофейне завершился по привычному сценарию. Последние посетители вышли на улицу, кофемашины затихли, а в воздухе остался стойкий запах молотой арабики и влажных тряпок, которыми сотрудники протирали дубовые столешницы.

Девушка привычным движением расстегнула и сняла фиолетовый фартук. Аккуратно сложив его вдвое, она убрала его на узкую полку под стойкой, распустила плотную тугую косу и перекинула ремень кожаной сумки через плечо.

У стеклянных дверей её уже ждали трое коллег.

Они вышли вместе и неторопливо пошли по брусчатке вечернего города. Разговор крутился вокруг душной смены и вредных клиентов. Когда парень в кепке рассказывал о разлитом на кассе латте, остальные громко смеялись. Нейма улыбалась, легко подхватывала общие шутки и вовремя кивала.

На первом же перекрёстке компания начала распадаться.

— До завтра! — один из парней махнул рукой и пошёл к освещённому павильону автобусной остановки.

Спустя сотню метров вторая девушка попрощалась возле крыльца круглосуточного гастронома.

Третий коллега прошагал с ней ещё полквартала и тоже свернул в тёмную арку соседнего двора.

Девушка осталась одна. Поправив сумку на плече, она продолжила путь привычным маршрутом, замедлив шаг. Проходя мимо подсвеченных витрин уличных лавок, она снова встречалась взглядом с прохожими.

— Добрый вечер, мистер Оливер, — произнесла она, чуть приподняв подбородок в сторону пожилого продавца цветов.

— Здравствуйте, миссис Лина, — девушка чуть сбавила ход у продуктовой лавки. — Как ваша собака?

Каждому доставалась абсолютно одинаковая, мягкая и тёплая улыбка.

---

Рембрен наблюдал за ней со стороны, стоя в тени раскидистого клёна у края тротуара. Когда она прошла мимо, он сделал шаг из тени и спокойным, ровным шагом пошёл следом, сократив дистанцию до двух метров.

Метров через десять девушка заметила чужое присутствие.

Она плавно повернула голову. Рядом с ней, бесшумно ступая по асфальту, шёл человек в длинной тёмной мантии из плотной ткани. Глубокий капюшон полностью скрывал его лицо, оставляя в тени даже подбородок.

Они молча сделали ещё шагов пять.

— Простите... — девушка первой нарушила тишину, остановившись и дружелюбно улыбнувшись. — Вам что-нибудь нужно?

Рембрен остановился в полушаге от неё и посмотрел прямо на неё из-под капюшона.

— Да.

Девушка слегка наклонила голову к правому плечу:

— И что именно?

— Я хочу понять тебя, — так же спокойно и без эмоциональных окрасок ответил он.

Она замерла. Её улыбка чуть зафиксировалась, глаза прищурились.

— Понять?..

— Верно.

Она ещё раз внимательно осмотрела его тёмную фигуру с головы до ног, после чего тихо усмехнулась и слегла развела руками:

— Не хотите немного уточнить? Просто это звучит очень странно. Я вроде выгляжу как самый обычный человек.

Рембрен ответил без малейшей паузы:

— Ты демонстрируешь две различные модели поведения.

Улыбка мгновенно исчезла с её лица. Это длилось лишь долю секунды — уголки губ опустились, а взгляд стал строгим. Но уже через мгновение на лице снова заиграла прежняя приветливость.

— Это... — она тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Самое странное признание, которое я когда-либо слышала.

— Возможно.

Они снова пошли вперед. Несколько секунд слышался только шорох их подошв по сухому асфальту. Она опять бросила взгляд на его тёмный силуэт:

— Хорошо. Тогда давай поговорим.

— Хорошо.

---

Они молча преодолели еще метров двадцать.

Вечерний город жил своей обычной жизнью. На небольшой мощёной площади перед сквером трое мальчишек гоняли стёртый футбольный мяч. Из открытых окон маленького итальянского ресторанчика доносился тихий мотив аккордеона. Прохожие с пакетами неторопливо возвращались домой.

Она несколько секунд смотрела на него.

Странный.

Но за всю неделю он ни разу не сделал ничего опасного.

Возле низкого металлического заборчика она неожиданно резко остановилась и повернулась к нему:

— Не хочешь зайти ко мне?

— Да.

Ответ прозвучал мгновенно, без единой секунды раздумий.

Девушка дажe чуть подалась назад от неожиданности и замёрзла с полуоткрытым ртом:

— Так сразу?

— Да.

Она неловко усмехнулась и отвела взгляд в сторону фонарей:

— Если честно... Я думала, ты хотя бы немного замнёшься.

Рембрен стоял неподвижно, ровно удерживая корпус.

— Тогда ты шутила?

— Нет... — она слегка смутилась, поправив прядь волос за ухо. — Просто обычно люди сначала думают. Или хотя бы спрашивают зачем.

— Следовательно, приглашение остаётся в силе?

Девушка тихо рассмеялась, качнув головой:

— Да.

— Тогда пойдём.

---

Они снова направились по улице. Она пошла чуть быстрее. Некоторое время они двигались в полном молчании.

— Можно спросить? — снова заговорила она, не поворачивая головы.

— Да.

— Почему вообще я? — она остановилась и посмотрела прямо туда, где под капюшоном должны были быть его глаза. — Почему ты решил наблюдать именно за мной? Я ведь тебя раньше даже не видела.

— Я наблюдал за тобой семь дней.

Она замерла.

— Семь... — она медленно моргнула один раз, потом второй. — Дней?

— Верно.

Она простояла в оцепенении секунды три, не сводя с него глаз, а затем нервно улыбнулась и почесала затылок:

— Знаешь... Это звучит немного жутко.

— Почему?

— Ну... Если незнакомый человек говорит девушке, что неделю за ней наблюдал... — она тихо выдохнула через рот, взъерошив волосы на макушке. — Обычно после такого становится немного страшно.

Рембрен выдержал паузу в две секунды.

— За время наблюдения у меня была возможность причинить тебе вред.

Она медленно кивнула, вдумываясь в фразировку:

— Наверное...

— Но ты этого не сделал.

— Да.

— Следовательно, вероятность подобных действий в дальнейшем не увеличилась.

Она снова внимательно посмотрела на темную ткань его капюшона, а потом неожиданно громко рассмеялась, покачав головой:

— Ты сейчас меня успокоил... очень странным способом. Но почему-то успокоил.

Рембрен ничего не ответил.

Они сделали еще несколько шагов.

— Хорошо, — тихо сказала она, едва заметно улыбнувшись и глубоко вдохнув прохладный вечерний воздух. — Тогда... я тебе поверю.

---

До её дома оставалось совсем немного. Вечерний город постепенно успокаивался. В небольших магазинах гасли яркие вывески, покупателей становилось всё меньше. Над площадью один за другим зажигались желтые уличные фонари, а в витринах отражался теплый свет внутренних ламп.

Они шли молча ещё пару минут. Девушка то и дело украдкой бросала взгляды на высокого спутника. Тёмная плотная мантия полностью скрывала его фигуру, а глубокий капюшон погружал лицо в густую тень. Лишь едва различимые очертания подбородка проступали сквозь ткань.

Она не выдержала:

— Тебе не холодно?

— Нет.

— И лицо всё время скрываешь...

— Так надо.

— Зачем?

— Так удобнее.

Она чуть нахмурилась и вопросительно посмотрела на него:

— Кому?

— Мне.

Она тихо усмехнулась:

— Логично...

Они обогнули припаркованный у обочины автомобиль.

— А ты всегда такой? — снова заговорила она через несколько секунд.

— Какой?

— Спокойный.

— Да.

— Вообще никогда не улыбаешься?

Рембрен на секунду зафиксировал взгляд на брусчатке, сопоставляя данные.

— Иногда.

— И когда последний раз?

Он замер на полшага, проверяя память. Ответ прозвучал без эмоциональных окрасок:

— Не помню.

Девушка удивлённо остановилась и немного нахмурила брови:

— Это... грустный ответ.

— Почему?

— Потому что большинство людей обычно помнят такие вещи.

Рембрен молча продолжить движение, не став развивать тему.

---

Впереди показался четырёхэтажный жилой дом с кирпичным фасадом. Девушка подошла к тяжёлой металлической двери и приложила пластиковую карту к считывателю домофона.

Раздался короткий высокий сигнал, и магниты разомкнулись.

Они вошли внутрь. В подъезде пахло сыростью и побелкой, было прохладно и тихо. Лишь где-то на верхних этажах глухо бубнил работающий телевизор.

Девушка подошла к лифту и нажала потертую металлическую кнопку вызова. Пока кабина с гулом и металлическим стрёкотом медленно спускалась вниз, она снова повернулась к нему:

— Знаешь... Обычно люди рядом со мной быстро начинают рассказывать о себе. А ты почти всё время молчишь.

— Мне интересно слушать.

— Просто слушать?

— Да.

С громким щелчком двери лифта распахнулись.

Они вошли в узкую кабину. Она протянула руку и нажала кнопку с цифрой «4». Кабина плавно вздрогнула и тронулась вверх.

— Может, это и неплохо... — она повернулась к зеркальной металлической двери и посмотрела на свое отражение, поправляя воротник кофты. — Иногда хочется, чтобы тебя просто слушали.

Рембрен ничего не ответил, продолжая неподвижно стоять у неё за спиной.

Через несколько секунд металлические двери с тихим гулом снова раскрылись.

Они вышли на освещённую площадку четвёртого этажа. Девушка быстро дошла до железной двери квартиры в конце коридора, достала из кармана связку ключей и привычным движением повернула ключ в замке на два оборота.

Дверь поддалась. Она успела шагнуть внутрь, но тут же внезапно замерла, вспомните о спутнике.

— Подожди... — она быстро обернулась через плечо и смущённо улыбнулась. — Только... Я буквально минуту.

Сбросив туфли прямо на коврик у входа, она почти бегом скрылась в глубине квартиры. Спустя пару секунд из комнаты донёсся её голос:

— Можешь заходить! Кухня прямо по коридору!

Рембрен спокойно перешагнул порог.

Интерьер квартиры полностью соответствовал данным, собранным им за прошлые дни. Узкая прихожая со светлыми обоями, небольшая гостиная, едва видна через приоткрытую дверь, и скромная кухня в конце короткого коридора.

Он молча прошёл к прямоугольному столу и остановился рядом.

Ждать пришлось недолгo. Минут через пять она вышла из комнаты. На ней была свободная светлая футболка и короткие домашние шорты, а волосы были перехвачены на затылке небрежным узлом.

Она остановилась в дверном проёме кухни, и её взгляд сразу опустился вниз — на обувь Рембрена.

Несколько секунд девушка молча разглядывала тёмные подошвы, после чего подняла голову, чуть нахмурившись:

— А... Почему ты обувь не снял?

— Она не оставляет следов.

Девушка снова посмотрела на светлый линолеум. Пол под его ногами оставался абсолютно чистым: ни единого мокрого отпечатка, ни одной песчинки. Она даже немного наклонилась, разглядывая стык подошвы и пола, затем выпрямилась:

— Интересная обувь. — Пауза. — Где покупал?

— Я её создал.

Девушка медленно моргнула:

— Ты... умеешь делать обувь?

— Да.

— Если честно... — она слегка улыбнулась, — ты совсем не похож на человека, который делает обувь.

— Возможно.

— Ладно... — она тихо рассмеялась и махнула рукой, прогоняя недоумение. — Пусть будет так.

Она подошла к гарнитуру и открыла верхний шкафчик:

— Что будешь? Чай?

— Да.

— Кофе?

— Нет.

— Сок?

— Нет.

— Как же тяжело с тобой, — она снова усмехнулась, достала две керамические кружки и поставила их на столешницу. Затем взяла коробку с листовым чаем и ненадолго замерла. — Кстати... Мы ведь даже не познакомились.

Она повернулась к нему:

— Как тебя зовут?

— Рембрен.

— Рембрен... — она тихо повторила имя дважды, будто пробуя его на вкус. — Красивое.

— А меня — Нейма.

Она шагнула ближе и протянула ему открытую ладонь:

— Рада знакомству.

Рембрен плавно перевёл взгляд на её кисть, затем поднимал руку и коротко, ровно пожал её пальцы:

— Хорошо.

Нейма чуть наклонила голову:

— Просто... хорошо?

— Да.

— Обычно в ответ тоже говорят, что рады знакомству, — с легким смешком заметила она, прищурившись. — Следовательно... ты не рад?

— Не знаю.

Она удивлённо моргнула:

— Не знаешь?

— Не понимаю, чему именно должен быть рад.

Девушка несколько секунд молча смотрела на его капюшон, после чего снова рассмеялась:

— Ты всегда так отвечаешь?

— Да.

— Даже если человек просто шутит?

— Верно.

— И совсем не понимаешь намёков?

— Именно так.

— Не думала, что бывают такие люди, — она покачала головой.

— Возможно.

— Ладно, — улыбнулась Нейма, засыпая заварку в чайник. — Тогда будем знакомиться по ходу разговора.

---

Чайник на плите тихо зашипел и отщёлкнул кнопку. Нейма разлила кипяток по кружкам, поставила одну перед Рембреном и села напротив, обхватив свою ладонями.

Первое время говорила только она. Она рассказывала о смене в кофейне, о постоянных клиентах и о старике, который уже пять лет каждое утро занимает один и тот же столик у окна. Рассказывая, она часто улыбалась и сама же смеялась своим историям.

Рембрен слушал молча, сохраняя неподвижность. Лишь изредка он подавал голос, задавая ровные короткие вопросы:

— Почему именно этот столик?

— Потому что возле окна.

— Почему возле окна?

— Не знаю... — Нейма на секунду задумалась, глядя в кружку. — Наверное, ему просто нравится смотреть на улицу.

Разговор возобновился.

Слушая её, Рембрен фиксировал тайминг. Каждый раз, когда пауза в диалоге превышала три-четыре секунды, Нейма моментально находила новый повод для разговора, словно пытаясь заполнить возникший вакуум.

Прошло больше двадцати минут. Чай в кружках почти остыл. В кухне наступила тишина.

Нейма тихо встала и подошла к стойке. Осторожно подняв чайник, она начала медленно наполнять кружки, хотя они ещё не были пустыми. Несколько секунд слышался только негромкий плеск горячего чая.

— Ты не любишь тишину, — спокойно произнёс Рембрен.

Девушка замерла с поднятой кружкой. Она удивлённо моргнула, застыв на месте. А затем медленно, но решительно повернулась всем корпусом к нему.

— ...Почему ты так решил?

— За последние двадцать три минуты ты не позволила разговору останавливаться дольше четырёх секунд.

Она удивлённо моргнула, застыв на месте:

— Ты... это считал?

— Да.

Нейма медленно опустила взгляд на скатерть. Живая улыбка уступила место растерянности.

— Никто раньше мне такого не говорил... — тихо произнесла она. Спустя пару секунд она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла сдержанной. — Наверное... это немного пугает.

— Почему?

— Потому что ты замечаешь вещи, которые остальные обычно не видят.

Рембрен оставил её замечание без ответа.

Нейма тихо выдохнула, поправляя край футболки:

— Ладно... Давай поговорим о чём-нибудь другом.

---

Прошло ещё около часа. В основном продолжала говорить Нейма, активно жестикулируя.

— А потом представляешь, он перепутал сахар с солью! Я думала, люди его прямо там съедят! — она откинулась на спинку стула и смеялась.

Рембрен лишь слегка кивал. В кухне давно стемнело, единственный свет падал из коридора.

Нейма неожиданно осеклась и посмотрела на него:

— Подожди... Я всё время рассказываю только о себе.

— Верно.

— Теперь твоя очередь, — она подпёрла подбородок рукой.

— Продолжи разговор. Уточни тему.

— Любую, — улыбнулась она. — Расскажи историю. Что-нибудь, что ты видел.

Рембрен сделал секунду паузы, обращаясь к внутреннему архиву.

— Однажды я наблюдал город, жители которого жили внутри организма размером с гору, — произнёс он ровным тоном, без единой интонационной окраски.

Нейма моргнула:

— Что?

— Они считали его своим богом. Пока не обнаружили, что он медленно умирает.

Девушка несколько секунд молча всматривалась в тень его капюшона, затем осторожно улыбнулась:

— Это... выдумка?

— Нет.

— Неужели правда?

— Да.

— Хорошо... — Нейма тихо рассмеялась. — Тогда ещё.

— В другом мире существовало государство, где судьи выносили приговор, просматривая воспоминания обвиняемого.

— Нет, — Нейма сразу покачала головой. — Такого точно не бывает.

— Бывает.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

Она всматривалась в его невозмутимый подбородок, пытаясь уловить хоть малейший признак шутки.

— Либо ты лучший выдумщик, которого я встречала... — она выдохнула, — либо я вообще ничего не понимаю.

— Возможен второй вариант.

Нейма неожиданно громко рассмеялась, закинув голову:

— Хорошо! Ещё.

— В одном мире дождь шёл вверх. Капли поднимались от земли к облакам, — продолжил Рембрен. — В другом океан состоял не из воды, а из воспоминаний. Любой, кто погружался в него, видел чужую жизнь.

Нейма заворожённо замолчала.

— Ещё существовал город, жители которого не старели, пока продолжали чему-нибудь учиться. Как только человек переставал узнавать новое, его возраст начинал возвращаться.

Она медленно опустила кружку на стол. В его голосе не было ни капли стремления произвести впечатление или украсить рассказ. Он просто перечислял факты.

— Ты действительно всё это видел?

— Да.

— Все эти миры?

— Да.

Она покачала головой, глядя на него:

— Это... очень интересно. Знаешь... иногда ты напоминаешь какого-то персонажа из фильма. Всезнающего. Который видел вообще всё.

— Твоё впечатление слишком преувеличено.

— Возможно, — улыбнулась она, но тут же стала серьёзной. — Но я правда никогда не встречала человека, который рассказывал бы подобные вещи с таким видом. Это ведь не из фильмов?

— Нет.

— Не из книг?

— Нет.

— Тогда... откуда?

— Из памяти.

Нейма молча кивнула, не став спорить.

Разговор затянулся. Рембрен продолжал делиться фактами, а Нейма лишь слушала, перестав задавать вопросы.

---

Когда она случайно бросила взгляд на настенные часы, её глаза расширились:

— Уже почти час ночи...

Она поднялась со стула, потянулась и подошла к окну. Улица внизу была абсолютно пуста.

— Не думала, что мы проговорим столько времени, — с виноватой улыбкой сказала она. — Спасибо.

Рембрен молчал. Нейма помешкала, переступая с ноги на ногу, и тихо спросила:

— Завтра продолжим?

— Да, — Рембрен спокойно поднялся с места. — Тогда я пойду.

— Подожди. — Она замялась, опуская взгляд. — Может... останешься?

В кухне потонула пауза.

— Хорошо.

Нейма ненадолго замолчала.

— А... тебе ведь завтра некуда идти?

— Нет.

Она неловко отвела взгляд.

— Надеюсь... я не ставлю тебя в неудобное положение своей просьбой.

— Нет.

Девушка облегчённо выдохнула:

— Тогда... если останешься... ты ведь не против поспать на диване?

— Сон не обязателен.

— То есть?

— Я могу не спать.

— Совсем?

— Да.

— И что ты тогда будешь делать?

— Стоять.

Нейма несколько секунд молчала, а затем тихо рассмеялась:

— Нет... Так нельзя.

Она прошла в комнату, остановилась возле кресла, стоявшего совсем рядом с её кроватью, и, слегка смутившись, указала на него.

— Тогда хотя бы сядь здесь. Если тебе так удобнее.

— Да.

Рембрен бесшумно опустился в кресло.

Нейма щелкнула выключателем, погружая комнату в полумрак, разбавляемый лишь синеватым светом уличного фонаря. Она забралась под одеяло.

— Спокойной ночи, — шепнула она из темноты.

Ответа не последовало.

Она приоткрыла один глаз:

— Обычно на такое отвечают.

— Что следует сказать?

— Просто... «Спокойной ночи, Нейма».

— Спокойной ночи, Нейма, — повторил он без отклонений в тоне.

— Спасибо...

Она повернулась на бок. Несколько минут она ворочалась и украдкой поглядывала на кресло. Рембрен сидел абсолютно неподвижно, ровно положив руки на подлокотники и глядя перед собой.

С её губ сорвался тихий смешок.

Мысль о том, что кто-то просто молча сидит рядом всю ночь, казалась нелепой. Но именно эта нелепость почему-то приносила ей странное, почти детское чувство спокойствия.

Постепенно дыхание девушки замедлилось, плечи расслабились, и через двадцать одну минуту она окончательно погрузилась в сон.

Рембрен продолжал фиксировать её состояние. В его внутреннем модуле сформировалась новая запись:

"Наблюдение."

Объект уснул быстрее, чем в течение предыдущих шести дней наблюдения.

Среднее время засыпания: 47 минут.

Текущее время: 21 минута.

Отклонение подтверждено.

Причина изменения не установлена.

Новая переменная обнаружена.

Присутствие наблюдателя влияет на объект.

Требуется дальнейшее исследование.

Он перевёл взгляд на занавешенное окно. За стеклом продолжалась ночь.

Глава 3. Наблюдение и привычка

Будильник прозвенел ровно в шесть утра. Звук был сухим, металлическим и въедливым, разрезавшим прохладную тишину спальни.

Нейма недовольно поморщилась, не открывая глаз, и подтянула одеяло до самого подбородка. Несколько секунд она просто лежала, слушая, как снаружи, за закрытой форточкой, медленно просыпается город. Потом память сама вернула ей события вчерашнего вечера.

Она резко села на кровати. Одеяло соскользнуло на колени.

В комнате ничего не изменилось.

Рембрен всё так же спокойно сидел в глубоком кресле возле тумбочки, ровно положив руки на колени. В той же самой позе, с немного опущенной головой, с которой он встретил полночь. Казалось, тёмные складки его плотной мантии за всю ночь не сдвинулись ни на один миллиметр, а сам он не сделал ни одного лишнего движения.

Нейма несколько секунд молча смотрела на него, взъерошив растрёпанные после сна волосы. Затем на её лице появилась тихая, немного растерянная улыбка.

— Ты правда всё это время просидел здесь?

— Да.

Голос звучал так же ровно и бодро, без малейших следов сонливости или утомления.

— И совсем не устал?

— Нет.

Она тихо засмеялась, качнув головой, и спустила ноги на прохладный деревянный пол.

— Это всё ещё очень странно.

Рембрен промолчал, продолжая удерживать взгляд на ней.

Нейма уже подошла к шкафу, но вдруг остановилась.

— Слушай... Можешь пока посидеть в гостиной? Мне нужно переодеться.

— Хорошо.

Рембрен без лишних вопросов поднялся с кресла, бесшумно вышел из спальни и занял место на диване напротив выключенного телевизора.

Лишь после этого Нейма облегчённо выдохнула, открыла дверцы шкафа и начала выбирать одежду.

Пока она собиралась на смену, тишину квартиры постоянно разбавлял её голосистый, немного торопливый разговор — будто ей непременно нужно было заполнять пространство звуками.

Проходя мимо, Нейма заметила, что он сидит напротив выключенного телевизора.

— Телевизор можно включить, если захочешь.

— Не требуется.

— Ну... как хочешь.

Она ненадолго прислушалась к тишине квартиры. Из гостевой комнаты не доносилось ни звука — Рембрен, как всегда, сидел совершенно неподвижно. Нейма сама не заметила, как улыбнулась уголками губ.

— Обычно дома по утрам так тихо... — сказала она уже скорее самой себе. — А сегодня почему-то уже не так.

Ответа, разумеется, не последовало. Нейма лишь тихо усмехнулась собственной мысли и вернулась к сборам.

Доставая свежую бежевую футболку и быстро натягивая её через голову. Она застегнула ветровку, подошла к небольшому зеркалу на стене, за несколько секунд заплела привычную тугую косу и подхватила с тумбочки сумку.

Уже возле самой двери, взявшись за дверную ручку, Нейма обернулась.

— Спасибо.

Рембрен медленно повернул голову в её сторону.

Она улыбнулась чуть теплее:

— За вчера.

---

Они вместе вышли из квартиры. Прохладный подъезд встретил их запахом сырости и свежей газетной бумаги. Первые несколько минут пути по просыпающимся улицам прошли в полном молчании. На утреннем воздухе тёмная мантия Рембрена казалась ещё более инородной среди спешащих на работу горожан.

У самого входа в кофейню Нейма остановилась и повернулась к нему.

— До вечера.

— Да.

Она уже взялась за латунную ручку стеклянной двери, но вдруг снова остановилась и поглядела на него снизу вверх.

— Кстати... Можно спросить?

— Да.

— Чем ты вообще занимаешься?

Рембрен несколько секунд молчал, анализируя формулировку.

— Наблюдаю.

Она коротко усмехнулась, перехватив ремень сумки поудобнее:

— Нет, я серьёзно. Работаешь где-нибудь?

— Нет.

— Тогда... — Нейма удивлённо приподняла брови, разглядывая край его капюшона. — На что ты живёшь?

— Мне не требуется работа.

Девушка слегка нахмурилась:

— Почему?

— Потому что тогда другие будут зависеть от моих действий.

Она несколько секунд молча смотрела на него, пытаясь уловить логику в этой короткой фразе.

— Не поняла. Можешь объяснить нормально?

Рембрен спокойно ответил:

— Если я начну работать, некоторые люди перестанут работать сами.

Нейма моргнула. Потребовалось пару мгновений, чтобы переварить ответ, после чего она не выдержала и тихо, искренне рассмеялась, прикрыв губы ладонью.

— Прости... Но это звучит как очень странная отговорка, чтобы не искать работу.

— Возможно.

Она ещё несколько секунд улыбалась, качая головой, а затем нажала на дверную ручку.

— Ладно. Поговорим вечером.

Склянный колокольчик над входом звякнул, и она скрылась внутри кофейни. Рембрен остался на улице. Сделав шаг назад, к стене соседнего здания, он вновь погрузился в процесс наблюдения.

---

Вечером они снова поднялись в квартиру.

Металлический замок щёлкнул, и Нейма привычным привычным движением бросила тяжелую сумку на обувную полку у двери. Не разуваясь полностью, она прошла прямо на кухню, наощупь включила свет, поставила чайник на плиту и щелкнула выключателем.

Затем открыла навесной шкафчик и достала две одинаковые керамические кружки.

— Знаешь... — Она вдруг остановилась, держа кружки в руках, и повернулась к Рембрену, который бесшумно встал у дверного проёма. — Я только сейчас поняла. Мы уже второй вечер пьём чай, а я ни разу даже не спросила, хочешь ли ты поесть. Хочешь что-нибудь?

— Нет.

— Если честно... — Она тихо усмехнулась и поставила кружки на стол. — Даже если бы захотел...

Она тянулась к дверце холодильника и тянула её на себя. Лампа внутри обдала кухню блеклым белым светом.

— ...Предложить мне особенно нечего.

Внутри на полупустых стеклянных полках стояли лишь несколько прозрачных пластиковых контейнеров.

Рембрен спокойно произнёс:

— Их четыре.

Нейма замерла с протянутой рукой.

— Что?

— Четыре контейнера, — перечислил он ровным тоном. — Один с рисом. Один с овощами. Один с лапшой. И ещё один с курицей.

Она медленно опустила руку и плавно закрыла дверцу холодильника. Щелчок уплотнителя прозвучал в тишине слишком громко.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел.

— Когда?

— Те семь дней.

Нейма несколько секунд молча смотрела на его тёмную фигуру. Когда она заговорила снова, её голос звучал уже совсем иначе — тихо и предельно собранно.

— Подожди... Ты был здесь... когда я была дома одна?

— Да.

Повисла тяжелая тишина. Слышно было только, как в чайнике начинает закипать вода, издавая легкое пощелкивание.

Нейма медленно отодвинула стул и опустилась на него. Она не выглядела перепуганной до смерти или готовой закричать — её лицо выражало глухую, глубокую растерянность.

— То есть... ты видел... — Она не договорила, застыв.

Рембрен спокойно кивнул:

— Да.

Девушка долго молчала. Пальцы её правой руки медленно провели по шероховатому краю керамической кружки, описывая круг за кругом.

— Почему? — наконец спросила она, не поднимая головы.

Рембрен ответил сразу, без малейшей попытки оправдаться или изменить интонацию:

— Мне требовались данные.

— Для чего?

— Чтобы понять тебя.

Она опустила взгляд на полированную поверхность стола, в которой смутно отражался синеватый свет из коридора.

— Ты ведь мог... — Она медленно подбирала слова. — Просто поговорить со мной. Почему сначала неделю наблюдал? Почему именно дома? На улице же было достаточно.

Рембрен ответил так же спокойно, ровно и аргументировано:

— Нет. На улице ты вела себя иначе. Мне требовалось увидеть обе модели поведения.

Она медленно выдохнула через нос, и её плечи немного опустились.

— Знаешь... — Нейма подняла на него глаза. — Если бы ты начал разговаривать со мной раньше... было бы гораздо проще.

Рембрен ничего не сказал.

— И... — Она ненадолго замолчала, кусая губу. — Это всё-таки неприятно. Когда оказывается, что кто-то всё это время был рядом... а ты даже не знала.

Рембрен слегка наклонил голову, обрабатывая полученный отзыв:

— Возможно.

Нейма посмотрела на него снизу вверх, и в её глазах мелькнула искорка прежнего живого упрямства:

— Хотя бы извинился бы.

Рембрен посмотрел ей прямо в глаза из-под глубокой тени капюшона.

— Прости?

Она закрыла лицо обеими ладонями. Через секунду из-за её пальцев донёсся тихий, сдавленный смех.

— Почему даже извинение у тебя звучит как вопрос?

Он немного помолчал, сопоставляя социальные паттерны.

— Я не знаю, какой вариант считается правильным.

Нейма еще несколько секунд сидела с закрытым лицом, а потом опустила руки и улыбнулась. Улыбка вышла быстрой, но уже совершенно спокойной.

— Ладно, — она качнула головой. — Будем считать... что злого умысла у тебя действительно не было.

— Не было.

— Тогда... — Она взяла закипевший чайник и налила кипяток в кружку, поставив её перед ним. — Давай сменим тему.

— Хорошо.

---

Они ещё некоторое время сидели на кухне. Тепло от горячих кружек постепенно заполняло небольшое помещение, а разговор, вспыхнувший было после откровения о слежке, постепенно затих, уступив место размеренному уюту.

Нейма бросила взгляд на настенные часы над раковиной.

— Уже поздно... — Она улыбнулась, опираясь локтями о стол. — Наверное, сегодня тоже останешься?

— Да.

Она кивнула без малейшего удивления, будто уже заранее ожидала именно такого, абсолютно прямого ответа.

Они прошли в спальню. Рембрен бесшумно пересёк комнату и снова сел в глубокое кресло возле тумбы, ровно выпрямив спину. Нейма разобрала кровать и забралась под одеяло.

Она уже собиралась повернуться к стене и пожелать ему спокойной ночи, но вдруг резко открыла глаза и уставилась на тёмный силуэт в кресле.

— Слушай... Можно ещё один вопрос?

— Да.

Она немного замялась, подтягивая одеяло к подбородку:

— Ты ведь действительно неделю за мной наблюдал?

— Да.

— Всё видел?

— Да.

Она закрыла глаза ладонью и снова тихо рассмеялась, качая головой на подушке:

— Теперь я понимаю... Значит, ты действительно не шутил. Это и правда твоя работа.

Рембрен спокойно повернул к ней голову:

— Какая?

Она улыбнулась сквозь пальцы:

— Ходить за людьми. Смотреть всё, что они делают. И заставлять их потом чувствовать себя максимально неловко.

Несколько секунд в комнате стояла полная тишина. Рембрен визуально оценил её слова, сверяя их с логической структурой своего поведения.

Потом спокойно произнёс:

— Ответ приемлемый.

Нейма сначала удивлённо приоткрыла глаза, а потом не выдержала и громко, задорно засмеялась,уткнувшись лицом в подушку, чтобы не шуметь.

— Нет... Ты невозможный человек.

Она ещё некоторое время улыбалась про себя, разглядывая тусклый свет фонаря на потолке, а потом улеглась удобнее.

— Ладно... Спокойной ночи, Рембрен.

— Спокойной ночи, Нейма.

В комнате снова стало тихо. На этот раз она почти не ворочалась. Несколько минут она просто смотрела в потолок, иногда украдкой переводя взгляд на тёмную фигуру у окна. Он всё так же неподвижно сидел в кресле — без единого вздоха, без малейшего движения, будто само время для него остановилось.

Постепенно дыхание девушки стало ровным и глубоким. Примерно через двадцать семь минут она окончательно уснула.

Рембрен некоторое время продолжал наблюдение. В его внутреннем интерфейсе вспыхнула и развернулась очередная системная запись:

"Наблюдение."

Время засыпания объекта вновь изменилось.

Предыдущая ночь — 21 минута.

Текущая ночь — 27 минут.

Среднее время до начала исследования — 47 минут.

Изменение устойчиво сохраняется по сравнению с базовым периодом.

Причина изменения состояния объекта не установлена.

Требуется дальнейшее исследование.

Рембрен свернул текстовый модуль. За окном спальни продолжалась глухая, темная ночь.

---

Утром всё повторилось почти в той же последовательности, что и день назад.

Нейма открыла глаза, сразу заметила ровную фигуру Рембрена в кресле и невольно улыбнулась уголочками губ.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Нейма.

Она поднялась с кровати, сладко потянулась и ушла в ванную. Через минуту оттуда послышался ровный шум льющейся воды и плеск.

Вернувшись в спальню, она выглядела гораздо бодрее. Однако на этот раз она собиралась чуть дольше обычного: несколько раз подходила к открытому шкафу, снимала с вешалки одну рубашку, примеряла её перед зеркалом, потом возвращала назад и доставала другую. Долго выбирала, какую именно надеть, а потом тихо усмехнулась самой себе, покачав головой:

— Не понимаю, почему вообще об этом думаю...

Рембрен молча наблюдал за каждым её движением из гостиницы.

Когда она закончила, они вместе покинули квартиру.

По дороге до работы всё происходило почти так же, как и в предыдущие дни: Нейма здоровалась с пожилыми соседями у подъезда, тепло улыбалась редким утренним прохожим, останавливалась на пару секунд, чтобы перекинуться словом со знакомой зеленщицей.

Только теперь Рембрен, двигаясь в паре шагов позади, отметил небольшое отличие.

Иногда Нейма будто ненадолго «зависала». На несколько секунд её взгляд становился совершенно отсутствующим, фокус смещался в пустоту, словно она мысленно возвращалась к какому-то недавнему воспоминанию или разговору. Но уже в следующее мгновение она встряхивала головой и легко возвращалась к прерванной беседе.

Он зафиксировал это изменение как новый поведенческий фактор.

---

Рабочий день в кофейне прошёл спокойно и без происшествий. Нейма так же ловко принимала заказы на кассе, протирала подносы, помогала коллегам и дарила привычную тёплую улыбку каждому вошедшему посетителю.

В середине смены, воспользовавшись короткой передышкой, Нейма подошла к подсвеченной стеклянной витрине с выпечкой.

— Мне три, пожалуйста… Только не сейчас. Можешь отложить их до конца смены?

Коллега удивлённо посмотрела на неё сквозь стекло.

— Сразу три?

— Да.

Девушка за стойкой прищурилась с лёгким подозрением:

— Надеюсь, не по чьей-то просьбе? И бесплатно ты их отдавать не собираешься?

Нейма тихо рассмеялась, качнув головой:

— Нет. Для себя.

— Для себя? — Коллега высоко подняла брови. — Ты собираешься ночью съесть сразу три булочки? Не многовато будет?

— Не переживай, — Нейма легко пожала плечами. — Если не съем сегодня, доем завтра.

— Ладно, отложу. Только потом не забудь их забрать.

— Не забуду.

Сотрудники только переглянулись между собой и понимающе усмехнулись.

---

Когда смена подошла к концу и сотрудники начали выключать оборудование, девушка-сменщица сняла с полки заранее приготовленный бумажный пакет и протянула его Нейме.

— Держи. Твои три булочки.

— Спасибо.

Нейма убрала пакет в сумку и, попрощавшись с коллегами, вышла на улицу.

---

Когда людей на улице стало меньше, а коллеги попрощались и разошлись по своим маршрутам, Рембрен вышел из тени переулка и поравнялся с ней.

— Зачем тебе выпечка?

Нейма посмотрела на бумажный пакет в своих руках, слегка согревающий пальцы, потом перевела взгляд на его тёмный капюшон и улыбнулась:

— Для тебя, конечно.

Рембрен ничего не ответил, продолжая шагать с ней нога в ногу.

— Просто... — продолжила она, слегка сбавив темп ходьбы. — Мне не хотелось снова предлагать тебе вчерашнюю еду из холодильника. Это было бы как-то некрасиво. Всё-таки ты мой гость. Поэтому сегодня купила булочки.

Несколько секунд Рембрен молчал, высчитывая целесообразность подобного действия. Потом спокойно ответил:

— Это иррационально. Но хорошо.

Нейма облегчённо выдохнула и тихо рассмеялась:

— Если честно... Я очень боялась, что ты сейчас снова скажешь: «Мне это не нужно». Или вообще откажешься.

— Отказ не совершается без основания, — он посмотрел прямо перед собой, на освещенную фонарями дорогу. — Ты уже задавала этот вопрос. Ответ остаётся положительным. Если это ничему не мешает.

Нейма улыбнулась ещё шире, и её шаги стали более легкими:

— У тебя точно есть какой-то внутренний кодекс. Или свод законов. Иногда мне кажется, что без него ты даже ходить не сможешь.

— Есть.

Нейма усмехнулась.

— Я... вообще-то пошутила.

— Это не меняет ответ.

Она моргнула.

— Подожди... В каком смысле есть?

— Я действую по установленным условностям.

— Условностям?

— По определённому порядку действий.

Нейма некоторое время молчала, пытаясь осмыслить услышанное.

— И... кто их придумал?

— Я.

Он немного помолчал.

— Делая выводы из наблюдений. И используя опыт некоторых существ.

— То есть... — она медленно подняла взгляд. — Ты хочешь сказать, что большинство твоих правил... чужие?

— Большинство — да. Я скорректировал их в соответствии со своим пониманием, но основа принадлежит другим.

Нейма долго ничего не говорила.

Потом тихо произнесла:

— Но это же... неправильно.

Рембрен посмотрел на неё.

— Почему?

— Потому что среди них почти нет тебя.

Он замолчал.

Впервые за долгое время он не смог подобрать ответ.

Нейма неожиданно улыбнулась.

— Тогда давай придумаем хотя бы одно твоё правило вместе.

Она сказала это легко, почти шутливо, но в её голосе звучало искреннее желание помочь.

Рембрен несколько секунд молчал.

— Я подумаю.

Они продолжили идти по вечерней улице, а между ними впервые возникла не просто беседа, а ощущение, что кто-то действительно пытается понять Рембрена.

---

Дома Нейма первым делом прошла на кухню и поставила чайник на плиту. Затем открыла верхний шкафчик и достала стеклянную банку с остатками растворимого кофе.

Она виновато посмотрела на Рембрена, замершего у стола:

— Прости... У меня нет кофемашины. Варить настоящий кофе дома не получится. А растворимый... — Она скривила губы и поморщилась. — Мне кажется, пить его не очень приятно.

Рембрен спокойно ответил:

— Разницы нет.

Она только пожала плечами, выражая сомнение. Из бумажного пакета на стол выскользнули три ещё тёплые, пахнущие корицей и маслом булочки. Нейма положила их на плоскую тарелку, после чего две из них решительно подвинула в сторону Рембрена.

Он посмотрел на тарелку:

— Зачем две?

— Потому что это логично, — улыбнулась она, садясь на стул. — Гостю обычно дают больше. Как-то неудобно оставлять себе больше еды.

Рембрен немного подумал, сопоставляя пропорции:

— Можно разделить поровну.

Нейма тихо рассмеялась, опираясь подбородком на кулак:

— Такое чувство... что ты вообще не хочешь, чтобы я была гостеприимной.

— Я лишь предложил разделить.

Она покачала головой, продолжая тепло улыбаться:

— Иногда разговаривать с тобой сложнее, чем с десятью людьми сразу. Но почему-то мне это нравится.

Рембрен спокойно протянул руку из-под широкого рукава мантии и взял одну из сдобных булочек:

— Тогда предложение принято.

— Вот теперь правильно, — довольным тоном кивнула она.

Они снова сели за небольшой кухонный стол друг напротив друга.

---

Нейма с искренним любопытством уставилась на то, как он аккуратно приподнял нижний край тёмной ткани, закрывавшей лицо.

— Можно спросить?

— Да.

— Почему ты сейчас открыл только часть лица?

Рембрен спокойно отломил небольшой кусочек выпечки. Не прекращая жевать, он ответил тем же ровным, идеальным голосом, без малейшего изменения интонации или характерного чавканья:

— Потому что ем.

Нейма несколько секунд смотрела на него с немым изумлением, а потом тихо усмехнулась:

— Ах да... С тобой нужно вопросы задавать максимально точно. — Она покачала головой. — Я имела в виду, почему ты вообще всё время ходишь с закрытым лицом?

— Мне так удобнее.

— Правда? — Она удивлённо приподняла брови. — И чем это удобнее?

— Меньше приходится объясняться.

Она задумалась, переваривая его логику:

— То есть... люди действительно задают меньше вопросов, когда ты закрываешь лицо?

— Да.

Она уже собиралась что-то возразить, но вдруг резко остановилась. Её взгляд задержался на нижней части его лица.

— Подожди... Ты сейчас говорил... — Она слегка наклонилась вперёд через стол. — Ты же ел.

Рембрен спокойно кивнул:

— Да.

— Но... — Она несколько раз моргнула. — У тебя голос вообще не изменился. Люди обычно говорят по-другому, когда жуют.

Рембрен несколько секунд молчал, сохраняя невозмутимость.

— Для меня это необязательно.

Нейма тихо рассмеялась, всплеснув руками:

— Конечно. Почему я вообще ещё удивляюсь... — Она снова покачала головой и тепло улыбнулась. — Ладно. Тогда пусть это остаётся тайной.

Рембрен спокойно ответил:

— Согласен.

Кофе в кружках медленно остывал, отдавая пар прохладному воздуху кухни, а разговор, как и прошлым вечером, незаметно ушёл далеко от выпечки и кофе.

---

Они разговор затянулся допоздна. Темы сменяли одна другую с удивительной легкостью. Нейма рассказывала про тонкости работы в кофейне, про архитектуру улиц старого города, про смешные и нелепые случаи из своего детства. Иногда он произносил всего одно короткое предложение. После него Нейма неожиданно начинала рассказывать намного больше, чем собиралась. Сам Рембрен почти не говорил, но именно его вопросы заставляли разговор двигаться дальше.

Когда настенные часы над раковиной тихо отсчитали половину первого ночи, Нейма устало потянулась, расправляя затекшие плечи:

— Опять засиделись. — Она улыбнулась, поджимая ноги на стуле. — Странно... ещё недавно мне было не по себе. А теперь начинаю привыкать.

Рембрен ничего не ответил.

Нейма взяла со стола обе кружки и подошла к раковине.

— Лучше сразу помою, — сказала она, открывая воду. — Если оставить до утра, потом всё это отмывать гораздо сложнее. Не хочу самой же потом мучиться.

Она быстро вымыла кружки, вытерла стол и только после этого обернулась.

— Можешь тогда пока идти в комнату. Я сейчас приду.

— Хорошо.

Рембрен спокойно поднялся и без лишних движений вышел из кухни.

Когда Нейма закончила, она заглянула в спальню. Рембрен уже сидел в кресле точно так же, как и прошлой ночью: ровная спина, руки на подлокотниках, взгляд устремлён вперёд. Казалось, стоило ему остановиться — и он снова превращался в неподвижную статую.

Она невольно улыбнулась. Почему-то эта картина уже не казалась странной. Скорее... забавной.

Несколько секунд она молча смотрела на него, словно о чём-то размышляя, затем достала из шкафа пижаму и направилась в ванную.

Из-за двери донёсся шум воды. Через несколько минут Нейма вернулась, переоделась и забралась под одеяло.

— Тогда... спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Нейма.

Она прошла в спальню и легла в кровать. На этот раз она даже не стала оглядываться на угол комнаты — будто заранее знала, что он уже бесшумно занял свое привычное место в кресле.

Через несколько минут из темноты донёсся её тихий, чуть сонный голос:

— Рембрен.

— Да.

— Ты завтра тоже придёшь?

Возникла небольшая пауза, длившаяся не более пары секунд.

— Пока это не мешает да.

— Хорошо...

Она закрыла глаза. Слабая, едва заметная улыбка ещё несколько секунд оставалась на её лице, после чего губы расслабились. Примерно через двадцать пять минут её дыхание стало совершенно ровным и глубоким. Она уснула.

Рембрен некоторое время молча наблюдал за её спящим силуэтом, после чего в его сознании сформировался новый отчетный блок:

"Наблюдение."

Объект заранее уточнил вероятность повторной встречи.

Возможная причина: формирование новой модели повседневного поведения и социальная адаптация.

Причина требует дальнейшего исследования.

За окном шелестела листва, а ночь медленно вступала в свои права.

Глава 4. Новые условия

Утро встретило квартиру привычной, плотной тишиной.

Нейма медленно открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в белёсый потолок, на котором дрожали отсветы от проезжавших по улице машин. Потом она плавно перевела взгляд в угол комнаты, к окну.

Рембрен сидел в кресле. Спокойный, абсолютно неподвижный. Его тёмная мантия ниспадала ровными, тяжелыми складками, а капюшон скрывал лицо. Будто прошедшая ночь для него вообще не существовала и никак не отразилась на его теле.

На лице Неймы сама собой появилась слабая, чуть сонная улыбка.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Нейма.

Голос Рембрена прозвучал ровно, без единой задержки. Она уже давно не удивлялась его ответам.

Спустив ноги с кровати, девушка потянулась, заставив хрустнуть позвонки, и прошла в ванную. Пока она умывалась и собиралась на работу, в квартире почти никто не говорил. Лишь изредка Нейма что-то тихо напевала себе под нос, расчёсывая волосы перед зеркалом, или просто молча застегивала куртку.

Наблюдая за ней от двери спальни, Рембрен зафиксировал ещё одно явное изменение.

Раньше Нейма стремилась заполнить разговором практически каждую секунду: любое затишье заставляло её ускорять темп речи или искать новые темы. Теперь же тишина перестала вызывать у неё дискомфорт. Она спокойно могла промолчать несколько минут, просто передвигаясь по кухне и не испытывая потребности подать голос.

Закончив собираться, она подхватила с тумбочки сумку и повернулась к нему:

— Пойдём?

— Да.

Они вместе вышли из квартиры и спустились по прохладной лестнице. Дорога до кофейни прошла почти в полном молчании — лишь сухо шуршал асфальт под их подошвами.

У самого входа, взявшись за латунную ручку, Нейма привычно улыбнулась ему:

— До вечера.

— До вечера.

---

Рабочий день прошёл спокойно и без сбоев.

Как и всегда, Нейма встречала посетителей приветливой улыбкой, наливала кофе, аккуратно подавала выпечку, разговаривала с коллегами и вовремя подхватывала чужие шутки. Но теперь Рембрен, наблюдавший с улицы через широкое стекло витрины, замечал в её поведении небольшие, но четкие паузы.

Иногда, принимая заказ, она будто вспоминала вчерашний разговор и на секунду уходила в мысли, просто глядя на проезжающие автомобили за окном. Иногда молчала по две-три секунды, прежде чем ответить сменщику. Раньше подобного задержек в её действиях не происходило.

---

Когда сменщица закрыла замок кофейни и попрощалась, Нейма вышла на улицу. Ещё до того, как она успела оглянуться вокруг, рядом с ней бесшумно возник Рембрен.

Девушка слегка повернула голову и улыбнулась:

— Знаешь... Мне уже кажется странным, если тебя рядом нет.

— Почему?

— Не знаю. — Она слегка пожала плечами, поправляя ремень сумки. — Просто привыкла.

Несколько минут они молча продвигались по вечернему тротуару. На перекрёстке, ожидая зелёного сигнала светофора, Нейма неожиданно посмотрела на его тёмную мантию, скрывавшую всё тело.

— Можно спросить?

— Да.

— Давай всё-таки купим тебе одежду.

Рембрен спокойно перевёл на неё взгляд из-под тени капюшона:

— Зачем?

Она немного задумалась, разглядывая плотную ткань.

— Даже не знаю... — Нейма мягко улыбнулась. — Просто хочется увидеть тебя в другой одежде.

Рембрен несколько секунд молчал, сверяя этот запрос со своей базовой задачей.

— Ты хочешь, чтобы я сменил одежду?

— Да, — она даже не пыталась скрыть искреннего энтузиазма. — Очень.

— Если это не мешает и не противоречит моим действиям... — Рембрен ненадолго сделал паузу. — Тогда хорошо.

Нейма удивлённо наклонила голову к плечу:

— Подожди. Как одежда вообще может чему-то противоречить?

— Не знаю.

Девушка не выдержала и громко рассмеялась, привлекая внимание прохожего с собакой.

— Я вообще-то о том же! Как одежда может тебе помешать? Ты же всё равно можешь становиться невидимым.

Рембрен снова на секунду задумался:

— Возможно.

— Тогда договорились, — покачала она головой, всё ещё улыбаясь. — Завтра у меня выходной. Пойдём выбирать тебе одежду.

— Хорошо.

Она широко улыбнулась и ускорила шаг:

— Ну вот. И договорились.

После этого разговор сам собой перешёл на другие темы. Они снова обсуждали городские новости, работу, странных прохожих и сами не заметили, как преодолели оставшиеся кварталы и поднялись к её двери.

---

Поздним вечером всё повторилось практически так же, как и в предыдущие дни.

Нейма уже лежала под одеялом, подтянув его до подбородка. Рембрен сидел в кресле у окна, сливаясь с тенью занавески.

Она посмотрела на него и немного смущённо улыбнулась:

— Ты же... — Она ненадолго замолчала, подбирая слова. — Как всегда?

— Да.

Она тихо кивнула, устраиваясь поудобнее на подушке:

— Я просто решила спросить. Чтобы не думать за тебя.

Рембрен спокойно наблюдал за тем, как расслабляются мышцы её лица.

Нейма тихо усмехнулась, опустив взгляд:

— Если честно... уже начинает казаться привычным. — Она ненадолго задумалась, глядя на полосу света от уличного фонаря на потолке. — Хотя сама понимаю, насколько это странно. В первый день... почему-то очень хотелось, чтобы ты остался. А сейчас... кажется, это уже просто привычка.

— Привычка всегда зависит от времени, — спокойно ответил Рембрен.

Нейма негромко рассмеялась:

— Возможно.

Она закрыла глаза. В комнате снова стало тихо, но теперь эта тишина уже не казалась ей пустой или угрожающей. Она спокойно лежала ещё некоторое время, пока её дыхание постепенно не стало ровным и глубоким.

Рембрен молча продолжал наблюдение.

---

Утро наступило непривычно тихо — без резкого и сухого звонка будильника.

Нейма медленно открыла глаза и несколько секунд просто лежала, пытаясь понять, почему её никто не разбудил. Затем она повернула голову к тумбочке, где светил электронный циферблат.

08:36.

Она тихо выдохнула, расслабляя плечи:

— Сегодня же выходной...

На лице сама собой появилась лёгкая улыбка. Она перевела взгляд в угол комнаты. Рембрен сидел на том же месте, в той же самой позе. Будто ночь для него вообще ничего не значила.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Нейма.

Она потянулась, медленно села на кровати и ещё некоторое время просто сидела, спустив ноги на пол и окончательно просыпаясь. Теперь рядом с ним уже не чувствовалось той неловкости или напряжения, которые возникали в первые дни. Словно его присутствие постепенно стало такой же естественной частью квартиры, как стол, окно или это старое кресло.

Лениво поднявшись, Нейма прошла в ванную, умылась прохладной водой и расчесала волосы. Вернувшись на кухню, она открыла холодильник, достала прозрачную бутылку и сделала несколько больших глотков.

Затем опустилась на стул.

Несколько минут они оба молчали. И эта тишина больше не казалась тяжелой. Она просто существовала вокруг них.

Нейма поставила бутылку обратно на стол и посмотрела на Рембрена, застывшего в дверном проёме:

— Хочешь немного погулять?

Он чуть приподнял подбородок:

— Да.

— Всё равно магазины ещё не открылись. Можно просто пройтись.

— Хорошо.

Она собиралась неторопливо, без утренней спешки. Надев куртку, Нейма неожиданно остановилась у самого выхода и внимательно оглядела его фигуру с головы до ног.

— Знаешь... — Она слегка наклонила голову. — Ты довольно высокий.

Рембрен молчал.

— И я вообще не понимаю, какое у тебя телосложение, — она рукой указала на его мантию. — Из-за этой одежды ничего не видно. Мне правда интересно, как ты будешь выглядеть в обычной одежде.

Рембрен никак не отреагировал на её слова.

Спустя пару секунд она сама улыбнулась своим мыслям:

— Ладно... Скоро всё равно узнаю.

Они вышли из квартиры и спустились на улицу.

Утренний город только просыпался. Дворники лениво сметали опавшие листья с тротуаров, где-то за жалюзи открывались первые кофейни, а из пекарни на углу доносился густой запах свежего хлеба. Прохожих почти не было.

Они спокойно шли по вымощенной площади. Нейма осматривалась по сторонам, подставив лицо прохладному утреннему воздуху, а потом вдруг тихо рассмеялась.

— Интересно... Мы ведь очень странно выглядим со стороны.

— Почему?

— Ну... — Она посмотрела сначала на свою обычную джинсовую куртку, потом на его тёмный силуэт. — Ты весь в чёрном. Лицо закрыто. Если честно, больше похож на какого-нибудь злодея. — Она мягко улыбнулась. — А рядом иду я. В обычной одежде. Разговариваю с тобой.

Рембрен спокойно ответил:

— Они меня не видят.

Нейма резко остановилась прямо посреди тротуара:

— Точно...

Через секунду она рассмеялась ещё сильнее, прикрыв рот ладонью:

— Тогда получается... со стороны выглядит так, будто я разговариваю сама с собой. Или вообще с воздухом.

— Да, — подтвердил он. — Можно сказать и так.

Она закрыла лицо ладонью, качая головой:

— Нет... Так ещё хуже. — Девушка снова пошла вперёд, бросив на него быстрый взгляд. — Можешь стать видимым? Не хочется выглядеть человеком, который разговаривает с пустотой.

Рембрен несколько секунд анализировал уровень внимания редких утренних прохожих.

— Хорошо.

Она облегчённо улыбнулась, опустив руку:

— Спасибо. А то люди ещё решат, что я сумасшедшая.

Они повернули за угол. Постепенно улицы начали оживать: витрины магазинов вспыхивали светом, а прохожих вокруг становилось всё больше.

Теперь они уже действительно выглядели как двое обычных людей, прогуливающихся в утренний час.

Только один из них был почти полностью скрыт длинной тёмной одеждой.

Несколько прохожих невольно оборачивались вслед тёмной фигуре. Кто-то задерживал взгляд всего на секунду, кто-то тихо переговаривался с собеседником, но почти каждый хотя бы раз смотрел на человека в длинной чёрной мантии.

Когда они подошли к торговому центру, стеклянные двери только-только открывались. Нейма сразу оживилась, натягивая на лицо азартную улыбку:

— Ну всё. Теперь самое интересное.

Она уверенно потянула его за собой внутрь. Первый же отдел оказался магазином мужской одежды. Нейма почти сразу начала быстро ходить между длинными вешалками, ловко перебирая плечики.

— Так... Начнём с простого. Вот эта! — Она сняла светлую футболку. — И вот эта тоже!

Пока Нейма перебирала вещи, продавец несколько раз украдкой косился на Рембрена. Высокий мужчина в длинной чёрной мантии, неподвижно стоящий среди ярких витрин, выглядел настолько необычно, что взгляд сам собой возвращался к нему.

Через пару минут в руках Рембрена уже лежала увесистая стопка: белая футболка, тёмно-серая, чёрная. Потом появились классические джинсы, свободные брюки, кожаная куртка и мягкая толстовка.

— Подожди... — Нейма сама засмеялась, наткнувшись на его неподвижный взгляд. — Кажется, я немного увлеклась.

Рембрен спокойно опустил глаза на стопку.

— Да. Количество вещей превышает необходимое.

— Ты сегодня моя живая примерочная, так что натягивай всё подряд!

В кабинку он заходил всего на несколько секунд. Снимал только мантию — ткань, закрывавшая лицо, всегда оставалась на месте. Занавеска открывалась практически сразу.

Нейма удивлённо моргнула:

— Так быстро? Ты что... за секунду переоделся?

— Да.

Она несколько секунд молчала, переваривая ответ, а потом покачала головой:

— Даже спрашивать не буду, как.

Рембрен спокойно стоял перед ней в первом комплекте. Теперь стало окончательно понятно, что под мантией скрывался самый обычный человек: высокий, со средним телосложением — не худой, не особенно широкий в плечах, без выраженных мышц. Светлая кожа в проемах ткани казалась ещё бледнее под ярким светом ламп.

Нейма внимательно осмотрела его и кивнула сама себе:

— Да... Именно так я тебя и представляла.

— Что именно?

— Что ты окажешься совершенно обычным. Почему-то это даже радует.

Рембрен оглядел строгие брюки и пиджак. Ее взгляд скользнул следом — мимо безупречно отглаженных стрелок к матовой ткани лацканов.

— Нет... — покачала она головой. — Слишком официально. Ты сейчас похож на преподавателя университета.

Он переоделся снова. Следующий вариант — и Нейма долго молчала, обойдя его по кругу. На этот раз он вернулся в широкой тёмной футболке, свободных брюках и слегка потертой кожаной куртке.

Она подошла ближе, аккуратно поправила воротник куртки, отошла на шаг и довольно улыбнулась:

— Вот. Этот. Очень хорошо.

Рембрен перевёл взгляд на своё отражение в зеркале, а потом на неё:

— Оно выглядит одинаково. Не вижу разницы.

— Конечно не видишь, — Нейма тихо рассмеялась и ткнула пальцем ему в грудь. — Потому что ты смотришь на одежду только как на необходимость. А я смотрю на неё как на то, что может человеку идти. Этот комплект остаётся.

Он спокойно кивнул:

— Хорошо.

Они подошли к кассе. Кассир, пробивая покупки, мельком посмотрел сначала на Нейму, затем на Рембрена. Его взгляд на секунду задержался на глубоком капюшоне, после чего он быстро отвёл глаза и продолжил работать.

Нейма уже достала кошелёк, когда Рембрен спокойно спросил:

— Зачем?

— Что?

— Ты собираешься платить.

— Конечно. Это же подарок.

— Стоимость покупки составляет приблизительно сорок процентов твоего недельного дохода, — ровно произнёс Рембрен.

Нейма удивлённо подняла голову:

— Откуда ты...

— Я наблюдал. После этой покупки твои свободные средства существенно уменьшатся.

Она тихо рассмеялась, убирая выбившуюся прядь волос:

— Ты что... мои деньги посчитал?

— Да. Ты приобретаешь вещи для меня. Следовательно, расходы должен нести я. Это логично.

— Так подарки не работают, — покачала она головой. — Когда человеку хочется сделать что-то хорошее, он не считает деньги.

— Тогда это нерационально.

— Конечно! Но иногда людям нравится быть нерациональными.

Рембрен немного помолчал, смотря то на неё, то на терминал оплаты, и достал купюры:

— В таком случае предлагаю компромисс. Ты выбираешь одежду. Я оплачиваю её. Таким образом оба достигают желаемого результата.

Нейма несколько секунд молчала, а затем на весь отдел рассмеялась:

— Это самый странный компромисс, который я только могла представить.

---

Они вышли из магазина мужской одежды с пакетом.

— Знаешь… — Нейма покосилась на Рембрена. — Очень странное чувство. Когда хочешь сделать человеку подарок, а он предлагает компромисс: мол, давай я тоже тебе что-нибудь куплю. Мне иногда кажется, будто ты просто не хочешь проигрывать.

— Проигрывать?

— Ну да. Каждый раз выходит одинаково: я хочу сделать для тебя что-то хорошее... А ты всё равно делаешь по-своему.

Несколько секунд Рембрен молчал, а потом спокойно произнёс:

— Возможно. Но я делаю это не специально.

Она тяжело выдохнула, но улыбнулась:

— Хорошо… Тогда буду считать, что у тебя просто такая логика. Теперь моя очередь!

---

В женском отделе Нейма провела гораздо больше времени. Она перебирала вещи, отходила, возвращалась, нахмурившись разглядывала синюю рубашку.

— Рембрен. Как тебе?

— Не знаю.

— Ты же можешь сказать, какая будет лучше смотреться на мне!

Рембрен несколько секунд внимательно рассматривал её, а затем достал с соседней вешалки другую рубашку — более светлую:

— Эта подходит лучше. Цвет сочетается с оттенком твоей кожи, материал плотнее, носить будет удобнее. Форма плеч также подходит лучше.

Нейма посмотрела на предложенную вещь, потом на свою:

— Но… она же некрасивая.

— Я должен учитывать и этот аспект?

— Конечно! — рассмеялась она. — Нужно выбрать одновременно красивую, удобную и ту, которая хорошо сидит.

— Тогда необходимо уточнение. Что именно ты считаешь красивым?

Нейма вздохнула и провела для него краткий инструктаж: без ядовитых розовых оттенков, без гигантских надписей на всю грудь, аккуратный крой и спокойные цвета.

Рембрен молча выслушал, кивнул и отправился вдоль рядов сам. Через пару минут он вернулся с лаконичной футболкой, брюками и лёгкой курткой.

Одежда села идеально.

— Тебе подходит, — спокойно резюмировал Рембрен, когда она вышла из примерочной.

Она лишь покачала головой, пока он без лишних слов расплачивался на кассе:

— Всё ещё не могу привыкнуть к твоим компромиссам.

— Тогда потребуется больше времени.

---

Выйдя из бутика, Нейма неожиданно остановилась и нахмурилась, глядя на его пустые руки:

— Подожди... А где твой пакет с покупками?

— Я их сохранил.

— Сохранил? Это как?

— Я переместил одежду в своё хранилище. Оно находится внутри моего пространства.

Нейма удивлённо посмотрела на него, а затем покачала головой:

— Каждый день ты рассказываешь что-нибудь такое, после чего мне кажется, что удивляться уже нечему. И тут же появляется что-то новое...

— Возможно.

---

Нейма сделала ещё несколько шагов, но неожиданно замедлилась. Она слегка прикрыла глаза и тихо выдохнула, коснувшись пальцами виска.

— Что произошло? — спокойно спросил Рембрен.

— Ничего серьёзного... — она неловко улыбнулась. — Просто голова немного закружилась.

Рембрен несколько секунд внимательно наблюдал за ней.

— Причина?

— Наверное... — она задумалась и тихо усмехнулась. — Я почти ничего не ела с самого утра. Только воды попила.

Она подняла на него взгляд и с улыбкой добавила:

— Давай сначала поедим. А то, кажется, мой организм уже начал возмущаться.

— Хорошо, — спокойно ответил Рембрен.

Через несколько минут они вошли в тихое, уютное кафе. Заняли столик у окна. Рембрен мгновенно определился с заказом, попросив простое мясное блюдо и воду, а Нейма выбрала лапшу с курицей в темпуре.

Официант, принимая заказ, на мгновение замялся, явно не понимая, почему человек пришёл в таком виде. Но, встретившись взглядом с Неймой, быстро вернулся к привычной вежливости.

Когда официант отошел, Нейма тихо сказала, глядя на улицы за стеклом:

— Знаешь... Эти несколько дней были, наверное, самыми приятными за последние пару месяцев. Спасибо... Что ходишь со мной. Даже если всё ещё просто наблюдаешь.

Рембрен ничего не ответил, но Нейму это больше не задевало.

Они спокойно пообедали в уютной тишине. А когда принесли счёт, Рембрен ровно произнёс:

— Каждый оплачивает своё. Это оптимальное решение.

— Конечно. Оптимизатор, — улыбнулась Нейма.

---

Путь домой занял полчаса. Город уже жил своей обычной дневной жизнью: шумели машины, спешили по делам прохожие, но вокруг них двоих сохранялся странный, невидимый для остальных кокон спокойствия.

Она уже почти перестала замечать взгляды окружающих. Только когда очередной прохожий слишком долго смотрел на Рембрена, она вспоминала, что для остальных его одежда действительно выглядит странно.

До дома они дошли уже ближе к вечеру.

Во дворе было тихо. Где-то над крышами лениво кружили птицы, а из открытых окон доносились голоса соседей и стук кухонной посуды.

Они поднялись на нужный этаж. Когда Нейма уже собиралась достать ключи из кармана, Рембрен неожиданно произнёс:

— За дверью находится человек.

Она вопросительно посмотрела на него:

— Что?

Не успела она договорить, как дверь соседней квартиры открылась, и из неё вышел молодой мужчина. Увидев Нейму, он приветливо улыбнулся:

— О, привет, Нейма.

Она слегка замялась, сжимая в руке связку ключей:

— А... привет.

Мужчина перевёл взгляд на Рембрена и несколько секунд молча рассматривал его тёмный силуэт, застывший у стены. Потом неопределённо кивнул и пошёл дальше по коридору, всё ещё изредка оглядываясь.

Когда шаги стихли за поворотом к лестнице, Нейма выдохнула и повернула ключ в замке.

Они вошли в квартиру. Несколько секунд она молча снимала куртку, а потом всё же не выдержала:

— Откуда ты вообще знал, что он стоит за дверью?

— Я вижу сквозь препятствия.

Она удивлённо подняла брови:

— Правда?

— Да.

— Интересно... — Она усмехнулась и с лёгкой насмешкой добавила: — А ты вообще всё умеешь?

— Нет. Я могу делать достаточно.

Нейма тихо рассмеялась:

— Под словом «достаточно» ты подразумеваешь возможность смотреть сквозь стены?

— Да.

— Это всё равно странная способность, — покачала она головой. — Не думаю, что кто-то будет ждать меня с ножом за дверью.

Рембрен немного задумался, анализируя городскую статистику:

— Вероятность не равна нулю.

Она тяжело вздохнула:

— Вот опять... Даже здесь ты пытаешься выиграть спор.

— Нет.

— Хорошо, — тихо засмеялась она. — Считай, что победил.

---

Дома всё происходило уже почти привычно.

Нейма спокойно сняла обувь, повесила куртку на крючок и прошла в комнату. Тем временем Рембрен бесшумно опустился в своё привычное кресло у окна.

Когда она закончила с причёской и вернулась на кухню, то села напротив него. Несколько секунд они молчали, слушая, как за окном гудят автомобили.

— Как тебе сегодняшний день? — первой нарушила тишину Нейма.

— Интересный.

Она удивлённо посмотрела на него:

— Правда? Думала, ты скажешь что-нибудь вроде «приемлемый» или «обычный». Почему интересный?

— Твоё поведение изменилось.

Она сразу усмехнулась, опираясь локтями о стол:

— Ну конечно. Опять наблюдение. Ты знаешь ещё какие-нибудь слова, кроме этого?

— Не знаю.

— Какой же ты всё-таки странный, — тихо рассмеялась она. — Ходишь со мной, просто чтобы наблюдать. И при этом совершенно не похож на какого-нибудь злодея.

— Тогда цель достигнута.

Нейма тихо усмехнулась и ещё несколько секунд молча смотрела на него. Потом её взгляд сам собой опустился на бумажные пакеты, которые они оставили на полу возле входа.

Нейма ещё несколько секунд смотрела на него, а затем неожиданно хлопнула себя по лбу.

— Точно... Совсем забыла про одежду.

Она повернулась к нему, опираясь спиной о кухонный гарнитур:

— Ну что, попробуешь примерить всё это дома? Без спешки?

Рембрен молча кивнул.

В следующее мгновение его мантия бесследно исчезла, словно растворившись в воздухе, а её место заняли купленные ранее брюки, тёмная футболка и кожаная куртка. Остальная одежда так и осталась храниться в его пространственном хранилище.

Нейма даже вздрогнула, отшатнувшись на стуле. Она знала, что он может переодеваться за секунду, но увидеть это вживую, в обычной светлой кухне, было совсем другим чувством.

Рембрен стоял посреди комнаты. В новой, совершенно обычной человеческой одежде он больше не выглядел как мрачная сущность из чужого мира или опасный незнакомец. Теперь это был просто высокий, бледный молодой человек со спокойным взглядом.

Нейма медленно подошла ближе. Обошла его по кругу, внимательно рассматривая каждую деталь.

— Вау... — тихо произнесла она, и на её лице расплылась искренняя, тёплая улыбка.

Она осторожно коснулась плотной ткани кожаной куртки:

— Это... та самая одежда?

— Да.

— Невероятно... Она действительно здесь.

— Знаешь... тебе правда очень идет.

Рембрен опустил взгляд на рукав кожаной куртки, затем снова посмотрел на неё:

— Физические ощущения изменились. Ткань ощущается иначе. Но на мои функции это не влияет.

— Зато это влияет на то, как тебя вижу я, — мягко ответила Нейма. Она вернулась к столу и села на стул, не сводя с него глаз. — Теперь ты выглядишь... как тот, кто действительно здесь находится.

Рембрен постоил ещё несколько секунд посреди кухни, привыкая к новым ощущениям от обычной одежды, а затем привычным шагом прошёл в гостиную и сел в своё кресло у окна.

Тот же жест. Та же спокойная, неподвижная поза.

Но тишина в квартире больше не была прежней. Она стала домашней.

Пока Рембрен убирал вещи обратно в своё пространственное хранилище, взгляд Неймы неожиданно стал задумчивым. Она медленно подняла голову:

— Рембрен... Ты ведь сказал, что можешь видеть сквозь стены?

— Да.

Нейма неловко отвела взгляд, нервно переплела пальцы и тихо выдохнула. Казалось, она уже пожалела, что начала этот разговор, но любопытство всё же оказалось сильнее.

— То есть... ты видел, как я переодевалась?

— Да.

Ответ прозвучал совершенно спокойно. Без смущения, без заминки и без малейшей попытки оправдаться.

Нейма ещё несколько секунд молча смотрела на него, а затем закрыла лицо ладонями и медленно опустила голову на стол:

— Господи...

Рембрен спокойно наблюдал за её реакцией:

— Почему?

— Почему?! — Она резко подняла голову. — Потому что нормальные люди отворачиваются! Или хотя бы делают вид, что ничего не происходит!

Рембрен немного подумал:

— Ты не просила меня отвернуться.

Нейма несколько секунд молча смотрела на его неподвижный капюшон, а потом бессильно рассмеялась:

— Конечно... Конечно, именно это ты и ответишь. Так нельзя.

— Почему? Обоснуй.

Она тяжело выдохнула, подбирая слова:

— Потому что... Даже если человек ничего плохого не делает, есть вещи, которые хочется оставить только для себя. Это называется личным пространством. Не потому что там происходит что-то особенное, а потому что человеку так спокойнее.

Рембрен несколько секунд обрабатывал полученные данные:

— Следовательно... моё присутствие уменьшало твоё чувство безопасности.

— Да.

— Даже если ты меня не видела.

— Да!

— Принято.

Повисла неловкая тишина. Через некоторое время Нейма уже спокойнее спросила:

— Надеюсь... ты отключил это зрение?

— Да. Я действую согласно твоему указанию.

Она заметно и облегчённо выдохнула, но тут же снова нахмурилась:

— Подожди... Всё это время ты видел меня вот так? Или как?

— Моё зрение работает иначе, — спокойно пояснил он. — Я вижу сквозь объект. Контуры тела размываются, остаётся лишь общий силуэт.

Нейма несколько секунд смотрела на него, а потом тихо улыбнулась:

— То есть... сейчас ты больше так не смотришь?

— Да.

— Спасибо. Мне почему-то стало легче. — Она усмехнулась. — Надеюсь, больше никаких подобных сюрпризов не будет.

— Не знаю. Что подразумевается под словом «подобных»?

— Даже знать не хочу, — тихо покачала она головой.

---

После этого разговор постепенно вернулся к обычному руслу. Нейма достала телефон:

— Давай закажем ужин. Что будешь?

— То же, что и ты.

— Тогда суши, — улыбнулась она. — Люблю их.

Рембрен коротко кивнул.

Пока они ждали заказ, в квартире воцарилась спокойная тишина. Нейма время от времени что-то листала в телефоне, иногда тихо усмехаясь, а Рембрен, как обычно, молча наблюдал за происходящим вокруг, прислушиваясь к каждому звуку за пределами квартиры.

Когда курьер привез заказ, каждый спокойно оплатил свою часть. Никаких споров, никаких попыток заплатить за другого. Они молча ели на кухне, иногда перекидываясь короткими фразами и больше слушая звуки засыпающего города за окном.

В какой-то момент Нейма поймала себя на странной мысли. За всё время знакомства с Рембреном они почти не говорили о чём-то совершенно обычном. Их разговоры почти всегда уходили в философию, способности или устройство мира. И всё же именно эта спокойная тишина сейчас казалась ей удивительно уютной.

— Рембрен... Интересно, сколько ещё таких, как я, стали жертвами твоих наблюдений?

— Если учитывать все наблюдения — более пятисот миллиардов разумных существ.

Нейма несколько секунд просто молча смотрела на него. Она даже не сразу поняла, что именно услышала.

— Пятьсот... миллиардов?.. — тихо переспросила она. — Это же... невероятно много.

— Я учитывал только разумные существа. На некоторых планетах их было всего несколько миллионов. На других — свыше семидесяти миллиардов.

Он немного задумался, словно сверяясь с собственной памятью.

— Если же говорить о тех, с кем я действительно разговаривал, а не просто наблюдал, их было около миллиона.

— Миллион... — Нейма невольно усмехнулась. — Ты говоришь об этом так, будто это совсем немного.

— По сравнению с общим количеством — да, — спокойно ответил Рембрен. — Разговор требует значительно больше времени, чем наблюдение.

— Миллион... миллион — Нейма задумчиво повторила. — Неужели я настолько особенная, что стала одной из этого миллиона?

— Нет.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Тогда почему?

— Потому что обстоятельства сложились именно так.

— И всё?

— Этого достаточно.

Нейма тихо выдохнула.

— Иногда мне кажется, что ты специально отвечаешь так, чтобы вопросов становилось только больше.

— Возможно.

— Думаю... теперь я понимаю, почему ты вообще начал разговаривать со мной, — тихо сказала Нейма.

— Верно.

— И всё это... только потому, что ты всё ещё не нашёл ответ?

— Да.

Нейма на несколько секунд задумалась, глядя в стол.

— Тогда это будет трудно.

— Что именно?

— Я до сих пор не понимаю, какое правило тебе подходит. Поэтому и говорю, что трудно.

Рембрен ничего не ответил.

---

Время незаметно подошло к ночи. Нейма уже собиралась что-то сказать, как Рембрен спокойно произнёс первым:

— Да.

Она удивлённо посмотрела на него, а потом тихо рассмеялась:

— Неужели я уже настолько предсказуемая?

— Да.

— Наверное... Тогда пойду переоденусь.

Через несколько минут она вернулась в комнату уже в пижаме, села на край кровати и посмотрела на Рембрена, сидевшего в кресле:

— Ты ведь выполнил обещание?

— Да.

— Хорошо. — Она тепло улыбнулась. — Всё-таки ты делал это без какого-то плохого умысла... Спасибо.

Она медленно легла под одеяло:

— Спокойной ночи, Рембрен.

— Спокойной ночи, Нейма.

Она улыбнулась, закрыла глаза, и уже примерно через семнадцать минут её дыхание стало ровным и глубоким. Она уснула значительно быстрее, чем в предыдущие дни.

Рембрен перевёл на неё взгляд.

"Протокол наблюдения."

Время засыпания объекта сократилось до 17 минут.

Предположительная причина: восстановление чувства безопасности после вербального согласования личных границ.

Статус:гипотеза требует дальнейшей проверки.

И остаток ночи он, как всегда, молча продолжал наблюдать.

Глава 5. Анализ и дистанция

Нейма проснулась поздно. Первые лучи солнца давно миновали занавески и лениво распластались по полу широкими золотистыми полосами.

Девушка открыла глаза, с сонной енью повернула голову к тумбочке и тихо протянула:

— Почти десять...

Она сладко потянулась, заставив хрустнуть суставы, и свесила ноги с кровати.

— Сегодня никуда не надо...

Потом, даже не оборачиваясь сразу к окну, она произнесла ровным, уже привычным тоном:

— Доброе утро, Рембрен.

— Доброе утро, Нейма.

Его ответ прозвучал точно так же, как и вчера, и позавчера. Она даже улыбнулась про себя: его присутствие перестало быть чем-то инородным и окончательно превратилось в естественную часть её утра.

---

Она прошлёпала босыми ногами на кухню и с тихим щелчком распахнула дверцу холодильника.

— Кажется... надо бы приготовить что-нибудь самой.

После нескольких минут молчаливого изучения скудных запасов Нейма оглянулась на Рембрена, замревшего в дверном проёме, и честно призналась:

— Если честно... я готовлю редко.

Рембрен несколько секунд молча наблюдал, как Нейма открыла шкаф, достала тяжёлую сковороду и взяла кухонный нож.

Когда она уже собиралась начать готовить, он спокойно спросил:

— Тебе нужна помощь?

Нейма на мгновение задумалась, после чего улыбнулась.

— Да. Если не сложно.

— Хорошо.

Только после её согласия Рембрен начал говорить:

— Сначала лучше нагреть сковороду.

— Нож держи немного выше.

— Не торопись, иначе порежешься.

Стоило Нейме сделать шаг не туда, как Рембрен подавал голос:

— Сейчас слишком рано. Масло еще не достигло нужной температуры.

— Да нормально всё! — нахмурилась она, но тут же отдернула руку от брызнувших раскаленных капель.

Чуть позже:

— Добавь ещё воды. Испарение идет быстрее расчетного.

Нейма попыталась было поспорить, но, заглянув под крышку, убедилась, что фарш действительно начинает подгорать, и быстро подлила воды из кувшина.

— Этого количества соли недостаточно для данного объема массы, — ровно доложил он через пять минут.

Она вздохнула, досолила, попробовала... и каждый раз оказывалась вынуждена признать его правоту.

Спустя некоторое время Нейма замерла над шипящей сковородой, держись одной рукой за горячую пластмассовую ручку.

Нейма осторожно перемешала фарш ещё раз и уменьшила огонь.

— Знаешь... сейчас я начинаю немного волноваться.

Рембрен стоял чуть в стороне, неподвижно наблюдая за густыми парами, поднимающимися к потолку.

— Почему?

— Потому что не хочется всё испортить.

— Вероятность мала, — ровно произнес Рембрен.

Нейма тихо усмехнулась, не поворачивая головы:

— Ты даже не сомневаешься...

Нейма медленно перемешивала фарш, разбивая оставшиеся крупные комочки. Вода уже почти выпарилась, и соус постепенно густел, вновь начиная тихо потрескивать на дне сковороды.

— Знаешь, однажды из-за волнения я почти проиграла соревнование.

— Почти?

— Да. Это были соревнования по плаванию. Мне пришлось ждать своего заплыва почти час. Всё это время я смотрела, как остальные прыгают, плывут... и чем дольше ждала, тем сильнее переживала. — Она тихо качнула головой, следя за движением лопатки. — Минут через сорок мне уже вообще не хотелось выходить на старт.

Рембрен молча слушал, уставившись на тонкую струйку пара.

— И вот наконец моя очередь. Перед стартом я вспомнила слова тренера: «Прыгай дальше, а то ты слишком зажмуриваешься». — Нейма коротко покачала головой, уголками губ зацепив улыбку. — Когда прозвучал свисток... я попыталась сделать именно так. — Она не удержалась и тихо рассмеялась. — И просто споткнулась. Упала в воду почти животом.

Рембрен промолчал пару секунд.

— Это считается ошибкой старта?

— Очень считается, — вздохнула она. — Я плыла уже совершенно растерянной и пришла последней. — Повисла небольшая пауза. Нейма смахнула со лба выбившийся локон. — Но потом оказалось, что несколько человек сделали фальстарт... и меня поставили на третье место.

Она пожала одним плечом, переложив лопатку в другую руку.

— Тогда я поняла одну вещь.

— Какую?

— Лучше чем-нибудь отвлекаться. Послушать музыку. Посидеть в телефоне. Не думать постоянно о том, что сейчас будет. — Нейма снова опустила взгляд на шипящую массу. — Поэтому сейчас тоже не хочется испортить всё своим волнением.

Рембрен спокойно ответил:

— Пока всё соответствует ожидаемому результату.

Нейма улыбнулась — на этот раз открыто и тепло.

— Ты говоришь это с такой уверенностью... — Она повернулась и посмотрела на него с нескрываемым интересом. — А ты вообще умеешь волноваться?

Рембрен ненадолго задумался, его взгляд ушел чуть в сторону, в пустой угол кухни.

— Возможно.

— И что это значит?

Он замолчал на несколько секунд. Голос прозвучал без единой перемены в тоне, но сказанное заставило воздух в комнате будто чуть остыть.

— В одном из воспоминаний... я обрабатывал кого-то. Тогда у меня дрожали руки.

Он снова замолчал.

— Затем дрожь исчезла после нескольких минут.

Пауза затянулась. Нейма еще несколько секунд молча смотрела на его бледное, неподвижное лицо. Лопатка в ее руке замерла над сковородой.

— Это и есть волнение, — тихо произнесла она.

— Возможно.

Она мягко улыбнулась, вернула лопатку к фаршу и продолжила плавно помешивать еду, слушая ровный шум горелки.

Через несколько секунд Рембрен спокойно произнёс:

— Теперь выключай. Осталось лишь дать блюду немного постоять.

Она выключила конфорку. Накрыла сковороду крышкой и через десять минут выложила готовые макароны с томатным соусом, фаршем и травками на глубокую тарелку. Пар поднимался над столом.

Нейма зачерпнула вилкой первую порцию, отправила в рот и удивлённо приоткрыла губы:

— Это... очень вкусно получилось. Спасибо.

Рембрен ответил абсолютно спокойно:

— Ты приготовила.

Она тихо рассмеялась, качая головой:

— Нет. Мы приготовили.

Она специально оставила в сковороде большую часть — с запасом:

— На потом останется.

Рембрен лишь коротко кивнул.

Нейма опиралась подбородком на ладонь, с улыбкой рассматривая его тёмный силуэт у окна:

— Знаешь... Никогда не думала, что буду готовить с человеком, который сам не ест, но знает, как приготовить лучше меня.

---

После сытного обеда Нейма решила устроить себе полноценный выходной.

— Хочешь фильм посмотреть?

— Хорошо.

Они устроились на диване. Рембрен сел прямо, сохраняя идеальную осанку, а Нейма поджала под себя ноги, укрывшись пледом и включив первый попавшийся детектив.

На экране телевизора герой вновь нелепо поскользнулся на ровном месте, сбив с ног ещё троих человек. Из динамиков донесся закадровый смех.

Нейма тихо рассмеялась, вытирая слезу в уголке глаза, а затем повернула голову к Рембрену.

— Неужели тебе совсем не смешно?

Рембрен сидел с прямой спиной, не сменяя позы.

— Я понял, почему этот момент считается смешным.

— И?

— Не вижу причин смеяться.

Нейма удивлённо приподняла брови, поворачиваясь к нему всем корпусом.

— Тогда зачем вообще смотреть комедию?

Рембрен ненадолго замер, переведя взгляд с экрана на неё.

— Возможно... из-за неожиданных поворотов событий.

Она не удержалась и коротко усмехнулась, качнул головой.

— Ты сейчас смотришь её как детектив.

— Разве это не эффективно?

— Нет, — покачала головой Нейма, всё ещё улыбаясь. — Ты же не разбираешь высокоинтеллектуальный фильм. Это комедия. — Она указала пальцем в сторону мерцающего экрана. — Её не анализируют настолько глубоко. Её смотрят, чтобы получить удовольствие.

Повисла небольшая пауза.

— Иногда даже неважно, насколько шутка логична, — добавила Нейма уже тише. — Главное — настроение.

Рембрен несколько секунд молчал, наблюдая за движением ярких пятен на экране.

— Следовательно... люди приходят смотреть подобные фильмы не ради структуры, а ради эмоций.

— Именно. — Она снова тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Хотя... если смотреть комедию вместе с тобой, получается ещё смешнее.

Рембрен слегка наклонил голову набок:

— Почему?

— Потому что ты единственный человек, который способен превратить комедию в научное исследование.

Рембрен едва заметно выпрямился, зафиксировав на ней ровный взгляд.

— Тогда... причиной смеха снова являюсь я, а не фильм.

— Да, — сквозь смех ответила Нейма и откинулась на спинку дивана. — Иронично, правда?

---

Они досмотрели комедию до конца, продолжая время от времени обмениваться короткими репликами. Нейма всё ещё посмеивалась над особенно нелепыми сценами, тогда как Рембрен всё так же спокойно отмечал закономерности происходящего. Когда пошли финальные титры, она потянулась за пультом.

— Не может быть... — Нейма прищурилась, не сводя глаз с экрана, и подалась вперед. — Давай поспорим.

Рембрен слегка повернул к ней голову.

— На что?

— На следующую сцену.

Он перевел взгляд на экран, где двое персонажей стояли под искусственным дождем.

— Через сорок секунд женщина солжёт.

— Нет, — уверенно качнула головой Нейма и скрестила руки на груди. — Она наконец признается.

Рембрен лишь спокойно кивнул.

На экране крупным планом показали лицо актрисы. Она несколько секунд молчала, тяжело дыша, затем плавно улыбнулась... и произнесла заведомую ложь.

Нейма тяжело выдохнула:

— Ладно... Один-ноль.

— Верно, — констатировал Рембрен.

— Нет! Не «верно»! — Нейма повернулась к нему. — Так неинтересно! Хоть немного порадуйся победе.

— Для чего?

— Потому что ты выиграл.

— Я лишь оказался прав, — ответил он без единой интонации.

— Вот именно! Иногда этому тоже можно радоваться!

Рембрен на секунду замер, чуть наклонив голову.

— Тогда... радоваться стоит точности прогноза?

— Хоть чему-нибудь! — Нейма покачала головой, но уголки её губ подрагивали.

---

Следующие полчаса они перебирали фильмы один за другим. Нейма специально выбирала картины с более запутанным сюжетом, надеясь хотя бы раз застать Рембрена врасплох. Он почти всегда спокойно предсказывал дальнейшие события, а она каждый раз обещала, что «вот теперь точно получится». В какой-то момент их спор уже стал частью самого вечера.

Сюжет фильма двигался дальше.

— Ещё раз, — Нейма поджала ноги под себя.

— Хорошо.

— Если теперь угадаю я — ты выполняешь мою просьбу.

Рембрен словно зафиксировал её взгляд:

— Какую?

— Пока не придумала.

— Принимается.

— А если угадаешь ты?

— Тогда ничего.

Нейма мгновенно выпрямилась:

— Эй! Это нечестная ставка!

— Для меня награда отсутствует, — спокойно возразил он.

Она закатила глаза:

— Ладно... Тогда если проиграю я — покупаю тебе... Хотя... — Нейма вдруг осеклась, посмотрела на его неподвижную фигуру и рассмеялась. — Ты же ничего не ешь.

— Верно.

— Как же с тобой сложно спорить...

---

Нейма начала перебирать каналы и каталоги, специально выискивая фильмы посложнее. Кадр на экране сменился. Главный герой медленно подходил к закрытой деревянной двери в темном коридоре. Нарастала тревожная музыка.

— Хорошо! Последняя ставка! — Нейма вытянула руку и ткнула пальцем в сторону экрана. — Сейчас откроется дверь, и убийца окажется внутри!

Рембрен спокойно произнес:

— Через двадцать три секунды появится полицейский.

Нейма замерла. Подсчет секунд шел в полной тишине.

На двадцать третьей секунде тяжелую дверь с грохотом выбили снаружи. В темную комнату ворвалась полиция.

Нейма бессильно опустила руку и со стоном упала спиной на мягкую спинку дивана, уткнувшись лицом в подушку.

— Всё... Сдаюсь.

Рембрен слегка наклонил голову:

— Следовательно, я победил?

— Да, — глухо прозвучало из подушки.

— Тогда... ничего не изменилось.

Нейма отняла лицо от подушки и рассмеялась так сильно, что едва не уронила пульт с края дивана.

---

Нейма ещё некоторое время листала каталог фильмов, задерживаясь то на фантастике, то на детективах. Комедии постепенно сменились более серьёзными картинами. Остановившись на одном из триллеров, она пожала плечами.

— Ну… Посмотрим что-нибудь пострашнее.

Комната почти сразу наполнилась тревожной музыкой, а экран окрасился холодными оттенками.

— Рембрен... а тебе вообще неприятно смотреть на оторванные руки или ноги?

Рембрен слегка повернул голову:

— Возможно.

— Не «возможно», а неприятно, — Нейма вздохнула и поправила край пледа. — Даже представить страшно. Вдруг просыпаешься... а руки нет. Или ноги. — Она поёжилась. — Бр-р... Даже думать не хочу.

Рембрен посмотрел на её правую руку, лежавшую на подлокотнике.

— Могу показать.

Нейма моргнула.

— Что показать?

— Отсутствие руки.

Она нервно усмехнулась:

— Надеюсь, не пилой?

— Нет.

Несколько секунд Нейма сидела неподвижно. Любопытство перевесило.

— Хорошо...

В следующую секунду правая рука Неймы бесшумно отделилась от плеча и мягко опустилась ей на колени. Боли не было. Совсем.

Нейма застыла. Она смотрела сначала на плечо, потом на лежавшую на коленях руку, затем снова на плечо. Рот медленно приоткрылся.

Прошло секунд пять полной тишины. Нейма сглотнула и едва слышно прошептала:

— Рембрен...

— Да.

— Я... не чувствую руку.

— А должна?

— Нет... Но... — Она медленно коснулась своей правой кисти левой рукой. Кожа была прохладной. Настоящей. Её собственной. Но совершенно чужой. — Это... — Она попыталась пошевелить пальцами. Ничего. — Это ужасно...

Рембрен спокойно спросил:

— Хочешь вернуть управление?

Нейма подняла на него взгляд. В её глазах одновременно читались страх и невероятное любопытство.

— Можно?

— Да.

— Тогда... Попробуй.

Через секунду пальцы отделенной руки медленно дрогнули. Нейма вздрогнула. Рука поднялась в воздух. Пальцы согнулись и сомкнулись вокруг пульта на диване.

— Я... чувствую...

Несколько минут она молча экспериментировала, сжимая кулак и ощущая вес пульта в висящей в воздухе кисти. Постепенно изумление перекрыло испуг.

Потом она резко выдохнула:

— Всё. Рембрен. Хватит. Верни обратно. Не хочу привыкать к этому.

Рембрен молча кивнул. Рука поднялась и бесшумно заняла свое место.

Нейма несколько раз быстро сжала и разжала пальцы, потрогала плечо, а затем посмотрела на Рембрена:

— Это... самое странное, что я когда-либо переживала.

Она подхватила пульт и быстро переключила канал.

— Давай лучше переключим на что-нибудь спокойное… Не хочется, чтобы это было последнее, что я сегодня посмотрела.

Рембрен ничего не ответил, лишь слегка кивнул.

---

Остаток вечера они провели за фильмами.

Иногда спорили.

Иногда смеялись.

Иногда Нейма специально выбирала картины с неожиданной развязкой, пытаясь наконец обыграть Рембрена.

Он почти всегда угадывал.

Но спорить с ним ей нравилось гораздо больше, чем побеждать.

Когда часы перевалили далеко за полночь, Нейма первой заметила время и тихо рассмеялась:

— Кажется... мы слишком долго засиделись.

Рембрен посмотрел на часы.

— Да.

— И знаешь... — она устало улыбнулась, выключая телевизор. — Это был хороший выходной.

---

Несколько секунд они сидели в тишине, пока экран телевизора окончательно не погас.

Нейма первой поднялась с дивана и лениво потянулась.

— Кажется, я снова проголодалась.

Она открыла холодильник, достала сковороду с оставшимися макаронами и ненадолго задумалась.

— Надеюсь, ты не против поесть прямо из сковороды? — с лёгкой улыбкой спросила она. — Не вижу смысла пачкать ещё и тарелки.

Рембрен спокойно посмотрел на сковороду.

— Я тоже не вижу причин.

Нейма тихо усмехнулась.

— Иногда мне кажется, что с тобой слишком легко договориться.

Они разогрели оставшиеся макароны и, устроившись за столом, начали ужинать.

---

Они спокойно ели оставшиеся макароны прямо из сковороды. Разговор постепенно затих, уступив место привычной тишине. Было слышно лишь, как вилки изредка касаются металла.

Прошло ещё несколько минут.

Нейма всё чаще меняла положение. Она то выпрямлялась, то наклонялась вперёд, то снова откидывалась на спинку. Деревянный стул тихо поскрипывал под каждым её движением. Наконец она недовольно поёрзала ещё раз, упёрлась локтями в край стола и тяжело вздохнула.

— Рембрен... — она оперлась локтями о край стола и вздохнула. — Мы уже столько сидим, что этот стул скоро меня победит.

Рембрен поднял взгляд от столешницы. Лицо оставалось привычно неподвижным.

— Могу решить проблему.

— Правда? — Нейма чуть приподняла брови.

— Да.

Он поднял ладонь. Воздух над столом слегка дрогнул, и прямо из пустоты медленно соткалась тонкая розовая ткань. Она мягко опустилась на клеенку, сложенная в аккуратный квадрат, словно легкое покрывало.

Нейма наклонилась ближе, с любопытством рассматривая предмет, и осторожно взяла его кончиками пальцев. Ткань оказалась удивительно легкой.

— И что это?

— Накладка для сидения, — ровным тоном произнес Рембрен.

Она развернула ткань, положила ее на деревянное сиденье и медленно опустилась сверху.

В ту же секунду материал под ней плавно подался. Без шума и резких движений он начал менять форму: мягко обволок изгибы спины, приподнялся, поддерживая шею, бёдра и ноги. Через три секунды поверхность будто зафиксировалась, точно повторяя положение её тела, но оставаясь при этом невероятно мягкой.

Нейма широко раскрыла глаза и замерла, не смея шелохнуться.

— Ого...

Она осторожно наклонилась вбок. Материал тут же отозвался — плавно перестроил форму и мгновенно подстроился под новое положение тела.

— Как же... удобно... — прошептала она.

Нейма опустила ладонь на край накладки, проведя пальцами по шелковистой поверхности.

— Очень приятная...

Повисла небольшая пауза. Нейма выпрямилась и подняла на него взгляд:

— Её можно положить куда угодно?

— Да.

— На любой стул?

— На любую поверхность.

Она снова опустила глаза, рассматривая аккуратные края розового материала.

— А стирать её нужно?

— Нет.

— Почему?

— Она не впитывает влагу. Не имеет запаха. Не изнашивается.

Нейма откинулась назад, уставившись на него с легким изумлением.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

Губы Неймы медленно растянулись в улыбке. Она погладила пальцами мягкий край ткани.

— Можно... оставить её себе?

— Хорошо.

— Спасибо...

Она притихла на пару минут, просто наслаждаясь тем, как расслабились затекшие мышцы спины. Поясницу больше не тянуло. Повозившись еще немного, она вдруг вспомнила кое-что и подняла глаза на Рембрена:

— Подожди... Это считается подарком? Или мне нужно тебе заплатить?

Рембрен ответил сразу, без единой интонации:

— Я её создал. Дальнейшее использование меня не интересует.

Нейма тихом рассмеялась, прикрыв губы ладонью.

— И это говорит человек, который сам себе купил подарок...

Она прищурилась, с лёгкой подозрительной улыбкой посмотрев на Рембрена.

— Если честно... я уже начинаю сомневаться, что всё это было случайно. Может, ты просто решил меня так подкупить?

Рембрен ненадолго задумался, словно анализируя её слова.

— У меня не было подобного умысла.

— Правда?

— Да.

Нейма несколько секунд внимательно смотрела на него, после чего снова рассмеялась.

— Ладно... Верю. Но звучит всё равно подозрительно.

Они доели оставшиеся макароны. Разговор тёк сам собой, но теперь это уже не был монолог Неймы. Рембрен тоже периодически вставлял комментарии — короткие, невероятно логичные и избавленные от лишних эмоций.

Нейме неожиданно стало очень интересно слушать его сухие выводы. В его словесных конструкциях проглядывал совершенно другой, чёткий и упорядоченный мир.

---

Ночь наступила незаметно.

Без лишних слов и неловких пауз Нейма поднялась с стула. Ей больше не нужно было уточнять детали.

— Я спать.

— Хорошо, — спокойно ответил он из своего стула.

— Спокойной ночи, Рембрен.

— Спокойной ночи, Нейма.

Она переоделась, укрылась одеялом и закрыла глаза. Прошло всего пятнадцать минут, и её дыхание стало ровным, глубоким и спокойным.

Рембрен зафиксировал во внутреннем логе:

"Протокол наблюдения"

Время засыпания сократилось до 15 минут.

Показатели стресса: минимальные.

Статус: динамика положительная.

---

Утро понедельника наступило тихо.

Первые солнечные лучи пробились сквозь занавески, прочертив тонкие линии на паркете. Нейма открыла глаза за пару минут до звонка будильника.

Повернув голову, она увидела Рембрена: он все так же сидел в кресле у тумбочки, сливаясь с тенью. На её лице сама собой проступила тёплая улыбка:

— Доброе утро.

— Доброе утро, Нейма.

Она потянулась, неторопливо собралась на работу, переоделась и умылась. Былой спешки больше не было. Всё шло ровно и размеренно.

Они вместе вышли из квартиры. Утренний город наводняли прохожие: дворники, спешащие на работу клерки, люди с собаками. Нейма шла рядом с Рембреном, изредка делясь бытовыми наблюдениями, а иногда они просто молчали — и эта тишина больше никому не давила на плечи.

У дверей кофейни она привычно обернулась:

— До вечера.

— До вечера.

---

Рабочий день подходил к концу. В кофейне стало заметно тише, спал основной поток посетителей.

Нейма протирала стеклянную стойку, когда колокольчик над входом резко и тревожно звякнул. В помещение быстрым шагом вошёл молодой парень. Сразу, не оглядываясь на витрины, он направился прямо к ней.

— Нейма.

Она подняла взгляд и слегка удивилась:

— Привет...

Парень помешкал, явно нервничая, а затем тихо спросил:

— Можно поговорить?

Нейма кивнула сменщику и отошла с ним к дальнему столику у окна.

— Я... не понимаю, — опустив голову, начал парень.

— О чём ты?

— Ты ведь сама предложила тогда вместе погулять.

— Да.

— Потом еще несколько раз писала первой, зовя выпить кофе.

— Да, было такое, — спокойно подтвердила она.

Он тяжело выдохнул и сжал пальцы в кулаки:

— Я думал... Я думал, что нравлюсь тебе.

Нейма молчала, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

— Но я ведь никогда не говорила, что мы встречаемся, — тихо ответила она.

— Нет, — он покачал головой, и в его голосе проскользнула обида. — Не говорила. Но тогда... зачем было так общаться? Ты постоянно поддерживала меня, радовалась, когда мы виделись, сама искала встреч! Это чертовски неприятно — узнать, что всё это ничего для тебя не значило.

Нейма опустила взгляд. Слова застряли в горле. Разговор уже привлекал внимание коллег.

Из-за стойки вышла одна из официанток и нахмурилась:

— Слушай, парень, ты сам себе всё придумал. Нейма ничего тебе не обещала.

— Да она вообще со всеми так общается, — вмешался бариста. — Это еще не значит, что человек набивается в пары.

Парень лишь горько усмехнулся:

— Понятно.

Он снова бросил взгляд на Нейму:

— В следующий раз... не давай людям напрасную надежду.

У самой двери он обернулся и бросил едва слышно, но отчётливо:

— Врунья.

Дверь захлопнулась. В кофейне повисла тяжелая паузa. Коллеги тут же окружили её:

— Не бери в голову!

— Сам накрутил себе романтику, а теперь виноватых ищет.

Нейма подняла голову и привычно улыбнулась:

— Спасибо, ребят. Всё нормально.

Улыбка появилась. Но на этот раз она выглядела заметно слабее обычной — просто натянутый защитный механизм.

---

Когда смена закончилась, Нейма вышла на вечернюю улицу.

Рембрен уже ждал её неподалёку, как и всегда. Он бесшумно пристроился рядом. Первые несколько минут они шли в полном молчании под шумы проезжавших мимо автомобилей.

Наконец Рембрен ровно спросил:

— Это был твой партнёр?

— Нет, — Нейма слегка покачала головой. — Друг. Наверное... уже бывший.

Несколько шагов прошли в тишине.

— Почему возникло недопонимание?

Она тихо и горчаще усмехнулась:

— Потому что я снова слишком много общалась. Я не хотела, чтобы он решил, будто мы встречаемся. Правда. Просто... мне нравится разговаривать с людьми. Иногда даже слишком. Я пытаюсь заполнить всё вокруг собой...

Рембрен спокойно проанализировал услышанное:

— Следовательно, твоё открытое поведение было интерпретировано им как сигнал к сокращению дистанции.

— Да, — кивнула она, глядя себе под ноги. — Именно так.

Они прошли ещё полквартала. Нейма чуть повернула голову:

— Ты ведь сейчас ничего не скажешь?

— Что именно?

— Что я виновата. Или что я сама всё испортила своей привычкой лезть к людям.

Рембрен ответил без единой эмоции:

— Должен?

Нейма всматривалась в тень его капюшона несколько секунд, а потом слабо улыбнулась:

— Нет. Наверное, не должен.

Дом был уже совсем рядом. Нейма остановилась у самого подъезда, долго смотря на закрытую металлическую дверь.

Потом, не поднимая глаз, тихо и неуверенно произнесла:

— Можно... сегодня я побуду одна?

Рембрен ответил мгновенно, без малейшей задержки:

— Да.

Он не стал задавать вопросов. Не пытался её переубеждать. Он просто развернулся и спокойно пошёл прочь по тротуару.

Нейма долго смотрела ему вслед, пока его высокий тёмный силуэт окончательно не растворился в вечерних сумерках на углу улицы.

Только после этого она вошла в подъезд, поднялась на свой этаж и отперла квартиру.

Внутри было непривычно, звеняще тихо.

Сняв обувь, Нейма прошла на кухню, налила стакан холодной воды и опустилась на стул. И только сейчас, сидя в абсолютной одинокой тишине, она осознала, насколько сильно привыкла к его постоянному, молчаливому присутствию.

Перед глазами сами собой всплывали события последних дней: их разговоры, его странная логика, попытки вместе готовить, смех над фильмами... То, как невероятно спокойно и безопасно становилось рядом с ним.

Она резко качнула головой, прогоняя нахлынувшие мысли:

— Что со мной... — шепотом спросила она у пустоты.

Ответа не последовало.

Нейма долго сидела, глядя в полупустой стакан, а затем прошла в спальню и легла в кровать.

Сон не приходил. Она крутилась с боку на бок, взбивала подушку, машинально бросала взгляды на угол комнаты. Кресло у окна, где все эти ночи сидел Рембрен, сейчас пустовало. В темноте оно казалось темным, брошенным пятном.

Она закрывала глаза, открывала их снова, перебирая в голове слова дневного конфликта и звенящую пустоту квартиры.

Лишь спустя почти час её дыхание наконец выровнялось, и она погрузилась в неспокойный сон.

Глава 6. Два разности

Утро началось с мерного, вязкого треска будильника. Нейма не шевелилась. Звук успел прерваться и зазвучать снова, прежде чем она разжала веки и уставилась в серый, испещренный трещинами потолок.

Прошло секунд десять. Она медленно свесила ноги, оперлась ладонями о край матраса и повернула голову влево.

Старое кресло с потертой тканевой обивкой пустовало.

Нейма замерла, не снимая рук с края кровати. Пальцы сжали ткань покрывало. Спустя мгновение она тихо, коротко усмехнулась и затерла лицо сухими ладонями.

— Совсем уже... — шепот прозвучал глухо.

Она поднялась. Движения давались с трудом, словно воздух в комнате стал плотнее. У шкафа Нейма простояла минуты три, перебирая пальцами вешалки с одинаковыми рабочими блузками, пока не вытащила первую попавшуюся. В ванной долго спускала воду, наблюдая, как струя с шумом бьется о фаянс раковины, затем собранными в тугой узел волосами выскочила за дверь. Дорогу до кофейни она не запомнила — ноги сами отрабатывали знакомый маршрут по потрескавшемуся асфальту.

---

Весь день прошел на одной скорости.

Нейма привычно растягивала губы, встречая клиентов у стойки, принимала купюры, выдавала сдачу, переставляла с места на место тяжелые подносы с чашками. Она работала на автомате , пока мысли по кругу возвращались к вчерашнему вечеру.

Когда за последним посетителем звякнул дверной колокольчик и замок защелкнулся, Нейма продолжала стоять у кофемашины, сжимая в руке влажную тряпку.

— Нейма? — окликнул её сзади сменщик, перекидывая через плечо фартук.

Она слегка вздрогнула и выронила тряпку на стойку.

— А... Да. Извини.

Она быстро смахнула остатки молочной пены с поддона, убрала протертые кружки на полку и попрощалась. Выйдя на улицу, Нейма остановилась у крыльца и глубоко затянулась прохладным вечерним воздухом.

Рембрен появился со стороны переулка. Он шаг за шагом вышел из тени фонарного столба, останавливаясь в двух метрах от неё. На нём была всё та же темная куртка с высоким воротником, капюшон полузакрывал лицо.

Нейма посмотрела на него, и уголки её губ поднялись.

— Рада, что ты не ушёл.

— Я не закончил наблюдение, — произнес он. Голос прозвучал ровно, без единой интонационной просадки.

Она тихо усмехнулась, опустив взгляд на его темные ботинки:

— Конечно... А зачем ты вообще наблюдаешь за мной? Ты ведь ничего не делаешь. Просто ходишь рядом.

— Для личного интереса, — ответил Рембрен без паузы.

Нейма вскинула голову, прищурившись:

— У тебя... есть интересы?

— Да.

Она качнула головой, перекладывая ремень сумки с одного плеча на другое:

— Странные они у тебя. — Нейма помолчала, сделав шаг по тротуару. — Хотя... Под стать тебе.

Они пошли рядом, сохраняя дистанцию в метр. Шаг Рембрена был размеренным, беззвучным. Они поднялись на четвертый этаж, Нейма звякнула ключами и пропустила его вперед. Пока она переодевалась в комнате, Рембрен встал у узкого подоконника на кухне.

Нейма вышла в серой футболке, поставила металлический чайник на конфорку и достала из шкафа две керамические кружки. Вода начинала шуметь.

— Почему ты всем улыбаешься? — спросил Рембрен. Он не поворачивал головы.

Нейма застыла с кружкой в руке. Медленно развернулась к нему корпусом.

— Что?

— Улыбка сопровождает почти каждый разговор, — произнес он, переведя на нее спокойный, прямой взгляд. — Почему?

Нейма на секунду нахмурилась, опустив кружку на стол.

— Ну... Потому что так принято. Это называется быть вежливой.

— Вежливость не требует постоянной улыбки.

— Не требует... — Нейма поджала губы, упершись руками в край столешницы. — Но так людям легче.

— Кому?

— Всем.

— И тебе?

Она не ответила сразу. Перевела взгляд на окно, за которым темнел двор.

— Не знаю.

— Когда ты находишься одна, улыбка исчезает, — продолжил Рембрен. Его тональность не изменилась ни на тон. — Поведение изменяется. Следовательно, улыбка предназначена окружающим.

Нейма отвела взгляд в угол кухни.

— Возможно...

Чайник закипел, щелкнула кнопка автоматического выключателя. Пар густым облаком поднялся к потолку. Повисла тишина, разбавляемая только остывающим треском металла.

— Почему ты продолжаешь помогать людям, даже когда этого не требуется? — снова прозвучал его голос.

Она коротко усмехнулась, качнув головой:

— Потому что... Не знаю. Просто хочется.

— Даже если после этого становится тяжелее?

Нейма медленно подняла на него глаза. Рембрен стоял неподвижно, сложив руки за спиной.

— Ты это тоже заметил?

— Да.

— Тогда почему продолжаешь?

Она молчала секунды четыре. Пальцы постукивали по сухой кухонной клеенке.

— Наверное... Потому что если перестану... Я перестану быть собой.

Рембрен сделал паузу, слегка наклонив голову набок.

— Тогда следующий вопрос.

Нейма зажмурилась и прикрыла веки ладонью.

— Конечно... Что ещё?

— Почему после разговора с тем человеком ты пыталась улыбаться ещё чаще?

Нейма медленно опустила голову, упершись подбородком в грудь.

— ...Не знаю. Возможно... Чтобы никто не заметил.

— Следовательно, улыбка используется как способ скрыть состояние.

Она тихом рассмеялась, но звук вырвался сухим и глухим.

— Рембрен... — Она распрямилась и посмотреть на него. — Неужели ты всё это время ждал? Просто ходил рядом и собирал вопросы, которые заставят меня думать?

— Возможно, — произнес он. — Ты менялась каждый день. Поэтому вопросы откладывались. Сегодня изменения почти отсутствуют. Следовательно, момент подходит.

Нейма тяжело, с шумом выдохнула воздух через нос, закрыла лицо обеими ладонями, а затем медленно откинулась на спинку стула.

— Какой же ты тяжёлый человек...

— Возможно.

Она снова засмеялась — на этот раз тише.

— Нет... Сегодня даже слишком тяжёлый.

Несколько минут в кухне слышно было только тиканье настенных часов. Кипяток в чайнике постепенно остывал. Нейма поднялась первой, взяла полотенце и пошла в ванную.

Через десять минут она вернулась в свободной пижаме, на ходу вытирая лицо. Она оставила двери открытыми и взглянула на Рембрена, который так и не сменил позы у окна.

— Сегодня... Как обычно.

— Да.

Нейма кивнула, прошла в спальню и легла под покров легкого одеяла.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Нейма.

Свет в коридоре погас.

Нейма лежала на спине, уставившись в темноту. Вопросы крутились в голове, не давая расслабить мышцы плеч. Она переворачивалась с боку на бок, слушала шум проезжающих далеко за домом машин и выравнивала дыхание. Только через тридцать пять минут её грудная клетка стала подниматься ровно и тихо.

Рембрен повернул голову в сторону открытого дверного проема спальни.

"Наблюдение."

Время засыпания увеличилось до тридцати пяти минут.

Вероятная причина — продолжительное размышление после полученных вопросов.

Требуется дальнейшее исследование.

---

Утро встретило Нейму сухой тишиной. Солнечный свет пробивался сквозь плотные занавески, вытягивая по линолеуму длинные желтые полосы.

Она открыла глаза сразу после первого сигнала будильника. Полежала секунд пять, затем повернула голову. Рембрен сидел в кресле у окна, прямо и неподвижно.

— Доброе утро.

Он слегка повернул голову к ней:

— Доброе утро.

Нейма слабо улыбнулась — уголки губ едва приподнялись, но движение вышло естественным.

Она медленно села на кровати, потирая глаза кулаками, задержалась на краю матраса еще ненадолго и встала.

В ванной Нейма замерла с зубной щеткой во рту, уставившись в зеркало. Вода из крана падалa ровной струей, смывая пена в слив. Мысли снова ушли к ночному разговору, и она опомнилась только тогда, когда раковина едва не переполнилась.

— Точно...

Быстро закончив, она прошла на кухню, достала из холодильника контейнер с вчерашним рисом и съела три ложки прямо холодной массой. Аппетита не было. Сделав два глотка воды из-под крана, она повернулась к двери:

— Идём.

Рембрен молча поднялся из кресла.

По дороге до кофейни Нейма молчала. Раньше она всегда комментировала прохожих, собаку на поводке или яркие вывески. Сегодня она шла, глядя себе под ноги. Дважды она поворачивала голову к Рембрену, открывала рот, но тут же смыкала губы и снова смотрела вперед.

Рембрен шел с той же скоростью, с какой перемещался всегда.

У дверей кофейни Нейма затормозила.

— До вечера.

— До вечера.

Она нажала на ручку двери и исчезла внутри.

---

Утренний поток клиентов плотной стеной обступил стойку. Нейма привычно принимала чеки, выбивала позицию за позицией, передавала заказы на сборку. Улыбка появлялась на лице сама собой при каждом "Здравствуйте", но взгляд оставался отстраненным.

— Нейма? — Бариста похлопал её по плечу.

Она вздрогнула:

— А?

— Капучино готов.

— Точно. Спасибо.

Она подхватила поднос, сделала шаг к дальнему столику, но вовремя глянула на номер в чеке. Повернула назад, тихо выдохнув:

— Не туда...

Развернулась и поставила чашку перед мужчиной у окна.

---

Через полчаса она потянулась за пластиковым стаканом с холодным латте, хотя в чеке четко числился горячий американо. Заметив ошибку уже на полушаге, она вернулась к стойке.

Сменщица коротко усмехнулась, не отрываясь от кофемолки:

— Всё нормально?

Нейма виновато улыбнулась:

— Да. Просто немного задумалась.

— Это заметно.

Нейма лишь кивнула и взяла правильный питчер.

---

Руки работали на автопилоте: засыпать зерно, утрамбовать темпером, включить пролив, взбить молоко. В голове шел бесконечный монолог. Иногда это выбивало из колеи, иногда казалось абсурдным, а иногда — пугающе точным.

---

К трем часам дня поток спал. Нейма поймала себя на том, что стоит перед блестящей панелью кофемашины и смотрит на свое размытое отражение, не двигаясь.

— Нейма, — окликнули её из подсобки.

Она снова вздрогнула, мотнула головой:

— Извини.

---

Когда за последним посетителем закрылась дверь, Нейма не сразу поняла, что сменщик уже выключает основной свет.

— Всё. Домой, — улыбнулась девушка у кассы.

Нейма глянула на круглые настенные часы.

— Уже?..

— Ты сегодня совсем где-то летала.

— Похоже на то, — Нейма тихо усмехнулась, снимая фартук.

Она переоделась, повесила сумку на плечо и вышла на улицу.

Рембрен стоял у края площади, возле высокого каштана. Нейма сама не заметила, как губы расплылись в настоящей улыбке. Она подняла ладонь и легко помахала ему.

— Привет.

Рембрен лишь слегка повернул голову, оставаясь на месте.

---

Нейма закрыла дверь кофейни на замок, попрощалась с остальными и шагнула через проезжую часть к площади. Рембрен стоял там же, у ствола дерева.

Она подошла ближе, сумка соскользнула чуть ниже по плечу.

— Может поговорим?

— Хорошо

Они молча пересекли площадь. Через три сотни метров Нейма кивнула на пустую деревянную скамейку под фонарем:

— Давай здесь?

— Да.

Они сели. Вечер был сухим и тихим. В ста метрах проезжали машины, у фонтана бегали дети, ветер шевелил сухие листья под ногами. Нейма долго смотрела на свои кеды, затем тихим голосом произнесла:

— Знаешь... Ты очень странный.

Рембрен повернул к ней лицо.

— Ты вообще не похож на остальных. Не пытаешься понравиться. Не восхищаешься. Не утешаешь специально. Даже не улыбаешься. — Она коротко усмехнулась. — Почему?

— Я не пытаюсь казаться кем-либо.

Нейма задумалась, кивнув своим мыслям, а потом повернулась к нему полностью:

— Тогда... Можешь попробовать? Быть как все.

— Да.

Ответ прозвучал мгновенно. Рембрен чуть расправил плечи. Спустя секунду его тембр изменился. Голос стал мягче, глубже, появились теплые интонации — настолько выверенные, что казались механическими.

— Сегодня очень красивый вечер, — он поднял подбородок к небу. — Закат окрашивает облака в тёплые оттенки. — Затем он перевел взгляд на Нейму: — Этот цвет одежды тебе очень подходит. Думаю, люди рядом с тобой чувствуют себя спокойнее.

Он губами изобразил улыбку. Она была симметричной, правильной и не приятным.

Нейма смотрела на него секунды три, а потом закрыла лицо ладонями и рассмеялась.

— Нет... Нет, хватит...

— Почему? — спросил он прежним, искусственно-теплым голосом.

— Потому что... — Она качнула головой, вытирая выступающую слезу. — Всё правильно. Каждое слово правильное. Но... — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Это вообще не ты.

Рембрен расслабил мышцы лица, и оно моментально вернулось в привычное, неподвижное состояние. Голос снова стал плоским:

— Верно.

— Тогда... — Нейма немного замялась, глядя на его капюшон. — Можешь показать лицо?

Рембрен без лишних движений поднял руку и сдернул плотную ткань, закрывавшую голову и нижнюю часть лица.

Нейма замерла.

Перед ней было бледное лицо. На первый взгляд — почти человеческое. Но чем дольше Нейма смотрела, тем сильнее появлялось ощущение неправильности. Черты были слишком ровными, слишком симметричными, словно их выверяли по чертежу. На коже не было ни единого изъяна, ни морщинки, ни едва заметной неровности. Отсутствовали брови и ресницы, а гладкая голова без единого волоса только усиливала это ощущение. Лицо казалось живым... но одновременно каким-то чужим, будто его создали не для человека, а лишь по описанию человека.

Она молчала секунд десять.

— Теперь... — Она тихо усмехнулась. — Теперь я поняла.

Рембрен ждал.

— Помнишь... Ты говорил, что тебе легче не показывать лицо, потому что так приходится меньше объяснять?

— Да.

— Теперь понимаю. Если бы я увидела тебя таким в первый день... — Она коротко хохотнула. — Вопросов было бы раз в десять больше.

Рембрен кивнул:

— Это и было причиной.

— Теперь понимаю. — Она слабо улыбнулась. — Забавно... Под тканью всё выглядело намного естественнее.

— Да.

Пауза затянулась. Слышно было, как где-то вдалеке сигналит машина.

— Можно... — Нейма на секунду запнулась. — Руку?

Рембрен вытянул ладонь вперед. Нейма осторожно обхватила её своими пальцами. Ладонь оказалась теплой, обычной, плотной.

— Хотя бы руки у тебя совершенно нормальные.

— Да.

Нейма опустила взгляд. Её пальцы сжались сильнее, почти непроизвольно.

Прошла секунда.

Потом ещё одна.

Она продолжала держать его руку, словно совсем забыла, зачем попросила её. Только спустя несколько мгновений. Нейма тихо выдохнула, будто очнувшись, и медленно разжала пальцы.

— Спасибо.

— За что?

— За то... — Она задумалась на мгновение. — Что согласился.

Рембрен молчал.

— Тебе ведь совсем не хотелось говорить всё это? — тихо спросила она.

— Нет.

— Тогда зачем?

— Ты попросила.

Нейма медленно опустила голову, глядя на свои сцепленные в замок пальцы.

— И ты даже не подумал... Нравится тебе это или нет?

— Нет.

Снова наступила тишина.

— Сейчас было очень неприятно, — тихо сказала она.

— Почему?

Она долго подбирала слова, передвигая носок кеда по гравию.

— Потому что... Я поняла одну вещь. — Пауза длилась долго. — Наверное... Многие люди видели меня примерно так же. Весёлой. Всегда улыбающейся. Всегда готовой поговорить. — Она тяжело выдохнула. — А внутри...

Она не закончила. Рембрен не перебивал, не меняя позы.

— Получается... Я тоже всё это время играла роль.

Он чуть наклонил голову:

— Возможно. Не знаю. Ты никогда не анализировала собственные причины поведения.

Нейма грустно усмехнулась:

— Ты умеешь испортить настроение одной фразой.

— Возможно.

Нейма поднялась со скамейки. Несколько секунд простояла молча, расправляя куртку, затем глянула на него:

— Спасибо.

— За что?

— За то... — Она слабо улыбнулась. — Что ты ни разу не попытался стать тем человеком, которого я хотела увидеть.

Рембрен не ответил.

Она сделала три шага в сторону дома, затем остановилась. Не оборачиваясь, произнесла:

— Наверное... Мне впервые хочется, чтобы кто-то был рядом... — Пауза. — Не потому что он старается понравиться. А потому что ему не приходится притворяться.

Ветер качнул ветку каштана над их головами. Нейма опустила взгляд на свои ладони.

— Думаю... если так продолжится... мне будет всё труднее делать вид, что ничего не происходит.

Рембрен молчал.

— Спасибо. Правда. Эти несколько дней... Они были очень хорошими. Но дальше... Думаю, дальше я уже не смогу.

Она развернулась и медленно пошла по аллее. Сделав несколько шагов, Нейма неожиданно остановилась.

Будто что-то вспомнила.

Она медленно обернулась.

— Рембрен...

Он поднял на неё взгляд. Нейма неловко улыбнулась.

— Я ведь обещала придумать для тебя правило...

Она опустила глаза.

— Но... не смогла.

Несколько секунд она молчала, подбирая слова.

— Всё, что приходило мне в голову... подходило только мне. — Она тихо усмехнулась, но в улыбке чувствовалась горечь. — А тебе... нет.

Она глубоко вдохнула.

— Прости... Наверное... я просто не знаю тебя настолько хорошо.

Нейма ещё мгновение постояла, словно хотела сказать что-то ещё. Но лишь слабо качнула головой и отвернулась. Она ушла, оставляя после себя неприятный осадок, который не могла объяснить даже самой себе.

Рембрен продолжал смотреть ей вслед, пока серый силуэт окончательно не исчез за поворотом улицы.

Он неподвижно простоял ещё несколько секунд.

Во внутреннем журнале появились новые записи.

"Наблюдение."

Объект не смог сформулировать правило, применимое ко мне.

Предполагаемая причина: недостаток информации.

Рембрен замер.

Спустя несколько секунд появилась ещё одна строка.

Дополнительная гипотеза.

Возможно, правила, подходящие обычным людям, неприменимы ко мне.

Требуется дальнейшее наблюдение.

---

Нейма поднялась на свой этаж, слыша лишь гул собственных шагов по бетонным ступеням.

Она повернула ключ в замке. В квартире стояла полутьма. На кухне никто не сидел.

Она разулась, повесила сумку на крючок и прошла к столу. Налила полный стакан холодной воды из кувшина, села на стул.

Тишина давила. Она посмотрела на пустующее кресло, затем на стул напротив себя.

— Вот же... Привычка... — шепотом сказала она пустоте и качнула головой.

Она переоделась, поставила чайник, но к горячей кружке так и не прикоснулась. В комнате было слишком тихо. Несколько раз она ловила себя на том, что поворачивает голову, чтобы бросить короткую фразу, но тут же вспоминала, что в квартире одна.

В ванной Нейма долго разглядывала свое отражение в зеркале. Вспомнила его искусственную, застывшую улыбку.

Она не удержалась и тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

— Господи... Какой же ты странный...

Улыбка в зеркале осталась — спокойная, без напряжения в уголках губ.

— Всё-таки... Лучше оставайся собой.

Она выключила свет, прошла в спальню и легла. Мысли все еще крутились в голове, но уже не давили тяжестью.

Через двадцать минут её дыхание выровнялось.

---

На крыше соседней пятиэтажки Рембрен стоял у самого края бетонированного парапета.

Отсюда окно спальни Неймы просматривалось полностью. Свет внутри погас. Через двадцать минут зафиксировал ровный ритм дыхания.

Во внутреннем журнале появилась новая запись:

"Наблюдение."

Время засыпания объекта — 20 минут.

Эмоциональное состояние стабилизируется быстрее при отсутствии прямого взаимодействия.

Причина изменения не определена.

Рембрен еще пару секунд смотрел на темный проем окна, затем развернулся и после чего молча развернулся и исчез в сгущающихся сумерках.

Эпилог

Прошёл месяц.

Рембрен стоял у края той же улицы, скрытый тенью раскидистой липы.

Дверь кофейни распахнулась.

Нейма вышла на улицу. На ней был всё тот же бежевый куртка, сумка привычно висела через плечо. Она о чём-то разговаривала с двумя коллегами, задержавшимися у крыльца, и искренне смеялась. Смех легко разносился по вечерней улице, отражаясь от витрин.

Спустя минуту коллеги попрощались и направились к пешеходному переходу. Нейма осталась одна.

Она не двинулась сразу.

Несколько секунд молча стояла, опираясь ладонью на деревянные перила, наблюдая за медленно проезжающими машинами и загорающимися вывесками города.

На её лице больше не было той привычной натянутой улыбки, которую она так долго носила рядом с другими людьми.

Оставалось лишь спокойное, немного задумчивое выражение.

Нейма глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух, привычным движением убрала выбившуюся прядь волос за ухо и неспешно пошла по тротуару.

Рембрен наблюдал за ней несколько секунд.

Этого было достаточно.

Во внутреннем журнале появилась короткая запись.

" Наблюдение."

Объект изменил модель поведения.

Дальнейшее вмешательство не требуется.

Рембрен сделал паузу.

Причина изменения.

Возможные последствия.

Дальнейшее вмешательство не требуется.

Оптимальный способ дальнейшего воздействия.

Он не стал её составлять.

В ней больше не было необходимости.

Он ещё мгновение смотрел ей вслед.

После чего спокойно отвернулся, вышел из тени дерева и продолжил путь в противоположную сторону.

Нейма больше не обернулась.

А он уже не смотрел.