Непересекающиеся

Непересекающиеся

Кира, вернись! Мы с тобой не договорили! — кричал в истерике голос мамы.

«А пошло оно всё...» — подумала Кира и выбежала на просторную лоджию. Девушка думала, как быть дальше: сбежать из дома или всё-таки тайком забрать телефон и потом сбежать... Обида, смятение и гордость горели на щеках подростка. Сидеть на полу и смотреть в окно на Винтажную улицу оказалось приятнее, чем стоять и продолжать злиться на мать.

«Надо выдохнуть…» — прошептала она — маме кто-то позвонил, ну, оно и к лучшему.

Постепенно в её мысли о побеге вплетались и другие мысли: о новой жизни, о будущем, о творчестве с друзьями и о своём парне и переезде... Так, постепенно, пыл недавней ссоры уходил, но решительность сегодня покинуть отчий дом осталась.

Позже вошла мама, прогремел очередной скандал, и девушка ушла из дома. Не навсегда – на неделю. Вернулась она с первой наколкой с изображением катушки ниток между лопатками. Ведь Кира мечтала стать модельером. Подростковый возраст проходил бурно, с ссорами, обвинениями, обидами, но и с примирениями. При этом отношения матери и дочери, хоть и были эмоциональными, были искренними.

А ведь Кира и не подозревала, что пройдёт пятнадцать лет и она будет сидеть за столиком в той самой лоджии и составлять макет своего нового наряда к новому показу мод. Постепенно её творчество из бунтарского перейдёт в более мягкое, нежное и элегантное. И ей уже не будут до смерти хотеться тусовок с друзьями — а только творчество, работа и семья. Довольно странно такое развитие событий, а возможно, и вовсе нет, а даже очень последовательно и естественно.

На другом конце города жил пятнадцатилетний юноша по имени Максим. Довольно скромный и спокойный парень. Друзей выбирал тщательно. Впрочем, сказать, что он их выбирал, было бы преувеличением. Общение складывалось само собой, и лишь с немногими удавалось завязать настоящий разговор. Он был интровертом наполовину: хотел общества и общения, но быстро уставал от людской толпы и предпочитал беседы один на один.

Максим не знал, что такое подростковый бунт. Более того, он в глубине души то ли презирал, то ли просто не понимал своих сверстников, которые стремятся перевернуть мир, заявить о себе, добиться своего… Именно по этой причине у него не возникало проблем со старшим поколением. В семье, как у всех, иногда случались ссоры и недопонимания, но без громких слов, хлопаний дверью и уходов из дома.

Есть подозрение, что Максим был слишком стеснителен, чтобы пойти на «подростковый бунт», да и домашний уют он любил сильно. С удовольствием проводил время за компьютерными играми, просмотром фильмов и чтением книг. Позже поступил в колледж на специальность техника-конструктора. С уверенностью можно сказать, что своего трудного подростка он проспал.

Но юноша и не подозревал, что через пятнадцать лет ему захочется «бунта». И уже в более зрелом возрасте он иногда начнёт вести себя как подросток: ревностно отстаивать свои границы, разрешать себе всё то, чего не допускал в юности, другими словами — «пуститься во все тяжкие».

Да, у него была свобода от родителей, ведь он жил отдельно. Зато как он срывал злость на начальстве, коллегах и всех, кто давал непрошенные советы! Год за годом он втянулся в курение и алкоголь. А когда встречал непьющих и некурящих товарищей, то как будто обижался на них.

Если у Киры подросток утих ещё до двадцати лет, то переходный возраст Максима достиг своего пика только к двадцати пяти и, слава Богу, постепенно стих к тридцати.

Интересно, встретись Кира и Максим тогда, или повзрослев, смогли бы они найти что-то общее, понять друг друга, поддержать? Их разделяли не расстояния и не сферы деятельности, а тот самый «бунтарский» опыт, оставивший в каждом из них свой след в разные период жизни.