Неожиданная встреча школьника Толика Мякишева и писателя А.И.Солженицына

Глава 1

Повадился как-то в одном городке призрак писателя Солженицына свои порядки наводить. Да так за дело взялся, что у всех только волосы дыбом встали. То урну перевернёт, то драку между школьниками затеет, а то начнёт зловеще хохотать, — все аж разбегаются.

Только всё как-то мелко выходило, проделки никто не замечал, внимания на его призрачные уханья никто не обращал, а внимание Александр Исаевич очень любил, поэтому задумал он найти себе преемника, желательно школьника какого-нибудь, чтобы был у него, так сказать, проводник идей — их у писателя хватало с избытком.

Начал Солженицын летать по местным школам, искать себе достойного кандидата. Залетал он частенько на уроки литературы, чтобы послушать, как ученики про него отзываются. Долго ли коротко ли он так летал, а пришёл Александр Исаевич к выводу, что школьникам его творчество как будто и неинтересно: сидят, зевают, в телефоны уткнулись, не хотят его произведения читать. Наконец, ему понравился Толя Мякишев из восьмого «Б» – тот все книги Александра Исаевича знал и с учительницей постоянно спорил, поэтому решил писатель, что надо за него взяться, да серьёзно. Стоит, конечно, пару слов сказать о Толике: был этот восьмиклассник на редкость упёртым парнишкой, если какая мысль в голову попадала, так он с ней бегал везде, и никак выкинуть не мог. В этот раз носился он с книгами Александра Исаевича, и носился так долго, что одноклассники, Толика сильно невзлюбили, даже колотили его, причём очень сильно.

И вот, одной тихой ночью, снился Толику волшебный сон, в нём он ставил всех своих обидчиков на место, а когда кто-то из класса пытался ему возразить, Толик грозил кулаком, и спорщик тут же успокаивался. «Я вас заставлю настоящую литературу полюбить», – думал про себя Толик, а тем временем сны сменялись один за другим, и там он становился ещё более грозным и безжалостным, отчего школьник только улыбался. Вдруг услышал он какой-то шум, протёр глаза и сел на кровати. Видит, перед ним знакомые призрачные очертания витают.

­­ — Александр Исаевич, вы?

— Я голубчик, вот решил тебя навестить. Денёк-то трудный был сегодня, как посмотрю.

— И не говорите, хотя у меня все дни теперь очень трудные. Смеются надо мной, говорят, что вы в своих книгах всё выдумали, ничего не хотят слушать.

— Знаю, знаю, всё видел, всё слышал.

— Откуда же вы могли всё видеть, ведь не было вас в классе?

— Ну, если ты меня не видел, это не значит, что меня не было. Я же призрак, милый мой, через стены летаю. Я знаешь к тебе не просто так прилетел, думаю надо твоим обидчикам ответить, а то ведь не долог час - забросят мои книги, и совсем святого не останется.

— Сам так думаю! Но что же мне делать? Побить я их не смогу, могут в ответ врезать, а слова никто не понимает! Юрка Смирнов так вообще один раз меня как пнул, я аж подпрыгнул от испуга.

— А что же вы, поспорили о чём-то?

— Да принёс я в школу «Архипелаг ГУЛАГ» ваш, начал ребятам рассказывать о том, как всё было на самом деле, а Юрка взял и начал насмехаться надо мной. Ты, говорит, ерунду несёшь, не было ничего такого в реальности, а твой любимый писатель был…был, как бы помягче сказать….как он вас назвал….ну, врёте вы, в общем.

Тут Александра Исаевича словно передернуло:

— Ах, он негодяй! Надо ему в лицо плюнуть при следующей вашей встрече! Я бы так сделал!

— Да я собирался, хотел даже ударить, замахнулся практически, вот уже бил, а он возьми и наступи мне на ногу и пинка вдобавок отвесил. Больно было, аж слёзы выступили.

— Ну, надо же! Не могу поверить в такое коварство, только ты учти Анатолий, надо бить первым, я при жизни так делал, всегда помогало. Здесь нужна хитрость, завтра в школе выкинь рюкзак этого Юрика из окна, пусть бегает, ищет, а мы посмеёмся, посидим.

— А ну как он увидит? Тогда ещё сильней побьет! Нет, уж, Александр Исаевич не готов я к таким подвигам. А может лучше вы?

— Я не могу, я же призрак, ты вообще руки мои видел?

Схитрил Александр Исаевич, чужими руками бить кого-то было сподручней, свои он использовать пока не хотел, хотя вполне мог.

— Нет, не видел, действительно, он же ничего не почувствует. Ох, горе мне!

Разозлился Солженицын, видит, мальчик совсем трусливый, надо его как-то подтолкнуть на деяния, но тут за дверью раздались шаги, и спрятался наш призрак в шкаф. Тут вошёл папа Толика, Максим Сергеевич – мужчина тот был суровый, и не любил, когда сын за стенкой громко кричит. Сам Толик, едва услышав, что родитель приближается, сразу замолк и сильней накрылся одеялом.

— Ты чего не спишь?

— Сплю пап, сплю. Сон как будто приснился страшный.

— Я слышал, ты с кем-то общаешься, какой-то Александр Исаевич у тебя там, Солженицын что ли твой опять? Смотри, я все эти книжки в сейф запру, видимо, они плохо на тебя влияют. Читал бы вон про рыцарей или про природу.

Услышав, что книги могут от него спрятать, Толик аж затрясся и представил, каково сейчас Александру Исаевичу в шкафу слушать такое о своем творчестве.

— Ой, пап! Только не убирай, пожалуйста, книги, больше не буду кричать!

— То-то же!

Максим Сергеевич закрыл дверь и отправился спать, а Толик тихо позвал своего нового друга. Солженицын высунул голову из шкафа.

— Ушёл?

— Александр Исаевич, а зачем че вы же в шкафу прячетесь, весь вас в темноте толком и не видно?

— Это тебе Толик, первый урок, отважные и одновременно хитрые люди всегда как - бы это сказать, затаиваются в ожидании удара. Вижу, что твои увлечения родитель не разделяет! Ну, ничего, ничего…

— Эх, знали бы вы Александр Исаевич, как мне тяжко живётся на этом свете, некуда ступить, везде осуждение.

— Знал бы, ты Толик, как мне на том свете тяжко жилось, я поэтому к вам и прилетел, искал себе друга и вот вижу, нашёл. Мы с тобой делов наделаем, главное меня слушай! Толик услышав слово «друг» сразу стал решительней.

— Да, мы их всех раздавим, в пыль лагерную…. то есть проучим, как положено! Завтра пойду к Юрику, всё ему выскажу!

Солженицын потёр руки и закивал.

Наутро Толя несколько раз подняв гантель и присев раз пятнадцать, воодушевленно готовился нанести ответный удар. Как пришёл в школу, так и смотрел на Юрика, всё о мести думал. Вот, наконец, случай подвернулся, и он направился к своему обидчику. Тот сидел и жевал бутерброд с колбасой. Юрик увидев что к нему идут, есть впрочем, не перестал, а только заулыбался.

— Чего тебе, болезный?

— Эй, Смирнов, проси у меня прощения!

Услышав такое Юрик держа бутерброд в одной руке, другой схватил Толика за шиворот.

— Это за что? Снова пинка захотел?

— Ты моего любимого автора оскорбил! Конец тебе!

Толик порядком потерял присутствие духа, но, тем не менее, готов был сопротивляться.

— Какого ещё автора? Солженицына что ли?

— Да, его!

— Да катитесь вы с ним вместе!

Юрик сгрёб в охапку несчастного Толю и выкинул его в окно, всё ещё держа в руке бутерброд. Тут же возник Александр Исаевич, который сделал «бу», пытаясь испугать Юру, на что тот, недолго думая, дал ему в нос.

— И ты тоже катись!

Александр Исаевич на что был призрак, но и то удар ощутил.

— Да я же случайно, помилуй! Знать не знаю, что здесь происходит! Ты молодец, хороший мальчик, проучил этого негодяя!

— Сказал тебе, катись!

Получив на этот раз в лоб, Александр Исаевич действительно покатился и упал рядом с Толиком, который, сидя на траве, потирал шею.

— Ох, болит! Зря я всяких призраков слушаю, надо было лучше к алгебре сегодня готовиться.

— Не зря….не зря ты меня послушал….мы ещё ему отомстим!

— Слышал я ваши разговоры, Александр Исаевич, ловко вы хотели на меня всё свалить, ну уж нет, хотите сами деритесь, а я уже всё, не хочу.

— Да я же в целях самозащиты кричиал! Я же добрый!

Махнул на него Толик и, перелезая обратно через окно, благо через первый этаж вылетел, только кулаком погрозил.

— Ещё раз в своей спальне увижу, сам побью!

Растерялся Александр Исаевич от такого, и улетел, в конце концов, из города, больше его никто не видел. А Толя Мякишев физикой увлёкся и много хороших оценок за это получил, а самое главное - нашёл себе друзей, даже с Юриком подружился. Вот.