НЕоРОМАНТИЗМ

Глава 1

Болезненно щурясь, царь афинский Эгей вглядывался с тревогой и надеждой в морскую даль в поисках долгожданного паруса, что станет предвестником возвращения так неожиданно обретённого сына – юного Тесея.

Каким только будет тот парус-вестник? Чёрным ли, суля горький траур царскому дому, или же празднично белым?

Женщины извечного соперника Афин – суровой законами и обычаями Спарты - провожают своих мужчин на битву напутствием: "Со щитом или на щите". Но Эгей не был ни женщиной, ни спартанцем, да и сын его всходил на борт критского корабля, в назначенный срок явившегося за страшной данью, без щита и меча.

Старик вздохнул, смахивая невольную слезу, и вновь прикипел взглядом к горизонту.

И увидел паруса.

Алые паруса.

Кто-то ехидно засмеялся за левым плечом.

***

- Кто с мечом к нам придёт… - сурово начал Минос, но один из афинян не дал критскому царю договорить.

- Я безоружен, - произнёс этот нахальный выскочка, демонстративно разводя руки в миролюбивом жесте.

- А вот это ты зря, да, - заметил Минос. – Пацифист, да?

- Пофигист он, - буркнул кто-то из спутников миролюбивого дурачка с ясными глазами. – Тесей это, царский сыночек…

Минос нахмурился – этого только не хватало. Эгей совсем там из ума выжил? Раз за разом, вместо того чтобы прислать на везущем дань корабле две дюжины умелых бойцов, которые смогут удержать пристань до подхода афинского флота, он бездумно грузил на приходящие с Крита суда поровну девушек и юношей смазливой наружности и всегда безоружных. Минос страстно желал войны, битвы, которая позволила бы хоть ненадолго забыть о постоянной неверности похотливой не в меру супруги, а тут – подобное непонимание со стороны коллеги по должности. Хоть сам к нему вторгайся с армией. Да...

- И что мне с вами делать? – задумчиво произнёс Минос, обращаясь к ожидающим своей печальной участи афинянам. – Как обычно, значит, да, - сделал вывод царь, не дождавшись ответа на свой вовсе не риторический, как многим показалось, вопрос.

- Так что там насчёт меча? – спросил на прощание Тесей, когда его с другими пленниками уводили с пристани. – Что бывает с теми, кто к вам с ним пришёл?

- У того есть шанс уйти, - вздохнул Минос. – А у вас его нет. Соболезную, да, - добавил критянин совершенно искренне.

Крики афинянина: "Так дай мне меч, критская вонючка, и я тебе покажу!" – не встретили отклика в душе царя. Надо было свой брать. А то их и перевези через море, корабль гоняй зазря, и на всё готовенькое, да? Да вот нет!

***

Астерий дожёвывал заблудшую душу вместе с облегающим её телом и рыдал. Глаза у него при этом были совершенно коровьи, а вот слёзоньки-то – крокодильи.

Этот афинянин тоже не знал, где выход. Где-то должны бродить и остальные незнающие, не подозревая даже, что знание – сила, а незнание – глупость.

Тяжко вздохнув и не переставая жевать, человеко-бык двинулся наугад в одно из ближайших ответвлений бесконечным кажущегося коридора.

***

"Сколько ниточке ни виться, всё одно порвётся, - размышляла Ариадна, сматывая в клубок плоды сегодняшних своих трудов. – Или – конец найдётся?"

Концов у ниточки-верёвочки было как раз сколько душе угодно.

***

"Вот и всё, - подумал Тесей, бессмысленно вертя в руках обрывок подаренной критской царевной нити. – Критинка она и есть критинка. Это конец…"

- Что там? – спросил кто-то из спутников. Кажется, он же возмущался, заявляя, что нет совершенно никакого смысла углубляться в Лабиринт. Сейчас, по прошествии длительного времени и бесконечного изматывающего расстояния, Тесей уже и склонен был согласиться с тем, что, может быть, парень был не настолько уж и не прав, чтобы бить его по лицу… Но не признаваться же в этом!

Очень вовремя из темноты коридора выступил огромная туша обещанного доброжелательными аборигенами человеко-быка.

- А! Заблудшие души! – обрадовался монстр.

"Если уж души, то скорее мёртвые", - подумал Тесей, но вслух ничего не сказал. Пусть души его и спутников будут заблудшими – всё лучше, чем…

- Где выход, знаешь? – нависая над молодыми афинянами, грозно осведомился Астерий.

Тесей молча протянул ему конец нити, которую до того теребил в руках, не зная, что с ней и делать. А вот нашлось-таки применение.

- Сообразительные, - похвалил человеко-бык и, на удивление, никого не убив, умчался, на бегу ловко сматывая нить в клубок.

- А как же мы? – запоздало крикнул в темень коридора, поглотившего монстра, один из афинян. – Мы как же?

- Зато он не найдёт дорогу обратно к нам, - успокоил товарища Тесей. – Нить-то он смотал.

- Это мы теперь не найдем дорогу обратно! А он смотал! – возопил спутник, кидаясь на царевича с кулаками, за что немедленно был покаран по всей строгости.

- Истерика закончилась?

- Да, - сплёаывая выбитый зуб, вынужденно согласился паникёр.

- Рано, - вздохнул Тесей, чувствуя, что медленно звереет. Такое уже было – и гостеприимный Прокруст… Впрочем, сейчас вспоминать, что натворил в пору буйной молодости, царевичу не хотелось. Потому как сейчас он явно натворит нечто гораздо худшее…

***

Чудом – а как иначе? – выбравшийся из Лабиринта, в который был заточён сразу после рождения, Минотавр изрядно позабавил Миноса – давненько не было на его благополучном острове подобных развлечений.

Охотились на человеко-быка и наоборот примерно неделю, потери с обеих сторон были громадные: Астерию отрубили таки голову, то есть разбили противника наголову, если так можно сказать, но прежде он успел положить девять десятых царской гвардии и разрушить пару храмов, погребя под обломками забредших на огонёк божков.

- Порадовал афинянин, - не мог нахвалиться на Тесея Минос, внимательно изучая дряхлый клубочек некачественных ниток у выхода из Лабиринта. – Надо же! Додумался – натравить Астерия на моих солдат! Зачем ему только меч был нужен с собой?

Спасательная экспедиция доподлинно выяснила, что меч Тесею был не особенно-то и нужен – своих спутников он разорвал на части голыми руками, без каких бы то ни было подручных средств. Одно слово – герой! А меч он всё-таки добыл – отобрал у одного из семерых убитых им при попытке его же спасти критских воинов, а после добытым мечом порубил в кпрусту ещё семерых, прочих же напугал и выгнал из Лабиринта.

- Не стоит сообщать Эгею, как думаешь? – совещался с Ариадной Минос. – Не станет же старый дурак присылать афинян, чтобы прокормить собственного сына?

- Ты тоже Астерия критянами предпочитал не кормить, - согласилась девушка. – Пока он не вырвался на свободу…

Минос внимательно оглядел клубки ниток, намотанные дочерью. Такие же дряхлые уже сразу после изготовления и некачественные, как и…

- Что ты так смотришь, папа?

- Ничего, - ответил Минос, с искренней печалью вспоминая бойцов своей гвардии, погибших в схватке с нашедшим выход из Лабиринта Астерием. Погибших, получается, по вине…

- Ты чем-то расстроен, отец? – пятясь, спросила Ариадна.

"В конце концов, прислал же Эгей своего сына на съедение Астерию. Чем я хуже? Тем, что пошлю в Лабиринт дочь? А какая разница – всё одно родной ребёнок. Плоть, отплати, так сказать…"

Сказано – сделано.

Ворота Лабиринта захлопнулись за царской дочерью. И заколотились снаружи. И камнем наглухо заложились.

***

- Думаешь, афинянин и дальше будет присылать своих подданных, если узнает, что они предназначены в жертву его сыну? – спросил у Миноса казначей, подсчитывая, во что обойдётся Криту кормление нового обитателя Лабиринта собственными жителями. Юной царевны ему явно надолго не хватит.

- А он не узнает, - пожал плечами Минос, равнодушный к проблемам казначея.

- Но не можем же мы вообще ничего ему не сказать! – возмутился советник по финансовым вопросам.

- Ну, хорошо, давай как-нибудь прозрачно намекнём, а там пусть сам догадывается, что мы имели в виду.

- Как намекнём-то? – удивился привыкший быть во всём прямолинейным казначей.

- Ну, не знаю… Паруса какого-нибудь необычного цвета поставь на очередной корабль, что пойдёт в Афины за данью.

На том и порешили.

***

Старик Эгей, улыбаясь, смотрел на приближающийся корабль с алыми, цвета заката, парусами.

У афинского царя впервые за долгие годы стало необычайно светло и легко на душе. На душе, в которой он всегда оставался неисправимым романтикам.

Так что предприимчивому претенденту на трон пришлось старика немного подтолкнуть – ну сколько можно без толку стоять на краю пропасти?!

А что там за ерунда на горизонте? Алые паруса? Опять эти критяне прозрачно на что-то намекают…