Ненужные вещи в бесконечной усадьбе

Глава 1

Со скрипом дверь откинулась, освобождая проход для хромавшей то ли от усталости, то ли болезненности своего состояния фигуре. Она прошла неспешно, скидывая с себя каблуки, выпутывая из длинных волос ленты.

Томная комната продолжила отвечать тишиной и в тот момент, как фигура разлеглась на кровати, и когда скинула с себя платье, и даже когда небрежно забросила статуэтку к остальным таким же.

Заполнив собой уж больно мешковатую одежду фигура (которая, как оказывается, девушка) добралась до своего столика. На кресле она положила голову на бесчисленное количество бумаг, плакатов, тетрадей, не заточенных карандашей и иных принадлежностей, над столом повисло ещё больше бумаги, наклеенных одну на другую и в этот раз с рисунками: разных поз людей, настроений, лиц, ракурса, положений и телосложения. А ещё виднелась частичка акваланга.

Девушка слегка приподняла голову и со стоном отвернулась от всего выше перечисленного. Вслепую она дотронулась до включателя. Он, щелкнув, ожил. Свет заиграл. И девушка пряталась уже от него.

Её волосы, теперь уже собранные в скромный, похожий чем-то на мышь, хвост под светом казались чуть ли не золотом облитыми, кожа — жгучей и белой, очки, уехавшие на лоб — изливавшиеся серебром.

Ещё более не хотелось ей смотреть на ту «наградную кучу», что пополнила эта окрашенная в золото статуэтка. Там и медали, и грамоты, и письма, и открытки, и поздравления — всего, что надо бы прибрать, но никак не находилось времени. И желания.

Её взгляд стал скользить по комнате, в ней и не было уже ничего, помимо этой «кучи» и несчастного захламлённого стола. И заправленная кровать не оказалась богатой на детали. Скучный минимализм.

Голова поднялась сначала по руке, а потом и ниже скатилась по щеке, еле удерживаемая. Девушка истово зевнула и коротко моргнула.

И голова упала вновь.

Зашелестели волны.

Покачиваясь, комната прибилась к шипящему берегу.

Она открыла глаза, не веря своим ушам и оглянулась, сойдя с корабля. Отдалился стол. Ушло из-под ног кресло. А перед ней… Огромная до небес здание. Такое, что ей давило на шею попытку рассмотреть всю его высоту.

Она ойкнула. Потрепала головой. Посмотрела под ноги: она короткая. Что-то было не то. Точнее, ростом она не отличалась. Это так, но… Такая ли?..

Девушка, вернее, девочка не помнила.

В общем-то, какая разница?

Девочка поспешила к огромной усадьбе. Жуть, как было интересно пощупать стены. А зданьице-то гигантское, всё больше понимала это она. Конца той нет, тянется на всё небо между луной — треугольником — и солнце — прямоугольником. Подойдя в притык, всего его уже не видать. Играла где-то высоко скрипка. Чудной то ли пурпурный, то ли индиго свет. Многолучевые звезды не трогали песка и фундамента усадьбы, хотя кажутся так близко. И вот странно: черепахи летали по небу рывками, а не как обычно плавно…

Маленькая такая в большой куртке девочка всеми силами, вырывая ноги из песка, наваливалась на врата, на пороге коих небольшие росточки да цветы. Несколько пыхтений и вздохов, и до смешного толстые двери отворились. За ними тьма. Или же нет? Свет! Свет откуда-то сверху…Девочка проскользнула в коридор и мимо окна с таким приглушённым синим оттенком, казалось пространство шире. М-м-м... Нет, это только кажется.

Добравшись ближе к освещённому пятну, оказывается от купола, такого же синего, она рассмотрела всё получше: в этом гигантском пространстве всего лишь крохотная столешница под куполом и с маленькой коробочкой, годящейся только для каких-то камушков.

По дороге ей пришла мысль, что она как-то много упускала, вот, например, как её звать? Она приостановила ход. Имя, имя, имя. Всё не приходит на ум… Имя, имя, имя — думалось ей. «-Ая, -ая, -ая… Ка…Кая!» — точно, так звали. Но кто? Когда? А это вообще важно? Она пожала плечами, решила, что нет, и, не задумываясь, потопала дальше.

В середине, свет лентами падал на неё, Кая потянулась к столешнице. И тут оно отошло. Столешница отошла. Хмыкнула, смотря, как столик, будто специально не давался. Пошлёпала ногами по полу за подозрительной мебелью. Та же история. Столик на живых ножках, лелея коробочку, так и норовил не дать девочке забрать драгоценность.

— Так! — пискнула девочка, — я понимаю, что... Нет, стой, понимаю?.. Ни черта не понимаю! О-отдай мне это!

Столик хихикнул и убежал в конец этого огромного круглого помещения. Кая пустилась следом. В полнейшей тьме, в которой скрипнули петли и заискрилось очертание света велось преследование. Сжималось в груди, девочка напугалась, что вот-вот потеряет столешницу из виду. От того спешила ещё пуще: та за дверь, и она тут же. Погоня прервалась на обрыве. Дальше пол оканчивался пропастью. Ковёр падал куда-то в бездну, а паркет острыми концами значил тупик.

Бездонная тьма, которую столик не побоялся и пошёл прямо на неё.

— Стой! Ты же... о, блин.

Столик гордо прыгнул, завис на секундочку в воздухе, упал и исчез. Только его хихиканье зазвучало. Кая раскрыла в отчаянии рот. Опустилась на колени. Куртка упала, собрав пылище. Девочка оставалась в одной длинной футболке. Опустив глаза к одежде почудилось, что точно не так. Да, словно, Кая давно так не одевалась, да и с усадьбой какая-то проблема: где хоть кто-то?

Ответ прибыл сам собой. На огромной игральной карте — даме червей.

— ЭЙ-ХЕЙ-ЭЙ! — загремел высокий голос.

Каю затрясло. Она встала в боевую позу — не известно зачем, ведь едва ли умела драться.

А пришелец стоял на длинных ногах, скользя по огромной карте, лавирующей в воздухе. Человек в длинном костюме с тканью, доходившей до пола от пиджачка, белые длинные женские перчатки, маленькая шляпка, из которой вились грязные с оттенком красного волосы. Ну и, конечно — маска — белая, как снег, с нарисованным угольно черным, очень горьким и печальным лицом.

— Что за черт?.. — выдала Кая.

Фигура играючи тронула пальцами у груди.

— Дорогуша? Что же такое? — карта придвинулась ближе и женщина на ней, соответственно, — неужели ты боишься, меня, обычную плутовку? Считаешь меня пло-хой?.. :-D Может из-за этого?

В верх, на другой карте с мастью — шестью пиками — явилась столешница, весело бегающая из одного угла в другой.

— Да! Отдайте... Только я не помню зачем? Что я тут ищу?.. — девочке почему-то привиделся карандаш, — наплевать, ты-то кто?!

— Я-то! Ха, девочка, я — плутовка, именованная ТУБЛИ-ТАБЛИ-БУМ! — маска из печали сменилась яркой радостью. Улыбка до краёв белого материала, — будем знакомы, если захочешь, конечно...

— Имя стремное. Да и ты странно говоришь. Словно, не так, как должна...

— УМОЛКНИ! ЭТО ДЕРЗОСТЬ! — маска стала злой, — ты затрагиваешь то, что не дол-жна!..

— Вот сейчас тоже. У тебя… будто ты что-то делаешь речью, словно говоришь неправильно…

— ВСЁ! ТЫ МЕНЯ РАЗОЗЛИЛА!1!!1! Обычная плутовка не терпит неуважения... А ну, милый столик, ползи дальше! — и карта с пиками поплыла воздухе, опустила столешницу на другую сторону. Носитель коробочки радостно сбежал. Кая ругнулась, — а теперь ты, мелкая девочка...

— Я — Кая. И зачем ты вообще это делаешь? Разозлилась? Ну прости…

А та в ответ самодовольно подняла подбородок.

— А мне всё рав-но, понятно? Ковры, встать, — внезапно бездонную тьму накрыл красный махровая ткань. На вид: хрупко, вот-вот упадёт, — твоё хамство и порча забавы, — Кая что-то неразборчиво пробубнила, оспаривая, — привели к такому сложному пути. И, чтобы достать коробочку, ты найдёшь мне три невкусные конфеты в усадьбе обычной плутовки, то есть меня, Тубли-Табли-Бум, ¯\_(ツ)_/¯ . Три конфеты принеси в сад.

— Да, но... Ай, голова болит…

— Дорогуша, маленькая Кая, сегодня важный день, не отвлекайся, хорошо?..

— Что?

— Ну всё! В путь-дорогу! ПОКА!!!

Тубли-Табли-Бум опустилась в тьму. И только Кая побежала — исчезла. Упустила.

Странное головокружение прошло. Осталось только идти вперёд. Осторожно ступив на ковёр, а тот будто деревянный, она перешла над невидимым за темнотой дном. Дальше топала более уверено. По сторонам только одни стены. Опусти взгляд — плинтус, зазоры, кусочки паркета, затем фундамент, земля, уплотнённая почва и где-то совсем внизу каменные породы.

Пришло ощущение, что Кая восприняла всё слишком нормально. Ну разве так не всегда было? То есть, что было до того, как она спрыгнула на берег. Какие-то обрывки. Ничего важного. Да и не дело было думать сейчас, когда она уж дошла до конца. Коридор кончился. И надо было спускаться.

Первое, куда ей предстоит попасть — прихожая усадьбы.

По-видимому, она вошла со второго этажа. Там ранее никогда не была. А была ли она вообще в усадьбе? Не помнит. Скорее, нет, никогда.

По гладкой, роскошной лестнице проскользнула, видимо, в какой-то вестибюль. И ничего не видно. Темнота и ночь. Снаружи была ночь, так?.. В слепую поняла, что в правую сторону ходу нет. Повернула налево. Её шажки прозвучали в противоположном коридоре. Спустилась на этаж ниже. В этот раз целый. Только ковров становилось чуть больше. Но это не важно.

Где-то далеко всё ещё играла музыка. Весёлая. Слышно, что трудился целый оркестр: трубы, валторны, виолончели, контрабасы, кларнеты, литавры — всё воспевает и подбадривает. Будто мир следил за ней.

А ковры растут, подобно наростам, уже на стенах, заполонили пол. Кая уже начала спотыкаться. Свет луны мелькал всё реже, а пространство начало походить на скругленный тоннель. Через какое-то время девочка нашла себя ползущей в узком, как кроличья нора, проходе. Возможный выход расползался в разные стороны. Даже вёл наверх. К слову, она туда и отправилась. На четвереньках, заливаясь потом и стирая коленки, лезла вверх. Нащупала пальцами что-то холодное. Подтянулась и, хныкая и забрасывая тело, девочка очутилась на складку ковра.

Взгляд в сторону, и она над... Лесом. Точнее, не совсем: пришпоренные трубы ползли в далёкий горизонт, а на них одежда, как листва: куртки, шубы, пальто, мантии — и всё не имело ни подсчёта, ни конца. Кая так засмотрелась, что спина сильно нагнулась и вернулась обратно. Слишком, что аж выпала вперёд.

— Ауч!.. — пискнула она, — вот же… как мне теперь подняться? Угх, холодно.

Схватила первую попавшуюся куртку и немедленно надела. Просунула руки в длинные рукава, съевшие кисти. Опустила одежку к поясу и поглядела на ковёрный завал.

— Ну и куда ж?

— Д-дальше, если позволите, мисс... — пискляво подал голос кто-то позади. Но Кая, круто повернувшись, обнаружила только куртки да сугробы. Может призраки? — Я н-ниже, мисс...

Она опустила глаза. И, кто бы мог подумать: маленькая серая мышь в дырявом мешочке и с узелком на ветке, глядела на девочку. Тихий грызун с тонким голоском, но говорил понятным языком. Это должно показаться странным Кае, однако нет.

— Ой, привет, мистер...

— П-попрошу! Граф!.. Простите, я хотел сказать: граф Слонский к вашим услугам, маленькая дама.

— Но я не маленькая.

— Вы девочка.

— Но я выше.

— А я взрослее в мышиных годах, да и статусом превосхожу.

Кая хмыкнула.

— Ты победил.

— Ура! То есть... Это не радостно для меня, я выше этого. Мне следует вам помочь. Вы затерялись в Гардеробии!.. Пространстве, где теряются ключи и деньги.

— О, ясно. Мне надо добыть три невкусные конфеты. Знаешь, где они?

— О да, мисс. За мной!

Они прошли какое-то расстояние, затем граф Слонский произнёс:

— Может вы меня посадите на плечо?.. Так будет быстрее.

— Оу, да, простите.

Так путь через заросли и уровни верхней одежды продолжился. Иногда графу приходилось лезть в капюшон Каи, как они забирались на держатели и вешалки.

Номерки, снег и его скрип. Зато звёздное, ночное небо. Девочка чувствовала себя, словно в большом складе торгового центра или какого-нибудь театра. И вот незадача: она даже объяснить себе не могла, что такое первое или второе.

Как-то мышка сказала:

— Мне жаль, что я вас встретил в столь непригодном виде.

— Да, вы ведь мышь.

— О нет! Я же нищий.

— О, вот как... — девочка разглядела плечо тренчкорта и как-то не думала прежде о графе и его обносках.

— Понимаете, я ведь такой важный. Мне все говорят, что важный... и посмотрите, где я!

— Ну вы со мной. Гм, куда дальше? Я немножко слишком высоко…

— Не бойтесь, вам надо прыгнуть к другим вешалкам, хм, а потом на сам ковёрный завал.

— Что?!

— Простите, я сказал что-то не то?..

— Ладно, сейчас, ух…

Держась за один только холодный метал вертикальной трубы, девочка вытянула руку, левую ногу, а капюшон, паршивец такой, падал и закрывал глаза. Она несколько раз в ужасе вдохнула и выдохнула. И перепрыгнула. С визгом схватилась, отбив пальцы.

— Ай! Это было ужасно больно! — упрекнула Кая мышь.

— Ой, ну да, мне прыгать легче, ведь я маленький и не тяжёлый... Ну да ладно. Осталось дело за малым. Спускайтесь, мисс.

Дальше всё получалось быстрее. Прыг, и она падала ниже. Даже виделся выход. Завал уже казался не таким непреодолимым.

— Спасибо, вам граф, — сказала она, не поворачивая головы, — только эти конфеты...

— Есть у меня.

Кая обратила взгляд к его глазам-бусинкам.

— Что? А можете...

— Нет! То есть, я так просто не хочу отдавать.

— Почему?

— Не хочу, — пискнул тот, стоя на её плечо и сложив лапки.

Кая вспыхнула.

— Знаете, я не удивлена, что вы… такой! Вы противный!

— О, может вы поведаете о том, каким надо быть? Раз такая хорошая?! Можно сказать, что вы в лучшем положение...

Последние мышонок добавил тише.

— Не пищи, я слышу твой сарказм. Ты у меня под ухом!.. — злилась она.

Девочка спрыгнула на поверхность ковров-гор, как будто мягкую кровать, пошла к тому месту, где земля срезалась в новый коридор.

— Всё у меня нормально! И знаете я тоже чем-то занимаюсь... Эм, родители говорили, что всё правильно, радовались за меня. Когда я принесла награду за первое место, — девочке привиделось что-то незнакомое, как она брали на руки и поднимали выше всех, — я ведь случайно попала, кажется, даже особо сил не приложила. Но мне нравилось, что им нравится. Только ничего более не было, — Кая присела. — Изо дня в день, спала меньше, чем за сидела в аудиториях. Мне пожимали руки, поздравляли, как всё получалось, печатали на журналах… Но больше ничего не было…

Только сейчас Кая поняла, что остановилась прямо перед углублением в ковре и что сидела, поджав колени. А граф Слонский, довольный собой, возился со своим узелком.

— С-спасибо, я услышал, что хотел… — промолвил он и достал из узелка комок зелёной слизи — В-вот ваш «упавший из кармана мармелад»!

Кая всё ещё касалась лба в попытках себя ощупать, однако приняла подношение.

— Бе, гадость какая…

— Тут вам надо залезть, и ковёр сам продавится. Вы попадёте туда, где есть конфеты. Прощайте!

Он повернулся и был готов уйти.

— Угу, — она спрятала мармелад, — постойте! Простите, я хочу узнать вы... вы знаете, почему... почему я здесь?

Мышь остолбенела.

— Сегодня важный день. Не отвлекайся, Кая, — сказал он не своим голосом.

И быстро сбежал. Девочка со смесью недоумения и страха ещё держала взгляд за его голым хвостикм. Рассмотрела в последний раз небеса над Гардеробией и уставилась на часть входной арки.

Пора было идти дальше.

Узко было, как в утробе. Кая не помнила какого в утробе и навряд ли хоть кто-то помнит и сможет рассказать. Да и спросить некого…

Всё более было больно и неудобно. Ноги к груди примыкали. Граф точно обманул: куда вот ей дальше?! Разобрать бы, как вернуться и мелкого подлеца к полу прибить…. Неловкие бесполезные движения и, достаточно вспотев, девочка каким-то чудом грохнулась на поверхность, на антресоль библиотеки. Посреди кучи бумаг и книжек как-то вышло очнутся. Сбросила, словно шкуру, куртку, девочка ощупала волосы: стали словно огромной жесткой кистью, торчащими во все стороны. Какой ужас и позор. Кая принялась немедленно их приглаживать.

Перед глазами же ниже по лестнице беспросветно заполнено всё книгами! Огромные колонны обложек и скреплённых вместе бумаг протянулись до потолка и, возможно, куда-то ещё дальше. Витала оранжевая пыль на свету, перевалившись всполошённой кучей.

Отряхнувшись и успокоив волосы за головой, Кая вдохнула этот сдавленный воздух. И вся скрючилась, стараясь идти дальше. Воняло книгами, ходила пыль нога в ногу с девочкой. Старые страницы захватывали обоняние временами. На огромных окнах и стенах, не скрытых за колоннами знаний и умных слов, повесили простыни с гарцующим оленем и красующейся совой. Непонятно почему, девочке стало тошно от одного этого вида.

Прижав пальцы ко рту, ступила на застеленную лестницу. Рука повела по перилам. Ногами нащупала... Перья.

— ЭЙ-ЭЙ! — заревел кто-то.

Кая еле устояла. Всё под ногами задвигалось, и явилась огромная шея, потом морда и глаза. А на кривом клюве — пенсне. Чудовище поднялось ввысь над колоннами, парочку столкнув окончательно и заваливая всё книгами.

А голос всё звучал:

— КТО?! КТО?! ОТЗОВИСЬ!!!

Девочка, панически хватаясь за монструозные перья, сглотнула да ответила:

— Я! Это я на вас! Прощу прощения, но остановитесь! Я не хотела лезть на вашу… спину. Можно слезть?

Существо только крякнуло или издало похожий на это звук и опустилось, однако так быстро, что органы девочки подпрыгнули, как в парке аттракционов.

Кая сошла, прокатившись по мягким перышкам, и, кружась, загляделась на гиганта. А то был большой и длинноногий аист, может быть. Она не уверена, так ли выглядят аисты. Окрас был белый, как молоко, чуть только на голове и на грудке в виде бантика чернел. Ну и, конечно, очки без дужек блестели. Выпрямившись, его шея была достаточно близка, чтоб осмотреть её всю.

— Эм, привет. Я...

— ДА СЛЫХАЛ О ТЕБЕ, МЕЛКАЯ И РУКАСТАЯ... МНЕ ПЛУТОВКА НАГОВОРИЛА, И ЧЕГОЙ ЭТ НАДО, А?..

Голос птицы заглушал всё остальное, сотрясал землю так, что Кая почти упала. Оттёрла пальцем внутри уха, засучила рукава и крикнула этому недогадливому монстру:

— Можно вы перестанете орать! Громко вообще-то!

— Звиняй, — каркнул аист, — мой-то голосок о-го-го!

— Я поняла.

Не хотелось говорить в лицо, но Каю его говор раздражал. Неужто здесь все такие недоумки?

— Мне уйти надо, — продолжала девочка, — граф Слонский завёл меня сюда. И зря, видимо, потому что я ищу конфеты.

— Вот оно как... — задумчиво почесала себя шеей большая птица — Да, паршивый он мышь... Вот что: помогу я тебе, девка. Опасно тебе в Книгбурге. Залазь мне на крыло, я подвезу, так уж и быть.

— Ладно, блин, мне сюда? Ничего себе... какое крыло! Ой, прости. Угх, ай, бе, в рот попало... Так, я на месте. Эм, в путь!

— Всё так!

И аист поднялся. Мощный поток ветра так и норовил сбить девочку, а гигантские полки очень желали отсечь конечность... Книгбург, был невообразимо большим местом. Кая посчитала, что столько книг не прочесть и за всю жизнь, а вот большая птица ответила, что никому и не надо. Половину такого есть в каждой библиотеке и каждый не читает почти всё. Она удивлённо похлопала глазами.

Странная традиция.

Взмахивание крыльев сбивали ещё и ещё качавшиеся колонны. Они рушились с гулким грохотом и эхом преследовали. Наконец, она была доставлена наверх сломанной не то лестницы, не то обрушившегося этажа, и там... врата в виде стеллажа для книг. И одна крошечная черная линия по вертикали между обложками. Такая щель говорила, что...

— Не хватает! — догадалась Кая, — что это такое мистер...

— Детка, именовать меня — профессор Кротов! Твои вот дела, суждено, типа, решить… в общем, можно только тебе. Не смекаю я в загадках. Зато вот книгами я владею... Разрешаю тебе взять. Я вроде, знаешь, много всего знаю… — Кая перестала его слушать и проскользнула к воротам-стеллажу, — да вот, странно, что мне это не помогает. То есть, э, как сказать? Я даже докторские всего такие штуки писал, расписывал всю штуку. Всё по планам. Признанный учёный, знаешь ли, а как будто не очень умный. Мне вот потому ты и нужна. Если поможешь, мне найдётся чем тебя отблаго... ЭЙ!

Его крик напугал.

— ЧЕГО ТЫ ТАМ РОЕШЬСЯ?!

— Да ничего профессор! Я посмотреть кое-что хочу. Угх, идиот, — последнее она сказала как можно тише.

Духота в этой обители знаний кружила голову и, меж тем, мешала прийти к единому мнению: «как же странно — казалось ей — что необходимая книга для заполнения промежутка была столь... точно специально выверенной. Можно было ли вставить любую?».

— Ну ты как там, чего, согласна?

— А? Ну да, да, я найду только...

Девочка опустилась к ближайшей куче книг, в поисках нужной. Не по размеру, думала она. Тонкая. Толстая. Широкая. Длинная. Так, книги по саморазвитию, советы по отношениям?.. Словно ей нарочно подсовывали мусор! Каи было это даже в руки мерзко брать...

Вскоре набрать что-то получилось. И забить в полку потребовало не мало сил. Огромный аист несколько раз даже своей лапой попробовал задвинуть, но не-а, не выходило. Тогда, упав и усевшись перед стеллажом, а монстр разлёгся, готовясь к новой попытке, Кая кое-что заметила.

— Они все про историю!

— ЧЕГО?

— Тише говорите, профессор. Про историю, эм, всяких умных, вроде. Вот, тут про всякие открытия и биографии, бла-бла-бла, достижения в науке, современники подающие надежду и... вот и пропущено.

— Хм, что же это значит?.. — не понимала птица.

— Что за тем полотном?

— А?

— Ну, где ещё олень с совой.

— Не знаю, не смотрел.

— Ладно, сама пойду. Только протяните... ногу помощи.

Думать было некогда, Кая сняла футболку и использовала её, чтобы прокатиться по длинной лапе профессора Кротова, прямиком к очередной части обломившейся антресоли. Над ней, за окном и тянулось злосчастное полотно. И даже в майке девочке всё ещё было жарко, а спрыгнув на место назначение вернуло прибавило жажды ветерка.

По ещё одним полкам, подобно стройным угрожающим гигантам заполненные книгами, она, не раздумывая полезла, вверх. А всё почему? Книга. С красной, как мак, обложкой. Точно, именно та. Кая не сомневалась. Пальцы вставляла в прорези между фолиантами, туда же, но ниже кончики ног. Один раз оступилась, с диким биением сердца удержалась. Посмотрела через плечо. Низко. Сглотнула и полезла дальше.

Наконец дотянулась до той в красной обложке. Старинно новая. Дата недавняя, а на солнце простояла так уж долго, что сморщилась. Книга-старик. Кая одной рукой стянула с полки и дала ей упасть. А за ней и Кая. Руки цепко схватились за книжонку и над огромной пропастью меж неустойчивых столбов книг аист вновь протянул свои ноги да крылья от самих врат.

Девочка вернулась обратно. Задержала дыхание, протянув в прорезь, последнюю часть к этому пазлу.

— Подожди!

— А?

— Что написано-то там?

— А, ну, да, можно и прочесть, — Кая раскрыла страницы. Первая заблестела, будто золотом облитые буквы на страницах, — хм, «сегодня наши ребята снова показали себя, доказывая в очередной раз свои умения. Прекрасные знания и выступления в научной конференции. Особенно хочется отметить мисс Дубински…»

Голос девочке стал незнаком. Но зато ей больше казалось, что она это слышала, и более того, прекрасно знала это и так.

— «Она в очередной раз продемонстрировал особенную эрудицию в ответах — Кая читала с приунывшим взглядом, — и прекрасном изложении материала. Изумительно написанная работа, соблюдена каждая запятая и буква. Не стоит и сомневаться, что из неё выйдет отличный специалист и учёный. Настоящий профессионал!..», эх, — закончила она читать, — да что там такого? В этой клетки из правил и определённых знаний — в ней каждый может оказаться. Просто надо было хоть что-то делать и всего-то. А это так ценилось…

Кая закончила читать страницу. Скрежет в голове не прекращался. Взгляд глаз-содалитов из-под пенсне гигантского аиста вернул её в реальность какой она бы не была. Вернул в основном тем, что был до жути страшным.

— Интересная история, Кая, малышка, держи, — он в длинной ламе протянул шершавый батончик весь в мелких перьях. Девочка его спрятала туда же, где и мармелад. С глубоким навязчивым и неестественным изречением он начал, — сегодня тот день. Только не...

— Не отвлекайся!.. — договорила она и одним движением всунула книгу, — что это, черт возьми, значит?..

Профессор Кротов не ответил и скрылся. Девочка смотрела ему вслед и ругалась, ничегошеньки не понимая. Позабыла, что врата распахнуты. В последний раз хорошенько сплюнула и повернулась на каблуке.

И первым, что её встретило — хорошенькая летняя дверь.

Девочка на капельку удивилась столь простой вещью за вратами, но в ней кипела такая ярость, что хотелось уже побыстрей со всем покончить. Да и ей было жарковато. Взмах. Ветер. А впереди тьма.

— Эм, ну...

Она обернулась. А позади Книгбург. Ничего — думала она — темнота не страшно. И совсем чуточку надо потерпеть, и она сможет вернутся на свет.

Вдох, выдох. Сжала руки в кулачки, зажмурилась. Ступила вперёд. Поначалу ничего и не было такого. Ступни шлёпали по полу слишком похожему на темную воду. Вокруг немного прохладно, может, из-за одной верхней одежды на девочке? Она быстро одела футболку вновь.

Вот так шла и шла. Пока вдруг не очутилась... в паутине! Всё лицо в ней. Выбежала, отхаркиваясь и пища. Сталкивая стулья да круглые столики. Успешно, освободив глаза, Кая огляделась. За окном ночь. Она в столовой усадьбы. При том в полной тьме. И единственное что было...

— Приветствую вас, су-да-ры-ня... — рыкнули сверкавшие зубы, а над ними желтые глаза во тьме.

Сказочно зажглись свечи вокруг. Кая слегка вздохнула; на кухонной стойке взгромоздились брошенные кастрюли, сковородки, дуршлаги, венчики, щипцы, молотки для мяса, тёрки и ещё чего не перечесть. На них, закономерно, оказалось ростом в две Каи кошка, закованная в какой-то нагрудник и прочее всё такое рыцарское. Но из кухонной посуды.

Она легко спрыгнула со всего этого мусора к столам рядом с девочкой.

— Я желаю тра-пе-зы! — указала она, — поешьте со мной. И я вам дам проход на узкий мост. С него же, вы попаде...

— Нет.

Кошка, прерванная на полуслове, застыла.

— Что простите?..

— Нет. Я иду дальше. Я боюсь. Хочу уйти. А ещё, кажется, голова болит...

— Но вы не можете! — визжал и мяукал рыцарь. — Я — благородная Лая, рыцарь Рыбьего стола, и требую!..

— Там выход? — спросила девочка, указывая на дверь, позади кошки.

— Да, но...

— Пока, — бросила она. Пропуская всё шипение и ругательства рыцаря, подошла к той же летней двери и скрылась за ней. Лаю перестало быть слышно.Хотя себе честно сказала Кая, что сейчас поела б... Но ей почему-то ужасно осточертело быть тут.

Было также, как и в первый раз. Шагала по воде. В полной слегка прохладной тьме. Только задумалась, что подозрительно долго ничего не происходит, как вдруг в какой-то шутке — паутине! Кая ослеплена и зла. Только в этот раз ударилась о стол.

— Ой, а теперь где?!

Девочка видит впереди ту же столовую, только вышла на этот раз с другой стены. Рыцарь Лая сдвигает столы друг к другу, вся такая раздражённая с мелкими щелочками-глазами и на неё пялится.

— Вы готовы?

— Нет!

Кая ушла и в этот раз. История повторилась. Вышла откуда-то из кухни. Попробовала снова.

В этот раз рухнула с потолка на уже готовый и накрытый стол. Аппетитная свинья охваченная паром красовалась посередине.

— А сейчас? Вы ведь, госпожа, по-ни-ма-е-те, что вам не уйти, коль я вам не дозволю?

— Не-а, нет и ни за что в этой жизни!

Так продолжилось заполнение столовой дверьми. Скоро нигде не было и свободного места на стенах от косяка двери и пространства, по которому Кая бегала с паутиной на лице.

Наконец, сдалась.

Села за стол. Свечи тихо горят. Лая культурно возилась лапами с ножом для мяса и двузубой вилкой, пока девочка, не стесняясь, кушала руками. Они трапезничали недолгое время, если, конечно, рискнуть судить по нескончаемому ночному небу или раннему утру.

Само собой незаметно позакрывались двери. Выглядело всё даже вполне приятно и по-домашнему, если б это пространство хоть чуть-чуть напоминало дом… А как было дома? Кая как не старалась, не смогла припомнить. Но там точно не было поразительно глуповатого трона из кастрюлек.

Еда особо не выделялась вкусом, зато как играла видом! Такое разнообразие блюд, а как текли капли и играл свет, а тому, каким образом ложились тени на этот кусочек говядины — можно написать сто поэм и оду! Кая, быть может, наевшись или просто остыв, посчитала, что трапеза — не была уж такой плохой. И тогда стало чуть-чуть стыдно.

— Э, мисс, эм, рыцарка… госпожа Лая, Рыбного круга...

— Можно просто Лая, сударыня.

— О, ага. Лая, спасибо вам за еду и отдых, — Кая прижала руки друг к другу, — зря я вам грубила. Простите.

— Не стоит, вы мне отплатите.

— Круть, можно тогда... погодите, чего?

— Требую сражение!

Девочка не совсем поняла. Потому и насторожилась.

— Не смотрите так, — Лая встала из-за стола, — хочу, чтобы вы показали мне достойную битву. Битву слов и интонаций. Ежели у вас есть честь и смелость, желаю скрестить мечи. А иначе вам не выбраться дальше…

Кая вскочила из-за стола. Загремели подносы, да столовые приборы.

— Не хочу! И нет у меня... способностей всяких!

— Но кое-что же есть, так? Вы лгунья!

— Нет! Я плохая исполнительница. И нечего меня оскорблять, я вас как ударю!..

— Прошу! Этого я и жду!

Заместо еды, свернувшись и захлопав, образовалось оружие. Колющее, режущее, дробящее; страшное и острое, красивое и удобное или практичное и скудное. На выбор любого мясника.

Кошка, облизываясь, взяла самый острый меч из всех возможных. Разукрашенный камнями и формами драконов. Грозная, облачённая в железо воин из семейства кошачьих, точно изливал из себя решимость покромсать любого, вступить в битву, победить в дуэли. Кае не выжить...

Хотя, она призадумалась.

А пока надумавшаяся о себе рыцарь говорила:

— Пока вам не проведена казнь, сударыня, — Кая язвительно пояснила, рассматривая моргенштерны, — хочу напомнить о том, как важно выступать! Показывать себя! Это определяющее ры-ца-ря, прекрасный вид — вот что важно!

— Угу, я поняла… А это что?

— Кортик.

— Котик?..

Кошка посмотрела на Каю с уважением.

Вооружившись окончательно Лая призвала девочку следовать за ней. А та очень нерешительно переминалась с ноги на ногу. Всё же есть один шанс. Ей нужно было время. С огромным усилием ей получилось уговорить рыцаря пойти вперёд. Сначала благородный рыцарь наотрез отказывалась. А потом, после аргумента, что так поступил любой с истинной честью, смягчилась. Но приказала сделать всё быстро. Кая уверено закивала и отправилась на кухню…

А как поднялась по следам лап и кошачьей шерсти обнаружила…

— На своё место, мисс Кая! К битве! — прогудел с клёпанной, точно железной банке рыцарь с обратными коленками и хвостом. Лая трясла помимо страшного меча так ещё и огромным щитом толщиной в ладонь в три раза больше девочки.

А у Каи — кортик-котик. На гарде была форма с рыбой.

В огромном пространстве над столовой с хлипкими железными ограждениями, что при каждом шаге тряслись, а вокруг гудело эхо. Через крышу лентами проникал синий лунный свет.

Она, трясясь, встала перед железным воином. А та так замяукала, что дрожь пробежала, Кая побежала прочь. Лая рыча через шлем за ней.

— А ну по-стой! Ты не хочешь уйти? Сама говорила! Ух как рвалась! Сто-ять!.. — выговорила, вернее уверенно промяукала каждое слово кошка. А девочке и не думалось встать по крайней мере сейчас…

— А вот тут ошиблась! Аха-ха! Поймаю тебя сейчас за хвост! — Её гогочащий смех только злил, а звон щита затряс всё вокруг. Меч разрезал ограждения точным надрезом. Кая еле-еле отскочила.

Но девочка сглотнула страх и проскользнула дальше. С яростью Лая поспешила за ней. Даже кинула свой щит в сторону Каи. Почти у ног пронесся, снеся столб где-то под крышей.

— Ты что молчишь? Нельзя! Так никак не защитишься!

Шипела кошка-рыцарь. И когда взялась прямо аж когтями за молот, на этом всё. Кая разуверилась в чести. Ей-то сейчас она не нужна. Встала на одном месте, вымерила на глаз расстояние, поджидая, как благородный рыцарь Лая её настигнет.

С мяуканьем она остановилась, сделав на морде улыбку, что высветила клыки за шлемом, занесла меч. Тут-то девочка проскочила под броней. Лая и повернутся не успела, а та кортиком тыкнула в незащищенный хвост, рыцарь завизжал, уронил над собой оружие и упала. Затрещал пол. Почти незаметно, как Лая со всеми доспехами полетела вниз.

Девочка с участившимся дыханием едва успела уйти и с трудом влезла обратно на поверхность над столовой. Взглянула вниз.

А Лая смеётся.

— Ах! Ло-вуш-ку готовишь значит?.. Как жестоко! Это бес-чес-т-но. Но подожди, я вылезу из своих доспехов, так я…

— Не советую, — проговорила Кая.

— Что? Это ещё почему? Агх, что за черт?! Вода?!

Лая выглянула за шлемом да так и плюхнулась в наполненную кастрюлю воды. Девочка за выделенное время успела кое-что притащить… Лая запрыгала, ещё пуще, чем при падении закричала и угодила в ещё кастрюли воды да так и прыгала. С пронзительным писком и с промокнувшей шерстью кошка полетела в свой до ныне трон. Пустилась в самое основание, распластав закованные лапы в воздухе. Трон из кухонного инвентаря взлетел, как от взрыва. Последним придавленным «мяу!» огласился грохот разлетевшейся посуды.

Кая от страха зажмурила глаза, а как закончилось, тихонько выглянула. Никто не шёл её бить. Она спустилась.

— Хм, не нужно было красоваться… — проговорила девочка.

На ещё целых столах дрогнули свечи, от кучи железа выскочила странная плитка. Кая проследила за ней глазами и, подпрыгнув, умело поймала. Сама себе удивилась. А той плиткой — оказалась кусочек шоколадки, вся в кошачьих волосах.

— Фу!.. Ну хоть «не отвлекайся…» — не было. Ой, точно, к двери!

В карман шоколад, бросила кортик-котик, и вот она — приоткрытая летняя дверь. Кая открыла её и, наконец, ничего черного, всего-то только сотни и тысячи нескончаемых дверей на всех поверхностях вместо пола, стен и потолка.

Кая побежала, а двери за ней падали, мрак нарастал, сгущался преследовал, бились оттуда голоса и разговоры. Однако девочка была быстрее, отвлечь могли раскрывающие всякие картины за ручками летних дверей. Вот как, например, пара под за ручку ведёт ребёнка. Девочка, лишь мельком видя, морщилась да язык вытягивала.

Трещание позади её будет преследовать, кажется, до самого конца. И где же этот мост-то, а? Кая жалела, что кошку не спросила. Сегодня у неё прям это проблема...

В момент она запнулась. Повредила коленку. Хлестала кровь. И даже не там, а с носу. Но взгляд во тьму её быстро обратил в новое и более болезненное бегство.

Когда казалось, что ничего не спасёт: появился с щелчком проход. Девочка пробила его, а там ещё один. Поворот ручки, открывает, и ещё.

— Да какого!..

Пот стекал. Она шла через очередь выходных проёмов, пока за одним в ярости и панике не вышла, столкнувшись головой о землю.

Журчал ручей. У основания прохладной и ровной травы бежали насекомые. Звёздное чуть синеватое небо окропило весь свет стадом облаков. Играли на каких-то своих инструментах сверчки.

Дальше по мостику в саду усадьбы разрастался лабиринт, а перед ней стоял столик. Небольшой, можно рискнуть и назвать даже столешницей, на которой были только карты да красная коробочка. А рядом на стуле с большой спинкой женщина в маске и в костюме до земли. Пила чай.

Кая очнулась, выплюнув землю. Зрачки сжались при виде мостика, на него тут же прыгнула, убегая дальше. Темень шла по пятам. Плутовка заметила её, вроде, сразу, но будто специально выжидала девочку, чтобы потом вспрыгнуть пустить круговой траекторией чашку куда-то на место кустика. И после броска женщина в маске, ставшей очень саркастичной, выговорила:

— ЧАЕПИТИЯ ОТСТОЙ, СКАЖИ?! Тубли-Табли-Бум их не-на-ви-дит!1!1!!!1! И не против посмеяться... (͡° ͜ʖ ͡°).

— Я поняла-поняла, вот твои конфеты, держи.

— :-0 ! КАК МИЛО! Кая такая хорошая девочка, всё как надо сделала! — плутовка скакала вокруг, держа в руках свёртки с, просто, ужасным лакомством. — Я так давно хотела, чтоб их кто-то принёс... СПАСИБО!

— Так почему же никто кроме меня?.. — заметив куклы мышки, аиста и кошки, девочке более не хотелось задавать вопросы. Странное опустение где-то прошло в животе, — ладно, можно мне уже?..

— Ох, ну конечно!

Женщина теперь уже в очень счастливой маске передала коробочку.

А тьма уже была повсюду. Только сжимала оставшийся островок девочки. Тубли-Табли-Бум этого совершенно не замечала. Очень радовалась своим конфетам. Столешница и вовсе прыгнула во мрак.

— Но что же тут?.. Здесь какая-то тряпочка и...

— Чего? Ничего тут нет, Кая. Приключение окончено. А отвлекаться было нельзя.

— Ага...

— Открой её, — приказывала стоячая статуя женщины.

— Я уже не знаю... В смысле, там же...

— То, что так не хотела признать.

— Ох...

Кажется, маленькая длинная липучая ручка вся черная и цепкая, взяла Каю за ногу. Но она уже не обращала внимание.

Коробка была открыта. И на бархате её внутренностей крошечная записка:

— «Всё это — не то»? — Кая вспомнила — Черт, да, «дайвер»…

А затем мрак поглотил всё. Не было ни сада, ни неба. Ни безумной плутовки. Только она. Маленькая. Без ничего. С лица спала маска. Драматическая, с лицом комедии. Она оказывалась в костюме, с мерзкими некрасивыми волосами странного цвета, а может и всегда была такой. В белых перчатках держа заметку о рисунке. Столь мелкое желание, которое она сама давным-давно позабыла.

— Дайвер… — горестно повторила девушка, плутовка или просто Кая Дубински, — я хотела нарисовать дайвера, который бы вытягивал руки, в полный рост, а рядом бы рыбок… Даже нашла картинки рыбы клоуна… Но из-за работ, так и не успела. И почему я вообще занималась чем-то другим? Я так устала и так ненавижу сцены, выступления, сайты статей, сами статьи, этот вымученный фальшивый язык сносок и оформлений… Мне не надо было отвлекаться, хотя б от того, что правда люблю, а не всякое, что получалось по ошибке.

Кая Дубински окончательно выронила маску с рук, потеряла коробочку. Напоминания где-то расплылось в тёмной воде.

— Хотя бы я сама… не упускала б ни одну возможность. Не бросала и не откладывала. Кажется, мне всегда были нужны не эти слова, не эта похвала за жалкие награды и достижения. Вот бы сказать хорошее слово о рисунках — мне б хватило… Хоть бы одно. Хоть кто-то б заметил…

Из шелеста волн.

Из шипенья песка

В комнате без ничего лишнего, кроме завешенной стены рисунками и кучи наград на полу, обставленных и защищённых розовым оттенком стен, так странно сливавшихся с ранним солнечным лучом.

В диком дрыганье от стола отскочила молодая девушка. Она почти о край кровати ударилась, благо, увернулась. Встала, слабо различая и понимая, где находится. Вместе с тем протёрла лоб, пытаясь отчаянно вспомнить что-то.

Однако всё, к чему она пришла было:

— Надо отменить все заявки и… Эх, блин, а где мои заметки? Уф, ещё надо на полу прибраться…

Начала она всё с последнего. Самым важным заполнила полки, щурясь разглядывая названия конкурсов. Грамоты положила в сундучок. Расправившись с бардаком, Кая взглянула на свою стену.

Кинулась к своему столу вынула из-под пыли несколько референсов, промыла палитру, достала кисти и тряпки. Присела почти к самому плинтусу.

Кистью притронулась и сделала первую точку.

Это позже стали ласты дайвера во весь рост. Правда, рыбы-клоуна не нарисовала. Кая решила, что по цветовой гамме больше подойдёт рыба-хирург.

Конец.