Немые

Глава 1

Немые

В комнате было абсолютно пусто. Четыре стены и ничего более.

«Всё, как по регламенту. Ровно так, как обучали», уже несколько раз прокрутилась мысль в голове Михаила. Он нервно расхаживал из стороны в сторону со своими двумя подручными находящимися за спиной.

«Три на три, в пустом помещении. Не должно быть ни стола, ни стула, ни кулера с водой…даже банальной ручки или какого-либо другого мелкого бытового предмета…вообще ничего. Потому, что «немые» могут воткнуть ручку в глаз; утопить в кулере; а стол использовать в качестве пыточного инструмента. Бывал даже случай, когда переговорщики погибли от удушения бумажным листом: листы скомкали и засунули парламентерам в рот, так умело, что те попросту поперхнулись и задохнулись. А о своей безопасности «немые» не думают…плевать им, что будет дальше…плевать, что из комнаты они не смогут выйти живыми…

«Только камера видеонаблюдения висящая на потолке – единственное ваше спасение в случае непредвиденной обстановки, вероятность которой без исключения составляет 50%. Если вы чувствуете опасность, просто поднимите правую руку, чтобы вас вызволили охранники. Или кричите!», писалось в учебнике, «у них нет страха, он отсутствует по эволюционным причинам. Соответственно, по цепочке отсутствует и чувство сострадания, и жалось, и эмоции и т.д. У них отсутствует всё то, что присуще нормальному человеку. Запомните, «немые» являются людьми, только лишь по внешнему и видовому признаку, а в широком смысле, они таковыми не являются…».

Михаил наизусть помнил многие цитаты из методичек и учебников «переговорного дела» (так назывался факультет), особенно он хорошо помнил цитаты из учебников, которые напрямую касались той самой страны, в которой живут «немые»…странЫ, с представителями которой ему предстояло вести переговоры с минуту на минуту.

В годы учебы он и представить себе не мог, что когда-нибудь ему доведется стать главным, и уж тем более, что ему предстоит принимать решение, что с точки зрения карьеры означало «вершину». Для переговоров с «немыми», а уж тем более в качестве официального лица, допускали исключительно профессионалов, в компетентности которых не сомневался сам глава государства.

Целый год тратился в университете на изучение «этих человекоподобных»: на их обычаи, привычки, историю...

Каждый из студентов мечтал хоть раз в жизни поучаствовать в каких - либо переговорах с «той» стороной, ровно, как любой потенциальный космонавт, мечтает хотя бы раз в жизни полететь на орбиту Земли, а если уж удастся на Луну и тем более дальше…считай прожил жизнь не зря и с профессии получил сполна, на все 100%.

Ходя из угла в угол, Михаил пытался ни о чем не думать.

- Самое главное – не показывать волнения: они это чувствуют. Не знаю, как, но чувствуют, - рассказывал преподаватель, - стОит вам хоть на секунду дрогнуть – переговоры провалены. А за вами стоят не только ваши коллеги, но и тысячи, возможно миллионы людей, обычных граждан. Помните об этом!

Михаил то и дело мерил себе пульс и глубоко дышал, стараясь расслабиться, однако вопрос, который должен был решиться буквально в ближайший час не давал ему полностью абстрагироваться от происходящего.

«Да или нет? Другие варианты мы не принимаем! Отсутствие ответа расцениваем, как агрессию!», значилось в последнем официальном письме. Коротко и ясно, вновь как по учебнику.

- Дело в том, - объяснял преподаватель, - что «немые» пошли по иному эволюционному пути. У них атрофировано чувство сострадания, эмпатии…человечности…они, в общем-то, и не люди, - обращался он к внимательно слушающей группе студентов, - от того и разговор у них короткий. Всегда. Они в принципе не способны на переговоры. Их манера – силовой путь. Но, если вдруг, случаются исключения и они выходят на контакт, то это единственный и очень ценный шанс, для того, чтобы не допустить конфликта…а по сути, отсрочить его на некоторое время. Другие государства могут бесконечно друг с другом вести диалоги: мириться, сориться, примеряться и т.д. «Немые» же - говорят один раз…если вообще говорят.

- Почему же их просто не уничтожить?, - задал вопрос один из студентов.

- Потому, что это невозможно, как бы банально это не звучало. Они довольно сильные и сплоченные. Их жестокость и бесчеловечность не знает границ…, - продолжал преподаватель. На каждом уроке студенты буквально вздрагивали от очередных историй, рассказываемых учителем, - самое страшное, даже не то, что они зверствуют, хотя и это безусловно тоже…но то, что они получают от этого удовольствие. Они ненормальные, во всех смыслах этого слова. Запомните, запишите, набейте себе на лбу, намотайте на ус, как угодно, но никогда не забывайте с кем имеете дело! Стоит вам лишь на секунду подумать, лишь допустить, что «немые» не все одинаковые, вы мгновенно будете убиты и в самом лучшем для вас случае, вам будет не очень больно, а смерть наступит быстро. Это ясно?, - преподаватель сделал паузу и посмотрел на оцепеневших от страха студентов.

Ясно, что же тут не ясного? Чего стоит один лишь только современный герой соседнего государства, показавший в сражениях неимоверное мужество, после чего его все-таки взяли в плен и заставили долго мучаться перед смертью:

- Они приклеили ему язык к дереву, - показывали свидетели, - рядом положили нож, и заявили, что единственный способ освободиться – отрезать. В этом случае ему обещали свободу. Однако, герой отказался. Не потому, что побоялся, он просто не хотел идти у них на поводу. Своим поведением он лишний раз показал – насилием они ничего не добьются и в итоге будут повержены. В конечном итоге, сначала он долго мучился от укусов муравьев, которые прокалывали ему язык, а затем и глотку своими маленькими ротовЫми щипчиками, а затем, через 5 дней он умер от обезвоживания.

Свидетели также показывали, что обессиленный, уже на третий день солдат, падал в обморок, просто засыпал…но приклеенный язык не давал ему покоя, резкая боль вновь приводила его в чувство.

- А можно спросить?, - Михаил был единственным студентом, который задал вопрос за весь курс лекций о «немых».

- Пожалуйста.

- В истории о разных героях, часто упоминаются показания свидетелей. Но, если «немые» настолько жестокие, почему они оставляют свидетелей, которые затем дают показания?

- Понимаю Ваш скепсис, - мгновенно отреагировал преподаватель, - думаете, молодой человек, Вы первый, кто пытается подвергнуть сомнению бытие «немых»? Думаете Вы первый, кто пытается уличить историю во лжи и поставить вопрос, «а не пропаганда ли это?».

Вы лично потом будете писать письмо в наше посольство, если Вам конечно позволят, с мольбой о том, чтобы Вас спасли…вытащили из ада…А ставить подпись будете своей ладонью, по отпечаткам которой мы будем идентифицировать Вашу личность, ибо пальцев у Вас уже не будет - их Вам в лучшем случае отрубят тупым топором, а в худшем - дадут сожрать изголодавшимся ротвейлерам…, - преподаватель пристально посмотрел на Михаила, которому стало неловко от услышанного.

Учитель продолжил.

- Они оставляют свидетелей, потому что им нужно, чтобы об этом все знали. Иначе какой смысл в их зверствах? Таков принцип любой агрессивной культуры. Но, в любом человеческом создании должен быть предел изуверствам…у «немых» его нет. Я ответил на Ваш вопрос?, - лектор вновь пристально посмотрел на Михаила, который по-прежнему чувствовал себя виновато и скованно. Однако, как один из лучших студентов на своем факультете он не мог не задать вопроса, который действительно его волновал. Тихо, буквально мямля, но он спросил.

- Но, есть ведь две версии, почему они «немые»…и одна из них, потому что…

- Одна!, - резко осек преподаватель, - одна и не больше! Если Вы, молодой человек, пришли доказывать мифы, сказки и народные фольклоры, то Вам следует пойти в другой университет! Они «немые», потому что в какой-то момент на базе всеобщего фанатизма поотрезали себе языки, дабы подчеркнуть свою несговорчивость, а заодно не иметь возможности что-либо рассказывать во время военных действий в плену! А затем, этот бредовый поступок стал массовым ритуалом, поэтому они стали отрезать языки или подрезать уздечки языка своим новорожденным детям! Нормальные люди, как надеюсь Вы понимаете, такого бы делать не стали! Это противоестественно!. Но…это «немые», и они в принципе противоественные существа!

- Но…все же, есть ведь другая версия…, - не отступал Михаил, буквально бубня себе под нос.

- Ну что-ж, расскажите ее, - усмехнулся лектор, - повеселите коллег.

Михаил встал. Он действовал машинально, не раздумывая. Вся аудитория смотрела на него. Взгляды были не презрительные, но не понимающие. В глазах каждого из ста пятидесяти сокурсников читалось, «ты что, бросаешь вызов преподавателю?», однако Михаил продолжил, следуя простому принципу студента отличника, - «у меня есть знания и я хочу их опровергнуть или подтвердить»

- Есть иная версия, - начал он, поборов волнение, - еще 30 лет назад, они…«немые», не назывались «немыми». Они жили в обычной стране, как и все остальные граждане на планете. Но, в их стране власть захватили люди, которые впоследствии стали абсолютными властителями государства. Граждане ничего не могли поделать. Сначала, они думали, что до крайности дойти не может, т.к. «на дворе» не средневековье, а как раз наоборот - время прогресса, технологий и вполне себе вольной жизни. Однако, в какой-то момент стало ясно, что процесс тоталитаризма уже зашкалил. Буквально миг: сегодня всё неплохо, а завтра уже нет возможности лишний раз высказаться…Начались повальные репрессии, посадки в тюрьму, даже смертные казни…Люди протестовали, но их подавляли силовым путем.

Возникали революционные группы, но их моментально разбивали и публично наказывали. В какой-то момент люди смирились и покорились действующей власти.

Бунты, протесты, митинги, всё сошло на ноль. Однако, действующая в то время власть продолжила репрессии. Как любой тоталитарный режим она «перегибала паку» и не могла остановиться. Граждан наказывали за шутки, за посты в интернете, за реплики, за интервью, даже за цвет одежды…Однажды, один из известных людей, который подвергся репрессиям за высказывание, в знак протеста вышел на главную площадь страны и публично отрезал себе язык. Таким образом он хотел показать, что теперь у него нет языка и пусть немного, но он стал свободнее; что его теперь хотя бы не станут преследовать за какие-то высказывания, речи, анекдоты, монологи – ведь он попросту не может говорить. Однако, у него открылось сильное кровотечение, и он умер от потери крови.

Тем не менее, народ подхватил эту идею, и до того люди были запуганы, озлобленны, подавлены, возмущены, что через некоторое время, сначала понемногу, а затем и массово начали удалять себе языки хирургическим путем, буквально обезопашивая себя от каких-либо претензий в адрес высказываний, а также подчеркивая протест. Очень быстро эти действия приобрели глобальный масштаб. А в какой-то момент, на фоне того, что за неугодные высказывания сажали в тюрьмы даже маленьких детей от 5-ти лет, люди стали подрезать язык и своим детям…в том числе новорождённым…для их же безопасности.

Правительство же, понимая, что происходят неподконтрольные события, которые оно не может контролировать, возвело процесс «отрезание языка» в культурную традицию! Вся верхушка власти, от депутатов до самого главного – совершили этот ритуал в прямом эфире, хотя по некоторым данным, это была постановка и у них все в порядке с языками…

В итоге, то что раньше называлось протестом, стало напротив, символом принадлежности к государству. При всём при этом, правительство специально снизило уровень репрессий, дабы человек с отрезанным языком не подвергался лишнему давлению со стороны власти. Всем хорошо: власти хорошо, потому что люди не болтают лишнего, а человеку – потому, что его не репрессируют за лишние слова.

В конечном счете, спустя 30 лет, мы имеем такой народ, как «немые», которые попросту не имеют возможности разговаривать уже по традиционному устою. Но, они по-прежнему не хотят быть изгоями, просто они загнаны властью и не могут противостоять ей, а все страшные истории про них – это неправда, выдумка и пропаганда - смутившись закончил Михаил.

Лектор улыбнулся. Затем демонстративно поднес указательный палец к виску и покрутил.

- Молодой человек, если этот бред каким-то образом укладывается в Вашей голове, я Вам настойчиво рекомендую покинуть наше учебное заведение и найти себе другую работу.

- А еще…, - начал было Михаил, но не решился продолжить.

- Говорите, говорите, - демонстративно улыбаясь подбодрил лектор, - у нас, как раз-таки свободная страна. Что Вы хотите сказать?

- А еще, есть письменные официальные доклады бывших переговорщиков, в которых они утверждают, что иногда «немые» давали сигналы на переговорах…подталкивали к правильному выбору…только, это становилось понятным постфактум, когда события уже развивались.

- Вот как?, - по-прежнему усмехаясь спросил лектор, - пост фактум, молодой человек, можно придумать что-угодно. Мне вот даже интересно, где Вы нахватались всей этой чепухи!?, - учитель начал откровенно злиться, - «давали намеки», «подталкивали к выбору». А Вы знаете, что все те переговорщики, которых Вы имеет ввиду, были уволены за несоответствие должности, как можно им верить?! В конце концов, отсутствие языка – не означает невозможность четко выразить мысль! Зачем делать намеки, если можно, как минимум, написать?! Вы об этом думали?!

- Потому, что они все повязаны…, - словно маленький мальчик перед воспитателем, очевидно нервничая, продолжал Михаил, - они не могу говорить открыто, они всегда под «колпаком» власти, в том или ином виде…

Михаил продолжил учиться. Сначала ему пришлось написать объяснительную в деканат о своем выступлении на лекции. Затем ему добавили факультатив по современной истории.

Но, в итоге, спустя много лет, он получил тот результат, к которому стремился любой студент его факультета – он стал одним из «первых» переговорщиков, которому доверяли общаться с «немыми».

Воспоминания прервал звук открывающейся двери.

Встреча началась.

В руках Михаил держал два договора, «отказ», «подтверждение»; «за», «против»; «да», «нет».

В его руках находилось будущее собственной страны, миллионов людей, которые не могу повлиять на сложившиеся обстоятельства. Он один, здесь и сейчас, должен решить…ответить на вопрос, задать вектор направления.

Дверь открылась. Михаил с помощниками повернулись. Трое высоких мужчин, в черной, невзрачной одежде, медленно вошли в комнату. Первый находился чуть впереди, двое других позади, по обе стороны, справа и слева. Машинально Михаил бросил взгляд на их рты. У главного «немого» не было ничего примечательного, а у тех что стояли сзади, пересохшие кончики языков протискивались сквозь сжатые губы. «Подрезанные уздечки», моментально пронеслась мысль в голове Михаила.

Трое «немых», буквально синхронно сделали несколько шагов вперед, будто отрепетированными движениями. Несколько секунд, и вот Михаил уже стоит в двух метрах от самого главного: существо с сухим, абсолютно без эмоциональным лицом, презрительно смотрящим на него сверху вниз.

- Здравствуйте, - уверенно произнес Михаил, однако ответа не последовало. Главный лишь сухо оценил его взглядом. В глазах его читалось презрение и ненависть.

Михаил посмотрел по сторонам, убедился, что нет никаких случайно оставленных предметов, которые могли бы нанести ему вред.

- Мы рассмотрели ваш вопрос, и наше руководство приняло решение…

«Немой» перебил его жестом, подняв две руки, в которых так же, как и у Михаила находились документы, «да», «нет».

Михаил прервался и растеряно посмотрел на бумаги. Теперь он понял, почему далеко не каждый специалист допускался на переговоры с ними. Он понял, почему преподаватель так настойчиво предупреждал их, с кем возможно им придется иметь дело: донельзя сухие, агрессивные, презрительные глаза не отпускали его ни на секунду…и в них действительно была сила…сила, мощь и угроза. Казалось, будто воздух в комнате накаляется от энергии ненависти, будто сейчас Михаил загорится настоящим обжигающим пламенем, которое никто не сможет потушить.

- Правительство дало мне свое мнение, но решать должен я, - уверено произнес Михаил и посмотрел прямо в глаза «главному немому», поймав себя на мысли, что ему очень хочется отвернуться. Главный же по-прежнему не спускал с него глаз. Он готов был разорвать его на куски здесь и сейчас, зубами, ногтями, чем угодно, буквально готов был уничтожить его причинив максимальную боль.

«Немой» презрительно махнул головой: «Что в итоге?», моментально распознал вопрос Михаил, помня этот жест еще с уроков университета. Он сдал этот предмет на 5 с плюсом.

«Каждое движение, каждый жест, даже банальное почесывание носа имеет значение», уверял преподаватель.

- В итоге…, - Михаил запнулся. На несколько секунд словно вся жизнь пронеслась у него перед глазами. «За вами миллионы людей», вспомнил он постулат преподавателя, «думайте перед каждым словом, а если не уверенны, возьмите паузу». Михаил взял. За несколько секунд он буто заново прожил всю жизнь, а в особенности последние события, приведшие в итоге к переговорам: очередной конфликт с «немыми», очередные разногласия, и вот уже он, его страна, граждане его собственного государства, потенциально втянуты в эту зловещую игру…

«Часть государств не вмешивается, а часть желает нам противостоять. Нам необходим ответ от вас: какую позицию занимаете вы?», прочитал он официальную ноту несколько дней назад от «немых».

- В итоге…, - Михаил снова запнулся, но продолжил, - мы занимаем сторону…противников, - закончил он.

Немой ухмыльнулся, протянул левую руку с документом, указав глазами, «подписывай».

Возникла пауза. Михаил и «главный немой» посмотрели друг на друга.

«Немой» по-прежнему ухмылялся в нетерпении получить документ. Михаил же вдруг замедлился, всего лишь на секунду, потому как заметил нечто странное в глазах «главного».

Что это? Блеск? Отражение? Слеза?!...

Да! Это была слеза. Маленькая, едва заметная слёзка в глазах чудовища! Нелепо выглядящая капелька жидкости на суровом, ожесточенном лице «человека-существа». Однако он по-прежнему ухмылялся, готовый принять договор.

- Это знак, - едва слышно произнес Михаил, обращаясь не к «немому», а к самому себе. Все еще не отрывая глаз от слезы, вполне себе человеческой, вполне себе настоящей, вполне себе эмоциональной…он не спешил принимать документ.

- Нет!, - произнес Михаил,- мы говорим нет! Мы подпишем договор о нейтралитете. Мы не будем вмешиваться.

«Немой» лишь спокойно кивнул. Едва заметно улыбнувшись, он без раздумий взял документ с подписью, и направился к выходу со своей свитой.

Встреча закончилась.

Михаил стоял в кабинете один. «Правильно ли я сделал?», бесконечно задавал он себе один и тот же вопрос. Не показалось ли ему, что главный переговорщик от «немых» дал ему подсказку? Ведь следуя учению - это невозможно…следуя учению - они даже не умеют плакать…не в состоянии…они ведь не совсем люди. Они лишённые человеческих чувств существа, эволюционная ошибка, которые способны лишь на разрушение…

Прошло совсем немного времени, как противостояние соседнего государства с «немыми» прекратилось, и похоже надолго…И стало очевидно «постфактум», хотя учитель Михаила и не любил подобных оценок: если бы Михаил дал другой ответ, конфликт не только бы разгорелся, но и принес бы очень большие беды миллионам людей его собственной страны.

- Что Вы скажете по этому поводу?, - спросил Михаила журналист в прямой трансляции по ТВ, - Вы ведь, по сути, наш герой! Откуда Вы знали, что не стоит вмешиваться?, - миллионы людей ждали его ответа, переговорщика, выбор которого сохранил жизни и комфорт всем гражданам его страны.

- Мне кажется…мне подали знак, - коротко ответил Михаил.