Немое тепло.

Глава 1

Мир похожий на два крыла — чёрное и белое, как свет. Мир, похожий на каждый день — протекающий мимо, бегущий сквозь пальцы грёз и лун. Мы, похожие на... Я — на тебя. Но никогда не признаюсь в этом, такова уж эта... Божественная Сущность. Занимаясь ерундой, очень важно не сознаваться себе в подобных мелочах. Болтая тощей женской ножкой в старом синем вьетнамке над кухонным кафелем, глаза убегают за окно. Человек — существо немного смешное. И эта, в вязанном сером свитере, конечно, тоже. А ещё страшная, очень страшная, потому что большая и не знакомая. Но я чую тепло… Как жить — без тепла? Серые глаза обернулись вместе с растрёпанной чёлкой на звук, мой звук. Расширились. Ну какое вам «мяу», в самом деле? Дразнится она, что-ли? Хотя и я не слишком хорошо произношу человеческие слова. Так что мы квиты, наверное.

У тебя передатчик сломан? Погоди, я сейчас... ой! Она скорее удивилась, чем испугалась, когда с нагло протянутой руки закапала алая кровь. Я предупреждающе заворчал. Зелёные глаза недобро прищурились. Да, я всего лишь кот, но ведь и совесть иметь надо. Нужны мне ваши железки! Шумные и трескучие, одни неприятности от них... Последние восемнадцать лет.

Так ты хочешь, чтобы я тебе помогла или нет?! - Обиженно вскинулась девушка, или скорее, девочка в том нескладном возрасте, когда для красоты рано, а для детского очарования — поздно.

Я просто встал в полный рост и потёрся о голую ногу. Посмотрел ей в лицо и повторил это глупое «мяу». Вообще-то, хотелось сказать - «есть хочу», но лучше уж «мяу», чем бульканье ретранслятора, встроенного в ненавистный ошейник. Она невольно пошатнулась. Ну право, не такой уж и тяжёлый, страшный наверное, потому что чёрный, однако ж это не повод для обморока, правда? Повёл носом и вальяжно пошагал к холодильнику, уселся под дверцей, выжидательно задрал морду к ручке. Могу и сам, да. Но неприлично как-то.

«Андромеда, объясни значение кошачьего поведения» - дитя привычно вцепилось в бото-фон, даже не подумав разобраться самостоятельно. Я презрительно фыркнул и хлопнул хвостом. Оглянулся, - мяу???

Ой, да ты похоже, голодный — смутилась девочка.

Я улыбнулся. Если бы во мне не было вездесущих человеческих генов, мной могли бы гордиться чистопородные дворовые коты. ***

-Арина, ты можешь объяснить, откуда в нашем доме взялось данное животное? -Он пришёл сам. -Как можно запускать в квартиру генно-модифицированное существо без клейма и паспорта? -Его зовут Лудмерг, так на ошейнике было написано. Ей-богу, она чуть не плакала, хотя с моей точки зрения, ничего непоправимого не произошло. А вот отец слишком увлекается имплантами, того и гляди, совсем механизируется. Оставил бы живое место хоть на память, копам опять же, легче по ДНК расследования проводить... Я мотнул хвостом. Вправо, влево, посмотрел на них ещё раз — в свете золотистых диодов они казались прозрачными. А я — в густой тени коридора, вообще не настоящим. Причём себе же. Пора уходить, прощай Арина, девочка пушистый мотылёк. Спасибо, что сняла ошейник. *** Дождь в ночи был самым настоящим, осень тоже. Кот был стар, но и человек в нём — не молод. Лудмерг брёл по крышам в надежде прожить ещё одну жизнь и на этот раз —только свою. Он наслаждался неспешным бегом, пластичными прыжками, болью в мышцах, как же не хватало этого человеку. Человеку, по глупости заточившему себя в цельно — металлический капкан! Но с прошлым покончено без возврата, поэтому на повестке дел — мыши? Мррр, няяу! *** -Арина, прекрати реветь! А не то придётся линзы вставить, со смайликами, жёлтые такие.

- Папа, фуу. Нашёл время шутить, он же там совсем один! И вообще не отвлекайся, давай лучше визуальный образ тебе перешлю.

Да зачем мне десятый-то? Круглая морда, рваное ухо, я бы сказал, внешность преступника весьма заурядная... Если бы в нашем обществе были законной нормой бродяги. Сейчас попадёт в обзор городских камер и поеду ловить. Знало бы начальство, чем я тут занимаюсь!

- Прямыми обязанностями, папа. Или не ты здесь — полицейский патрульный?

- Так точно. - Мрачно поддакнул дежурный Воронцов, вхолостую листая записи «совпадений не найдено» на линзах очков. Хорошо хоть, зрительные импланты не нуждались в отдыхе и позволяли мозгу получать информацию напрямую, не перегружаясь яркими образами. К сожалению, проклятый мутант как в воду канул. Очевидно, не первый день в прятки играет. Но к чему такая скрытность? Зачем социализированному животному активно избегать комфорта? Общество нынче гуманно к любым особям... оставшимся в живых. Сначала кастрировало, потом опомнилось мол, а ведь комнатные породы не так уж живучи, и под конец — генно-модифицировало всё, что не вымерло. Процедура пробирочная, штучная как чёрный алмаз. Но оно того стоило, так теперь принято считать. Где же искать-то его? Лаборатории в полицию не обращались, питомники тем более, предпочитали держать свои чёрные кассы вдали от закона, частники.. частники давно бы подняли трезвон в масс-медиа, так что и эти не вариант…

- Как, говоришь, кота по-батюшке звали?

-Лудмерг.

- Странное имечко, не находишь? А может...

…В глаза патрульного смотрело старое фото. И новое, последнее, тоже. Лицо и личина, ни одного кота. - Не имя, фамилия. Воронцов присвистнул и тяжело откинулся в кресле хромированным торсом. -Ты его нашёл, скажи, что нашёл! - Подпрыгивала от нетерпения дочь, неощутимо надавливая массивные наплечники. -Детка моя, солнышко. - Озадаченно просипел полисмен. Голос был одной из немногих вещей, которые он не менял, из принципа. -Что? -Твой кот... Он, в общем, изобрёл моё тело. И умер, семнадцать лет назад. *** Лапку вперёд, вторую, и потянуться, так, чтобы хвост дугой. Я продрог, вымок до последней шерстинки, а старость не радость, между прочим. Какое счастье, что люди не перестали нуждаться в вентиляционных отверстиях, хотя и запирают их частенько не хуже банковских сейфов. Хотя о чём это я, старик архаичный. Двадцать лет назад запирали уже совсем не деньги, а людей. Деньги тоже оставили для проформы, как оценочные баллы общественной деятельности на электронной карте... Пшик, да и только! Кому важны счета, которые не на что использовать? Баллы не деньги, оставить по наследству не получится, такой вот способ борьбы с социальными трутнями. Но всё твоё время — двадцать четыре часа в сутки ты только и делаешь, что служишь обществу... как политики закажут. И если угораздило стать миллионером, то считай, попал в золотой фонд страны автоматом без экзаменов. О чём я думал, спрашивается? О чём мечтал, ночи напролёт посвящая улучшению чужой жизни, когда своя пролетела бесследно. Жена, дети — я виноват перед ними. Фелиция, как все женщины, слишком боялась морщин. Настолько, что я привык к её страхам. Она меняла обстановку, транспорт, внешность, а я ничего не замечал, пока однажды утром не проснулся один, в новой супружеской кровати. На маленьком синем дисплее в изголовье светилась простенькая, читабельная надпись: «всегда с тобой, любимый» и розовое сердечко из пикселей, совершенно дурацкое. Впервые в жизни я был по-настоящему ошеломлён. Жена исчезла без следа, но за двадцать девять лет совместной жизни я привык считать, что ей нравится быть рядом. Иначе могла бы высказать другое решение? В ярости я разбил подарок супруги на мелкие части, благо, мой корпус давно сверкал проводкой и никелем, это было не трудно. А потом искал её и нашёл, - в электронной квитанции на перенос живого разума. «Ложе супружеское одна штука»... Удалась твоя «шутка» Фелиция, за дело удалась. Прах к праху, вещь к вещи. Даже плакать над «трупом» было как-то смешно, и я смеялся одержимо, чтоб наконец, достичь понимания. Формально, я стал убийцей… А истекать водой импланты всё равно не умели. С того памятного вечера начались новые исследования. С единственной разницей, что я хотел быть полезен оставшимся близким. Но сын учился за границей, а больная от рождения дочь, похоже, любила лишь кота. Того самого, экспериментального, преступно выкраденного из собственной лаборатории к её десятилетию. Мы с супругой удивлённо наблюдали редкую на безучастном лице девочки улыбку. В древние века была мода доказывать, что у аутистов есть права и социальная значимость. В наше время принято просто чинить ошибки. Не справилась природа? Внедрим технологию. По достижению двадцати пяти лет, моя девочка станет умной.. Уже где-то там я догадался, что счастье не связано с баллами и социальной значимостью. … Поскольку именно свои гены я использовал в его преображении, перенос сознания удался. В тайных уголках души крутилась вера, что из полоумного человека вполне может получиться порядочный кот. Моё последнее открытие, не побоюсь громких слов — величайшее из прочих. Но им мне, похоже, не удастся поделиться с миром. «Как же так», скажете вы — открытие есть, а восторгов не начислят? -За душу их не начисляют. Потом были похороны металлолома, плач дочери, в отличие от моего - настоящий, расследование и поиски. Я ухмылялся, потряхивая кошачьим ошейником. Такие сейчас вешают на всех домашних животных. Коммуникаторы сильно упрощают жизнь и им, и хозяевам. Но... Мне не хотелось говорить, совсем. Животные любят молча. А кто я теперь? Кем был? Однажды дочь в шутку спросила кота: «как бы ты хотел себя назвать?» -Лудмерг, ответил я. Мы, коты, просто не умеем врать. Вылизываюсь, мягкая шерсть гуляет под языком, высыхая. Почти согрелся уже, и к сожалению, снова кушать хочется.

Вот так пассаж! Открывать электронные замки не сложно. Всего-то посидеть в засаде на прохожего, спешащего домой, запомнить комбинацию четырёх цифр, а потом долго прыгать, набивая лапой код. Гораздо чаще мои попытки увенчивались следующим прохожим, сердобольно впускавшим чужого питомца в дом. Не поверите, это было обидно, я академик, а не попрошайка! И не вор, хотя ворую часто. Благо сознание животного смело сглаживало смущающие человека мелочи. Заходить в форточку например, намного удобней, хотя карнизы стали делать слишком гладкими. Должен я что-то получать за риск для жизни? А в холодильнике у нас... Конечно, еду принято печатать на принтере, но надо куда-то складывать остатки? Иногда расточительные личности брезговали старым добрым ящиком, но не все готовы ожидать пол часа, иногда проще дверцей хлопнуть. Гулять в магазины тоже не перестали, вопреки социальной рекламе. Это же такое развлечение — выбрать что-то вручную, лично! Апофеоз свободы современного общества, бунтари не иссякнут! В этом десятилетии. Так что в холодильнике у нас сосиски в целлофане и банка сметаны. Беда какая, стеклянная. Разбить придётся. -Ррррь, гав! -Конкурент? А вот и случай, когда ретранслятор мог бы пригодиться, но увы. Крепче сжал добычу в зубах, лихорадочно вспоминая пути отступления. Низко, с шепелявым подвыванием, зарычал, готовясь к внезапной атаке. Своей, естественно. Пластик противно смялся на языке, немного жаль едой плеваться. Зад выпятился к собачьему носу, когти передних лап коварно взвились снизу, ошеломляя нахала. -Вяувяу! Ымммм, рррр. В ответ жалобный визг сливающийся с воплями акустического устройства: -Хозяин, больно! Больно! Спаси! -А потом, отбежав на пару метров яростное: - «Чужак, вор! Разорву!» -Сейчас тебе, жалкая шавка, не на того напал! - собачонка была мелкая, джек-рассел терьер, кажется. Белая шкура, рыжие пятна, неужели и правда людям нравится держать дома эту шумовую гранату? Особенно теперь, уже точно зная, что у неё на уме. Техника вытесняет фантазии, иногда это не плохо. Торопливое шарканье из соседней комнаты всё же смутило. «Ах, он порвёт моего Кузика!». - Гражданин, я всё понимаю, но зачем мебелью кидаться? - Сравнил свои серво — моторы и мою шкуру, маразматик старый. Шипя от боли и обиды, я вернулся на улицу исходным путём, то есть в форточку. Но излишне прытко, потому не слишком удачно. Пролетел этаж, второй, третий... «Я всё равно упаду на четыре лапы, должен упасть...», орать от ужаса мешали прихваченные в бою сосиски, победным флагом реющие следом. Шварк! А, сколько того страха! Уже кончился весь, в отличие от боли. Бежать.. надо срочно бежать!! ..Но получалось отчего-то, ползти. *** -Мия Лудмерг? - Добрый вечер, чем обязана визиту доблестного полисмена? Воронцов поймал себя на том, что смущённо топчется на месте, как провинившийся первоклассник перед доской. Возможно, дело в том, что женщина оказалась красива. А может напротив, абсолютно настоящее тело сбивало с толку. В её возрасте — за тридцать, было удивительно наблюдать этот детский имидж. Волнистые, блестящие, как шоколад, волосы, холодные серо — зелёные глаза без намёка на макияж и слишком длинный нос на узком лице. Высокая, слегка угловатая фигура определённо не была красивой, но так же определённо являлась привлекательной. Сиреневая водолазка и ретро-джинсы в обтяжку выгодно подчёркивали волну движений, и откровенно выжидательную позу женщины, застывшей на пороге. В коробке под мышкой патрульного раздалось злое шипение, не ко времени напоминая о цели визита. - Я.. кхм, кажется это ваше, возьмите. «Не хочу!»- обречённо орал кот, но кто его спрашивал? Крючковатые когти драли пластмассу, словно пенопласт. Но к сожалению, не так быстро, как ему хотелось бы. Лёгкий ящик в металлических руках выл и содрогался, вызывая скупое недоумение на женском лице. - Спасибо. Я, ээ.. возьму это. - Он немного нервничает, правда? - Зачем-то спросил патрульный, словно позабыв официальные обстоятельства дела. Да и что ему говорить? Он абсолютно неофициально две недели лечил хвостатого засранца за свой счёт. По факту, нарушая уйму формальностей, но отказать Арине в проявлении элементарной человечности не хватило духу. Хотя обнаружить истинную владелицу животного не составляло труда. Почему-то она не подала заявления в розыск, и это немного облегчало совесть полисмена. О причинах оставалось лишь гадать, и по мнению Воронцова, они были элементарны. Кот оказался своевольным типом с достаточно агрессивным характером. Ходил на унитаз и кажется, имел дурную манеру читать в туалете. Запираться не умел, а потому по утрам домочадцы рисковали получить инфаркт, не ко времени посетив уборную. Относительно еды прослеживались обжорство и наглость. Запирать от Лудмерга что-либо не имело смысла, разве что на допотопный амбарный замок, с кодами и автоматикой зверь разбирался влёт. А однажды, патрульный мог в этом поклясться — мстительно сменил пароль для столовой. Ходил потом гордый и довольный, улыбался, разве что не подмигивал. Вот как вспомнишь, придушить заразу хочется. Единственное, что отшёптывало патрульного от более раннего визита — тёплые взаимоотношения, блиц-кригом возникшие между зверем и дочерью. До сего дня они были совершенно неразлучны. Стоило Арине появиться дома, кот хромал следом, регулярно пополняя коллекцию случайных царапин на детских коленках. Увесистое тело упрямо полагало, что там ему самое место. А девочка, как ни странно, абсолютно не обижалась. Даже Воронцов был вынужден признать, что талант к басистому мурчанию у котяры отменный. Особенно под классику красочно получалось, попсу кот недолюбливал категорически. А ещё он обожал рассматривать звёзды, невольно приучив к той же повадке Арину. Порой это выглядело презабавно. Он явно хотел ей что-то рассказать, но лишь становился на задние лапы, упираясь передними в стекло. Лудмерг ненавидел ошейники, Воронцов это ещё в вет клинике усвоил, на печальном примере врача. «Система есть система», подумал полисмен и отвернувшись, вздрогнул, когда кошачий вой отчётливо проголосил: «предаатель!» Человек мотнул головой, убеждаясь, что датчики в норме. Показалось, наверное. ***

Я мрачно разглядывал знакомое, но уже не родное лицо, ни слова не сказав с тех пор, как захлопнулась входная дверь. Это было больно. Намного хуже, чем мог представить, если бы собирался возвращаться. Мия, точнее то, что недавно было ей, привычным жестом сняла с полки глиняную плошку, наполнила молоком и поставила на пол. При жизни я был для неё просто питомцем. После замены больного мозга на цифровую память, я стал... никем. Возможно, будь я просто человеком, смог бы себя обмануть. Всё те же жесты и голос, но... Я сглотнул и естественно, не стал приближаться к родным ногам. Тихо сидел на тумбочке, надеясь не встретиться взглядом. Потом не выдержал... Она стояла напротив, опираясь поясницей на стол и знакомо скрестив руки на груди. Источая мучительно — родной запах и бесконечно не верный смысл.

- Я думаю... она медленно оторвала взгляд от мысков обуви и перевела его несколько выше, - Я думаю, нам давно следовало поговорить обо всём, отец.

Хорошо, что сидел. Но на всякий случай лёг и инстинктивно притаился.

Тебе действительно кажется, что есть смысл трусить дальше? - Теперь она глядела в упор, и казалось, деваться некуда, хоть в подвал убегай, ничего ведь не выйдет. Знаю я этот стеклянный взгляд, которым наградила котов природа. Куда глядел, и сам сказать не могу. Потом опомнился и кивнул жестом не характерным, но понятым. Запасной ретранслятор долго искать не пришлось, я и раньше не любил эту гадость, ломал частенько..

- Как давно... Ты.. Она — знаешь? - Я ворчал тихо, не будучи уверенным, что справлюсь с речью.

-Давно.

Мы молчали, не понимая, стоит ли продолжать.

- Но почему, не сказала?

Мия серьёзно разглядывала кота. Зрачки, сузившиеся от боли, лохматую плюшевую голову с блеском седины, которую так обожала тискать в детстве, да и потом, когда доводилось смеяться или плакать, он всегда был поводом только смеяться. Многие родители могут похвастать этим? Как объяснить, что программа работает исправно, а потому — всё будет хорошо? Ведь и он в ней записан, навсегда?

- Я любила тебя.. Люблю. Видела рапорт из лабораторий, сама догадалась, и мамину квитанцию — тоже...

Тяжелый вздох вышел совсем человеческим. - Прости. Что бы сейчас сказала Мия, та, настоящая, а не её копия — память? -Кот улёгся округлым холмиком, плотно прижимая расслабленные лапы к груди. Склонил голову, будто задремал, а не слушал вовсе. Быть рядом, как и положено питомцу. И сказал то, чего никому не собирался говорить, никогда. Так же глупо это звучало и сейчас.

- Однажды, когда ещё.. Человек. Я читал старую книгу. - Ретранслятор противно гудел и пощелкивал, перерабатывая слишком сложные для животного сигналы. - Она была.. про Большого, человек с тысячами лиц. И когда ученик... увидел его — чуть не сошёл с ума. Потому что... одновременно.

Кот задрал морду вверх, силясь продолжить. - И я подумал, может и человек живёт, весь сразу? С тысячей морд. Не в разных... жизнях, а сейчас? Там это называлось... - Приёмник сломался, оповестив сбой программы протестующим писком. - Реинкарнацией, - подсказала Мия, потянувшись, чтобы достать следующий ошейник. Но что-то не помню я там слова «сейчас». Кот довольно улыбнулся, как могут это проделывать только генно — модификанты. -Это — всё равно. Жизнь зовёт, и мы идём туда, где любят. Время, тело — совсем не важно. Мы всегда хотим радость, идём в любовь... Туда, где нас знают. И моё тело.. как мой кот. А где-то возможно, опять человек. И ты... - Он уставился на женщину немигающим взглядом, запоминая словно икону - Буду ждать тебя, всегда. Она хотела что-нибудь ответить, но...

Памяти хватило лишь на слово: «прощай».