Неклюдов перевоз

Глава 1

“Неклюдов перевоз”

Он глянул на серые, словно свинцовые волны реки и отвернулся. Вид греющегося на огне котелка рождал внутри тепло и ощущение уюта.

До восхода было ещё далеко - только-только начинала проявляться белая полоска над высоким лесом на правом берегу. Пока она прорастёт в настоящий рассвет, пока раскроется листьями длинных чёрных как уголь теней, пока набухнет там, за лесом красный бутон солнца, пройдёт ещё очень и очень много времени.

До этого времени на реке у лодок дежурить ему, Малому. Брат, Старшой, сменит его с восходом. Отец уже пару лет не дежурил по зиме, предоставив это сыновьям. Лишь помогал смолить лодки да бранился с несговорчивыми проезжими, не желающими платить за перевоз.

Мимо навеса белыми змеями проносилась позёмка, ветер осыпал всё вокруг мелким колючим снегом, со стуком бившимся о стены времянки.

Малой поднял голову. Показалось, что за шумом ветра он слышит какие-то живые звуки: скрип снега под ногами, чьи-то голоса, даже словно бы оклик. Проморгавшись, он всмотрелся в противоположный берег. Но нет, за широченной лентой воды никого не было. Лишь кипели в метели сумерки, принимая причудливые очертания.

Сколько он себя помнил, Большая река почти никогда не замерзала. Течение не позволяло. Всего дважды за полтора десятка лет он видел реку белой. Но оба раза на льду там и сям появлялись пятна наледи, а под берегом в паре мест звенели коварные пустоты.

И вновь послышался Малому крик.

На этот раз столь явно, что он вскочил. Да, точно! За рекой обозначились фигуры людей. Малой быстро снял котелок с огня, чтобы не прожечь, пока перевозит - котелок был единственным в доме, как и шубчик, - и пошёл к лодкам.

***

- Что ж ты, мавкин сын, мне такое говоришь?! - дребезжащим голосом кричал отец на проезжего купца, - выстроить тут постоялый двор?! Да это же целое состояние! Да, люди через нас идут охотнее, чем через других. Потому что дёшево! Да, иногда, вот как вас, пускаем согреться и переждать метель. Но строиться?! Здесь, у воды?! Да я и в десять лет не окуплю его!

- Зря ты так, перевозчик! У тебя за рекой хорошее сухое место. Есть где и самим построиться, и постоялый двор разместить. И земля там уже другая, там и подати ниже, и приказчики сговорчивее. А если договоримся, то и я поспособствую. Я ж по разным местам хожу и езжу, буду твой перевоз добрым словом поминать, люди и потянутся. А мне с этого толк такой: тебе соль нужна будет и приправки, и другие мелкие, но нужные товары, буду тебе возить их.

- Ты смотри, лешачий внук, вот выгоню тебя в метель, будешь знать, как на старости лет людей смущать разговорами!

- Дело твоё, старый, - не дождавшись жарившейся для него рыбы, купец быстро проглотил остатки травяного взвара, накинул полушубок и вышел, хлопнув дверью. Лишь дохнуло облаком пара на сидевших отца с сыном, да пробудилась от шума да брани за печуркой сестрёнка, заплакала на руках у матери.

Малой вышел следом и окликнул купца. Вместо оплаченной и недожаренной рыбы отдал ему холодных пирогов, что вчера нажарила мать.

- А про постоялый двор подумайте, - дохнул тёплым запахом чабреца и душицы купец, и борода его вмиг заиндевела. - А я к весне опять сюда заверну. Привезу чего обещал.

***

Малой проснулся от тихого прикосновения. Старшой показал глазами на распахнутую по случаю жары дверь дома и поторопил жестами. Он всегда был немногословен, но более смышлён, нежели брат.

Под навесом стояли лошади, ждали, когда братья перевернут большую лодку. По берегу ходили люди в хорошей дорогой одежде, там же лежали грудой какие-то ящики, короба, мешки. Один из людей повернулся и быстро подошёл к заспанному Малому.

- Как постоялый двор? Как лавка? Есть доход? - поздоровавшись, спросил он смутно знакомым голосом.

Малой пригляделся и узнал давешнего купца. Тот поседел за полгода, борода словно бы потеряла объём и окладистость. А на лбу, перебивая бровь, появился заживший шрам.

- Что, не узнал? Добро! Да, припозднился я. Обещался по весне, а приехал только в самую макушку лета! Видишь, - указал он на шрам, - как бывает, когда на дороге ни постоялого двора, ни жилья человеческого. Встали в ночи в лесу, а поутру разбойнички нагрянули. Даром что не поубивали. Товарища моего посекли сильно, мне вон зарубку оставили. Насилу отмахался. Пришлось всю весну дома просидеть, дела запустить, пока товарищ не очухался. Одному-то ездить с товаром несподручно. А вы молодцы, хорошо развернулись!

- Да уж, хорошо, купче. У отца похоронные тихо прибрали, да на них и построились, пока он в отлучке был. Как он нас не поубивал - не знаю. Ругался так, что за лесом слышно было!

- А я-то думал, откуда такая отборная брань доносится! - рассмеялся купец. Улыбка у него теперь была щербатой.

Малой тоже рассмеялся, хотя прекрасно понимал, что до Яблоневого Острова от них вёрст сто, не меньше.

- Не торопитесь с лодкой. Наверняка ведь соль нужна в корчму? Перец? У меня и другие приправки найдутся…

***

- Чтоб тебе перевернуться да скукожиться! Чтоб ты шерстью порос, лешачий выродок! Это что ж такое-то?! Каких таких лошадей держать?! На что их кормить, скажи ты мне на милость? Что значит, давать для проезда, а других себе оставлять? Совсем ты умом рехнулся?! - разорялся Неклюд с печи так, что проходившие мимо дома люди невольно ёжились и ускоряли шаг.

- Отец, да послушай же ты! Это княжий указ, это не наша блажь! Лошади те на княжьи же деньги содержаться будут. А за то, что мы ими заниматься будем, да путников привечать, да свежих им давать взамен уставших, с постоялого двора, с корчмы да лавок только половина податей снимается.

Неклюд посмотрел на сыновей злыми мелкими глазами. За последние годы он исхудал от переживаний за постоялый двор, за лавку, за корчму. Да, корчмой теперь занимались дочь да зять, перевозом - старшие внуки, а в лавке попеременно трудились Старшой да Малой. И всё этим двум было мало!

Он упорно не хотел замечать, что и сам сидит сейчас на большой белёной печи с изразцами в чистой опрятной рубахе, а не за кривенькой печуркой в штопанном-перештопанном рубище, в котором на свету и показаться стыдно, что в распахнутое сейчас окно с настоящими слюдяными вставками втекает вкусный запах рыбы с коптильни на задворках - младшие внуки стараются! - что лодок теперь с десяток самых разных, что вместо неогороженного их двора уже целая улица лавок, и платят за право в них торговать братьям Расторгуям, как теперь зовут его сыновей. Что и сыновья сами стали дородными бородатыми купчишками. Всё равно жаль ему было денег на конюшню. Хотя и знал он одного кузнеца, готового перебраться сюда, на Неклюдов перевоз.

***

- Ишь ты, Неклюдов перевоз! - почесал затылок мальчишка, глядя со стены на реку. - А ведь и моего прадедушку Неклюдом звали! Мам, а мам, а можно мне на лодки посмотреть?

- Пойдём, пострелёнок, пойдём, - улыбнулась боярыня. Проходя мимо кладбища, она склонила голову перед большущим камнем и поспешила за сыном. На камне, на стёсанном боку, были выбиты буквы “Неклюд” и ниже знак - перекрещенные вёсла и ремень под ними. Говорят, сыновья его расстарались. Хотя и шептались, что отец поубивал бы их за траты на подводу для камня да на мастера.

Надо будет рассказать сынишке, кем был прадед. А потом разговорить деда Расторгуя, чтобы поведал, как старый замшелый дом лодочника разросся до небольшого городка, а внук перевозчика, отбив несколько разбойничьих налётов, не враз, но стал боярином.

17.01.2022. Озёрск.