Недоступный горизонт

Глава 1

Владимир Ильин

НЕДОСТУПНЫЙ ГОРИЗОНТ

1

Вождь Грон хватился Рэмбула, когда второе солнце только начало свой утомительный путь по раскаленному добела небосводу. В последнее время Рэмбул часто вызывал законное беспокойство главы поселения. Впрочем, сумасбродства Рэмбула начались еще во время учебы, когда он заметно отличался от своих сверстников непоседливостью и излишним любопытством. Грон помнил, как хромой Илан, бывший тогда Учителем, кряхтя, приплелся к нему в землянку, долго пил сок молочного дерева, а потом признался, что «этот скверный мальчишка» доведет его до могилы. До могилы, правда, ему и так оставалось недолго, и Рэмбул был не виноват в смерти Учителя. Оказалось, что он даже любил Илана. Когда Учитель ушел из жизни в отведенный ему срок, не кто иной как Рэмбул упал ничком возле свежей могилы, и его голые исцарапанные плечи долго тряслись в беззвучных рыданиях.

Тем не менее Грон еще тогда невзлюбил мальчишку, может быть, просто не мог простить ему Учителя Илана, а может, просто завидовал Рэмбулу и его возможности заниматься по молодости ерундой.

Однако сейчас, когда Грон, сытно поев печеных плодов прайя, собирался сделать очередное внушение юноше, поскольку до вождя стали поступать сведения, что Рэмбул не только не угомонился, но и еще с большей силой сеет смуту в Поселении, нарушителя порядка нигде не оказалось.

Посланный на поиски смутьяна юнец Праг вскоре вернулся и, утирая пот со лба, сообщил, что Рэмбул пропал. Грон заставил юнца перечислить места, в которых он побывал, и Праг добросовестно назвал все землянки, хижины, амбары и прочие строения, которые имелись в Поселении. Грон вздохнул, дал юнцу профилактическую затрещину и, сердито бормоча, отправил его к Учителю, чтобы Праг не болтался без дела, а постигал премудрости гончарного ремесла.

Судя по всему, разговор с Рэмбулом не допускал отлагательств. Поэтому старик Грон взял на всякий случай лук, пару стрел с наконечниками из перьев Черного Треугольника и вышел из хижины на поляну.

Жизнь в Поселении шла своим чередом, как в хорошо организованном муравейнике. Самое главное – она никогда не останавливалась и замирала лишь в часы Отдыха между сменой двух солнц Долины.

Диаметр поляны составлял примерно сто пятьдесят локтей. Со всех сторон к ней подступал не очень густой, но и не редкий Лес. Грон, как всякий порядочный вождь, любил в свободное от руководства Поселением время пораскинуть мозгами о том, о сем. Однажды он задумался, почему их далекие и безвестные предки избрали для Поселения именно эту поляну. Спустя некоторое время он пришел к выводу, что подобный выбор был обусловлен двумя главными причинами: во-первых, посреди поляны протекал Душистый Ручей, а во-вторых, сверху она была, словно крышей, укрыта от губительных солнечных лучей плотным переплетением ветвей огромных деревьев. Конечно, отдельные блики солнца просачивались на землю и на людей, но ведь от Солнца, как от судьбы, полностью укрыться все равно нельзя.

По краям поляны то тут, то там возвышались бревенчатые и глиняные хижины. Люди суетились вокруг них, и каждый выполнял свои обязанности. Сегодня главным делом дня было строительство нового барака для новорожденных: завтра матери должны были отложить в них первые коконы.

Грон пересек поляну и углубился в Лес. В сотне метров от поляны склон поднимался круто вверх, а деревья становились вначале редкими, а потом и вовсе исчезли. Некоторое время вождь поднимался по абсолютно голому склону холма. Солнце расстреливало его прямыми лучами, и с каждым мгновением жизнь Грона сокращалась на несколько минут. Как и все его соплеменники, Грон знал это, но сейчас другого выхода не было. Он должен был найти Рэмбула.

Наконец, Грон выбрался на вершину холма и перевел дыхание. Тут одиноко высилось Поющее Дерево. Под ним стоял Рэмбул, слушал странную мелодию листьев и глядел на Горизонт. Вождь так и думал.Отсюда, с холма, открывался вид на всю Долину. Было видно, что Лес полностью заканчивается в пятистах локтях от Холма, что он не такой уж обширный, как это кажется снизу, что за ним начинается выжженная равнина без единого кустика и что сам Горизонт образован ровной линией средневысоких гор, тоже голых и черных.

Солнце нещадно палило с неба. Грон утер пот, подошел к Поющему Дереву и сел в жидкую тень. Рэмбул даже не взглянул на него.

- Сколько тебе еще осталось? – спросил Грон.

- Не знаю, - рассеянно отозвался юноша. – Наверно, месяцев восемь.

- А мне – не больше месяца, - сообщил вождь. – Правда, теперь это время еще больше сократилось.

- Ты мог послать за мной кого-нибудь из молодых, Грон. И вообще, зачем я тебе понадобился?

- Ты нужен мне, чтобы поговорить. Дальше так не может продолжаться.

- Я тоже так думаю. Дальше так жить нельзя. Нужны какие-то изменения.

- Правильно, мой мальчик. Значит, ты сознаешь свою вину?

- Вину? – удивился Рэмбул.

- В последнее время ты нарушаешь слишком много Запретов, Рэмбул.

- Например?

- Три дня назад ты нарушил Запрет номер тринадцать: нельзя уходить из Поселения без позволения вождя.

- Я тогда впервые обнаружил этот холм. Отсюда видно всю Долину. И Горизонт. А еще здесь есть дерево, которое поет.

- Из Поющего Дерева ничего нельзя построить, сынок. Впрочем, это неважно. Запрет есть Запрет, а ты его нарушил. Кроме того, одновременно ты нарушил и другой Запрет: нельзя бездельничать в рабочее время.

- Но я не бездельничал, вождь! Я смотрел на Долину, на Горизонт, слушал Поющее Дерево. И я думал. Ко мне пришло много новых мыслей, Грон. Хочешь, я расскажу тебе, о чем я думал?

- Не хочу. И не перебивай меня больше. Я все-таки старше тебя. Кроме того, я – вождь, и прошу тебя не забывать об этом… Так вот, до меня доходят слухи, что ты сеешь смуту в Поселении. Ты критикуешь – и почти в открытую – основные устои нашей жизни. Для тебя уже не святы ни Законы, ни Запреты, установленные нашими предками.

- Предками? – усмехнулся Рэмбул. – А ты можешь сказать, вождь, кто были наши предки? И почему мы о них совсем ничего не знаем?

- Никто этого не знает, - отвел взгляд в сторону Грон. – Да и зачем? Главное – мы обязаны им тем, что живем. Они позаботились о нас. Они оставили нам мудрые Законы. Они оставили нам жилища, запасы пищи, орудия труда и оружие для охоты. Когда мы уйдем, то должны будем оставить после себя то же самое, но в еще больших размерах. Ведь численность Поселения все время увеличивается – и это тоже один из Заветов наших предков. Нас должно быть с каждым поколением все больше. Поэтому Закон номер три гласит: каждая пара поселенцев должна оставить после себя, как минимум, троих детей.

- А не лучше было бы, если бы мы жили дольше? – вдруг спросил Рэмбул. – Мы бы тогда успели многое сделать.

- Как ты наивен, сынок! Мы и так живем почти целый год. И, кстати, за счет неукоснительного соблюдения Запрета уходить из Поселения без нужды. И все-таки большего срока жизни достичь уже невозможно. Солнца укорачивают нашу жизнь, несмотря на защиту деревьев. Таков закон природы, и нам ничего с этим не сделать. Мы должны смириться и не бояться смерти. Главное – приспособиться и выжить.

- А если уйти за Горизонт? Может быть, за Горизонтом есть другие условия для жизни? Что, если за Горизонтом солнца светят по-другому? Или окажется, что там живут другие люди. И вообще, что там, за Горизонтом? Неужели никого из вас не мучает эта загадка?

Грон сначала хотел рассердиться, но потом, неожиданно для себя самого, смягчился:

- Да ты пойми, дурачок!.. Нельзя ходить за Горизонт! Это – Запрет номер один!

- Неужели никто никогда не нарушал этот Запрет? – спросил тихо Рэмбул.

- Во все времена находятся безумцы, - сверкнул глазами вождь. – Когда мне шел первый месяц, и я проходил цикл Учебы, за Горизонт отправились рыжий Сван и его подруга Макдена. Потом, когда скончался мой предшественник Тарг, туда ушел лысый Брин. И все они до сих пор не вернулись, и от них не было ни слуху, ни духу. Скорее всего, они погибли на полпути, причем в страшных мучениях. Не-ет, сынок, наши предки не были глупыми. Взгляни: до самого Горизонта во все стороны простирается ровная поверхность. На ней некуда спрятаться от солнца. И даже если ты будешь бежать, то прежде чем достигнешь Горизонта, солнце убьет тебя своими смертоносными лучами!

- Прежде чем я дойду, - задумчиво повторил вслед за вождем Рэмбул. – Хм, над этим стоит подумать…

- Я запрещаю тебе думать об этом! – объявил Грон, решительно поднимаясь на ноги. – И я запрещаю тебе вести на эту тему разговоры в Поселении! Отныне ты опасен для людей, и я распоряжусь постоянно следить за тобой.

- Не бойся, вождь, - отозвался Рэмбул. – Я не собираюсь втягивать в свою затею кого-либо из соплеменников. Если я и уйду за Горизонт, то один. Клянусь тебе!

Грон покачал головой:

- Нет, сынок. Ты не уйдешь за Горизонт. Это говорю я, твой вождь. Если ты хотя бы попытаешься… ты знаешь, какое наказание тебя ждет за нарушение Запретов, а тем более – первого Запрета!

- Я знаю, Грон. Но я ничего не могу с собой поделать! – вдруг в отчаянии взмахнул руками Рэмбул. – Горизонт словно зовет меня!..

- Ты заблуждаешься, - успокаивающе сказал Грон. – Наверное, ты давно не ел. Когда человек сыт, его никуда не тянет. Пойдем домой, и я угощу тебя превосходными прайя…

2

Грон сидел в тени дерева у своей хижины после обильного обеда и осоловело взирал на окружающую обстановку. Обстановка была спокойной. Все шло по плану, и это радовало вождя. В Поселении был час Отдыха, и все: и мужчины, и женщины, и дети, и старики разошлись по хижинам, землянкам и баракам, чтобы насладиться сном после тяжкого дневного труда. Через час им снова нужно встать, чтобы вернуться к прерванным занятиям: женщинам – к шитью одежды, приготовлению пищи, воспитанию детей; мужчинам предстоит идти на охоту, заниматься возделыванием огородов, строить жилища, изготовлять орудия труда и оружие.

Рядом с отполированным до блеска чурбаном, на котором восседал Грон, стояла корзина с сочными плодами джанго. Не глядя, вождь запускал руку в корзину, доставал очередной плод и впивался в него ровными зубами. Алый сок тек по его бороде и липким ручейком скользил по шее и груди.

Но вождь не замечал этого. Он опять был озабочен. Не больше двух недель оставалось ему жить на этом свете. Потом, как это было и с другими, он просто почувствует внезапную слабость, не сможет пошевельнуть ни рукой, ни ногой, и сердце его остановится. Вождь не боялся смерти. В Поселении никто не боялся такой безболезненной кончины. И это был один из Заветов мудрых предков.

Нет, на этот раз Грон был озабочен будущим Поселения. Во-первых, нужно было успеть подыскать себе замену и согласовать ее с поселенцами на общем собрании. Во-вторых, в последнее время прирост населения в Поселении резко сократился. Причины известны: слишком многие погибают, а на смену им рождается слишком мало младенцев. Взять хотя бы вчерашний день. На строительстве нового амбара тяжелое бревно из Каменного Дерева рухнуло с высоты, размозжив голову одному замешкавшемуся строителю и покалечив двух других.

На охоте конопатого Тарга ужалила змея суила, и несчастный скончался в страшных судорогах. Трое юнцов заигрались в перерыве между занятиями под открытым небом, и появившийся, как всегда, внезапно и бесшумно Черный Треугольник сбросил с бреющего полета три своих пера. Его перья подобны ножам и по твердости, и по остроте заточки. А уж в меткости этой твари не откажешь. Все трое были пронзены: кто – в горло, кто – в сердце, и испустили дух на месте.

И в довершение ко всему этому, самые старые поселенцы в количестве десяти человек убыли на тот свет по зову солнц. «Если бы не было этих проклятых светил!», в приступе внезапного отчаяния подумал Грон. Но солнца были в Долине всегда, и от этого факта некуда было деться.

А из коконов вчера появилось на свет лишь пять новорожденных. Через неделю они окрепнут настолько, что смогут посещать занятия под руководством Учителя.

Таким образом, подвел в уме итог старый вождь, минус двенадцать человек. Если так дело пойдет и дальше, через несколько поколений жизнь в Поселении совсем прекратится, и некому будет работать, некому будет продолжать род людской в Долине…

От невеселых размышлений Грона отвлек странный скрип и треск, раздавшийся за кустами на другой стороне поляны.

Вскоре кусты раздвинулись, и на поляне появился Рэмбул верхом на каком-то странном сооружении из деревянных брусьев, соединенных в виде прямоугольника. Сооружение опиралось и катилось на трех кругляшах, отпиленных от бревна – один спереди, два – сзади. Управлял этой штукой юноша с помощью поперечной планки, а приводил ее в движение, вращая ногами деревянные рычаги, расположенные в нижней части прямоугольника. Сооружение не производило впечатления надежной конструкции, да и скорость его передвижения была не больше черепашьей.

От неожиданности Грон чуть не подавился очередным плодом.

Сосредоточенно глядя перед собой, Рэмбул, вихляя, объехал поляну, чуть не наехав на торчащие из опаленной травы солнечные часы. Грон снова чуть не поперхнулся, потому что часы достались Поселению от далеких предков. Потом юноша опрокинул несколько сосудов с древесным соком. Аппарат трещал и грозил вот-вот развалиться. Когда Рэмбул уже приближался к Грону, один из задних кругляшей наскочил на кочку, вся конструкция накренилась, юноша повалился, и аппарат рухнул на него.

Некоторое время ни изобретатель, ни вождь не двигались с места. В Поселении было так тихо, что было слышно, как в нескольких сотнях метров отсюда в Лесу ревет изюбр и как звучат листья на Поющем Дереве.

Потом из землянок послышались полусонные голоса, кашель и детский плач. Час Отдыха был на исходе.

Грон подскочил в несколько прыжков к лежавшему юноше и отрывисто спросил:

- Что это?

Рэмбул поднялся и небрежно отряхнул прилипшую к лицу траву.

- Это самокат, вождь, - наконец, небрежно пояснил он.

- Для чего? – переварив его слова, осведомился Грон.

- Тогда, на холме, ты сказал, что за Горизонт нельзя уйти, так как солнце убьет меня на полпути. И тогда я подумал: значит, чтобы достигнуть Горизонта, нужно просто двигаться быстрее. И я сделал эту штуку. И я назвал ее самокатом. Правда, сейчас мне пришло в голову, что его можно сделать по-другому. Этот слишком медленно едет…

- И сколько времени у тебя ушло на это?

- Четыре часа Отдыха, - ответил Рэмбул. – Я делал самокат только в нерабочее время. Поэтому я не нарушил Запрета на бездельничанье.

«Эх, если бы такую штуку приспособить для перевозки бревен, - подумал вождь. – Но нельзя. Это приведет к тому, что кто-нибудь еще захочет отправиться за Горизонт».

Он снял с пояса короткую тяжелую палицу и несколькими точными ударами разбил самокат на мелкие щепки. Потом огляделся. Сзади уже собралась небольшая толпа любопытных, которые, к счастью, еще не успели понять, что происходит.

На лице юноши не дрогнула ни одна жилка.

- Этот самокат все равно был плохим, - медленно произнес он. – Я сделаю другой, который будет ездить быстрее. Быстрее лесной лани. Быстрее самого быстроногого охотника в нашем Поселении.

Грон ударил его по щеке и, не поворачиваясь к поселенцам, объявил:

- За нарушение Запретов и Заветов предков приговариваю поселянина Рэмбула к самым вредным и тяжелым работам в течение трех рабочих смен.

А сверху их обжигало своими безжалостными лучами убивающее солнце.

3

А еще через пять дней Рэмбул отправился за Горизонт.

За это время жизнь Поселения шла своим чередом, и ничего особенного в ней не случалось. Если не считать, конечно, того, что старый Грон наконец-то выбрал себе преемника. Им стал долговязый Тхон, которому недавно исполнилось два месяца. Грон и сам не знал, почему он выбрал именно этого молчаливого юнца. Было в Тхоне нечто такое, что сразу успокоило тревогу вождя за судьбу последующего поколения. Может быть, привычка долговязого трижды чесать свой затылок, прежде чем принять какое-либо решение.

Первым поручением, которое старый вождь решил в целях проверки дать Тхону, было исполнение надзирательных функций по отношению к смутьяну Рэмбулу. В ближайшее время Тхон должен был стать тенью Рэмбула, то есть, есть, спать, работать и ходить вместе с ним на охоту, чтобы всячески препятствовать созданию дурацких конструкций. И каждый день Тхон докладывал о состоянии своего подопечного лично Грону.

В тот день солнце наконец-то спряталось за пелену туч, что бывало в Долине крайне редко. Вдохновленный этим, вождь Грон отправился с утра на охоту. Он предчувствовал, что это может оказаться его последней охотой. Слишком часто в последние дни он ощущал слабость во всем теле, дыхание перехватывало, в глазах темнело, и сердце билось неровными толчками. И хотя силы в мышцах еще хватало, чтобы вступить в схватку с единорогим кирсом или переломить голыми руками ветвь толщиной с ладонь, старик понимал, что его конец совсем близок.

Охота оказалась на редкость удачной.

К полудню вождю удалось загнать тонкокожего мерха к ручью и переломить ему тройной позвоночник мощным ударом палицы. Взвалив мерха на плечи, он двинулся к Поселению. Солнце по-прежнему скрывалось за тучами, а значит, не было опасности появления Черного Треугольника. Эти твари, в отличие от людей, слишком любили проклятое солнце и в пасмурные дни предпочитали отсиживаться где-то в горных ущельях за Горизонтом. Вокруг Грона в кустах свистела, копошилась, бегала и порхала различная мелкая лесная живность. Поэтому настроение у старика поднялось, и он даже, грешным делом, принялся насвистывать сквозь зубы.

Чтобы сократить путь, Грон решил обойти ручей по опушке Леса.

Тут деревья стояли реже, чем в глубине леса. Между ними открывался вид на безжизненную равнину, простиравшуюся до самых гор на Горизонте.

Грон решил немного передохнуть. Опустив добычу на землю, он присел на пенек, утирая пот со лба.

И тут же вскочил.

В ста локтях от него на равнину выкатилось сооружение на трех колесах, на котором восседал не кто иной, как этот негодяй Рэмбул. По сравнению с первым изобретением, самокат развивал приличную скорость. Рэмбул ритмично раскачивал обеими руками вперед-назад длинный деревянный рычаг, и самокат катился по ровной, как стол, поверхности Долины раза в два быстрее, чем мог бы бежать человек. За плечами беглеца была прикреплена плетеной веревкой сумка.

В первый момент Грон просто оторопел. Затем разгневался. И выскочил из леса на равнину.

- Стой! – закричал он срывающимся от ярости голосом. – Стой, преступник! Опомнись!..

Но Рэмбул не услышал его. Или сделал вид, что не услышал. Некстати выглянувшее из-за туч солнце осветило его и заставило зажмуриться.

За плечами у Грона был лук, в колчане еще оставались стрелы. Он вполне мог бы снять нарушителя Заветов первым же выстрелом. Но от злости он забыл про оружие. И бросился наперерез беглецу.

В мозгу его билась только одна мысль: догнать этого поганца и удавить его голыми руками! Чтобы впредь неповадно было другим!.. Дашь этим смутьянам волю – и они будут творить все, что им вздумается! Ну, Тхон, ну, дубина долговязая!.. Ты еще получишь от меня!.. Будешь ты у меня вождем – как же!.. Сгною на работе стервеца!

Неожиданно он стал выдыхаться. А Рэмбул катил все так же неутомимо, удаляясь к Горизонту.

И тогда вождь Грон в отчаянии завопил:

- Стой, Рэмбул! Стой!.. Безумец! Нельзя идти за Горизонт!

Рэмбул, наконец, оглянулся. И вдруг… ОН ОСТАНОВИЛСЯ!

Грон даже не поверил своим глазам.

А в следующее мгновение юноша вдруг спрыгнул с самоката и бросился навстречу вождю, крича и размахивая руками. Старик сначала не понял. Рэмбул несся к нему, показывая рукой на небо. Тогда Грон оглянулся.

За его спиной, примерно в сотне локтей от земли висел в боевом положении Черный Треугольник. Судя по всему, он явно собрался полакомиться человечьим мясом.

Укрываться было некуда, да и некогда. Рука Грона потянулась к луку и стрелам, но было уже поздно. От крыла Треугольника отделилась черточка и понеслась, с каждым мигом стремительно увеличиваясь в размерах, к старику.

Грон закрыл глаза.

И в тот же момент подоспевший Рэмбул толкнул его в спину и навалился сверху своим разгоряченным телом.

Падая, вождь больно ударился коленом о каменистую землю.

- Пусти, идиот! – вскричал он. – Стрелять надо, стрелять! Иначе мы с тобой пропали!..

Но Рэмбул неподвижно лежал на нем и молчал.

Грон увидел, что из уголка рта юноши стекает тонкая алая струйка. И тогда Грон рывком стряхнул с себя тело Рэмбула и вскочил на ноги. Лук уже был в его руке, и он вскинул его, целясь в небо.

Однако Черного Треугольника уже и след простыл. Видно, стервятник быстро сообразил, что двуногих так просто не одолеть, и убрался восвояси.

В бессильной злобе вождь отбросил в сторону уже ненужный лук и наклонился над Рэмбулом. Тот еще был жив. Стальное перо торчало чуть ниже его ключицы. В груди юноши что-то булькнуло и захрипело, а на губах пузырилась кровавая пена. Взгляд его быстро угасал, но он еще нашел в себе силы повернуть голову к Грону.

Волна раскаяния захлестнула старика.

- Не умирай, сынок! – почему-то шепотом попросил он. – Будь по-твоему, ты был прав… только не умирай! Я – старый дурак! Я хотел удержать тебя в Поселении и стал причиной твоей смерти! Зачем ты вернулся? Мне ведь и так недолго осталось, а ты еще молод. Я отпущу тебя за Горизонт, обещаю тебе, только не умирай!..

- Ты… вождь… - из последних сил выдохнул Рэмбул. – Измени… нашу жизнь… Горизонт… нужно дойти… Иначе… конец… Кто-то… должен…

Он вдруг дернулся всем телом, глаза его закатились под лоб, и юноша застыл.

По лице потрясенного вождя впервые в его жизни покатились слезы.

4

А еще через пару дней, когда Грон ослабел настолько, что не мог самостоятельно передвигаться и был прикован к лежаку в своей хижине, долговязый Тхон привел в Поселение чужого. Чужой был таким же человеком, как все поселенцы, но у него были короткие волосы, а облачен он был в блестящий радужный костюм из неизвестной ткани. На ногах у чужого были не деревянные колодки и не кожаные мокасины, а легкие, но прочные башмаки. Роста он был небольшого, но строен и изящен. Судя по его возрасту, он только что закончил месяц учебы.

Когда Тхон усадил незнакомца на деревянный чурбан у ложа вождя, поправив на Гроне сползшее одеяло из шкур, чужак произнес:

- Приветствую тебя, вождь Грон.

Пришелец говорил на чистом языке поселенцев, без какого-либо акцента.

- Кто ты и как ты оказался в Долине? – слабым голосом спросил Грон.

- Я командир специального космического корабля Ард Лагмер, - представился чужак. – Мы прибыли к вам с другой планеты, она называется Рила.

- Ты хочешь сказать, что ты спустился к нам с Неба? – уточнил Грон.

- Получается, так, - широко улыбнулся Лагмер. – Вам не стоит опасаться меня, ведь я – не бог и не злой дух. Я – космонавт.

- А мы не верим ни в богов, ни в злых духов, - нахмурился вождь. – Но о косме… касмо…

- Кос-мо-навт, - по слогам произнес чужой.

- … вот-вот… об этом мы никогда не слышали. Скажи-ка, откуда тебе известен наш язык? И как ты узнал, что меня зовут Гроном?

- Думаю, будет лучше рассказать тебе все с самого начала, вождь, - начал Лагмер. – Как я уже сказал, мы прилетели сюда с другой планеты. Это очень далеко отсюда, за пределами вашего неба. В вашей системе двух солнц на соседней планете существовала довольно развитая цивилизация. Но она была разделена на два противоборствующих лагеря, каждый из которых был представлен отдельным континентом. В течение многих лет между ними шла война. Но несколько лет назад война закончилась победой нашего, Синего континента. Когда враги были разгромлены, в наши руки попали многочисленные архивы документов. В одном из архивов мы и нашли упоминание о вашем Поселении. Оказывается, на Черном континенте долгое время существовала оппозиция диктаторскому режиму. Но службе безопасности удалось выследить эту подпольную организацию и арестовать всех ее членов. К тому времени (а это было примерно пятьдесят лет назад) как раз начинались космические полеты на соседние планеты, и диктатор приказал сослать мятежников в самое опасное место. Таким местом оказалась эта Долина на соседней с Рилой планете. Семьи подпольщиков были доставлены сюда на космическом корабле и высажены в Долину без каких-либо средств к существованию. Это и были ваши предки. Чтобы они не могли вырваться за пределы Долины, люди диктатора оставили в качестве стражей специальных птиц-роботов – вы их называете Черными Треугольниками. А потом диктатор и его верхушка просто забыли про ссыльных. Однако те, оказавшись на чужой планете, принялись приспосабливаться. Однако примерно через год люди неожиданно стали умирать один за другим. Однако в коконах остались их дети, которые составили следующее поколение. Постепенно людям стало ясно, что жизнь в Долине не может продолжаться больше года. Но они с самого начала пошли по неверному пути. Они решили, что во всем виноваты вредные солнечные лучи, которые постоянно освещают Долину. Именно это обусловило запрет оставаться длительное время под солнцем, запрет, который стал передаваться из поколения в поколение. По этой же причине люди предпочли обосноваться в лесу, построив здесь Поселение. С каждым новым поколением они менялись все больше. Они забыли первопоселенцев, они не знали, почему следует жить так, а не иначе. Они изменились и генетически. Под воздействием радиации их дети рождались уже обладая определенными навыками, необходимыми для жизни в Лесу. Они росли и развивались слишком быстро… Впрочем, это вы знаете гораздо лучше меня. – Лагмер сделал паузу, но и Грон, и Тхон молчали. – Получив сведения о Долине, Высший Координационный Комитет Рилы решил послать меня навестить потомков героев Сопротивления. Чтобы найти ваше Поселение, мне пришлось облететь планету несколько раз. И если бы этот юноша по имени Тхон не попал в зону приема нашего радара, мы бы еще долго искали вас. По дороге сюда он и поведал мне, что вас зовут Грон…

- Ты сказал, что наши предки были неправы, когда винили в преждевременной гибели солнца? – перебил его вождь. – А что же тогда умерщвляет нас?

- Солнце здесь действительно ни при чем, - ответил пришелец. – Долина со всех сторон окружена горными хребтами. Насколько мне известно, вы называете их Черными Горами. Так вот, смертоносные лучи на самом деле исходят от этих гор, а вернее – от тех скал, которые их образуют. Сплошной уран. И это зафиксировала аппаратура нашего корабля.

- Так вот почему наши предки запретили нам приближаться к Горизонту, - пробормотал Грон. – Не иначе, сила смертоносных лучей возрастает по мере приближения к горам. Но неужели отсюда нет выхода?

- Есть выход, вождь Грон, - снова улыбнулся чужой. – Я могу забрать вас всех на своем корабле и отвезти на нашу планету. Ваша настоящая родина – там, Грон. Все население Рилы встретит вас, как братьев. Вы увидите, как прекрасны цветущие сады и мирные нивы. Вы избавитесь от радиации и будете жить так же долго, как любой из нас. Люди на Риле живут в среднем около восьмидесяти лет. За это время они успевают не только потрудиться на благо грядущих поколений, но и насладиться всеми радостями жизни. Это единственная возможность спасти вас. И кстати, судя по твоему состоянию, если ты не улетишь отсюда, то через несколько дней ты умрешь.

Грон молчал, прикрыв глаза. Потом тих, словно разговаривая сам с собой, произнес:

- Все правильно, пришелец… Народ Поселения будет вечно благодарен тебе за то, что раскрыл нам тайну наших предков. Теперь мы знаем, кто мы и откуда взялись в этом мире. Спасибо и за то, что ты предостерег нас от Черных Гор. Но мы не можем принять твое великодушное предложение.

- Как? – удивился Лагмер. – Почему?

- Мы все родились и выросли в Долине, - продолжал Грон. – Здесь мы построили себе жилища, здесь мы трудимся и живем. Здесь, в Лесу, покоится прах всех предыдущих поколений поселенцев. А еще в соседних хижинах лежат коконы, из которых каждый день на свет появляются наши дети. И мы не можем оставить их здесь. – Он приподнялся на локте и пытливо вгляделся в лицо Лагмера. – Ты сказал, что для нас единственный способ выжить – это отправиться с тобой. Но есть и другой выход. Отныне запрет предков на поход к Горизонту отменяется. Завтра же туда отправятся разведчики, которые отыщут выход из Долины. Мы построим самокаты, много самокатов и на них достигнем Горизонта, а потом прорвемся через кольцо смертоносных гор. И пусть нашему поколению не хватит времени дожить до новой, безопасной жизни. Наше дело продолжат те, кто придет на смену нам. Мы уйдем за Горизонт, Пришелец, я клянусь тебе!..

- Не понимаю, - пробормотал Лагмер, разводя руками. – К чему такие жертвы?

- Каждый человек должен иметь свой Горизонт, - сказал вождь, - и уметь преодолевать его. А теперь возвращайся на свою планету. Тебе больше нельзя здесь оставаться.

С этими словами Грон откинулся на подушки и впал в забытье.

За стеной хижины вождя стучали топоры, визжали примитивные пилы и деловито переговаривались поселенцы.

Час Отдыха только что закончился, и пора было вновь браться за работу.

А работа предстояла большая.

Надо было строить самокаты по образцу того, на котором пытался достичь Горизонта Рэмбул. Много самокатов.