Недописанный портрет

Глава 1. Звонок с урока

Звонок с урока. Он прозвенел громко, как набат, возвещая о долгожданной свободе. Я, Милли Клоби, уже вихрем мчалась к парте моей лучшей подруги-Элизабет Фимы, задевая по пути рюкзаки одноклассников. Моя ярко-розовая кофта и короткая плиссированная юбка, слегка задравшаяся на бегу, были полной противоположностью ее темному, мешковатому силуэту. Я поправила юбку, запустила руку в волосы, как бы их расчёсывая и почти закричала, умоляющим тоном:— Ну же, Лиза! Ну пойдём со мной на вечеринку! — Принялась я уговаривать её, пока она аккуратно, без единой лишней складки, укладывала учебники в рюкзак. — Ты вообще хоть с кем-нибудь кроме меня общаешься? Может, парня тебе найдём? — Я почти задыхалась от бега, не смотря на то что бежала не долго. Лиза вздохнула, не поднимая глаз. Длинная темно-каштановая коса скользнула по ее плечу.— Мил, я же тебе говорила, не люблю я такие места. Шум, духота, кривляние... Я лучше буду фанфики писать, чем по вечеринкам шляться. Здесь хотя бы тишина и покой. — Лиза застегнула рюкзак и закинула его на плечо, медленно направляясь к выходу. Я кинулась за ней.— Какая же ты скучная... — протянула я, но тут же вспомнила. — О, кстати! Как дела с твоим фанфиком? Я так хочу узнать что было дальше!На ее лице впервые за день мелькнула тень оживления.— Неплохо. Скоро как раз буду заканчивать историю. Получился целый роман, кажется.— Значит, ты уже написала следующую главу? — я почти подпрыгнула на месте от нетерпения. Она кивнула, доставая из самого потаённого кармана рюкзака затертую тетрадь в темной обложке и надписью с блёстками "Фанфики".— Д-а-а... Хочешь почитать? — С лёгким смешком спросила Лиза— ДА!!! Да-да-да! — я выхватила тетрадь из ее рук и уткнулась в строки, написанные ее убористым, аккуратным почерком.Пока я читала, мир вокруг перестал существовать. Она была волшебницей, способной оживлять слова. Через пятнадцать минут я захлопнула тетрадь, выбежала прямо перед ней. Глаза искрились и я посмотрела на нее с благоговением. — ВАУ!!! Лиза, это гениально! Да тебе нужно становиться писателем! Серьёзно!Она фыркнула и отобрала тетрадь, легкий румянец залил ее щеки и она пошла чуть быстрее, поправляя выбившуюся прядь волос.— Да будет тебе. Писателем... Мне бы хоть школу закончить без приключений.— Ой, ну ты чего! — махнула я рукой. — Ты же матешу почти лучше всех в классе знаешь! Да тебе вообще ничего не стоит закончить эту дурацкую школу!Она ничего не ответила, лишь ее взгляд снова стал отрешенным и потухшим. Я поняла, что задела какую-то невидимую струну в её душе.— Ладно, ладно, — поспешно сказала я, хватая ее за рукав, заставляя идти быстрее. — Пошли на историю, а то миссис Бёрнс нас прибьет. Я же и так ничего не выучила!Лиза усмехнулась и побежала вместе с подругой— Ничего удивительного, Милл. Ты НИКОГДА не готовишься к урокам!

Глава 2. Садитесь два

История была нашим общим островком спокойствия. Учительница почти никогда не спрашивала домашнюю работу или параграфы, просто нудно рассказывала про все войны, не забывая сказать о том сколько было людей, сколько погибло и кто победил. Её особо никто не слушал. Но сегодня даже здесь я не могла усидеть на месте. Откинувшись на спинку стула, я прошептала через ряд:

— Эй! Лиза! — Сказала я шёпотом, но вышло так что это было наверно очень легко расслышать даже из коридора. Лиза медленно, нехотя повернула ко мне голову. Ее зеленые глаза, на которых обычно были линзы, сегодня, как я заметила только сейчас, были прикрыты очками, которые она так ненавидела. Она смотрела устало и поправила очки, которые сползли на нос.

— Чего тебе? — Сказала Лиза на выдохе, будто я уже её утомила.

Рядом хихикнули одноклассники. Шепотки за нашей спиной были привычным фоном.

— Как дела? — Сказала я легкомысленно, пытаясь развеять собственную скуку. Лиза посмотрела на меня с упрёком, а шёпотки за спиной стали громче. Она отвернулась, пытаясь закрыться от меня и одноклассников рукой

— Ох... Милли, я пытаюсь учителя слушать. Отстань от меня! — Сказала она таким же шёпотом что и я. Будто мы не шептались, а кричали под видом шёпота

— Ладно, — сдалась я и отвернулась к тетради, как вдруг заметила что перед моей партой стояла Миссис Бёрнс.

— Мисс Клоби! — ледяной голос миссис Бёрнс прорезал воздух. — Не желаете поделиться с нами тем, что было таким интересным что вы решили прервать моё повествование о Троянской войне!?

Я замерла, не зная что ей ответить. Она наклонилась ко мне ближе и сказала тихим, угрожающим голосом, дыша прямо мне в лицо. От неё пахло чем-то непонятным. Так, как если бы у самой старости был бы запах.

— Что я только что говорила о причинах Троянской войны?

Гробовая тишина. Я почувствовала, как краснею.

— Садитесь. Два! — Отрезала миссис Бёрнс

После уроков мы с Лизой брели по осенним улицам, шурша опавшими листьями под ногами. Я без умолку трещала о новой идее для тиктока, а Лиза лишь изредка вставляла короткие «угу» или «ага». Вдруг сзади меня окликнул, приятный, знакомый, мужской голос.

— Эй, Милли!

Я обернулась. Это был Алекс, тот самый, с идеальной улыбкой и глазами цвета неба. Самый красивый парень из нашего класса

— А-а? — выдавила я, чувствуя, как уши наливаются жаром.

— Ты забыла на парте учебник, — он протянул мне книгу по литературе, на губах лёгкая улыбка. Я чувствовала как во рту стало сухо, а в голове всё смешалось

— Ой... Спасибо... — я взяла учебник, и наши пальцы на секунду соприкоснулись. У меня перехватило дыхание. Я очнулась только когда услышала голос подруги

— Ты чего? — удивленно спросила Лиза. Я обернулась, но Алекс уже ушел. Тут я окончательно протрезвела и посмотрела на Лизу в шоке

— В смысле, «чего»?! — прошипела я, хватая ее за рукав. Я начала её трясти, будто доказывая что-то совсем простое — Это же самый красивый мальчик в нашем классе! Ты только посмотри, как он улыбается!

Но Лиза равнодушно посмотрела ему вслед.

— Да? Хм... Обычный болван, как и все остальные. Слишком много о себе думает. — Лиза даже демонстративно высунула язык, в отвращении. Она не любила парней из-за не самых приятных отношений с ними в прошлом. Да и сейчас за ней особо никто не бегал из парней. Может она завидовала мне и другим девочкам, которые получали внимание мальчиков, но сейчас я думала совсем не о том. Я вцепилась ей в плечи своими нарощенными ногтями, от чего Лиза зашипела.

— ЧТО?!? Но... Но... Ты вообще влюблялась когда-нибудь, Лиза?!

Вдруг она посмотрела на меня из-под линз своих очков, и ее взгляд стал таким острым и свирепым, что я инстинктивно отступила на шаг. В ее зеленых глазах плясали чертики презрения и какой-то старой, глубокой боли.

— Я... эм... ну... Прости... — пробормотала я, опустив глаза в пол. — Ладно, пошли. — Я взяла её за руку и потащила дальше.

Глава 3. Страшно одной

Мы шли молча. Небо начало стремительно темнеть, окрашиваясь в свинцово-синие тона. Людей на улице становилось меньше. Почему даже в мае так рано темнеет?!

— Эм... Лиз... — робко начала я, глядя на наступающие сумерки. Домой идти было страшновато — путь лежал через пустынный, неосвещённый парк.

Лиза вздохнула, такой глубокий и усталый вздох, будто она несла на плечах все мировое зло.

— Эх... Так и знала. — Она достала телефон и начала набирать номер. — Хорошо, сейчас спрошу.

— Спасибо! — обрадовалась я и захотела кинуться на неё, но она начала говорить и я усмирила свою тягу к объятиям.

— Ага, — буркнула она — Мам? Да... Можно Милли переночевать? Ей одной домой идти далеко... Да... Спасибо. Хорошо. Сейчас придём — Она положила трубку и всё так же устало посмотрела на меня. Я решила переспросить, хотя и так понимала что уже разрешили

— Ну что? — Я сделала шаг к Лизе, она сняла очки и потёрла переносицу, а после посмотрела на меня, надевая очки обратно.

— Хорошо, пойдём. — Лиза не стала дожидаться меня и пошла сама, а я побежала за ней

— Ура! — воскликнула я.

— Ага, только с одним условием, — строго сказала она, останавливаясь и глядя на меня прямо. — В комнату родителей — ни ногой. Точка.

— Хорошо, — тут же согласилась я. — Что угодно, лишь бы не идти домой одной.

— И постарайся не попадаться на глаза моей маме... Ты ей не очень нравишься. — Добавила Лиза с лёгкой виной

Да, конечно! — кивнула я и тут же замерла, только осознавая что сказала моя подруга. — Стоп... Что!? Почему?! Я же ей нравилась!

Лиза как бы не зная пожала плечами

— Да так... Не важно. — А после, не дожидаясь меня зашагала вперед, не оборачиваясь.

Квартира Лизы пахла дорогим кофе и стерильной чистотой. В прихожей царил идеальный порядок.

— Привет, мам! — крикнула Лиза снимая куртку.

Из гостиной вышла ее мать — высокая, строгая женщина с такой же, как у Лизы, идеальной косой и очками.

— Привет, — сухо ответила она, скользнув взглядом по дочери, в глазах мелькнуло что-то непонятное.

— Здравствуйте! — я ответила, стараясь быть как можно милее.

Женщина окинула меня холодным, оценивающим взглядом, от моих ярко-розовых кроссовок до белокурых хвостиков. Ее губы плотно сжались в каком-то недовольстве или грусти.

— Хм, — только и произнесла она, развернулась и ушла на кухню, громко хлопнув дверью.

Мурашки побежали по моей спине, я хотела рассмотреть всё получше, но вдруг Лиза взяла меня за руку.

— Пошли в мою комнату, — тихо сказала она, утаскивая меня за собой.

Комната Лизы оказалась на удивление уютным убежищем, резко контрастирующим с холодной стерильностью остальной квартиры. Светло-фиолетовые обои, мягкий пушистый ковер, а в углу — кровать, заваленная самыми разными игрушками: от плюшевых котов до замысловатых амигуруми, связанных, как я подозревала, ею самой. Большой рабочий стол был завален книгами, папками и карандашами, а рядом с мощным ноутбуком лежала стопка рисунков, какие-то фотографии.

Мое внимание привлек один из рисунков — небрежный набросок простым карандашом. Я взяла его в руки.

— Что это? — спросила я.

Лиза, копошившаяся у шкафа, обернулась.

— Недоделка. Эскиз.

— Правда? — не поверила я. Набросок был полон жизни и какого-то грустного очарования. — Очень красиво!

— Мда уж, — она фыркнула и снова отвернулась. — Ладно, я щас что-нибудь придумаю поесть. А ты располагайся.

— Хорошо.

Как только она вышла, я принялась с любопытством разглядывать другие рисунки. Там было всё: от забавных скетчей котиков до серьезных, почти законченных портретов. Больше всего меня поразил один — нежный, выполненный акварелью, портрет... меня самой. Я и не знала, что Лиза меня рисовала. Рисунок был очень красивый, я была в шоке от того что не знала как моя подруга красиво рисует. Это была я, в своём любимом, розовом худи и клетчатой юбке, смотря в телефон. Но вдруг дверь скрипнула.

— Я пришла, — сказала Лиза, занося в комнату два бутерброда и закрывая дверь, кое-как удерживая тарелку.

— Ой! Привееет! — весело откликнулась я, пытаясь выглядеть как можно менее подозрительно, но от этого становилось только хуже. Я спрятала руки за спиной.

— Привет-привет, — она поставила тарелки на стол и тут же заметила рисунок в моих руках. Ее лицо исказилось от паники. Она резко выхватила лист и закинула на самый верх шкафа — Так... Давай есть.

Глава 4. Пролетело лето

После ужина, состоявшего из тех же бутербродов, потому что на кухню нас так и не пустили, я заскучала.

— Окей, что делать будем?

— Может, кино посмотрим? — предложила я, усаживаясь на край кровати и взяв в руки одну из игрушек. — У меня тут есть парочка хороших фэнтези...

— НЕТ!!! — Вскрикнула Лиза громко и резко.

Я удивилась, чуть подняв брови.

— Это ещё почему? — Недоумевая спросила я

— Я просто... имела в виду, что... после 22:00 у вас нельзя шуметь, — Сказала Лиза не объясняясь. Но я точно видела в её глазах что она что-то скрывает.

— Странно... — протянула я — Ну ладно.

— Давай может, порисуем? Или почитаем? — с надеждой спросила она.

— НУ ЛИЗАА!!! — застонала я. — Опять читать!?

— Не кричи ты! — Лиза закрыла мне рот, а потом продолжила — Ну а ты что предлагаешь? — Она убрала руку, давая мне ответить

— Может, в настолки? В «Подземелья и драконы»?

Она поколебалась, потом кивнула.

— Ладно, давай. Но только до 23:00. Мама в это время ложится, и лучше, чтобы тебя уже нигде не было видно.

— Хорошо!

Мы играли, и вдруг я, после очередного поражения стукнула со всей силы по кровати. Вдруг фотография в рамочке на полке рядом с кроватью упала на пол и разбилась. Лиза громко ахнула и я увидела как у неё появились слёзы

— Лиз, прости, я не хотела... — Виновато сказала я и подняла фотографию. На ней была маленькая Лиза, её мама и какой-то мужчина. Я не раздумывая спросила — Лиза, а это кто?

Лиза вдруг выхватила у меня фотографию и спрятала в нижний ящик стола. Когда она посмотрела на меня, её глаза были полны слёз, но она быстро сделала вид что это не так

— Ну... Это... Мой отец — Очень тихо и надломлено сказала Лиза. Я подошла к ней и хотела обнять, но она отстранилась

— А где он? В командировке? — Лиза посмотрела на меня так будто я над ней издеваюсь

— Он умер — Быстро сказала она и села обратно на кровать — Давай дальше играть

В 22:59 она посмотрела на часы с видом сторожа, заступающего на ночное дежурство.

— Ну всё, Милли, пора спать!

— Ладно, ладно, — вздохнула я, устраиваясь на раскладушке, которую Лиза достала из недр шкафа.

Комната погрузилась в тишину и темноту. Я провалилась в сон, даже не забалтывая Лизу как обычно. Моя голова была слишком занята тем что я узнала о подруге.

Я проснулась от приглушенных голосов за стеной. На кухне. Взглянула на телефон: 00:17. Я села на раскладушке, от чего она чуть скрипнула. Я осмотрелась.

— Лиза! — прошептала я в темноту. — Ты слышишь?

Ответа не последовало. Я протянула руку к ее кровати, но она была пуста.

— Лиза!? — испуганно прошептала я громче. — Лиз? Ты где?!

Сердце заколотилось где-то в горле. Я подкралась к двери и приоткрыла ее. В щель пробивалась полоска света, и я тут же прищурилась. Слышался сдавленный, напряженный разговор. Голос ее матери звучал сердито и укоризненно. Я не могла разобрать слов, но тон был ясен.

Вскоре послышались шаги в сторону Лизиной комнаты. Я метнулась обратно в кровать и притворилась спящей. Дверь скрипнула.

— Лиза? — снова позвала я, на этот раз притворно-сонным голосом.

— Что? — ее голос прозвучал прямо надо мной. Он был хриплым, как после долгого плача.

Я приподнялась на локте. В свете луны, падающем из окна, я разглядела ее лицо. Оно было бледным, заплаканным, а глаза — пустыми и разбитыми. Она выглядела не просто расстроенной — она выглядела уничтоженной.

— Ты где была?

— Нигде! — ее ответ прозвучал как удар хлыста. — Иди спать!

— Окей, — покорно прошептала я и уткнулась в подушку, чувствуя, как холодный комок страха сжимается у меня в груди.

Утром все было как обычно. Слишком обычно. Лиза снова была замкнутой и молчаливой.

— ПОКА!!! Мы пошли! — крикнула она в сторону кухни, когда мы выходили из квартиры.

— Пока! — донесся оттуда безразличный голос.

Через несколько дней наступили летние каникулы. Лиза уехала в какой-то лагерь, о котором лишь обмолвилась вскользь. «Мама записала. Для развития». Я же в это время, как обычно, жила своей жизнью: вечеринки, съемки танцев для тиктока, беззаботное солнце. И так, в вихре ярких событий, пролетело лето.

Глава 5. Всем привет!

Первое сентября. Школа встретила нас гомоном и смехом. Но за партой Элизабет Фимы было пусто. Это было так на нее непохоже, что у меня внутри все сжалось в тревожный комок.

Второго сентября она пришла.

И это была не она.

Ее длинные, темно-каштановые волосы, ее гордость, были коротко пострижены модным каре и искусно уложены волнами. Вместо привычной широкой черной кофты и штанов на ней была светлая, почти белая рубашка и короткая, облегающая юбка. Но самое шокирующее было не это. Она вошла в класс не крадучись, как тень, а уверенной, пружинящей походкой, широко улыбнулась на всю комнату и прокричала звонко, на весь кабинет:

— ВСЕМ ПРИВЕТ!!! Как я рада вас всех видеть!

Я онемела. Я сидела и не могла издать ни звука, пока длился урок. Мой мозг отказывался верить в происходящее. Это был кошмар наяву.

Сразу после звонка я подбежала к ней. Она стояла в центре круга наших одноклассников, тех самых, кого раньше либо игнорировала, либо тихо ненавидела, и мило болтала, легко и непринужденно смеясь.

— Лиза! — перебила я ее. — Что с тобой случилось?

Она повернула ко мне свою новую, сияющую улыбку. Ее глаза, все те же зеленые, смотрели на меня весело и... пусто. Будто у куклы.

— О, Милли! Привет! Ты о чём? Со мной всё отлично!

У меня был миллион причин, почему это было не так. Но в тот момент я не могла вымолвить ни слова. ОТЛИЧНО?! Она всегда на вопрос «как дела» скептически хмыкала и бросала «пойдет» или «нормально». А тут... «Отлично»! Что-то тут было ужасно не так.

Я не верила, что моя подруга могла так измениться всего за три месяца. Это была не эволюция, это была подмена.

Я решила проверить.

— А пойдём на вечеринку? — спросила я, впиваясь в нее взглядом. — В пятницу, у Джейка.

Ее лицо озарилось фальшивым, слишком ярким энтузиазмом.

— На вечеринку? Да, конечно! Давненько я там не была! — она игриво подмигнула. — Кстати, может, заодно мне наконец парня найдём? А то скучно одной.

Что она сказала? «Давненько»? Она была на вечеринке один-единственный раз в жизни, и ей там так не понравилось, что от одного упоминания о них ее передергивало. «Парня»... Тут точно что-то было не так. Я решила копнуть глубже.

— А можно к тебе в гости? Сегодня?

— Да! Конечно! — она ответила без тени сомнения. — Будет весело!

После уроков мы пошли к ней. Дверь открыла ее мать. И снова шок. Вместо холодной, скупой на эмоции женщины, передо мной стояла улыбающаяся, гостеприимная хозяйка.

— Милли, какая радость! Проходи, дорогая! — она тепло улыбнулась мне, чего раньше никогда не делала. — Как раз готовлю ужин. Останешься с нами?

Я, ошеломленная, лишь кивнула. В прошлый раз меня не пустили дальше порога кухни, а сейчас меня приглашали к столу.

После ужина (во время которого мама Лизы все время улыбалась и расспрашивала меня о моих успехах в тиктоке) мы пошли в комнату Лизы.

И снова — нож в сердце.

Комната была неузнаваема. Фиолетовые обои сменились на нежно-розовые. Кровать была застелена идеально, без единой складки, и на ней не было ни одной плюшевой игрушки. Со стола исчезли стопки книг и папки с рисунками. Вместо них лежали аккуратные наборы косметики и стойка с блестящими украшениями. Рядом с кроватью стояла профессиональная лампа для съемки видео и штатив — вещи, которыми настоящая Лиза никогда бы не увлеклась.

— Давай посмотрим фильм! — предложила Лиза, усаживаясь на кровать. — Какой-нибудь ромком.

Я машинально посмотрела на часы. Было 22:05.

— А разве у вас можно шуметь после 22:00? — спросила я, вспомняя наш прошлый визит.

Она посмотрела на меня с искренним недоумением.

— Да, а что? Кто тебе сказал такую чушь?

Холодная волна прокатилась по моей спине. Теперь я была уверена. Это была не Лиза. Это была какая-то кукла, набитая чужими мыслями и чужими воспоминаниями. Я решилась на отчаянные меры.

— А ты всё ещё пишешь фанфики? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Тот, про Драка и Звездного Лорда? Ты же обещала дописать...

Она засмеялась. Легкий, звонкий, абсолютно беззаботный смех, который резанул слух.

— Фанфики? — она смерила меня взглядом, полным презрительного веселья. — Я тебе что, ботаник, чтобы фанфики писать? Это же так скучно и немодно!

Я не верила своим ушам. Это был последний, решающий удар. Теперь я знала наверняка. Это была не Лиза. Нужно было срочно узнать, что здесь произошло.

Я не знала, с чего начать, но решила, что ответы должны быть у ее матери.

— Я сейчас, — сказала я и вышла из комнаты под предлогом того, что нужно в туалет.

Глава 6. Лагерь "Оазис"

Направляясь по коридору, я увидела, как мама Лизы выходит из гостиной. Увидев меня, она снова широко улыбнулась.

— Что-то хотела, Милли? Всё в порядке?

— Да... — я сделала вид, что смущаюсь. — А вы не знаете, что могло случиться с Лизой? Она как будто... другая.

— Случиться? — женщина рассмеялась. — О, что с ней могло случиться? Она как всегда чудесна! Просто повзрослела.

— Ну ладно... А... вы не заметили изменений в ее характере? — настаивала я.

Она сделала задумчивое лицо.

— Хм... Нет. Она просто стала слегка жизнерадостней после летнего лагеря! Прекрасное заведение.

— Лагеря? — переспросила я.

— Да! — она подошла к полке в прихожей и достала оттуда глянцевую брошюру. — Вот, смотри. «Лагерь "Оазис" для юных леди». Мы в нашем лагере сделаем всё, чтобы ваш ребёнок был счастлив и раскрыл свой потенциал!

Я взяла в руки брошюру. На ней улыбались идеальные, словно на подбор, девочки в одинаковых белых блузках и юбках.

— А когда она туда уехала?

— В самом начале лета. Почти на все три месяца.

— Ладно... Спасибо, — пробормотала я, ощущая, как в груди закипает ледяная ярость.

Судя по всему, это случилось именно там. В этом «Оазисе».

И чтобы выяснить, что именно произошло, и вернуть мою Лизу, мне придется поехать в этот лагерь самой.

Мне удалось уговорить маму. Сказала, что хочу «поработать над своим имиджем» и «стать более женственной». Она, конечно, удивилась, но глянцевая брошюра и восторженные отзывы (которые я теперь подозревала, были фальшивыми) сделали свое дело. И вот, на осенних каникулах, я стояла у ворот «Оазиса».

Испуганно сжав ручку чемодана, я огляделась. В брошюре лагерь выглядел райским уголком: беседки, увитые розами, ухоженные газоны, улыбающиеся вожатые. Реальность же была иной. Высокий забор с колючей проволокой поверху, камеры на каждом углу, и главное — лица. Девочки, которых вели по дорожкам вожатые, были похожи на Лизу… на старую Лизу. Потухшие взгляды, опущенные головы, мешковатая одежда, спрятанная под выданными на входе одинаковыми бежевыми жилетами. Они шли молчаливой, послушной процессией. А те, кто уже прошел «обучение», — их можно было узнать по идеальным улыбкам и прямой осанке — щебетали друг с другом, но их глаза были пусты, как у фарфоровых кукол.

Меня провели в комнату. Она была выкрашена в один сплошной, давящий розовый цвет. Ни единой соринки, ни единой личной вещи. Две аккуратные кровати, тумбочка, зеркало. Моей соседкой оказалась хрупкая девочка с темными волосами, заплетенными в простую косу. Она сидела на кровати, обняв колени, и не смотрела на меня.

— Привет, — тихо сказала я. — Я Милли.

Она медленно подняла на меня глаза. В них был такой знакомый, Лизин страх.

— Катя, — прошептала она и снова уткнулась лицом в колени.

Распределив вещи, нас построили на «церемонию приветствия». Директриса лагеря, мисс Агриппина, женщина с идеально гладкой прической и холодными, как агат, глазами, говорила о красоте, послушании и «естественной женской сущности», которую нужно «освободить от грубых наслоений».

— Здесь вы станете теми, кем должны были родиться, — вещала она, и ее голос, плавный и сладкий, вызывал мурашки. — Мы уберем все лишнее: дурные привычки, уродливые манеры, неправильные мысли.

Нас разделили на группы. Начались «занятия». Хореография, где любое неловкое движение высмеивалось. Этикет, где нас заставляли часами сидеть с книгами на головах. «Искусство легкой беседы» — зубрежка безличных фраз и комплиментов. Все это сопровождалось постоянным давлением. Юбки были обязательны. Улыбка — обязательна. Любое проявление индивидуальности — строго наказывалось.

Я видела, как девочек, которые не хотели или не могли подчиниться, — тех, кто плакал, кто пытался спрятать в рюкзак книгу вместо журнала мод, кто просто молчал, — уводили под белы ручки две строгие вожатые. Они возвращались через несколько часов… другими. Их улыбки становились такими же натянутыми и пустыми, как у Лизы. Они начинали звонко смеяться и болтать о макияже. Они переставали узнавать своих недавних подруг.

Катя держалась из последних сил. Она тайком читала под одеялом книгу, привезенную с собой, и плакала. Я пыталась ее подбодрить, но страх был сильнее.

Через несколько дней ко мне подошла вожатая.

— Милли, ты была одной из наших самых перспективных учениц, — сказала она сладким голосом, но ее глаза оставались холодными. — У тебя есть природная харизма. Но в последние дни ты… сопротивляешься. Твоя улыбка стала фальшивой. Ты задаешь слишком много вопросов. Это огорчает.

Я поняла — мое время поджимает. Чтобы добраться до сути, нужно, чтобы меня тоже «исправили». Нужно было показать настоящее, отчаянное сопротивление.

Глава 7. Мышка

На следующем занятии по этикету я сорвалась. Намеренно. Я громко заявила, что все это — цирк, что юбки — это неудобно, что я не хочу быть как все, и назвала мисс Агриппину старомодной тираншей.

Тишина в зале повисла, звенящая и тяжелая. Даже «исправленные» девочки замерли в ужасе.

Вожатая подошла ко мне. На ее лице не было ни капли гнева, лишь разочарование и ледяное спокойствие.

— Ты была нашей лучшей ученицей, юная леди. Но видимо, под маской послушания скрывалась обыкновенная дикарка. Ничего. Мы знаем, как лечить таких, как ты.

Меня схватили под руки и повели через лабиринт чистых, безликих коридоров в отдельное крыло здания. Воздух здесь стал холоднее, пахло антисептиком. Мы остановились перед массивной металлической дверью без опознавательных знаков.

Войдя внутрь, я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Комната была пустой и выкрашена в серый цвет. В центре стоял одинокий стул, похожий на стоматологическое или парикмахерское кресло, но с кожаными ремнями для рук, ног и даже для головы. Напротив — огромный экран.

— Садись, — приказала вожатая, и ее голос больше не был сладким.

Меня втолкнули в кресло. Ремни с гулким щелчком застегнулись на моих запястьях, лодыжках и вокруг лба, не оставляя возможности пошевелиться. Сердце бешено колотилось, в висках стучало.

— Подумай о своем поведении, — сказала вожатая и вышла, щелкнув замком.

В полной тишине и одиночестве я провела, наверное, минут десять. Потом экран вспыхнул ослепительно-белым светом, и раздался тихий, успокаивающий гул. На экране появились образы: идеальные девушки, смеющиеся, танцующие, пьющие чай из изящных фарфоровых чашек. Голос — такой же плавный и сладкий, как у мисс Агриппины, — начал вещать:

«Легкость — твоя природная сущность. Послушание — твоя сила. Мыслить как все — твоя безопасность. Ты — часть целого. Твое личное „я“ — это грубый камень, который скрывает прекрасную статую внутри. Мы поможем убрать все лишнее. Мы поможем тебе засиять».

Изображения менялись, показывая этапы «преображения»: вот девочка в очках и с книгой, потом она же, но уже в красивом платье и с улыбкой, отбрасывает книгу в сторону. Звуковой фон — тот самый гул — становился глубже, он проникал прямо в кости, в мозг, вызывая легкую тошноту и головокружение. Я пыталась сопротивляться, отводить взгляд, затыкать уши, но ремни держали меня намертво.

Час? Два? Я потеряла счет времени. Сознание начинало затуманиваться. Мысли путались. И тут дверь открылась. Вожатые ввели в комнату еще одну девочку и пристегнули ее к такому же креслу в углу. Это была Катя. Ее лицо было залито слезами, она безучастно смотрела в пол. Вожатые снова ушли.

Я собрала последние силы.

— Эй, — прошептала я. — ЭЙ! — позвала громче.

Катя медленно повернула ко мне голову. Ее глаза были стеклянными от ужаса.

— Что? — ее голос был хриплым от плача.

— У тебя есть невидимки? В волосах? — спросила я, пытаясь звучать уверенно.

Она кивнула, сбитая с толку. — Д-да... И?

— Дай мне ее! Я попробую нас отсюда вытащить!

От моих слов в ее глазах мелькнула искра — не надежды, а чистого животного страха.

— Вытащить? — прошептала она. — Но как?

— Я попробую взломать замок

— А ты умеешь? — в её голосе появилась надежда

— Надеюсь... — неуверенно ответила я

— Я бы с радостью помогла, но как ты видишь... — она беспомощно дернула пристегнутыми руками.

Я поняла свою ошибку. Мы были слишком далеко друг от друга. Отчаяние начало подступать комом к горлу. И тут я заметила движение из щели в плинтусе. Маленькая, серая мышь выскользнула оттуда и замерла, нюхая воздух.

Катя, заметив ее, ахнула и попыталась отодвинуться, зажмурилась.

— А-а-а! Убери ее! Убери, пожалуйста! — ее шепот был полон истерики.

Мышь, привлеченная движением и, видимо, запахом ее слез, подбежала к ее креслу и начала обнюхивать кожаный ремень на ее запястье.

— Подожди! — резко сказала я, и в моем голосе зазвучала настоящая надежда. — Подожди! Она... она грызет ремень!

Катя замерла, боясь пошевелиться. Мышь, решив, что кожа — это что-то съедобное, принялась усердно грызть прочный материал. Прошло несколько томительных минут. Я видела, как тонкие зубки вгрызаются в кожу, оставляя на ней бороздки.

— А-а-а... убери ее, пожалуйста... — снова заплакала Катя, но уже не так громко.

— Держись! — поддерживала я ее. — Она наша спасительница! Просто потерпи!

Еще минута, еще... И вдруг раздался глухой щелчок. Ремень на ее правом запястье лопнул. Рука Кати освободилась. Она осторожно, дрожащими пальцами, вытащила из волос невидимку, нащупала замочек на втором ремне и, после нескольких неудачных попыток, щелкнула им. Вторая рука была свободна. Она быстро отстегнула ремни на ногах и на голове, а затем, пошатываясь, подбежала ко мне и освободила меня.

Я вскочила на ноги, потирая онемевшие запястья. Адреналин бил в виски.

— Ну что ж... теперь надо придумать, как сбежать отсюда, — выдохнула я.

Глава 8. План спасения

Катя, все еще дрожа, огляделась. Ее взгляд упал на вентиляционную решетку в нижней части стены.— Пошли за мной, — сказала она тихо, но уже более собранно. — Я... я заметила ее, когда меня вели. Она старая, крепления почти сгнили.Мы подбежали к решетке. Действительно, углы были проржавевшими. Мы с силой дернули ее на себя, и металлическая сетка с неприятным скрежетом поддалась, открыв темный, узкий лаз.— Ну что, стоишь? — Катя первая юркнула внутрь. — Пойдем, пока нас не нашли!Я бросила последний взгляд на комнату с креслами — комнату, где стирали личности, — и последовала за ней. Мы поползли по пыльному, холодному тоннелю вентиляции, не зная, куда он ведет, но зная, что назад дороги нет.И тут я услышала их. Голоса. Приглушенные, но отчетливые. Они доносились из-за следующей вентиляционной решетки. Один из голосов был мне знаком — холодный и властный. Голос мисс Агриппины.— Подожди, — жестом остановила я Катю, и мы обе замерли, прильнув к решетке. Голос директрисы, мисс Агриппины, раздавался из кабинета прямо под ними.«...Итак, группа "Бета" почти готова к финальной калибровке, — говорила она кому-то по телефону. — Родители в восторге. Они наконец-то получили удобных, послушных, "сияющих" дочерей. Особый успех — проект "Элизабет Фима". Из замкнутого чудака за три месяца мы сделали идеал популярности. Ее мать не нарадуется».Милли сглотнула ком в горле. _Проект "Элизабет"_. У нее заныло внутри.«Не волнуйтесь, — продолжала мисс Агриппина, — после третьего сеанса старые воспоминания и привязанности будут полностью стерты. Останется лишь приятный фон. Они будут помнить факты, но не эмоции. И уж точно не захотят возвращаться к своим старым "уродливым" привычкам».Второй голос, мужской, прорычал в ответ: «Следите за графиком. Инвесторы ждут отчета. Мы не можем допустить сбоев, как в прошлый раз с той девочкой... которая...»Голоса затихли, переместившись в другую часть кабинета. Милли отползла от решетки, ее лицо было бледным.— Ты слышала? — прошептала она. — Они стирают память! Мы должны... мы должны найти это устройство и уничтожить его!Вдруг к нам подбежала та самая мышка. Катя завопила и мисс Агриппин резко вернулась— Кто здесь?! — В её голосе не было страха, только злость — Охрану, живо! Кто-то сбежал!Мы с Катей через лабиринт вентиляционных шахт добрались до небольшой комнаты, заставленной серверами. Через стекло была видна комната. В центре стоял тот самый массивный стул с ремнями, а напротив — большой экран и комплекс аппаратуры с мигающими лампочками. На столе лежал журнал с именами и графиками "коррекции".— Вот она... — выдохнула Милли. — И что из этого нам нужно?Осмотр показал, что система защищена паролем. Вывести ее из строя физически было невозможно — на корпусе красовалась табличка "Вскрытие приведет к блокировке всех данных".— Подожди, — Катя взяла журнал. — Смотри, здесь записаны "триггеры отката". Похоже, это воспоминания или предметы, которые вызывают сильную эмоциональную реакцию и могут нарушить процесс коррекции на ранних стадиях. Для Элизабет здесь записано... "Рисунок: недоделанный портрет подруги. Имя: Милли".У Милли перехватило дыхание. Тот самый рисунок, который Лиза так яростно спрятала! Он что-то значил. Он был их шансом.— Нам нужно найти этот рисунок, — сказала Милли. — И нам нужен план получше. Вдруг в дверь начали колотить— Эй! Откройте, сейчас же!Вместо того чтобы ломать установку, они решают ее обмануть. Используя данные из журнала, они находят в картотеке лагеря чипы с "образами личностей" девочек. Чип Элизабет был помечен как "готов к финальному применению".— Я поняла! — воскликнула Милли. — Мы должны подменить чип! Вставить туда старую Лизу!Но как создать "чип личности"? Решение пришло неожиданно. Милли вспомнила, как Лиза читала ей свои фанфики, как они смеялись над рисунками, как делились самыми сокровенными секретами. Эти воспоминания, эти эмоции — и есть настоящая Лиза. А что, если записать их?С помощью Кати, которая оказалась невероятно сообразительной, они нашли старый диктофон и пустую карту памяти, похожую на чипы лагеря.— Говори, — приказала Катя, — говори все, что помнишь о ней. Все, что было для вас важно.И Милли начала говорить. Шепотом, торопливо, она говорила о первом дне в школе, о том, как защищала Лизу от задир, о их ночных разговорах о фанфиках, о страхе Лизы перед вечеринками, о ее настоящей, тихой улыбке. Она говорила о том рисунке, который, как она теперь поняла, был ее портретом. Она пела их общую смешную песенку-дразнилку. Она вложила в запись всю свою дружбу.

Глава 9. Конец

Им удалось подменить чип. Но в этот момент охрана выбила дверь. Катя, жертвуя собой, отвлекла охранников, крикнув Милли: "Беги! Найди ее! Используй запись!"

Милли вырвалась и помчалась к общежитию, где находилась "новая" Лиза. Её привели сюда снова, потому что коррекция не была завершена до конца. Она ворвалась в комнату. Лиза-Сияние сидела перед зеркалом и наносила макияж.

— Лиза! — задыхаясь, крикнула Милли.

— О, Милли! Какая неожиданность! — сказала Лиза безэмоционально-сладким голосом.

— Это не ты! — Милли достала диктофон и нажала play.

Из динамика полился ее собственный взволнованный голос: "...и помнишь, как ты сказала, что твой фанфик — это как кусочек твоей души, и ты боялась, что его осудят? А я сказала, что он гениален..."

На лице Лизы дрогнул мускул. Она покачала головой. — Выключи это. Какая ерунда.

Милли включила запись громче. Зазвучала их песенка.

"...а помнишь, как мы боялись мышь в твоей комнате."

— Прекрати! — крикнула Лиза, уже не "сияющая", а испуганная. — Я не хочу это слушать!

— Это ты, настоящая ты! — не отступала Милли. — Ты ненавидела юбки! Ты любила свои широкие кофты! Ты писала фанфики, которые были лучше любых книг! Ты называла меня единственным другом!

Лиза схватилась за голову, ее лицо исказилось от боли. В ее глазах боролись две личности — навязанная "Сияние" и настоящая, глубокая, ранимая Элизабет.

— Нет... это не я... это не я...

— Это ты! — Милли подбежала к ней и схватила за руки. — И мне все равно, в юбке ты или в штанах, красишься ты или нет! Вернись ко мне, Лиза! Моя Лиза!

— Нет! НЕТ-НЕТ-НЕТ! это не я!

Милли выхватила у неё из кармана рисунок. Тот самый, портрет самой Милли и развернула к Лизе

— Вот ты! а не эта идеальная кукла которой тебя сделали! вернись Лиза!

Это стал последний, решающий эмоциональный толчок. Из глаз Лизы потекли слёзы и она обняла Милли.

— Мил... Прости меня... Я... я так испугалась...

В этот момент в комнату ввели Катю. Её за руку держала девушка. Это была одна из рабочих.

— Что вы тут устроили?!

— М-мы... — Лиза сказала испуганно, запинаясь

— Живо домой! Пока не поймали — Она отпустила Лизу и бросила ключи, а потом ушла — Нечего детей портить...

Мы стояли в ступоре, а Катя подошла к нам

— Она тут же была... Её тоже хотели "исправить"...

Эпилог

Используя подмененный чип и показания девочек, а также тайно записанный разговор с директрисой, им удалось привлечь внимание настоящей полиции и журналистов. Лагерь "Сияние" был закрыт, а его руководство арестовано.

мы втроём поехали на автобусе. Лиза уснула почти сразу.

— Домой хочу... — устало прошептала Катя

— Я тоже... — Вскоре я тоже уснула. Когда проснулась мы уже приехали в наш город, а рядом небольшая записка с номером и подписью "Звони. -Катя"

Мы с Лизой пошли к её дому. Мама Лизы встретила нас на пороге

— Мам... — Прошептала Лиза. Глаза были до сих пор красные

— Лизи... Ты чего, солнце? — Она обняла Лизу. Я вкратце рассказала всё что произошло. Мама Лизы побледнела — Прости меня. Я не хотела такого. Я хотела что бы ты была счастлива, но не могла тебе этого дать... Прости — Они вместе обнимались и плакали

— Ничего, мам... — Лиза улыбнулась, несмотря на слёзы

А после. Наступил обычный школьный день. Милли зашла за Лизой домой. Дверь открыла Лиза — в своих старых, широких черных штанах и кофте, с очками на носу и тетрадкой с фанфиками в руках. Ее волосы были снова заплетены в небрежную косу.

— Идём, — улыбнулась она. — Опоздаем на историю.

— А после уроков... — Милли хитро подмигнула. — Может, на вечеринку?

Лиза фыркнула и поправила очки. — Ты с ума сошла? У меня как раз новая глава... Хочешь почитать?

— Конечно, хочу! — искренне обрадовалась Милли.

И они пошли по улице — очень разные, но настоящие. Потому что настоящая дружба не поддается никакой коррекции.