Небось заждалась

Глава 1

В детстве Андрей каждое лето проводил в деревне у бабушки.

‐ А завтра уже лето? - спрашивал он маму после того, как сходил снег и появлялись первые ростки.

- Нет ещё, малыш, потерпи, – улыбалась мама.

- А через неделю? - не унимался непоседа.

С бабушкой они копались в огороде, ходили в лес по грибы и ягоды, а вечерами сидели на веранде у самовара.

‐ С каким вареньем будем пить чай, хозяин? – спрашивала бабушка.

‐ С черничным! – важно отвечал "хозяин" и, не удержавшись, прыскал со смеху.

А какие сказки она рассказывала! Однажды, слушая сказку о молодильных яблоках, Андрей вдруг спросил:

- А почему дедушке яблоки не привезли?

Бабушка, смахнув слезу, улыбнулась:

- Не нашли, где они растут. Вот ты вырастешь и обязательно их найдешь.

- Найду! - уверил он бабушку.

Андрей запомнил тот разговор на всю жизнь. Может быть, именно это подтолкнуло его к выбору профессии. Он окончил институт, аспирантуру и, получив степень кандидата наук, пришел в НИИ, где занимался разработкой так называемого "эликсира молодости" - иммуномодулятора. Препарата, который поможет бороться не только со старением, но и со многими тяжелыми болезнями.

Однажды он вернулся домой очень возбуждённым:

- Машенька, ты не можешь себе представить, что я открыл! Это непостижимо... это... Мне нужно ещё несколько месяцев...

- Андрюша, тебе вредно волноваться, давай заварю тебе ромашку, – забеспокоилась жена, а Андрей махнул рукой и ушел в душ.

Судьба распорядилась так, что их брак был бездетным, и всю нерастраченную любовь она пыталась отдавать мужу.

– Андрюша, а почему ты не ешь овсянку? Она же очень полезна для желудка, – в её грустных глазах было удивление и ласковый укор.

- Прости, Маша, но я тороплюсь, – он хватал портфель, в который она успевала положить несколько бутербродов и, чмокнув супругу в губы, быстро уходил.

- Андрюша, зайди после работы... – неслось ему вслед, но он, не дожидаясь лифта, спускался по ступеням и уже ничего не слышал.

- Алло, Андрюша, – по нескольку раз на день звонила она ему на работу, – ты помнишь, что сегодня...

- Прости, Маша, у меня совещание, – раздраженно перебивал он, и отключал телефон.

Его тяготила чрезмерная забота, он противился ей, а супругу это очень обижало. Это потом, когда она ушла в мир иной, стало понятно, что чрезмерное внимание и опека жены вносили разнообразие в размеренную, но с определенного времени скучную жизнь профессора биологии. А тогда он старался допоздна оставаться на работе, чтобы побыть в тишине.

И вдруг, перед самыми клиническими испытаниями, в автомобильной аварии погиб спонсор. Работу свернули, а обескураженный Андрей после такого потрясения на два месяца ушел в отпуск.

По возвращению он руководил лабораторией по созданию порошкового продовольствия, так как после сильнейшей засухи все страны столкнулись с нехваткой продуктов и, как следствие, голодом и многочисленными смертями. Оставалось три года до пенсии, и он рассчитывал спокойно досидеть их, а затем уехать жить за город, где в деревне приобрел небольшой домик.

Но однажды услышал по внутренней связи голос секретарши Наташи:

- Андрей Васильевич, директор ждет вас.

В кабинете, кроме самого директора института находились двое молчаливых мужчин. Хозяин кабинета с оглядкой на них стал говорить Андрею Васильевичу о важности предстоящей работы, а затем протянул бумагу о неразглашении тайны, с просьбой подписать ее.

- Это государственная тайна! – с нажимом на слово "государственная" произнес он.

Андрей Васильевич внимательно прочитал документ и понял: у него появился новый шанс воплотить свою мечту.

Через несколько дней в стоящем на отшибе здании начался ремонт. По окончании завезли оборудование и поставили охрану.

В новую лабораторию перешли также младший научный сотрудник Голубев и лаборант Виктор. Первый приходился дальним родственником директору. "Соглядатай, – подумал профессор, глядя в бегающие, свинячие глазки директорского протеже, – с этим товарищем надо быть начеку." Виктор же был шустрым и исполнительным малым.

Никто не помнил, как появился в институте этот шутник и повеса, не пропускающий ни одной институтской юбки.

- Виктор, почему вы ничему не учитесь, или быть на побегушках – предел мечтаний? – удивлялся Андрей Васильевич.

- Карьера ученого меня не интересует, это желание моих престарелых родителей, которым не могу отказать, - невозмутимо отвечал лаборант.

Профессор качал головой, а Виктор уже шутил с коллегами:

- Я вот представил – захочет человек сала с хлебом, насыпет на стол два порошка, втянет через трубочку хлеб в левую ноздрю, а сало в правую, и сыт!

Андрею было невдомек, почему через нос, а сотрудники помоложе смеялись.

Разработка препарата заняла два года, а затем приступили к испытаниям на пожилых людях. В начале эксперимента действие разработки давало негативные результаты и все принимавшие его, умирали. Переживая из-за неудач и сожалея о смерти людей, Андрей Васильевич работал сутками напролет.

‐ Виктор, а как же ваши родители? – утром профессор тормошил заснувшего за столом лаборанта.

- Я объяснил, что аврал и отправил их в санаторий. Ну, а по возвращению что-нибудь придумаю, – проснувшись, он разминал затекшую шею.

" Почему у меня нет такого сына" – думал профессор, глядя на молодого человека.

И тут произошло долгожданное событие: организм пациентов перестал отторгать препарат. Чтобы удостовериться, что он не представляет опасности, Андрей Васильевич, в тайне от всех, сделал и себе инъекцию.

Внезапно лабораторию закрыли и, забрав документацию и все образцы, вывезли оборудование. Профессор знал, что этим всё и закончится, а потому заранее отнес в старую лабораторию несколько образцов и закрыл их в сейф.

Через две недели после этого его отправили на пенсию. Надо было сдать ключи от дверей и сейфа, но сделав вид, что замотался с проводами, забыл. Да никто и не настаивал.

Пенсия... долгожданное, переворачивающее всю жизнь, событие. Но, не успел Андрей Васильевич привыкнуть к ежедневному времяпровождению с супругой, как случилась беда. Внезапная остановка сердца и он стал вдовцом. Когда жену забрали на скорой, он кинулся в институт и, открыв сейф, не обнаружил ни препаратов, ни документации на них. Услышав шорох за спиной, резко обернулся и увидел смотрящего на него Голубева с застывшей улыбкой на лице.

- Гадёныш! – профессор вспомнил, как за день до выхода на пенсию видел его, копающегося у сейфа, и руки самопроизвольно сжались в кулаки, но профессор сдержался.

Виктор же принял действенное участие в организации похорон, за что Андрей был ему очень благодарен.

После похорон вернулся домой и, сев в кресло, вдруг ощутил такие одиночество и безысходность, что не хотелось жить. Через какое-то время, чтобы не находиться в пустом доме, где всё напоминало о Маше, решил вернуться на работу. Но институт закрылся из-за отсутствия финансирования, а помещения продали бизнесмену, который превратил некоторые лаборатории в склад. А когда стали задерживать пенсию, Андрей, переборов страх, проник ночью в институт и, спотыкаясь о сломанную мебель, с трудом добрался до сейфа. Собрав все порошки, склянки и бутылочки в большую сумку, вернулся домой. Дома, раскладывая порошковые продукты по коробкам, вдруг обнаружил одну из спрятанных ампул. Андрей Васильевич сидел, обхватив голову руками и беззвучно плакал. Немного успокоившись, трясущейся рукой поднес ампулу поближе к глазам.

– Слепой дурак! Если бы нашел её тогда, то Маша была бы жива! Прости! Прости дорогая! - раз за разом повторял профессор, хотя знал, что она умерла еще до приезда скорой.

Неожиданно ампула выпала из рук и разбилась о стол. У Андрея Васильевича закружилась голова, он потерял сознание, и упал на пол.

* * * *

Старик подошел к столу и, проведя по нему пальцем, проворчал:

- Как же достала эта пыль.

Взяв с полочки толстый потрепанный дневник, осторожно дунул. В неподвижном воздухе образовалось желтое облачко, которое сначала зависло, а затем стало медленно оседать. Махнув несколько раз рукой, словно отгоняя от себя мух, он сел за стол и, открыв дневник, огрызком карандаша написал:

"1 июня 2222 год.

Ещё один утомительный, как Машина опека, день закончился..."

Он грустно вздохнул и погрузился в прошлое, вспоминая то время, когда жена была жива. Затем встал и подошел к окну с видом на долину между зеленых гор и широким ручьем, вдоль которого вилась узкая тропинка, ведущая куда-то в бесконечность, с пасущимися на сочных лугах коровами, с одиноким облаком, заблудившимся в океане неба.

- Чёртовы коровы! – ругнулся он, и стукнул ладонью по стеклу. Изображение, несколько раз мигнув, исчезло. И в тот же момент зашипел допотопный приемник, стоящий на тумбочке у железной кровати. Это был знак того, что Сеть сканирует помещение. Старик замер на месте. Его, в отличие от соседей, Сеть почему-то не видела, но любое движение могло привлечь её внимание, и тогда сразу же появлялись дроны. А что происходит при их появлении он уже видел.

Однажды его разбудило жужжание за дверью:

- Что за...? – глянул в глазок и отпрянул в сторону, увидев висящий напротив дверей дрон. От его выстрелов дверь разлетелась в щепки.

- Аааа... нет... не надо... – донеслись крики, и через несколько мгновений в соседней квартире всё стихло.

Шипение в приёмнике прекратилось, и через несколько секунд появилось изображение с той же самой долиной.

Старик услышал шум на улице и понял, что наступила полночь. Можно было идти на прогулку. Днем стояла сильная жара, и никто без особой необходимости на улицу не выходил. Он же не выходил еще и по причине того, что в течении всех этих лет не менялся. И по этой же причине он переезжал с места на место, благо пустующих квартир становилось всё больше и больше. У него не было друзей, и он в одиночестве бродил между руин, в которые со временем превратился город. Когда-то здесь кипела жизнь – взрослые спешили на работу; дети, размахивая портфелями и громко разговаривая, стайками шли в школу; в парках и скверах на скамейках сидели пенсионеры; по дорожкам медленно прохаживались мамы, толкавшие перед собой коляски с младенцами. А потом что-то случилось...

Старик прислушивался к разговорам, из которых узнавал новости. А недавно опять услышал о выборах президента. Почему-то никого не удивляло, что все новоизбранные брали одно и то же имя, и лишь добавляли порядковый номер. Народ гадал, что изменится с его приходом, но старик давно догадался, что это один и тот же человек. Георгий семнадцатый – это и Георгий первый, и второй, и десятый и... ничего не изменится. Да, это для него тогда Андрей участвовал в разработке препарата долгожительства.

Но в эту ночь появилось необъяснимое чувство тревоги, и вместе с этим полная умиротворённость. Ощущение, что должно произойти что-то хорошее.

Под утро, завершая прогулку, он уже почти скрылся в своём убежище, но тут его окликнули:

- Здравствуйте, профессор!

- Виктор! – обрадовался старик, – и вы тоже...? А ваши родители?

- Родители? – фыркнул бывший лаборант, – они мне только мешали и были обузой.

"Обузой? – эхом пронеслось в голове оторопевшего от этих слов профессора, – и как я мог мечтать о таком сыне..."

- Вижу, Андрей Васильевич, вы не воспользовались моим "подарком", оставленным в сейфе, – усмехнулся Виктор, глядя на изменившееся лицо старика.

"Так это был не Голубев... – профессор вздрогнул от внезапной догадки."

- А что было в той ампуле? – поинтересовался Андрей Васильевич, и вдруг почувствовав сухость во рту, понял причину, почему по окончанию эксперимента ничего не слышал о подопытных стариках.

– Яд! – и не обращая внимания на замешательство побледневшего старика, продолжил, – я очень долго не мог вас найти.

- Но всё же нашли. Что вам нужно? – потребовалось какое-то время, чтобы взять себя в руки.

- Я работаю на правительство, и хочу чтобы вы, профессор, убедили президента, что долголетие не вечно, и что вам необходима лаборатория для новых разработок, – Виктор вздернул подбородок и не мешкая, сразу же перешел к делу. – Ну, а меня возьмете замом.

- А почему вам, молодой человек, самому не взяться за это дело? – скрестив руки на груди, поинтересовался старик.

- Наш президент очень подозрителен к придворным и спецагентам, особенно, таким как я. Да и ученый из меня... – Виктор развел руками, и тут же в его глазах появилась злость, – и кроме всего прочего, в документации вы что-то изменили.

Профессор, глядя поверх собеседника, удовлетворённо хмыкнул.

- А вас он не знает и, думаю, согласится, – в голосе спецагента появилось нетерпение.

- А мне зачем это? – неожиданно спросил бывший профессор.

- Но вы же ученый...неужели не надоело бездельничать, и жить в таких условиях? – растерявшись на мгновение, улыбнулся Виктор.

- Тогда такой вопрос: а какова будет плата на этот раз? – профессор окинул взглядом разрушенные, смутно различимые в сером рассвете дома с пустыми окнами; развороченные мусорки с копающимися в них людьми, собаками и крысами.

- Андрей Васильевич, с вами приятно иметь дело! – не уловив смысла в вопросе профессора, Виктор расслабился и протянул ему руку. – Так что, вы согласны?

- Я подумаю, – старик сделал вид, что не замечает протянутой руки.

- Не то чтобы есть на это время, – занервничал Виктор, – и кстати, мне не любопытно, но все же – о чем собираетесь думать?

- О том, чего мне больше хочется: работать на вас или уже умереть! – тихо ответил профессор.

- Умереть? Но вы же бессмертны? – удивился собеседник.

- Да, дружочек, но бессмертие не вечно, – Андрей Васильевич повернулся, чтобы уйти.

- Что это значит? – растерялся Виктор.

- Только то, что я сказал... – не оборачиваясь, старик стал медленно подниматься по ступеням.

Виктор почувствовал, что ему не хватает воздуха, и вдруг всё поплыло перед глазами. Он раскинул руки, пытаясь удержать равновесие или ухватиться за что-нибудь и, не найдя ничего поблизости, медленно осел на землю.

Тут из развалин по соседству появились жители, которые со слезами на глазах смотрели друг на друга и с безмерной жалостью и горечью в голосе повторяли:

- Президент Георгий семнадцатый умер.

Глупцы! – покачал головой старик. – Их ждет новая жизнь, а они плачут по старой. Ну, а мне пора к супруге, небось заждалась...