Не время убивать

Глава 1

Парень с синими волосами вошел в кабинет, осторожно прикрыв за собой тяжелую металлическую дверь. Осмотрелся и подошел к большому столу, на котором стоял на подставке деревянный художественный манекен.

— Здравствуйте, доктор! Мне вас рекомендовали, как большого специалиста. Говорят, что только вы можете мне помочь, - голос молодого человека был слегка взволнован и все время дрожал.

— Здравствуйте. Ну, если так говорят, - повернулся к вошедшему доктор. - Рассказывайте, что вас беспокоит.

— Понимаете, у нас с женой проблемы. Постоянные разногласия.

— И что? У всех бывают разногласия. Это еще не повод обращаться ко мне.

— Наверно, но мне из-за этого очень тяжело. Вот недавно мы говорили на тему одиночества. Так у нас здесь очень сильно не совпало мнение. И дело даже не в том, что мнение не совпадает. Это хорошо, когда так происходит. Значит мы ищем друг друга еще, притираемся. А проблема в том, что она не хочет понять, что я тоже могу быть прав.

— Так, подождите. Пока присядьте в это кресло, - доктор указал рукой на кожаное, почти горизонтальное, кресло, с левого бока которого был вмонтирован подвижный столик.

Доктор сел на мягкий стул позади пациента и расположил вертикальную штангу, которая крепилась к спинке на подвижном рычаге, перед собой. Затем сделал движение правой рукой, будто щиплет штангу, и потянул в правую сторону голографический экран. Одновременно с этим на коленях доктора возникла виртуальная клавиатура под его анатомические особенности рук.

— Продолжим, - сказал доктор. - Начнем с начала. Представьтесь, пожалуйста.

— Эдуард Борисович Робмири.

— Сколько вам лет. Полных, пожалуйста.

— Двадцать два, доктор.

— Так, все. Я готов. Начинайте, - доктор открыл нужный файл и приготовился записывать.

— А что рассказывать? - спросил парень равнодушным голосом, неподвижно смотря на концентрические окружности, расположенные на потолке.

— А давайте начнем с последнего разногласия, которое возникло между вами и вашей супругой.

— Мы обсуждали, что значит быть одиноким. Она приняла сторону, что если ты хоть с кем-то общаешься каждый день, то значит ты не одинок. И не важно с кем и как. Может быть ты ходишь каждый день в один и тот же магазин. А может быть ты выходишь в виртуал и гуляешь там с кем-то из многочисленных друзей. И не важно, что ты их никогда не видел. И не важно, что они могут себе создать любого аватара и быть кем угодно. В виртуале даже язык стирается при соответствующих модулях.

— А еще никто не требует, чтобы ты соответствовал своему возрасту и полу, - продолжил доктор, постоянно записывая поступающую информацию. - Очень интересное мнение. И что же? Вы с этим не согласны? Вот есть человек, он выходит в виртуал. В реале он никто, а тут может быть кем угодно. Ведь никто не сможет узнать его истинную сущность, если только он сам не откроется. И если он одинок в реале, а здесь имеет множество друзей, разве это плохо?

— Плохо, доктор. Мое мнение таково, что, если у тебя нет друзей в реале, значит с тобой все плохо. Возьмем меня. У меня есть жена. Красивая девушка, умная. Мне с ней очень хорошо. Но кроме нее у меня нет больше друзей.

— Совсем нет?

— Были. Раньше, во время обучения. Потом мы разъехались по разным городам, но обещали встречаться в виртуале. И в первое время мы встречались, собирались в уютном баре, болтали о жизни. Потом стали видеться реже и реже. И вот теперь у меня есть кучка друзей, которых я совсем не знаю, - парень замолчал. Он сцепил руки в замок на груди и медленно дышал.

— И ты себя чувствуешь из-за этого одиноким?

— Да, одиночество ощущается повсюду. Даже в праздник. Вот, я шел к вам, а на площади люди. Они взялись за руки и водят хоровод вокруг елки, украшенной игрушками и огоньками. Не понимаю их. Они всех прохожих зовут к себе. И меня звали. Я даже пошел. Но с ними стало еще более одиноко, понимаете?

— Понимаю, – вздохнул доктор. – Сейчас праздник, Новый год. Все веселятся.

— Да. Вот и жена так же говорит. Еще добавляет, чтоб я отбросил свои бредовые идеи и присоединился к ней.

— Правильно говорит. Вот только ты, наверно, не можешь.

— Да, как вы меня понимаете, – печально проговорил парень.

— Продолжайте, в чем еще у вас разногласия?

— Вот, жене об этом я не рассказывал, но, кажется, что это нужно рассказать вам. Так вот, на днях показывали прямую трансляцию с запуска экспериментальной квантовой ракеты. Весь город собрался посмотреть на пуск. Вот ракета приготовилась к старту. Была запущена миниатюрная атомная электростанция на ракете, затем энергия начала подаваться на квантовый двигатель и произошел мощный взрыв. Ударной волной накрыло и городок, и всех людей, что наблюдали за стартом. Никто не выжил, - доктор поморщился, вспомнив эту трагичную историю, но попросил продолжать. - В этот момент мне стало так хорошо. Я испытал прилив радости. Эйфорию. Мне еще ни разу не было так хорошо. Но я понимаю, что это плохо. Но теперь, каждый раз, когда я смотрю на людей, мне хочется их убить, чтобы опять получить то самое удоволь…

В этот момент доктор свернул голографический экран и зажал левой рукой три точки на голове пациента в районе родничка. Парень прекратил говорить, двигаться и дышать. Правой рукой доктор взял со столика скальпель и осторожно поддел кожный покров на затылочной части головы и откинул его вниз. Под ним обнаружились небольшие контакты, едва различимые глазом. Доктор подключил к ним маленький блок, от которого к штанге с экраном тянулся тонкий кабель. После этого, доктор убрал левую руку, пациент продолжил лежать без признаков жизни.

— Так, так, так. Посмотрим, – по экрану бежали строки информации. – Что тут у нас? – правой рукой доктор коснулся мочки уха и проговорил, – Сафонов.

Через несколько секунд на экране появился мужчина лет тридцати, волосы взлохмаченные.

— Ну, что за срочность, Миш? Новый год же! – обиженно начал Сафонов.

— Юра, срочно. Эвристический бионический робот вышел за рамки, которые в него закладывали в институте.

— Кто у тебя? - Юра подобрался, веселость и расслабленность исчезли, во взгляде появился блеск азарта. - Что случилось?

— Ко мне сейчас пришел робот из московского исследовательского робототехнического института. Во-первых, он смог переопределить для себя понятие одиночества, которое должно было быть жестко зашито в его программе.

— Та-ак, - внимательно слушал Юра. – И я так понимаю, что это еще не самая плохая новость, судя по тону.

— Ты прав. Еще он рассказал, что испытал удовольствие от увиденной человеческой смерти. Помнишь случай с первой квантовой ракетой?

— Конечно, помню. Я должен был находится в том городке. Но из-за непогоды я не смог вовремя вылететь. Такое не забывается.

— Так вот с этого у него все началось. Теперь он испытывает желание убивать при виде людей. Я проверил его память и блоки. Знаешь, что удивительно?

— Что? - заинтересовался Сафонов.

— Все блоки на месте. Ни один не снят. Он не должен такого желать. Он должен быть высокоморальным и законопослушным. А еще ему внесено в установки, что причинять людям боль и убивать — это плохо. Даже испытывать подобных чувств, какие у него возникают, не должен!

— Не должен.

— Да, предполагаю, что из-за этих вот блоков, он ко мне и пришел. Сработали, молодцы.

— Да не серчай. Миша, ты его отключил? - обеспокоенно проговорил Юра.

— Он подключен к моему терминалу. Смотрю файлы конфигурации и логи.

— Хорошо. Не отключайся от него. Пусть спит. Я посылаю к тебе команду. Приедут, отключат питание и заберут. Будем уже мы в лаборатории разбираться, что не так. И, на всякий случай, сейчас отдам приказ, чтобы остальные образцы проверили и доставили в лабораторию в случае нарушений.

— Хорошо. Жду твою группу. До связи. И, с Новым годом тебя, Юра.

— Спасибо, - растерянно ответил Сафонов и отключился.

***

Михаил сидел за своим столом и думал. Уже третий случай за неделю. Эвристический бионический робот московского исследовательского робототехнического института, сокращено ЭБ РОБМИРИ, полгода назад был запущен в серию. Он был предназначен для черновой работы в офисах. Секретари, ассистенты (заменить людей типа “принеси-подай-прикинься ветошью и не отсвечивай”), кассиры, бухгалтера, а самые продвинутые должны были заменить младших сотрудников во всех научных сферах, которые выполняют рутинную работу. В этих роботах изначально заложена программа развития, то есть он может обучаться на собственном опыте и ошибках, а также логически делать выводы на основе недостаточности информации. Как же так получается, что эти роботы начинают испытывать желание убивать?

За этими мыслями его застала ассистентка, неслышно вошедшая в кабинет:

— Звонил Сафонов Юрий. Просил передать, что ЭБ РОБМИРИ деактивирован. Они нашли причину сбоя блоков. Он говорит, что, к сожалению, придется переписывать программу во всей партии. Иначе они могут выйти из-под контроля и, либо навредить людям, либо навредить себе.

— Как же это все плохо, – пробормотал Михаил, опустив лицо в руки. Он как-то осунулся, плечи опустились и слегка вздрагивали.

— Да, я понимаю. Вы очень много сил вложили в этих роботов. Но не стоит так близко все принимать к сердцу. Это всего лишь роботы.

— Конечно, конечно. Всего лишь роботы.

— Да, всего лишь. А вы всю жизнь ради них работаете. Жена, дети. Где они?

— Они далеко. И уже давно не со мной. Я не смог им дать того, что они хотели. Я не смог жить ради них.

— Зато с вашей помощью получили жизнь тысячи роботов, – с воодушевлением проговорила ассистентка, не замечая грусти доктора.

— Получили, – как-то спокойно согласился Михаил. Он посмотрел на бейджик на груди ассистентки. – Получили, Полина Павловна.

Она сделала доктору горячий чай, поцеловала его горячими губами и вышла из кабинета. Он взял кружку и прошел в неприметную дверь за стеллажами. Это была маленькая комнатка, в которой он жил последние сорок лет: небольшой стол, на котором лежала раскрытая тетрадь, один мягкий стул, хорошо заправленная кровать и несколько полок по стенам. Михаил устало опустился на стул.

— Вот так, всю жизнь живешь ради других. Сначала, ради родителей, потом ради друзей, ради семьи, а когда все от тебя отворачиваются и ты уже не знаешь, какого это жить ради себя, ты начинаешь жить ради своих же изобретений. И ничего с этим поделать не можешь, – проговорил доктор, глядя в тетрадь. – А может все не так уж и плохо? И я все-таки счастлив? И я должен гордиться своими творениями, Полина Чемини, Полнофункциональный Почти Человек.