(Не)Твой город

Пролог

Как только люди начинают

Осознавать самих себя,

Когда немного понимают,

За что готовы жить, горя,

Когда в своем сознанье взрослом

Определят приоритет,

И в тот момент, когда «все просто»

В их лексиконе просто нет,

Тогда они так иль иначе

Пытаются найти свой путь.

То место, где работа краче,

Где их полюбит кто-нибудь.

Ту часть планеты, где однажды,

Вздохнув и сделав шаг вперед,

Самим собой быть сможет каждый,

Без сожалений где умрет.

Мы долго выбираем место,

Где будем жить без передряг,

Но мыслей и отбора вместо

Его находим просто так.

Случайно слышим разговоры

И думаем «Эх, мне бы так»,

И, слыша разума укоры,

Наводим в мыслях кавардак.

Мы едем жить в случайный город,

Страну и даже материк,

И тут плевать, юн иль немолод,

Разброс вариантов тут велик.

Глава 1. Новый житель. 22 апреля

— Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту Города. Температура за бортом — плюс четырнадцать градусов по Цельсию. Местное время — семь часов пятьдесят пять минут. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся вновь увидеть вас на борту нашего самолета. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании. Сейчас вам будет подан трап.

Раздались писк гарнитуры и множество металлических щелчков. У пассажиров, закончивших аплодировать мастерству пилота, вновь возник зуд в руках. Они, невзирая на то, что самолет все еще движется, отстегивали ремни безопасности, вставали с мест и принимались доставать свою ручную кладь. Тут же выстроилась длинная очередь к закрытым дверям, к которым еще не успел подъехать трап.

После открытия дверей эта звонящая родственникам и разминающая конечности толпа кинулась в сторону двух подъехавших автобусов. Замешкавшихся толкали, на стоящих возмущались. Долгие часы перелета ожесточили даже самых мягких и покладистых людей.

Попав в зал выдачи багажа, толпа притопывала в нетерпении, возмущаясь нерасторопностью работников аэропорта. То тут, то там слышались фразы говорящих по телефону:

— Да скоро я, скоро. Тут багаж не выдают.

Всеобщему ажиотажу подвергся и обычно спокойный в таких случаях мужчина. Он сидел на скамье в ожидании своего багажа и стучал пальцами по колену. Мужчина реализовал свою давнюю мечту. То, о чем он грезил последние несколько месяцев, осуществлялось в этот самый момент. В голове царили бардак и полное опустошение одновременно, в предплечьях и голенях скопилась ощущаемая мышцами энергия, которую хотелось как можно скорее выплеснуть, а в уши, словно забитые ватой, с трудом проникали посторонние звуки.

Вот какая-то женщина одернула маленького сына, сказав, что в туалет они пойдут только после получения багажа. Вот мужчина, с прошлого прилета, плюнул на надежды найти свой багаж и, чертыхаясь, ушел. А вот включилась лента раздачи, и первые чемоданы принялись активно о нее стучать.

Тут же все ранее сидящие повскакивали со своих мест. В их число вошел и мужчина. Ему не терпелось как можно скорее покинуть здание аэропорта. Да и не только не терпелось, это было необходимо. Ведь он мог опоздать.

Садясь в такси, мужчина приветливо кивнул водителю. Уточнил адрес, куда они едут, и уставился в окно. Одна из причин, почему он выбрал именно этот город, — его размеры. Да, для жителей сел и деревень город мог показаться большим и даже огромным, но для мужчины, жившего с младенчества в столице, этот город казался маленьким.

Какое-то время за окном мелькали только лесные полосы и поля, но чем ближе они подъезжали к городу, тем чаще начинали встречаться дома. В большинстве своем частные, отдельно стоящие. Высокие и одноэтажные, с провалившейся крышей и новым ремонтом, с изящной лепниной и деревянными ставнями, с заросшими огородами и ухоженными цветниками, ровными рядами грядок и фруктовыми садами.

Город был многообразен. Он содержал в себе богатство и бедность, красоту и уродство, тени и солнечные лучи. Но первое, что бросалось в глаза по приезде в город, — его озеленение. Каждая улица была засажена деревьями и цветами. У каждого дома, отделяя здание от дороги, была личная полоса земли, называемая газоном. Одни дома украшали свою территорию цветами, создавая разнообразные клумбы, другие делали из своих придомовых территорий мини-парки, в которых впоследствии выгуливали домашних питомцев. Даже в центральной части города, где частные дома сменились серыми многоквартирными, было очень много растительности. Мужчина задумался, как же тяжело приходится дворникам осенью, когда это буйство природы сбрасывает с себя листву. Или они, смирившись с победой деревьев, не пытаются убрать возможный ворох листьев, и прохожие бегут по делам прямо по ним?

Представляя шагающих по желтым листьям людей, мужчина не заметил, как машина миновала центральную часть города, вновь углубляясь в частный сектор. В реальность он вернулся только тогда, когда машина затормозила у одного из домов.

Расплатившись и поблагодарив водителя, мужчина достал из багажника свой чемодан и направился в сторону дома. Нашел ключ в спрятанной нише под ближайшим окном, как и договаривался с рабочими, и с внутренним трепетом зашел внутрь.

Мужчина решил не разуваться. Все равно после недавно закончившихся ремонтных работ во всем доме, на полу, стенах и поверхностях витала пыль. Такими мыслями мужчина оправдывал свое мальчишеское нетерпение. Все же он впервые вживую, а не через экран смартфона, видит свой новый дом. Хотелось как можно быстрее самому все обойти, проверить и потрогать. Чем он и занялся, оставив чемодан прямо около входа.

Несмотря на отсутствие мебели, дом уже казался мужчине уютным. А может, это потому, что в нем были воплощены все его мечты? Не зря же он с командой опытных специалистов разрабатывал проект, а после удаленно нанимал бригаду рабочих, стараясь по телефону объяснить, что и как ему необходимо.

Осмотрев внутренний интерьер и оставшись довольным даже отапливаемым гаражом, превращенным в оранжерею, мужчина вышел во внутренний двор.

Придомовая территория вызывала уныние и воодушевление одновременно. Голая земля, лишенная любой растительности и построек. Только одинокая раздваивающаяся береза в одном из углов участка. Смотреть на такое отсутствие жизни было грустно. Но практически сразу же мужчина вспомнил о том, что весна только вступила в свои права, и у него есть масса времени и возможностей, чтобы преобразить свой участок. Из мысленного распределения растений по придомовой территории его вырвал детский голос:

— Здравствуйте! Здравствуйте, дядя. А я вас тут раньше не видел. Это ваш дом? — Из-за соседнего забора на него большими карими глазами смотрел мальчик лет семи.

— Здравствуй, — улыбнулся мужчина, подходя ближе к забору. — Да, ты угадал.

После этих слов мальчик внезапно подскочил на месте, развернулся и с криком: «Мама, богач приехал!» убежал в глубь территории своего участка, огибая лежащие на земле инструменты и перепрыгивая через бродящих кур.

Глава 2. Знакомство. 22 апреля

— Мама, богач приехал! — возвещал на всю округу мальчик, несясь по двору к дому и забегая внутрь. Скинув на лету уличные тапочки, он прошлепал грязными босыми ногами по только что вымытому полу и под крики старшей сестры, что кое-кто сейчас получит тряпкой, подбежал к матери.

— Мам, там дядя, и это его дом! — принялся дергать мать за фартук мальчишка, попутно прячась за женщину от сестры, подходящей все ближе и яростно перебирающей тряпку в руках.

Но страшная кара за испачканный пол постигла совершенно с неожиданной стороны. Отец семейства, до того мирно разделывавший тушу большого животного, схватил мальчишку за шиворот и вытащил из-за матери.

— Сначала в баню, мыть ноги, а после тряпку в зубы и убирать за собой.

— Ну пап! — начал было возмущаться ребёнок. — Там же богач приехал. Ну, который наш сосед. С ним же надо познакомиться!

— Вот мы пойдем и познакомимся, — пригвоздил сына взглядом к полу мужчина, вытирая руки о полотенце. — И когда мы придем обратно, чтобы пол был уже чист.

— Нужно ценить чужой труд, — погладила по голове мальчишку мать, наблюдая, как дочь благодарно улыбнулась отцу.

Раздраженно фыркнув, мальчик развернулся и проследовал обратно. Нашел один тапок в четырех метрах от двери, другой достал из тазика с грязной водой и отправился на улицу.

Родители прошли вслед за ним, вручили в руки половую тряпку и моющее средство, а сами пошли к забору, около которого стоял мужчина и с любопытством за ними наблюдал.

— Прошу прощения за моего обормота, — вздохнул отец семейства и протянул руку над невысоким забором. — Я Владимир. Но можно Вова. Это моя жена, Марина, и дочь Алиса.

— Рад знакомству, — кивнул мужчина, пожимая протянутую руку. — Арсений, ваш новый сосед. И, я так понимаю, богач. Кстати, почему так?

Жена Владимира явно смутилась, но ответила:

— Прошу прощения. В том, что сын назвал вас так, виноваты мы с мужем.

— Видите ли, — вздохнул мужчина. — Когда мы узнали, что соседний заброшенный участок выкупили, то очень удивились. Город у нас маленький, все жители тут родились и живут. Переезжать к нам нет никакого смысла. А когда увидели, что именно тут строят... — Владимир поднял глаза на двухэтажный кирпичный дом, возвышающийся на соседнем участке. — То удивились еще больше и позволили себе так выразиться в ваш адрес.

— Что ж, отчасти я вас понимаю, — хмыкнул Арсений. — Но поверьте, назвать меня богачом нельзя. Все это было построено не за мой счет. Извините. — На последних словах у него зазвонил телефон. Ответив на звонок и несколько раз повторив короткое «да», Арсений виновато улыбнулся и объяснил: — Доставка мебели. Если вы не против, то мы продолжим разговор позднее.

— Конечно. Если хотите, то мы с сыном можем вам помочь.

Арсений кинул полный сомнений взгляд в сторону бани на соседнем участке, из которой доносились брякающие звуки.

— Не уверен, что это целесообразно...

Проследив за взглядом нового знакомого, Владимир рассмеялся и перешел на «ты».

— Нет, ты что. Женьке бы я чужое имущество не доверил. Не дорос он еще пока и ценить не научился. Я про своего среднего сына.

— Это сколько же в вашей семье детей? — удивился Арсений, переводя взгляд с бани на явно беременную Марину, после на дочь Алису и обратно на отца-героя.

— Четверо, — довольно ухмыльнулся Владимир, притягивая к себе жену. — И еще двое будет.

— Поразительно. И достойно уважения, — покачал головой Арсений, а после повернулся в сторону дороги, реагируя на гудок грузовой машины, стоявшей там. — Что ж, тогда зовите свой семейный подряд. Дел хватит всем. Даже маленькому Жене.

Спустя десять минут в недавно тихом и пустынном доме бурлила жизнь. Женя под надзором и советами матери протирал пол от пыли. Владимир вместе со своим средним сыном Максимом носил среднегабаритную мебель, попутно рассказывая, что его старший отпрыск помочь не может по причине отсутствия в Городе. Под эти рассказы Арсений вместе с водителем грузовой машины носил мебель большего размера. А Алиса бегала с улицы в дом с разной мелочью, вроде комплектов постельного белья, в руках.

Расставив мебель, тюки с одеждой и разные приборы на отмытые Женей и Мариной поверхности, Арсений отпустил водителя и отправился на соседний участок, пить чай и продолжать знакомство.

— Так чем вы занимаетесь, если не секрет? — спросил у гостя Максим, по причине своего младшего возраста обращавшийся к Арсению на «вы».

— Не секрет, — поставил на стол уже почти пустую кружку чая Арсений. — Я ботаник, в самом широком смысле этого слова. Изучаю как дикие растения и деревья, так и сельскохозяйственные культуры и цветы.

— Это ж какими ветрами тебя в наши края занесло, ботаник? — удивился Владимир, закидывая в рот кусок самодельной колбасы.

— Как стоящего профессионала, меня попросили проехать по некоторым городам и определить самый перспективный для развития сельского хозяйства, — пустился в объяснения Арсений. — Я был и в более подходящих для этой цели местах, но ваш город... Честно признаюсь, он меня зацепил. Я бы сказал, что мне пришлась по душе его атмосфера. Столица, в которой я рос, — это город равнодушия. Всем есть дело лишь до себя. Здесь же я увидел совсем иное. Каждый готов если не помочь другому, то хотя бы плюнуть ему вслед. Здесь нет серого безразличия. И это мне пришлось по душе.

— И что, тебе просто так поверили на слово? И даже дом тут организовали? — усомнилась Марина.

— Нет конечно, — хмыкнул Арсений. — По возвращении в столицу я подвел доказательную базу, обосновал свой выбор, составил планы возможного развития. Ну и пригрозил, что если меня не переведут сюда по работе, то я перееду по собственному желанию. Уволюсь с прошлой должности, не буду участвовать в исследованиях, разовью тут сельское хозяйство так, что мы их догоним и перегоним, и шиш им, а не мои новые разработки.

— Подействовало? — с горящими любопытством глазами спросил Максим. — Они серьезно на такое повелись?

— Повелись, — расхохотался ботаник. — А куда им деваться? Я же несколько лет подряд рекордные урожаи обеспечивал.

— Интересно живешь, — покачал головой Владимир. — Это ты, значит, теперь в нашем захолустье работать станешь?

— Стану, — довольно кивнул Арсений. — Мне это захолустье уже очень нравится.

Глава 3. Главная площадь. Ярмарка. 3 мая

Солнце медленно и плавно поднималось над линией горизонта, растворяясь в облаках. Солнечные лучи касались плитки площади перед зданием администрации Города. Они единственные, кто делал это раньше ног административных работников. Впрочем, долго последних ждать не приходилось. Уже через десяток минут первые из них сонно ступали по прохладной поверхности, заторможенно здороваясь друг с другом, обсуждая планы на день и направляясь на рабочее место.

— Здравствуй, Галина, — подала голос одна женщина из толпы. — Что-то ты сегодня рано. Обычно я тебя на посту встречаю.

— И тебе не хворать, Мария, — кивнула подруге Галина, или, как для всех, Галина Витальевна. — Сегодня нужно было внука в школу отвести. Машина у детей сломалась, вот и отправила его пешком.

— Это значит, он сегодня опять после учебы к тебе придет? — задала вопрос женщина. — Мне его как, к тебе сразу пропускать или позвонить, чтобы ты за ним ко мне спустилась?

— Не стоит, — покачала головой Галина Витальевна. — В мой отдел уже давно никто не захаживает. А внук придет в обед. Как раз во время ярмарки. Я его на площади сама встречу и заведу.

— Точно! — легко стукнула себя по лбу вахтёрша. — И как я могла забыть? Даже мужа ведь попросила выходной взять, чтобы помог мне саженцы привезти. Совсем голова дырявая стала.

Поддерживая разговор о становящейся с каждым годом все хуже памяти и необходимости принятия глицина, женщины вошли в здание администрации.

Солнце, хоть и не находилось на своей максимальной высоте, уже вовсю грело крыши домов и плитку площади. Ноги административных работников, рассевшихся по своим местам, сменили ноги частных торговцев. Они подгоняли машины, ставили столы, выгружали товар и недовольно смотрели на солнце, предчувствуя, какие неудобства то доставит людям, весь день собирающимся стоять под ним.

Площадь оживала. Люди принесли с собой запахи свежего мяса и молока, рыбы и цветов, шелест одежды и мехов, пересуды по поводу цен и одинокое кудахтанье.

Услышав этот звук, глубоко беременная женщина, до того расставлявшая яйца на импровизированном прилавке, резко обернулась и окинула тяжелым взглядом сына. Тот сидел на краю открытого багажника машины, смотрел на мать невинным взглядом и держал под мышкой худенькую курицу.

— Мам, я не знаю, как она в машину попала, честно, — округлил, насколько это было возможно, глаза мальчик. — Я последнюю стопку лотков достал, а там она. Может, закроем ее внутри? Тогда она мешать не будет. И не убежит!

— Нет, — вздохнув, покачала головой женщина. — День будет жаркий. В машине она просто задохнется.

— Марина! — раздался голос из-за ее спины. — Не ожидала тебя здесь увидеть. Думала, у вас уже вся животина перемёрла. Вон, одна больная курица и осталась. Максимум — рассчитывала на тебя в виде покупательницы.

Это была женщина лет сорока. Она стояла, уперевшись одной рукой в бедро, и фальшиво улыбалась. Рядом с ней находилась маленькая девочка, неуловимо на нее похожая.

— Нет, все хорошо. Дай бог и дальше никто не захворает, — подняла бровь Марина, выставляя на прилавок вяленое мясо. — Тебе бы лучше о своей животине беспокоиться, Оксана. Мне птички напели, что дней пять назад твоей колбасой вся семья отравилась. Даже в инфекционку попали. Внимательнее нужно быть, внимательнее.

— Этих птичек на суп пустить давно пора! — злобно глянула женщина на девочку, стоящую рядом с ней. — Или гнездо куда подальше отнести. — Развернувшись, она ушла, бросив на прощание: — Хорошей торговли.

— Но ведь это не я вам рассказала... — непонимающим взглядом посмотрела на Марию девочка, а после побежала вслед за матерью.

— Мам, можно я за ней пойду? — спрыгнул с края багажника мальчик, вспомнил о курице в руках и смутился.

С переднего сиденья встала его старшая сестра, забрала у младшего курицу и скомандовала:

— Если не боишься, то иди. У тебя есть двадцать минут. — Мальчик тут же рванул вслед за подругой, а его старшая сестра лишь покачала головой. — Неужели она так Женьке нравится?

— Все возможно, — улыбнулась мать. — Но дружба в его возрасте порой бывает более сильной, чем любовь в нашем. Так что навряд ли.

Солнце поднималось все выше, а на площади появлялось все больше людей. На одной из машин подъехал мужчина, и, не отрываясь от телефона, принялся доставать из багажника ящики с растениями.

— Да, дорогая, минут через десять можешь выходить, я тогда уже все разложу.

На площади стали появляться первые покупатели. Они ходили вдоль импровизированных прилавков и рассматривали товары, привычно пропуская мимо ушей рекламные речи продавцов.

— Помидоры по чем? — спросила низкая седовласая бабушка, рассматривая лотки с растениями.

— Смотря какие, — сверкнула вставным золотым зубом Мария, сидящая рядом с мужем и, указывая на разные лотки, продолжила: — Вот эти желтые — по семьдесят пять за штуку будут. Эти — за шестьдесят. «Бычье сердце» — по сто тридцать, а черри за восемьдесят отдам.

— Баб, там деда Вова приехал. Они с баб Таней тут тоже, оказывается, — подскочил к бабушке внук. — А ты тут что, саженцы выбираешь? Тебе же вроде обещали дать.

— Уже не выбираю, — вздохнула бабушка и под разочарованным взглядом Марии отправилась вслед за внуком к своим сватам.

— Покупайте, не пожалеете! — раздавалось от соседнего прилавка, где мужчина лет тридцати нахваливал комплект из спортивных штанов и кофты. — У меня дочь в таком на физкультуру ходит. И не холодно, и не жарко.

— Сколько? — флегматично уточнил мужчина, после повернулся к дочери и уточнил: — Тебе нравится? Хорошо. Переводом можно?

Довольный торговец проурчал, что да, можно, и принялся диктовать номер телефона, а дочка лишь вздохнула, думая о том, что если бы она была такой, как ее бабушка, то уж точно поторговалась бы и сбила цену. Прямо как та женщина, что сейчас общается с мужчиной явно кавказской наружности, продающим орехи и сухофрукты.

— Вкусний, сладкий, — возвещал на всю площадь он, размахивая руками. — Сам детям такой даю. Им даже конфет не надо, говорят: чурчхела давай. Калянусь.

— Верю, — кивнула женщина. — Но за такую цену я их брать не стану. Я их за пятнадцать хочу.

— Только из мой уважений к вам, за девятнадцать отдам. Себе в убыток! — блеснул улыбкой мужчина. Он, как любой представитель Востока, любил и уважал процесс торгов.

— Шестнадцать. И я возьму еще вот эти орехи, уже по вашей цене. Килограмм.

— Ай, уговорили. Давай, красавица, помогай маме пакетик забирать. А это вот тебе, подарок, — протянул девушке, стоящей рядом с женщиной, леденец на палочке мужчина.

— Спасибо, — улыбнулась та, забирая подарок и принимаясь собирать мешочки с орехами и сухофруктами.

— Бабушке, — поправила торговца женщина, и после вопросительного взгляда объяснила: — Она мне не дочка, а внучка.

— Вах! — воскликнул азиат. — Тогда бери и для дочери подарок. Так и скажи, был на площади, получил и передать обещал.

У Марины с дочерью торговля тоже шла замечательно. Они привязали курицу ниткой за лапку к ножке стола и постепенно освобождали свой прилавок, рассказывая практически каждому одну и ту же историю о том, почему их не было на ярмарке в прошлом месяце.

— Торговать нам тогда нечем было, — вещала Марина. — Муж особо много мяса с охоты не привозил. Нам с родней хватало, а вот на продажу уже нет. А курицы такое отчудили! У нас курятник вплотную к будке Малыша стоит. Он понимает, что куры свои, так что не дерет, а наоборот, охраняет. И вот несколько дней проходит, а яиц как не было, так и нет. Мы в курятник заходим, а там ни одного. Еще несколько дней, и то же самое. Уж думали, не случилось ли чего, может, заболели. А тут муж пошел сено Малышу поменять. Он же у нас такой, любит, когда в конуре сено есть, лежать удобнее. Достает, значит, муж сено, чтобы новое положить, и прямо на ногу яйцом получает. Оказалось, эти птицы, с помощью Малыша, прорыли себе траншею из курятника к нему в будку и туда яйца и несли. А там и тухлые, и просто старые, и свежие. Мы уж разбирать не стали, все скопом выкинули и лаз землей засыпали. Но каково!

Некоторые в уже приличной толпе, прислушивающейся к рассказу Марины, засмеялись, восхищаясь умом куриц и собаки. А женщина продолжала:

— Но до ярмарки еще время оставалось. Я думала: ладно, успеют еще хоть немного нанести. И тогда же мы соседям одним часть молодых куриц, что уже из птенцов выросли, продали. Захожу в курятник, смотрю. Кур, меньше, мы же часть продали. А яиц как раньше было. Наши бы столько нанести просто не успели. Пошла значит в сторону соседей, спросить, сколько их курицы снесли, да у забора, как вкопанная, и остановилась. Эти землеройки крылатые прорыли себе проход под нашим с соседями забором! Едят там, гуляют и спят там, а яйца несут к нам. Пришлось в итоге все яйца соседям отдать, чтобы не возмущались.

Толпа вновь радостно заулюлюкала, а кое-кто даже порывался сесть на корточки и пожать лапу смышленой птице, сидящей около стола.

Время шло. Прилавки пустели, покупатели уходили, а продавцы довольно подсчитывали свои доходы, складывая оставшиеся товары обратно в машины. Некоторые оставались довольны торговлей, а другие собирались, тихо чертыхаясь на более удачливых конкурентов.

Начали появляться первые прогуливающиеся за ручку парочки. Административные работники куда более бодро, чем утром, направлялись домой. В конце концов площадь совсем опустела. В Городе наступила ночь.

Глава 4. Библиотека. 20 мая

Тишина — первое, на что обращает внимание каждый посетитель библиотеки. Звонкая, оглушающая, буквально мертвая. Такая, что в ней отчетливо слышно не то, что стук шагов и шелест страниц, а даже дыхание.

Тишина поселилась здесь очень давно. Сначала её, новорожденную и хрупкую, лелеяли и взращивали работники библиотеки, шикая на шумящих посетителей и призывая к спокойствию. Позднее, с первыми шагами интернета, тишину поддерживали уже куда более редкие прихожане, стесняющиеся шуметь и обозначать то, что все еще «отстают от прогресса» и пользуются печатными книгами.

Сейчас же тишину поддерживать не нужно. Она выросла и теперь сама поглощает все звуки. Да и тех, кто мог их воспроизводить, почти не осталось. Даже работники библиотеки, которые могли бы её прервать, до определенного момента этого не делают. Ровно до того дня, пока библиотека вновь не оживает.

Начинается это с прихода двух подруг-подростков. Они пришли посмотреть на новый ремонт и новые книги. Эти девушки были из того малого количества современной молодежи, которое подверглось новой моде на печатные книги. Их разговор с работницей библиотеки стал первым уверенным ударом по тишине.

— Здравствуйте, — улыбнулась одна из них. — Мне для окончания школы нужна справка о том, что в библиотеке у меня нет никаких книжных задолженностей.

— Это вам на второй этаж, в читальный зал, — тихо отозвалась женщина, сидящая за столом около входа. Ей было непривычно говорить громче шепота.

Подруги кивнули, направляясь в сторону лестницы и переговариваясь.

— Я очень удивлюсь, если тут будет хоть томик Звёздной или Завойчинской, — вещала первая подруга, со стриженными чуть выше плеч вьющимися каштановыми волосами.

— Это те, которые книгоходцы, дом на перекрестке и долина драконов? — уточнила другая, куда более коротко стриженная и крашеная подруга.

— Именно, — довольно подняла указательный палец первая. — Я бы их особо популярными не назвала, но интересными точно. Да и, в принципе, я любому женскому романтическому фэнтези удивлена буду, если его тут встречу. Не самый ведь популярный для городской библиотеки жанр.

Только служительница библиотеки успела выдохнуть, слыша, как голоса подруг все больше удаляются, как входная дверь вновь распахнулась.

— Дети, ведем себя тихо, это же библиотека — храм знаний, — предупредила женщина, вошедшая в распахнутые двери, и отошла в сторону, пропуская внутрь чуть больше двух десятков школьников.

Пока работница библиотеки непонимающе хлопала глазами на эту компанию, а дети лет десяти делали все строго противоположное словам женщины, она, по-видимому являющаяся их классной руководительницей, принялась кому-то звонить. Уже через пару минут, когда все ближайшие полки были ощупаны, книги пролистаны и понюханы, а пол истоптан, со второго этажа спустилась еще одна работница храма знаний.

— Здравствуйте, здравствуйте, — широко улыбнулась она. — А мы вас уже заждались. Поднимайтесь на второй этаж, я скоро к вам присоединюсь.

— Кать, это кто? — спросила у спустившейся девушки та, что всё это время так молча и сидела за столом у входа в библиотеку.

— Дети, Лена, это дети, — хмыкнула Екатерина. — А вообще это четвертый вроде класс. Их школе министерство образования выставило норму на посещение общественных мест. Так что они сейчас выкручиваются как могут. Музей на ремонте, парк тоже. Так что ходят в кинотеатр и к нам. Ты учти, они не одни. В ближайшие дни еще классов пять точно будет.

Это было вторым ударом по тишине, поселившейся в библиотеке. И явно далеко не последним.

***

— Нет, ну я в шоке! — Возвещала на всю округу одна из двух подруг, выходя из библиотеки. — Можно даже считать, что меня сейчас интеллектуально опустили ниже плинтуса.

— Ты не ответила всего на пару вопросов. — Пожала плечами вторая подруга. — Не вижу причин для возмущения.

— Я не ответила на семь вопросов! При том что сдаю литературу! Так мало этого, на них смог дать верный ответ какой-то ребенок из четвертого класса.

— Ну ты же понимаешь, что они изначально собирались сюда с классом, и, скорее всего, заранее знали все вопросы и ответы. Им же только для отчета нужно было снять то видео, типа викторина и все всё знают.

— Понимаю, — не унималась первая подруга, сходя с последней ступени лестницы к библиотеке и направляясь в мини-сквер неподалеку. — Но это не отменяет того факта, что я должна была знать ответы на эти вопросы. О!

Последнее восклицание было вызвано тем, что взгляд девушки упал на необычное сооружение, больше всего напоминающее несведущим людям мини-избушку Бабы-яги. Представляло оно собой деревянную коробку размерами метр на метр, стоящую на бревне, словно на ноге, и имеющую стеклянную стенку с ручкой, как окно в доме. Внутри этого сооружения было три полки с книгами, а сверху, на треугольной крыше, было написано: «Уличная библиотека».

— Давай глянем? — предложила первая подруга, тут же открывая стеклянную створку и запуская внутрь руки.

— «Грозовой перевал»... Дай посмотреть, — попросила вторая, не влезая, но внимательно изучая взглядом содержимое.

— На, — тут же вытянула руку с нужной книгой девушка. — О-о, тут есть брошюрка о том, как пользоваться метательным оружием. Интересно, интересно... Так она Сссровских времен, еще и с иллюстрациями. Беру. — И она принялась сворачивать книгу в мягкой обложке таким образом, чтобы та влезла в маленькую дамскую сумочку, свисавшую с её плеча.

— Тебе это зачем? — удивилась вторая подруга, прекращая листать страницы «Грозового перевала».

— Да у меня один из персонажей в книге прямо мастер оружия. Любого. От столового ножа до лесничьего топора. А мне надо в теме быть, чтобы правильно все описать. Ссылок с объяснениями не напасёшься, а так печатный экземпляр всегда под рукой будет. Может, и сама чему научусь.

— Точно, ты же вроде летом училась кинжал метать, — вспомнила вторая подруга, ставя книгу на место.

— Угу. Только забросила это дело. Ладно, ты брать ничего не будешь? Ну тогда пошли. Я ужасно проголодалась.

Глава 5. Вручение аттестатов. 27 июня

Школа вновь наполнилась шумом. Казалось бы, откуда ему тут взяться летом? Школьники уже давно окончили процесс обучения, радостно отправившись на летние каникулы, учителя написали все отчеты, а технички отмыли все кабинеты и коридоры. Даже сдающие экзамены выпускники уже отмучались и узнали свои результаты.

Единственная причина, по которой школа все еще жила и шумела — вручение аттестатов выпускникам. В школе было всего два девятых класса, что сегодня получали свои аттестаты, но даже они умудрялись воспроизводить столько же шума, сколько все ученики школы, вместе взятые. То тут, то там раздавалось:

— Блин, платье помялось!

— Мальчики, где батареи для микрофонов?

— Эй, вы там! Аккуратнее вокруг аттестатов бегайте. Аккуратнее, кому говорю!

— Ой, у тебя макияж смазался, пойдем в туалет, подправим.

— Где ведущие? Начало через двадцать минут!

— Девочки, подождите, я с вами, тут так душно.

— Ну-ка, давайте еще раз, все свои слова помнят?

— Куда убрали подарки учителям?

— У кого флешка с музыкой для выступлений?

— Вашу маму, вот теперь идите и поднимайте! Говорил же, аккуратнее!

— Да где носит этих ведущих?!

Но всему рано или поздно приходит конец. Нет, крики и панические поиски тех или иных вещей продолжались, но уже за кулисами актового зала и куда тише, без беготни по всему периметру и запускания рук в волосы. Актовый зал наполнялся людьми. Педагоги, директор, завучи, выпускники, их родители и приглашенные. Выпускалось всего два девятых класса, но в зале было ни продохнуть, ни протолкнуться. Уже через несколько минут одни пожалели, что веера вышли из моды, а другие наплевали на правила приличия и старались создать подобие прохладного ветерка всеми подручными средствами.

На тринадцать минут позже назначенного времени, под музыку, на сцену вышли двое ведущих, парень и девушка. Они звонко поздоровались с аудиторией, поздравили выпускников с завершением экзаменов, объявили о начале церемонии вручения аттестатов и начали программу:

— Дорогие выпускники, к вам на торжественное вручение аттестатов пришли ваши учителя. Те, кто на протяжении девяти лет делили с вами радости и невзгоды, кто вёл вас крутыми и извилистыми дорогами знаний. Так давайте же скажем им слова благодарности.

На сцену вышли четверо учеников, по двое от каждого класса, и в стихах высказали свои благодарности учителям. После каждый класс отдельно показывал свой номер и обходил учителей, раздавая им подарки. Учительница географии очень радовалась новым магнитам и указке, а сердце учителя истории покорила новая политическая карта стран.

— А теперь, — радостно вещали ведущие, — настало время для главного. Вручение аттестатов.

К сцене вышла директриса и взяла слово. После небольшого вступления она принялась за первый аттестат. Прочла имя ученика и пригласила его к себе. Родители поочередно вставали со своих мест, чтобы сфотографировать чад с долгожданной корочкой в руках.

После завершения официальной части классы фотографировались все скопом, со своими классными руководителями и учителями начальных классов, с любимыми преподавателями и родителями, на фоне с надписью «выпускники», около актового зала и, когда совсем упрели, напротив входа в школу.

Уже после этого компания подростков, стоящая на крыльце школы, тихо переговаривалась между собой:

— Ну что, твой брат купил?

— Да купил, купил. Но надо будет осторожнее. А не как в прошлый раз.

— Почему?

— Мы же у меня на даче будем. Мама сказала, что только в ее присутствии пустит нас.

— Да блин!

— Не блинкай. Там, в принципе, многие родители будут. Они в другой части дома сидеть станут. Так что все норм. Говорю же, просто осторожнее.

Уже под вечер, когда Максим, бывший среди числа этих выпускников, пришел домой к родителям, отказавшимся праздновать со всеми, он получил вслед своей зигзагообразной походке замечание:

— Ну хоть бы постеснялся.

— Да ладно, милый, — возразила отцу семейства Марина. — Зато им было очень весело.

Глава 6. Иван Купала. 6 июля

Утро для Леши с Ильей началось не с кофе. Они были учениками пятого класса, а потому кофе им пить не разрешали. Утро для Леши с Ильей началось не с будильника. Они были еще школьниками, а потому находились сейчас на летних каникулах и спали до обеда. Утро для Леши с Ильей началось даже не с крика петухов, чего можно было ожидать, зная, что они живут в частном доме. Этим летом родители решили ограничиться кроликами. Утро для Леши с Ильей началось с кружек холодной воды, выплеснутых прямо в сонные лица, находящиеся на подушках соседних кроватей.

Ехидно рассмеявшись и пронаблюдав за тем, как младшие братья вскакивают с кроватей, Лиза развернулась и бросилась бежать из комнаты. Братья, поняв, кто именно организовал им такое пробуждение, рванули следом.

Огибая диван, стулья и разбросанные по полу вещи, дети с криками «А ну стой!», «А вы заставьте!» и «Я тебя сейчас в бочку с водой закину!» выбежали на улицу. Сделав несколько кругов вокруг дома, мальчики сообразили разделиться и все же смогли поймать сестру. Пока один тащил ее в сторону бани, другой открывал клапан, подающий воду в шланг. В результате новых баталий облиты были все трое. Досталось даже Волчку — одной из трех собак этой семьи. Он радостно бегал под водными струями, спасаясь от жары, а после выключения воды обдал детей брызгами со своей шерсти, отряхиваясь.

— Это что такое? — услышали они недовольный голос со стороны крыльца. Там стояла мама. — Почему в одних трусах на улице, мальчики?!

— Это была страшная месть, — ответил Илья.

— И откладывать ее было никак нельзя, — добавил Леша.

— Ивана-Купала, — развела руками и констатировала Лиза.

— Ладно, — вздохнула мать. — Бегом домой переодеваться.

Впрочем, последнего можно было и не делать. Жара на улице стояла такая, что одежда сохла за несколько десятков минут. Вернее, могла бы сохнуть, если бы жители Города так не любили этот старый праздник и не обрызгивали бы каждого проходящего мимо.

В последнем убедился и мужчина, идущий по главной площади из администрации. Он получил струю воды из водного пистолета прямо в лицо, на рубашку и галстук.

— Совсем обнаглел?! — возмутился он, наблюдая, как темное пятно расползается по ткани рубашки, а мальчишка, организовавший его, убегает все дальше.

— Да ладно тебе, Серега, — обхватил его плечи мужчина, подошедший сзади. — Сегодня же Ивана-Купала, праздник. Все такими ходим.

— Привет, Вова, — протянул руку знакомому Сергей. — Да, праздник, но я ведь не выгляжу, как тот, кто его празднует. Так зачем?

— Вот именно потому, что ты таким не выглядишь, — поучительным тоном ответил Владимир, а после кивнул в сторону резвящихся мужчины, женщины и шестерых детей, двое из которых находились в слинге на матери. — Пойдем, познакомлю тебя с пополнением в моей семье.

Подойдя ближе и получив еще несколько водных выстрелов в разнообразные части тела, Владимир подозвал к себе жену, а после указал на двух детей, висящих на ней:

— Вот, знакомься. Это наши младшенькие, Вася и Лера.

Марина улыбнулась старому знакомому, а Сергей уточнил:

— Мальчики?

— Нет, — довольно улыбнулся Вова. — Василиса и Валерия. Девочки.

— А этот человек — тоже ваше пополнение в семье? — хмыкнул Сережа, протягивая руку одной из малышек и кивая на мужчину, что сейчас перестреливался с оставшимися детьми водой.

— Нет, — рассмеялись муж с женой и, переглянувшись, добавили. — Но это тот человек, с которым тебе обязательно нужно познакомиться и перенять его взгляды на жизнь. Арс, иди сюда.

Арсений еще пару раз выстрелил, а после поднял руки вверх, продемонстрировал пустой разъем для воды и направился к Марине, Владимиру и Сергею.

— Арсений, — протянул он руку единственному незнакомому ему человеку в их компании. — Льщу себе надеждой, что могу назвать себя другом семьи Владимира.

— Сергей, — ответил на рукопожатие мужчина. — В свою очередь, надеюсь на то же.

— Можете, можете, — хмыкнул Вова. — Сереж, Арсений переехал в наш город почти два месяца назад. Он ботаник и влюбился в эти места с первого взгляда. Тебе точно стоит с ним пообщаться. — Заметив вопросительный взгляд ботаника, Вова объяснил: — Видишь ли, Сережа переехал сюда полгода назад, к своей девушке. И из всех радостей этого города он признает только эту самую девушку. Надеюсь, ты как-то сможешь на него повлиять.

— Посмотрим, — пожал плечами Арс. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Если он сам этого не захочет, то я, при всем желании, не могу заставить его полюбить этот город.

— Да я уже столько раз пытался, — вздохнул Сергей. — Но вот убей, не понимаю, как я должен полюбить эти холодные снежные зимы или такие малые размеры города.

— А разве Город на этом заканчивается? — удивился Арсений. — Хорошо, я все понял. Предлагаю обменяться номерами. Я постараюсь показать тебе, что именно здесь мне так нравится. Возможно, ты тоже найдешь в этом свою радость. Но для начала тебе стоит вместе с нами отправиться на празднование Ивана Купалы. Бери свою девушку, и поехали с нами. Вов, ты же не против?

— Только за, — кивнул тот. — Тем более это все равно большой общий праздник будет. А добросить — это не проблема. У меня старший тоже за рулем. Да, Кирилл?

— Да-да! — выкрикнул недавно приехавший старший отпрыск многодетного семейства, пытающийся отбиться от младших врукопашную, раз уж вода закончилась.

Через час вся компания, за исключением маленьких Василисы и Валерии, оставленных спать под наблюдением бабушки, заехала за девушкой Сергея — Настей, и отправилась за пределы Города.

Там, в нескольких километрах от городской черты, на берегу реки рядом с лесом, была оборудована сцена. На ней попеременно выступали разные коллективы с танцами и песнями. Но это было не главным развлечением. Вокруг сцены были поставлены разнообразные деревянные сооружения. Около реки, в самой гуще растущих цветов и трав, стояла женщина в длинной вышитой белой рубахе. Голову ее венчал цветочный венок, а в руках она держала второй, еще не законченный. Рядом с женщиной стояли и другие девушки, одетые более современно. Они с явным усилием старались повторять за ней, плетя собственные головные уборы под рассказы женщины о том, как после на них можно гадать на женихов. Девочка лет восьми, бегающая вокруг плетущей венок матери, вслух возвещала о том, как красив каждый цветок, листок и бабочки, летающие вокруг.

Арсений толкнул Сергея локтем в бок, кивнул на эту девочку и сообщил:

— Любовь начинается с малого. И возраста, и вещей. Или скажешь, что цветы не красивые?

— Что в них красивого? Обычные полевки, — фыркнула Настя, держа своего молодого человека под руку. — Или чтобы это увидеть, нужно венки поплести? Может, присоединитесь к ним и тоже на женихов погадаете?

Сергей кинул на Арсения извиняющийся взгляд, а после предложил девушке:

— Может, к ним присоединишься ты, Нася? А мы пока с Арсом разомнемся на бревне. Как ты на это смотришь?

— Положительно. — кивнул ботаник, а после указал Насте на Марину с Алисой. — А ты пока к ним присоединишься и поплетешь.

Анастасия вырвала свою руку у Сергея и направилась в сторону реки, а мужчины, перекинувшись парой фраз, подошли к бревну и встали в очередь.

Бревно было расположено в метре от земли на специальных подпорках. На нем, обхватив его ногами, восседали двое парней и махались кулаками, на которые были надеты специальные большие мягкие варежки. Целью борьбы было не нанести сопернику больше всего синяков, а скинуть того с бревна в сено снизу.

Еще одним развлечением для толпы был столб, возвышающийся над землей на пять метров. На самой его вершине находились капсулы с записками. Смельчаки, при необходимости и для сцепления смазав руки и тело медом, залезали на столб. Там они брали одну из капсул, спускались и только внизу открывали ее. В капсуле был указан приз, который этот человек получал за свою силу и ловкость.

Также празднующие могли развлечь себя, проводя различные древнеславянские ритуалы на удачу и защиту от злых духов, расписывая свою кожу хной, играя в хвостики, ручеек, зарю-зарницу, плавая в реке, посещая баню, принимая ванны с лечебными травами и собирая эти же травы и хворост для костров.

Вечером костры зажгли. Некоторые смелые пары даже прыгали через него. Совершив пару прыжков через костер, девушки шли бросать венки в реку и гадать по ним на жениха. А в полночь начались поиски цветка папоротника в ближайшем лесу. Фонариками и техникой пользоваться запрещалось.

Глава 7. Кино. 10 августа

Моросил легкий летний дождь. Капли, маленькие, словно пылинки, тихо опускались на крыши домов, листву деревьев и головы прохожих.

— Лето на дворе. Единственный раз выбрались куда-то, и дождь пошел, — ворчала Настя, пытаясь прикрыть локтем укладку.

— Нам всего несколько метров осталось, пойдем, — вздохнул Сергей, стараясь как можно быстрее довести любимую до кинотеатра.

— Надеюсь эта экранизация будет того стоить, — фыркнула Настя, входя в открытые парнем двери. — Иначе мне будет жаль потраченного времени.

— Посмотрим, — дипломатично отозвался Сергей.

***

— Спасибо, что согласился со мной пойти, — улыбнулась Алиса мужчине, шедшему рядом с ней.

— Рвение к знаниям нужно поощрять, — одарил девочку ответной улыбкой Арсений. — Ну и закрою тебе глаза, если там что-то такое ужасное будет.

— Да чего там такого может быть?! — возмутилась Алиса. — Это же экранизация классики! И почему туда вообще ограничение в шестнадцать лет поставили?

— Вот сейчас и узнаем, — хмыкнул ботаник. — А ты давно вообще классикой увлекаться начала? Как-то такого не ожидаешь от двенадцатилетней девочки.

— Ну самой классикой недавно, — пожала плечами та. — А любовь к чтению у меня еще с первого класса появилась, спасибо Анне Сергеевне. Я, конечно, больше про магию читать люблю. Фэнтези. Или фантастика... Не помню, как правильно. Но мы же все равно эту книгу читать дальше в школе будем. Так почему бы тогда на фильм не сходить?

— Правильно мыслишь, — погладил ее по голове мужчина. — А родители как, не спрашивали, почему ты со мной идешь?

— А зачем? Я же сначала их звала, но они отказались. Сами предложили тебя взять.

— Ну тогда совсем хорошо, — кивнул Арсений.

***

— Еще даже фильма нет, только рекламу запустили, а они уже жуют, — возмущалась шепотом Настя, усаживаясь в кресле поудобнее.

— А чего ты хотела? Это же кинотеатр, — вздохнул Сергей.

— Вот именно, это кинотеатр. Общественное место. Так что культуры я хочу. Культуры!

— В нашем-то маленьком городе? — усомнился её собеседник.

В этот момент кто-то из сидящих ниже сделал замечание тем, кто яростно жевал и с шумом открывал новые пачки со снеками. За этот поступок неизвестный был удостоен благосклонного взгляда Анастасии. Вопрос своего молодого человека она проигнорировала, так как тогда же включили фильм.

Уже с первой четверти фильма Настя возмущалась тем, что режиссеры все переврали, сценаристы полностью исказили текст автора, написанный, между прочим, в стихах, а постановщики вообще текст не читали и обстановку из своей головы придумывали. Ближе к середине фильма ее недовольное бурчание себе под нос надоело все тому же человеку, что делал замечание чавкающим. Он развернулся к Насте и сказал:

— Если вам что-то не нравится, то можете идти. Не портите остальным просмотр, пожалуйста.

Анастасия возмутилась, но не нашлась с ответом. Она лишь молча открывала и закрывала рот, пока мужчина не развернулся обратно, а после обратилась к Сергею:

— И ты ничего ему не скажешь?

— А я должен что-то сказать? — поднял бровь он.

— Твою девушку обижают, а ты молчишь и не обращаешь на это внимания? — во весь голос вскрикнула девушка.

— Нася, ты хочешь уйти? — устало спросил Сергей под возмущения людей в зале о том, что посмотреть фильм нормально не дают.

— Хочу. И уйду, — подняла со своего места маленькую сумочку Анастасия. — Все равно лишь зря потратила время.

С этими словами и высоко подняв голову, девушка спустилась со своего ряда и проследовала к выходу из кинотеатра. Люди, смотрящие фильм, всячески одобрили этот поступок. Сергей остался сидеть в зале. Кто-то из соседей по креслу хлопнул его по плечу, говоря что-то о том, что все они, бабы, такие. Побесится да и успокоится. Сергей его не слушал. Он уставился пустым взглядом на большой экран кинотеатра и думал о своем.

Выйдя из кинотеатра, Сергей увидел, что погода не сильно изменилась. Дождь все так же шел. Только солнце выглянуло.

Под мелкими каплями, прыгая по лужам, обнаружились Арсений и маленькая Алиса. Увидев их, Сергей подошел ближе и поздоровался.

— Зачем вы это делаете? — указал он на их ноги, с каждым шагом выбивающие из луж россыпи брызг.

— Не зачем, а почему, — ответил ему Арсений, наступая на лужу таким образом, чтобы брызнуть на Сергея. — Потому, что все равно промокнем, пока до дома идти будем. Ну и потому, что это весело.

— Неужели ты и в лужах видишь то, что тебе в этом городе нравится? — удивился Сергей, не пытаясь отряхнуться. Его собеседник прав, все равно они все успеют несколько раз промокнуть по пути домой. Так что смысла не было.

После празднования Ивана Купалы у Арсения с Сергеем возникла некая игра. Первый рассказывал, что именно ему нравится в Городе, а второй пытался понять, как это может вызывать симпатию, и иногда разделял её с ним.

— Не поверишь, — хмыкнул Арсений, — но ты прав. Я же раньше в столице жил. Там все аккуратно вымощено, все улицы прямые, тротуар ровный и везде канализацию имеет. Даже в сильный дождь нужно еще умудриться, чтобы стоячую лужу найти. Только если на окраинах. Но туда пока доберешься, всё уже высохнуть успеет.

— Не знал, что можно специально искать лужи, — покачал головой Сергей, даже с некоторым уважением глядя на островки воды вокруг, по которым радостно прыгала Алиса. — Такая обыденная вещь, на которую внимания не обращаешь даже.

— Хочешь еще одну обыденную вещь, на которую ты не обращаешь внимания, но которую я очень ценю в вашем городе? — предложил Арсений.

— Давай, — кивнул Сергей, ожидая еще чего-то необычного от своего, пожалуй, что и друга.

— Небо, — запрокинул голову вверх Арсений. Сергей последовал его примеру. — Мы очень редко обращаем внимание на небо. На нас давят стены окружающих домов, клочья проводов на столбах и вечный дым заводов. Каждый день мы идем, уткнувшись взглядом в асфальтную крошку под ногами. Мы видим только ее и ограничиваем себя, свой взгляд. Но стоит только поднять голову вверх, и ты понимаешь, насколько огромно небо. Даже самые большие дома не способны закрыть его собой полностью. Смотря на эту необъятность, я нахожу в себе силы понять, что не только небо не имеет границ. Нет границ и в том, что мы можем делать. Ни одна проблема не может перекрыть все пути решения, а значит, и выход есть всегда.

— Ты философ! — восхитился Сергей, смотря на радугу, раскинувшуюся на небе и постепенно набирающую цвет.

— Я ботаник, — хмыкнул Арсений. — И мне проще понимать все через аналогии. А провести аналогию между небом и нашей жизнью не очень сложно. Но звание философа мне нравится.

Глава 8. Первое сентября. 1 сентября

Первое сентября — самый двойственный праздник из всех. Это День знаний, первый день осени. Начало отсчета нового учебного года. Но каждый человек воспринимает этот день по-разному.

Для первоклассников это день, когда они наконец прощаются с детским садом и отправляются в школу, уверенные, что вот там точно все будет совсем по-другому. Не будут заставлять есть кашу и ложиться на тихий час.

Для учеников более старших классов первое сентября — день, означающий конец самых долгих и любимых каникул. Одни, соскучившись по одноклассникам, ждут этого дня с нетерпением. Другие же, отказываясь признавать суровую реальность, называют этот день тридцать вторым августа.

Для тех, кто уже окончил школу, это день, когда они либо с грустью вспоминают прекрасные юные годы, либо радуются, что они уже давно прошли.

Для родителей это день, к которому нужно планомерно готовиться несколько недель подряд, закупая форму, обувь, канцелярию, подарки учителям и цветы.

Учителя же, в свою очередь, готовят дома все имеющиеся вазы и тихо думают, что ни одни букеты и конфеты не равносильны тому, сколько времени и нервов они тратят на работе.

Да, первое сентября — самый разносторонний праздник из всех. Но начинается он, как правило, одинаково.

— Да ты проснешься в конце концов или нет?! — возмущалась мать, заходя в комнату к сыну. — Вот сначала сидите до зари в своих телефонах, а потом проснуться не можете.

— Еще пару минут, — раздался умоляющий голос откуда-то из-под подушки.

— Я считаю до трех, — пригрозила мама и начала: — Раз...

Из-под подушки появилась пара рук, а после и растрепанная голова с заспанными глазами. Еще через пару секунд обладатель этих конечностей встал и принялся тереть переносицу.

— Вот так-то лучше, — довольно погладила сына по голове мать. — Завтрак уже на столе, форму я тебе погладила. Как поешь, возьмешь цветы, и папа тебя в школу отвезет.

— А можно без цветов? — жалобно взглянул на мать сын. — Она мне в прошлом году тройку по русскому поставила. Не хочу я ей цветы дарить. Она их не заслужила.

— А ты сам-то что-то выше тройки заслужил? — возмутилась мать. — Все, ничего не знаю. Ноги в руки и марш завтракать.

Отец, до того тихо пьющий чай на кухне и слушавший всю перепалку, легко усмехнулся, вспоминая себя в годы сына. Но после его взгляд упал на пустую вазу для цветов, и улыбка тут же сошла с его лица. Цветов, которые он должен был купить еще вчера, не было. Потому что вчера он этого не сделал.

«Вот сын обрадуется,» — пронеслось в голове мужчины, — «А жена рассердится».

Словно прочтя мысли своего благоверного, женщина вошла в кухню, окинула подозрительным взглядом пустую вазу и уточнила:

— Дорогой, где цветы?

***

— У вас остались цветы? — забежал мужчина в цветочный магазин. Сейчас он благословлял тот факт, что школа сына находилась в центре города, где были магазины на любой вкус.

— Какие? — вздохнул парень, сидящий за столом для упаковки букетов. Сколько раз он видел такие картины на первое сентября или Восьмое марта? Даже не сосчитать уже.

— Хоть какие-нибудь. Главное — не гвоздики. Мне для учительницы сына, — потер шею мужчина, видно, вспоминая что-то свое.

— Ну уж вижу, что не покойнику, — хмыкнул парень, окидывая взглядом сына мужчины, одетого в школьную форму, и вставая с места. — Вот тут у нас уже готовые букеты стоят. Можете выбрать.

— Тот, что поближе, — даже не взглянул в сторону предлагаемых букетов мужчина, открывая кошелек. — Сколько?

— Полторы тысячи, — растянул губы в улыбке парень.

— Сколько?! — оторвался от кошелька мужчина и уставился на продавца.

— А что вы хотите? — развел руками парень. — Сейчас самый спрос идет. Нигде дешевле не найдете.

— Тогда по карте, — вздохнул мужчина.

***

— А у меня будет та же учительница, что и у Кирилла? — спрашивал мальчик, сидя прыгая на диване и не давая матери затянуть ему мини-галстук.

— Посмотрим, — сквозь зубы цедила мама, стараясь не срывать на ребенке свое плохое настроение, но и как-то его утихомирить.

— А Василиса с Валерой тоже в этой школе учиться станут? — не унимался ребенок, наклоняясь вбок, чтобы из-за матери взглянуть на кроватки младших сестер.

— Возможно. — Марина за плечо вернула сына в вертикальное положение.

— А когда? С ними будет так же, как у меня с Максимом? Чтобы я в старших классах был и мог им помогать. — На сей раз неугомонный ребенок вскочил на ноги.

— Когда рак на горе свиснет! — не выдержала мать, рывком усаживая ребенка обратно и таки затягивая ему галстук.

— Всё?

— Всё. Иди, Максим тебя доведет до классной руководительницы, а там уже она тебе на все вопросы ответит.

— Хорошо. — Спрыгнул Женя с дивана, и, подхватив с пола свой рюкзак, рванул в сторону входной двери.

Мать облегченно вздохнула, внутренне сочувствуя будущей классной руководительнице ее сына. Этот энерджайзер задаст жару всем.

***

— Давай, не робей, — улыбнулась женщина дочке, подталкивая её в сторону входа в школу.

— Я же смогу к тебе, если что, спуститься? — жалобно посмотрела та на мать.

— Сможешь. Но ты должна помнить, что у меня будет свой класс и я могу быть занята.

— Ну да, — покивала девочка, — Они же еще совсем маленькие. Ничего не знают. А я уже в четвертом... Ой, то есть в пятом классе. Если что, ты мне скажи, я тебе помогу.

— Обязательно, — хмыкнула женщина и погладила дочь по голове. — Давай бегом.

— Анна Сергеевна, — улыбнулся Максим, подходя к знакомой учительнице, от которой только что отошла девочка. — Здравствуйте. Алиса у вас выпустилась, так что вот, веду на смену новое поколение.

— Максимка, — улыбнулась учительница, — здравствуй. Как твои дела? Все же решился идти в десятый класс? А это Женя, я так понимаю?

— Да, Женя, — важно кивнул мальчик. — То есть я, Женя. А вы учительница Кирилла?

— Нет, она бывшая учительница Алисы, — вздохнул старший брат. — Да, Анна Сергеевна, решился. Я все же на пилота собираюсь, а там без этого никуда.

— Ну-у, — насупился Женя. — Я хотел другую учительницу.

Глава 9. 112. 1–2 сентября

— Оператор сто двенадцать. Что у вас случилось? — Светлана всего несколько минут назад пришла на работу, а уже поступил первый вызов.

— У меня с потолка льется вода! — прокричала женщина в трубке. — Эти несносные Савостиковы топят мой новенький евроремонт!

— Ваш адрес? — уточнила Светлана, открывая необходимую строку в протоколе и готовясь отправить наряд полиции.

— Ленина, сорок восемь! — не менее громко дала ответ женщина по ту сторону телефонной линии.

— Как вас зовут? — продолжила Светлана, отправив запрос в полицию и убедившись, что его приняли.

— Вам-то какая разница?! — чуть не задохнулась от возмущения женщина. — Я вам адрес назвала, вот и отправляйте сюда кого надо! Милицию, полицию, пожарных. Да хоть скорую, мне все едино! Главное, сделайте так, чтобы у меня с потолка прекратила литься вода!

Светлана закрыла руками лицо, пользуясь тем, что собеседница ее не видит. На хихикающую коллегу при этом она старалась не обращать внимания.

— Я уже отправила к вам помощь, — вздохнув, пояснила оператор сто двенадцать. — Но по протоколу обязана узнать вашу фамилию, имя, отчество и возраст. И кстати, вы не назвали подъезд и квартиру, — спохватилась Светлана. Первый звонок за утро, вот и упустила эту деталь.

— И как скоро они приедут? — ядовито поинтересовалась женщина.

— Максимально быстро, как только смогут. Но вы очень поможете их продвижению, если назовете точный адрес.

— Смотрите. Если, как всегда, полчаса ждать придется, я не постесняюсь, дойду до вашего руководства и всех поувольняю. У меня, знаешь, какие связи? — не унималась женщина.

— Не знаю, — мысленно призывая себя к терпению, отозвалась Светлана. — Но очень хочу узнать ваш адрес и имя с возрастом.

— Ленина, сорок восемь, — повторила женщина. — Четвертый подъезд от детского сада. Квартира двадцать девять. А зовут меня Артемида Алексеевна. Завтра аккурат пятьдесят будет. И смотрите мне, я предупредила. Если день рождения свой в сухой квартире не встречу, то действительно приду и уволю.

Сказав это, Артемида Алексеевна отключилась. Перезванивать, чтобы уточнить фамилию, Светлана не пыталась.

— Опять кто-то возмущается нашей нерасторопностью? — сочувственно спросила у Светланы ее коллега, Олеся. Впрочем, сочувствие в ее взгляде прекрасно сочеталось со смешинками в голосе. Олеся была из тех людей, кто предпочитал не расстраиваться или злиться, а смеяться над ненастьями. Самой Олесе это нравилось. Окружающих же это либо восхищало, либо раздражало. Светлану больше восхищало.

— Как всегда, — кивнула она в ответ. — Не понимаю, почему они всегда думают, что именно от нас, сидящих в администрации, зависит то, как быстро к ним приедут.

— Это загадка останется без ответа навсегда, — усмехнулась Олеся.

Возможно, из-за того, что был праздник, и все жители Города были заняты, а может, еще почему, но звонков до вечера больше не поступало. Лишь уже ближе к полуночи эта идиллия была прервана.

— Оператор сто двенадцать. Что у вас случилось? — на сей раз звонок приняла Олеся.

— Я... — раздался детский голос. — Я не знаю. Бабушке плохо, наверное, стало. Я к ней на ночевку пришел. Она сначала ходила... — Ребёнок шмыгнул носом. — Улыбалась. А потом за стену схватилась и за грудь. Упала и больше не встает. Я ее пытался разбудить, но она не слышит! Я не знаю, может...

— Так. — Лицо Олеси вмиг посерьезнело. Она перебила торопливый рассказ ребёнка вопросом: — Ты адрес бабушки знаешь?

— Да-а… — тонким голосом протянул мальчик. — Меня мама заставила все выучить. Как там... Есенина, восемнадцать.

— Хорошо. — Олеся несколькими щелчками мыши отправила по адресу, названному мальчиком, «скорую помощь». — У вас частный дом, да?

— Да, — хлюпнул ребёнок.

— Хорошо. Подойди к входной двери и проверь, чтобы она не была заперта. И если есть собаки, то чтобы они были в вольере. К тебе скоро приедут дяди доктора и помогут бабушке.

— Точно? — В голосе мальчика было столько надежды, что сердце Олеси на секунду сжалось. Она не хотела давать ему ложных надежд, но все же сказала:

— Точно. Ты трубку не клади, пока врачи не приедут, хорошо? — Олесе не хотелось оставлять мальчика один на один с горем и бабушкой, которая, может, уже и не дышит.

— Хорошо.

— Ты в какой школе учишься? — попыталась отвлечь ребенка Олеся, мысленно моля «скорую» ехать быстрее.

— В пятой, — недоуменно ответил мальчик. — А что?

— У меня тоже сын в пятой школе учится. Какие оценки получаешь?

— Пятерки, — явно хвастаясь, ответил ребёнок. — Мама с бабушкой говорят, что только так учиться и надо. Чтобы умным быть.

— Какой молодец, — похвалила его Олеся. — А зовут тебя как?

— Руслан.

— А лет тебе сколько, Руслан?

— Девять.

— Да ты уже совсем взрослый! — наигранно восхитилась Олеся, мысленно жалея, что мальчику пришлось столкнуться с этой сложной ситуацией в таком юном возрасте.

— Ага. — Мальчик, казалось, уже совсем забыл о слезах, что лил меньше минуты назад. — Ой, там, кажется, приехали.

— Давай договоримся, — Олеся мысленно благословила водителя кареты «скорой помощи», — сейчас к тебе зайдут доктора. Ты их слушай и ничего не бойся. И маме позвони прямо сейчас.

— Прямо сейчас? — удивился Руслан.

— Да, прямо сейчас, — кивнула Олеся, хоть мальчик её и не видел.

— Ну ладно, — согласился ребёнок и сбросил вызов.

— Детские звонки — самые тяжелые, — вздохнула Олеся, откидываясь на спинку кресла, в котором сидела.

— Полностью согласна, — отозвалась Светлана.

Их маленький разговор прервал очередной звонок. Ответила вновь Олеся:

— Оператор сто двенадцать. Что у вас случилось?

— Я заблудился в лесу, — лаконично ответил позвонивший мужчина.

Девушки переглянулись. После посмотрели в окно, в котором, кроме кромешной тьмы, уже почти ничего видно не было, и, не удержавшись, Олеся спросила:

— Что вы там делали так поздно?

— Пришел-то я сюда рано, еще утром. Но вот заблудился и все никак пути обратно найти не могу. Мне кореш сказал, что тут цветов дочке на первое сентября нарвать можно. Наврал, собака.

— А что ж вы цветы просто не купили? — не могла успокоиться Олеся. Она знала, что все звонки записываются, но любопытство было сильнее страха перед начальством. — Зачем нужно было в лес идти, да еще так далеко?

— Так денег нет, — вздохнул мужчина. — Вчера все, стало быть... Кхм. Так вы мне помочь можете или нет?

— Можем, — вновь переглянусь девушки, понимая, куда делись деньги. — Раз до нас дозвонились, то связь у вас есть. Сейчас я вам отправлю сообщение, перейдите по ссылке в нем. Так я смогу определить ваше местоположение.

— Хорошо, — слишком спокойно для потерявшегося, по мнению Олеси, ответил мужчина.

— Как вас зовут? — взялась за заполнение протокола Олеся. — Фамилия, имя, отчество, возраст.

— Мидаров Андрей Владимирович, — покорно ответил мужчина. — Тридцать четыре года.

— Вы удивительно спокойно держитесь, Андрей Владимирович, — не сдержалась Олеся. — Пришло сообщение? Открыли ссылку?

— Открыл. А что, за такое меня суток на пятнадцать заберут?

— Зачем? — опешила Олеся.

— Там кормят вкусно. Так что, заберут меня, сразу как найдут? — с надеждой спросил мужчина.

— Нет, — помрачнела Олеся. Ей уже был понятен расклад. Единственное, чего она не понимала, — почему Андрей считал, что его заберут в спецприемник из-за этого. В их кругах вроде знают, что за такое не арестовывают. — До дома только доведут.

— Наврал значит все-таки, собака плешивая. — Судя по звукам, мужчина сплюнул и положил трубку.

Олеся тяжело вздохнула, направляя жалобу за ложный вызов.

Последним за эту смену был вызов о драке двух пьяных мужчин с криками: «Ашки лучшие» и «Бэшки круче».

Глава 10. Пожар. 29 октября

Сергей медленно прохаживался по плиткам четвертого этажа торгового центра Города. Он старался подмечать как можно больше разных деталей и незначительных вещей. Тот разговор около кинотеатра, с Арсением, долго не шел у него из головы. В результате Сергей втянулся в их игру и решил пробовать самостоятельно различать в привычных вещах что-то красивое или важное. После он делился своими выводами с Арсением, и они могли долго обсуждать это между собой.

Именно потому Сергей первым заметил что-то неладное. Может, это была легкая серая дымка в воздухе? Может, рыжие отблески в стеклах, отделяющих магазины и бутики от коридора? А может, это была паника в глазах сотрудников торгового центра? Но крик ребенка, бежавшего из детского центра, услышали все.

— Пожар! — орал он, несясь по коридору в сторону родителей.

Сначала ребенку не поверили и даже пытались заругать за то, что он обманывает взрослых, но сделать этого не успели. Все из того же детского центра бежали другие дети и его работники, с паникой в глазах. Некоторые из них не замечали, как толкают других или даже через них перепрыгивают. Ужас не давал обратить на это внимания, гоня людей как можно дальше от рыжих всполохов за спиной.

Поняв, что к чему, все бросились бежать к эскалаторам. Тут же возникла давка, некоторые люди были зажаты, а кое-кто даже упал на нижний этаж, не удержавшись в толпе. Люди гомонили, предупреждая тех, что находились этажом ниже, об опасности.

Когда Сергей добежал до эскалатора, огонь уже завладел половиной этажа, а давка у лестницы все не уменьшалась. Оглядевшись и поняв, что идти по головам людей, спускающихся по лестнице, не вариант, Сергей принялся искать поблизости огнетушитель.

Работая в администрации, он часто попадал на ложные тревоги и обучение пользоваться различными противопожарными приборами. Так что, найдя огнетушитель, он смог им воспользоваться. Понятное дело, потушить весь пожар он не сможет, но хоть времени немного выиграет.

В тот самый миг, когда Сергей тушил ближайшие языки пламени, оглядываясь на лестницу, дабы не пропустить момент, когда можно будет спуститься и ему, из огня появилась фигура. Человек весь пылал. Он с диким криком побежал в сторону Сергея, на что тот, на чистых рефлексах, направил огнетушитель в его сторону.

Тело человека обдало пеной. Он стих и упал на колени, жалобно подвывая. Придя в себя, Сергей оглянулся, убедился, что эскалатор, хоть и остановился, но уже свободен, мысленно чертыхнулся на то, что система оповещения о пожаре и автоматического тушения не работают, а после подошел к человеку в пене, обхватил его за плечи, несмотря на то, какую боль причиняет этим, и принялся вести того вниз по лестнице.

Не успеть убежать от огня с пострадавшим «на прицепе» он не боялся, зная, что вниз огонь движется медленнее, чем вверх. Он, задыхаясь от дыма и кашляя так, словно собирался выплюнуть свои легкие, спустился на третий этаж. По нему еще ходили несколько непонятливых, слишком испуганных или расстроенных смертью родных людей. Сергей крикнул им спускаться, но не был услышан и махнул на это рукой.

Страх, хоть и тщательно скрываемый за показной бравадой, гнал его вниз. Он уже выбрал того единственного, которому сможет помочь. Остальные вполне могут ходить, а потому пусть творят свою судьбу своими же руками или ногами.

Поняв, сколько ему еще предстоит дойти до нового эскалатора, Сергей лишь крепче стиснул зубы и поудобнее перехватил потушенного им пострадавшего. Тот, кажется, попросил о том, чтобы его оставили здесь, дали умереть, а сами спасались. Сергей не вслушивался. Он смотрел на ювелирный ларек, стоящий посреди коридора.

Там стоял человек неопределенного возраста в капюшоне, и, поминутно оглядываясь на бушующее вверху пламя, набивал свой рюкзак и карманы разными ювелирными изделиями.

Сергей покачал головой, практически таща на себе обгоревшего мужчину. Он не понимал, как в такой ситуации человек может думать о личной выгоде.

В тот момент, когда Сергей оказался на середине эскалатора на второй этаж, наконец сработала сигнализация и система автоматического тушения. Некоторые люди, до того убитые горем и смотрящие с опустошением на верхний этаж, получили звуковую и водную терапию, пришли в себя, вскочили и побежали в разные стороны. Что весьма обрадовало Сергея, большинство все же побежало именно в сторону эскалатора.

Толпа настолько стремилась спасти свою жизнь, что на последних ступенях они несколько раз толкнули Сергея, отчего его спасенный был несколько раз приложен пострадавшим боком о поручень эскалатора. Сергей мысленно прокладывал маршрут, по которому стоит отправиться этим торопыгам после эскалатора, в уже куда более нецензурных выражениях, чем ранее.

Преодолев так второй этаж и спустившись на первый, Сергей увидел бригаду пожарных и даже несколько смелых врачей. Заметив ношу Сергея, они тут же подскочили и принялись вести обгоревшего к выходу, попутно спрашивая у Сергея, не требуется ли срочная помощь ему.

Сергей отмахнулся. Он пока не чувствовал боли в обожженной руке, а потому уступил свою очередь куда более серьезно пострадавшим. Выйдя на улицу и пройдя несколько шагов, Сергей сделал первый судорожный вдох и закашлялся. Кислород обжег его легкие, обволакивая в них осадок от угарного газа. Сергей пошатнулся и не удержался на ногах. Он сел на асфальт и запрокинул голову.

В небе бушевал темный дым, в некоторых местах отливающий красным цветом. Но даже он не мог целиком закрыть все небо. Выход был. Отметив это про себя и улыбнувшись, Сергей упал в обморок.

Глава 11. Больница. 30 ноября — 1 декабря

В себя Сергей пришел уже в больнице. Он лежал на кровати, застеленной белым постельным бельем. Сергей сел, ощущая легкую боль в мышцах, и принялся оглядывать и даже ощупывать себя. На первый взгляд все было на месте и даже в привычном состоянии. Только на руке обнаружилась повязка, слегка надавив на которую он ощутил боль.

— Живой ты, живой, герой, — фыркнули с соседней кровати.

Только после этого Сергей поднял голову и обратил внимание на окружающую обстановку.

В палате стояло пять идентичных кроватей. На всех сидели или лежали люди, и все они были в сознании. Видимо, Сергей очнулся позже всех.

— Почему герой? — не нашел ничего лучше, чем спросить это, Сергей.

— Так ты же на себе из огня мужчину вытащил, — дал ответ первый сосед по палате.

— Про это медсестры трепались, — пояснил второй.

— Он сейчас в реанимации лежит. У него девяносто процентов тела обгорело. Если бы не ты, то он бы умер, — добавил третий.

— Так что ты — герой, — резюмировал четвертый.

Все они разом закивали, как бы подтверждая правоту друг друга.

— А тут-то я вообще как оказался? Вернее, как, это понятно, на «скорой» привезли. Долго я здесь?

— Не-а, — прекратил кивать первый и принялся отрицательно мотать головой. — Времени часов пять прошло. Пожар еще даже потушить не успели.

— Из-за чего он начался вообще? — задался вопросом Сергей. Поняв, что ему рады отвечать на любые вопросы, он решил вытянуть из соседей по палате максимум информации. — Это же детский центр первым полыхнул, да? Там априори не могло быть спичек и зажигалок. Из соображений безопасности.

— Вроде как из-за замыкания проводки, по официальной версии, — пожал плечами четвертый. — Но ты же знаешь поди эту бюрократию. Сейчас не разберешь, где действительно проводка виновата, а где под неё все списали и успокоились.

— М-да… — протянул Сергей и тут же задал новый вопрос: — Тогда почему сигнализация сразу не сработала? Система автоматического тушения?

— Я там раньше работал, — вздохнул второй. — И, насколько знаю, там ни того ни другого нет. На всех остальных этажах — да, а на четвертом — нет. Так что и сработали они только тогда, когда дыму деваться некуда было и он на третий этаж попал.

Сергей посмотрел на свою руку. Вспомнил огнетушитель в ней и человека, идущего в пламени. Эта халатность директоров торгового центра стоила людям здоровья. А некоторым даже жизни. Интересно, скольким?

Видимо, последнее он высказал вслух, потому что один из мужчин ответил ему:

— Пятьдесят. Минимум пятьдесят, из тех, о ком известно сейчас. И мы не знаем, сколько найдут еще.

***

На следующий день Сергей вышел из больницы. Он с удовольствием вдохнул свежий воздух и улыбнулся. Арсений действительно был прав. Можно замечать радости в совсем обыденных и привычных вещах. До пожара Сергей даже не задумывался о том, как ценен для него свежий воздух, не испорченный дымом и химикатами.

На телефон от контакта «Любимая Нася» пришло новое сообщение, гласящее о том, какая же он, Сергей, на самом деле паскуда, и куда ему, такому умному, следует податься. Через какие места при этом пройти и кого себе в попутчики взять.

Вздрогнув от нахлынувших эмоций, Сергей переименовал «Любимая Нася» в «Бывшая» и заблокировал контакт. Перед глазами встала сцена, которую Настя закатила ему вчера вечером, узнав, что он лежит в больнице.

Она долго и упорно критиковала его геройство. Говорила, что лучше бы он вообще в тот торговый центр вчера не ходил. Или хотя бы сразу побежал спасаться, а не изображал из себя супер-человека-спасителя-обиженных-и-обездоленных. Когда же Сергей возразил, сказав, что не мог оставить человека умирать, Настя выкинула совсем невиданный фортель, перевернув все так, что он, Сергей, вместо своей любимой девушки Насти и празднования ее дня рождения, выбрал лежать сейчас в больнице. И вообще, он это все специально, чтобы подарок не дарить, который он не купил.

Пока она, в своих размышлениях вслух, не дошла до того, что обвинила бы его в поджоге всего здания, Арсений собрался с силами и принял решение, которое с трудом давалось ему все эти месяцы.

— Нам нужно расстаться, Настя.

Да, именно так. После общения с Арсением Сергей начал специально заставлять замечать себя красивое и важное в обычном. Настя же постоянно его обрывала в этих порывах, не желала ничего слушать, а выслушав однажды, назвала их с Арсением шутами и чудаками.

Когда Сергей наконец научился видеть красоту в том, что его окружает, он понял три вещи.

Первая — все это время он находился в глубокой эмоциональной дыре, из которой начал вылезать лишь благодаря Арсению.

Вторая — Арсений своим характером и поведением олицетворяет весь этот Город. Смешливый, но умный. Серьезный и умеющий показать зубы, но справедливый и прощающий. Разносторонний.

Третья — Настя олицетворяет все то, что видел раньше Сергей и кем был. Она упиралась в то, что мир делится только на черных и белых. При том что белые — это черные в белой шкуре. Она не признавала в мире не то что других цветов, а даже оттенков серого.

Сергей пытался исправить это. Поговорить с ней по душам, показать, насколько красиво то, что их окружает. Но каждый раз бился о стену, возведенную Настей вокруг себя. Арсений был прав. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Изменив свои взгляды на жизнь, Сергей почувствовал облегчение. Словно с него сняли железные доспехи, которые надели так давно, что он уже не замечал их веса. Теперь же он мог расправить плечи и вдохнуть полной грудью.

Сергей изменил и всё своё окружение. Да, он по-прежнему общался с коллегами по работе, куда же их девать? Но больше не ходил по субботам в кабаки с теми из них, кто мыслил иначе. Ему было тяжело общаться с ними, видя себя прежнего в них.

И только тогда, в больнице, Сергей понял, что не дает ему шагнуть дальше вперед. Окончательно вылезти из ямы. Настя. Она, занимающая большее количество его свободного времени, неумолимо тянула его назад, вниз, своими взглядами и настроениями.

Именно потому он решил с ней расстаться. Да, часть его все еще любила Настю, но... Но он всю жизнь старался думать рационально и понял, что им просто не по пути.

Потому, вздохнув под крики уже бывшей девушки о том, как он посмел бросить её в её же день рождения и слыша хлопок двери, Сергей закрыл глаза и мысленно попрощался с ней, стараясь навсегда отпустить.

Глава 12. Снежки. 21 декабря

Школьный звонок настолько громкий, что его слышно даже на улице. После этой команды к отдыху ученики первой смены радостно хватают свои рюкзаки и бегут кто к следующему кабинету, а кто и прямиком в раздевалку.

Пока менее удачливые товарищи сидят и ждут очередного урока, уже закончившие обучение дети выбегают на улицу. Еще сидя на уроках, они заметили потрясающий снегопад и кое-что задумали.

Первый снежный залп прозвучал еще в кабинете, когда один мальчик открыл нараспашку окно, взял снег с подоконника и, слепив снежок, кинул его в друга, но попал сразу в нескольких людей. Потому сейчас все были разгорячены и жаждали отомстить.

Через несколько минут разразилось яростное сражение. Дети носились по всей пришкольной площади, лепили себе запасы снежков и кидали их без остановки. Уже было без разницы, кто стоит пред тобой, друг и одноклассник или случайный прохожий и ученик другого класса. Обстреляны или даже перевернуты в сугроб были все и каждый.

Одни возмущались и с видом оскобленной невинности уходили прочь, другие рвались отомстить обидчику и потому вступали в бой. В какой-то момент на площади весь снег был либо утоптан, либо находился на куртках, шапках и шарфах играющих. Так что они плавно перешли на аллею, ведущую к пришкольной площади, и продолжили игру уже там. Повсюду раздавались крики:

— Он мне снега за шиворот закинул, стреляй в него, народ!

— А в меня-то за что? Я же только снеговика леплю!

— Кира, ты зачем в снежок камень положила?

— Где она его нашла вообще?

— Вот так ты значит? А ну, сейчас лицом в снегу сам валяться станешь.

— Для меткости, Максимка. Я ведь попала?

— Бежим в другое место, мы напротив Киры, а у нее камни есть.

— Ах вы, бесстыдники. В почтенного пенсионера снегом.

— У меня от твоего «попала» теперь синяк будет!

— Пусти, пусти. Не буду я больше твой рюкзак в самый глубокий сугроб кидать!

— Дядя, давайте с нами.

С последними словами один из мальчишек кинул снежком в сторону Арсения. Тот рассмеялся, подхватил лежащий рядом другой снежок, который тоже кидали в него, но не попали, и отправил его в гущу детей, подтверждая свое участие в игре. Дети радостно взревели и, разделившись на команды, принялись решать, кто именно заберет к себе этого веселого дядю.

Когда спор уже мог дойти и до драки, над головами спорящих разразился вопрос:

— Ребят, а можно с вами?

— Анна Сергеевна! — Тут же узнали одного из любимых учителей дети.

Они тут же согласились. Анна Сергеевна и Арсений разошлись каждый в свою команду, и перестрелка началась.

Если женщина, как и ее сокомандники, больше целилась в детей, то Арсений ставил перед собой задачу обезвредить самого меткого в противоположной команде — Анну Сергеевну.

Когда та поняла, откуда дует снежный ветер, то вышла из своего укрытия, быстро направляясь в сторону мужчины. Тот, держа в руках несколько снежков, отступал спиной вперед и периодически кидал снежные шары в женщину. За что и поплатился, споткнувшись обо что-то и полетев вниз.

Ему повезло и не повезло одновременно. Удача была в том, что Арсений приземлился спиной в сугроб, а потому отделался легким испугом. Несчастье же заключалось в том, что дети, заметив движения своих старших участников, шкодливо заулыбались и сделали то, чего хотели. Толкнули учительницу прямо на мужчину.

Пока Леша и Илья довольно ударяли по рукам, а женщина растерянно моргала глазами, нависая над Арсением, тот приподнялся к ее уху и под радостные вопли детей тихо предложил:

— Давай так. Я их всех в твою сторону кидаю, а ты уже в снегу поваляешь. Годится?

Женщина кивнула, мысленно благодаря всех богов за то, что из-за мороза ее красные щеки не выглядят чем-то необычным, и перекатилась на снег рядом с мужчиной. Тот встал, предложил ей руку, желая поднять, но поняв, что Анна собирается лежать так и дальше, пожал плечами и направился в сторону главных шутников.

Через несколько минут в снегу лежали все. Никто уже не старался лепить снежки. Словно в воде дети проводили руками по сугробам и обдавали друг друга снежными брызгами.

Глава 13. Парк. 28 декабря

Город, хоть и славился своими лесами, окружающими его, имел всего один-единственный парк. Никто не помнил его названия, называя просто парком. Так что, когда парк закрыли на ремонт, многие опечалились. Да, на весь парк была всего одна убитая временем спортивная площадка и несколько тропинок, но это было хоть что-то. Когда же парк наконец открыли, все плюнули на холодное время года и тут же отправились его осматривать.

Самые нетерпеливые горожане посетили парк еще утром, но быстро поняли свою ошибку. Снег искрился от проникающих между ветвей деревьев лучей солнца и слепил каждого. Поняв свою ошибку, многие практически сразу уехали, дабы посетить парк позднее.

Те, кто выбрал посещение парка днем, сделали самое рациональное решение. Они, хоть и не увидели того, как красив парк в темное время суток, сумели избежать вечерней давки. Они осматривали совершенно новую спортивную площадку со спортивными тренажерами прямо на улице, довольно цокали, замечая, что все дорожки теперь асфальтированы и хорошо освещены, а проходя глубже в парк, прямо-таки замирали на месте.

Там, где раньше были только тропинки, деревья и редкие грибы, сейчас находилось невероятное. В самом центре парка была обширная детская площадка в несколько десятков метров. Там были горки, качели, пеньки разных высот, по которым можно было прыгать, подземные трубы, передающие звук на разные концы площадки, и многое, чему горожане даже не знали названия.

Другие части парка удивляли не меньше. Теперь меж высоких сосен стояло множество беседок и даже один ларек для продажи мороженого летом. То тут, то там мелькали фигуры, вырезанные из искусственных кустарников.

В начале и конце парка обнаружились новые бубликообразные светящиеся качели, на которых спокойно можно было поместиться даже вдвоем.

Справа была площадка, вымощенная камнем, среди которой стояли искусственные деревья, обвитые гирляндами. Предполагалось, что вечером они должны светиться.

В левой части парка жители с шоком обнаружили арку для свадебных церемоний и множество лавочек, стоящих напротив. Это стало последней каплей, добившей их окончательно. Раньше ничего, даже немного похожего на это, у них не было. Отметив этот факт, дневные посетители ушли, уступая очередь тем, кто собрался прийти туда вечером.

***

— Ма-ам… — требовательно протянул Саша. То, что при этом он находился в двадцати метрах от матери, его не смущало. Он кричал на весь свеже открывшийся парк. — А мы на коньках кататься будем? Видишь, тут прокат нормальный открыли.

Вздохнув, Татьяна подошла к сыну, чтобы тот больше не кричал, и ответила:

— Пойдем, но не сегодня.

— Почему? — тут же скроил расстроенное выражение лица мальчик.

— Потому что уже поздно, — категорично ответил его старший брат, Антон. — Мы пришли посмотреть, что тут сделали, а не на коньках кататься.

Под споры детей мать покачала головой и отправилась дальше по дорожке, смотреть, что тут еще новенького.

***

— Ого! — Выдал маленький мальчик, по виду, детсадовец. — Пап, они светятся!

— Круто, да? — улыбнулся отец и поднял сына на руки, чтобы тот смог поближе рассмотреть светящиеся деревья. — Это что за дерево?

— Яблоня! — радостно ответил ребёнок, тыча пальцем в яблоко, тоже сделанное из гирлянды.

— А это?

— Ива.

— А это?

— Не знаю...

— Береза. Видишь ствол белый?

— Но тут же цветы розовые. Разве на березе растут цветы?

— Не растут. Тогда я тоже не знаю.

***

— Вот это красоту сделали, да? — обернулась к своему молодому человеку Агата.

— Да, действительно, — кивнул парень, не отрывая взгляда от своей девушки. Ему не нужно было смотреть вокруг, чтобы утвердительно ответить на вопрос девушки. Ему хватало искр в её глазах и её же мнения.

— Ой, Ром, смотри, тут мини-избушка Бабы-яги. Только сломанная. Вот же люди. Не успели открыть парк, как уже что-то сломали.

Глава 14. Новый Год. 31 декабря — 1 января

Новый год в семье Васильевых каждый раз был практически одинаковым. Да и не только у них он был таковым. Многие семьи Города отмечали его так же, как и они.

Новый год для них начинался еще в двадцатых числах. Именно тогда они начинали заезды по магазинам, закупая все необходимое по списку.

Еще несколько дней после этого, до тридцатого числа, они шикали на детей и друг на друга словами: «Это на Новый год, не трогай».

И только тридцатого декабря часть запасов этой семьи начинала использоваться. Они нарезали первые салаты, варили овощи для вторых, намешивали намазку для бутербродов и сушили батон в духовке для них же.

В это же время начиналась генеральная уборка. Полы пылесосили и мыли, пыль протирали, подоконники освобождали для салатов, а из серванта доставали и мыли праздничную посуду.

Тридцать первого декабря начиналось все самое интересное.

Новый год Васильевы всегда праздновали в частном доме бабушки и дедушки семейства. Его они отмывали до блеска, туда съезжались и там готовили.

В двенадцать часов дня, под ворчание родителей о том, что они, как всегда, опоздали, в дом приезжает старшая дочь со своими детьми. Младшая уже ночевала там, потому что сама живет в другом городе.

Немного поспорив и даже поругавшись, выпустив пар и мандраж, перекурив и помирившись, женщины принимались за готовку. Пока бабушка чистила картошку, как главный гарнир, мама мариновала и запекала курицу, а тетя занималась нарезками, дети делали бутерброды, периодически бегая по дому и съедая бутерброд-другой.

Результатом первого забега стало падение ёлки от рук еще неуклюжего младшего ребенка. Подняв елку и повесив на место некоторые упавшие игрушки, один из взрослых констатировал:

— Ребёнок один, ёлка ноль.

После того как бутерброды были готовы, старшему ребёнку дали задание сделать один из салатов, курицу достали и дали по части каждому из младших детей. Во время забега самого младшего с костями от курицы в сторону мусорки ёлка вновь была перевернута.

После поднятия искусственной зеленой красавицы один из взрослых изменил счет:

— Ребёнок два, ёлка ноль.

Ближе к семи часам вечера в дом Васильевых постучалась еще одна семья. Это были подруга матери и её муж с сыном. После долгих объятий, поздравлений и обменов подарками младший ребёнок побежал показывать новопришедшим их красивую ёлку. В процессе показа последняя вновь была уронена. После всеобщего смеха и очередной констатации:

— Ребёнок три, ёлка ноль.

Все пошли накрывать на стол. Было выставлено блюдо с картофельным пюре и запеченной курицей, множество салатников, три блюда с бутербродами и несколько тарелок с мясной, сырной и овощной нарезками.

Празднование Нового года началось в девять вечера.

До курантов и обращения президента все успели наесться от пуза, несколько раз выпить, а кое-кто даже немного вздремнуть.

Впрочем, в одиннадцать пятьдесят все уже были готовы. Сидели за столом перед телевизором, показывающим «Первый» канал, или бегали по дому в поисках бумажки, пишущей ручки и рабочей зажигалки.

Президент закончил свою речь. Никто особо не вслушивался в его слова, потому что каждый год он говорил примерно одно и то же. Но вот когда забили куранты, все резко пришли в движение. Кто-то открывал бутылку с шампанским и принимался разливать пузырящийся напиток по фужерам, кто-то старался уместить все свои желания на маленьком клочке бумаги, кто-то загадывал их мысленно, а кто-то радостно вслух считал каждый бой курантов.

Лишь после двенадцатого удара все одновременно вскинули свои бокалы и, чокнувшись, сделали несколько глотков. Всего через пару секунд на улице послышался грохот салютов, и, желая посмотреть на это зрелище, дети рванулись в сторону выхода.

Младший из них запнулся о стойку, на которой стояла конструкция искусственной ёлки, и кубарем покатился вперед. Под громогласный хохот кто-то из взрослых констатировал:

— Ребёнок четыре, ёлка один.

Новый год в семье Васильевых каждый раз был практически одинаковым. Да и не только у них он был таковым. Многие семьи Города отмечали его так же, как и они.

Новый год для них начинался еще в двадцатых числах. Именно тогда они начинали заезды по магазинам, закупая все необходимое по списку.

Еще несколько дней после этого, до тридцатого числа, они шикали на детей и друг на друга словами: «Это на Новый год, не трогай».

И только тридцатого декабря часть запасов этой семьи начинала использоваться. Они нарезали первые салаты, варили овощи для вторых, намешивали намазку для бутербродов и сушили батон в духовке для них же.

В это же время начиналась генеральная уборка. Полы пылесосили и мыли, пыль протирали, подоконники освобождали для салатов, а из серванта доставали и мыли праздничную посуду.

Тридцать первого декабря начиналось все самое интересное.

Новый год Васильевы всегда праздновали в частном доме бабушки и дедушки семейства. Его они отмывали до блеска, туда съезжались и там готовили.

В двенадцать часов дня, под ворчание родителей о том, что они, как всегда, опоздали, в дом приезжает старшая дочь со своими детьми. Младшая уже ночевала там, потому что сама живет в другом городе.

Немного поспорив и даже поругавшись, выпустив пар и мандраж, перекурив и помирившись, женщины принимались за готовку. Пока бабушка чистила картошку, как главный гарнир, мама мариновала и запекала курицу, а тетя занималась нарезками, дети делали бутерброды, периодически бегая по дому и съедая бутерброд-другой.

Результатом первого забега стало падение ёлки от рук еще неуклюжего младшего ребенка. Подняв елку и повесив на место некоторые упавшие игрушки, один из взрослых констатировал:

— Ребёнок один, ёлка ноль.

После того как бутерброды были готовы, старшему ребёнку дали задание сделать один из салатов, курицу достали и дали по части каждому из младших детей. Во время забега самого младшего с костями от курицы в сторону мусорки ёлка вновь была перевернута.

После поднятия искусственной зеленой красавицы один из взрослых изменил счет:

— Ребёнок два, ёлка ноль.

Ближе к семи часам вечера в дом Васильевых постучалась еще одна семья. Это были подруга матери и её муж с сыном. После долгих объятий, поздравлений и обменов подарками младший ребёнок побежал показывать новопришедшим их красивую ёлку. В процессе показа последняя вновь была уронена. После всеобщего смеха и очередной констатации:

— Ребёнок три, ёлка ноль.

Все пошли накрывать на стол. Было выставлено блюдо с картофельным пюре и запеченной курицей, множество салатников, три блюда с бутербродами и несколько тарелок с мясной, сырной и овощной нарезками.

Празднование Нового года началось в девять вечера.

До курантов и обращения президента все успели наесться от пуза, несколько раз выпить, а кое-кто даже немного вздремнуть.

Впрочем, в одиннадцать пятьдесят все уже были готовы. Сидели за столом перед телевизором, показывающим «Первый» канал, или бегали по дому в поисках бумажки, пишущей ручки и рабочей зажигалки.

Президент закончил свою речь. Никто особо не вслушивался в его слова, потому что каждый год он говорил примерно одно и то же. Но вот когда забили куранты, все резко пришли в движение. Кто-то открывал бутылку с шампанским и принимался разливать пузырящийся напиток по фужерам, кто-то старался уместить все свои желания на маленьком клочке бумаги, кто-то загадывал их мысленно, а кто-то радостно вслух считал каждый бой курантов.

Лишь после двенадцатого удара все одновременно вскинули свои бокалы и, чокнувшись, сделали несколько глотков. Всего через пару секунд на улице послышался грохот салютов, и, желая посмотреть на это зрелище, дети рванулись в сторону выхода.

Младший из них запнулся о стойку, на которой стояла конструкция искусственной ёлки, и кубарем покатился вперед. Под громогласный хохот кто-то из взрослых констатировал:

— Ребёнок четыре, ёлка один.

Глава 15. Школа. 9 января

Первый учебный день после новогодних каникул наступает рано. Школьникам дают всего неделю на отдых, и с первого дня следующей уже отправляют учиться. Мнение школьников о том, что после такого отдыха необходима еще пара дней, дабы прийти в себя, никого не волновало.

Кира прыгала из одного снежного следа в другой. Это было достаточно трудно, ведь она ставила перед собой цель — не испортить чужие следы. Кира играла сама с собой в воров. Она представляла, как зимой можно спрятать свои следы, и практиковалась. Зачем? Потому что. Такой ответ она давала на все вопросы.

Дойдя до прочищенной территории аллеи, где дорожка следов кончалась, Кира вздохнула и пошла вперед. На аллее не было даже маленьких сугробчиков или снежных камней, которые можно было бы попинать. Дворники работали слишком хорошо.

Тоскливым взглядом окинув горы из снега по бокам от аллеи, Кира пожалела о том, что из-за школы не может вдоволь по ним побегать. Но тут же утешилась тем, что в школе можно найти, конечно, не такие интересные развлечения, но там хотя бы будет компания.

С этими мыслями она приложила чип к подобию домофона на дверях школы и с широкой улыбкой вошла внутрь. Первая встреченная ею техничка, узрев этот оскал, судорожно перекрестилась. Кира лишь еще больше растянула улыбку и, ударив кулак в кулак с лучшим другом Максимом, принялась переодеваться.

08:21. Первый урок

Кира, заговорщически подмигивая своим друзьям и строя страшные глаза остальным одноклассникам, отвечает у доски, максимально незаметно пихая несколько кусков мела к себе в карман.

08:43. Первая перемена

Кира, Максим и еще пара их друзей обосновались каждый под своей лестницей с мелом в руках. На окрашенной части стены они рисуют мелом цветы, страшных монстров и просто узорчики до того момента, пока мел не искрошится так, что им даже подобие теней на рисунках не изобразить.

09:24. Второй урок

Одноклассник, сидящий прямо за Кирой, принимается рисовать на ее белой блузке. Она разворачивается, бьет его по рукам, а после отбирает у того ручку и пенал. Немного подумав, проделывает то же самое и с его соседом по парте.

09:37. Вторая перемена

Кира стоит у выхода из кабинета с двумя пеналами, постукивая ими по одной из рук. Рядом с ней стоят её друзья и вечный Максим. Все они растягивают губы в неприязненных улыбках при виде двух одноклассников.

10:14. Третий урок

Классная руководительница почему-то задерживается. Кира и Максим делят класс на две команды, игнорируя двух одноклассников, потирающих бока и пытающихся оттереть рубашки от пыли и мела.

Кира и Максим встают: один у доски, другой в противоположной части кабинета — и принимаются обстреливать друг друга ластиками. Их команды, пригнувшись, бегают по классу и пополняют боеприпасы командиров. Попав пару раз в ноги, руки и туловище друг друга, Кира сначала попадает в филей нагнувшегося лучшего друга, а после, как только он распрямляется, прямо промеж глаз.

После этого входит задержавшаяся классная руководительница. За ее спиной стоит техничка.

10:31. Третья перемена

Оказывается, учительница задержалась, слушая рассказ технички об обнаруженных под лестницами рисунках. Всей Кириной компании выдают по ведру и тряпке и отправляют отмывать стены, без разводов. Завершив эту задачу, Кира вспоминает про гвоздь, лежащий в кармане.

На следующий день техничка обнаружит на этой стене сакраментальное: «Здесь была Кира», выцарапанное гвоздем. Чтобы не отмыли.

11:06. Четвертый урок

На лбу Максима, в том месте, куда попала Кира, краснеет пятно, грозящее превратиться то ли в синяк, то ли в шишку. Кира дразнит лучшего друга индианкой.

11:24. Четвертая перемена

Кира идет к своей старшей сестре, чтобы дать ей свой телефон для сдачи на контрольной. В классе она слышит, как один из одноклассников сестры, узнав о деяниях Киры, стоит и оскорбляет всю их семью до пятого колена.

Кира, невзирая на то, что парень старше на два года, летит тараном на него. В результате драки и борьбы, тыканья друг друга в стены и двери кабинетов, они получают по десятку синяков.

Кире удается прижать одноклассника сестры к двери какого-то кабинета. Она бросает взгляд на табличку на кабинете и на секунду замирает. «Директор». Не продумав еще до конца план, Кира нажимает на ручку двери. Дверь, под телом прижимаемого парня, отворяется, а сам парень валится на пол кабинета. Кира радостно захлопывает за ним дверь, а после бежит в сторону своего кабинета.

11:38. Пятый урок

Вместо пятого урока Кира стоит в кабинете директора, рассматривает узоры на ковре, пытается носком ботинка проковырять в них дырку. Почему её не вызвали сюда раньше? Потому что директриса, уже умудренная опытом, предпочитает отчитывать девочку за все прегрешения разом, а не звать к себе на каждой перемене.

Кира старательно кивает, ещё старательнее пропуская все нравоучения мимо ушей, и обещает больше так никогда не делать. И не будет. Её учили, что повторяться — это не хорошо.

12:09. Пятая перемена

Отпущенная с миром из кабинета директора прямиком домой, Кира скатывается по перилам лестницы на первый этаж, в раздевалку. Там она почти на ходу накидывает на себя шапку с шарфом, забывает застегнуть куртку и не замечает, как облегченно вздыхает вся школа.

Глава 16. Свадьба. 25 января

Утро для Алексея было тяжелым. Он до поздней ночи не мог уснуть, прокручивая в голове завтрашний день. Завтра, а вернее, уже сегодня, он женится на самой прекрасной девушке в его жизни. Он не сомневался в своем решении создать с ней семью ни на миг, но кое-что все же его тревожило. Родственники возлюбленной.

Маша была первой и единственной дочкой и внучкой в их семье. А потому всегда была окружена заботой и вниманием. Родственники Марии сначала отнеслись к Леше настороженно. Но после нескольких часов общения растаяли. Вот только был один моментик.

Родственники Маши были очень веселыми людьми. Иногда даже слишком. Они часто шутили друг с другом, и каждый их разговор между собой заканчивался хохотом. Леша тоже раньше не верил. Пока сам не увидел и не убедился.

Нет, он тоже любил шутки и веселье. Изначально именно благодаря этому Маша с Алексеем и познакомились. Леше было комфортно среди родственников будущей жены, но он терялся в догадках того, что они могут устроить на свадьбе.

Алексей был выходцем из детского дома, родители его толи погибли, толи отказались от него, толи и то, и другое. Он не интересовался. Потому все свадебные хлопоты на себя взяли родители невесты. Да, они советовались с будущими супругами по поводу приглашенных, меню и украшений, но вот сценарий мероприятия полностью утаили, перед тем спросив, не против ли они от души повеселиться на свадьбе и предупредив Алексея, чтобы с собой он имел много бумажных малостоящих денег. Деньги пообещали вернуть, и Леша решил, что они решили устроить выкуп. За свою любимую он готов был отдать всё, что имел, но Алексей тихо надеялся, что родственники Марии не переборщат с шутками и всё ограничится только выкупом.

Леша подскочил после первого же звонка будильника. Поспать ему удалось всего пару часов, но, проснувшись, он уже и представить не мог, как ляжет вновь.

Тяжело вздохнув и перепроверив время на часах, он отправился в душ. После заставил себя немного поесть, подумал и накатил стопку для храбрости. Задумался о том, как сейчас его Маша. Так же сидит и переживает? Все еще спит? Или уже стоит в центре комнаты, пока вокруг нее бегают любящие родственники? Решив пойти простым путем, он написал ей СМС с этим вопросом. Ответ получил практически моментально. Мария сообщала, что уже давно не спит, но больше сегодня до свадьбы с ним переписываться не сможет, ибо родственники напоминают ему прийти вовремя и забирают телефон у виновницы торжества.

Алексей вздохнул, выключая смартфон. Ох уж эти родственники. Хотя, если говорить откровенно, сейчас он бы предпочел находиться в гомонящей толпе этих самых родственников, чем сидеть в пустой квартире.

Леша встал, не видя смысла тянуть. Да и ехать ему нужно будет скоро. Начать увеселительную программу родственники невесты решили прямо от их дома, так что через два часа жениху необходимо стоять около их подъезда.

Алексей надел костюм жениха. Застегнул запонки, завязал галстук. Посмотрел на часы. До нужного времени еще более полутора часов.

Прошел несколько кругов по комнате, вновь встал напротив зеркала. Уставился на галстук. Решил перезавязать. До назначенного времени полтора часа.

Леша поджал губы, зажмурил глаза и вскинул голову вверх. Он никогда раньше не понимал рассказов о том, что перед свадьбами люди нервничают и даже плачут. Отчего? А вот же. Вроде и девушка любимая, и все планы выполнены, а все равно нервничает.

Втянув воздух сквозь стиснутые зубы, он вновь взглянул на часы. Час. Неужели он так долго простоял в своих мыслях? Тихо радуясь этому факту, Алексей проверил, взял ли нужное количество денег, после чего принялся судорожно обуваться и закрывать дверь. Лучше он приедет раньше назначенного времени, чем вот так простоит в размышлениях и опоздает.

Стараясь не спешить на дорогах, Алексей подъехал к дому невесты. Люди, уже, оказывается, начавшие собираться, тут же его узнали. А как не узнать, если еще вчера его машину специально украсили.

Толпа радостных друзей и знакомых принялась шумно поздравлять жениха. На его вопросы о том, а где же невеста и её подруги, все хитро улыбались. Леша тоже в ответ растянул губы в улыбке. Все-таки он угадал. Выкуп.

Через час из подъезда вышли родители невесты и тамада. Она звонко поздоровалась с аудиторией и начала праздник:

— Здрасьте, гости дорогие! Все, от малых до больших. Вы красивые такие! Ну а кто ж из вас жених?

Сглотнув, Алексей вышел вперед и ответил:

— Я.

— Чтоб невесту — красотулю в загс с собою увезти и весь день не караулить, ты призыв к ней прокричи, — вновь продекламировала тамада.

Под смешки окружающих Леша почесал затылок. Ему кричать нужно? Так невеста на пятом этаже живет. Он так громко орать не умеет.

— Мне её позвать, чтобы вышла? — уточнил он.

— За вопросы, уточненья, за подсказки и подмогу и развеять чтоб сомненья — штраф плати ты понемногу. — Тамада довольно выставила вперед ладонь, явно требуя купюру. Поняв, что так ему денег до конца не хватит, Алексей набрал в грудь побольше воздуха и во все горло закричал:

— Ма-аша-а!

Ответа не последовало. Даже из окна никто, кроме любопытных соседей, не высунулся. Только некоторые гости, что стояли ближе всего к жениху, жалобно приложили руки к своим ушам.

— Не услышала невеста крика твоего совсем. И пути простого вместо сложным надо ступать всем. Первая твоя преграда на таком большом пути — родилась когда отрада, нам скорее назови. А не знаешь, так плати.

Вот тут Алексей довольно заулыбался. Зная то, насколько изобретательны её родители, Мария неделю прогоняла любимого по датам рождения её и её любимых знакомых, значимым местам и даже по полным именам бабушек и дедушек.

— Девятнадцатое мая, — не задумываясь, ответил он, а после назвал и год рождения.

Толпа радостно заулюлюкала, понимая, что ответ дан верный, а тамада открыла перед ним и всеми остальными дверь в подъезд, приговаривая:

— Опиши-ка нам невесту, раз дошел до сего места.

На невысокой лестнице до первого этажа лежали бумажки с разными буквами. На каждой ступени по одной. Предполагалось, что жених должен называть прилагательные, подходящие невесте, на каждую букву той ступени, куда встанет. Желая повеселить публику и проверить свой словарный запас, Леша не пропустил ни одной ступени. Он только успевал поднимать бумажки и выдавать:

— Шикарная.

— Восхитительная.

— Обворожительная.

— Замечательная.

— Богоподобная.

— Идеальная.

— Несравненная.

— Прекрасная.

— Грациозная.

Последнее прилагательное далось жениху сложнее всех. Он еле успел его придумать, пока тамада набирала в легкие воздух, чтобы попробовать стребовать с него денег. Она удивленно переглянулась с родителями невесты, явно спрашивая, где они такого красноречивого откопали. Те же лишь пожали плечами.

— Чтоб чуть ближе стать к невесте и один этаж пройти, ты один, аль с другом вместе, должен тут её найти.

Перед взором жениха и всех желающих, на одной из стен, висел ватман с приклеенными фотографиями разных детей. Среди них жениху нужно было отыскать свою возлюбленную. Конечно же, помощь друга, про которую говорилось в коротком четверостишии, тоже была не бесплатной. С минуту помучавшись и смирившись с тем, что это всё же выкуп, Алексей протянул первую купюру тамаде. Та тут же передала её матери невесты и позволила другу жениха помочь. Только вот, как показала практика, друг жениха тоже не знал правильного ответа. Похихикав над этим, стряся плату за первый неправильный ответ и поздравив со второй удачей, тамада пропустила всех дальше.

Леша поднимался по лестнице и только диву давался, как эта женщина помнит все стихи. В её руках не было подсказок, бумажек или телефона. Алексей лишь надеялся, что всё это она выдавала не экспромтом, на ходу. Такое бы его добило.

Дальше были загадки на любимый цвет невесты, её полный номер телефона и обстоятельства знакомства. Все это Алексей знал наизусть, а потому, под восхищенные взгляды толпы, быстро добрался до пятого этажа. Там его ждало итоговое испытание.

Жениху завязали глаза и поставили перед рядом подруг невесты, среди которых была и она сама. Девушки выставили вперед правые руки, по которым жених должен был угадать возлюбленную.

Сначала Алексей обрадовался. Девушки протягивали вперед именно правые руки, а значит, он сможет нащупать помолвочное кольцо. Но когда он это сделал, радость сошла нет. Кольцо точно было нужное, но вот руки — нет. Слишком жесткие.

Поняв это, Алексей стал судорожно соображать, что же делать. И заблаговременно вспомнил о том, что у Марии между костяшками безымянного пальца и мизинца есть родинка. Маленькая, но выпуклая.

Нащупав её у одной из кандидаток и проверив, чтобы ничего подобного не было у других, он стянул с глаз повязку и под громогласные крики радости притянул любимую девушку к себе. Все-таки угадал.

Дальше мучить влюбленных не стали, дали немного насладиться друг другом, а после погнали вниз, к машинам.

Уже в загсе, наблюдая, как Маша, в белоснежном платье и фате, медленно к нему походит, сердце Леши замерло. И пустилось в диком темпе, когда они поставили подписи на документах и обменялись кольцами.

Дальнейший праздник Алексей запомнил смутно. Четко в его голове отложилось лишь несколько моментов.

Глаза Маши, когда они танцевали танец новобрачных.

Множество криков «Горько», возникающих в зале ресторана каждые пятнадцать минут.

И двоюродная сестра Марии, под конец демонстративно разбившая о пол тарелку со словами:

— Раз само не разбилось, разобью я. И чтобы все невзгоды разбивались о вашу любовь точно так же.

Глава 17. Школа искусств. 16 мая

Школа искусств, как и любая другая школа Города, — отдельный мир. В ней есть всё, от верховного правителя и духовного наставника до последнего отброса. От разделения властей на «страны» до их столиц и правителей. От общих черт жителей до всеобщего настроения.

Всеобщее настроение в мире школы искусств сейчас было натянуто практически максимально. Это маленькое на вид здание каким-то непостижимым образом вмещало в себя музыкальное, хореографическое, театральное, художественное и общего эстетического образования отделения. И у всех этих отделений совпадали дни экзаменов. А значит, и дни подготовки с сумасшедшей беготнёй и паническими криками: «Мы ничего не успеваем!» тоже.

Наверное, именно из-за этого изобилия многие учителя школы брали третью смену, обучая учеников с восьми утра и до восьми вечера.

Вот и сейчас Вика шла по улицам Города, направляясь в школу искусств. Она училась в двух выпускных классах одновременно, и потому из-за нагрузки могла посещать школу искусств лишь в третью смену.

Этюдник при каждом шаге бился о голень. Вика старалась поднимать его выше, чтобы брызги, образовывающиеся от ее шагов по свежим лужам, его не доставали, но сил долго поддерживать необходимую высоту не было. В этюднике было множество разных работ, оттягивающих руку с ним. Да и сама рука, после сегодняшнего занятия физкультурой, болела нещадно.

Обходя очередную лужу по краю дорожки, Вика не заметила другого прохожего, делавшего то же самое. Они задели друг друга и принялись размахивать руками, стараясь удержать равновесие. Для этого Вика схватилась за руку незнакомого парня и сделала резкий шаг назад, обдавая себя и неизвестного ворохом брызг.

Парень же, обретя равновесие, грубо отцепил руку девушки от своего пальто, окинул ее презрительным взглядом и отправился дальше, стараясь отряхнуть одежду от воды.

Вика смущенно потерла кончик носа. Она хотела бы извиниться, но не успела. А бежать вслед и приносить извинения казалось еще более неловким. Потому она окинула взглядом лужу, чтобы понять, в каком её месте она оказалась и куда стоит двигаться теперь.

Взгляд зацепился за что-то непривычно белое, находящееся в луже. При более внимательном взгляде это оказался рисунок. Вся поверхность листа А три была усыпана цветами, стилизованными черной гелиевой ручкой. Итоговая работа Вики по станковой композиции.

Заметив, как лист тонет, а четкие линии гелия расплываются по бумаге, Вика словно очнулась и кинулась спасать работу. Спасение происходило настолько бурно и активно, что в его ходе Вика оторвала часть листа. Один из цветков лишился своего бутона.

Издав возмущенный то ли рык, то ли писк, Вика все же достала лист из воды и побежала в сторону школы искусств. До неё не так уж и далеко. Может, все же удастся спасти работу?

Забежав в холл, Вика оглянулась, прикидывая, куда определить лист на время раздевания и переобувания. Подоконников свободных не наблюдалось, но вот пустующий диванчик был. Возрадовавшись этому факту, Вика тут же направилась в его сторону и принялась стягивать грязные мокрые кроссовки.

Сдав обувь и верхнюю одежду в гардероб, Вика быстрым темпом поднялась по лестнице и направилась в один из кабинетов, громко призывая любимую учительницу художественных искусств себе на помощь.

Обратив внимание на потуги художницы, две девушки в слитных купальниках и с зализанными пучками волос презрительно фыркнули.

Вика привычно проигнорировала их реакцию. Так же, как всегда игнорировала их дикий топот в некоторых танцах, пение певцов в соседнем кабинете и игру на пианино в другом.

Если за что Вика и была благодарна художественной школе в первую очередь, так это за выработку избирательного слуха.

Глава 18. Похороны. 19 мая

Наташа шла по узкой тропинке, ведущей в туман. Она знала, что за этой белесой дымкой скрывается автобусная остановка, да и ходила Наталья по этой тропинке уже не раз. С двадцати шести лет, когда она была отправлена сюда интерном для дальнейшего обучения. Тогда же она подписала договор ипотеки на квартиру, находящуюся здесь. Да, до поликлиники, где она работает, далеко. Зато рядом есть автобусная остановка. И процент достаточно низкий. Если закрыть глаза на то, что многоквартирный дом находился прямо напротив кладбища, то выбор для Натальи, на тот момент молодой одинокой девушки, был прекрасным. Кладбище по соседству её не смущало совершенно. Восемь лет медицинского университета отобьют брезгливость даже к разваливающемуся на гной и червей трупу, что уж говорить про мирные могилки, виднеющиеся из окна.

Дойдя до автобусной остановки, Наталья остановилась и вгляделась в другую сторону дороги, как раз на то самое кладбище. Там, в тумане, виднелись силуэты людей и машин. Слышались убитые горем голоса и всхлипы.

Наталье показалось, что она услышала там знакомый детский голос. Да и один из женских силуэтов тоже выглядел весьма знакомо. Решив, что лучше проверить, чем после весь день путаться в догадках, Наталья перешла дорогу и подошла к людям, столпившимся вокруг гроба.

Первым она узнала мальчика, чей детский голос изначально привлек её внимание.

— Руслан? — удивилась Наталья и подошла ближе к ребёнку, садясь рядом с ним на корточки. — Что случилось?

— Бабушка… — прошептал мальчик. — Она уснула опять. Только в этот раз мама сказала, что нужно будет ее под землю положить. Не знаю… Я же, как всегда, тетям в «сто двенадцать» позвонил, почему в этот раз она не проснулась?

Наташа вздохнула. Объяснять детям, что такое смерть — очень тяжелое занятие. Особенно когда рядом находится наглядный пример этого. Она слышала про одну книгу, «Меня зовут смерть», которую знакомые психологи советовали прочесть детям, чтобы все объяснить. Но автора она, к сожалению, не помнила. Потому лишь попросила мальчика:

— Можешь меня к маме отвести?

— Да, конечно, — немного оживился он и потянул знакомого педиатра за руку куда-то в сторону.

Там, прямо напротив гроба, стояла сгорбившаяся женщина. Она тихо вздрагивала и часто прикладывала платок к лицу.

Не удержавшись, Наташа кинула взгляд на бабушку, лежащую с закрытыми глазами и крестом в руках. Тут же в голове всплыли воспоминания о том, как она каждый раз приводила внука на прием к Наталье. Никогда она не лезла вперед очереди, пропускала мамочек с маленькими детьми и всегда четко следовала указаниям врачей. В носу защипало, и Наташа часто заморгала, стараясь сдержать подходящие слезы. Её часто называли слишком жалостливой из-за этого. Из-за того, что принимает к сердцу любое чужое горе.

— Примите мои соболезнования, — тихо сказала педиатр, подходя ближе к женщине. — Валентина Андреевна была прекрасным и светлым человеком, заслуживающим уважение каждого из нас.

Женщина подняла глаза на Наталью. В её взгляде появилось что-то, похожее на благодарность, порождающую еще большие слезы.

— Спасибо вам, — всхлипнула она. — Простите ради бога, но не могу вспомнить, кто вы. Но я очень благодарна вам за такие слова о маме...

— Ничего страшного. — Наташа сначала хотела прикоснуться к женщине, чтобы её успокоить, но после вспомнила некоторые пары психологии и не стала этого делать. — Я Наталья, педиатр вашего сына. Вы по месту жительства ко мне прикреплены.

— Точно, — кивнула она, и, извинившись, высморкалась в платок. — А я Ольга. Теперь уже мы с вами чаще видеться будем, раз мама...

Женщина вновь ударилась в слезы. Она уже не могла связно говорить. Лишь пробормотала что-то похожее на предложение кинуть горсть земли в могилу.

Наташа согласилась и отошла. По её щекам тоже катились тихие слезы, но она не хотела, чтобы кто-то их видел. Раньше все не только называли её слишком жалостливой. Ей запрещали плакать над чужим горем.

Сглотнув сухой ком в горле, Наталья заметила, что гроб закрыли и принялись опускать в могилу.

Сколько раз она видела то, как люди появляются на свет? Еще со школы она разбирала это. Сам процесс зарождения жизни. В университете училась принимать эту жизнь на свет. Смотрела множество видео о том, как принимать роды и что делать с новорожденными детьми. В обязательном порядке на практике даже присутствовала на паре из них. Но все дети появлялись одинаково. Сам процесс зачатия и рождения был у каждого человека одинаков. И как же различается то, как эти одинаково рожденные уходят из жизни. Все по разным причинам и в разных обстоятельствах.

Наташа встала в очередь к мужчине с лопатой. Обычно кидают первые горсти земли на могилу усопшего самые близкие и родные люди. Для того, чтобы проситься с умершим. А может, и для того, чтобы суметь отпустить его. Наталья не так уж и хорошо знала Валентину Андреевну, но была благодарна Ольге за возможность попрощаться с ней.

Бросив свою горсть земли, Наталья благодарно приняла протянутую кем-то влажную салфетку и, вытирая пальцы, наблюдала за тем, как мужчины принялись активно работать лопатами. Заметив это, Ольга в очередной раз ударилась в слезы.

Поняв, что больше не в силах этого выносить, Наталья направилась к выходу с кладбища, набирая номер такси. На автобус она уже безбожно опоздала, как и на работу. Но если пропуск первого был неприятным, но приемлемым, то прогуливать второе было никак нельзя.

Глава 19. Роддом. 23 мая

Крыльцо родильного дома видело очень и очень многое. Чего тут только ни случалось. На нем с цветами встречали женщин, недавно родивших ребёнка. На нем же плакали в случае несчастного случая во время родов или выкидыша. На крыльце происходила первая встреча некоторых отцов со своими отпрысками. Для кого-то из них это была и последняя встреча тоже. По этому крыльцу шли женщины, дотянувшие дома до схваток, и на этом же крыльце несколько раз приходилось рожать. А для нескольких детей с эйдетической памятью это крыльцо даже становится их самым ранним воспоминанием.

— Вот она, наша героиня! — сообщил кто-то из толпы ликующей родни, заметив, как из дверей роддома вышла пара с ребенком в руках.

— А ну, показывай богатыря! — потребовал старый, но крепкий мужчина. — Вот он, наш наследник.

— Дорогу! — Крикнул им кто-то из-за спины.

Обернувшись и отойдя в сторону, люди заметили машину «скорой помощи» и женщину с большим животом, выбирающуюся оттуда.

— Вот дотянут до последнего, а мы потом носись с ними, — проворчал себе под нос мужчина, требовавший ранее дорогу и, обхватив женщину за плечи, принялся вести её ко входу.

Оттуда как раз выходила девушка явно университетского возраста. Она, не отрывая телефона от уха, придержала дверь для входящей туда пары и проговорила в трубку:

— Да, все хорошо. Только, возможно, придется делать кесарево. — После этих слов она поморщилась, отвела телефон максимально далеко от уха, подождала несколько секунд и, вернув его на место, ответила: — Да не переживай ты так. Мне сказали, что всего лишь есть вероятность. Плод может стать еще крупнее, а таз у меня узкий. Нет, мама, я все же лучше буду каждый день видеть на своем животе шрам, чем без веской причины избавлюсь от ребенка на таком сроке.

Девушка ушла с крыльца, пропуская на него мужчину, подъехавшего на дорогом авто и явно спешившего внутрь.

— У меня жена рожает, пропустите! Да на партнерские роды я иду, говорю, — раздавалось уже из-за дверей, закрывшихся за ним.

Глава 20. День Города. 24 августа

День Города — праздник, отмечаемый обязательно и ежегодно. Город не славился чем-то знаменитым или особенным, но жители любили его, а потому власти шли навстречу и каждый раз устраивали всеобщее празднование.

На главной площади, плотно прилегая к зданию администрации, была установлена сцена. В некотором отдалении тут же выросли палатки продавцов попкорна, шаурмы и мороженого.

Ни один из жителей Города никогда не помнил, с чего именно начинался этот праздник. Но, несмотря на размытое начало, само празднование всегда было схожим. Попеременно на сцене выступали разные коллективы с танцами и песнями.

— Давай, солнышко, — наставляла Анна Сергеевна дочь. — Ты у меня умничка и со всем справишься.

— Но я боюсь! А вдруг микрофон выключится?

— Тогда все будут вести себя тише мыши, ведь ты настолько замечательно поешь, что невозможно не слушать, — щелкнул по носу девочку Арсений.

— Правда? — широко раскрыла глаза она, переводя взгляд с одного собеседника на другого.

— Правда, — подтвердила мать девочки.

— Тогда, когда мы с мамой к тебе переедем, то я буду каждый день петь. Раз тебе так нравится, — сообщила Арсению девочка.

— Хорошо, — серьезно кивнул он. — Я даже Алису, Максима и Женю позову. Чтобы они тоже восхитились.

— А это кто?

— Мои соседи. Давай, беги. Ты следующая выступать должна.

— Даже не верится, — покачала головой Анна, наблюдая, как дочь бежит к задней части сцены. — Мы познакомились только зимой, но уже обручены и собираемся съезжаться. Тебе не кажется, что это всё слишком быстро?

— Если ты думаешь, что мы поторопились, — притянул женщину к себе за талию Арсений. — То я не буду настаивать и подожду. Если есть какие-то сомнения, то готов их обсудить. Но знай, что я ни на секунду не сомневаюсь в том, что хочу провести остаток своей жизни с тобой.

— И тебя не смущает то, что у меня ребёнок от другого? То, что я больше не хочу рожать? — уточнила Анна, внутренне немного напрягаясь, готовая получить негативный ответ.

— Не смущает, — улыбнулся Арсений, а после поцеловал женщину в висок. — Ева — прекрасная девочка. А рожать... Я в принципе никогда не задумывался о детях. Так что тоже нет, не смущает.

— А сейчас перед вами выступит ученица Городской школы искусств с сольной песней, — сообщил ведущий со сцены.

Анна Сергеевна тут же достала телефон и принялась снимать выступление дочери.

***

В левом углу площади, в отдалении от сцены, стояло несколько столов с красками, листами и женщинами. Они объяснили всем желающим, что бесплатно рисуют на руках и лице детей, а также предлагали тем из них, кто не достиг еще двенадцати лет, нарисовать то, как они видят их город. Эти рисунки будут участвовать в сегодняшнем конкурсе, а победивший участник получит приз на сцене.

***

— А теперь перейдем к литературной части нашей программы, — предложил ведущий. — Ученица школы нашего Города выиграла в конкурсе чтецов собственных произведений. Мы попросили повторно выступить её с чтением своей сказки. Слушаем.

На сцену вышла девушка с планшеткой в руках. Она взяла микрофон и принялась вслух и в красках читать собственное произведение:

«В далёком семнадцатом веке, когда Русь только-только начала расправлять свои крылья, жил-был в одном уезде мужик по имени Фома. Был он человеком простым, но умным и рассудительным. Жил Фома не богато, но и не бедно, трудился на земле и знал цену каждой копейке. Однажды довелось ему встретиться с местным чиновником Прохором Петровичем. Был Прохор Петрович человеком важным, надменным и считал, что только он знает, как правильно управлять подвластными ему территориями. Встретились они на ярмарке, где Фома продавал свой урожай, а Прохор Петрович прогуливался, надзирая за порядком. Слово за слово, разговорились они о житье-бытье, да и зашла речь о том, как лучше управлять землями и людьми. Фома, хоть и простой мужик, но рассуждал мудро:

— Нужно, — говорит, — с народом советоваться, его нужды понимать да помогать ему.

А Прохор Петрович только усмехнулся:

— Что может знать простой мужик о государственных делах? Управлять нужно жёстко, чтобы боялись и слушались.

Спорили они долго, каждый на своём стоял, но так и не пришли к согласию. И тогда Фома предложил:

— А давай-ка мы с тобой, Прохор Петрович, отправимся к самому морскому царю. Он-то уж точно знает, как правильно управлять.

Прохор Петрович сначала рассмеялся, но потом задумался. А почему бы и нет? Ведь если морской царь подтвердит его правоту, то и спорить больше будет не о чем. Согласился чиновник, и отправились они в дорогу дальнюю. Шли они через леса дремучие, через поля широкие, через горы высокие. Много ли, мало ли времени прошло, но вышли они наконец к самому синему морю. Стоят на берегу, а как дальше быть — не знают.

И тут видят: выплывает из моря чудо-юдо рыба-кит, а на спине у него сидит старичок с длинной седой бородой.

— Здравствуйте, добрые молодцы, — говорит старичок, — знаю я, зачем вы пришли. Я — морской царь, и готов я вас выслушать.

Обрадовались Фома с Прохором Петровичем, рассказали они морскому царю о своём споре. Выслушал их морской царь внимательно и говорит:

— Что ж, покажу я вам, как я своим царством управляю. Садитесь на спину кита, поплывём в мои владения.

Сели путники на спину чудо-юдо рыбы-кита и поплыли в морское царство. А там такая красота, что глаз не отвести! Дворцы из перламутра, сады из кораллов, а вокруг рыбы диковинные плавают. Привёл их морской царь в свой тронный зал, а там собрание идёт. Сидят вокруг морского царя и осьминоги мудрые, и дельфины быстрые, и черепахи древние. И все они что-то обсуждают, спорят, советуются.

— Вот так я и управляю своим царством, — говорит морской царь. — Слушаю я всех, от самой маленькой рыбёшки до самого большого кита. Ведь каждый в море свою роль играет, каждый важен.

Удивился Прохор Петрович, а Фома только головой кивает, мол, я же говорил. Повёл их морской царь дальше, показал, как в его царстве все друг другу помогают: и большие, и маленькие.

— А если кто провинится, — говорит морской царь, — то мы всем миром решаем, как поступить. Не наказанием единым держится порядок, а пониманием и заботой. — Слушает Прохор Петрович, и всё больше задумывается. А морской царь продолжает: — Власть — это не право командовать, а большая ответственность. Кто этого не понимает, тот не достоин властвовать.

Три дня и три ночи гостили Фома и Прохор Петрович у морского царя. За это время увидели они много удивительного и мудрого. Когда же пришло время возвращаться, морской царь дал им на прощание по жемчужине.

— Эти жемчужины, — сказал он, — помогут вам не забыть то, что вы здесь увидели и узнали.

Поблагодарили путники морского царя и отправились домой. Долгим был их путь обратно, но он дал Прохору Петровичу время подумать и осмыслить всё увиденное. Вернувшись в свой уезд, Прохор Петрович сразу же созвал народное собрание.

— Люди добрые, — сказал он, — прошу у вас прощения за свою гордыню и неразумность. Отныне будем мы вместе решать, как нам жить и хозяйствовать.

Удивились люди такой перемене, но обрадовались. А Фома только улыбался, поглаживая в кармане морскую жемчужину.

С тех пор изменилась жизнь в уезде. Прохор Петрович стал мудрым и справедливым управителем, всегда советовался с народом и заботился о каждом жителе. Фома же стал его верным помощником и советником. Вместе они сделали свой уезд самым процветающим во всей губернии. А жемчужины, подаренные морским царём, они хранили как самое дорогое сокровище, напоминающее о том, что власть — это не привилегия, а огромная ответственность. И каждый раз, когда нужно было принять важное решение, они смотрели на эти жемчужины и вспоминали мудрость морского царя. Так и жили они долго и счастливо, в мире и согласии с народом. А сказка эта передавалась из уст в уста, напоминая всем о том, что настоящая мудрость рождается не в высоких кабинетах, а в простых сердцах, открытых к пониманию и состраданию».

После последних слов над площадью на секунду повисла тишина, а после взорвалась аплодисментами. Девушка поклонилась аудитории и удалилась со сцены, а ведущий пригласил на неё танцоров.

— Чем-то напомнило сказки Салтыкова-Щедрина, ты не находишь? — спросила у коллеги по работе Катя.

— Нахожу, — кивнула вторая работница библиотеки, Лена. — Нам бы в архив такую сказку занести.

***

— Да пошли, я тебе говорю, — тянула за руку друга Кира.

— Не хочу! — яро возмущался Максим, пытаясь вырвать свою руку из стального захвата.

— Ты мне друг или портянка?! — возмутилась Кира, все же утаскивая мальчика в очередь. Она нахваталась фразеологизмов из разговоров своих более старших родственников и теперь использовала их к месту и неуместно.

— Ну не нравится мне боулинг этот. Там кегли выше меня, — не успокаивался Максим, впрочем, смирясь со своей участью и не пытаясь выйти из очереди.

— Так в этом и смысл! — подняла вверх указательный палец Кира. — Они же из этого... Поролона, что ли. Легкие, короче. Их сделали и сюда притащили, чтобы играть и веселиться. Или мы сюда за чем-то другим пришли?

— За этим, — со вздохом согласился Максим, наблюдая, как их одноклассники, Леша и Илья, бегут с края площади в их сторону.

***

После еще нескольких музыкальных выступлений и вручения каких-то наград, ведущий вновь вызвал победительницу литературного конкурса. На сей раз это была девочка из шестого класса, которая выиграла с сочинением на тему «Почему я люблю учиться в субботу в школе». Ей, как и предыдущей победительнице, предложили вслух зачесть свое произведение.

«Школа, в которой я учусь, работает не только в будние дни, но и в субботу. В этом сочинении я бы хотела рассказать, почему это меня так радует.

Во-первых, я чувствую уникальность нашей школы. В нашем городе уже практически все школы перешли на пятидневное обучение. Но мы (наша школа) выгодно выделяемся на их фоне! Каждый, кто узнает о том, сколько мы учимся, уважительно кивает и сразу считает, что ученики нашей школы очень умные. Как и учителя с директором.

Во-вторых, мне очень нравится наше расписание в субботу. У нас всего три урока. Когда я ухожу в субботу домой, то вижу, что некоторые еще остаются, так как у них больше уроков. То, что у нашего класса уроков меньше, не может не радовать.

В-третьих, мне очень нравится то, во сколько именно у нас начинаются уроки в субботу. В восемь утра! У меня достаточно плохо с режимом, и ранние подъемы помогают мне его наладить.

В-четвертых, первым уроком в субботу у нас всегда стоит физкультура. Это хорошо помогает проснуться, занятия спортом в темном холодном спортзале.

Таким образом, я очень люблю учиться в субботу, потому что вижу в этом массу плюсов лично для себя».

В ходе чтения девочке приходилось несколько раз делать паузы, ибо хохот некоторых горожан был громче ее голоса из колонок. Справившись со своей миссией, девочка улыбнулась ведущему и покинула сцену.

— А теперь, — сообщил он, — настало время объявить победителя конкурса рисунков, что весь день проходил на нашей площади. И это... Руслан Кузнецов! Просим тебя подняться ко мне.

Удивленный мальчик тут же направился в сторону лестницы на сцену, а на большом экране вывели фото его рисунка.

На нем, на первом плане, виднелся холм с акварельными голубыми цветами. Чуть дальше виднелись серые многоквартирные дома. А прямо за ними — вновь холмы, но уже с частными домами. Венчал все это яркий оранжевый закат. Поверх акварели все было обведено черной гелевой ручкой.

Восхитившись мастерством юного художника, ведущий отдал ему приз и отпустил. После чего объявил о начале дискотеки.

***

— Серьезно? Почему он? У него же перспективы никакой, объема нет, дома в каком-то хаотичном порядке расположены. А про тени он вообще забыл! — возмущался Антон.

— Да ладно тебе, — хмыкнула Вика. — Ему же девять всего. Или ты, как взрослый семнадцатилетний дядя, завидуешь его призу в размерах скетчбука и пастели?

— Нет.

***

— Ну как, — по пути домой спросил Владимир у дочери, — понравилось?

— Да, — радостно кивнула Алиса. — И мороженое, и выступления, и дискотека, и салют потом. Все понравилось.

— Вот и замечательно.

— А знаешь, что я сегодня поняла, пап? — уже посерьезнев, задала вопрос Алиса.

— Нет, конечно. Откуда бы?

— Я поняла, что тоже люблю наш Город. Прямо как дядя Арсений. Только вот ему нужно было его находить и приезжать. А я сразу здесь родилась. И уезжать никуда не хочу совершенно.

Эпилог

Но иногда, довольно редко,

Мы любим город свой родной.

Тогда страданий наших клетка

Перестает вдруг быть тюрьмой.

Мы начинаем видеть в малом,

В расположении домов,

Красот и прелестей навалом,

В любом из старых закромов.

Внезапно как-то замечаем,

Как городской пейзаж красив.

И потихоньку отмечаем,

Что влюблены в домов массив.

Так и выходит, что бывает,

Когда мы ищем край чудес,

Иллюзия обмана тает,

Валясь за горизонт небес.

Ведь не бывает идеальных

Материков, стран, городов.

Есть только ворох ирреальных,

Придуманных сознаньем снов.

В любых местах есть недостатки,

Но ведь и плюсы тоже есть.

Чем более мы станем хватки,

Тем лучше сможем их учесть.

И очень важно в те моменты,

Когда решишь, где будешь жить,

Учесть все эти аргументы

И постараться не забыть.