Не цепью (с)вязаны

Глава 1

Темнота. Беззвучный щелчок дает старт мыслям, которые волей-неволей бессвязно и лениво начинают роится в этой самой вязкой черноте. Словно клубок червей копошатся, стараясь добраться к единственному важному для них месту – сознанию. Немного раздражен - слишком много, слишком быстро и чересчур понятно, а хотелось лишь еще немного полежать в тишине. Ловлю себя на том, что прислушиваюсь, к тому, что творится внутри. Вдох – прохладный воздух заполняет легкие и бодрит.

«Тише…»

Следующий вдох менее глубокий, контролированный, нацеленный на то, чтобы удержать себя во власти Дремы еще ненадолго…

По телу пробегают мурашки, но стараешься не шевелится. Выдох, тело расслабляется и вновь хочется упокоится в топях сна. Но, вдруг чувствуешь, как начало зудеть в районе пятки. Мысленно посетовав на подлость ощущений, делаешь еще пару вдохов-выдохов и расслабляешься вновь.

Как вдруг, злополучное одеяло тяжелеет в районе поясницы, переходит к талии, спине уже становится теплее, а в районе макушки волоски заплясали в танце под дуновением горячего ветерка. Замираю... Внутри всколыхнулось, насторожилось, клацнуло клыками, откликаясь на волнение, что эхом отдалось в душе зверя.

На задворках сознания послышался смешок. Медленно открываю веки, ожидая что это было лишь очередным наваждением утра... но перед глазами еще зелёная трава, покрытая изморозью. Ошеломлённо выдыхаю, на доли секунд удивляясь и вновь вдыхаю, уже ловя подсознанием что так правильно, так и должно быть.

Сажусь и оглядываю поляну, подмечаю особую тишину, умиротворяющую - то, что нужно. С неба ярко светит полная луна, огромная и завораживающая, так и хочется вскинуть голову вверх и протяжно выть, восхвалять луну и тишину, царившую здесь. Держать протяжную высокую ноту, срывая неокрепшее горло, в благодарность тому, кто сидел еще не замеченным неподалёку. Сдерживая свой порыв скольжу взглядом дальше, где на краю освещенного круга густой лес в объятьях густого тумана.

Последним смотрю на человека что напротив. Рыжеволосый статный парень, в его зеленых глазах плясал огонёк, на лице играет ехидная, но добродушная широкая ухмылка. Лишь плащ из белесых перьев покрывал плечи, и краем скрывал, то, что должно было скрыто от девичьих глаз. Не затем он сегодня пожаловал, хоть и не прочь будет испробовать сладость плотских утех.

Я четко знаю кто передо мной и это знание одновременно радует и страшит. Откуда ни возьмись чей-то голос начал сказание:

Троих родила Ведунья Железного Леса:

Дочь ее стала смертью,

Сын — разрушеньем,

А третье дитя обвило собою весь мир...

Лодур еще больше растянул свои губы в усмешке, пока до меня доходило что этот голос мой. Именно из моих уст звучали такие страшные для меня слова, я знала, о чем они, знала, чем все кончится – узы скуют тебя цепями и не будет более спасения. В сердце защемило, так сильно что аж в глазах помутнело, по щекам потекли слёзы и вот с моих уст срывается вой, обрывая сказание на полуслове, и где-то в лесу мне вторит еще один голос, такой близкий, родной. Хведрунг содрогнулся всем телом от испуга и ринулся ко мне, закрывая ладонью рот, заглушая мой собственный голос.

- Молчи! Ты слышишь его? Он идёт! Зачем ты его зовешь, будишь ото сна? - Лихорадочно озираясь по сторонам Ас тараторил дрожащим голосом.

Моего носа коснулся запах страха, и я затихла, с широко открытыми глазами не смея пошевелится просто смотрела в его глаза. Вдруг вспомнился давний стих что когда-то пал строками на лист блокнота - обещание...

- Глупая девчонка. - Не смотря на недовольство на лице, глаза выражали понимание. Большим пальцем руки стёр дорожку слёз с щеки и уже более добродушным тоном продолжил. - Зачем ты идешь к нему?

- Это мой путь, - прошептала, когда рука отпустила меня.

- Твоя нить оборвётся иди ты этой дорогой!

- Лофт. Норны ткут наши нити и волей-неволей мы будем там, где нам нужно. И Он тоже будет здесь, ведь это правильно, и ты это знаешь. - Рыжий бог расслабил руки и мне наконец-то удалось встать.

От чего-то казалось правильным взять его за запястье и пойти навстречу тому, кто вторил моему вою. Кажется, сын Лаувейи это знал, потому позволил себя вести не сопротивляясь. Первый шаг в туман обжег ноги холодом. Я все еще чуяла страх, исходящий резким сладковатым запахом от Аса, и моя пасть наполнилась слюной, которую приходилось сглатывать чаще из-за её обилия. Мы шли, шли на звук, эхом разносящийся по лесу, протяжный скорбный вой попавшего в капкан зверя, что не знает куда деться.

В один момент Волк затих, и бог веселья и обмана снова задрожал. Из глубин моего горла и души вой прозвучал еще раз "Я здесь. Ты где?". И Волк снова вторил моему вою, вдруг меня словно потянули невидимые нити. Сорвавшись с места, не отпуская бледную руку, мы бежали на зов, который чуяла лишь я. Бежали до тех пор, пока воздух начал резать легкие изнутри, и на языке появился сладковатый металлический привкус. Ноги налились свинцом, казалось опухли от столь долгого безостановочного пути, но то, что сидело внутри, запрещало остановиться.

Шаг…

Туман резко взметнулся вверх к подбородку и выше. Вот он в мгновенье достиг макушки и начал с сумасшедшей скоростью отдаляться вверх. Мы падали. Падали в пропасть, и она была рада двум душам, попавшим в её капкан.

Удар выбил из лёгких весь воздух и, казалось, все замерло. Над нами парили белесые перья, так ярко блестящие в здешней темноте. Попытка пошевелится не увенчалась успехом, лишь отголосками боли и неестественными ощущениями по всему телу. К сознанию медленно, но, верно, подходила ясность сломанных костей, раздробленных суставов и тёплой красной и такой манящей крови, что вытекала из ран оставляя ощущение покалывающего холодка, там, где её больше не было в сосудах. Вместо страха, рот вновь наполнился слюной и, казалось, язык вдруг стал слишком большим, на столько, что не вмещался внутри полости. Справа от меня захохотали. Хохот тот, был с примесью булькающих звуков — сын Одина тоже искалечен.

- Он здесь… Ты слышишь Его?! - Хриплый голос излучал животный страх и столь же исключительную радость. - Он услышал твой зов. Неразумное дитя!

И с моих уст сорвался смешок, губы растянулись в оскале обнажив клыки. Обезображенное падением тело выгнулось в судороге и с чудным хрустом мне удалось сесть, все что было сломано начало срастаться. Однако была странность в этом всем, конечности стали длиннее, позвонок изогнулся и удлинился. Лицо вытянулось, теперь более походя на звериное. Пальцы свело судорогой и когти стали длиннее и острее прежнего. Рука бледного божества все еще покоилась в моей лапе, пока та преображалась. Отец чудовищ смотрел с ужасом на то, что происходило. Тело его восстановилось, он остался в образе рыжеволосого человека, но его лицо приобрело неуловимые черты, за которые ни один глаз не мог уцепится что бы оставить свой след в памяти смотрящего.

Мысль одна за другой стала убегать, когда сознание пыталось ухватится за них. Пока я рассматривала себя, стараясь уловить странность происходящего, Хведрунг забился в конвульсивных попытках вырваться. Сладкий запах ужаса вновь коснулся моих рецепторов, что отвлекло от прежних действий, теперь с интересом разглядывала мечущегося человека, склоняя голову и втягивая носом затхлый воздух здешних мест с примесью запахов страха и пота исходящих от того, чья рука так и оставалась сжата в моей лапе.

Вдруг из глубин всколыхнулась ярость, заполоняя собой каждую клетку тела, возникшая из ниоткуда и утекающая в никуда. Она была частью меня, а я частью её, поддавшись порыву растворилась во всем этом…

Пробудило создание лишь вкус метала, чего-то тёплого, в лапах и в пасти. Я глотнула что-то и это оказалось очередным куском мяса, это было столь отвратительно, сколько и неимоверно вкусно.

- Дитя… - Человек в моих лапах просипел с болью в голосе. - Вот и оборвалась твоя нить.

В следующее мгновение кусок метала вонзился мне в районе сердца, свет начал меркнуть…

Здесь… Где это здесь? … нет света… лишь удушливый смрад мокрой шерсти, давно уж загноившихся ран и влажного камня. В глубине этой темноты, … Великий … более черным пятном что-то зашевелилось… Волк … оглушительно заворчало и ярость внутри опять вскипела, вторя зверю, что крылся в сумраке. Но Его ярость была иной – сковывающей, пугающей. Янтарные глаза уставились невидяще. Он был здесь и там, часть Его сознания блуждала по девяти мирам и лишь кроха все еще была тут. Но этой крохи было достаточно чтобы даже Боги стояли скованные ужасом не смея пошевелится. Тело содрогнулось, падаю на колени благоговея перед истинным величием, находящимся передо мной.

Хродвитнир ворочался скованный нитью Тонкою до предназначенного часа...

Взор вновь затуманился и вот уже янтарь сменяет цвет на зелень, волчьи лапы преобразились в человечьи, смолисто-черная шерсть обрела очертания длинных рыжих волос, а оковы - накидкой из белесых перьев.

- Так вот что меня ждёт...? - я не узнала собственный голос. Звериный рык пробивался, вторя словам. Прикрыв глаза, и вздохнув, продолжила - Я не откажусь от себя. Да приведи это меня даже к гибели, отступить — уже значит смерть.

Я встаю, как и прежде, но уже более уверенно протягиваю руку Локи.

- Держи же мою руку, и ты увидишь какой путь настигнет твоё дитя...

____________________________________________________________________________________________

Вой пронизывает лес, и я вторю ему в душе. Закрыв веки, позволяю зову вести меня вглубь тумана. Без опаски ступая, полностью доверившись Ему, тому кто нуждался, там, где-то в глубине...

Шли мы, рука об руку, с рыжим богом. В один миг, когда, казалось, нить, соединявшая нас, с зовущим, натянулась, пришлось резко остановится. Лодур может и знал, что так будет, но не успел отреагировать и моих лопаток коснулась его достаточно крепкая грудь, что заставило сделать еще полшага вперед. Раскатистый рык и резкий порыв ветра… По щекам заструилось что-то тёплое. Серые глаза с плещущейся в них яростью скалят клыки, но, когда когти коснулись моей плоти оставляя на ней раны, зверь взвизгнул, будто и его поразила волна боли. Я впиваюсь взглядом в глаза, не ругая, но с пониманием и болью, её не удалось скрыть, слишком яркая. Одна из лап зверя увязла в капкане, метал нещадно жевал плоть добираясь до кости, цепь что тянулась от земли, обвивала шею Зверя и крепилась к железной пасти.

Во взгляде Волка читались те же эмоции что и в моих, нас словно околдовало, в районе макушки прозвучал щелчок. В глазах начало двоится, я видела и волка и себя. Зверь был сбит с толку, от того замер, ненадолго позабыв о своём мучителе. Серые глаза задавались незримым вопросом, пытливо втягивали воздух, и неуверенно прижимал уши к макушке. Миг спустя наши тела пронзила адская боль в районе руки-лапы. Мы разделяли её на двоих.

Бледная рука, позади стоящего, сжала мою ладонь дрожа всем телом.

- Скованы ноги твои, охотник за солнцем, волшебною цепью шести невозможных вещей… - дрожащим шепотом начал было бог, крепче сжимая мою руку.

- И станет он на путь, что уничтожит его. Станет он Зверем, что свергнет солнце, разрушит мир, пробудит Его, и погибнет сам. Смерть станет танцевать их на костях, продолжая историю, не найдя покоя. Довольно ли вам этого? – продолжил женский голос, где-то в стороне, переливаясь тремя оттенками тонким девичьим, глубоким женским и сиплым старческим. Густая белая пелена словно расступилась перед ними – тремя женщинами, что ступили на выжженную дотла поляну. На их головах покоились глубокие капюшоны, что не давало разглядеть их лица, лишь голоса выдавали кто есть кто из них.

Расступившийся туман пропустил сквозь себя и свет полной луны, что эхом отдался внутри. Незримые до этого нити мерцали сребристыми искорками и теперь стало отчетливо видно что переплетенье их достигало что Зверя, что меня, что сына Лаувейи. Однако на поляне была еще одна нить, что не стремилась быть единой с другими, она красной паутиной вилась меж нами с Волком, ластилась к нашим душам.