Не мой подарок

От автора: спасибо всем, кто ждал или заглянул вот сейчас.

[Иногда проскакивает ненормативная лексика.]

В упор.

Что у нас сегодня? 24 декабря. Снег за окнами падает хлопьями, оседая на карнизе окошка.

Сквозь грохот музыки извне в наушник врывается монотонное женское "У Вас одно новое письмо".

Морщусь, осматривая щетину в зеркало.

— Жиль, работа?

Тот же голос откликается сразу: "Суть не распознана, контакт идентифицирован".

Значит, точно работа. Ополаскиваю лицо ледяной водой, искренне веря, что еще есть шанс свинтить куда-нибудь. Наивный. Реально думал, что Артем не подкинет заданий на Новый Год?

Будто впервые живу на свете, ха, вроде не маленький мальчик, в чудо не верю.

Выуживаю смартфон из джинсов, вытирая ладонь о свитер. Смахиваю блокировку, приглушаю яркость экрана, открываю корпоративку.

23.45: "Ян, где ты? Видел тест? Это же две полоски!? Ты же говорил, что все будет в порядке! Что теперь делать вообще, кретин!?"

Не понял… перечитываю еще раз, пытаясь не зарычать раньше времени. Кретин? Да, верно, кретин. Вчитываюсь в строку отправителя… Это же эта…

Быстро набираю номер, мысленно посылая куда подальше негодование голосового помощника. Нервно вдыхаю запах чужих сигарет, морщусь и почти запускаю смартфон в пол, слыша гудок за гудком.

На последнем не выдерживаю:

— Зачем тебе телефон, если ты его ни хрена не берешь, бэйби…

Без ответа. Окей, включаем разъяренного папочку. Убираю гаджет обратно, вылетая в коридор из служебной комнаты. Судорожно подсчитываю, сколько времени займет дорога от этого ресторана до маминой квартиры, если эта гиена вообще там бывает. Можно проверить по GPS, только бы добраться до машины. A, минут тридцать. На хрена вообще эту забегаловку для корпоратива одобрил?

На лету забиваю оптимальный маршрут в смарт-часы, зарекаясь в сотый раз уже обновить чертову систему. Глючит жутко, да еще и сеть здесь не ахти...

Вдруг натыкаюсь на какую-то девчонку. Та угодила мне в руки и почему-то даже не пытается дернуться.

Хочется оттолкнуть и не тратить время, но что-то не так...

Во тьме не сразу понимаю, кто передо мной хлопает огромными глазами и дышит мне в грудь жутким амбре. Черт, она… точно она… все же красивая… Не замечал раньше.

Только прежде чем я успеваю сказать хоть слово, Ричи всхлипывает, встает на цыпочки и откровенно тянется к губам, прошептав своим нежнейшим голосом еле внятно:

— Я… тебя… ждала.

О, как миленько, будь сейчас другие обстоятельства...

Усмехаюсь, назло крепче сцепляя руки за ее спиной и слегка наклоняясь к ее лицу.

Азартен ли я? Да. А еще зол чертовски…

Потому молчу, улыбнувшись как можно более сносно.

Ей хватает и толики улыбки, чтобы коснуться губ своими пухлыми губками и вздрогнуть, смыкая ресницы зеленых миндальных глаз. Нет, в этой тьме цвет я бы точно не разобрал, значит, просто играют отголоски воспоминаний.

Ненавижу персик, но на ее устах он не так уж и отвратен. Даже прикусываю нижнюю, начиная забываться.

Девчонка сцепляет ладони у меня за шеей, позволяя медленно вести себя вглубь рабочей зоны. И я доиграюсь, но продолжаю требовать языком большего, крепче вжимая в себя. Нет… пока не решается, продолжая окутывать меня одурманивающим флером её существования и горьким вкусом дешевого коньяка.

А еще… всё же не могу игнорировать солоноватый вкус, что не скроет ни одна персиковая помада, и не выдерживаю, проведя по ее щеке подушечкой пальца, ровно там, где проходит дорожка из слез.

В тот же миг это видение замирает и пытается остановиться, явно почувствовав холод, прошедший по спине, где только что были мои руки.

Но даже не пытается открыть глаз, не думая юркнуть и отступить. Чем заслужил такое?

Не хочет показаться слабой? Ранимой? Хо-ро-шо. Сделаю вид, что не заметил.

Осыпаю нежными легкими поцелуями кончики губ, возвращаю руку на ее позвонки, снова притягивая к себе. Шелк мешает, но даже то что, сейчас чувствую тактильно, мне уже чертовски нравится.

Откликается, словно боясь и одновременно желая.

Её шпильки явно не предназначены так выгибаться рядом со мной, она цепляется каждым шагом за собственный шлейф, и мне просто до жути хочется взять ее на руки или просто остановиться, разорвав это платье.

Чуть-чуть… еще чуть-чуть.

Пульс окончательно зашкаливает ровно в тот миг, когда дверь в какую-то каморку закрывается за нами. Смарт-часы, заточенные под ЗОЖ и контроль кардио, негодуют короткой вибрацией, пока левая спустилась к соблазнительной ягодице.

И я даже жалею, что в этой кромешной мгле не разобрать ничего . Все бы отдал сейчас, чтобы видеть эмоции на этом личике, когда она так нежно постанывает от одних лишь поцелуев. Отрываюсь от губ, наткнувшись позади на какой-то стол. Опираюсь, расставляя ноги пошире и подвигая ее вплотную к себе.

Вздрогнула, явно почувствовав наконец мое возбуждение. Так-то лучше.

— Стой… - Шепчет, тут же в противовес подпуская к ключице и опуская руки на мои бедра. Спускаюсь ниже, начиная понимать, что стрелки скоро пробьют 12, и все исчезнет, превратившись в тыкву.

Жаль, что раньше не познакомились. Но нет же. Никаких романов на работе, верно? Верно. Табу. Да и я бы ее не рассмотрел…

Вторит:

— Подожди…

И тут же судорожно глотает воздух от одного невинного укуса нежной кожи над кружевом бюстгальтера.

Интересно, какого он цвета?

— Ян, нет, так нельзя.

Почему "нельзя"? Вопрос тонет несказанным вместе с последней возможностью остановиться и выставить все шуткой. Ну, подумаешь, дерьмовое чувство юмора у меня, да?

Дергается ли что-то в душе, когда знаю всю правду? Нет.

Дергается ли что-то внутри, когда она позволяет снова приблизиться к себе и аккуратно продолжить, до сих пор не отдаляясь? Да.

Дергается ли сердце от сплетенного дыхания и обжигающих касаний её ладошек. Да.

Словно горел и тут же сорвал куш. Словно весь мир рухнул и тут же отстроился заново.

Словно со скорости интернет-соединения нулевых мигом прыгнул в безлимит уходящего 21-ого...

Её пальцы вдруг коснулись щеки, провели линию до скул и так резко отстранились, что даже стало обидно. Вторая ладонь прошлась по груди, начиная ловить несоответствия один за другим, что точно не скроешь свитером. Да, золушка начала просыпаться, и от принца попала вдруг к королю?

Даже нервно попятилась, чуть не упав, забыв о том, что я еще не отпустил.

— Ты…

Вырвала ладонь из моих рук, побудив нервно ухмыльнуться. Громко выдыхаю, выпуская остатки её соединений из легких куда-то в район потолка. Надо найти слова, да? Жаль, я бы продолжил. Замечаю, что где-то подтекает вода, монотонно капая на пол. Черт, как же досадно её отпускать.

— Ты… ты... Вы же не Ян!

А то я не знал, да? Главная новость 21-ого века? Но похож-похож, не спорю. Только рычу, не совладав с нотками эмоций:

— Я старше на целую жизнь, ты только заметила, милая?

Ричи шаркает каблуком и в тот же миг пятится к двери, оставляя ту не запертой после себя.

И я точно знаю, что этот исчезнувший силуэт проклянет меня еще тысячу раз... Но как же давно я так не целовался!

Засим вздыхаю, вставая наконец со стола, медленно бреду в коридор, проводя линию указательным пальцем по дешевенькой штукатурке, думая, а стоит ли так сразу убивать сына за отсутствие контрацепции, или стоит немного подумать?

— Жиль, отмени путь до Луначарского, построй короткий до дома.

Женский голос в наушнике шуршит, приняв команду… но разве тот сравнится с нотками пьяного бреда? Дожил. Где твои хваленые принципы, Андрей? Ха-ха... какова вероятность, что она явится завтра на работу? Или сразу ждать пару заявлений в органы и одно на стол Рашевскому?

Ричи… Ричи, попугайчик. Единственная девушка, прошедшая стажировку в It-отделе, девушка, которую все свои уже начали признавать. Даже я отметил её перед Рашевскими... И что? Так всё и закончим?

Фу, как неинтересно.

В цель.

Захожу в зал, сторонюсь пьяных коллег, что уже во всю танцуют ламбаду. Отказываюсь от предложения присоединиться от какой-то сотрудницы из бухгалтерии.. как ее там? Варя? Валя? Не суть. Женщину изрядно ведёт и тут же… ну, естественно. Морщусь от жуткого запаха текилы, аккурат пролитой на край рукава… И плевать на свитер, но часы… Отгоняю мысль о бёдрах, что недавно неплохо так уместились в левой руке. Интересно, тоже чувствовала вибрацию? Не, ну, я точно чокнулся.

И сам всё понимаю, что три месяца аврала, но...

Стряхиваю капли тут же, быстро осматриваясь по сторонам.

Бухгалтершу уже все равно увели более трезвые служащие, еле оттащив от меня.

— Вы её простите...

Отмахиваюсь, наконец добравшись до собственного места. Беру салфетку, безрезультатно пытаюсь высушить руку. Да чтоб вас всех… Выдыхаю, опираясь руками о столешницу. Как же тут шумно!

Стол до сих пор еще выглядит помпезно, чего не скажешь о собравшихся за ним. Вроде мой отдел всегда считался самым непробиваемым… И что? Все нажрались? Поднимаю бокал с соком, привлекая внимание своих:

— Я рад, что этот год мы с вами пережили в полном составе, более того, даже приняли пополнение...

Все оборачиваются на 2 свободных стула и тут же возвращаются ко мне. Еще выражали бы их лица что-то кроме ухмылок и желчи, ну да ладно.

— Желаю всем нам в будущем году доработать наконец лендинги…

— Ну, Андрей Константинович! Я ж дебажил*… - Икая вмешивается тучный Лёнечка, чью оплошность я сейчас попираю.

Поднимаю ладонь, холодно улыбнувшись.

— Еще раз поздравляю с наступающим, а сейчас я вынужден Вас покинуть…

Огибаю стол, не дожидаясь столь бурных оваций и всеобщего улюлюканья последней фразе. Еще бы, я наконец ухожу. Больше некого бояться, верно? Верно. Осматриваю соседние столы.

Да, даже генеральный не приехал.

— Только помните о завтрашнем дежурстве.

— А завтра же только Ричи будет… - Особо говорливый осекается, наконец поняв, что подставил названную.

Потому улыбаюсь и молча ухожу из этого балагана.

Кстати, да. Два пустых места. Мой сынок, что заканчивает здесь свою первую стажировку и она… Шкуру с него спущу, ей Богу.

Ладно, допу-у-устим, что Ян не с ней. В конце концов, его не было с самого начала банкета. Но как он мог вообще? Она, правда, беременна?

Твою мать… весь в меня.

Чертыхнулся, забирая кожанку в гардеробной. Быстро накинул, выходя на улицу в снегопад, что кружит и не покидает нас уже с неделю.

Так, о чём я?

Да не хочу я дедом в 37 становиться! Да что за баг*-то такой, а!? Это что - опять версия про подгузники, коляски и ор по ночам? Я ещё от Яна не отошёл, а он уже..

Может, скинуть это всё на её родителей? Ха-ха-ха….

Наконец дохожу до мерена, быстро смахиваю ладонью снег с чёрного матового капота. Вспоминаю, что вечером торопился сюда и не исправил ошибку:

— Жиль, дальний…

Свет фар тут же слепит. Дополняю команду:

— Левую на пару градусов вниз.

Фара встаёт на место.

Жилли уточняет запрос о сохранении: “Записать расположение как верное?”

— Да.

“Принято. Запись о расположении линз от Яна Андреевича стёрта из данных.”

Снова вспоминаю про сына.. Так, что там?

Сажусь за руль, подцепляю планшет с сидения рядом. Быстро открываю корпоративный портал. Следом загружаю дело Буричевой Марии Алексеевны, 95-ого года рождения, чьё письмо так некстати пришло мне на почту. Сколько ей, кстати, 26? И зачем связалась с малолеткой? Я понимаю, что Ян, конечно, красавчик - голубые отцовские глаза и борзый вид, но мужиков других не было? Пропускаю мимо мысли о своей кандидатуре.

Где там личные данные? Семейное положение - "не замужем". Семья и контакты - только один прописанный номер Буричевой Ксении Алексеевны. И всё? Скроллю страницу вниз. Всё? Серьёзно? Один номер телефона? А родители? Эй…

Одёргиваю себя, чтобы не перерыть все её социальные сети, всё же решив плюнуть и хотя бы дождаться утра.

Двигатель еле слышно шумит, наконец напомнив, что давно пора убираться отсюда. Сколько сейчас? Почти час? Через 4 часа на пробежку? Прекрасно, Андрей Константинович, прек-рас-но...

***

Спустя полчаса паркуюсь возле дома. Медленно иду к двери, раскручивая в руке чип-карту. Морщусь от вспыхнувшего фонаря над фронтоном, что озарил снежинки, летящие ко мне и тающие от теплого дыхания. Зря не надел шапку, вроде уже не мальчик.

Под ногами хрустит снежок, и даже не верится, что все эти сугробы выпали меньше, чем за месяц.

Захожу в дом, скидываю ботинки, следом на вешалку летит кожанка.

На встречу выезжает Дже-зи, подмигнув алыми индикаторами. Нагибаюсь, нажимая кнопку выключения на небольшой желтой шайбе, что в народе зовётся пылесосом.

Следом подхожу к панели возле входа в зал, легко сдвигаю крышку, нажимаю пару клавиш, выстраивая в доме оптимальную температуру.

Бреду до кухни, щёлкаю пальцами, включая свет. Беру из холодильника бутылку минералки с лимоном. Терпеть не могу кислое, но продолжаю жадно пить, пытаясь уничтожить во рту привкус дешевого коньяка и чужой ошибки. Да твою мать, ребёнок!? Внук? Через 9 месяцев? Да у меня же проекты и... Ставлю на место бутыль и снова щёлкаю пальцами.

Поднимаюсь по лестнице в спальню. Скидываю в гардеробной одежду. Подцепляю чистое бельё.

И что это? Одиночество. Никаких тебе колясок, пеленок, машинок и чего ещё там? Ора по ночам! Хотя нет, с “машинками” погорячился.

Судя по всему, Ян выпендривался на моей уже не раз, забирая Ричи с работы. И почему я не проверял карту ни разу? Чему я вообще поражаюсь сейчас? Давно бы уже всё понял.

Да твою мать… В 37? Дедом? Вы шутите!?

Ложусь на кровать, вновь скроля в телефоне её личное дело.

— Окей, дежуришь завтра, значит? Ну, посмотрим…

Вот бы откатить время лет на 19 назад и… Сын, да за что!?

_____

*Дебажить - исправлять ошибки, примечание: здесь и далее расшифровка it-сленга.

*Баг - от англ. Bug — жучок, клоп. Ошибка в программе.

Мария.

— Ричи-и-и! - Этот ор я слышу уже 3 утро подряд, но сегодня он особенно бьет по темечку.

Сажусь на кровати, не открывая глаз. Чувствую, как подлетает Ксюшка.

— Ричи, ну-у-у! - Тянет мамина копия. - Проснись уже, пожалуйста!

Еле открываю глаза, морщусь, содрогаясь от озноба.

— Ричи! Там сейчас всё затопит! Спасиии...

Перевожу наконец взгляд на сестру, что вновь пляшет рядом с вантузом в наманикюрренной руке. Ну, почему!? Почему мое утро должно начинаться именно так? Почему не с завтрака в постель от умопомрачительного мужчины?

— Сама... иди... и разбирайся... - Цежу, вставая и выхватывая у неё орудие моих утренних пыток. - со... своими... проблемами!

Та кивает, небрежно захлопав в ладоши. Смотрит на свои руки и вскрикивает...

— Ааай! Я лак содрала, Маш!

Закатываю глаза и скрываюсь из комнаты. Закрываюсь в ванной комнате. Смотрю на засоренную раковину, сдерживая порыв высказать все, что думаю о "маленькой" сестренке.

— Но, конечно, Ксюша же маленькая... - Пытаюсь пробить пробку, извозившись в этой грязи. - У Ксюши же ручки-и... У Ксюши же зубки, аллергия и...

На последних толчках умудряюсь окатить футболку стоячей водой. Как же мерзко!

Быстро скидываю ту и забираюсь в ванную. Хоть сейчас... очнусь.

Провожу рукой по ключице... Ой, почему так больно? Укусил кто-то? Как я до дома добралась? На такси? Или может Ян? Надо ему позвонить. Мы встретились? Вообще ничего не помню...

Наматываю полотенце на волосы, кутаюсь в махровом халате... Смотрю в запотевшее зеркало над раковиной, поддаюсь желанию окунуться в детство и черчу на стекле первое, что приходит в голову.

Вздрагиваю от удара в дверь и полетевшей следом претензии.

— Ты там скоро вообще!? Я в туалет опять хочу!

О да, у Ксюши ручки и маникюр... о да.

Снова смотрю на стекло... что это такое? Сердечки? Как же глупо. Быстро стираю ладонью, боясь оставлять здесь хоть одно. Нет, Ксюша не поймет...

Ухожу снова к себе, зарываюсь под одеялом. Зачем-то снова провожу пальцами по ключице... Нет, не похоже на укус. Может, синяк? Тогда откуда...

Не успеваю ухватиться за какое-то странное воспоминание, как рядом опять раздается:

— Ты вчера такая пьяная пришла! Я чуть не задохнулась...

Ныряю еще глубже под одеяло. Но не помогает, только голос становится громче.

— Всё говорила, что тебя теперь точно уволят... - Её рука вдруг залезла под одеяло и схватила меня за лодыжку.

Взвизгнула, начиная пинаться, той хоть бы хны. Продолжает хохотать и изгаляться.

— Что ты натворила?

— Да отстань ты уже...

Стаскиваю одеяло, запыхавшись. Смотрю на сестру...

— Ксюша!

Та кивает, улыбаясь. Но вдруг замирает, оседая рядом, не отрывая от меня глаз. И судя по меняющимся эмоциям....

Вскакиваю быстрее неё, убегая в прихожую. Торможу возле трельяжа, сдвигаю ворот халата и леденею ровно в ту секунду, как Ксенька кричит:

— Да засос это, засос! Даже не сомневайся.

Из груди вырывается нервный смешок. Потом еще один и еще.

— Да ну нет.... - Снова твержу, пытаясь стереть маленькое пятнышко, но безрезультатно! Да твоего ж троянского коня... - Ну, нет...

Первая и единственная самая глупая проскользнувшая мысль - о Яне... И я бы даже немного обрадовалась, если бы не вынырнувшая Ксюша из-за двери. И эти ее синие глазки пепелят так, будто знают все и чуточку больше. Нет, исключено...

Закрываю глаза, зажимая опять загудевшие виски. Зачем я пила? Не умею же...

Даже если из-за этих белобрысых...

Кто мне наливал вообще? Лёня? Я же говорила вчера, что толком не пью.

Сползаю на пол, немного радуясь тому, что хоть сестра сейчас выжидает, не говоря ни слова.

Вспоминаю начатый бокал, потом еще и еще. Морщусь пуще прежнего, но этот поток уже не остановить. Вот, и уже хватаю смартфон и набираю... нет, кому я звонила!? Яну? Точно!

Раз пять, да? А следом что? Писала, ну, конечно.. а потом? Потом хотела проветриться...

Сердцебиение почему-то учащается.

Нет... Помню, как еле брела по какому-то коридору, чуть ли не падая, и вдруг врезалась...

Ян? Откуда? Он же.. ну, нет, ему не за чем там быть.

Глаза расширяются от новых воспоминаний.

Твоего ж коня... что я сделала!? Поцеловала!? Я!? Я!? Сама!? Кого??? Это сон? Может, мне это приснилось?

Снова тянусь к ключице и понимаю: нет, не сон.

Рука стремится к губам, очерчивая их силуэт, отчего в груди начинает что-то сжиматься, будто крича о том, что это движение мне определенно знакомо.

Ксюша рядом уже умудряется хохотать и причитать что-то про то, что мне совсем нельзя увольняться. Что они не потянут частную клинику. Что племяннице нужны витамины и фрукты.

Только... что делать теперь... когда я вспомнила слишком знакомое:

"— Я старше его на целую жизнь, милая."

И нет-нет-нет, такое даже в самом страшном сне не приснится. Сдавливаю щеки, начиная стучать ногами по паркету как ребенок. Тут же зарываюсь пальцами в волосы и тяну те в разные стороны.

Ксюшка подлетает, пытаясь меня успокоить.

— Да что ты делаешь, придурошная!?

И лучше бы она на месте стояла...

— Это все из-за вас, малолетние олени! Какого лешего Вы вообще натворили! Два кретина! Ааайщ! - Снова со всей силы хватаюсь за волосы. Та отскочила, верно почувствовав, что еще немного и мой гнев перейдет и на нее.

Но...

На самом деле... если все это чистая правда (Боже, пожалуйста, нет!), то я точно пинком вылечу с работы, и в этом некого больше винить кроме самой себя.

Выбиваюсь из сил, начав подвывать. Как я могла? Я же только освоилась здесь... мы же только начали копить...

— Эй! - Мелочь шагнула вперед, упав рядом. -Эй, Маааш...

Отвожу взгляд, стерев глупую слезинку.

— Ты чего?

Всхлипнула носом.

— Все так плохо?

Кивнула.

— Может, все обойдется? - По-детски уточняет плюшка.

Пожала плечами, заставляя себя успокоиться. Ксюша вторит:

— Точно-точно! Все хорошо будет, точно!

Конечно. Все будет хорошо... разве у нее по-другому бывало? Едва ли. Даже сейчас ей кажется, что все просто. Но что это я? Просто извинюсь. Найду новую работу. Выберусь. Ну, пусть не по профилю... пусть с меньшей зарплатой и даже на третьей линии... Выберусь.

Ксюша берет под локоть, склонив голову мне на плечо.

— Все будет нормально, Маш! Честно-честно! Ты ж пробивная... ну, будем экономить, или я Яна попрошу, чтобы он с папой поговорил... Ты же такая крутая, Маш! Да та Стервелла не захочет тебя увольнять... Да за что тебя увольнять вообще?

Продолжает трещать, постепенно успокаивая меня своей непосредственностью. В конце концов, если все это правда так. Может... Да ничего не может! Точно уволят! Как же стыдно, айщ!

— Маш, только мне двадцать тысяч надо на первую консультацию...

Прокашлялась.

— Сколько!?

Та виновато округляет щеки и хлопает ресницами.

— Это одна треть за все ведение... Ты только не переживай. Мы потом с Яном у его отца все-все выпросим на свадебный подарок, мне так Ян сказал. Ну, не откажет же он сыну с невестой, да?

И эту уверенность никак не разрушить. Уже третий день я повторяю ей одно и тоже, но все бестолку.. "А Ян обрадовался"... А Ян третий день не появлялся... или просто не попадался мне на глаза.

Ой, мамочки! Семь часов! Через 20 минут надо быть на работе... а я в халате, в слезах и с засосом.

Но... Это получается... снова провожу рукой по губам, подбородку, шее, яремной ямочке, груди. Получается, что ОН сам меня це... Фу-у-у! Фу! Нет! Гребаный троянский конь!

Ричи.

Почти добегаю до работы в 7:31, но спотыкаюсь о припорошенный снегом корень старого дуба, лишь в последний момент поймав равновесие, не поверив тому, что вижу впереди.

— Нет, нет, нет…

Всю уверенность как рукой сняло. Аккуратно ступаю вперед, думая, а не развернуться ли и не сбежать ли пока не поздно, сославшись на отвратительное самочувствие. Идея не такая уж и плохая, но работаю я сегодня одна, и едва ли кто-то выйдет на замену.

Словно завидев меня в зеркало, из единственного электрокара на этой пустейшей парковке выходит... кто? Верно: Мое увольнение.

Что ж, сама виновата!

Пока я сверлю начальника взглядом и пытаюсь придумать хоть одно разумное оправдание, почему этот мужчина мог появиться тут в такую рань, что было бы не связано со вчерашним, Андрей Константинович закрывает за собой дверь, поправляет манжеты на коричневой кожанке, ненароком обращая внимание на часы, и оборачивается ко мне.

Киваю, пытаясь выдавить из себя приветствие.

— Доброе утро, опаздываете. — Совершенно спокойно чеканит А.К., взглядом указывая на входную группу.

Может, поэтому он здесь ждёт? Вдруг дела так рано? Ключи же передаются только от дежурного к дежурному, дубликат есть вроде только у отдела кадров и гендиректора.

И честно сказать, с первого дня работы здесь меня пугали абсолютно все этим его голосом, уверяя в том, что ОН замечает любые мелочи и совершенно не умеет прощать.

Снова киваю и убегаю по ступеням к двери. Копаюсь в рюкзаке, как назло потеряв там связку. Проверяю карман за карманом, но ничего не вижу. Поправляю шапку, что норовит всё залезть в глаза. Да что ж это такое!? Перетряхиваю всё ещё раз, чувствуя, как по спине проползают липкие мурашки.

— Не нервничайте, это вредно. — Доносится за спиной все тот же тембр.

Замираю, но быстро беру себя в руки, найдя наконец пропажу под ежедневником рядом с карамельным йогуртом на обед. Справляюсь с дверью, убегаю в наш отдел. Быстро включаю везде свет, следом лечу включать системники, проверяя сервер за сервером.

Чувствую, как за спиной проходит А.К., уходя к себе в кабинет. Может, и правда всё это только приснилось? Или он просто решил, что это ошибка, о которой даже и не стоит говорить. Ого.. Так можно? Только как мне-то себя вести? Снимаю наконец курточку, убираю шапку и быстро собираю влажные волосы в пучок. Чем я вообще думала утром?

Отбросила в сторону лишние мысли, как только прогрузился рабочий портал. Отмечаю время прихода, принимаю задачи из восточных филиалов, что давно уже ждут меня.

Так, что там в первую очередь? Удалённо настроить рабочий стол новой сотруднице в одном из филиалов ХМАО. Принимаю задачу, поставив в блок "Наблюдателей" управляющего этим регионом. Выдыхаю, надевая рабочие наушники и созваниваясь по скайпу с тем офисом. Провожу инструктаж девушке, прося на время не трогать здесь ни-че-го. Записываю данные новой корпоративной почты... ещё надо обновить контакты в Outlook сразу.

Вздрагиваю, услышав за спиной включившийся электрочайник. Пытаюсь не обращать внимание на начальство, вдруг решившее попить чай не у себя в кабинете и даже не на кухне компании, а тут. Вот, прям тут!

Нет, я точно отсюда живой и без трудовой не выйду…

Снова погружаюсь в работу, отгоняя раз за разом назойливые мысли и совсем теряюсь, когда отчётливо слышу:

— Вы завтракали?

Стягиваю наушники на плечи, крутанувшись на 180 градусов.

— Что?

Холодно улыбается, сидя на стуле за Лёниным столом. Перекинул ногу на ногу и просто потягивает что-то, что сам себе всё-таки заварил.

— У Вас сырые волосы, Мария.

Провожу ладонью по голове. Да, даже не высушила, конечно же…

— Вы так торопились сюда?

Неловко цежу:

— Конечно...

Немного склонил голову набок, сощурив глаза светло голубого оттенка.. Точь-в-точь, как у Яна. Ну, или наоборот. У того глаза как…

— Эта работа того стоит?

Прибивает на месте электрическим разрядом, когда моё лицо ещё хранит дурацкую деловую улыбку.

— Да... я очень люблю свою работу. — Наконец нахожу ответ.

Кивнул, указав на компьютер, оставшийся позади. Ясно, аудит закончен, продолжаем дальше… На цыпочках поворачиваюсь обратно, пытаясь даже лишний раз не горбиться. Как же неловко! Ужасная ситуация, как я могла вообще всё это натворить? Я? Поцеловать… Совершенно на меня не похоже.

Не сразу замечаю, как собственная рука снова коснулась ключицы. И даже сквозь лёгкую кофту чувствую то, что так пыталась закрыть хоть чем-то.

Нужно выкинуть всё это из головы! И срочно!

Помечаю выполненной первую задачу, перехожу к следующей ровно в тот момент, когда остатки нашего офиса, что всё же выжили после корпоратива и пришли на работу, поняли, что вся техника в честь Нового Года назначила себе полёт в тартарары. Точнее не техника, а просто злые люди с жутким похмельем, но что уж тут!

Разбирать всё это сегодня мне. Потому смотрю, как мой скайп разрывается от новых сообщений, филиалы начинают нервничать, не получая вовремя ответ, а за спиной моей кто? Верно, всё тот же человек, что видимо всем доволен.

Спустя два часа сидения на иголках и побегов в роли системного администратора по головному офису, не выдерживаю. Влетаю в отдел, запыхавшись. Поднимаю взгляд к Лёниному столу и снова встречаю там его.

— Андрей Константинович, Вы весь день будете тут сидеть?

Сцепляет руки перед собой и спокойно отвечает:

— Вас что-то не устраивает?

— Нет… Нет… Там просто в юр.отделе спрашивали Вас.

— Меня?

— Да.

Улыбнулся.

— Допустим.

А я почти не соврала. Главный юрист и правда поносил наш отдел на чём свет стоит, рассасывая какую-то таблетку от похмелья, особенно отмечая всё здешнее начальство, согласовавшее корпоратив среди рабочей недели, даже отказавшись сократить рабочий день в субботу, от которого не можем отказаться уже почти как три месяца. А чьё мнение спросили на глазах у всего портала, обделив лишь наших юриков, что были, естественно, против как и добрая половина других отделов? Верно, именно Андрея Константиновича.

По крайней мере, мне так донес Ян ещё две недели назад.

— Вы не пойдёте?

— Нет. — Снова берёт кружку со стола.

— Почему? Вас ждут.

Указывает взглядом на мой компьютер.

— Тебя ждёт работа, Ричи, разве нет?

Сую нос куда не надо, ясно. И что он вообще то Выкает, то Тыкает? Плюхаюсь на своё любимое креслице, снова принимаясь за работу.

Очнулась только ближе к обеду, потянувшись и обрадовавшись, что хоть на час здесь всё станет спокойнее. Прочитала наконец сообщение от Ксюши, что раз десять написала про консультацию. Зашла в онлайн-банк, переведя кровно-отложенные на собственную карту. Ещё раз вздохнула тому, что всё это расхлебывать мне одной, и никому из них нет дела, что я сама думаю по поводу внезапно свалившегося пополнения в нашей маленькой чете. И почему Ксюшка настолько беспечна? Или она пока ничего не понимает?

А Ян? Он будет хорошим отцом? Мне кажется, вряд ли…

Отписалась сестре и получила почти сразу “Буду через 10 минут, выйди на улицу”

Потянулась за собственной сумкой, желая сразу достать кошелек, но вдруг поняла, что отец Яна, кажется, ушёл. Или я размечталась? Но не успела даже взглянуть в сторону его кабинета, как дверь распахнулась, и из неё вышло всё то же действующее лицо. И ладно бы просто вышел и ушёл по своим делам, но нет же. История повторилась… Снова сел позади.

Потому скрипя зубами снова разворачиваюсь и тихо уточняю:

— Это какая-то проверка? Вы хотите меня уволить?

Сощурил взгляд на последнем слове

— Тебя стоит уволить?

Ха-ха… Поймал.

— Ну, я хорошо работаю…

— Но?

Переспрашиваю.

— ”Но”?

— Почему-то же ты заговорила об увольнении, верно?

“Почему-то”? Потому что за мной следят с самого утра.

— Просто Вы целый день тут.

Кивнул.

— Ты не обедаешь?

Вот это-то тут причём?

— Ем... буду… сейчас.

Снова кивает и опять указывает на мой рабочий стол.

Отворачиваюсь.

— Кстати, Ричи, ты помнишь, что именно вчера произошло?

Можно я не буду помнить? Пожа-а-алуйста.. Можно я притворюсь дурочкой и сделаю вид, что этого не слышала? Будто от этого вопроса я не подпрыгнула на месте и не подавилась воздухом.

— А вчера что-то было? — Голос дрожит, выдавая, что я совершенно не умею врать в таких ситуациях. — Я перепила... простите, если что-то произошло. Я не хотела, правда. Такое больше не повторится…

Действительно, больше никакого алкоголя даже в лекарствах! Нет уж! Не хватало снова обнаружить на теле следы… "весело" проведенного времени.

Только он не торопится отвечать, а я ужасно боюсь, но всё же поворачиваю голову, краем глаза заметив, что А.К. спокойно рассматривает что-то в откуда-то взявшемся планшете.

И что мне делать? Вот, правда, что?

Только трель смартфона вырывает из непрошенных мыслей, напомнив, что Ксюша уже подошла. Потому хватаю кошелёк, ключ с чипом, наплевав на курточку, и вылетаю за дверь, не зная, как доработать до вечера, если это всё не прекратится.

Выбегаю на улицу, поёжившись и впервые обрадовавшись, что волосы всё же успели высохнуть. Сестра тут же подходит, крутит у виска и быстро отбирает кошелёк.

— Там пароль на...

Отмахивается.

— Разберусь. Тебе в аптеке надо что-нибудь? Я витаминки крутые заказала уже...

Немного отхожу от двери, заслышав характерное пиликанье. Замечаю краем глаза уже одетого Андрея Константиновича, что на миг замер, взглянув на нас, почему-то нахмурился, мотнул головой, будто отгоняя какие-то мысли, и прошёл к лестнице.

— Витамины, говорю, куплю! — Ксюша водит кошельком возле носа, пытаясь вернуть меня к жизни. — Тебе ещё что-нибудь надо?

— А… Гематоген... Да...точно… Гематоген. Голова совсем не работает.

Сестра усмехнулась, верно проследив за моим взглядом, наткнувшимся на чёрную машину, которую она уже давно изучила изнутри досконально, не успев познакомиться с истинным хозяином. Так что же… Андрей Константинович садится за руль и видимо собирается куда-то уехать.

Надеюсь, что до конца рабочего дня. И искренне верю, что он и вправду решил не придавать всему случившемуся значения.

Только что-то внутри тихо шепчет сейчас: “Нет, милая, вовсе нет.”

В цель.

Подъезжаю к маминой квартире и не могу перестать гонять мысли по кругу.

О чем они думают оба? Если с Яном все ясно (откуда там мозгам взяться в принципе), то от поведения Ричи я просто шокирован. Стоп, блин, когда вообще у меня успело сложиться мнение о ней? Ну, да, работает хорошо, но разве это ещё говорит о чем-то? Ну, целуется круто… Да чтоб их!

Наконец паркуюсь во дворе старой элитной пятиэтажки. Беру пакет с сиденья рядом и выхожу из машины.

— Жиль, блок.

За спиной раздался щелчок.

Ступаю по вычищенной тротуарной плитке, звоню в звонок, по привычке считая вензеля в ковке на перилах ступеней.

Консьерж принимает вызов, разблокировав массивную дверь.

Внутри в этом доме за столько лет будто ничего и не изменилось, только окна поменяны. И это ощущение моего застывшего детства обходится ежемесячно в круглую сумму за кап.ремонт.

По привычке улыбаюсь Герману Рудольфовичу, что уже давно не слышит на одно ухо, но не торопится покидать свой пост. Стараюсь говорить громче:

— Мой у себя?

Дед вздыхает, откладывая кроссворды, подцепляет трость и спешит выйти ко мне из своего огороженного уголка.

— У себя, у себя.

— Был у него кто?

— Да был, был.

Хлопает меня по плечу, лукаво улыбаясь.

— Девчонку себе завел, да? Замуж-то возьмет? Скоро свадьба поди? Внучат наделают...

Хорошо, что у него зрение не ахти, а то причину своего перекошенного лица я бы никак не объяснил, пока тот характерно окает, пытаясь говорить тише. Выходит обратный эффект. Наш разговор разносится по бетонным лестницам, отдаваясь едва заметным эхом.

— Посмотрим.

— Ты уж сердце-то не тревожь, а то будет как с Людмилой Васильной.

Киваю, особо не зацикливаясь на том, при чем тут мама. Быстро прощаюсь, уже вбегая на первый лестничный пролет.

Просчитываю пять этажей вверх, и лучше бы сыну быть на парах.

Но нет… Замок на старенькой двустворчатой двери поддается сразу, по некогда светлой просторной прихожей разбросаны кеды, валяются рулоны его эскизов, что видимо снова никто не одобрил, подтверждая слова консьержа о нахождении отпрыска.

Итак, дубль первый: папа идет убивать.

Медленно и никуда не торопясь снимаю ботинки, сдвигаю ногой его кожаные кеды. Убираю куртку на вешалку, собираю в кучу творение не состоявшегося архитектора.

Прохожу первым делом на кухню, поражаясь тому, зачем сын исписал стены в коридоре аж под трехметровый потолок.

Бросаю пакет на стол, предварительно стряхнув с него десяток пустых коробок из-под суши.

Морщусь, всматриваясь в огромное засохшее коричневое пятно на столешнице. Оборачиваюсь к раковине, но сразу отвожу взгляд.

Делаю вид, что этого дерьма я здесь не видел. Тихо матерюсь, ибо не получается. Так сложно нагрузить посудомойку? Я в 18 тоже был такой свиньей? Старею?

И правда до внуков скоро дойду?

Содрогнулся, представив себя на скамейке рядом с детской площадкой, обсуждающим с бабушками занятость современных родителей.

Мать. Вашу. Мне 37!

Я не хочу носиться с чьими-то детьми. Вообще никого не хочу больше. А носиться придется…

Опираюсь рукой о дверной косяк в просторную спальню, высекая по тому барабанную дробь пальцами.

Полуголый Ян спит ягненком, обнимая подушку, светя своей прокаченной спиной. И как в 18 он может выглядеть на 25? Какие коктейли пьют современные подростки, что по волшебству вдруг становятся мужиками? А, да, протеиновые, сам же их оплачиваю...

Точно. Дожил. Я… стар.

Пора выписывать программу телепередач.

Прошёл к кровати, лёг рядом, скрипнув пружинами. Сын инстинктивно повернулся и почти успел протянуть свою руку в мою сторону.

— Пальцы оторву!

Во, нормальный эффект.

— Пап, блин, напугал. — Сонно кряхтит Ян, потирая глаза тыльной стороной ладони.

Отдаляется наконец от меня, пытаясь проморгаться.

— Ты чего тут?

— Тебя потерял.

— Ааа… — Начинает понимать ситуацию, заметив ярко слепящее солнце за моей спиной.

Дополняю картину:

— Второй час дня, бэйб.

Растягивает губы, снова зарываясь в подушку.

— Па-а-ап.

— Почему не на парах? У тебя зачёт вроде сегодня.

— Автоматом поставят.

— Да? С чего бы? За красивые глаза?

Ржёт, кивнув.

— За пятитысячную.

И точно я постарел.

— Взрослым мальчиком стал, деньги появились?

— Пап, ну чо ты начинаешь...

Отворачиваюсь к окну, думая, что делать со всем этим. Итак, второй курс, зачёты уже сдаём за отцовское бабло, квартиру почившей бабушки превратил в не пойми что. И в принципе единственное, о чём заботится сын, - это то, как выглядит в зеркале, и… Нет, без “и”.

Отлично.

Всегда мечтал вырастить олигофрена.

А Ричи… Отличная мать будущего ребенка, просто великолепный, образцовый пример! Фыркнул, сжав кулаки.

— Па, слушай, ты ничо так выглядишь на свой возраст.

— Заткнись лучше. - Не оборачиваюсь.

— Да не сердись ты.

Глубоко выдыхаю, снова вернувшись к мысли, как спросить его. Напрямую? Обидится и включит жертву, которой ущемили все возможные права. Лучше б кое-что другое защемили. Но сын мне в принципе ещё нужен. Самого вывести? Всё равно же когда-то скажет, верно? Окей, постараюсь держать рот на замке.

— Как на личном?

Сразу насторожился.

— К чему ты?

Слегка поворачиваю голову, вздыхаю и отворачиваюсь обратно.

— Нормально всё... - Неуверенно бубнит.

Сжимаю желваки. Закрываю глаза, глубоко выдохнув. Ян всегда не любил любых изменений во мне, потому быстренько дополняет:

— Пап, я тебя в Новый Год кое-с-кем познакомлю, ладно?

Считаю, сколько дней осталось до Нового Года.

— Хорошо.

Вдруг лезет обниматься, как маленький трёхлетний ребёнок. И тихо шепчет на ухо... Твою мать, у него и щетина уже есть!

— Пап, ты только обещай, что не убьёшь, ладно?

Да чтоб вас.

— Ммм?

— Можно мы у тебя Новый Год встретим?

— Я ослышался?

— Ну, не бузи...

Отцепляю его руки от себя.

— Ян, слушай.

— Пап! Я тогда сдам все экзамены, честно!

Будто мне это нужно.

— Сам, реально! И на работу после Нового Года выйду.

— Со второго числа.

— Да блииин... - стонет сын.

Оборачиваюсь, всматриваясь в эти черты. И если найти любое моё фото восемнадцатилетней давности, оттуда будет смотреть именно он - мой сын, что считает себя слишком взрослым. Сын, что по любому делу побежит к кому? В семью. Как и я тогда… к матери.

Гиена чётко чувствует, когда начинает меняться настроение. Я хандрю, впадая в давние воспоминания, потому начинает подлизываться, заканчивая всё лаконично:

— Ты привёз что-нибудь? Я не жрал со вчерашнего дня.

Киваю, на что тот подрывается на кухню. Не сразу встаю, не тороплюсь уходить отсюда, замерев у окна.

В детстве я мечтал об этой спальне родителей только по одной причине - вид, который открывается отсюда. Вид на старую часть города, улочки, в которых здорово было теряться.

Потом появился Ян, эта квартира стала намного теснее… Улочки стали шире из-за сноса ветхих домов и активной застройки гипермаркетами. И что сейчас? Сейчас я смотрю на стену Торгового Центра, от моего детства не осталось ничего. Разве что этот дом. Хотя прошло всего ничего.

— Пап, ты идёшь!? А то я тут всё сейчас съем.

— Со стола убери и запусти уже посудомойку.

— Есть, сэр - раздаётся из кухни бас.

И как он вырос так быстро, Боже? И почему мозгов не прибавилось… Или я так остро реагирую на всё?

Ричи, Ричи, Ричи.... На Новый Год, значит? Отлично, потерпим.

И как в её красивых зеленых глазах видится это всё? Нервничает без причины, не думает, что может заболеть, летит с сырыми волосами в неплохой такой минус, вылетает без куртки на улицу, что там ещё? С утра летит, не думая, что может упасть на живот и спровоцировать всем этим выкидыш. Она же точно знает, кем я буду приходиться ребенку... и? Как Ян? Врёт? Даже не дернется?

Но самое главное, почему на душе так паршиво? Словно я ожидал от неё чего-то большего? Словно она может что-то значить, словно она лучше, чем я думал. Словно я теряю то, что даже не приобретал.

Касаюсь губ, усмехнувшись.

Точно, старость.

Мария.

Вернувшись, быстро съела йогурт, выпила кофе. Успела послушать музыку и хоть немного отдохнуть до окончания обеда.

Снова провалилась в работу и не сразу заметила звонок.

— Да, Ксюш.

— Ты занята?

— Угу. — Перестаю набирать код, сбившись.

— Выйди на пару минут, я тебе всё отдам.

Встаю, убирая наушники, подхватываю куртку.

— Что там?

— Сказали скрин сделать. — Лепечет сестра слишком воодушевленно. — И на следующий прием принести. А еще столько анализов сдать…

— Ты заплатила? — Выхожу из отдела.

— Угу.

— Чек дали?

— Ну, что ты… конечно, дали! Блин, выйди уже, а то я тут задубею.

Отключилась. Прохожу мимо дверей разных отделов, быстро юркнув в коридор к выходу, а то еще тут поймает кто-нибудь со своим "Принтер не печатает!"

Открываю дверь, сразу наткнувшись на сестру. Та улыбается и протягивает папку с документами.

— Вот это в двух экземплярах!

Мельком вижу лейбл частной клиники.

— Мне УЗИ сделали, представляешь!? Там такой крем противный, блин...

— Это всё?

Кивнула, но тут же вспомнила.

— А, нет. Подожди!

Достает из кармана розовую упаковку дорогих витаминов, следом вытряхивает батончик.

— Закинь домой, ладно? А то Ян звонил, пригласил в кафе, а я с этим…

— Так зайди домой…

— Не, такси уже ждет. — Кивает в сторону какого-то Рено.

Показываю папку:

— Ян не хочет посмотреть?

— Да что он там поймет? Я УЗИ-шку на айфончик уже сфоткала и ему скинула. Ты только не потеряй...

— Что сказал?

Ксюша заулыбалась:

— "Клё-ё-ёво".

Сжимаю руки на груди, вдруг начиная замерзать.

— Не помни только! — Волнуется о папке.

Киваю и, ни слова не говоря, ухожу к себе. Слышу, как за спиной хлопнула дверь. Отмахиваюсь от Ильи из рекламного, что что-то точно сказал.

— На корпоративку напиши.

Падаю на свой стул, зарываюсь пальцами в волосы. Почему мне кажется, что это конец света? Почему я такая плохая старшая сестра?

Она ждет поддержки, а я не могу. Пока не могу.

Очнулась, убрав с коленей папку, витамины и батончик на край стола. Отнесла курточку на вешалку. Вернулась за компьютер, вспомнив наконец про ошибку в коде.

— Ладно, еще остатки за больницу зарабатывать. — Шепчу, пытаясь уверить саму себя в том, что нужно просто принять ситуацию и не плыть против течения. Это бесполезно. Ничего уже не изменить.

В конце концов, сама виновата, что Ксюша выросла такой.

Почти успеваю закончить тесты, вроде не обнаружив ни одного бага, как заходит начальник. Проходит мимо, кивнув на мой же кивок, и вдруг замирает, резко переведя взгляд вниз.

Проследила за ним, остановившись на крае стола, резко хватаю папку и витамины, пряча под стол.

— Извините.

Не уходит, рассматривая несчастный гематоген. Коротко отвечает:

— За что?

Да.. За что, собственно? Что лежит на моем столе - его не касается. У нас в принципе все разрешено, лишь бы работа двигалась. Пожимаю плечами. Только он почему-то закрывает глаза и глубоко выдыхает, сдавив переносицу.

— Вам нехорошо? — Хватаю то, что рассматривал, протягиваю ему. — Хотите?

Снова смотрит, и если бы от одного взгляда можно было бы вспыхнуть ярким пламенем, я бы тут же воспламенилась. А так только прикусываю губу и начинаю краснеть. И что злиться, уходя к себе и хлопая ТАК дверью? Мне тоже неловко, но я же… не злюсь!

Зато до конца рабочего дня больше не выходил. И не знаю, радоваться ли этому, ибо его заканчивается в 6, а уже почти 9.

Проверяю выключена ли вся техника. Быстро обхожу другие отделы, хотя всё и запрограммировано на автоматическое отключение. Интересно, Ксюша хоть дома? Наверное, нет, тогда бы забрала распечатку. Так, значит, ещё и готовка сегодня на мне. Надо в круглосуточный заскочить, хоть купить что-нибудь.

Возвращаюсь в отдел и не успеваю взять себя в руки, вздрогнув.

— Вы еще не ушли?

— Как видишь. Все проверила?

Прохожу, начиная одеваться.

— Да, все в порядке.

Надеваю шапку, поправляя шов.

— Хорошо. Тебя подвезти?

Вздрогнула.

— Что?

— На улице гололед, уже очень поздно. — Словно пытается оправдаться.

Только совершенно уверенно смотрит, будто в этом и нет ничего такого. Подумаешь, подвезти до дома с работы сотрудницу.. Да.. Только не ту, с которой вчера... Фу, снова вспоминаю о ключице.

— Я тут недалеко живу…

Кивает, на что наконец отворачиваюсь, надеясь, что тема закрыта, и он наконец-то уйдёт отсюда и оставит меня одну. Но стоит только надеть курточку и потянуться к замку, как раздается:

— Ты не ела ничего толком, верно? У меня бронь в ресторане, пойдешь со мной?

Нервно хихикнула.

— Не-не-не, простите…

Столкнулась с его голубыми глазами.

— Андрей Константинович, спасибо, конечно, но…

Дрогнул, поспешив дополнить, видимо наконец поняв двусмысленность.

— Я приглашаю тебя как работника… в качестве извинения за вчерашнее.

— Извинения?

Кивнул.

— Я могу отказаться?

Улыбнулся уголками губ.

— Нет, лучше не стоит. — Посмотрел на стол позади. — Только вещи свои не забудь. Жду в машине.

Поправил чёрные перчатки, обходя меня и исчезая отсюда, как я того и хотела... Только о чём мы там?

Вещи? А.. Да… вещи. Убираю всё в рюкзак и только сейчас понимаю, что Ксюша не отдала кошелёк. Блин, прибила бы! Да что опять за троянский конь, ну?

Мария.

Выключаю последнюю лампу, выхожу под козырек, удивившись, как много снега навалило за вечер. Гололед? Ха! Так я и поверила. Закрываю на ключ дверь, спускаюсь с лестницы, убираю связку и делаю первый шаг… чуть не поскользнувшись.

— Ой-ёй...

Наконец ловлю равновесие, но тут же жалею о том, что не юркнула через запасной выход, хоть это и безумие, потому как из машины вышел А.К., уверенно направляясь ко мне. Как ему на своих длинных не скользко?

— Не упала?

Взволнован? Он? Зачем? Сглатываю, пытаясь кивнуть и списать эти обеспокоенные нотки не в свою сторону. Тот оказывается рядом и, даже не спрашивая, берет под руку, уводя к машине.

Говорю ему вслед, иногда поскальзываясь, оттого крепче цепляясь:

— Я думала отказаться.

Слышу в ответ:

— Не получилось.

Верно.

Зато получилось вспомнить эти немного грубые ладони, что почти сутки назад так своевольно касались меня, исследовали тело, будоража оголенную душу. Как я могла не заметить разницу? Даже если была жутко пьяна.

Подводит к машине, разворачивает, зачем-то затягивает шнурки капюшона на моей куртке и открывает дверь.

Перестаю хлопать глазами, начиная дышать. Что с ним? Что это сейчас было? Что вообще за день!? Это точно не рабочие отношения.

Он ко мне неравнодушен? Я ему нравлюсь!?

Щеки начинают пылать раньше осознания.

Поэтому поцеловал? Ужас… это что… здесь где-то скрытая камера? Нет, так нельзя! Я не хочу.. он, конечно, очень крутой, и пришла работать сюда я только из-за его профессионализма, но мне… мне зарабатывать нужно!

Сажусь, пытаясь убедить себя, что все не так поняла. Хотя как еще можно понять, я не знаю!

Наконец обращаю внимание на салон, выдержанный в молочных оттенках. Провожу ладонью по деревянной вставке на двери, замирая от ощущений. Засматриваюсь на панорамный вид, даже не подумав раньше, что лучшее в ночи - это звезды, и смотреть на них стоит примерно так: укрывшись от всего стороннего.

— У Вас очень красивая машина, правда.

Решаюсь улыбнуться. Андрей Константинович почему-то резко поворачивается ко мне, заметно дернувшись, едва слышно прошептав:

— Разве раньше здесь не была?

Не уверена, что расслышала.

— Что?

Мотнул головой.

— Пристегнись.

Трогается с места, погрузившись в какие-то мысли, только иногда разглаживая складочку между бровей.

Нет, почти за год работы здесь никогда не было ничего подобного! И о нем даже слухи не ходили, что он "ухаживает" за подчиненными. Да и Ян всегда говорил, что его папа - точно не тот, кто будет открыто проявлять подобные эмоции.

Ха, судя по вчерашнему - всё вранье!

— Не холодно? — Спрашивает, вдруг взглянув.

— А? Нет…

Кивнул.

—Устаешь на дежурствах?

— Ну, да, все устают.

— Тебя освободить?

— Что?

Снова посмотрел.

—Ты слышала.

—Зачем меня отстранять? Я же... справляюсь, разве нет?

Растягивает губы, вдруг кольнув очередным моим приступом: ночь, стук сердца, я тянусь к нему первая, он слегка улыбается, поддавшись. Решаюсь приблизиться, распробовав ощущения от его губ, он сцепляет руки на моей талии, подталкивая куда-то в кромешную тьму.

Ааайщ! Быть того не может! Прикусываю губу и быстро отворачиваюсь к окну, пытаясь перестать глотать воздух и рассмотреть уже хоть что-то за окном.

— Нехорошо?

— Все в порядке! — Выставляю ладонь, пытаясь оградиться, но вместо этого сталкиваюсь с его кистью.

Тут же отдергиваю, проклиная себя за вчерашнее.

— Извините.

Понимаю, что начинаю бояться: его ответа сейчас, того, что произнесут его губы, того, что услышу сама, своих эмоций, вызванных им, этой груды железа... Груды несущегося железа, заковавшего в ограниченное пространство, что вдруг перестало казаться таким уж и безопасным, словно сдавливая и приближаясь миллиметр за миллиметром.

Тело по привычке начинает вытягивать струну, вспоминая, как тогда уже очень давно, пять лет назад, было больно. Выдыхаю. Нет, вот, тооолько не сейчас!

Вцепляю ногти в края рукавов. Пытаюсь двинуться и сделать хоть что-то. Тихо. Нельзя. Не при нем. Уволит. Нельзя. Это глупо. Нельзя.

Сколько лет этого не было? Года три? Я же.. Я же справилась давным-давно, что за, блин!?

Вдруг дергаюсь от того, что стекло рядом начинает опускаться, впуская сюда шум мотора и тихое подвывание улиц.

— Дыши ровнее. Воздуха мало? Люк открыть?

Заставляю себя ответить.

— Я... Нет.

Вдруг цепляюсь за его взгляд, безмолвно спрашивающий, обеспокоенный. Тот, что я никогда не должна была видеть. Тот, от которого сердце вдруг стукнуло, проглотив поток крови из вен.

Это нелепо.

Надо что-то сказать.

Только он обрывает первым.

— Почти приехали, Ричи.

— Я.. это.. это нечаянно.

Закрывает окна одним нажатием, кивнув.

— В твоем положении такое вроде бывает.

— О чем Вы? В каком положении?

Вдруг усмехнулся, резко свернув куда-то.

— Ничего. Считай, что ничего не сказал. А, кстати, да. — Показывает на здание.

Замечаю смутно знакомое название на мерцающей вывеске. Вроде бы что-то приличное, как я туда пойду в таком виде?

— Я работаю над одним новым проектом, сейчас будет обсуждение с Рашевскими. Думаю привлечь тебя на оставшиеся полгода, хоть дополнительно хорошо заработаешь. Согласна?

Подождите. Можно остановить пленку и повторить еще раз? Что? Проект? Положение? Чему он усмехнулся? Деньги? Ген.директор? Сейчас? Зачем? Полгода? Это срок сдачи проекта? Где там гематоген, блин.

Тянусь к рюкзаку, быстро нахожу батончик. Вцепляюсь пальцами в упаковку, пытаясь разорвать, как вдруг он выхватывает у меня его... Ха... Нервно выдыхаю, повернувшись, но вместо объяснений натыкаюсь на упрёк:

— Ты хоть о чём-нибудь думаешь, Ричи? Что вообще в твоей миленькой голове происходит!?

Сдавливает кулак, нервно рыкнув. Он чего вообще? Он ненормальный?

Отшатываюсь к двери.

— Вы чего?

Вижу, как медленно закрывает глаза, глубоко выдыхая. Шепчет что-то одними губами, вдруг произнося громче:

— Выходи, Ричи. Просто выйди уже из машины. Нас ждут.

Чокнутый. Очень странный мужчина.

В цель.

Говорю намного спокойнее, что дается совсем не просто.

— Извини. Выйди, только будь осторожна. Спроси у хостес столик на мое имя, тебя проводят.

Смотрю, как касается ручки двери, чуть не забыв отстегнуться. Выпрыгивает из машины, спеша внутрь.

Нагибаюсь к опустевшему сиденью, нажимая по порядку сохраненные положения излома спинки.

Что я сейчас пытаюсь узнать? Уличить ее во лжи? Зачем? Кто я ей, чтобы переживать об этом? Дед будущего ребенка? Не велика ли честь, дед?

Но тем не менее, первая команда нажата.

Раз. Устанавливал Ян под самого себя. Крылья немного выдвигаются, пытаясь подстроиться под невидимый силуэт, кресло отъезжает назад. В принципе, похоже с моим. Снова ныряю к настройкам.

Два. Пустая команда. Вернулось в исходное положение.

Три. Вдруг меняется угол наклона, сиденье продвигается вперед, чуть не прижав мне руку.

Она бы здесь поместилась? Кто-то же сохранил настройки, верно? Так правдоподобно осматривала машину, будто и правда впервые.

— Жили, были ли голосовые команды от женского голоса ранее?

"Вопрос не распознан."

Меняю.

— Запись голосовых команд.

Уточняет"Укажите период".

Когда Ян в последний раз брал машину? 20-ого? 24-ого утром, но там совсем ненадолго. Да, пусть будет 20-ое...

Вздрагиваю от стука в окно. Нажимаю кнопку, заметив Ричи.

— Вы скоро?

— Тебя не пустили?

Отводит взгляд.

— Я стесняюсь одна заходить.

Почему? Судя по расходам Яна, рестораны - обычная вещь.

Как она может так правдоподобно врать? И главное - Зачем? Если беременна, не причина ли это прийти и заявить об этом? В конце концов, я бы побесился и принял... наверное.

Ожидает ответа, поэтому беру из бардачка вторые наушники, планшет с заднего сиденья, выхожу из машины, пропуская ее вперед и думая, что запутываюсь еще больше. И нет, даже не в самой ситуации.

— Жиль, блок. — Щелчок дверей позади.

Здесь все предельно ясно. Даже эта полупрозрачная красная папка в её рюкзаке, из которой просвечивал черный квадратик. И я вроде бы не глуп, чтобы не понять, что это снимок УЗИ. Когда успела, кстати? Если только вчера спрашивала Яна о тесте. Не клеится. Не в обед же? Хотя, почему бы и нет. Проверить, выходила ли куда-то, не сложно. Только нужно ли это мне?

Не звонить же в клинику, верно? Глупость и уже симптом шизофрении. Зачем так шифроваться? Зачем врать? Зачем так смотреть на меня?

Витамины. Как их там? Элевит? Да даже не смотри я рекламу, и не проверь всё позже у себя в кабинете, пока пытался успокоиться, рисунок беременной женщины и ребенка внутри на упаковке не заметит только слепой. Про эти витамины говорила с кем-то в обед? Да, логично. Опускаю взгляд к мусорному отсеку. Еще и эту дрянь притащила.

Чертов Гематоген. Зачем с утробы пытаться покалечить мне внука даже такими мелочами? Если бы съела? Почему нельзя всё изучить...

И ела ли сегодня? Под вечер еле стоит на ногах, даже не вооруженным глазом видно, что измождена. Она пьет что-нибудь? Не видел, чтобы пила воду. Почему нельзя следить за собой?

И быть... Господи... аккуратнее. Почему нельзя быть чуточку осторожнее, нежнее, внимательнее? Почему нельзя любить себя чуточку больше? Себя и её ребенка.

Открываю дверь, пропуская вперед.

Улыбаюсь, называя фамилию. Проходим в гардеробную. Ричи явно тушуется, снимая куртку и принимая от старенькой женщины номерок... И я готов взвыть, аплодируя её актерскому мастерству.

Браво.

Почему меня это задевает? Почему мне вдруг больно? Чего я от неё жду? И почему вообще жду чего-то?

Ау, Андрей, окстись. Еще к сыну я кого-то не ревновал. Но какого черта Ян её не встретил? Где эта гиена носится? Или... Он не хочет ребенка? СТОП.

Стоп. Стоп.

Что если.. Нет, быть того не может.

Хватит думать об этом. Нужно просто дождаться Нового Года. Все и так ясно.

— Ричи, сюда. — Немного растерялась, рассматривая заполненный зал.

Хостес поворачивает к лестнице, дожидается нас, поднимается первым.

Пропускаю её, снова поняв, что ночью растравил себе душу. Стоило ли? Нет. Все было бы куда проще. Эта девчонка сейчас бы не цепляла так сильно... вероятнее всего.

Заходим в ВИП комнату с панорамным остеклением и видом на реку. Оборачивается ко мне, когда парень заканчивает с настройкой онлайн-меню и оставляет нас вдвоем.

— Здесь никого нет. Мы рано?

— Нет.

— Но...

— Я не говорил, что кто-то будет присутствовать лично, верно?

Показываю планшет, протягиваю наушники. Хлопает глазами.

— Тогда мы же могли на работе...

— Я голоден. Разве ты нет?

Мотает головой.. и здесь вижу, что врет. Почему все остальное кажется правдой?

— В чем дело?

— Здесь дорого.

— Здесь тихо. Дальше?

— Я забыла кошелек... дома. - Отводит взгляд. Совершенно не умеет! Поразительно. Переспрашиваю, чтобы убедиться в этом:

— Дома?

Неловко кивает.

Это не мое дело.. Но.

— Почему ты мне врешь?

Ловлю ее растерянный взгляд, поддаюсь порыву, шагнув вперед.

Зачем-то сам сдвигаю ей прядь, выбившуюся из косички, задевая щеку тыльной стороной ладони...

Ричи пугается, но лишь слегка отдаляется назад. Совсем чуть-чуть. Не так, как полагается чьей-то невесте.

Вставляю один наушник ей, не стремясь отойти и все это прекратить.

Не хочу этого. Не сейчас.

Хочется снова вернуться во вчерашнее. В ночь, которая все изменила. Каждая клетка просит об этом.

Слегка нагнуться, прикусить губу, сделав немного больно, тут же отпустить и покрыть поцелуями. Повторяя это, пока сама не попросит большего. Поднять её ладони кверху. Да. Прямо тут. Стянуть эту бесформенную кофту. Снова наткнуться на кружево. Подтолкнуть к столу позади. Уложить и наконец касаться её. Даже сейчас сквозь пальцы проходят молнии, совершенно необъяснимые разряды, подталкивающие к ней. Почему не уходит? Видит же все? Сглатывает, позволяя скользнуть взглядом по шее. Отлично, я завидую себе вчерашнему, что мог ее целовать и оставлять отметки где-то в области ключиц.

— След остался?

Взгляд дергается, сгоняя пелену, что слишком сильно похожа на мое состояние. Отпрянула... поняла. Резко заносит ладонь, через миг проходясь той по щеке ощутимым хлопком.

Больно? Немного. Ей больнее.

Заслужил? Более чем.

Сразу хвастается за кисть, не переставая почти шипеть на меня. Только сейчас понимаю:

— Как Вы можете? Кто Вы такой, чтобы себе что-то позволять? Что Вы творите!? Так нельзя! За кого Вы меня держите?

— Опоздала почти на сутки, Ричи.

Замерла, и видит Бог, сейчас расплачется.

— Тише.

Смотрит затравленно, словно я страшный зверь. Словно обидел и теперь не отпускаю. Словно во всем не прав... Словно трогать её не имел права.

Так и есть. Но я не хотел... чего? Домогаться до невесты собственного сына? Почему меня... это... не...останавливает? Я свихнулся?

— Маш.

Выставляет ладони, остерегая и остерегаясь. Ни шагу вперед, ни шагу назад. Еще миг и я все окончательно испорчу.

— Извини. Правда, слышишь?

Пытаюсь ухватиться хоть за что-то.

— Ты любишь рыбу? В ней... много омега-3. Мясо? Говядину? Салат? Будешь что-нибудь? Сейчас позвоним Артему Рашевскому, он у брата в Ирландии. Ты не знала, да? Посмотри на меня...

Медленно поднимает глаза.

— Умница. Ничего не было. Я больше ничего не сделаю. Да?

Кивнула.

— Поедим и послушаем?

Снова кивнула.

— Что ты любишь?

— А Вы?

И лучше бы не спрашивала об этом. Первым сажусь за стол, закрываю глаза ладонями. Нужно очнуться, срочно.

Нельзя к ней что-то испытывать. Даже влечение. Точнее - влечение - категорически нельзя. Запрещено. Это не обсуждается. Даже если она почти отвечает тем же. Даже если бьет и тут же жалеет. Даже если Ян - ошибка. Даже если их брак ни к чему не приведет. Даже если брака и вовсе не будет.

Нельзя.

Потому пролистываю меню, заказывая ей полноценный ужин. Оформляю себе это же - говядину под не острым соусом с базиликом и травами в горшочке. Беру яблочный сок, гренки со сметаной. Что-то еще?

Отрываюсь, посмотрев на неё. Меню дублируется на большом настенном экране.

— Все в порядке?

— Да.

— Что-то еще?

— Нет.

"Ты любишь моего сына?"Да или нет. "Я в чем-то ошибся?" Да... или... Нет.

— Здесь очень красиво.

Кивнул.

— Я очень устала, простите...

Снова кивнул.

— Разговор будет долгим?

Я могу все отменить и не мучать ее сегодня. Это было бы благоразумно.

Но до поздней ночи заставляю ее сидеть, вслушиваться в три мужских голоса, обсуждающих важные, но совершенно бессмысленные для нее сейчас вещи, пытаясь запоминать абсолютно все, будто иного дня не будет. Будто сам не введу её в курс дела позже. Будто стараюсь не отпускать... девушку, что носит чужого ребенка.

Дожил, Андрей, до-жил.

Но успокоюсь, я обещал.

Нужно отвезти ее домой, а утром что? Бегать.

В цель.

26 декабря, единственный выходной. Частный элитный район. Солнце едва заметно поднимается по небосклону, озаряя тот розовым рассветом. Черт бы его побрал, холодно. Снег искрится, но этот налет мороза никак не скроешь.

Вставляю беспроводные наушники, включаю случайный трек на плеере, застегиваю замок на флисовой куртке, поправляю ворот термо-белья. Выхожу во двор.

Почти сразу тону в сугробе, но все же добираюсь до пешеходной тропинки, хоть та и не лучше.

Ресницы тут же покрываются инеем, дыхание становится глубже и реже, на выдохе превращаясь в едва заметную пелену. Люблю ощущать, как легкие начинают работать, поэтому год от года вне зависимости от погоды на улице, отрабатываю привычный маршрут.

Радует, что сейчас хотя бы не так уж и скользко, по крайней мере кроссы справляются.

Сворачиваю со своей улицы, пробегая мимо чужих элиток. Киваю дальней знакомой, выгуливающей во дворе своего шоколадного лабрадора. Тот поднимает морду, как всегда проводив меня взглядом. Женщина кутается в куртке, призывая собаку в дом.. Все как обычно.

Через пару домов встречаю пожилую пару, обожающих скандинавскую ходьбу. Мужчина - большая шишка в политике, и Артем по началу несказанно радовался возможности выйти на новый уровень.

Киваю им, улыбнувшись и пробегая мимо.

Завести здесь полезные знакомства проще, чем выслеживать кого-то возле работы. Занимаясь любимым делом, люди более расположены слушать бред начинающих предпринимателей, коим когда-то являлся Рашевский. Подумаешь, побегал со мной пару дней. Подумаешь, больше после этого не появлялся.

Сворачиваю на небольшую тропу, уводящую к запасному входу в парк. На аллее снова киваю редким встречным, что за столько лет превратились в знакомых. Здесь в это время почти невозможно встретить кого-то нового, да и в целом, кроме самой природы, то засыпающей, то просыпающейся, ничего толком и не меняется.

Пожалуй, сын прав - это мой способ очистить голову от информации, копящейся слой за слоем. Моя сфера деятельности подразумевает умение оперировать огромными объёмами данных, важно уметь их быстро анализировать, систематизировать и... отсеивать то, что никогда не пригодится.

Так зачееем мне думать сейчас о том, как я её вчера проводил?

О том, что живёт она в обычной многоэтажке совсем недалеко от работы, что у подъезда выкручена лампочка, и шагнула она под трель открывшегося домофонного замка в такую тьму, что лучше бы осталась со мной.

О том, что ещё полчаса стоял и не мог тронуться с места, думая, нормально ли преодолела свои этажи. Да чтоб меня.

О чём Ян думает?

Снег вдруг падает на щеку, напоминая выровнять дыхание и перестать беспокоиться о лишнем.

Ау, лишнее! Кыш из моей головы, кыш!

Спустя пару кругов возвращаюсь к дому, наткнувшись вдруг на одинокую полосу от лопаты, что видимо служит теперь тропинкой, стряхнув снег рядом. Помяни сына...

Отряхаю обувь у входа, дёргаю ручку двери. Естественно, не заперта.

Прохожу внутрь, снимаю заснеженные перчатки, шапку, стаскиваю наушники, наконец расслышав звуки из зала. В приставку рубится? Прек-рас-но.

— Ян?

Автоматная очередь прекращается. Сын выглядывает с джойстиком, до неприличия довольно улыбаясь.

— Ты видел, да? Правда я молодец?

Сразу хвалится очищенной "тропинкой" для любимого папочки.

— Всё убрать было слабо?

Пропускает мимо ушей, как всегда начиная вертеться рядом, пока я раздеваюсь и иду в сторону ванной. Запинается о Дже-Зи, что вьётся за моими следами. Кидает джойстик на полку.. Потом бы не забыть положить на место.

— Пап, блин, я её выключу? — Всё ещё злится на пылесос.

— Я тебя скорее выключу.

Ворчит, но явно что-то задумал. Откуда столько чести, Ян? Чем обязан появлению ни свет ни заря? Даю ему время придумать план поубедительнее, закрываясь в ванной комнате. Быстро скидываю остатки белья, заходя в душевую.

Чёрт, неужели правда напросится остаться тут в Новый Год? И не то, чтобы у меня были планы, но... Я не хочу видеть её здесь дольше предстоящего разговора. Не хочу. Абсолютно. Мне хватило вчерашней пощёчины.

Добавляю температуру воды, что льётся огромным водопадом сверху. Подставляю лицо, закрывая глаза.

Чёрт, что с ними делать?

Не нахожу ответа даже спустя пятнадцать минут. И теперь как дурак, смотрю на капли, капающие с волос на столешницу, пытаясь понять хоть слово, пока Ян стоит у варочной панели и делает вид, что готовит омлет.

Пропускаю мимо его подготовительную речь, состоящую из вопросов о том, холодно ли сегодня было, сколько пробежал и почему продолжаю в принципе. Верно, за его восемнадцать лет бегать я его так и не приучил. Впрочем, к чему я вообще его приучил? К тому, что папа решит любую проблему? Да, видимо.

— Пап, нас всего четверо будет, ну?

— Четверо? — Наконец очнулся.

— Да! — Оживляется, подняв лопатку в руке. — У тебя всё равно комнаты свободные..

Морщусь от запаха сгоревшего молока.

— Чёрт, выключи уже, не порти продукты.

Сын пуще прежнего улыбается, подскакивая ко мне. Опирается на столешницу напротив, подлизываясь.

— Пап! Можно?

Потираю переносицу, следом сцепляю руки перед собой. Смотрю на костяшки и наконец произношу:

— Ты её хоть любишь?

Замирает на миг.

— Кого?

Фыркаю.

— Забей.

Ломано улыбается, но тут же берёт себя в руки, продолжая отыгрывать роль.

— Обещаю, что всё будет мирно! Честно!

— Честно? — Не смог не усмехнуться, уже прокручивая в голове варианты предстоящего "Торжества" и "Радостной вести". Конечно, мирно - это примерно так:

"— Привет, папочка, помнишь её? Это Ричи. Через 9 месяцев ты станешь дедом.

— Привет, Ричи, круто целуешься, проходи. Дедом? О, я всегда об этом мечтал. Отличная новость, сын, прекрасный выбор.

— Пап, нам бы квартиру побольше, сам понимаешь, дети..

— Да-да, бэйб, без проблем. Хотите, живите прямо тут до конца своих дней? Я уж перееду на Мира, буду вспоминать ушедшее детство, растя ваших прекрасных внуков."

Хрустнул костяшками.

— Пап, ну, так что? — Гиена продолжает улыбаться.

— Почему четверо? — Аллилуйя, Андрей Константинович, внятный вопрос! Вау!

— Ну.. там... — Сразу мнётся, будто девчонка, а не стенка под метр девяносто. — Ты её знаешь... это сестра... я потом объясню.

Закрывает рот молнией, показывая, что ничего толкового законными методами я не узнаю.

— Сестра?

Кивнул.

Допустим... Как её там? Ксения? Вроде младшая.. Ей зачем тут быть? Свидетель и лицо, контролирующее мой приступ агрессии? Да я вроде не бешеный. А, или это сразу знакомство семьями? Чего тогда родителей не притащат? Бабушек, дедушек, тёть, дядь, жену брата лучшей подруги?

Ричи, Ричи, Ричи... что ж выбросить тебя из головы не могу?

— Пап...

— Без проблем.

Что мне там пело в уши всё утро? Какая там строчка теперь крутится на повторе?

"And when I pull you close it’s like you’re holdin’ back"

[И когда я притягиваю тебя к себе, ты будто бы сдерживаешься.]

(Hozier feat Meduza - Tell It To My Heart)

Великолепно. Ну что, Мария Алексеевна, ещё немного и "Добро пожаловать в семью"?

Мария. Предыдущей ночью.

Мчу стрелой по лестницам, немного радуясь тому, что лифт опять сломан. Свечу почти разряженным смартфоном себе под ноги, пытаясь унять дрожь по телу, и было бы здорово списать её на усталость, только...

Я не хочу всего этого. Это же сплошные проблемы! Он жутко странный, он пугает и одновременно умудряется притягивать. Мужчина, которого точно не стоит воспринимать таковым. Мужчина, что может уволить, а этого мне только сейчас не хватало!

Хоть сколько ври утром, что разобралась бы, но та гора оплат, что ждёт впереди, совершенно не растворится, если я сложу лапки и подниму слёзную моську, оказавшись без работы. Всё станет намного хуже... Даже если уйти во фриланс, даже если уйти так сразу в какую-то фирму... Хотя чудо бывает, надо поскроллить вакансии.

За всю свою карьеру не попадала в такие ситуации.

Он же меня старше! Намного! Коня разбери на сколько, но точно же старше! Никогда не задумывалась об этом.. Да потому что даже не думала, что ко мне кто-то.. ОН! ОН! ОН! начнёт... проявлять "симпатию". Мамочки, что теперь делать-то?

Надо его избегать, наверное. Да? Верно? Как вообще это сделать в стенах офиса!? Ладно, нужно просто дожить до Новогодних Праздников, а там может и сойдёт всё на нет.

Больше всего пугает это тягучее чувство рядом с ним, словно время немного замедляется, стоит погрузиться в его тишину. Словно ход жизни тянется, отдаваясь каждым шагом секунды, каждым ударом сердца, каждым выдохом. Баг, ошибка, индусский витиеватый код*, а не жизнь! Где здесь кнопка перезагрузки?

Замираю на шестом, вдруг прикоснувшись к щеке, повторяя его жест. У меня же сердце ёкнуло! Ёкнуло! Как это возможно!?

Выдыхаю, ещё раз... спокойно, ещё раз.

Вдруг слышу знакомые голоса надо мной. И как бы сейчас меня не мандражило, такое не послышится. Медленно, едва слышно ступаю на лестничный пролёт. Выключаю фонарик, пытаясь быть незаметной.

— Это же точно тачка Стервеллы!?

— Да ну на..

Не даю Яну сматериться, оказавшись почти вплотную.

— Привет.

Уже привыкла к темноте, поэтому отчётливо распознала, как оба вздрогнули.

— Что домой не заходите?

Первая в себя приходит сестра, что нисколько не удивительно.

— Блин, напугала!

Ян немного отходит к стене, даже не поздоровавшись. И всё же это немного задевает, не так сильно, как могло бы быть, но... обидно. В конце концов, думала, что я для него хотя бы друг. Точнее - только друг... Как видимо, нет.

— Ну, домой идём? Ксюш, ты хоть додумалась продукты купить?

Сестра ойкает и переводит взгляд на суженого, что будто бы защитит от всех проблем. От меня, к примеру, что сейчас точно потребует кошелек. Потому скриплю зубами, пытаясь перестать злиться, прохожу вперёд на наш избитый восьмой этаж.

Открываю железную дверь в наш закуток с тремя квартирами. Включаю наконец свет, только для того, чтобы сестра не расшибла себе ноги о приступок.

Оперативно справляюсь с замками. Раздеваюсь в коридоре, ухожу на кухню, только там включая свет. Входная дверь хлопает, запуская двух зацелованных идиотов.

— Мы думали, что ты дома, Маш!

Киваю, это я и без них поняла. Ксения Алексеевна, любимица папы, надежда мамы, поправляет растрепавшиеся волосы, снова тянется к своему мачо, но тот не тянется целоваться. Аж странно. Что так? Переводит взгляд ко мне, но от этого впервые не замирает дыхание.

— Ричи-Тикки-Тави, а почему у меня отец у подъезда?

Точно! Кто ещё Яна может пугать? Не я же. Кого он может обожать, но жутко бояться? Хотя чего бояться? Что денег лишит, в армию отправит? А! Точно! И на лестнице боялся, что Андрей Константинович явится следом? Подумал, что рассказала ему всё про них? Да лошадиная сила, почему я так злюсь!? Отхожу к окну, на миг всматриваясь в открывшийся вид. Разворачиваюсь к ним.

Ян будто того и ждал, снова поймав мой взгляд, но на этот раз улыбнувшись... Странно, никогда не сравнивала их улыбки. Мотаю головой, прогоняя очередные напоминания о недавнем.

— Ричмонд? Ау? Мы Вас потеряли?

Раньше бы я улыбнулась, ну, или даже рассмеялась.

— Ян...

— Воу-воу, крошка, что ты такая серьёзная? — Аж отдаляется от Ксюшки, проходя на кухню и падая на табурет.

Сжимаю кулаки, тут же распрямляя те, пытаясь не высказать ему всё, что кипит на душе. То, что они оба витают в облаках, что жизнь намного сложнее, чем поцелуи в подъездах. Но оставляю слова невысказанными. Почему? Потому что не могу... у меня нет никого дороже Ксюши. Уже очень давно нет. И единственный человек, за кого я несу ответственность, - это она. И раз уж так вышло, то... ладно.

— Ну, Ричи... — Опять улыбнулся.

— Андрей Константинович просто подвёз до дома.

— Откуда? — Спрашивает Ксюша, уже умудрившись заглянуть в холодильник.

— Была встреча.. по работе.

Оба замирают, хоть я и стараюсь не отвернуться.

— Опа! Опа! Она краснеет! Не, они реально того!? Ксюш, ты походу была права! Офигеееть! Во, жаль, я на корпоратив не пошёл.

Да, очень жаль, что прятался от меня три дня. Может, не напилась бы так. Сверлю взглядом сестру, что похоже выдала ему всё о моём странном поведении утром, да и в обед, что уж тут. Та поднимает ручки и как всегда в таких ситуациях говорит:

— У меня от мужа нет секретов!

Цежу:

— Сначала поженитесь, олени!

Оба хохочут и странно переглядываются. Сестра берёт последний кусок ещё не заветренной колбасы, хлопает дверцей погромче, идёт к "мужу", следом падая на колени. Тот, как всегда, зарывается в её волосах, пока причина моих недосыпов жуёт и радуется жизни.

— Не, ты реально с ним мутишь? У вас же было что-то, да?

Как я воспитала эту балбеску?

— Нет между нами ничего! И быть не может, ясно? Хватит придумывать.

— А засос откуда!?

— От верблюда!

Усмехнулись, заставляя нелепо оправдываться.

— Предложили проект, нужно было обсудить детали.

И тут Ян, отдам ему должное, вдруг отрывается от своей принцессы, шмыгает носом и произносит:

— У папы реально там какие-то бабки крутятся, Ричи с мозгами могла б пригодиться..

И на том спасибо. Только он вдруг выжидает пару секунд и торжественно выдаёт:

— Ричмонд, я сегодня сказал папе, что приведу Ксюшку знакомиться...

Хоть какое-то внятное действие...

— И ты позарез нужна нам на Новый Год!

Ан нет, показалось.

— Да-да-да! — Тут же воодушевляется сестра.

И лучше бы сразу отказаться, но...

— Зачем?

— Он нас убьёт, Ричи! — Ксюша включает актрису. — А так ты ему скажешь...

Закрываю глаза ладонями, нервно смеясь.

— Вы не думаете, что я к нему присоединюсь?

— Ну, ты же меня любишь, Ма-а-аш! — Давит сестрёнка. — Ты всё сможешь объяснить, я уверена! И вообще.. ты старше... лучше, чтобы ты там тоже была.

Ян поддакивает, не отпуская свою красоту.

— Тики-Тави, честно! Я с отцом договорюсь завтра, только согласись, ладно? — Замечает мой застывший отказ. — Ричи, ну!? Детка, ради нас, что тебе стоит? Всё равно одна будешь тут тухнуть.

Что мне стоит? Оказаться рядом с его отцом снова? Нет, спасибо.

— Слушай, Ян, это ваши проблемы! Будь мужиком уже, слышишь?

Переглядываются, видимо готовясь к решительным действиям. И точно: Ксюша встаёт, поправляет задравшуюся юбку. Делает пару неловких шагов в мою сторону, состроив свою самую грустную моську, нервно отковыривая лак на ногтях. Следом тянется ко мне и обнимает, прекрасно зная, что это контрольный.

Тихо шепчет:

— Маш, я очень боюсь.. если он на аборт заставит пойти? Думаешь, Ян его остановит?

Поднимаю глаза к жёлтому свету старенькой люстры, всматриваясь в крапинки на белёном потолке, лишь бы не разреветься.

— Ксюш, ты думаешь я его остановлю? Я? Вы не ошиблись? И о чём вы вообще!? Тебе уже восемнадцать, никто тебя не принудит...

Та сжимает крепче, не собираясь отпускать, продолжая добивать едва слышно:

— Ян хочет девочку...

Пропускаю дрожь, поймав её заискивающий взгляд. Отвечаю ей тем же:

— Вы ещё дети, слышишь?

— Не начинай, пожалуйста...

— Ксюш.

— Пожалуйста... Маш, ну? Маш... мама бы меня поддержала.

Вот он - запрещенный приём на поражение, что бьёт всегда прямиком в самое сердце. Ксюша тут же отходит, прекрасно осознавая смысл сказанного. Снова садится к нему на колени, пока я собираю себя по кусочкам под их взором.

Ян пробует раскрыть рот, но замирает, хоть что-то поняв за эту пару лет их линтерных* отношений.

Ждут, пока подавлю эмоции. Ждут, зная, что я не выставлю вон. Ждут, зная, что не откажусь.

Только не в этот раз.

Выдыхаю, сцепив руки перед собой. Пытаюсь собрать волю и сказать твёрдо:

— Нет, и это больше не обсуждается.

Выходит не так, как хотелось бы, но не дожидаюсь новой волны, ухожу в комнату, надеясь, что хоть там не тронут. Быстро переодеваюсь, включаю ноутбук, падаю с ним на кровать. Жду, пока прогрузится браузер, захожу на сайт поиска работы, ввожу найм специалистов в сфере IT, указывая желаемую зарплату.

Да троянский конь, ну!

Убираю сумму, прогружаю вновь.

Уже хоть что-то... Сохраняю пару ссылок в закладках, до последнего надеюсь, что не пригодится. Не пригодится же?

______

*Индусский код — код, написанный длинно и витиевато. Все потому что в Индии платят программистам за каждую строчку кода. Особо сообразительные специалисты прописывают лишние бесполезные строки.

* Линтерных (Линтер — общее нарицательное название программ, которые анализируют код и предупреждают разработчика об ошибках) - подразумевается как "скрытых", "тайных", "запретных", когда пытаешься контролировать всё, боясь, что всё станет известно близким, в данном случае - Андрею.

Мария.

Потираю глаза, всматриваясь в экран телефона. Сколько сейчас? Три ночи?

— Что не спится? — Сонно бормочу, загодя зная ответ.

Ксюша ведёт плечами рядом, подгибая ноги под себя.

— Укрой меня.

Отодвигаюсь к стенке, вытаскивая из-под неё угол одеяла. Мамина принцесса ложится вновь, укутываясь и стараясь дышать ровнее. Провожу ладонью по золотым волосам, в которых так любит путаться её будущий муж, не понимая особой их ценности - моих воспоминаний о родителях, что боготворили эту карапузишну.

— Что-то случилось, Ксюш?

Та едва заметно пожимает плечами.

— Тогда что?

Молчит, но с её тринадцати это уже стало привычкой. Когда ей особенно тяжело, приходит ко мне, просто ложится на край и, если повезёт, всё рассказывает. Если нет - молча лежит до утра, после чего приходится менять сырую наволочку подушки. В силу её характера - чаще всего не везёт, но надеюсь, что не в этот раз. В конце концов, это уже не двойка по иностранному и не предательство лучшей подруги. Да и гибель родителей давно не является причиной подобных кошмаров.

— Ксюш?

— Я не знаю, Маш...

— Чего?

— Я запуталась.

— Я знаю.

— Да? - Слегка поворачивает голову, будто не веря, что кто-то может её понять.

— Тебе страшно?

Тихо шепчет:

— Я не знаю.. Ян же рядом. Я не должна ничего бояться, верно?

За таким обычно следует "Но".

— Но?

— Ты же знаешь, что мы не специально... Что это...

— Что нужно нести ответственность во взрослой жизни, верно?

Выдыхает...

— Что в тебе растёт новая жизнь?

Словно не слышит, погружая меня в шепоте:

— Мы же только... только на мой день рождения, я же... мы только начали всерьёз быть вместе.

Жмурюсь, пытаясь не вспоминать ни-че-го.

— Я знаю. Только и от пары раз появляются дети, как видишь. Вы же хотели стать взрослее, стали? Он же уверял тебя, что всё будет в порядке. В порядке? Всё чудесно? Кто мне обещал, что будет включать голову, Ксень?

— Не начинай.

— А кто, если не я, Ксюш?

Собирается вскочить, пока договариваю.

— Хоть понимаешь, что ребёнок - это на всю жизнь?

— Да понимаю я!

Глотаю своё "Да ты сама ещё ребёнок, глупая! Только притворяешься взрослой", зная, что убежит. Выдыхаю и пытаюсь вернуть её на место. Нельзя, нельзя отпускать сейчас, закроется и больше никогда не придёт.

— Что Ян говорит?

— Да счастлив он!

— И поэтому три дня у нас не появлялся?

— Ну...

— Ну?

— Ну, тоже боится... — Ложится обратно, закрывая лицо рукой. — Поэтому, пожалуйста, Маш...

— Если ты снова про Новый Год, даже не начинай!

— Маш! - Вскакивает, повернувшись. — Пожалуйста!? Что тебе стоит, ну? Я же правда ужасно боюсь... А если его отец Яна отговорит!? Если он меня бросит? Что мне делать тогда? Если мне и правда придётся у...убить...

Её голос впервые за все дни дёргается, напоминая мне, что именно этому неожиданно повзрослевшему ребенку пришлось проходить через всё это: задержку, тошноту, дрожь от положительного теста, разговор со мной, заподозрившей неладное с первого дня, разговор с Яном и жуткий страх, что все её бросят. Может, пока для 18-летней девочки этого достаточно? Впереди вся беременность, роды, ребёнок, в конце концов...

И что я сделаю? Спасу от всех несчастий? Приду к Андрею Константиновичу и обрадую его новостью, от которой сама в полнейшем "восторге"?

— Только не говори, что это моя жизнь, что я во всём виновата, что это моя ответственность, что мне теперь всё...

— Это же правда так.

— Ты думаешь я этого не знаю!? Знаешь, как на меня гинеколог сегодня смотрела? Спросила, есть ли 18, блин, и обрадовалась, что не надо вызывать полицию.

Молчу, не найдя, что ответить. И правда думала, что не знает, не задумывается, прожигает жизнь, творя всё, что вздумается, кидая в меня ошмётки последствий. Мол, "что там? Беременность? О, отлично, идём дальше.", примерно как "что там? Пару тысяч на фест? О, без проблем, сейчас у Ричи стрельну!"

— Маш...

— Я думаю.

— Хотя бы ты не отворачивайся от меня, если всё пойдёт не так, ладно?

Закрываю глаза.

— Я не брошу. Не думай о плохом, не нервничай, это вредно в конце концов. — И почему эта фраза кажется такой знакомой? Ерунда какая-то.

Минуты катятся, медленно склоняя меня ко сну. Решаю, что сестра наконец-то заснула, но вздрагиваю от её вопроса:

— Думаешь, папа с мамой тоже были бы против?

Еле выдавливаю:

— Не знаю.

— Мне кажется, что мама бы поддержала.

— Они тебя очень любили.

— И тебя.

Ломано улыбаюсь.

— И меня.

Глубоко вздыхает.

— Маш, мне брать академ? Или вообще универ бросить? Будет же тяжело...

— Даже не думай, эй!

Ловит мой взгляд, всерьёз не понимая.

— Почему?

— Потом не закончишь, у тебя срок когда? Просчитали?

— Врач говорит, что конец августа...

— Тем более. Даже не думай, успеешь сдать летнюю сессию, родишь и к зимней сессии спокойно пойдёшь учиться. Заочка же, Ксюш.

— Может ты и права...

— Даже не думай бросить, ладно? Обещаешь?

Тихо и едва слышно:

— Угу... Но это же дорого.

— Я заработаю.

— Маш...

— Я уже всё просчитала, всё в порядке. Говорю же, новый проект предложили.

И зачем я обнадёживаю её сейчас? Ради чего? Только та наконец меняется, превращаясь в привычную Ксюшу:

— А у тебя точно ничего с его отцом не было?

Фу, аж противно.

— Спи уже, мерзость моя.

— Маш, ну! Это же он тебя поцеловал, да? Он же красивый... как Ян. Ты что ничего к нему не чувствуешь?

Не сдерживаю смешок.

— И может вы вместе будете? Это же хорошо... Может, он тогда не скажет ничего Яну?

Пожимаю плечами. Даже думать не хочу об этом сейчас.

Но должна ли я переступить через всё недавнее и согласиться встать на их сторону? Почему моя уверенность в отрицательном ответе после этого разговора начинает рассыпаться? Она справится сама?

Если нет, что тогда? Я себе это позже прощу? Прощу, что отказалась встать на её сторону?

Если Он и правда не примет их... Он же взрослый мужчина, в конце концов, кто знает, как отнесётся... Но если буду там, разве смогу изменить хоть что-то?

Запуталась совершенно, только Ксюша уже мирно сопит рядом, снова оставляя меня одну с её проблемами. Не знаю, как поступить, да и послезавтра уже на работу. В конце концов, может, за эту короткую неделю всё снова изменится? Надеюсь на это. Ага, метеорит упадёт на Землю, не иначе.

Мария.

Как же хотелось выспаться, но вместо этого в воскресенье устроила сама себе ген.уборку, отправив Ксюшу гулять на улице и не дышать грязью.

Даже перебрала пару сожженных материнок, на которых много лет назад пыталась научиться паять. К счастью, сломаны они были до меня. Наконец решилась перетрясти свои записи с университета, что хотела отдать Яну, только тот ни желания, ни стремления войтивайти* никогда не проявлял.

Наверное, поэтому на работе на него все посматривали снисходительно, так, мол - "да, да, ты тут из-за папочки". И потому сейчас, после того, как утро понедельника опять не задалось из-за тошноты Ксюшки, и после того, как опять чуть не опоздала на работу, я стою возле своего места и думаю, какая собака приклеила мне стикер в форме сердечка с тремя очевидными буквами наших инициалов на монитор "М.А.Я". Мария Алексеевна, Ян Андреевич. Весело им...

Оборачиваюсь к парням, что безуспешно пытаются сдерживать смех.

— Это смешно?

— Ричи, конечно. — Хохочет Лёня и тут же ныряет к статистике, пытаясь проанализировать конверсию переходов с тестовых лендинг-страничек*.

— Почему сердце-то?

Поворачиваюсь к Толе, что из этой троицы всегда был самым адекватным. Тот стучит по наушникам, намекая, что занят разговором. Впрочем, Макс не дожидается и выдаёт себя сам:

— Ты на корпоративе ныла, Ричи.

— Да? О чём?

Мотает головой, потому вкрадчиво меняю вопрос, надеясь, что ошиблась:

— О ком?

— О Падаване*, о ком ещё... А потом вообще куда-то пропала!

Вот теперь троица не сдерживается, отбрасывая все свои дела. Только мне от того становится впервые за последние дни смешно, будто я почувствовала себя наконец в своей тарелке.

— Реально этот блондинчик нравится? Он же...

Не успевает договорить, осекаясь и всматриваясь куда-то за мою спину. Медленно поворачиваюсь, чувствуя, как всё внутри заранее начинает сжиматься.

Андрей Константинович стоит в дверях, прислонив голову к дверному косяку, сощурившись и изучая часть своей команды. Все замирают, но тут же притворяются жутко занятыми: Толя вспоминает про разговор с одним из филиалов, Макс сразу находит отвёртку, но не знает, что открутить, судорожно перебирая все свои вещи на столе, Лёня же пытается не оглядываться. А я? А мне поздно, у меня сердечко и в принципе всё это... нелепо, но смешно.

Заходит внутрь, кивнув на наше недружное приветствие. Проходит мимо, скользнув беглым взглядом по моей улыбке, что сразу же сходит на нет, но вместо того, чтобы уйти к себе, замирает у доски для срочных записей, берёт синий маркер и пишет что-то. Спустя пару секунд оборачивается, стучит маркером по столу рядом, будто мы все без того на него не смотрели, и выдаёт:

— Жду в конференц-зале.

Заходит на миг к себе, быстро раздевается, не закрывая дверь, берёт какую-то папку и уходит под оглушительную тишину, ещё раз одарив меня не самым приятным взглядом.

Стоит только двери закрыться, как Приспешники начали перешептываться:

— Из-за вас двоих тимлид* с ума сходит? — Начинает любопытный Лёня.

— Точно, по-любому он из-за сына, а нам теперь отдуваться. — Дополняет Максим, зарываясь в рыжей шевелюре.

— Да с чего вы взяли вообще? При чём тут я?

Но не успеваю даже попытаться соврать, как Толя заканчивает разговор, потянувшись:

— Ребятки-котятки, ау! 28 минут, есть у кого скелет отчёта?

Все мотают головой и наконец ныряют в море с названием, написанным синим маркером позади меня: "Месячный отчёт. 9:00". И вроде бы все к такому привыкли, но до закрытия периода ещё почти неделя, почему именно сейчас? Так неожиданно.

— Скажите спасибо, что не годовой. — Замечает Лёня, и в принципе все с ним полностью согласны.

Отдираю стикер, наконец садясь на своё место. Выкидываю в урну бумажку и вдруг понимаю, начиная холодеть.

Неужели Андрей Константинович подумал... что между мной и его сыном что-то есть? Я же лезла.. лезла к нему целоваться, думая, что это Ян! Я могла сболтнуть что-нибудь, да? Кажется, да... Кажется, я влипла.

Может, он потому и бесится... Да ну нет... Да почему с каждым днём всё становится только сложнее и сложнее!?

... Спустя двадцать пять минут, что пролетели как один миг, зашли в зал. И вот если бы не предстоящее событие, то я бы как всегда задержала дыхание, лицезрея огромный литой стол, хай-тек кресла и огромную люстру над головой. Парни разобрали копии отчётов, протягивая экземпляры друг другу, отдавая один самый короткий А.К. Тот кивнул, разрешая всем сесть, и начал наше любимое:

— Успели?

Будто кто-то ответит "Нет"? Слегка улыбнулся, снова остановившись на мне. Подвинула стул ближе, опустив голову в свои бумажки, лишь бы скрыться и не показываться.

— Кто начнёт первым?

Лёня голосит:

— Андрей Константинович, мы ж период ещё не закончили, зачем Вы так?

— Вижу, появился первый желающий.

Тот тут же теряется, но деваться уже некуда. Начинает монотонно зачитывать статы, что не радуют даже меня, хоть я в его нишу никогда и не лезла. Звучит не очень, и судя по лицу А.К., на которое всё же иногда посматриваю, его эти данные тоже не впечатляют.

— А говорил, что закончил итерации и выкатил новую версию.. Где результаты, Лёнь? Почему всё ещё хуже?

Тот неловко шепчет:

— Будут...

— Когда?

— После Нового Года...

— Какого?

Открывает рот, но тут же замолкает, через миг проронив:

— Простите...

Начальник кивает, снова поймав мой взгляд, остановившийся на нём. Быстро отвожу, определенно начиная краснеть.

— Анатолий?

Тот вздыхает, начиная отчитываться о своём. Ситуация повторяется, и судя по всему, чего-то хорошего дальше можно не ждать. Андрей Константинович всё так же спокоен, но именно этого его спокойствия все боятся, как огня... хотя казалось бы, почему?

Почему он имеет такую власть, ничего при этом не предпринимая? Ну, у него опыт...

Следом выступает Макс, и я уже готовлю свою загробную речь, но вместо того, чтобы назвать моё имя, А.К. подводит итог:

— У Вас 5 дней, чтобы привести всё в норму, и я помню, что все устали. На этом заканчиваем, всем спасибо...

Парни мгновенно поворачиваются ко мне.

— А...

— Ричи, Вы что-то хотели?

— А я? Я же не выступила...

— Разве ты хочешь? - Опять перешёл на "Ты".

— Ну... — И я точно чувствую брошенные пики ребят.

— Хорошо, можешь остаться, все остальные свободны.

Обводит взглядом трио, что нехотя встают с кресел. Берёт в руки планшет со стола, ожидая пока зал не опустеет, и только после закрытия двери говорит:

— С этого дня никаких дежурств. Отчётность выброси... что ещё... Ты завтракала?

Стоп... остановите... можно я сойду!?

_____

* Войтивайти - шуточное, ироничное словообразование, обозначающее процесс переквалификации далёкого от сферы IT специалиста в разработчика.

*Падаван - ироничное название стажёра или джуниора (специалиста без опыта).

* Лендинг - это любая страница, которая призывает пользователя что-то сделать. Например, подписаться на рассылку, купить билет на конференцию, запросить смету или просто скачать презентацию.

* Тимлид - руководитель крманды, от английского Team leader

В цель.

Никогда не был ни тираном, от которого стоило бы сбежать, ни фаталистом, предрекающим что попало, ни просто лапушкой. Тогда почему сейчас мне хочется хрустеть костяшками, смотря на то, как она упорно не хочет мне отвечать?

Вместо того обновляю задачу на портале, думая, когда лучше всего делегировать её ей. Или создать новую? Здесь много наработок, и им точно лучше не выходить за пределы этого окна. Только всё это может позже пригодиться... В принципе, удобно - сразу все документы в одном месте, сможет быстро ознакомиться и в процессе не искать все ключи в километрах битых папок.

Ах да, что молчит? Так сложно сказать, ела ли что-то?

В чем проблема? Я слишком рано беспокоюсь об её ребенке? Стоит дождаться официального пригла...заявления? Сейчас делаем вид, что никто ничего не знает, а спустя бой курантов - оп, и беременность?

Прек-рас-но. Хороша Золушка. Туфля нигде не слетит?

Продолжаю нажимать на обновление, мельком взглянув:

— Ответа не последует?

— Ела. Зачем Вы спрашиваете?

Ловит мой взгляд и даже не думает теряться. Сколько в ней уверенности, поразительно. Уверенности, что я ничего не знаю?

— Вы говорили, что больше меня не тронете.

Кивнул, немного подавшись вперед.

— Так и есть. - Отложил планшет в сторону.

— Тогда почему сейчас?

Показываю на еще не погасший экран.

— Думал ввести в курс дела, но сам еще не завтракал. - Ложь. - Против? Позже не будет времени.

Тоже ложь.

— Я могу отказаться?

Не сдержал улыбку.

— Нет, не стоит... - Постучал по наушнику. - Жиль, прими.

Ричи заметно растерялись, но ни слова не произнесла.

— Да, Вы подъехали? — Услышал подтверждение. — Сейчас выйду, минуту.

Встал, поправляя джинсы.

— Подожди здесь.

Кивнула, пока обходил стол. И скольких сил мне стоило не обернуться и не посмотреть на девушку, о которой пытаюсь не думать.

Вышел, подозвал паренька из доставки, что едва ли старше Яна. Может, гиену туда устроить? Пользы больше будет. Хотя едва ли её устроит график работы до полуночи.

Забрал пакеты, вернулся в офис, кивнув заместителю директора, что уже выскочила из кабинета и начала щебетать:

— Ой, Андрей Константинович, это Вы? У Вас праздник? - Косится на логотип, тут же поправляя пуговки на рубашке, что будто случайно расстегиваются в самом верху. - А я смотрю в окно и думаю, кто доставку заказал... Вы меня пригласите?

— Аглая, я очень занят... - В последний миг не добавляю "по жизни".

— Да-да, так что... для меня совсем нет места?

Улыбнулся, наконец найдя способ обойти её.

— Совсем. Давайте в следующий раз?

Девушка загорается и исчезает, как только я открываю дверь, возвращаясь обратно.

Ричи все так же сидит, разве что теперь рассматривает вид за окном. Что там интересного? Снегопад и жуткий мороз. Сам чуть не заледенел, пока бегал утром.

Ставлю пакеты на стол, достаю контейнер за контейнером, отчего Ричи немного отодвинулась назад, создавая новую проблему - как теперь ее накормить?

Да чтоб меня... что я так все усложняю? Зачем мне это?

Убираю пакет, сажусь напротив. Беру себе первый попавшийся контейнер, что вроде бы содержит в себе салат. Убираю крышку, ставлю на середину стола.

Беру следующий, по звуку распознав орехи, повторяю это же. В третьем оказался еще теплый бульон, и я не знаю, что с ним делать, если она к нему не притронется... Может, и правда Аглаю звать... только предварительно самому свинтить куда-то.

В четвертом баранина, и судя по глазам Ричи, та начинает хоть что-то понимать.

Шепчет:

— Приятного аппетита.

Да-да, я понял, что все не так просто. Почему нельзя просто выполнить данные, прописав как код - вот, пожалуйста, ешь, а в ответ берут и едят.

Будто мне это и правда надо...

Наконец закончил, облокотившись о стол и потерев ладони. Улыбнулся, пытаясь казаться добрее.

Поманил рукой.

— Пересядь сюда.

О, эти глаза напротив с зеленым оттенком, что сейчас перестали моргать.

— Ричи, включи голову и представь, как я должен тебе что-то показывать... через весь стол?

Андрей Константинович, да Вы прирожденный лгун. Мог бы просто делегировать на портале, нажав 3 кнопки, и всё... И не пытаться накормить ту, которой это (как и твое общество) вовсе не надобно.

Нехотя встает, подходит ко мне. Садится рядом, явно жалея об этом. Хорошо, приступим.

Беру планшет, убираю блок, протягиваю ей. Та аккуратно подцепляет пальчиками, очевидно боясь соприкоснуться, и начинает вчитываться. В это время встаю, иду до принтера, хватая там бумагу и ручки, что точно пригодятся в ближайшие часа два. Сажусь на место.

— Не устаешь весь день в одном положении?

Удивленно отрывается.

— Я же по офису иногда... Нет, Вы чего?

Пожимаю плечами, начиная рисовать схемы.

— Читай с первого файла, css-ки оставь на потом, и проверь всё еще в комментариях.

— Да, я вижу... - Едва ли поняла, что ответила, уже сбежав от меня в аналитику.

И чем мне нравятся эти глаза греческой богини? Темные локоны, бьющие на контраст с моими. Почему к этим губам так тянет.. даже сейчас, когда все это не уместно.

Как я не замечал её почти год? Даже если был с головой в работе... Дернулся.

Да что за! Ричи беременна, ау! Хватит, Андрей, не смешно. Не замечал не только её, но еще и Яна, глупец.

Но почему эта девушка именно сейчас отрывается от экрана, желая что-то спросить, и тут же замолкает?

Надо отвернуться. На-до... да, вот так. Именно так.

— О, орешки, будешь?

Ставлю между нами ореховую смесь, обрадовавшись, что Ричи снова закрылась. Только радость схожа на сожаление и скепсис... а что я хотел еще, верно?

Наконец зачитывается и тянется к контейнеру, лишь в последний момент осознав, что делает.

Киваю, распрямляя ноги.

— Ешь.

— Я...

Улыбнулся.

— "Кошелек дома забыла"?

В ответ прищурилась и тихо произнесла:

— У Вас хорошая память.

Если бы... Может, тогда бы помнил, что тянуться к ней - все равно что к собственной смерти.

— Я хотела сказать... - Скованно начинает Ричи спустя три опустевших формы. - Я хотела... хотела...

Теряется, оторвавшись от экрана, не зная, куда больше прятаться.

— Вы...

Заставляю себя сесть нормально, а не расползаться по столу. В конце концов, я же вроде "начальник" в её глазах. И не только начальник, но лучше упустим.

— Что?

На выдохе:

— Хотите кофе?

Переспрашиваю, потягиваясь.

— Кофе?

— Да... пить хочется. Я пойду... Вам принести?

— Чай. Без сахара. Тебе тоже.

Будто поверил. Только всё же, что она сейчас пыталась сказать?

Мария.

Добегаю до кухни, закрывая щеки рукой и радуясь, что никого не встретила. Беру два одноразовых стаканчика, тянусь к ленте пакетиков, что содержат в себе что-то смутно похожее на кофе 3в1. Отрываю один. Что он там просил? Чай? Нахожу 2 коробки на выбор: черный или зеленый.

Говорил что-то об этом? Вроде бы нет.

Выбираю черный, решая, что он все же универсальнее, закидываю в стаканчик и тут же вздрагиваю от цоканья и крика:

— Зелёный! Ричиии, что ты творишь!?

Оборачиваюсь на голос зам.дира, заторможено кивнув этой статной, выхоленной женщине.

— Здравствуйте, Аглая Расуловна.

Та кивает, тут же приблизившись ко мне и вырвав несчастный чайный пакетик из стаканчика. И зуб даю, что-то мне это напоминает...

— Что Вы делаете?

Тянется к пачке с зеленым чаем, скривив припухшие губы.

— Неужели ты не знаешь, дорогая, что Андрюша пьет только зеленый?

Приподнимает нарисованную бровь, особо и не ожидая ответ. И надо бы спросить "Зеленый?", но выходит иное:

— "Андрюша"?

Та улыбнулась, обернувшись ко мне.

— Конечно. — Немного приблизилась, смутив своей выпяченной грудью. — Мне же он не начальник.

Одарила ухмылкой и абсолютно ледяным взглядом своих подчеркнутых глаз цвета разъяренного моря. Следом выпрямилась, крутанувшись на каблучищах за еще одним стаканчиком. Ээм... это она себе? Только не говорите, что и правда себе... Я думала, что она пьет только из какого-нибудь китайского фарфора.

Та, словно прочитав мои мысли, поморщилась, разглядывая пластик, но все же поставила на стол.

— Что стоишь? Налей кипяток, только аккуратно, меня не обожги... - Цокнула. - Как вы можете пить из этого? О чём он думает? Я же подарила ему такой дорогой сервиз...

Разрываю кофе, высыпаю в стаканчик, иду до кулера, включая следом кипяточек, и из последних сил пытаюсь не думать о том.. Да конь троянский! Они встречаются!? Ну, почему бы и нет? Она очень красивая, точнее очень ухоженная. Даже боюсь представить, сколько денег влито в эту 40-калетнюю фигуру и это лицо, но очень... красиво-богато. Ксюшка бы обзавидововалась.

Правда я ничего не слышала о них даже намёками, хоть слухи в этом офисе летят со скоростью света благодаря некоторым личностям. Но это же ничего не значит. Тоже мне, будто меня это должно касаться.

— Дорогая, ты скоро?

Морщусь от фамильярности.

— Вы опаздываете? — Оборачиваюсь к ней.

— Я? — Кольнула улыбкой. — Куда? Но Андрюша же уже заждался...

Уточняю.

— Вы тоже в конференц.зал?

— Конечно, Ричи, что за глупый вопрос!?

Да, действительно, глупейший... будто я мысли умею читать.

Пепельная блондинка тем временем протягивает стаканчик, вдруг задержавшись где-то в области моих ног и протараторив:

— Дорогая, ты не бегаешь, да?

Что?

— Бегаю? Нет...

Наигранно вздыхает, пока я пытаюсь стереть ошарашенное выражение, стараясь заставить себя потянуться к ней за её пластиком, ну, и заодно не плюнуть в него позже, пока не заметила. Ая-яй, Маша...

— Эх, оно и видно. Знаешь, Ричи, бег отлично приводит в форму мышцы, тебе бы не помешало...

Отворачиваюсь, пытаясь всё же не плюнуть... ну, да, в лицо.

— Но ты не подумай, милая, я же так.. любя.

Набираю кипяток.

— Знаешь, меня Андрюша за столько лет приучил, я теперь без бега себя и не вижу...

Протягиваю кипяток с бултыхающимся чайным пакетиком ей, она берёт его двумя пальчиками, чуть не обломив наращённые ногти, морщится и старается держать руку подальше от фирменных шмоток... Почему она меня так вымораживает? Беру стаканчик для "Андрюши"... Конище, у меня язык заплетается, даже когда пытаюсь так в мыслях назвать.

— Но это дано не каждому, конечно.

Заканчиваю с напитками, беру свой и заодно тим.лида. Аглая Расуловна хмурит бровки, но всё же идёт к дверям только со своим стаканчиком, зачем-то призывно виляя бёдрами. Оборачивается на миг, отчего кипяток проливается на её красивые пальцы, шипит, заставляя меня улыбнуться, но тут же берёт себя в руки и торжественно заканчивает:

— Ты идёшь? Нас лучше не оставлять вдвоём..

Да я бы оставила с радостью, честно.

Только почему внутри вместо любой гаммы чувств сейчас развивается буря злости, что не оставит после себя ничего хорошего... И ладно бы на неё или на них. В конце концов, он.. Он меня поцеловал! Я думала, что он... о, как это глупо, но... благороден!? Что он не кобель... А сам... сам встречается с этой? Но злюсь лишь на саму себя, что посмела окунуться в космос, а потом узнать, что за это в общем-то казнят. И уже есть красивый палач на красных шпильках и в юбке, которую я себе в ближайшие года точно не позволю.

Чудесно, Ричи...

Но как он мог меня поцеловать? Меня? Тоже перепутал? Какой-то бред! Мы совершенно.. разные.. и это просто полнейшая ерунда была бы, не будь сейчас в душе так гадко. Тогда зачем?

Я на самом деле думала, что он лучше... лучше всех этих... Хотя кто я ему, верно? Никто. И почему всё вышло именно так, Боже? Я же сама виновата...

Если бы не напилась, если бы не ревела тогда, если бы не столкнулась с ним в коридоре, если бы мне не показалось, что всего настоящего нет, что есть Ян из прошлого, что улыбнулся мне так лишь единожды...

а потом всё разрушил, сказав, что влюблён в сестру.

Чёрт, я просто мастер влипать в неприятности!

Заставляю себя зайти в зал. Пытаюсь не смотреть на Андрея Константиновича, прожигающего меня своими голубыми. Что? Могла не приходить?

Аглая Расуловна сидит на моём месте, рядышком, даже приблизив стул максимально, что-то щебечет ему на ухо.

Отвожу взгляд, заставляя себя улыбнуться. Выдыхаю... дохожу до стола, ставлю чай.

— Знаете, я лучше пойду...

Женщина улыбнулась.

— Стой. — Андрей Константинович вдруг зачем-то встал, отходя к окну. — И садись на место, мы не закончили.

— Я могу просмотреть всё позже?

— Не можешь.

Почему он опять злится? Я же хочу... ну, оставить их вдвоём. Я здесь определённо лишняя, зачем на меня так смотреть? Переводит взгляд.

— Аглая Расуловна, я говорил, у нас очень важное обсуждение.

Та улыбается.

— И я не могу послушать? Андрей.. Константинович, я же заместитель..

— Не можете, это распоряжение Рашевского.

— Даже так?

— Конечно. Вы же помните? Вы не суёте свой нос в дела моего отдела, верно?

Морщится, но держит улыбку.

— Какой вы скрытный...

Улыбнулся.

— Конечно.

Аглая схватила стаканчик, зацепившись вдруг за меня, что так и замерла, не зная, куда деться.

— А я только говорила, какой чудесный сервиз я подарила Вам на день рождения...

А.К. хмурится.

— Сервиз?

В ответ шепчет:

— Вы не помните?

— Не уверен...

— Что ж, хорошо... — Встаёт со стула, гордо выпрямившись. Прошла, задев плечом. — Машенька, помнишь? Бег отлично приводит в порядок мышцы...

Заставила себя кивнуть. Та усмехнулась, посмотрев себе под ноги, и наконец вышла, хлопнув дверью...

И всё, что я хочу сейчас, лишь спросить "Какого троянского коня позволяет твоя... женщина? Что это вообще?". Но продолжаю молчать, пытаясь успокоить руку, что держит трясущийся кофе.

Он вдруг закрывает глаза, тяжело выдохнув, сжимает кулаки и едва слышно бормочет:

— Ты в порядке?

В порядке? В полнейшем.. подумаешь, ты кобель.. Стоп, нет, не так. Вы кобель.

— Да.

Кивнул, опять посмотрев на меня, задержавшись на кофе.

— Что это?

— 3 в 1.

— Почему?

— Хотелось.

— Зачем? - Медленно поднимает взгляд к лицу.

— Вам есть какое-то дело?

Задерживает дыхание, не отрываясь. И я готова поклясться, что ещё немного и здесь всё заискрится, но мы продолжаем.

— Ричи...

— Что?

— Ты сейчас злишься?

— Я спокойна, а Вы?

— Я тоже.

— Я заметила...

— Я тоже. - Опять кивает на кофе, но тут же цепляет взгляд. — Не пей его, ладно?

— Почему?

— Не будь глупой...

— От этого остановится планета?

— Да...

— Ваша?

— Моя. Не глупи.

— Вам какое дело?

Улыбка дёрнулась, но всё же появилась.

— Никакого? Я никем тебе не прихожусь, верно?

— Конечно! - Почему внутри его тон порезал? Почему мне стало больно? Почему медленно всё кровоточит? Почему мне хочется высказать всё.. — Зачем Вы меня вообще поцеловали!?

— А ты?

А я...

А я прикусываю губу и ухожу отсюда. Да троянь всё... Да чтоб он...

Пытаюсь дышать ровнее, возвращаясь к себе. Хватаю сумку, радуясь тому, что стрелки уже перевалили за обеденный перерыв. К лошадиной матери, мне нужно выйти, срочно!

Мария.

Пока надеваю куртку, проходит мимо. Чувствую, как остановился позади, но ни за что не обернусь сейчас.

— Через час жду у себя.

Закрываю глаза, пропуская одну нотку сердечного ритма, слабо киваю, не справляясь с молнией.

Замок наконец поддается под щелчок двери его кабинета. Поправляю шапку, начиная оборачиваться, но тут же замираю...

Что за детский сад!? Где мой кофе? Только что был на столе!

Перевожу взгляд на его дверь и не могу понять, какой силой А.К. сейчас руководствуется. Что это вообще? Зачем кофе-то уносить?

Ненормальный!

Еле успеваю собраться с мыслями, пытаясь успокоиться, заслышав гогот парней у двери. Те почти сразу вваливаются в отдел, не сразу заметив меня.

— О, Рииичи! - Начинает Лёня, пока беру ключ и деньги, убирая сумку под стол. — А мы думали тебя там съели...

Похоже на правду.

— Ну, или чего поинтереснее... - Ржет Макс, уже садясь на свое место, пока другие застряли в дверях.

Кривлю губы, продвигаясь к выходу.

— Не, Маш, реально... - Дорогу прегрождает Толя, жуя шаньгу с картошкой. — Что так долго-то?

— Он тебя запрессовал? Ооон мооожет... — Тянет Лёня, даже не думая, что А.К. у себя.

Киваю в сторону его двери, наконец столкнув чужие ноги с прохода. Трио сходит на шепот, чуть ли не хватаясь за горло.

— Он там? - Двое вторят.

Кивнула.

— И ты молчала!? - Получается чуть слышный визг.

Снова киваю и наконец ухожу отсюда.

Поправляю воротник, накидываю капюшон, затягивая шнурки, как тогда он, но даже это не спасает от шквалистого ветра и снега, летящего в лицо. Решаю дойти до дома, проверить ушла ли на пары истинная причина моих неудач.

И если обычно дорога занимает чуть меньше десяти минут, то в такую пургу путь отнял все двадцать, а ещё уничтожил силы с желанием двигаться.

Повезло лишь в том, что лифт все же работал, впуская меня в скрежет старой кабины, напоминая как много лет назад этот дом только отстроился.

Родители так любили эту квартиру, по первости намучавшись со мной в съемных комнатах и коммуналках. В мои пять мама взяла заводскую ипотеку, через пару лет уйдя во второй декрет, пока папа не задерживался ни на одном рабочем месте. Как они умудрились её выплатить? До сих пор не понимаю. Все же, мне кажется, Ксюша взяла именно это от отца - неспособность отвечать за себя, поверхностное отношение ко всему, что казалось бы денег и материальной жизни... А Я?

А я нажимаю выжженную кнопку на старом табло, смотря как закрываются двери... Толчок.

У меня было счастливое детство, хоть и со вспышками воспоминаний о желании что-то заполучить... Нам всегда не хватало чего-то, правда же. И если бы только еды... По началу не хватало мамы, что постоянно пропадала на работе. Позже я скучала по ней, пока та сидела с сестрой, оставляя старшую разбираться с уроками. Мне хотелось, чтобы она плела мне косички, но меня стригли по плечи, экономив тем самым время... время, проведенное вместе.

Как Ксюша пошла в сад, мама снова вышла на работу, оставив подросшей старшей обязанности забирать карапуза по вечерам. Это была та еще картина, но иногда мама и правда не успевала, а отец - не уверена, что он нашел бы садик, не то, что уж нужную группу.

Наверное, тогда я перестала ревновать к Ксюше, осознав, что её тоже оставили одну... со мной... как оставляли меня всю мою жизнь, уходя зарабатывать на очередную ненужную вещь, делая детей такой же ненужной вещью. Именно тогда, наверное, Ксюша начала бояться засыпать одна. Только после смерти родителей этот страх в ней разросся и укрепился.

Двери раскрываются, позволяя мне шагнуть в коридор, преодолевая разом десяток лет.

В мои пятнадцать мама осунулась, стала намного медленнее передвигаться... пыталась говорить со мной, но уже было не о чем.

И если бы я не была так глупа... если бы я не играла в максимализм... если бы дала ей шанс вернуться, как это сделала Ксюша... но нет же, я пыталась от них отстраниться, пыталась доказать, что они мне в общем-то не нужны, что я сильнее, умнее, лучше. Что я сама могу о себе позаботиться. Смогла? Отчасти.

Мама поверила, папе хватало и младшей.

Я закончила школу, отдала им ключи, что сейчас держу в руках, зарекаясь больше никогда не открывать эту дверь, что сейчас еле как поддается...

Только не вышло.

Спустя три года мама захочет провести вместе праздники, заставит папу поехать за мной в такую же погоду, заберут меня с первой работы, надеясь, что хоть теперь семья воссоединится, а потом что?

А потом мы не доедем до этой квартиры, в которой осталась сестра, заарканившись прямо перед их отъездом, не желая никуда выбираться. Она осталась одна здесь... На несколько дней, пока я не пришла в себя.

Ксюша... Ксюша... Ксюша... пять лет назад. Всего-то пять лет, но эта девочка уже выросла.

Выдыхаю, найдя её в кровати. Вредина спит и не думает просыпаться. Потому ухожу на кухню, стараясь вставать на не скрипящие половицы.

Зажигаю чайник, наливаю себе едва теплый, не дожидаясь, когда разогреется.

И теперь пытаюсь вспомнить, почему я так нервничала рядом с Андреем... Константиновичем? Разве это имеет смысл?

Кто я ему, чтобы отчитываться предо мной? Никто... но кофе мог бы оставить!

Быстро переодеваюсь, надевая теплый свитер, мельком заметив, что след от его губ стал чуть светлее. Что вообще в моей голове!?

Снова злюсь на себя, сбежав на работу. Выходит немного быстрее, ибо ветер гонит вперед, не давая шанса затормозить.

Отряхнув капюшон у входа, заставляю себя зайти внутрь, быстро пробежав мимо других отделов, на миг затормозив возле Её кабинета... Как же хочется больше никогда не встречаться с такими людьми... точнее, именно с ней.

Киваю парням, что уже приступили к работе. Падаю на свое кресло, успев даже раздеться, включаю экран монитора, ужаснувшись количеству непрочитанных сообщений из филиалов. Верно, пока я была в конференц.зале, работа никуда не ушла.

Пытаюсь быстро пробежаться по диалогам, но быстро сдаюсь, не понимая, выполняли ли что-то парни из написанного мне. Погружаюсь в работу, списываясь одновременно с десятью филиалами. На некоторых вопросах не выдерживаю, звоню лично. И лишь спустя два часа замечаю одно непрочитанное от босса. Всего пять букв, отправленные час и сорок семь минут назад:

14:04 IT: "Зайди."

15:51 Я: "Можно?"

Не верю в ответ... точнее надеюсь, что он не ответит или скажет, что я опоздала, но иконка диалога загорается почти сразу, и там лишь две буквы... Две, и ничего больше.

15:51 IT: "Да."

Медленно встаю под любопытным взглядом парней, киваю, когда те удивленно косятся на дверь босса.

— Он точно там? Так тихо... — Волнуется Лёня, снимая наушники.

— Там-там, - Гогочет Макс, пока не решаюсь постучать в дверь. - Я курить ходил, видел тачку.

Жаль, очень жаль.

Все же стучу и захожу внутрь.

Андрей Константинович отрывается от монитора, мельком взглянув на меня. Убирает белые беспроводные наушники, вдруг вставая со своего кресла.

— Садись. - Отодвигает ко мне.

— А можно постоять...

— Нет, Ричи.

Прохожу, сжимая руки на груди. Еще раз кошусь на дорогущее кожаное кресло.

— Точно сюда?

— Ри-чи... - Доносится до ушей.

Плюхаюсь, подвигаясь к столу, но почти сразу тону, не в силах держаться руками за столешницу... что он такой высокий!?

Не успеваю заворчать, как А.К. резко разворачивает спинку, крутанув меня на 180, и пока я хлопаю глазами, приседает рядом.

Я смотрю на него сверху вниз, пытаясь восстановиться и не думать, зачем его рука легла на один подлокотник, почти коснувшись моей. Не хватает лишь пары миллиметров, но даже так всё кажется слишком интимным, отдаваясь гулом в груди.

Он скользнул взглядом по коленям и вдруг вернулся к лицу, всматриваясь, словно пытаясь прочесть эмоции.

— Что Вы делаете? - Пытаюсь отодвинуть ноги, но некуда.

— Поднимаю тебя, не чувствуешь?

И правда, кресло медленно начинает подниматься, растягивая границы между нами. Границы, в рамках которых мне слишком тепло, и я забываю, что все это Фальшь.

— Остановиться?

— Нет.

Что я хотела спросить? Не помню... Что-то про недоделанную работу, недочитанную задачу, стаканчик кофе, что точно стоит на тумбе возле окна, про его женщину, о которой даже знать не должна? Что? И зачем?

— Вы заняты в Новый Год? - Шепчу, сама не зная причину, не сразу очнувшись и сообразив, что вышло нелепо да и не к месту.

Переспрашивает:

— Новый Год? - Одарил напоследок слабой улыбкой, резко вернув кресло обратно. — Странный вопрос, Ричи. Ты так не думаешь?

В цель.

Встаю позади, немного наклоняюсь к мышке, сворачивая ненужные сейчас окна. Снова открываю портал, перехожу в задачи, прокручиваю до нужной.

И да, оба делаем вид, что вопроса про Новый Год не было.

Выбираю исполнителя, прописав её фамилию. Сдвигаю срок на несколько месяцев вперед, убираю ген.дира из наблюдателей, открываю оповещения, заодно залажу в настройки, разрешив доступ её профилю ко всем вложениям, и только сейчас замечаю, что она подо мной почти не дышит.

Замираю возле виска.

— Что не так, Ричи?

Пытается отодвинуться и закрывает щеки ладонями, отворачиваясь к окну.

— Точно! Зачем Вы стянули мой кофе? - Показывает на стаканчик.

Хо-ро-шо, тогда следующий вопрос за мной, и едва ли он понравится.

— Он не так уж и полезен, не знала? Тем более, 3 в 1.

— Да какое Вам вообще дело...

Поднимаюсь со стола, немного отойдя назад. Опираюсь о стену, всматриваясь в напряженные плечи.

— Совершенно никакого, но...

— Вот...

Обрываю, как оборвала меня.

— Но ты не думаешь, что для девушки, что похоже собирается замуж...

— Замуж!?

Пропускаю мимо ушей всплеск и резкий разворот ко мне.

— Ты слишком остро реагируешь...

— Что? На что? Я не собираюсь...

— На меня.

Глотает воздух, не сводя с моей улыбки глаз. Я же говорил, вопрос не понравится.

— Послушайте... — Сводит ладошки перед собой. — Я...

Словно перебирает слова в голове.

— Что?

— Я никуда не собираюсь... и... Вы сами...

Да-да, пока часы не бьют двенадцать, окей. А потом карета превратится в тыкву.

— Виноват? В чем?

Подхожу к столу, забираю наушники, вставляю в уши, не получая ответа.

— Жиль, включи сохраненные, - Снова натыкаюсь на безмолвное удивление, и даже Джили молчит, исполняя команду. — Диалог окончен, Ричи. Изучай задачу.

Та открывает рот, но уже поздно — я поглощен голосом одного лектора с мировым именем, что точно не стал бы хлопать глазами... зелеными... с крапинками, будь они у него.

Падаю на кресло неподалеку, смотрю, как кривит губы, похоже проклиная меня, но наконец садится нормально за стол, немного меняет угол наклона экрана, начиная вчитываться. Опирается на руку, пробегая по экрану взглядом.

Так, все это еще на пару часов, если побоится задать вопросы.. Судя по всему, сегодня ничего продуктивного можно не ждать.

Потому пытаюсь сконцентрироваться на голосе старшего Рашевского, что является дедом моему "начальству", а заодно и обладателем корочки эксперта в области HCI*.

Спустя полтора часа признаю, что лекции, отправленные Артуром по просьбе Артёма сейчас меня вовсе не интересуют. Останавливаю запись.

Почему молчит? Читает, записывает, отмечает что-то, даже вносит правки, но не стремится обсудить что-либо.

Решаю не вмешиваться, еще недолго изучая её, встаю и иду к выходу, быстро схватив куртку с вешалки.

Открываю дверь и тут же натыкаюсь на Толю. Обхожу побелевшего сотрудника, что так и не разогнется от замочной скважины.

— Мы просто волнуемся... - Оправдывается Леонид, не стремясь упасть в свое кресло.

Ах да... нужно сказать.

Останавливаюсь по центру.

— Начиная с этой недели Ричи работает до 6-и, дежурства разделите сами, потом согласую...

И прежде, чем самый говорливый начнет возмущаться, дополняю:

— В связи с чем, ставка за вечерние вырастает до 4-х, - Обвожу замершие лица. - всех всё устраивает?

Не встречаю протеста.

— Отлично. Или вам нужен новый сотрудник?

Оживают, начиная отнекиваться и не желая терять прибавку.

— Прек-рас-но, но посмотрим на результаты.

Выхожу на улицу, киваю курящим сотрудникам, еле как добираясь до машины. Какого черта не приехал снегоуборщик!? Или в отделе кадров нынче никто его не заказал? Днем не видел задачу для бухгалтерии, может, и забыли...

И как ей домой добираться?

Достаю из багажника щетку, надеясь, что за оставшиеся двадцать минут машину снова не заметет.

Пытаюсь достучаться до Жили, но та из-за ветра не может разобрать и слова.

Почему я злюсь? Какое мне дело, что она постоянно врёт?

... Разделываюсь с машиной как раз к окончанию рабочего дня. Иду к себе в кабинет, пытаясь не ёжиться от таящего снега на шее. Вот же... будто и правда мальчишка.

Захожу внутрь.

Ричи полулежит на столе, похоже даже меня не заметив. Подхожу вплотную, снова встав позади, опять наклоняясь и положив руку на её правую.

Та тут же дергается, оторвавшись от экрана.

— Тише. — Улыбаюсь, предостерегая ненужные речи.

— Что Вы... - Все же поворачивает голову, но тут же ныряет обратно.

Провожу мышью в самый верх экрана, нажимаю на надпись о завершении рабочего дня.

— Я могла бы уйти...

Подтверждаю время, кликая её указательным. Веду курсор в противоположный угол, вызываю меню, подтверждаю выключение. Только после этого отстраняюсь и произношу, пока она вскакивает:

— Алгоритм запомнила? У тебя пять минут, чтобы повторить его на своей учетке, собраться и выйти к машине.

— Андрей Константинович, блин! Да что с Вами!? Вы нормальный?

— Время пошло, Ричи.

Ухожу первым, заодно погасив свет, оставляю дверь позади открытой. Киваю ребятам, уходя из отдела. Отмахиваюсь от Аглаи, что, как всегда, попыталась что-то сказать. Прощаюсь с глав.бухом и парой его сотрудников, столпившихся у двери.

Наконец выхожу на улицу и иду до авто под всеобщее возмущение о погодных условиях... Да, не знаю, как завтра бегать, но не суть, уже не впервые.

Спустя десять минут, пока обновлял систему, Ричи все же вышла и даже не постаралась сбежать. Молча села на переднее, пристегнулась и только после этого произнесла:

— Сегодня снова какая-то встреча?

Посмотрел...

— Если ты голодна...

Быстро обрывает:

— Нет!

Усмехнулся, заблокировав двери и медленно отъезжая.

— Нет, просто подвезу до дома. Жуткая пурга, не находишь?

Молчит... лишь изредка поглядывает, но тут же прячется вновь. Раз на пятый не выдержал:

— Маша!

Поднимает ладошку, собираясь с духом, вдыхает поглубже и тараторит на выдохе:

— Если Вы думаете, что между мной и Яном что-то есть, то это не так!

Ммм... думал, будет что-то дельное. Заставляю себя выдавить:

— Я тебя услышал.

Видимо, вышло не очень правдоподобно.

— Это правда!

Сузил взгляд, смакуя на языке невысказанное.

— Я. Тебя. Услышал... и как ты сказала? Это не мое дело.

Вторит тише:

— Правда, ничего...

— Ричи, я не хочу повторять в третий раз.

Только смотрит она щеночком, что хоть сразу ей не поверь...

Только что там? Письмо, поцелуй, УЗИ и слова Яна про Новый Год. Ничего не забыл? Явно же есть еще что-то?

Высаживаю её возле дома, и как на зло вижу слишком знакомую куртку, вынырнувшую из подъезда.

Отъезжаю, не желая видеть, как она оборачивается, не желая видеть, как сын теряется, точно заметив меня, не желая видеть их вместе. Лучше уж в Новый Год.

Твою мать... твою мать! Бью кулаком в руль, только вообще не легчает. Чертова лгунья. Врун.

--------

* Человеко-компьютерное взаимодействие (HCI) — это изучение, планирование и разработка взаимодействия между людьми (пользователями) и компьютерами.

Мария.

Выхожу из машины на ватных ногах, проваливаюсь тут же в снег. Даже не помню, попрощалась ли. Хотя какая разница? Мне кажется, еще хуже ситуации быть не может...

Поднимаю лицо на звук домофонной трели и замираю, поняв, что вот оно - "хуже". Быстрая доставка от вселенной. Заказывали? Нет? Получите, распишитесь, возврата нет.

Из подъезда выходит Ян, засунув руки в карманы и нахохлившись, потеряв тем самым пару секунд, чтобы увидеть меня... и машину его отца. Наконец смотрит вперед, хлопая дверью за собой, и замирает также как я, заметив наконец авто, что судя по всему только отъехало.

И можно не оборачиваться, А.К. точно его увидел.

За что мне это? Почему именно сейчас? Почему мы не могли разойтись хоть на пару секунд...

Судя по лицу этого гения, думает он об этом же.

— Ричи? Только не говори, что...

Вздыхаю, проходя мимо.

— Да.

— Ричмонд, блин! Что ты вообще забыла в его тачке!? Почему так рано!?

В ответ ворчу, пытаясь набрать номер квартиры:

— Вот, тебя не спросила, Ян!

Удивлению Ксюши, что взяла почти сразу трубку, нет предела, та даже не сразу вспомнила про дверь.

Захожу в подъезд, слыша, как на мою спину рушится гора вопросов:

— Блин, он меня видел, да? Он знает что-то? Почему ты с ним-то, а? Ты же точно все ему рассказала, да!? Я прав?

Захожу в лифт, впервые сожалея, что Ян успевает зайти следом.

— Я ничего ему не рассказывала.

— Да? — Вглядывается. — Так я тебе и поверил...

Весь в отца, что тут скажешь. И откуда во мне столько обреченного спокойствия? Словно я не в эпицентре, а где-то на периферии этого дурдома.

— Что теперь делать-то? - Проверяет мобильник, давая шанс первой выйти в открывшиеся двери. — Почему он не звонит? Слушай...

В его интонациях загорается искорка надежды, пока я спотыкаюсь о порог, схватившись за стену в последний момент.

— Может, он не заметил? Ну, там... на дорогу смотрел. Да, точно!

Отряхнувшись, захожу в квартиру, отодвигая сестру с прохода. Та молчит, лишь иногда хлопая глазами. Целует Яна, лишь у него спрашивая, что я тут забыла так рано.

— Я отца встретил. — Не так уж и точно передает суть. — Он ее опять подвозил.

Ксюша взвизгивает:

— Он тебя видел!? - Оборачивается ко мне. - Ричи, какого черта? Ты специально? Мы же договорились на Новый Год! Так сложно было подождать пару дней!?

Убираю обувь на полочку.

— Шутишь? Как бы я узнала, что Ян тут?

Оба замирают, Ксюша поджимает губы.

— Блин, ну, логично!

Ян продолжает гореть надеждой:

— Может, он и не заметил?

Я бы не была так в этом уверена. И есть только один способ узнать, видел ли он что-то, - прямой, позвонив и спросив. Но сначала... я все же поймаю мысль, что тихонечко жужжит в голове, боясь показаться во всей красе.

Прохожу на кухню, иду к раковине, мою руки, беру одну кружку себе, замирая возле сушилки.

Так, хорошо. Прогоняем самый худший вариант:

Что мы точно знаем? Он вероятнее всего видел Яна. Он уверен, что я с ним встречаюсь. Судя по всему, думает, что...

— Ян! - Резко оборачиваюсь, от чего эти почти трио вздрогнули. — Что именно ты сказал отцу про Новый Год? Ты ничего про Ксюшку не рассказал, верно? Верно.. логично. Тогда что?

Морщится, снова накручивая Ксюшкины волосы на пальцы.

— Ну, что кое-с-кем познакомлю...

— И все?

Ксюша обернулась к нему.

— Да. - Начинает обороняться. — А что я должен сказать, Ричмонд? "Привет, пап, это Ксюша, ей 18, мы тусим два года, и она ждет ребенка" - это?

— Да! Твоего ребенка, между прочим! Всё было бы куда проще...

Будущая мать начинает дуться, что её суженого почти ругают, решаю не слушать дальше, отвернувшись и закинув кружку обратно.

Значит, всё верно поняла...

Думает, что именно я собираюсь за его сына замуж и что меня приведут на Новый Год. Так? Да.

Но это не всё... чувствую, что что-то не сходится...

— Ну, видел и видел... Скажите, что просто должны были встретиться... что на чай зашел, ну? Вы ж друзья...

— Он особо не в курсе. - Чеканит Ян.

И тут я начинаю понимать, что для меня и для них произошедшее видится совершенно с разных позиций.

И если в моих глазах все понятно - у нас табу: никаких романов на работе, то для них - Ян просто спалился, при этом ничего не потеряв. Ну, подумаешь, из подъезда вышел... по делам, может, зашел. Про Ксюшу А.К. никак не догадается и про беременность тоже...

Мария.

Выхожу из машины на ватных ногах, проваливаюсь тут же в снег. Даже не помню, попрощалась ли. Хотя какая разница? Мне кажется, еще хуже ситуации быть не может...

Поднимаю лицо на звук домофонной трели и замираю, поняв, что вот оно - "хуже". Быстрая доставка от вселенной. Заказывали? Нет? Получите, распишитесь, возврата нет.

Из подъезда выходит Ян, засунув руки в карманы и нахохлившись, потеряв тем самым пару секунд, чтобы увидеть меня... и машину его отца. Наконец смотрит вперед, хлопая дверью за собой, и замирает также как я, заметив наконец авто, что судя по всему только отъехало.

И можно не оборачиваться, А.К. точно его увидел.

За что мне это? Почему именно сейчас? Почему мы не могли разойтись хоть на пару секунд...

Судя по лицу этого гения, думает он об этом же.

— Ричи? Только не говори, что...

Вздыхаю, проходя мимо.

— Да.

— Ричмонд, блин! Что ты вообще забыла в его тачке!? Почему так рано!?

В ответ ворчу, пытаясь набрать номер квартиры:

— Вот, тебя не спросила, Ян!

Удивлению Ксюши, что взяла почти сразу трубку, нет предела, та даже не сразу вспомнила про дверь.

Захожу в подъезд, слыша, как на мою спину рушится гора вопросов:

— Блин, он меня видел, да? Он знает что-то? Почему ты с ним-то, а? Ты же точно все ему рассказала, да!? Я прав?

Захожу в лифт, впервые сожалея, что Ян успевает зайти следом.

— Я ничего ему не рассказывала.

— Да? — Вглядывается. — Так я тебе и поверил...

Весь в отца, что тут скажешь. И откуда во мне столько обреченного спокойствия? Словно я не в эпицентре, а где-то на периферии этого дурдома.

— Что теперь делать-то? - Проверяет мобильник, давая шанс первой выйти в открывшиеся двери. — Почему он не звонит? Слушай...

В его интонациях загорается искорка надежды, пока я спотыкаюсь о порог, схватившись за стену в последний момент.

— Может, он не заметил? Ну, там... на дорогу смотрел. Да, точно!

Отряхнувшись, захожу в квартиру, отодвигая сестру с прохода. Та молчит, лишь иногда хлопая глазами. Целует Яна, лишь у него спрашивая, что я тут забыла так рано.

— Я отца встретил. — Не так уж и точно передает суть. — Он ее опять подвозил.

Ксюша взвизгивает:

— Он тебя видел!? - Оборачивается ко мне. - Ричи, какого черта? Ты специально? Мы же договорились на Новый Год! Так сложно было подождать пару дней!?

Убираю обувь на полочку.

— Шутишь? Как бы я узнала, что Ян тут?

Оба замирают, Ксюша поджимает губы.

— Блин, ну, логично!

Ян продолжает гореть надеждой:

— Может, он и не заметил?

Я бы не была так в этом уверена. И есть только один способ узнать, видел ли он что-то, - прямой, позвонив и спросив. Но сначала... я все же поймаю мысль, что тихонечко жужжит в голове, боясь показаться во всей красе.

Прохожу на кухню, иду к раковине, мою руки, беру одну кружку себе, замирая возле сушилки.

Так, хорошо. Прогоняем самый худший вариант:

Что мы точно знаем? Он вероятнее всего видел Яна. Он уверен, что я с ним встречаюсь. Судя по всему, думает, что...

— Ян! - Резко оборачиваюсь, от чего эти почти трио вздрогнули. — Что именно ты сказал отцу про Новый Год? Ты ничего про Ксюшку не рассказал, верно? Верно.. логично. Тогда что?

Морщится, снова накручивая Ксюшкины волосы на пальцы.

— Ну, что кое-с-кем познакомлю...

— И все?

Ксюша обернулась к нему.

— Да. - Начинает обороняться. — А что я должен сказать, Ричмонд? "Привет, пап, это Ксюша, ей 18, мы тусим два года, и она ждет ребенка" - это?

— Да! Твоего ребенка, между прочим! Всё было бы куда проще...

Будущая мать начинает дуться, что её суженого почти ругают, решаю не слушать дальше, отвернувшись и закинув кружку обратно.

Значит, всё верно поняла...

Думает, что именно я собираюсь за его сына замуж и что меня приведут на Новый Год. Так? Да.

Но это не всё... чувствую, что что-то не сходится...

— Ну, видел и видел... Скажите, что просто должны были встретиться... что на чай зашел, ну? Вы ж друзья...

— Он особо не в курсе. - Чеканит Ян.

И тут я начинаю понимать, что для меня и для них произошедшее видится совершенно с разных позиций.

И если в моих глазах все понятно - у нас табу: никаких романов на работе, то для них - Ян просто спалился, при этом ничего не потеряв. Ну, подумаешь, из подъезда вышел... по делам, может, зашел. Про Ксюшу А.К. никак не догадается и про беременность тоже...

В цель.

Хрупкая. Нежная. Ранимая.

В последний момент ловит кисть, что почти коснулась её щеки. Плавно отводит ту к себе на талию, немного задержавшись, прежде чем отпустить, будто зафиксировав и безмолвно умоляя ничего не менять: не перебивать голос движения её тела, не поддаться искушению немного наклониться вперед, скинув её ноги с собственных бедер. Навалиться сверху и взять всё под контроль. За-ман-чи-во.

Нельзя. Сейчас все намного интереснее.

Просто смотреть и чувствовать каждое движение, наталкивающие на риск. Запоминать, как напрягаются бедра, побуждая взглядом подняться по линии живота, скользнув по груди, ключицам, линии шеи, остановившись на желанных губах. Чувствую себя марионеткой, и её это похоже полностью устраивает. О, если бы знала, насколько мне это не привычно.

Клонит голову, всматриваясь своими зелеными и распуская косу виток за витком. Лишь слегка улыбается, хотя должна бы уже торжествовать.

— Кстати, почему "Ричи"?

Будто меня сейчас это волнует. Пожимает плечами, скидывая назад непослушные пряди. Наконец приближается ко мне, не отрывая взгляд от губ, прикусывая свои до моего тяжелого выдоха. Я завидую. Жутко завидую этому жесту, желая повторить его через пару секунд.

И я уже чувствую её дыхание у себя на губах, уже слетаю с катушек, убирая руку, скидывая к чертям все условные оковы, но...

Твою ж мать! Что это за звук вообще! Такой до тошноты знакомый, приторный, такой, что мёртвого из могилы достанет. Да-да, сам выбирал... Не, ну, только не это...

Закрываю голову подушкой, в тот же миг оказавшись в своей постели совершенно один.

Чёртов сон, чёртово утро, чёртов будильник! Да чтоб вас всех! Рычу, всё же дотягиваясь до кнопки выключения, лишь в последний момент передумав запускать гаджет в окно.

Вы-ды-хаю. Спо-кой-но... Что это вообще? Сон? С каких пор мне снится эротика да ещё и с НЕЙ!? Ау, подсознание, ау, ты где там? И вот непонятно, от чего я сейчас бешусь больше: от того, что это именно она, или от того, что я... не досмотрел. Похоже, больше второй вариант.

Убираю подушку под голову, пытаясь успокоиться и хоть как-то прогнать блядскую похоть. Еле встаю с кровати, пытаясь не хрустеть позвонками. Добираюсь до окон. Одергиваю шторы, попробовав разглядеть еще не проснувшееся солнце, но электропривод впервые за долгое время дает сбой и тянет всю махину обратно, поглощая комнату в темноту. Очень похоже на меня самого, выдающего сбой за сбоем из-за неё.

Впервые хочется лечь и никуда больше не торопиться, не выходить из дома, не выходить из комнаты (не совершать ошибку, как писал Бродский*), не вставать с простыней и не открывать глаз... хотя бы до обеда. И уже даже не обязательно с продолжением только увиденного, просто бы не разбираться в сути всего происходящего.

Что это? Старость? Смешно.

Не встречать, не видеть, не слышать, не слушать и, ключевое, не думать о ней - о девушке, так умело проникающей в мысли.

Всё это не варьируется ни с чем, все это - проходящее. Всё мимолётно.

Тогда почему я до сих пор не контролирую эмоции при мыслях о ней? Всегда гордился своим эмоциональным интеллектом, а что по факту? Обычная девчонка заставляет хвататься за голову. И ладно бы просто за голову! Но за четыре дня прыгнуть ко мне в постель - пусть и во сне... Я вроде привык по эмоциональной близости, нет? И главное, почему!?

Что за собственничество? Почему именно она, ау!? Свет клином на ней сошёлся? Почему мне вообще важно, врет она или нет? Что Это? Точнее, как из этого выйти? И ладно хоть на людях умею себя контролировать... Хотя, как видно, не всегда.

Быстро спускаюсь вниз, запускаю Дже-Зи, выпиваю на кухне стакан ледяной воды и опять замираю, смотря как робот перебирает ворсинки ковра. Будто я никогда этого не видел, будто это, действительно, важно. Тянусь за новой порцией воды, выдавливаю дольку лимона. Морщусь от оскомины, пытаясь снова выгнать её из своей головы.

Кыш, Ричи, тебе нельзя здесь распаковывать чемоданы.

Так-так, тихо... В это время уже обычно пробегаю мимо лабрадора, почему сейчас нет?

Впервые заставляю себя одеться, накинуть куртку и шапку, отыскать лопату в кладовой, зарекаясь в очередной раз прибить сына, который никогда ничего не убирает на место. О, вспоминаю про неубранный джойстик - закидываю к консоли.

Выхожу во двор. Дверь позади хлопает, напоминая о вчерашнем. Спускаюсь со ступеней, подцепляя острием первые сантиметры, веду в сторону калитки, медленно ступая по начищенному. Киваю пожилой паре, той самой - любителям скандинавской ходьбы.

Те замирают возле забора, спрашивая, все ли со мной в порядке. Уверяю, поспешно прощаясь. Пара переглядывается, но все же идёт дальше.

Наконец заканчиваю с тропинкой, убираю лопату в дом, по пути захватив наушники. Снова включаю первую попавшуюся песню, уже выходя обратно.

Пробегаю привычный маршрут, нынче увидев лишь пару знакомых в парке. Несколько раз торможу, сбивая собственный ритм, нарушая дыхание, желая до последнего не соглашаться со строчкой "This is making me alive" [Это делает меня живым] в песне "Feel It", что на репите вторит Микеле Морроне. Ухожу домой, привожу себя в порядок, уезжаю на работу.

Киваю сотрудникам, захожу в отдел, молча прохожу к себе, пытаясь не останавливаться возле пустого кресла с женской сумкой на нём. Это не моё дело, где она. Может, ну, тошнит? Логично? Вполне.

Только зачем-то оставляю дверь открытой, медленно раздеваясь, словно ожидая, когда она сядет за свой стол, боясь, что с ней может быть что-то не так. Волнуясь за эту девчонку, что только что выпрыгнула из моего сна...

Ау, совесть, ау!? Перед сыном совсем не стыдно? Точно, свихнулся. Что это? Последствия пережитого "стресса"? Меня так подкосила новость? Может, уже начал седеть? Да-да, тело как раз заломило...

Фыркаю, наконец увидев её. Ричи падает на кресло, потянувшись и тут же зевнув, потирая ладонью шею, немного массируя ту следом. Кто-то определенно не выспался. Почему?

Вздрагиваю от зычного голоса самого проницательного сотрудника:

— Андрей Константинович, можно?

Мотаю головой, закрывая дверь перед Лёниным носом. К чёрту, я не в себе. Лучше так, чем на кого-то сорваться. И пусть это едва ли произойдёт, пусть я никогда себе не позволял ничего подобного, но...

Включаю компьютер, запускаю рабочий день. Просматриваю почту, раз от разу возвращаясь к тому письму, с которого всё началось.

Почему она вообще перепутала? Я бы не знал сейчас ни о чём. Не думал бы ни о ней, ни о её ребенке, ни о собственном сыне, будь он не ладен.

Перерываю портал, впервые за много лет вчитываясь в рабочую болталку. Даже присоединяюсь к корпоративным поздравлениям, всё равно не запомнив, у кого именно там день рождения. Тяну до последнего, но всё же открываю задачу, что делегировал вчера ей. Её аватар мигает зеленым огоньком, а диалоги показывают одно непрочитанное сообщение.

Открываю:

9.15 Буричева М.А.: Андрей Константинович, доброе утро. К Вам можно?

10:57 Я: Нет.

Тут же получаю ответ:

10:58 Буричева М.А.: Это по задаче, Вы говорили, что я могу спрашивать.

Печатаю и стираю, снова печатаю и стираю...

11:00 Я: Нет, продолжим после Нового Года. Пока закончи с текущим периодом.

Выходит правдоподобно.. А по правде что? А по правде я хочу взять день тишины, будто решаясь на выбор. Только что выбирать? Что я выберу между сыном, его будущей семьёй и хрупким шансом вспомнить, каково это, когда тебе лгут люди, которых ты когда-то любил?

Слишком много нервов из-за очевидного, разве нет?

11:03 Буричева М.А.: По личному вопросу тоже не пустите?

11:05 Я: Нет.

11:05 Буричева М.А.: Вы сердитесь?

11:07 Я: С чего бы?

Прежде, чем наберет сообщение, дополняю:

11:07 Я: Прекрати и занимайся своими обязанностями.

Только ответа не следует, вместо него лишь стук в дверь и просьба пустить:

— Андрей Константинович, простите, я могу войти?

Ричи-Ричи-Ричи, лучше бы не входила... Кстати, да, почему "Ричи"?

___

* Отсылка к стихотворению И.Бродского "Не выходи из комнаты, не совершай ошибку"

Мария.

Всегда сложно решиться объяснять, доказывать что-то по сути совершенно чужому человеку. Даже если этот человек - мой начальник, даже если он так "странно" себя вел. Почему я так трушу? Даже если я ошиблась, наверное, лучше всё же спросить и разрешить всё с самого начала, пока всё окончательно не запуталось? Верно? Наверное, да.

Потому встаю с рабочего места, сжимаю кулаки и медленно выдыхаю три раза. Стараюсь не обращать внимания на замерших парней, долетаю до двери А.К.. Стучусь и пытаюсь что-то произнести.

В голове - пустошь, словно выжженная земля. Ни одной заранее подготовленной фразы. Одно что, готовилась пол ночи, думая, как правильно начать, спросить, сказать, да вообще оправдаться...

А зачем оправдываться? Хотя бы за тем, что он отец Яна, и всё и правда дальше будет намного сложнее.

Не сразу понимаю, что он ответил. Дёргаю ручку, аккуратно захожу внутрь.

Он молча кивает на стул напротив него, тут же отворачиваясь к экрану.

— Здравствуйте.

Кивнул. Стены давят тишиной и едва слышным жужжанием процессора, начиная тягуче сжиматься неловкостью. Мне точно это надо? Вот, прям надо, да?

— Андрей Константинович... — Сажусь на стул, немного подвигаю ножки, пытаясь улыбнуться.

— Ты хотела что-то? - Не отрывает взгляд от монитора.

— Я думаю, между нами возникло недопонимание...

Хмурит брови на миг.

— И Вы, наверное, не так...

Обрывает, резко взглянув.

— Ричи, это личное?

От его вопроса теряюсь, наконец натянув улыбку.

— Ну, наверное...

— Который сейчас час?

— 11-ый?

Кивнул, не отводя голубых глаз с моего лица... И лучше бы в экран смотрел, мне и без того хочется провалиться сквозь землю.

— Верно. Что мы делаем тут? — Обводит взглядом свой кабинет, и готова поклясться, эта интонация предназначена для маленького, глупенького ребенка.

— Сидим?

Помотал головой, немного улыбнувшись.

— Работаем.

Проглатываю ком, начиная понимать, куда ведёт.

— Второй раз могу не повторять?

Кивнула.

— Вы не хотите...

Зачем-то жмурится и сцепляет руки перед собой, тут же потирая переносицу, шумно выдохнув при этом. Через миг переводит взгляд на меня, прошептав:

— Ричи, хорошо.

— Ммм?

Более громко:

— Хочешь обсудить всё?

— Да, я... Вы не так...

Поднимает указательный, прося помолчать.

— Вечером, окей? Сейчас, прошу, иди работай.

— Вы заняты?

Заметила как скривил губы.

— Можно и так сказать.

Мне хотелось решить всё одним разговором, чтобы больше никогда не натыкаться на всю эту ерунду, не вспоминать об этом. Но приходится вставать и идти к себе.

Ребята начинают шептаться, как только за мной закрывается дверь. Долетаю на негнущихся к своему месту, и лишь упав к компьютеру, начинаю нормально дышать, словно развязав в груди тугой узел, откуда-то там появившийся. Почему мне хочется разреветься? Что это за несбывшиеся надежды?

— Эй, Машка, ты чего? Ревёшь что ли!? - Начинает Лёня.

Перестаю сутулиться, убирая ладошки с лица.

— Нет. Даже не думала.

— Он тебя довёл? Ричи, эй... — Вмешивается Макс.

— Давай ему стулом дверь подопрём? — Пытается шутить Толя, чтобы хоть как-то разрядить ситуацию.

Отмахиваюсь, заставляя себя взяться за мышку и начать наконец... Как он сказал? "Работать".

Открываю скайп, натыкаюсь на гору непрочитанных. Пытаюсь вникнуть в первый открывшийся диалог и, да конь троянский, не могу!

Меня не покидает чувство, что Андрей Константинович... сейчас бесится, хотя внешне был совершенно спокоен. И если раньше во мне жила хоть какая-то надежда, что он примет Ксюшку, то сейчас я откровенно начинаю бояться... Бояться, что всё испорчу.

Вопрос, как не испортить?

— Мария Алексеевна, Вы тут? — Врывается женский голос сквозь динамики не надетых наушников. Делаю тише, нацепляю на голову, возвращаясь к "работе".

— Да, прошу прощения, что у Вас?

Снова пытаюсь вникнуть в проблему, объясняя порой элементарный вещи. У кого-то что-то сбоит, не работает, лагает, зависает, стирается, удаляется и...

И почему он не хочет решить всё сейчас? Это сложно? Да, работа... Да, потрачу время.. Но я лучше останусь вечером во внеурочные, чем буду весь день себя изводить.

Ближе к обеду корпоративный загорается одним непрочитанным сообщением. Открываю, вчитываюсь, пытаясь унять совершенно нелепый трепет где-то в области души, если она вообще существует.

12:37 IT: Ричи, можешь выбрать место для ужина?

Сжимаю ладошки, пытаясь не улыбнуться и убедить себя в том, что здесь нет никакого подтекста. Просто разговор.. я сама хотела, хватит... хватит улыбаться.

— Во, ты-то ревёшь, то смеёшься! — Подходит вплотную Лёня, жуя снеки.

— Не ревела я! — Скрываю вкладку, следом резко крутанувшись к ним. — Ясно?

Те улыбаются, пытаясь выдавить из себя кивок.

— Да-да, мы видели! Кстати, где блондик? Что его нет-то столько дней?

Пожимаю плечами.

— У него вроде сессия во всю...

Толя хлопает в ладоши.

— О, мы больше его тут не увидим? Я могу не переживать, что он что-то спалит?

Закатываю глаза, вздохнув и отвернувшись обратно. Три шута, не иначе.

Снова возвращаюсь к диалогу.

12:40 Я: У Вас есть предпочтения? Но что-то изысканное я не потяну.

12:41 IT: Всё равно. Постарайся закончить к 17:30.

К 17:30? Снова уйти раньше? А.. а как же это его "работать"? Пытаюсь совладать с собой и просто ответить, согласившись.

12:43 Я: Ок.

Ему всё равно... Всё равно, что я выберу. Верно, это же просто диалог... Бессмысленный для нас двоих. Тогда зачем вообще спрашивать про ужин? Выбирать место, ехать куда-то? Когда можно поговорить здесь... Фырчу, добавляя "здесь и сейчас".

Еле как дорабатываю до назначенного времени, быстро собираю вещи в Ксюшкину сумку, надеваю курточку, шапку с перчатками, и уже в 17:31 ожидаю так и не появившееся начальство возле двери.

Парни умело делают вид, что я не сошла с ума, попивая кофе и периодически запуская друг в друга ручками.

Не выдерживаю через пару минут, всё же решившись напомнить о себе. Но стоит только шагнуть вперёд, как дверь открывается и выходит он: причина моего волнения.

Быстро прощается со всеми, пропуская меня выйти первой. Заставляю себя не ускоряться, но не могу погасить нелепое чувство, что сбегаю с работы... с ним.

— Ричи, успокойся. — Доносится где-то позади.

Оборачиваюсь, опять чуть не запнувшись.

— Я спокойна.

Кивает, вздохнув. Немного тянется вперёд, открывая ключ-картой дверь, которую я даже и не заметила.

— Место выбрала?

— Да, тут неподалеку...

Немного подталкивает вперёд, второй рукой придерживая тяжелое железо. Как же морозно вечером, даже сугробы искрятся. Ладно хоть, больше нет снегопада.

— Так что там? — Замирает рядом, заставляя взглянуть на него. И зачем он прищурился? Что не так?

— "Чайный дворик".

— Окей. — Соглашается, вдруг потянувшись к моему капюшону. Снова затягивает шнурки, завязывая их на тугой узел.

— Вы чего...

Вздыхает, будто я дитя нерадивое, отворачивается и уже умудряется спуститься по лестнице, уходя к машине.

И ещё бы у меня сердце не трепетало! Кто вообще так делает!? Даже если думает, что я его... невестка. Какая нелепица, блин! Зачем нарушать чужие границы? Да и зачем вести себя так, заставляя к нему привязываться?

Сажусь на пассажирское, пристегиваюсь, пытаясь не смотреть по сторонам. Тот резко трогается с места и молчит все оставшиеся пару минут, позволяя хоть немного собраться с мыслями.

Что я ему скажу? Утром еле убедила себя не брать результат УЗИ, где прописано отнюдь не моё имя. Скрин быстро бы всё прояснил, но... всё опять упирается в сестру. Я не уверена, что узнай Андрей Константинович правду, не пойдёт рвать и метать вот прямо в этот же день... Вдруг, вообще всё выдумала и накрутила себя? Может такое быть? Конечно.

Паркуется возле небольшого кафе с огромными панорамными окнами. Забирает планшет с заднего сиденья, кивает мне и молча выходит из машины. Следую его примеру, выскочив на улицу. Нет, всё же сегодня очень-очень холодно!

Бегу вперёд, пытаясь попасть в тепло. Залетаю в кафешку, быстро раздеваюсь за свободным столом прямо возле входа, зачем-то по привычке считая количество занятых столиков. Пять, и то большинство уже собирается уйти. Спешу к выдаче блюд, беру два подноса и только после этого оборачиваюсь...

Андрей Константинович снимает кожанку, аккуратно вешает ту на вешалку. Отодвигает стул напротив моего завала и просто садится, вытянув свои длиннющие ноги.

И что это? Не голоден? Не будет ничего? Он ел сегодня? Даже в обед никуда не выходил...

Может, ему взять что-нибудь? Он не обалдел, нет? Или он не ест в таких местах, предпочитая только дорогущие рестораны? Ну, простите, у меня нет возможности сорить деньгами.

Отворачиваюсь к выдаче. Беру пару салатов с маслом, в последний миг отказавшись от аппетитной селёдки под шубой, прошу наложить пюре с котлетой на две порции, вспоминая, что мясо он вроде бы ест, подхватываю пару пирожков с яйцом и луком, отношу к кассе. Вспоминаю про ложки, убегаю в самое начало, пока девушка на кассе чем-то интересуется.

Возвращаюсь обратно.

— Что?

— Чай, кофе?

— Чай, зелёный, без сахара.

— Две?

— Два.

Кивает, бросает в белые глиняные чашки по чайному пакетику из большущей коробки, ставит на один из подносов. Косится в сторону кулера.

— Кипяток - там. Сахар - Показывает ладонью на край. - Тут.

Киваю, следом быстро расплатившись. Не дожидаюсь какой-либо помощи с подносами, уношу всё сама, делая дополнительные пару заходов за кипятком.

Радуюсь, что зал и правда пустеет, понемногу начиная успокаиваться. Ну, да, никто ничего не услышит.. Хоть немного, но будет не так стыдно.

Сажусь напротив, расставляю ему его порции.

— Ричи...

Убираю руку с кружки, подняв взгляд к лицу, едва улыбнувшись.

— Я не просил.

Пожимаю плечами.

— Вы не будете?

Немного морщится, оценивая стол.

— Не уверен.

— Что-то не так?

Сдерживается, растянув губы в усмешке.

— Нет.

Пожимаю плечами.

— Тогда приятного аппетита?

Кивнул.

— И тебе.

Решаю и правда сначала поесть. В конце концов, не только он сегодня остался без обеда. Мне, вот, к примеру, кусок в горло не лез, потому отдала гречку Лёне, как только тот пришел из столовой.

Подвигаю к себе пюре, пытаясь не думать о том, как сейчас выгляжу. В конце концов, я ему никто. Вот, совершенно никто. Так, только работник и тётя его будущего внука или внучки. И нужно как-то сказать об этом...

Разламываю котлету в кляре, пытаюсь аккуратно подцепить её ложкой, не уронив. Выходит так себе, но на вкус она всё же чудесна. Здесь на самом деле очень вкусно готовят, не зря этому месту уже не один десяток лет... И ремонт свежий... Правда у труб уже штукатурка отваливается, но...

— Вы совсем ничего не будете?

А.К. вздрогнул, словно это не он только что буровил меня взглядом, не отрываясь ни на секунду.

— Что?

— Ешьте?

Кивает, наконец подвинув к себе хотя бы салат. Берёт ложку, зачем-то осматривая ту. Копается в пиале, будто проверяя содержимое. Снова хмурится, но всё же пробует помидор. И я стараюсь изо всех сил, но всё же не сдерживая улыбку, хваля себя, что хотя бы не рассмеялась.

Тот тут же замечает, вопросительно кивнув.

— Ничего. — Возвращаюсь к своей котлете. Киваю на его пюре. — Это, правда, очень вкусно, ничем не хуже вчерашнего...

— Ричи, дело не во вкусе.

— А в чём?

— В компонентах... — Замолкает, отложив ложку.

И почему сейчас мне жутко обидно? Словно я предлагаю ему съесть что-то омерзительное? Словно... я не его круга? Да, так впрочем и есть, но отнюдь не из-за моих мыслей мы здесь, нет?

— Вы умрёте, если попробуете?

Прищурился. Решаюсь продолжить:

— Думаете, эта картошка хуже той, что Вы привыкли есть?

— Ричи, это бессмысленный диалог.

— Правда?

Проглатываю горечь. Да троянь его мысли, да не поймёшь этого мужика... Возвращаюсь к своей порции. Доедаю пюрешку, беру салат, пытаясь не смотреть на нетронутое блюдо. Даже чай, с ним-то что?

Не успеваю додумать, как он вдруг тянется к ложке и разламывает котлету, заставляя во мне ликовать тысячу ангелочков. Да какой же он...странный!

Я пытаюсь не смотреть, как он пробует ту, но выходит иное. Мой взгляд притянуло к его губам и оторвало лишь в тот миг, как эти самые губы произнесли:

— Довольна?

Фыркнула, отвернувшись к окну.

— Будто я весь день голодала...

Услышала, как усмехнулся, но всё-таки промолчал. Лишь через пару мгновений прерывая:

— Ричи, что ты хотела сказать?

Замираю, встретившись с ним взглядом. Тянусь к кружке с чаем, быстро выпивая половину.

— Это всё недоразумение..

Приподнимает бровь, облокотившись о стол.

— Что именно?

— Вы же что-то надумали, да?

— К примеру?

Да почему нельзя просто сказать...

— Ну...

Теряюсь, снова позабыв все слова и теперь думая, как вообще можно прямо спросить: "Вы думаете, что я сплю с Вашим сыном?". Санта-Барбара какая-то.

— Помочь?

Кивнула.

— Окей. — Приподнимает уголки губ. — Начнём с начала. Как давно ты знаешь Яна?

Может, не стоит настолько далеко?

— Третий год.

Хмурится, и надо бы добавить "но между нами никогда ничего..."

— Третий? Как давно вы вместе?

Вот оно...

— Мы не вместе! Вообще.. Никогда не были... Честно!

Только он даже не меняется в лице.

— И я не...

Снова ловит мой взгляд.

— Что?

— Между нами никогда ничего не было...

Вдруг гасит усмешку, закрывая глаза.

— Ричи...

— Правда... Я не знаю, что Вы надумали...

Обрывает.

— Надумал?

Киваю, снова увидев его голубые.

— Ричи, чего ты боишься?

— Боюсь?

Кивает, сам разъяснив.

— Что я уволю? Так я вроде показал, что этого не будет, более того - делегировал важный для компании проект. Что ещё? Что не пойму? Вроде не устроил скандал, верно?

— О чём Вы...

— Почему ты боишься признаться? Ждёшь Новый Год? Не думаешь, что это банально жестоко по отношению ко мне? Ладно бы Ян...

Замолкает, отстраняясь к спинке стула. Выдыхает себе в ладони.

— Но я правда никак с ним не связана...

— И ты не беременна?

— Конечно! - Немного подаюсь вперед. — Честно!

Только он на это лишь закатывает глаза.

— Андрей Константинович, правда..

— Ричи, не будь глупой.

Да прекрасно! Что я ещё ждала!?

— Почему Вы не верите? И как Вы вообще узнали? Вам Ян что-то сказал? Он говорил, что ничего...

Только сейчас понимаю, что каждое моё слово уверяет его в собственной правоте. Я словно бросаюсь кирпичами, а он их умело подхватывает, выстраивая стену собственных домыслов.

— Андрей...

И пока заставляю себя успокоиться, добавив его длиннющее отчество, он отвечает:

— Что?

— Может... Может, Вы сами мне что-то расскажите... с чего Вы взяли. что я...

А что расскажет? Ау, Ричи, кто лез к нему целоваться?

— Знаешь, — Вдруг начинает убирать тарелки со стола, перекладывая одну за одной на поднос. Тянется к моим. — Не хочу.

— Да почему? Почему, блин!?

— Всё это не имеет смысла. Нет?

— Нет! — Теряю воздух в лёгких, поднимаю лицо к потолку. — Мне, может, тест сделать, чтобы Вы поверили? Да?

Хочется вскочить, сбежать, исчезнуть, громко хлопнув дверью напоследок. Хочется, чтобы эта чертова ухмылка с его лица наконец слетела. Хочется, чтобы сейчас он просто согласился со мной, а не говорил холодно и рассудительно:

— Ричи, чему я должен не верить? Тому, что ты перепутала меня с моим сыном? Тому, что он вчера вышел из твоего подъезда? Хотя за пару минут до этого, ты убеждала меня, что между вами "ничего нет". Или тому, что пьёшь витамины с беременной девушкой на коробке?

— Да не пью я их!

Закрывает лицо ладонью, вдруг рассмеявшись.

— А кто пьёт, Маш?

Ксюша пьёт! Вот, начала как раз! Но знать ему об этом вовсе не обязательно. Потому выдыхаю, сама закапывая себя в могилу.

— Я Вас поняла, Вы не поверите, пока не убедитесь в обратном?

Кивнул, не убирая ладонь, вдруг разливая во мне жутчайшую желчь...

— Тогда до Нового Года? А что, если Вы не правы? Что тогда? Извинитесь?

— Без проблем, Ричи.

— Не думаете, что мне это будет не нужно?

— Не думаешь, что сначала нужно доказать обратное?

— Не думаете, что я ничего не должна ВАМ доказывать?

Кивнул.

— Не должна, но и не я это начал.

— Баран.

И нет, даже не стыдно... Не стыдно смотреть, как его бровь дернулась, а сам чуть не рассмеялся. Конечно, мне хочется разреветься, а ему просто смешно. Конечно, он же совершенно не прошибаем...

— Знаете, к черту, у меня есть сестра...

— Я в курсе, что Вы собираетесь с ней.

— Вот, и...

Обрывает.

— Ричи, оставь до Нового Года, ясно?

Чокнуться можно... просто чокнуться, попасть в психушку и не выходить оттуда до конца своих дней, заодно захватив его с собой! Почему он даже... даже не пытается выслушать? Или пытался? Ааайщ! Да отлично!

— Хорошо. Вы же будете потом виноваты.

Кивнул.

— Да, я тебя услышал. Всё? - Кивает на стол. — Можем идти?

— Да не.. не беременна я... Почему Вы это не понимаете?

Он вдруг произносит, едва слышно касаясь словами.

— Я буду рад, если это не так.

— Что?

Пожимает плечами, вставая из-за стола. Относит подносы на стол для грязной посуды, возвращается, пока я просто сижу и пытаюсь понять... почему не могу просто во всём сознаться? Почему так тяжело рассказать о том, что я не справилась тогда... Что мне хотелось, чтобы всего этого не было.

Он надевает куртку, не сводя с меня глаз. Встаю, даже не пытаясь улыбнуться ради приличия.

— Спасибо за ужин, Ричи.

Сжимаю губы, проглатывая желание послать его куда-нибудь подальше. Надеваю курточку, шапку, проверяю перчатки в карманах, беру сумку, выхожу к дверям.

Оборачиваюсь только на улице.

— До свидания. — Быстро киваю и спешу развернуться, намереваясь поскорее сбежать.

Только он хватает рукав почти сразу, развернув обратно.

— Куда ты?

Пытаюсь унять пульс, бьющий в голову, поднять взгляд с его грудной клетки.

— Совершенно не Ваше дело.

— Ри-чи... — Будто предостерегает.

— Что? У нас вроде амнистия, Вам нет причин прикидываться добреньким и заботиться о - делаю кавычки пальцами, - "беременной девушке Вашего сына".

Вторит:

— Ричи. Высказалась?

Высказалась ли я? Серьезно? Да во мне рой пчёл хочет плясать над ним и жалить побольнее и подольше!

— Подвезу?

— Нет.

Уголки его губ вдруг дрогнули, а сам сделал шаг ко мне... Пальцы снова коснулись веревочек на капюшоне, почти успев стянуть их, но нет уж...

Отстраняюсь.

— Садись в машину, Маш.

— И не подумаю.

— Сегодня холодно, тебе идти минут тридцать, ты застынешь.

— Тут недалеко автобусная остановка.

— Да? — Приподнимает бровь, вдруг выставив руки, будто блокируя проход. — Отлично. Я рад. Вперёд, что не идёшь?

Да чтоб Троя тут же развалилась ему на голову по кусочкам, чтоб деревянный конь сгорел и покрыл его пеплом, чтоб вирус влез к нему в голову и зажужжал оповещением анти-вирусника! Чтоб все ключи полетели галопом и...

— Перестань. Ты забавно злишься.

— Чокнутый.

— Баран?

— Ну, Андрей Константинович! Ну, честно... Вы же не тугодум там и...

— Маш, хва-тит.

— Новый Год?

— Да.

— Я буду над Вами смеяться, ясно? Вот прям...

— Попробуй.

— Вот и попробую... И руки свои уберите.

"Я ненавижу, когда целуются,Если целуются не со мной"

(В.Полозкова - "От Кишинева и до Сент-Луиса")

В цель.

Сажусь в машину, плавно довожу дверь, щелкнувшую тут же замком, наклоняюсь на спинку сиденья, закрывая ненадолго глаза. Игнорирую стандартные вопросы от Жили.

Тут же оказываюсь в сегодняшнем дне, буквально за пару часов до этой поездки. Я же не мог не позвонить сыну, да? Верно? Так тяжело было дотерпеть до вечера и не спросить его напрямую прежде, чем услышать её ответ? Конечно.

Ян взял трубку только на второй раз, лениво зевнув приветствием.

— Пап, честное слово, пары отменили!

— Я вроде не о том.

— Да? — Снова зевает. — А чего тогда? Слушай, ты не приедешь на днях? Продукты заканчиваются...

Пропускаю мимо ушей почти всё.

— Ты же сам на Новый Год хотел ко мне.

— О, блин, точно... Так скоро уже, да?

— Сегодня 28, если вдруг потерялся. — Уточняю, рассматривая потолок, пытаясь заставить себя относиться ко всему немного спокойнее. — Всё в силе?

Тот вскочил с кровати, говоря уже намного бодрее.

— Да! Да.. мы там...

— Твоя девушка за?

— Конечно! — Радуется, нисколько не растерявшись. — Тебе она понравится, пап, правда!

Охотно верю. Она мне уже понравилась, что уж тут.

— И как Ричи на это согласилась?

Вслушиваюсь в повисшую паузу, через пару минут проверив сигнал. Наконец Ян вспоминает, что стоило бы что-то ответить.

— Ты в курсе? Она... рассказала?

— Не совсем.

— Пап, только не злись, не ругайся, ладно!?

— Да я вроде не думал.

— Правда?

Не совсем.

— Пап, блииин, давай поговорим 30-ого? Я её приведу.. Ты только не злись, хорошо? Я всё расскажу, обещаю...

Заставляю себя согласиться.

— Мы тогда все втроём с ночевой, ага? Вы ж всё равно не работаете 31-ого? Или Ричи дежурит?

— Уже нет.

— Во, супер! Всё, тогда договорились...

И прежде чем положить трубку, быстро кидает вместо прощания:

— Пап, можешь десятку кинуть? Я потом отдам, честно...

— Хватит?

— Да... мне ж не пожрать, просто на подарок...

— Подарок?

— Эт я ляпнул.. забей. Кинь на карту, ок? Пока.

Кажется, как-то так прошёл разговор. И сейчас, спустя эти чертовы три часа, я пытаюсь понять, почему она уверяет меня в обратном. Ради чего ей это? Почему все пазлы никак не сойдутся воедино, резонируя именно на ней? И самое интересное, почему я хотел бы ей верить. За этот вечер ни разу не поймал её на слишком очевидной лжи, что была бы видна, как тогда - с портмоне.

И либо она великая актриса, зачем-то практикующая на мне свой талант, либо я окончательно одурманен.

Но... мне хочется, чтобы всё сказанное было правдой.

Её ладонь вдруг касается моего лба, заставляя вспомнить, что все эти пару минут моих терзаний Ричи была рядом.

Ловлю ее руку, опуская вниз и не сразу расцепив пальцы, пытаясь отстраниться от её миниатюрной ладошки.

— Простите... Мне кажется, у Вас температура.

Посмотрел, едва разглядев беспокойство напротив.

— Это исключено. Я не болею.

— Никогда? Все рано или поздно...

— Никогда, Ричи.

Сжимает губы, быстро отвернувшись к окну.

Вспоминаю, что стоит отвезти её наконец-то домой. В конце концов, сам же заставил сесть в машину. Хотя, отказываться от предложения было все-таки странно. На улице минус тридцать, какие еще автобусы? Половина здешнего автопарка явно же в такой мороз на ремонте.

Но мать вашу, как же правдоподобно она злится, не получая от меня нужного результата, не получив нескрываемой веры её словам!

И мне бы хотелось, чтобы эта искорка не зажглась. Хотелось бы свято верить в факты и не сомневаться ни на секунду. Вышло иное - чувствую, как в одной из пещер под снегопадом других эмоций, родилась она - на-деж-да.

Хрупкая, едва заметная, малюсенькая, но обещающая слишком многое одним своим существованием.

И самое страшное, что лелеет её искра, о существовании которой я и забыл вовсе. Искра, заставившая смотреть на очертания губ, на трепет ресниц, на смену эмоций и даже просто... засматриваться, считая именно эту девушку до ужаса милой.

Каковы последствия этого? Мне 37, не поздно ли отдавать разум на эшафот?

Надеюсь, обе скоро погаснут.

Мария.

Нисколько не удивилась, встретив у порога чужие кроссовки. Тихонько ушла к себе, пытаясь весь вечер не выходить из комнаты. К счастью, никто не пробовал меня даже позвать, хоть гул на кухне стоял жуткий.

Не понимаю, почему так сложно поверить... Не понимаю, какого коня он так улыбался... Но еще больше не могу понять то, почему, даже выслушав всё, он ведет себя... по-джентльменски? О, если бы я верила в благородство.

Зачем меня подвозить? Может, лучше просто поверить и вернуть всё на круги своя? Как его убедить...

Да конь с ним! Хочет - пусть дальше сочиняет не пойми что, а я... а я посмеюсь над ним в Новый Год! Ни за что больше не стану оправдываться. В конце концов, надеюсь, он не глуп и не устроит скандал, наконец поняв все... А если устроит?

Боже, я окончательно запуталась.

И дернуло же температуру проверить! Что со мной вообще? Это немыслимо - руки тянуть к постороннему мужику... даже если он так странно замер... даже если я пыталась его убедить... даже если мы (о, потираю руками загоревшие щеки) целовались.

Всю ночь волновалась, прогоняя наш диалог по кругу и думая, правильно ли я поступаю.

Под утро поняла лишь то, что толком сама ничего не объяснила, просто поставив его перед фактом. Никаких дополнительных данных...

Но все равно второй раз я на это не решусь.

Встретила Яна на кухне, желание завтракать тут же пропало. Постаралась, пока не заметил, быстро юркнуть обратно, но уже поздно.

— Ричмонд! — Голая спина выныривает из-за дверцы холодильника. — Ты топаешь, как слон!

Фыркнула, огибая его, направляясь хотя бы за кружкой. Тот кивнул в сторону отчего-то заполненных полок и произнес:

— Будешь что-нибудь?

Оценила ограбленный магазин.

— В честь чего такое богатство?

Улыбнулся, стаскивая пару йогуртов. Хрустнул ими, проходя к столу. Зажгла чайник, следом садясь напротив него.

— Что?

Опять одарил улыбкой и поставил второй йогурт напротив меня... Повторила, чувствуя неладное.

— Что?

Заулыбался пуще прежнего, заставляя от этого нахального кота отводить взгляд, разглядывая сахарницу.

— Ричи, ты крутышка!

Обомлела, посмотрев в его отцовские глаза.

— Ты с папой поговорила, да?

Стоп...

— Он вчера звонил, сказал, что в курсе Ксюшки, прикинь.. Ты растрепала?

— Стоп, погоди, нет!

Только он уже вскочил за ложками, наконец вспомнив о них. Вернулся обратно.

— Нет? Он вроде сказал, что ты...

— Ну, нет, про Ксюшу я точно не...

Оборвал, отсвечивая улыбкой.

— Да пофиг! Короче, он в курсе и вроде не злится, как у тебя это получилось?

Пожала плечами, не найдя ответ. Не злится? Может, он всё понял? Как-то же узнал про беременность, вдруг он всё-таки ясновидящий... Нервно хихикнула. Ерунда какая.

— Вы созванивались?

— Да, он позвонил спросить, всё ли в силе на Новый Год. — Ян восторженно замолчал, будто сейчас должны загреметь фанфары.. Да, конечно, в 6-ь утра в многоэтажке. — И... Та-да-да-дам!

Отбил дробь пальцами по столешнице.

— Мы с 30-ого тусим у него!

"Тададам" не случилось... Сглотнула.

— Рич, ты чего? У папы дом крутой.

Кивнула, особо не осмыслив.

— Мне обязательно туда ехать? 30-ого? Я дежурю..

— Не дежуришь, я спрашивал. — Заулыбался победителем.

— Да?

Зарылась пальцами в волосах. Потёрла лицо.. Только после этого смогла соображать.

— Когда вы говорили?

— Утром.. ну, днём.. Часа в три где-то.

Опять же... почему днём? Как он мог что-то "понять"? Если говорили мы вечером... Ерунда начинает накаляться.

— Ян, что конкретно он сказал?

Тот открыл йогурт, пожав плечами.

— Ты думаешь, я помню? Сказал, что в курсе всего. Спросил, согласна ли Ксюша ехать... Что-то ещё спрашивал...

Сердце немного замерло.

— Ааа.. — Облизнул ложку. — Согласилась ты или нет.

Уточняю чуть тише:

— Он точно называл Ксюшино имя?

— Ну, наверное. — Снова пожимает плечами, особо не зацикливаясь. — Это важно?

— Да... — Поправляю. — Нет... Не знаю.

Вообще ничего не знаю.

— Кстати, - Опять потянул. — Мы вчера с Ксюшей придумали..

Это уже не нравится, зная их обычные "задумки".

— В общем, он Новый Год вообще никогда не праздновал, а у нас же... — Глаза загорелись, озарив его лицо неким сумасшествием. — У нас же Событие!

— И?

— И мы хотим 31-ого сгонять в Ленту, закупиться...

Дожить бы ещё до 31-ого, что уж тут.

— Удачи Вам. — Встала со стула, спеша выключить закипевший чайник. — В общем, я 30-ого появлюсь, поддержу вас.. и уеду домой. Встречать Новый Год с Вами не собираюсь, уж извини.

Ян пожал плечами, взглянув.

— Без проблем.

Вот и чудно, хоть что-то будет по-моему.

— Только не заскучаешь одна дома?

Не заскучаю.

Ушла на работу, оставив двоих будущих родителей отсыпаться до обеда. На удивление, Андрей Константинович не смотрел в мою сторону и за весь день даже слова не сказал. Только самой хотелось кричать и опять уверять его в том, что всё это уже даже не походит на злую шутку, что стоит выслушать меня... И в этом основная проблема.

В очередной раз крутанулась на стуле, не обращая внимания на смеющихся ребят.

— У неё весь день карусели.

— Зато накатается...

Проблема в том, что я не могу объяснить абсолютно всё. А точнее - наш поцелуй. Признаться в том, что все эти года тайно влюблена в голубые глаза его сына, пока тот встречается с моей собственной сестрой...

Больше никакого алкоголя! Вот, никакого! Все проблемы из-за него.. а ещё из-за моей глупости, что уж тут.

Не заметила, как наступил вечер, и А.К. вдруг встал позади кресла. Вздрогнула от его голоса где-то рядом с моей головой, даже растерявшись и забыв, что писала одному из менеджеров.

— Рабочий день закончен.

Немного обернулась, тут же замерев от пронзительного взгляда.

— Не у меня.

Усмехнулся, растянув уголки губ.

— Ричи, распоряжение уже в отделе кадров.

Немного отдалилась, продолжая смотреть снизу вверх.

— И что?

Распрямился, вдруг совершенно спокойно кивнув.

— Без проблем. Только за отсиженные впустую часы ты ничего не получишь...

— Не впустую.

Только тот уже вышел за двери отдела, оставляя четверых работников думать, что именно сейчас произошло.

— Чего он к тебе прицепился? — Начинает Лёня.

— Да точно из-за Яна, отвечаю! — Выдаёт Макс.

Отворачиваюсь к себе.

— Не знаю, не спрашивайте..

И как ещё завтрашний день перетерпеть? А что потом? Вечером, после работы, к нему?

Закончила всё накопившееся только ближе к 8-и, наконец впервые доработав смену вместе с парнями. Еле добралась до дома, обрадовавшись тому, что сегодня там только Ксюша.

— Ричи! — Закричала, стоило только зайти в квартиру.

— Что?

— Ты решила в чём будешь в бой курантов?

— Я? Я буду в махровом халате доедать оливье, если вообще захочу его делать...

— Маш, блин! — Топнула ногой, не пуская зайти в ванную.

— Что? Ян не сказал, что я с Вами только 30-ого?

— Сказал, но я против...

Взглянула на неё, сдвинув наконец с прохода. Включила холодную воду, пытаясь ополоснуть лицо. Только едва слышно сквозь шум воды пробирается Ксюшино бормотание:

— Может, ты останешься? Мне же страшно...

Страшно? Меня вот по-настоящему пугает лишь то, как он отреагирует на "новость", а это всего-навсего первые минуты их знакомства, после которых я торжественно могу удалиться.

— Ксюш, я не хочу.

— Да почему!?

Выключила воду, зачем-то вспомнив его "Знаешь, не хочу..." на просьбу понять и выслушать меня.

— Просто так.

Только младшая сестрёнка уже подозрительно прищурилась, явно собираясь оперировать чем-то запретным.

— Я сегодня вещи мамины перебирала...

Замерла, не дотянувшись до полотенца. Обернулась к ней, пытаясь понять смысл.

— Что? Зачем?

— И нашла её шкатулку у тебя в комнате. Помнишь тот кулончик? Я же надену?

Дрогнула, уже не вслушиваясь в то, что она говорит.

— Нет...

Ксюша прищурилась, начиная вкрадчиво давить:

— Почему?

Пытаюсь совладать с нахлынувшим потоком противоречивых эмоций.

— Это мой подарок от неё, ты же знаешь.

Та сжала губы в полуулыбке, уже заранее ликуя.

— И что? Тебе жалко? Ты же его никогда не носила, а мне он очень подходит...

Её интонация родом из детства, словно сейчас мы обсуждаем куклу, которой я давно не играла, но боюсь отдать её, больше никогда не увидев. Кажется, именно так и было со всеми игрушками.

Выхожу в коридор, бегу в комнату, но замираю в дверях, увидев на кровати развороченную маленькую деревянную коробочку... совершенно пустую. Лишь алый бархат вывернут наружу и крышка валяется рядом.

— Он для меня очень важен.

Та огибает меня, добегает до кровати и падает на матрас.

— Я же не порву его, ну? Что ты вредничаешь? Знаешь, как он подходит под платье...

Тонкая золотая цепочка с маленьким обрамленным изумрудом.

— Тебе жалко? Мне они ничего такого не дарили...

Последний и единственный подарок на Новый Год. За год до их смерти. Приняв его, я отнекивалась, чувствуя себя ужасно неловко. Мне казался этот подарок жутко не уместным, словно мою любовь захотели купить. Я закинула его на одну из полок в съёмной квартире, особо не разглядывая, и вспомнила лишь, когда пришлось переезжать сюда...

— Где он? У тебя?

только тогда обнаружив на дне этой самой коробочки их фотографию... "Чтобы не забывала!" - кажется, именно так сказала мама, вручив его мне, улыбнувшись уставшей погасшей улыбкой.

— Да отдам я его... только помоги мне, блин!

Проглатываю ком.

— Ксюш. Это не смешно...

— Я и не смеюсь... Мне вообще хочется разреветься.

Как, впрочем, и мне.

Мария.

Я лежу с ней рядом после боя подушками, вдруг начавшегося из-за кулона. Не помню, кто первой начал швыряться, но от этого точно стало легче. Не ясно, кто из нас проиграл, но сейчас мы вылитые индейцы: она - Белая прядь малое перо, я - зеленые очи большое перо. Что творится на полу - лучше не вспоминать.

Её ладонь в моей руке, и я впервые за долгое время не спешу о чем-то спросить... У неё длинные пальцы, мамины. Мои - в папу, более угловатые. Говорят, что их форма якобы что-то значит.

Ксюша пытается дышать ровнее, но это слабо удается.

— Рич, ты же знаешь, что я просто хотела тебя позлить? — Вдруг шепчет, повернувшись на бок.

Шепчу в ответ:

— Зачем?

— Не знаю... — Замолкает. — Мне кажется, я ревную.

— Ревнуешь?

— Угу...

Только ответа не следует.

— Почему?

— Ну... ты в 18 не забеременела.

Не смогла не усмехнуться, побудив её вырвать руку. Только мне и не от кого было, что уж тут говорить.

— Продолжишь?

— Мне просто... страшно? — Её голос тихо шепчет, балансируя на грани, но одной интонацией готов рухнул в пропасть. — Вот... она родится, и что после? Я же не знаю, как... держать... как пеленать.. А если она заревет? Что делать? Я же сама тут же выбешусь.. а если я сорвусь... а если памперсы.. а садик.. а школа... а если Ян не выдержит? Мне... Я не хотела никого сейчас... может, хотела как ты, пожить отдельно, устроиться в жизни, а потом... в твоем возрасте...

— Ксюш.

— Я просто ревную и завидую, словно ты прожила мою жизнь... а я нет.

— Ксюш. — Пытаюсь улыбнуться и заглянуть в глаза, но та лишь хмурится и прячется от прямого взгляда.

Повторяю чуть громче.

— Ксюш, не торопись, ладно?

— Все равно это... только не говори, что дети - это счастье, и кто-то ждет их годами. Кто-то, но не я же... прям на всех форумах это и...

— Ты сама еще ребенок. Только это не значит, что будь я в твоей ситуации "в своем возрасте", мне было бы менее страшно. Может, паниковала бы даже больше. А ты - ничего - пока справляешься, клинику нашла, прошла первичный осмотр, витаминами пьешь, не трусишь перед Яном. Ты справишься.

Наконец посмотрела.

— Ты так думаешь?

Кивнула в ответ.

— Да? Только... - Вскочила, крикнув уже в дверях. - Подожди.

Вернулась почти сразу, держа в ладони знакомую цепочку. Протянула руку, садясь рядом.

— Держи.

И прежде, чем я успела взять, собираясь убрать на место шкатулку, не надеясь уже найти фото...

— Я помню, как мы с мамой его выбирали в ювелирном...

Рука замерла, так и не коснувшись чуть трепыхающихся золотых звеньев.

— Вы вместе?

Ксюша гасит болезненную полуулыбку, уже продолжая.

— Угу. Мама тогда долго не могла решиться купить его, рассматривая менее дорогие цепочки. Но тут изумруд. — Указала пальчиком. — Как раз под цвет твоих глаз, да...

Слабо киваю.

— Она хо-хотела... - Её голос сорвался, породив всхлип, заставляя саму разжать руку и отвернуться. — Хотела, чтобы ты его никогда не снимала. А ты его даже не надела ни разу! Я просила у неё какое-то дурацкое инкрустированное колечко, но денег хватило тогда только тебе... Я поэтому обиделась, и через год тоже психанула... Знаешь, как я злилась все это время? Мне казалось, что всё из-за этого... все из-за тебя, Маш... всё...

— Но...

— Да знаю я, что это не так!

Замолкает, оставляя нас вслушиваться в ход секундной стрелки. Время всегда движется вперед, верно? Вот и она оборачивается, вытирая редкие слезы и хлюпая носом.

— Наденешь его нынче?

— Ксюш...

— Разве это так сложно?

"Разве мир рухнет из-за этого?"

— Нет...

Кивает, снова шмыгнув. Встает и снова уходит к себе. Возвращается вновь, но на этот раз я вскакиваю только увидев.

— Нет уж...

Ксюша протягивает плечики с натянутым на них платьем, заулыбавшись и прошептав:

— Оно красивое. Маме бы понравилось.

Черное миди, будто сошедшее с журналов 30-х.

— Когда ты успела его купить? Зачем? Мне? Я не собираюсь...

Хмурится.

— Ты хоть раз можешь принять что-то нормально!?

— Ксюша... сколько ты на него...

— Не твое дело.

Её тон отрезвляет, выливая на шею очередную правду.

— Просто надень его завтра, да? Не ту дичь, в которой ты была на корпоративе, а хоть что-то изящное!

— Я не останусь на Новый Год, это не обсуждается.

Кивает, кинув платье на простыни.

— Оки, хоть вечер побудешь красоткой.

Как в сказке, "Пока часы не пробьют двенадцать".

Вылетает из комнаты, хлопнув дверью, оставляя меня с горой перьев, разлетающихся от порыва, кулоном и платьем родом из мюзикла "Чикаго"*. И это просто убийственно... Но что я теряю в общем-то? Разве это что-то изменит?

Подхожу ближе, всматриваясь в детали, провожу ладонью по расшитым переливающимся пайеткам, перехожу к открытому лифу, наткнувшись под ним на кулон.

Подцепляю пальцем, вытаскивая ладошку. Золото немного холодит кожу, ощутимо впиваясь гранями.

Хотя бы один раз, верно?

Но пока здесь нужно прибраться.

... Следующее утро начинается с кофе. Офис, кажется, вымер в последний официальный рабочий день, лишь изредка являя нам новогодних зомби. Макс уже шарахается от каждого вошедшего, иной раз зарекаясь стянуть с тех мишуру и проклиная "заболевших" напарников, оставивших нас дежурить в предпраздничный, но почему-то отказывается принять и мое присутствие завтра.

— Ты план на портале видела новый!? Нет тебя там в дежурствах! Не-ту! Вот, не хлопай глазами, перестань мне мозги уже есть, иди к А.К. и разбирайся сама.

Только начальника нет на рабочем месте, и это кажется чем-то необъяснимым.

— Что ты телишься? Возьми и позвони ему на рабочий, он его с собой взял...

Отрываюсь от созерцания выемок на закрытой двери.

— Откуда знаешь?

Макс вздыхает, ныряя к экрану и уже что-то строча.

— Так каждый год одно и тоже, только ты одна не в курсе.

Дорабатываю до вечера, раз десять пообещав Ксюше никуда не сбежать. Та жутко паникует, решив даже встретить меня с работы.

— Ты чего?

Отмахивается, раз от разу зачем-то проверяя телефон.

— Нервничаешь?

Кивает, заталкивая меня в мою комнату.

— Плойка на столе. Сейчас докрашусь и приду к тебе. Будь готова, оки? Через час Ян на такси подъедет. Надо еще шмотки собрать, блин.

Спустя минут двадцать в комнату возвращается белый лебедь с аккуратно проведенными стрелками и струящимся молочным платьем. Собирает локоны в култышку, бойко принимаясь за меня.

— Я сама могу...

— Неа, сегодня не можешь.

Тщательно всматривается в черты, ловко орудуя кисточками. Набирает тон, проверяя его на моем же запястье.

— Только стереть не забудь, ага? — Бросает, закончив и уже умчав к себе. - О, точно. Запаску возьми тоже, а то вдруг Стервелла будет не в настроении любоваться. Ааа, блин! Ян уже подъезжает, Ричиии!

Быстро складываю в рюкзак джинсы с рубашкой, кладу наушники, сотовый, кошелек. Вспоминаю про зарядку, закинув ту в дальний карман. Вылетаю под Ксюшины вопли и только сейчас замираю возле зеркала...

Аккуратные каштановые локоны, стрелки, визуально увеличившие вдруг загоревшиеся глаза, искрящиеся не то от страха, не то потакая свету переливающегося изумруда, что идеально лег чуть ниже яремной ямочки, недалеко от того самого пожелтевшего уже пятнышка, наспех замазанного тоналкой. Само платье, играющее от каждого шага, каждого луча света и каждого вздоха, сковывая излишне открытый верх.

— Да красивая ты!

Поправляю низ, пытаясь отдернуть.

— Это не слишком?

— На меня посмотри, ага? Нормально все. Блин, обувь не забудь!

Накидывает откуда-то взявшийся полушубок, поправляет белокурые локоны, хватает сумочку и выбегает за дверь, оставляя меня одну здесь...

Проверяю газ, выключаю на всякий случай воду, еще раз отдергиваю платье, погасив свет в прихожей...

Уф, спокойно... спокойно. Всё получится. Ну, что, ни пуха ни пера?

----

* Мюзикл "Чикаго": Оригинальная бродвейская постановка 1975 года номинирована на несколько премий «Тони», в том числе и за лучший мюзикл, но не получила ни одной. В 1996 году работа была возрождена на Бродвее с обновлённой хореографией, и в этот раз была отмечена «Тони» за лучший возобновлённый мюзикл, лучшую режиссуру, лучшую хореографию и ещё несколькими.

По мюзиклу был снят фильм «Чикаго». Картина вышла на экраны в 2002 году и была отмечена «Оскаром» в шести категориях, в том числе как «лучший фильм».

В цель.

Сегодня единственный рабочий день за год, в который я позволяю себе не работать и просто пройти обследования, не торопясь никуда, 30 декабря. И что, мать вашу? Ау? Почему все полетело в далеком направлении еще с самого утра? Хотя, что врать? С ночи... и далеко не с этой.

Вместо того, чтобы выспаться перед сдачей крови, я, конечно же, делаю всё, что можно и нельзя, лишь бы не заснуть и не увидеть снова её.

А Ричи, как на зло, вместо сна обживается в мыслях, не давая и шанса выкинуть её из своей головы.

Мне впервые хочется поверить человеку, когда всё даже не говорит, а орет об обратном. Впервые...

Но ладно уж, скоро все встанет на свои места.

Бегать по утрам уже какой день тошно. Не могу сконцентрироваться, постоянно выбиваясь из ритма. Хочется просто тихо идти, ловя снежинки на ладонь под проигрыш "Writing's on the Wall" в оригинале, и думать... черт возьми, думать, искать хоть одну ниточку, что изменила бы всё.

"But with you I'm feeling something

[Но с тобой у меня появляется ощущение,]

That makes me want to stay"*

[Что я хочу остаться]

Ни разу за все года на парковке этой клиники в этот день не было парковочных мест, сегодня же приходится делать круг, останавливаться за сто метров и выходить в снежно-грязевую кашу. Окей, я просто приехал позже. Сам виноват.

Дожидаюсь очереди в гардеробную, провожаю взглядом 3-ех погодок и сильно вымотанную женщину, что пыталась их усмерить и сдать-таки целую вереницу вещей. Отдаю куртку, надеваю бахилы и еле успеваю зацепиться рукой, поскальзываясь на луже грязи... здесь.

— Ой, аккуратнее! - Кричит кто-то позади.

Отмахиваюсь, ухожу к кабинету. Снова очередь, снова женщина с детьми, один из которых пытается залезть на меня. Та зачем-то извиняться, отталкивает, безрезультатно, бессмысленно.

Сдаю кровь, прохожу на КТГ, УЗИ, и вместо привычного получаса, что обычно занимал обход, вхожу в кафе на пятом этаже только спустя два часа.

Забираю гранатовый сок, сажусь возле окна, вглядываясь в белую линию горизонта, немного размытую туманом. Отпиваю глоток, еле справляясь с кисло-сладком, даже скорее терпким вкусом, и вздрагиваю от детского щебетания рядом.

— Дядь! - Оборачиваюсь, всматриваясь в карие глаза пятилетнего мальчишки, что одолевал меня все утро.

— М? — Улыбнулся в ответ играющему озорству.

— Дядь, а что у меня в [л]уке?

Только сейчас обращаю внимание на спрятанные за спиной руки. Пожимаю плечами.

— Ну, угадай!

Замечаю за столом наискосок его братьев, разглядывающих нас, и их маму, сжимающую гору скомканных салфеток перед собой, удерживая телефон плечом возле уха.

— Я не хочу проходить через это, слышишь?! - Почти кричит в трубку.

Ребенок рядом окликает вновь.

— Дядь, ну?

Точно... замечаю фантики в руках младших.

— Конфета? — Снова улыбаюсь.

Ребенок удивленно хлопает глазами и протягивает кулачок, через миг и правда протянув такой же голубой фантик.

— Ты волшебник?

— Вовсе нет.

— А как ты узнал? Точно... может, ты Дед Мо[л]оз?

Улыбнулся вновь.

— Разве похож?

— Ну, мне никогда не н[л]авилась его бо[л]ода. - Рассуждает, погружая меня в наш диалог. - Знаешь, нынче я поп[л]осил нам машину, а толку? Ты же не пода[л]ишь... Будут опять конфеты...

Только телефонный разговор не думает заканчиваться, доносясь обрывками, от которых хочется отмахнуться:

— Ты думаешь, я хотела? Это мне рожать, эй! Это мой выбор... И... сделай уже что-нибудь, слышишь?

Бросает трубку и только после этого замечает, кажется, Давида, уже усевшегося напротив. Вскакивает, подбегая и опять извиняясь.

— Не стоит, все в порядке.

Она на миг замирает, посмотрев на меня взглядом старшего сына, будто сопротивляясь последней фразе. Сам не знаю зачем, но уже предлагаю:

— Вас подвезти? Давид сказал, что вы все без машины...

Уверяет в обратном, уже отходя к своему столу, хотя по изредка брошенным взглядам старшего видно - мама неплохо врет, но и не обязана отвечать на любезность постороннего мужика. Как и я не обязан влезать в чью-то жизнь, предлагая никому ненужную помощь.

Интересно, когда я это уже пойму и перестану "притворяться добреньким и заботиться о чужой беременной девушке"? Почему всё сводится именно к ней!?

Допиваю сок, ухожу к терапевту, радуюсь, что хоть тут сегодня принимают по времени. Заверяют, что результаты в порядке, хоть в крови, кажется, что-то немного завышено. Ухожу к машине, бросаю скрин на сиденье рядом и только сейчас понимаю, что Жили уже раза 4-ре оповещала о звонке.

Перезваниваю сыну:

— Пап, ну, наконец-то! Ты где вообще?

Отъезжаю, переключив на громкую связь.

— В больнице был.

— В больнице? Ты!? А... - Вспоминает. - Точно, конец года же... В общем, мы часам к 8-и приедем, ладно? Я там продукты закинул...

Усмехнулся.

— Ты и продукты?

Ян довольно подтвердил.

— Взрослеешь?

— Конечно!

— Всё так серьезно?

Еще больше гордости в тоне.

— Конечно...

Пытаюсь стереть с лица иронию, поворачивая на одном из перекрестков.

— Короче, ты их разбери, ага? Я уже уехал. Потом вечером что-нибудь приготовим.

— Сам не мог?

— Ну, пааап... Ладно, я отключаюсь. До вечера.

Скидываю звонок.

Прек-рас-но. Чу-дес-но. Почему меня всё уже так раздражает?

До последнего откладываю поездку до дома, сочиняя тысячу ненужных дел. Паркуюсь у въезда в гараж только около 4-ех, решаю сразу же сгрести снег с тропинки, чтобы "золушка" не погрязла своими туфельками в здешних непроходимых дебрях... лучше бы погрязла.

Почему я так злюсь!?

Беру лопату из кладовой и вдруг замираю у входа, смотря, как сосед напротив украшает фасад дома гирляндами, а его жена вытаскивает огромную коробку новогодних игрушек. Киваю на их приветствие и искренне делаю вид, что занят уборкой территории. В конце концов, новогоднего настроения мне еще не хватало.

Через полчаса захожу внутрь, скидываю с заледеневших ладоней перчатки, следом отправляю курточку. Зарекаюсь высушить неподходящие для подобного заостренные ботинки, но плюю и просто прохожу мимо Дже-Зи. Надо бы повысить градус в доме, но панель управления так же остается не тронутой.

Черт возьми, надо успокоиться. Что такого? Подумаешь, сын приведет девушку, подумаешь, какую уже ночь не могу выспаться, подумаешь, она заверяла, что всё не так...

И я в это поверил. Где-то очень глубоко... тот самый огонёк сильно подрос.

Прохожу на кухню, вижу огромный пакет на столе, из которого торчит непонятно что: и копченая курица, и выкатившиеся банки с консервированными ананасами, и батон, и зелень с фруктами, и, о, великолепно, колбаса с сыром и какой-то магазинной заправкой.

Оставляю все нетронутым, лишь ради приличия достав из морозилки куски говядины. Закидываю те в мультиварку, режу пару луковиц, добавляю туда же. Включаю таймер и ухожу на второй.

Решаю в оставшееся время хоть немного поспать, но вместо этого уже через пару минут вскакиваю с кровати и снова иду на кухню. Достаю из шкафа стеклянный сервиз на 4-ре персоны, бросаю в раковину. Тянусь к салфеткам, кидаю на стол, нахожу даже что-то, напоминающее скатерть... откуда это нечто в моем доме? Кто-то дарил? Не помню...

Фыркаю, снова взглянув на продукты, сверяю время на таймере мультиварки (будто оно могло сдвинуться больше, чем на десять минут), ухожу в душ, чуть не запнувшись за Джей-Зи, пытаясь выбросить из головы строчки из утренней песни.

"I never shoot to miss

[Стреляя, я никогда не промахивался,]

But I feel like a storm is coming."*

[Но я чувствую, что грядёт буря.]

Кстати, да. Что там обещали на Новый Год?

— Жиль, погода на завтра.

Сквозь шум воды:

"Температура понизится до - 25, влажность воздуха выше нормы, сильный снегопад и порывистые усиления ветра до 10 метров в секунду. Хотите спросить что-то еще?"

— Нет.

"Команда не распознана."

Повторяю громче, услышав в ответ характерный писк завершения диалога.

Подставляю лицо под поток, не понимая, ради чего сейчас переживать. Капли струятся по телу, хоть немного приводя то в порядок.

Вытираюсь, накидываю халат, ухожу в зал. Ложусь на диван, но тут же вскакиваю, всматриваясь в чертово окно.

— Жиль...

Не успеваю дать команду, в уже опустившейся мгле "любуясь" переливающимся огоньками через дорогу.

"У Вас один входящий звонок"

— Кто?

Мог и не спрашивать. Принимаю вызов, сразу же уходя переодеться.

— Да.

— Пап, выйди, встреть нас, мы минут через пять подъедем.

Надеваю первые попавшиеся джинсы, футболку, ухожу в коридор. Снова запинаюсь о пылесос, только после этого включив здесь свет.

Накидываю куртку, надеваю ту же обувь, выхожу во двор.

Игнорирую пробравшую дрожь, будто не замечая, как леденеют еще не высохшие волосы. Замечаю свет фар и шашечку такси вдалеке, слушая мотив новогодних песен, транслируемых на весь околоток из чьего-то приемника.

Подхожу к дороге ровно в тот миг, как колеса небольшого радиуса начинают притормаживать, окончательно остановившись возле меня.

Пропускаю мимо участившееся биение сердца, до сих пор верящее во что-то. Открываю заднюю пассажирскую дверь, ровно тогда, когда с противоположной стороны выглядывает Ян и, не пряча улыбку до ушей, начинает тараторить...

Только поздно... В моей голове уже лишь гул его голоса, заевший мотив "jingle bells" и Сэм Смит повторяет всё ту же песню:

"Tell me is this where I give it all up?"*

[Скажи мне, неужели здесь всё закончится?]

Ричи опирается на предложенную руку, выныривая из машины. Тут же убирает ладонь, пряча от меня взгляд... и... всё. Их двое. Точка.

На что я там, кстати, надеялся?

----

* Sam Smith - "Writing's on the Wall"

Мария.

Паника отступает только, когда открывается дверь. Рука сама метнулась, вцепившись в протянутую ледяную ладонь, вытащившую меня наружу.

Мне казалось, что из этого давления не выбраться... Казалось на крошечное мгновение, что шансов нет. Снова. Как тогда... В чужой машине, что стоит сейчас по левую руку, и еще в десятках разных авто, только несколько лет назад.

Впервые хочется броситься на шею, но приходится прятать застывшие на ресницах слезы.

Страх отступил, кажется, никто ничего не заметил... даже Ян, хотя он никогда и не видел.

Машина позади отъехала, оставляя меня одну напротив мужчины, из-за которого это всё снова случилось. Снова! Это немыслимо. Второй раз за столь короткое время... Мне точно стоит его избегать.

Но вместо того - мы вдруг говорим, хотя сами не замечаем сути сквозь мотивы рождественских мелодий.

— Куда он?

— За Ксюшей.. они... - А что они, кстати? — Уехали за подарком. Ей позвонили и попросили забрать что-то именно сейчас... Ян подвез меня и...

Он уже не слышит, направляясь к огромному дому, тенью стоящему среди сугробов. Кажется, там второй свет и следом второй этаж... Кажется, красиво, но в темноте ничего особо и не разобрать.

Только загоревшийся фонарь над входом освещает светлые плиты, металлическую массивную дверь и...

— Идешь или планируешь замерзнуть? - И, да, его силуэт. И он точно злится.

— Иду.

Только эти сапоги каткие до ужаса... Аккуратно ступаю каблуками на кромку снега, хрустящего под каждым шагом, пытаясь медленно двигаться в выбранном направлении.

Ловлю обескураженный взгляд А.К. и спешу уточнить, почему иду по сугробам.

— Просто я поскользнусь.. Сапоги очень скользкие...

Шагнул вперед, опять не дослушав. И пока мы преодолеваем расстояние с немыслимо разной скоростью, я успеваю поймать себя на мысли, что это, наверное, смотрится очень глупо.

— Ричи.. - Определенно злится, оказавшись на расстоянии вытянутой руки. — Почему ты постоянно приносишь с собой столько проблем?

— И ничего я не приношу...

Пытаюсь обойти замершую глыбу, но в последний миг решаю, что... раз уж подошел... глупость, Боже, какая глупость...

Вцепляюсь в его локоть, пытаясь скорее дойти до террасы. Он наконец поддается, развернувшись обратно.

— Что насчет удобной обуви?

— Что насчет посыпать лед землей?

— Что насчет не давать непрошенных советов?

— Что насчет первому начать следить за собой?

— Эта тропинка ни-ко-го раньше не смущала, Ричи.

Фыркнула.

— Видимо, по ней просто не ходили зимой на каблуках...

Остановился, заставив встать и обернуться.

— Что!?

— Ты права.

И надо бы спросить "в чем", но я начинаю смущаться, зачем-то подумав, была ли тут Аглая... Конечно, была, было бы странно, если бы нет. Зато А.К. продолжает идти, потянув за собой и, да, заставив проскользить оставшиеся шаги до дома.

— Ричи... - Оборачивается, открывая дверь. — Ты просто ужасная девушка, ты в курсе?

— А Вы просто ужасный мужчина...

Кивнул.

Снимает кожанку, бросает на вешалку, разувается. Следую его примеру и тут же замираю, потому как он вдруг потянулся ко мне, пытаясь...

— Отодвинься. - Шепчет почти в губы.

— Что?

Обреченно выдыхает, вдруг хлопнув замком за моей спиной.

— Не закрыла.

— Простите.

Кивнул, уже успев развернуться и пойти не пойми куда.. Снимаю наконец курточку, одергиваю платье, убираю шапку, распутав волосы и поправив кулон, и вспоминаю, что обувь я все-таки не взяла. Еще раз проверяю рюкзак, но правда же... ни себе, ни Ксюше.

Аккуратно ступаю на цыпочках и тут же подпрыгиваю, испугавшись круглой вылетевшей под ноги штуковины... робота-пылесоса!? Пора лечить нервы.

Мельком замечаю отражение в зеркале, пытаясь идти куда-то за ним. Судя по оставшейся справа приоткрытой двери - за ней зал, где виден тот самый второй свет. Следом красивая белая лестница, по левую руку пара закрытых дверей и.. прямо - да, кухня с доносящимся до меня умопомрачительным запахом мяса....

И у меня захватило бы дух от этого, даже не смотри я её размеры. А еще бы поразилась этому островку кухонного гарнитура, не валяйся на нем столько барахла...

Только сейчас замечаю направленный взгляд где-то сбоку.

— У Вас красивый дом...

Игнорирует, вдруг отвернувшись к окну.

Прохожу к стулу, пытаясь хоть чем-то скрыть вновь подступившее волнение. Непроизвольно всматриваюсь в содержимое на столешнице и понимаю, что оно один в один, как у нас...

— Это Ян привез?

Подтверждает, не обернувшись.

— На сегодняшний вечер? Нужно готовить?

— Как хочешь. В мультиварке говядина.

И в его голосе и правда ни толики интереса. Кому что... а мне еще Ксюшу здесь оставлять и лучше бы знать, что всё точно в порядке.

Первым делом иду к огромной квадратной раковине, опять замерев от увиденного: там зачем-то мокнет коробка с сервизом внутри. Достаю, но дно уже осырело... о чем он думает вообще?

Ополаскиваю руки, быстро нахожу огромный фартук, веревками которого приходится пару раз обернуться.

Беру с подставки один из линейки дорогущих ножей из цельной стали... И все же решаю спросить про все остальное.

— Простите... - Не оборачивается. — Мне нужна разделочная доска...

— Навесной шкаф над раковиной.

И правда нахожу там даже не одну... останавливаюсь на средней, деревянной, увесистой.

— Какая-нибудь салатница?

— Нижний шкаф по правую руку.

Целая коллекция разных размеров... И никакой керамики, одно стекло кругом.

— Терка?

— Навесной, справа.

Угу, вместе с какими-то ножами для мясорубки или кухонного комбайна, кто ж их разберет..

Возвращаюсь к столу, решая начать с любимого салата его сына. Достаю курицу, сыр, ананасы...

— Простите, а где открывашка?

Вместо ответа проходит сам, подцепляя какой-то шкаф под столешницей. Достает оттуда запрошенный предмет, немного щурится, указав на банку. Кивнула.

— Спасибо, я сама открою... — потянулась навстречу.

Но так и замерла на месте. И если ещё миг назад он хмыкнул, посмотрев в глаза, наверное, впервые за этот вечер, то сейчас его отчего-то болезненный взгляд медленно скользнул вниз к губам, задержавшись глубоким выдохом и едва заметным неконтролируемым влечением. Я готова поклясться, что ещё немного и это напряжение выльется во что-то из разряда той ночи. Но не успеваю понять, против ли сама, как он скользнул ещё ниже.. и едва ли к кулону. Рука выронила жестянку, потянувшись к тоналке на ключице.

— Ты обещала смеяться... — Тихо шепчет, словно сверлит дыру внутри. — У тебя жуткое чувство юмора, Ричи.

Неконтролируемый шаг назад.

— У Вас не лучше и...

Трепет ресниц и голубые глаза с дрогнувшей полуулыбкой.

— Снова будешь лгать? Даже сейчас?

— Я не врала Вам.

Усмехнулся.

— Разве? — не стирая с лица усмешку, заставляющую ощетиниться.

— Почему я вообще обязана Вам что-то объяснять?

Слегка помотал головой, продолжая смотреть в упор.

— Не должна, ты права. Подумаешь, целовалась со мной, да? Это же ничего не значит? А, ты же не знала, верно, милая? Так, я очень похож на Яна?

Он совершенно не прав и... я теряюсь, потому как каждое слово загоняет в угол, выход из которого лишь напрямик.

— По-моему, всё ясно. Перестань строить из себя пресвятую деву Марию. Продолжишь врать, вылетишь отсюда. И поверь, в твоем положении о какой-либо адекватной работе тоже можешь забыть.

— Да сколько раз я должна повторить, что всё вообще не так!? Вы просто глухой старикан!

Улыбнулся.

— Мне 37, Ричи.

— Да? А глух, будто уже давно за 130! И этим человеком я восторгалась когда-то, блин...

Рассмеялся, сжав вдруг переносицу и закрывая глаза.. Между нами огромное расстояние, но я даже так чувствую исходящую от него агонию. Но почему!? Блин...

— Твою мать, какая ты крутая актриса.

— Вы меня слышите!? Это была просто ошибка, мне искренне жаль и...

Грубо обрывает, словно не он ещё пару мгновений назад хотел поцеловать.

— Тебя родители этому научили, малыш? Да? Я не могу найти ни одной причины, какого хера ты творишь что попало, продолжаешь мне врать, спишь с малолеткой, а им абсолютно на это похер.

Нет.. это грубо.. И я это не заслужила. Даже если у него рвёт крышу не пойми из-за чего. Даже если он запутался.. и... шаг назад. К коню троянскому, пусть разбирается сам. Я не обязана... Ещё один шаг и резкий разворот назад. Рука тянется к лицу, не то пытаясь сдержать ответ, не то сдерживаясь не ударить более колко.

Но не успеваю выйти, как меня разворачивают. Жестко и бесцеремонно впечатывая в соседнюю стену, убивая тем самым последнюю искру желания хоть что-то сказать, оправдываясь.

— Долбанутый...

— Ты совсем ничего не понимаешь? Думаешь, дам уйти? Мы скоро породнимся, забыла? Или что, я как всегда во всём не прав? По-моему, сейчас попал прямо в цель, да?

— Моя жизнь - не Ваше дело.

— Да как же... ребенка ветром надуло, Ричи? Или что, всё вовсе не так, как кажется?

Его ледяная улыбка в очередной раз бьёт сильнее ножа, грубо проникая под кожу, разрывая нервные импульсы один за одним. Молниеносно и до черноты в глазах. Больно и безостановочно.

Молчит, но я уже не решусь. Любое слово выйдет слезами. Цокает, сцепив руки на груди.

— Я так и думал. Что стоишь? Куда ты там так рвалась всё время? На смену? Вперёд, выходи завтра. Ну? Иди работай.

Выдыхаю в область груди, пытаясь проморгаться и не допустить слёзы.

— Отлично.

Сползаю по краю, цепляясь руками за стену. Медленно выхожу, еле перебирая ногами словно после сильнейшего кораблекрушения. Всё внутри разорвалось, и я не могу понять, почему так чертовски больно?

Он мне никто. Почему его слова вообще что-то значат...

— Чокнутый. - Вышедший наконец шёпот... Чуть громче - Баран ненормальный...

Тело само разворачивается, не дойдя пару шагов до обувницы.

Он подпирает кухонную дверь, сцепив руки перед собой, не сводя с меня глаз и гоняя по кругу тяжелые выдохи.

— Сами же виноваты во всём...

— Я!? Ричи... — Подаётся вперёд, и мне впервые становится жутко. Только вместо действия, останавливается и снова кивает. — Ты права. Прошу на выход, такси вызвать, или с Яном договоритесь?

— Псих.

Почти решается ответить, но оба вздрагиваем от дверного звонка, словно гонга, разделившего поединок. Непроизвольно оборачиваюсь к домофонной камере, загоревшейся на огромной панели возле входа в зал, уже не радуясь тому, кого вижу там.

Чувствую, как наэлектризованный поток встаёт сбоку, немного тянется, коснувшись плеч своей энергией, нажимает на кнопку. Дверь почти тут же пиликает и распахивается, запуская ледяной воздух и двух смеющихся идиотов.

— Папа, нам нужно молоко и творог! Ааа...

Ян замирает на месте, стоит встретиться с ним взглядом. Ксюша ещё улыбается, держа в руках какой-то чёрный определенно живой комок..

Андрей отстраняется от меня, заметно собрав расплескавшиеся эмоции. Смотрит на Яна пару секунд, прежде чем спросить очевидное

— Кто это?

— Ксюша... — Снова пытается улыбнуться. — Моя девушка, Ричи же говорила, да?

Его отец переводит на меня взгляд, словно находясь в замедленной съёмке... Немного приоткрывает рот, тихо, но глубоко выдыхая, снова косится на дверь, словно спрашивая меня..

А что я сейчас скажу?

— Я про собаку, Ян, но допустим... — В очередной раз берёт себя в руки, даже пытаясь улыбнуться. — Ксюша? Сестра же, верно? И как давно вы вместе?

Ксюшка пропускает мимо всё предшествующее, свято поверив в успех.

— Два года.

А.К. прикусывает губу, почти пронзив меня взглядом.

— Два? Здорово... Это все новости на сегодня?

Кутешонок начинает оживать, видимо согреваясь.. Я продолжаю стоять истуканом, Ян же быстро разувается, подцепляя какой-то пакет, который я даже и не заметила. Ксюша кивает, немного поглаживая маленькую черную голову.

— Ну, не совсем... Но это Вам. — Протягивает щенка, от чего тот начинает скулить, пытаясь вернуться обратно.

Новоявленный почти дедушка в ответ вдруг оборачивается ко мне и совершенно спокойно спрашивает:

— Ты была в курсе?

— Смотря чего...

Сжимает желваки...

— С..с...собаки?

— Нет.. Правда, они не говорили.

Кивает, наконец хоть во что-то поверив. Снова оборачивается к Ксюше, так и застывшей в дверях.

— Кто придумал?

— Мы оба. — Улыбается моя беда.

— Почему не спросили, нужно ли...

— Ну, я Вас не знала, и...

— И щенка не дарят посторонним мужикам, пытаясь сгладить предстоящую новость о своей беременности, верно?

— Эй... — Вырывается, пытаясь переключить каток на себя. — Андрей Константинович, вообще-то Вы сами.

Ян наконец возвращается с кухни, забирает щеночка, немного приподнимая и улыбаясь до жути довольно.

— Пап, я же хотел собаку.. и.. у тебя дом большой, я буду её тренировать.. Смотри, какая она крутая!? — Показывает нам едва открывшиеся глазки. — Породистая...

— Ты себе уже почти завел ребенка, нет?

Пропускает мимо.

— Будет тебе дом охранять..

— От тебя?

— Ну, пап, блин...

Названный глубоко вздыхает, едва слышно выругавшись. Опять оборачивается ко мне и медленно говорит:

— Тебе нужно было сказать лишь одну фразу... Ты в курсе?

— Это не Ваше дело...

Обводит взглядом присутствующих.

— Думаешь, до сих пор не моё? Окей, позже поговорим.

— Я не собираюсь это обсуждать.

Кивает, но скорее лишь переключая внимание.

— Ксюша, раздевайся, проходите... — Шагнул назад, кивнув на щеночка. — И попробуйте решить что-то с собакой, пока не поздно, Ян. Извини, но подарок не удался.

Мария.

Уходит на кухню. Следом за ним бежит Ян с собакой, умоляя отца оставить "презент". Медленно скольжу обесцвеченным взором к сестре. Замираю на миг, смотря, как та убирает полушубок на вешалку.

— Откуда, кстати? — Пытаюсь придать интонации хоть какие-то краски.

Улыбнулась, встав на цыпочки и потянувшись к крючку.

— Ян подарил, а у тебя?

Демонстративно стреляет взглядом на платье... Что не так? Что там? Провожу пальцами и вспоминаю: мамочки, я совсем забыла, что надела, когда собиралась готовить! Его троянский фартук! Да что за... Распускаю завязки, пробурчав что-то невнятное о хозяине.

— Так откуда деньги? Опять долги? - Снимаю с себя чужое.

— Вам же зарплату дали, ему тоже выплатили немного... И, вот. - Проводит ладошкой по шерсти. — Чудо же, правда?

Зарплата? Я что-то даже не проверила... Киваю и тут же решаю спросить.

— Ты справишься тут одна? Я хочу уехать...

Ксюша резко замирает.

— Нет! Он же...

— Вы познакомились, Андрей Константинович в курсе про беременность, чего еще бояться?

В ответ встает в любимую стойку.

— Он такой жестокий! Ему даже собака не понравилась и...

— Это было не уместно, Ксюш...

Пропускает мимо ушей.

— И вообще, может он с тобой только себя сдерживает...

Кривлю губы.. Нет, со мной - это вряд ли. Мое присутствие точно не повод для него следить за сказанным.

Только сестра уже вьет новый виток, как всегда подойдя вплотную.

— Маш, - Говорит полушепотом. — ты обещала побыть со мной вечер... Маш, - заглядывает в глаза, - прошу... и, пожалуйста, всего один вечер.

Складывает ладошки вместе, строя большие глазки.

— Ну?

Растягивает:

— Нууу!?

— Да тьфу на тебя... еще час и уйду.

Только не успела порадоваться, как из кухни раздалось еле слышное поскуливание, заставив обеих рвануть туда. Ксюша даже про обувь забыла, залетев первой.

— Что она плачет? - Тянет, подбежав к Яну.

Щенок и правда скулит, приоткрывая замаранную в чем-то пасть, упираясь лапками в его ладони.

— Не знаю, творог поела... - мельком показывает на малюсенькую миску у холодильника. — Я ее взял сразу, и вот...

— Может, не наелась ути-пусечка? - Воркует Ксюша, побудив малышку замереть, но тут же продолжить сопротивляться с новой силой, смотря на сестру бездонно серыми и молящими...

Вздохнула, положив фартук на первый попавшийся шкаф, не понимая, зачем мне вообще все это, и тихо произнесла, выдав для некоторых свое присутствие:

— Ян... - А.К. аж обернулся от стола, и лучше б не поворачивался. — Опусти её на пол, быстро.

Послушался, хоть и излишне медленно. Щенок же, тем временем, почувствовав плитку под ногами, резко рванул вперед и спустя пару шагов как-то странно присел...

Блин! Троянский конь, вот же... Перевожу взгляд на вновь обескураженного хозяина и еле сдерживаю подступающий смех.

Двое будущих родителей замерли в ступоре, видимо, только сообразив, что с красивой мосечкой достается в подарок это и еще что-то похлеще, и лишь эта пуговка, исполнив пируэт, дернула лапкой, побежала себе дальше. Андрей закатил глаза, а я... а я думаю, что так ему и надо! Кстати, чего это уже какой раз он для меня просто "Андрей"!?

— Ри-чи...

Видимо, смех все же заметил.

— Что? Я и здесь виновата? Это естественная потребность, Вы же понимаете...

Кивает, вздохнув и полностью повернувшись ко мне.

— Хочешь поговорить?

Улыбка моментально погасла. Переплела руки на груди.

— Нет!

Сделал вид, что не заметил.

— Что стоим, Ян? Тряпка помнишь где?

— Блиин... ну, папа, почему сразу я? - Простонал.

— Кто хотел собаку? Или тебе напомнить стоимость этой плитки?

Не удержалась, хрюкнув и тут же закрыв рот ладонью. Впрочем, Ян и правда пошел к выходу, хоть и демонстративно глубоко вздыхая.

Едва успела нацепить маску безразличия, как его отец снова посмотрел в мои глаза и совершенно спокойно произнес:

— Выйдешь со мной?

Повторила для особо умных, не заботясь о вопросительных взглядах Ксюши и брошенного посыла из двери Яна, что уже вернулся с орудием уборки.

— Не-ет.

— Хорошо. Тогда продолжай то, на чем остановилась.

Показывает на стол позади, где стоит уже открытая банка и лежит раскрытая пачка сыра.

— Отойдите...

Кивнул, отходя к другой стороне стола.

Ксюша наконец не выдержала, так и не получив от меня свежие данные, пискнув ему:

— А я? Я могу помочь?

Андрей Константинович на миг замер. Только после обернулся к ней и уточнил:

— Ксюша, Вы же здесь с Яном не были без меня?

Кивает, виновато смутившись.

— Тогда... - Смотрит на сына, что до сих пор сидит на корточках. - Заканчивай и покажи ей дом... Заодно свяжитесь с заводчиками...

— Пап, её не возьмут обратно...

Кутешонок, всё это время бегавшая в коридоре, словно услышав, что речь о её судьбе, заглянула в дверь, косолапо переставляя лапки.

— Почему?

— Они всех раздали, эта последняя и... ну... она бракованная немного, они сразу...

— "Бракованная"? Ян, это не игрушка.

Тот продолжает.

— Они сразу предупредили, чтоб без возврата и.. она поэтому стоила только десятку, а не двадцать пять...

Отчего-то становится жутко обидно за эти серые бусинки. Только А.К. молчит, немного нахмурившись.

— Вот.. — Вкрадчиво продолжает Ян, так и не решаясь встать. — И кто ее быстро возьмет такую...

— Что с ней? - Если бы не спросил, я бы сама уже гаркнула!

— Ну, она мелкая с рождения, и там на задней лапке один пальчик не сформирован, вроде еще какая-то хрень, но это типа не серьезно...

Его отца прошибает током... иначе как еще объяснить это выражение?

— Я-я-ян... - Тихо и явно опасно тянет, впервые задержав свое королевское внимание на черном комочке.

Щенок только зачем-то вильнул хвостом и рванул к нему, громко топая по полу, и скрывшись от моего взгляда за островком.

— Так... Всё! Вы оба, - указывает на них, - идете осматривать дом и придумывать десять тысяч мест, куда вы пристроете эту собаку и себя заодно, а ты...

Останавливает свою начальственность на мне. Цокаю и перебиваю:

— Я не собираюсь Вас слушать.

Продолжает, даже на миг не запнувшись.

— Будешь готовить со мной?

Ха, ого! Это не приказ, а вопрос?

— Нет. Можно, Вы тоже куда-то уйдете? Или я поеду...

— Ричи, не будь ребенком.

Ну, прекрасно... Фыркнула, подходя к столу, на задворках сознания понимая, что за настоящими детками только что захлопнулась дверь.

— Я "ребенок"? Вы серьезно!? После всего, что сказали до этого? Да я по вашим словам та еще шельма...

Улыбнулся, наконец давая понять, что в легкую заставил заговорить с ним. Вот же... это просто сбивает с мысли!

Закатила глаза, тяжело выдохнув.

— Маш, нам нужно поговорить, пойми...

Не сдержала иронию:

— Ля-ля-ля, я Вас не слышу...

Но тут же замерла, встретившись с ним взглядом. И что в этих глазах сейчас? Да конь его разберет... Отложил нож, что держал все это время.

— Постарайся понять меня сейчас, ладно?

— Ха-а... - Меньше всего я ждала на свой возглас улыбку, потому следующее произнесла еле слышно, на выдохе и сопротивляясь: - Я же ребенок... куда мне понять взрослого умного дядю!?

Пытаясь сопротивляться лучикам, что тянутся от него, когда он так улыбается. Ужас! У него же... как её! Аглая! И я совершенно забыла об этом... Коня побери, у меня чуть сердце не ёкнуло после всего? Что со мной вообще? Давно пора уйти и...

Он вдруг зачем-то достает смартфон, раз за разом быстро нажимая на экран. Пробегается взглядом, словно что-то прочитав, едва заметно кивает и протягивает мне.

— Я не возьму...

— Ричи, я бы подошел сейчас, но лучше посмотри сама. Хорошо? Давай со всем разберемся, я хочу все объяснить и извиниться, позже можешь возненавидеть.

Сжимаю губы и все же беру гаджет. Поворачиваю к себе, уже начиная читать какое-то открытое письмо и тут же... понимаю, что это.

"Ян..."

Сверяю отправителя - моя электронка.

"Две полоски..."

В получателях совершенно не нужное имя и...

"Что теперь делать?"

Дата корпоратива. 24 декабря почти в полночь. Очередное из той горы писем... А если все они к нему!? Цепенею... заставляю себя посмотреть, задерживая дыхание.

— Ты ошиблась адресатом.

— Я...

Что сказать? Как... как так? Как это могло...

— Это первое - тогда с самого начала не правильно среагировал, прости. Из-за этого письма я подумал, что ты его девушка. Имею право на эту мысль, если судить только в контексте прочитанного?

Заставляю себя ответить, но выходит ужасно тихо, словно голос сломан и не подлежит ремонту:

— Вы могли спросить и...

— Мог, верно. Ты после как раз удачно оказалась рядом.

Напоминает про поцелуй. Сглатываю...

— Но не захотел...

— А зачем Вы тогда... затащили меня...

Коснулась губ, что жутко начало жечь. Он на это лишь пожимает плечами:

— Разозлился, захотел доказать тебе что-то.

Выходит куда громче:

— Мне!? Что? Что можно доказать!?

— Ричи, об этом позже.

Фыркаю.

— Позже!? Я... я не думала, что Вы такой... сегодня...

— Подожди.

— Что подождать? У Вас есть Аглая Расуловна, а Вы целуетесь не пойми с кем и вообще...

Он вдруг отстраняется от стола, дернув бровью. Шепотом уточняет:

— Подожди, кто у меня есть?

— Вы слышали!

— Ричи... я с ней никогда не встречался, если ты что-то надумала.

— Я!? Вы серьезно. Она прямым текстом говорила это!

Хмурится.

— Именно так?

— Поэтому не притворяйтесь... это низко! Но знаете, что еще хуже?

— Что же?

— Что Вы все это время меня не слышали... и сегодня просто добили... я думала... — Останавливаюсь, сбив дыхание. — Думала, что Вы... что на Вас можно положиться в плане работы, что Вы никогда не перейдете на личности, поможете во всем разобраться.

Он продолжает слушать, почти не шевелясь, словно каждое мое слово сейчас что-то значит. Блеф.

— Но повели себя как редкостный самодур, наговорили... даже про родителей!

— Много ужасного?

— Да.

— Маш...

Выставляю ладонь, прося замолчать.

— Хотите честно?

Кивает.

— Я слушать Вас не хочу больше... и извинения мне Ваши дурацкие не нужны.

Хочется все бросить и уйти, сбежать, уехать, но вместо этого стою, продолжая сжимать в руке его телефон, словно жду, что он подойдет, все объяснит, обнимет, и всё вдруг отчего-то изменится, как в самой заезженной сказке, не имеющей ничего общего с реальностью.

Только чему здесь меняться? Все элементарно. Он не подходит, а у меня вдруг не остается сил дальше бороться. Хочется разреветься, остро ощутив всю несправедливость и погружаясь на дно бичеваний. Я же пыталась ему все объяснить! Почему... зачем вообще он так вспылил? Что я сделала не так? Чем вообще все это заслужила?

Опускаюсь на стул рядом, отшвыривая смартфон по столешнице к нему, следом запуская пальцы в волосы, пытаясь сдержать подступающую приступами жуткую головную боль.

Не даю себе зареветь, но почему-то и уйти не выходит.

Закрываю глаза, начиная медленно выдыхать. Ти-хо... Все это ничего не значит. Нужно просто пережить ситуацию, банально взять себя в руки и уехать домой.

Вместо этого слышу его приближающиеся шаги и маленькие шажочки щеночка следом. Замираю, почувствовав его рядом. Медленно открываю глаза, поднимая взор к его лицу, пытаясь на том сфокусироваться.

В ответ немного наклоняется, зачем-то хватает щенка, что так и мельтешила возле его ног, отдает её мне, заставив нас обеих вздрогнуть, впервые соприкоснувшись, добивая совершенно спокойным тоном:

— Только не испугай собаку криком, держи крепче и не дергайся.

... совершая самое дурацкое, самое странное, самое дикое, самое неуместное, что вообще мог совершить!

Просто ненормальный мужчина.

Мария.

— Я вообще-то в платье!

Отлично! Первое, о чем думаю сейчас, - это не задрался ли подол, а не "какого лешего он творит?"

Ловко подхватывает одной рукой под ноги, второй умудрившись удержать спину. Хотя.. нет, надо спросить.

— Вы чего творите!? Отпустите немедленно! - Вскрикиваю, в противовес крепче прижимаясь к нему: упасть с высоты своего роста, держа на руках малюсенького щенка, мягко скажем, не хочется.

Только что кричать-то?

— Андрей Константинович!

Уже дошел до закрытой двери, слегка подкинув нас, пытаясь ее открыть.

Вздохнул.

— Сможешь дотянуться?

— Поставьте меня сейчас же! - Попыталась вытащить ногу и не испугать при этом черный сжавшийся комок. — Иначе я спрыгну!

В ответ ухватил крепче и повторил:

— Дотянись до ручки.

— Поставьте...

Снова на миг закатывает глаза.

— Ричи, новое ТЗ*: открой дверь, молча.

Посмотрела на подбородок, тут же отвернувшись.

— Вот еще... не собираетесь отпускать?

Даже так почувствовала выдох и тихое бормотание, обжигающее щеку.

— Не собираюсь.

— А я... - Вспомнила универсальное. - я тяжелая! Вы надорветесь! И так Вам, кстати, и надо...

Усмехнулся.

— Вторая попытка?

— Ну, Андрей Константинович... Вы, блин, чего? Какой троян подхватили на этот раз?

— Еще вариант?

— Ммм... что Вы задумали? Это... некорректно!

— Хочу отнести вас двоих наверх.

— Зачем... куда... я могу ногами и...

Фыркнул.

— Дверь откроешь или хочешь так здесь сестру дождаться?

— Вы не отпустите?

— Уже говорил.

Да что он выдумал!? Как мне в глаза ему смотреть? Хотя... пусть сам волнуется. Прижала кутешонка к груди, второй рукой сумев дотянуться до ручки и даже опустить ее вниз.

— Вот только спрыгну!

— Хочешь привлечь к нам внимание?

— Да.. нет... там зачтется, что я хотя бы сопротивляюсь!

Рассмеялся, быстро преодолев коридор и уже ступая на первые лесенки. Сердце ёкает каждым его шагом, побуждая замереть и подумать о собственной... жизни. Переломать копчик желания так и не возникло, потому тихо подвываю и закрываю глаза, вжимаясь в него.

— Мамочкии...

Преодолевает первый пролет, довольствуясь тем, что обе поклажи всё же затихли. Поднялся и на второй, умудрившись включить свет в просторном коридоре моим... бедром. Радует, что хоть сейчас чуть запыхался.

— Слушайте, это вообще смахивает на посягательство... - Наконец смогла говорить.

— Еще одна дверь. - Подходит вплотную к первой попавшейся.

— И что там?

— Открой...

— Вот еще... вдруг там шесть мертвых жен?**

— Ри-чи...

— И потом Вы отпустите?

— Да.

— И больше не тронете?

— Да.

— Ха, это Вы уже обещали...

Но всё же повторяю номер с открытием, позволяя занести меня в кромешную темноту. Неудачная шутка о шести женах теперь кажется не такой уж и шуткой... особенно, если учесть, что впереди я отчетливо вижу очертания... кровати.

И ситуация становится запредельно патовой! Не успеваю включить инстинкт самосохранения, как на эту самую кровать нас и опускают бережно и аккуратно.... а сами... сами стремительно отделяются, через пару секунд включив здесь свет.

— Э...ээтто Вы чего? - Одергиваю все, что можно, не сводя глаз с его спины.

Почти выходит в приоткрытую дверь, но замирает, в последний миг обернувшись:

— Сейчас подниму миску, найду какую-нибудь пеленку, тебе что-то поднять?

Да. К примеру, сердце из области желудка. Пытаюсь собрать мысли по огромной площади чужой спальни.

— Маш, я планировал поговорить в кабинете, не на кухне...

— У Вас... своеобразный "кабинет".

И точно искорки с ухмылкой метнул. Так, понятно, сарказм задвинем подальше - себе дороже. Продолжает:

— Ты не спишь нормально, верно?

— Чего?

— Отдохни здесь, можешь подремать. Я сейчас принесу вещи, можешь... - Скользнул взглядом по платью. — Переодеться, если есть во что...

— Улыбку эту свою сотрите.

Кивнул.

— Ты голодна? Найду сына и принесу что-нибудь... так, что тебе еще?

— Что это значит?

— Пытаюсь сберечь тебе нервы...

— Мало похоже на правду.

Пожимает плечами.

— Да... опусти собаку на пол, это единственная комната без ковров и с паркетом, более менее приемлемым для её лап.

Опустила ноги на пол.

— Как Вы всё продумали...

Усмехнулся, следя за тем, как четыре лапки, хвостик и носик побежали обнюхивать новую территорию.

— Конечно. С самого начала так и хотел, Маш! Строил дом и мечтал: вот спустя семь лет поссорюсь на кухне с потрясающей девушкой из-за своей же тупости, а потом запру её в этой спальне.

Улавливаю лишь одно:

— Запрете!?

— Закрою. Дверь. Там лестница, Ричи. Хочешь, чтобы кто-то переломал себе лапки?

Простонала...

— При чем тут я? Вот...

— Мы не договорили, Маш.

— И что? Мне это не нужно...

— Зато нужно мне.

Приплыли...

— А я тут при чем?

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет!

Едва не улыбнулся.

— Так, что тебе принести? Рюкзак? Вещи нужны? Могу дать рубашку...

— А Вы не торопитесь, нет!?

— Если только чуть-чуть.

Гад какой...

— Я домой хочу...

— Нет.

— Почему это? Полчаса назад кто-то меня чуть ли не выгонял...

— Я бы не отпустил.

И это все в голове не укладывается... что за маразм!?

— Вам лечиться надо, знаете?

Выдохнул, продолжая стоять в дверях.

— Возможно. Но давай так... с кем оставить щенка, когда ты уйдешь? С Яном или Ксюшей? Можешь на кого-то из них положиться?

Взглянула на черный носик, замерший и изучающий нас двоих... и видимо слишком очевидно вздохнула.

— И я об этом же. Накрою на стол через час, пока отдыхай. - Прищурился. - Да, Ричи?

Сжимаю губы покрепче.

— Если захочешь поесть с ними, спустишься, но не советую.

— А если с ней... — Кошусь на песика. — случится что-то?

— Самое страшное, что могло с ней произойти, это эти двое. Всё. Если хочешь, могу остаться здесь, но на ночь глядя ты всё равно никуда не поедешь, и в этом случае мы оба будем голодные. Поэтому не рекомендую.

— Да чтоб Вас... как же быстро Вы переобулись!

Кивнул, наконец убираясь отсюда... оставляя меня одну. Ан нет. Судя по мокрому носу, что сейчас уткнулся в пятку, могу не мечтать об этом.

"Потрясающей девушкой"? Ха... точно, с ума сошел.

----

* ТЗ - техническое задание с максимально прописанными требованиями.

** Шесть жен - отсылка к "Синей бороде".

Мария.

Спускаюсь на пол и дожидаюсь, когда маленький черный нос снова высунется из-под кровати.

У меня никогда не было собаки, кроме того - мне казалось, что я их чуточку боюсь... Но эти серые глазки трусят сейчас намного больше моего.

Малышка наконец выглядывает, немного клоня мордрчку к земле и виляя небольшим хвостиком.

— Все хорошо...

Подставляю ладошку, о которую тут же трутся, немного шугаясь того, как я подогнула ноги под себя. Но этот комочек привстал, пытаясь опереться и похоже запрыгнуть на колени.

Да, точно... Очень неумело, неуверенно, пошатываясь и чуть не упав, но именно туда - на мои коленки!

— Ты точно не кошка?

Потрепала по голове и растерялась, почувствовав жар сквозь ткань платья. Она не болеет? Вдруг с ней что-то не так? Но не успела испугаться, как дверь уже раскрылась, впуская сюда этогостранногомужчину.

А.К. замер вместе с вещами, просто уставившись на нас, а я до сих пор слишком раздражена, чтобы первой отвести взгляд.

— Что?

Приподнимает рюкзак и миски. Наконец проходит в комнату, ставит формочки возле двери, следом кинув оставшееся на комод.

— Нужно что-то еще?

Демонстративно фыркаю, но он на это лишь улыбается, пресекая любое желание язвить.

— Нет.

Едва заметно кивнул, вдруг сделав пару шагов навстречу и тут же усаживаясь возле стены - аккурат напротив нас.

— Вы хотели уйти...

Снова кивнул.

— И?

— Не хочу, - добавил, садясь поудобнее и сгибая ноги, — чуть позже.

Сцепил руки на коленях, продолжая нас рассматривать. Мне хочется хоть как-то назвать эту малышку, что сейчас положила мордочку мне на запястье, закрывая глазки и начиная засыпать. Потому спрашиваю:

— Вы решили что-то по поводу собаки?

Опускает взгляд.

— Думал, что да.

И звучит это не очень, но...

— Но?

Опять слегка улыбнулся, прошептав.

— Теперь не уверен.

— Вы не хотите её оставить?

— Не знаю, Маш. Думал, что не хочу.

— Что-то изменилось?

— Она тебе нравится.

Проморгалась.

— А я тут при чем?

Пожал плечами.

— Просто теперь это все не кажется такой уж плохой идеей...

— Вы же понимаете, что ей... - Посмотрела на щеночка, - нужно время, забота, деньги на содержание...

— Это не проблема.

— И это на всю её жизнь... не на неделю.

— Я знаю. - Немного потянулся. - Такое чувство, что ты пытаешься меня отговорить, хотя я еще сам не определился.

— Ну... - голос немного сорвался, - просто... будет здорово, если у неё будет дом, если Вы её оставите, но... я не знаю, как сказать...

— Но все должно быть обдуманно?

Кивнула, на что усмехнулся.

— Странно слышать такое именно от тебя...

— Ха! - Моментально вспыхнула, выпрямившись. - Точно! Я же ребенок! О, а я и забыла!

Сжал губы на миг. Цокнул и ращмеренно проговорил:

— Вообще не то имел ввиду.

— И что же?

— Ты не заводчик и не хозяйка, не человек, кто должен бы переживать о ней, но либо слишком добрая, либо успела привыкнуть... И именно это сейчас меня останавливает.

— Почему?

— Что-то же нашла в этом комочке... Кстати, узнала породу?

Помотала головой.

— Я с собаками не особо...

— Ничего её морда не говорит? Костяк...

Протянула, взглянув на ноги.

— Ну... что-то небольшое...

И судя по выражению лица, я серьезно ошиблась.

— Питбуль... по документам чистокровная.

— А...

— Да.

— А чем они думали?

— Ты меня спрашиваешь?

— Но... это же ничего не меняет, - Попыталась растянуть улыбку. - верно?

— Верно.

— Вы же... справитесь?

Вновь одарил улыбкой.

— Возможно...

Только прозвучало очень загадочно, и если бы не заурчавший вдруг живот, может, и зациклилась бы на этом.

— Все же голодна?

Кивнула, наконец отвернув голову.

— Принести сюда?

— Я сама могу!

— Можешь... - следующей фразой опять приковал к себе, - и уйти тоже, только мне бы этого не хотелось.

— Да вот почему?

Растянул еще довольнее:

— Всё же хочешь об этом поговорить?

Поморщилась... поднял ладони в примирительном жесте.

— Давай по порядку... Твоя сестра встречается с моим сыном.

— Обалдеть, дождь пойдёт, Вы поняли!

— Не ёрничай. - Отчеканил. - И как давно ты в курсе?

Молчу... вот именно из-за этого не хотела сюда.

— Говорила, что знаешь его три года.

— Не три... - Тихонечко поправила. - Третий.

— Где познакомились?

— Вот какая разница... не я же...

— Так где, Ричи?

Искусала губу.

— Вообще...

— Не юли.

— Ну... - Закрыла глаза на миг, собравшись с духом. - У Вашей жены...

Приподнял бровь.

— Как интересно... - поправил, - бывшей жены.

— Угу-у...

— И?

— И всё.

— Как так вышло?

— Это допрос?

— Думал, что нет, но всё становится очень... интересно. Так что ты забыла у Юли?

— Юлия Сергеевна была куратором в университете и... И потом позвонила, попросила подтянуть информатику у Яна в одиннадцатом классе, а мне нужны были деньги... Вы же решили с ней...

В ответ очень холодно:

— Она выбрала тебя? Никого лучше не нашлось?

Конище... Вот, назло сейчас:

— Видимо. Вам же было некогда подтянуть успеваемость собственного сына, да?

Метнул искорку, на что лишь приподняла бровь, продолжив.

— Зато запихивать Яна на факультет, который ему не...

Спокойно выдал:

— Это твое дело?

Фыркнула.

— Деспот.

Кивнул.

— Дальше.

И хотелось бы молчать, но...

— Вы не думаете, что всё это с ним сейчас из-за Вас?

Теперь его очередь вскидывать бровь.

— Ри-чи...

— Никогда об этом не задумывались?

— Не открывай Америку, милая.

— Не надо меня так называть...

— Да? Только услышала?

— Что ж Вы такой... - Посмотрела на кутешонка. - Колкий...

— Отнюдь. Наоборот, хотел извиниться.

— Ха...

В ответ только нежно-нежно, едва слышно, аж сердце замерло:

— Ма-аш.

Вот ещё, не поверю этому тону.

— Что тебе сказать? Никогда не был образцом для подражания.

— Я в курсе.

— Тогда что это сейчас? - Встает, отряхнувшись. - Беспокойство за бедного, всеми брошенного Яна или желание сделать мне побольнее?

Ответа не дожидается сам, уходя отсюда.

Но... правда... я никогда не задумывалась об этом. Я не думала раньше, но сейчас мне хочется выставить его виноватым во всех бедах... почему? Обида?

Возвращается с подносом, просто ставит его туда же, куда положил рюкзак, разворачивается и молча уходит. Вот и всё.

На ногах спит щенок, где-то внизу Ксюша с Яном, а я сижу на полу и пытаюсь лишний раз не шевелиться... только поесть бы не помешало, да и до телефона пора бы добраться.

А он? Не понимаю... все равно не понимаю.

"Iwant to feel love run through my blood"

[Я хочу чувствовать, как любовь течет по венам.]

(Sam Smith-Writing's on the Wall)

В цель.

Бегом спускаюсь по лестнице, не в силах перестать улыбаться. Я, конечно, кретин, но похоже вполне счастливый... Как там? Дураки счастливые? О да...

На первом пролёте замечаю Яна, что похоже обеспокоился наконец-то пропажей.

— Что?

— Пап, а где Ричмонд?

Захожу на кухню, только после этого ответив.

— В моей комнате вместе с щенком.

Ян определенно теряется, но всё же встаёт напротив, даже взяв для приличия Машин нож.

— А...

— Где Ксения, бэйб?

Показывает на дверь.

— В зале, ей что-то нехорошо...

Симулирует, или правда? Впрочем, беременность же...

— Какой срок?

— Недель 6 или 7, я не в курсе.

Киваю, чувствуя, как ускользает хорошее настроение. Стоп, ну да, стану дедом. Будто не привык ещё... Мать-перемать, пелёнки...

— Слушай...

— Пап! - Опережает гиена. — А ты придумал, как щенка назовёшь?

Аж замер, перестав высыпать кукурузу.

— Ты уверен, что я его оставляю?

Мямлит:

— Ну, да... Её же некуда и... ну я могу взять в бабушкину квартиру, и...

— Нет уж.

— Тогда, может, не будем искать ей другой дом? Мы даже клички придумали!

И сам не понимаю, что сподвигло ответить:

— Какие?

— Леона...

Фыркаю, усмехнувшись.

— Саламандра..

Ого, чтоб их...

— Лунтик? Ну, прикольно же...

Обрываю.

— Ян, слушай, ты...

— А что насчёт "Роки"?

Переспрашиваю, вдруг зацепившись на этом.

— Роки? Ты хоть фильм смотрел?

— Ну, там же про несгибаемого мужика, а будет у тебя крутая сильная собака..

— Ага, всё уже решил?

— Паап... Ну, звучит же?

Согласился.

— И дальше что?

Чувствует, что сдаюсь.

— Как что? Через два месяца на первые прививки вроде, сказали, что кормить мясом пока нельзя...

— Ей сколько?

— Месяц, ты по документам не видел?

Вспоминаю, но всё равно в голове каша из всего сказанного и увиденного. Хочется добавить огонь и позволить всему этому наконец выкипеть и выветриться.

— Курицу нарежь... и сыр.

— Паап...

— Что? Будешь ныть о несправедливости и жестоком обращении?

— Ты правда её оставишь?

Ещё и в глаза заглядывает виноватой мордой.

— Ты понимаешь, что это не игрушка?

— Я же не маленький...

— Иногда я в этом сомневаюсь.

Отмахивается и наконец берётся за курицу. А я почему-то стою и смотрю, не переставая думать о сказанных ею словах. Всё из-за меня? Из-за меня он вырос таким изнеженным? Не новость... Только почему в её глазах хочется казаться лучше? Будто не я последние девять лет разведен, будто не я думал, что никого уже и не надо, будто не мы с Юлей разрывали ребенка на два дома с его десяти и вплоть до пятнадцати, пока тот не заявил, что устал от нас двоих, убравшись к на тот момент ещё живой бабушке. Будто не мы с ней искусно делаем вид, что второго родителя не существует в природе, и будто не мы с ней при этом пытаемся отвоевать друг у друга любовь этого обалдуя...

Кажется, до сих пор.

Что тебе, Ян? Папину тачку? Окей, а мама что? Мама помогла с поступлением? А что тогда не в архитектурный, ну?

— Пап, ты чего?

Выдыхаю. Спокойно, сути уже давно не меняет.

— Ничего... Так... задумался.

Договорить не успеваю, к нам аккуратно подкрадывается его будущая жена, и я вновь улыбаюсь, понимая, что лучшее, что могло сегодня произойти, уже, пожалуй, произошло.

Ян целует её в затылок, обнимает за талию и притягивает к себе, моментально забыв о готовке.

— Ксень...

Пожалуй, лет двадцать назад я и правда был примерно таким же... влюблённым и беззаботным. Глупо надеяться, что из него получится что-то дельное, но из меня же вроде бы получилось? Чёрт его знает.

Ксения спрашивает про Ричи, летает на седьмом небе от счастья, услышав о том, что Роки мы вероятнее всего оставим, даже предлагает помощь, не спеша бежать при этом наверх, но оба оставляем её украшать эту кухню своей улыбкой.

Она... юна... Едва ли понимает что-то... Как и Юля давным-давно. Впереди много...

— Пап, ну перестань уже! Куда ты опять выпадаешь!? Ау, Хьюстон!

— Связь потеряна, бэйб, но контакт уже восстановлен.

Улыбается в ответ, наконец заканчивая с салатом.

Пытаюсь вышвырнуть мысли, не думать, что хотел серьёзно пропесочить этих двоих.. но, собственно, ради чего? Ради того, чтобы они оба свалили в мамину квартиру, громко заявив, какой я... "Деспот"? О, идеально вписалось.

Нет, будем реагировать на проблемы по мере их поступления...

Ну, или хотя бы пытаться не сойти с ума... Чёёёрт, реально, в 37 дедом... Яяян..

— Паап...

— Гиена, заткнись лучше.

Ксюша начинает тихонько смеяться, придерживаясь за низ живота. Мне уже не нравится этот жест, но спрашивать у мало знакомой девушки, всё ли в порядке... как-то...

— Не ноет?

Та моментально вспыхивает, перестав гоготать.

— Ну так... нет. Всё хорошо.

Киваю, наконец отойдя к мультиварке.

— Слушайте... - Снова раздаётся её голос, что совершенно не похож на Машин. — А почему "Гиена"?

Улыбнулся, повернувшись и встретившись взглядом с собственным сыном. Тот молит о пощаде, но...

— Ты слышала его смех?

— Ага-ааа... - Тянет та. - Ну, он такой... забавный. - Целует Яна в щеку, заглядывая в счастливые глаза.

— Загугли, как смеётся гиена... Он ржёт также лет с пяти, поверь, меня даже в школу вызывали..

Ян врывается:

— Пап, блин!

Заканчиваю.

— Из-за его смеха на уроках.

Раскладываю их порцию, твёрдо решив, что пора бы уйти уже наверх, но... Что-то ещё беспокоит... Что-то банальное и невысказанное. Что?

— Ксюш..

Поднимает голову от тарелки, не переставая сиять при этом.

— Нужно познакомиться с твоими родителями, они в курсе?

Улыбка медленно стекает в оцепенение, впервые сделав эту девушку серьёзной. Сглатывает и медленно говорит:

— Не получится, извините.

— Почему?

— Ну...

Ян обрывает, вдруг слишком характерно взяв её руку, будто желая поддержать и не дать... сорваться?

— Они погибли пять лет назад, у неё кроме Ричмонда никого по сути.

Цепляюсь за столешницу. Стоп, погибли? У них?

— Прошу прощения...

Отмахивается, пытаясь ковыряться в еде.

— Я не знал.

Поднимает взгляд и растягивает ломаную улыбку.

— Да, всё в порядке...

Не думаю, что это так.

Скольжу к выходу, цепляясь за обрывки мыслей, что никак не хотят замереть и остановиться. Почему я не подумал... о том, что наговорил ей? Почему нельзя было заткнуть свой поганый рот и не обвинять её в том, что только у меня сносит крышу от одного взгляда? Какого дьявола вообще упоминал...

Ну, мать вашу, мне же не семнадцать, нет?

Еле поднимаюсь по лестнице, гашу свет в коридоре, убираю наушник из уха, не слушая прощания Джоли, уведомившей о начавшейся непогодице. Поворачиваю ручку, всматриваясь в тонкую полоску света под ногами...

Прилагаю усилие, разливая эту полоску в объёмный свет.

Ричи сидит там же, где и была. Нетронутая тарелка уже давно остыла, вещи так и не разложены, а щенок лишь поднял морду с её ног, заметив меня. Только глаза хозяйки закрыты, да и поза стала намного более расслабленной.

— Маш...

Подхожу к ней, присаживаюсь рядом.

Немного морщится, чуть повернув голову.

— Спящая красавица, я же не рыцарь...

Это видимо из серии древних подкатов, что тогда ещё назывались ухаживанием? Жуть, Андрей, ты ж сейчас замурчишь и вспомнишь красоту древней поэзии!

Резко встаю, иду к комоду, открываю нижний ящик, порывисто вытащив старый, но до сих пор любимый плед. Возвращаюсь к ним, стелю возле Машиных ног, следом аккуратно приподнимая черное нечто и опуская на плед.

— Роки, запомни, место.

Щенок недовольно кряхтит и снова наровит к ней.

— Роки! Место! - Повторяю, немного погладив черную шерсть, уже смирившись с тем, что линять это существо будет именно в моём доме.

Та поднимает мордочку, смотря на меня своими серыми бусинками, заставляя запомнить и позже просмотреть информацию о том, как вообще таких малышей выхаживают.

Верно, будто мне проблем мало.

Не дожидаюсь, когда колобок снова рванёт на место обетованное, немного сдвигаю её, пытаясь взять Ричи на руки. Поднимаю и опускаю тут же на кровать.

Кажется, не разбудил...

Скольжу взглядом по фигуре, пытаясь сдержать вырывающуюся улыбку.

Чёрт возьми, сколько бы раз меня не прокляла, сколько бы раз не влепила пощёчин... всё равно не отпущу.

Из последних сил пытаюсь быть джентльменом и просто уйти отсюда, погасив свет, но... Ей надо бы проснуться, переодеться, поесть и... Да что я сам себе вру?

Обхожу кровать, ложусь набок, рассматривая до сих пор строгое выражение. Ричи хмурится, беспокоится, то и дело глубоко выдыхая. Интересно, что ей снится?

— Маш...

Вздрогнула, но до сих пор не очнулась. Меня тянет коснуться сейчас, и я... всегда был азартен.

Дотрагиваюсь до щеки, скольжу к губам, немного приоткрывая их. Гашу в себе порыв, не переставая улыбаться при этом.

Задерживаюсь на подбородке, поднимаюсь опять к щеке...

Её веки дрогнули, да и где-то под кроватью наконец расползлось скуление.

Хрупкая ладошка метнулась к моей, вцепившись. Зелёные глаза сфокусировались, тут же начиная удивленно округляться.

— Что Вы тут...

Не даю договорить, как тогда, позволяя себе приблизиться, усмехнувшись. Касаюсь губ, от которых сходил с ума всю эту чёртову неделю, тут же крепче притягивая и не желая отпускать...

Вероятнее всего, убьёт. Ну или точно врежет. Но разве сейчас это что-то меняет?

Мария.

На миг хватаю воздух, едва дыша, успеваю вымолвить:

— Андрей!

В ответ даже не отрывается...

Пытаюсь оттолкнуть, но выходит вяло, тут же останавливаюсь на отчего-то разгоряченном животе, не в силах перебороть его энергию, укутывающую слабые попытки хоть как-то сопротивляться. Почему мне хочется обвить его, слиться и не отпускать? Тоже с ума сошла? Это заразно?

Это неправильно!

Скользит по мне, и единственное, что останавливает сейчас тело, готовое рвануть к нему навстречу, - это все еще разум. Душа... Душа нежется каждым жестом, готовая выдать ему всё на свете, все пароли и явки, лишь бы... любил?

Жуть! Коня побери... Какой ужас! Откуда эти пошлые мысли!?

Со всей силы сжимаю челюсти на выдохе, когда его губы желают большего и норовят раскрыть мои. Раз, и надорвала вместе с глупым наваждением, резко поддавшись назад... Укус вышел знатный, даже почувствовала солоноватый привкус...

Зажмурился ровно на один мой сердечный удар... хотя сердце ухнуло вниз вместе с осознанием, что конкретно я сейчас натворила...

Отстранился, зажав пальцем поврежденную губу, только второй рукой так и не отпустил. Попыталась отползти назад, но вышло лишь чуть отдалиться. Выдыхаю клубы сжатого газа, что еще недавно был кислородом. Мне жизнь совсем не мила? Что я медлю?

Отодвигает палец с поалевшими линиями, открывая взору тонкую едва заметную полосу с капелькой выступившей крови...

Чокнулась... точно, с ума сошла!

Только вместо злости, ярости и бешенства его эмоции сейчас лишь приподняли уголок израненных губ, немного поморщившись при этом.

— Я... Вы...

Проводит языком по месту укуса, глубоко выдыхает, не сводя голубых глаз.

— Я пойду... поеду..

Снова пытаюсь отползти назад, но чуть ли не замираю в воздухе.

— Упадешь. - Констатирует очевидное он, продолжая удерживать на краю. — И если себя не жаль, Роки пожалей, она где-то внизу.

Пытаюсь безуспешно оглянуться.

— "Роки"?

— Да.

Снова натыкаюсь на его взгляд.

— Я...

— Задам только два вопроса, можно?

Нелепо киваю.

— Первый: кого ты сейчас так неординарно пыталась остановить?

— Вас! - Выпалила поспешно.

Приподнял бровь и снова коснулся губы.

— Да? Мне показалось, больше себя саму...

— Вам показалось! И Вы обещали не трогать.

Кивнул, продолжая нагло держать при этом, слегка улыбаясь.

— Это глупое обещание, которое я не собираюсь сдерживать, извини.

— Андрей Константинович! Это слишком...

— "Андрей", у тебя неплохо получается.

— О-о-очень смешно.

Снова кивает.

— Маш, пожалуйста, снеси самостоятельно в своей голове рамки "работодатель и подчиненная"...

— Вот еще...

— По-моему, они сдвинулись еще 24-ого, я не прав?

— Нет...

Приподнял бровь.

— Ты со всеми такая упрямая, или это только моя прерогатива?

— Вы за год не заметили?

— Я не смотрел.

И почему кольнуло, эй!?

— Что так?

Не отвечает, вместо этого подтянув к себе под предлогом мнимой безопасности. Губа больше не кровит, и мне уже легче сдерживать порыв коснуться, жалея и извиняясь. Я не должна. Это самозащита, но... какого троянского коня я до сих пор лежу напротив него и препираюсь с ним, шагая по минному полю? И более того, чувствую себя виноватой.

— Я... наверное... с ума сошла.

Пожимает плечами.

— Нет, но думаю, я кажусь тебе сейчас таким же сумасшедшим или даже хуже.

— Ха...

Он замирает на миг, словно изучая меня, отчего сам начинает светиться. Даже искорки в глазах сияют намного мягче, притягивая к себе незримым магнитом.

— Тебе это видимо не понравится.

— Что? Есть еще что-то хуже всего этого?

Кивнул и тихонечко прошептал, чуть ли не по слогам.

— Ты мне нравишься.

И пока я отшатываюсь наконец куда-то подальше, дополняет:

— Второй вопрос, почему тогда ты пыталась поцеловать именно Яна, Маш?

Ха-ха, здравствуйте, моя остановка, сдаем билеты и бегом на выход. Хвааатит с меня американских горок.

Мария.

И хотелось бы сорваться с места и уйти, но в моем положении так ничего и не поменялось.

На полу точно щеночек, напротив меня всё те же голубые глаза, словно изучающие мою подноготную.

— Отпустите?

Немного кривит губы.

— Я задал вопрос.

— У меня нет желания на него отвечать.

— Не думаешь, - начинает новый круг, не давая ни приблизиться, ни вскочить. — что мне стоит во всем разобраться?

— Не думаете, что стоит меня отпустить?

Глубоко выдыхает, растягивая секунды. Вот еще... поправляю кулон на шее, зацепившийся за ткань платья. Пытаюсь не рвануть цепочку, но лицом к лицу с собственным... С ним... это не так уж и просто.

Да что за ерунда творится? Успокаиваю руки, перестав надрывать звенья.

— До сих пор злишься?

Самый глупый вопрос в данной ситуации...

— Вы серьёзно?

Хочется вложить в тон, интонацию, фыркающий жест, взгляд что-то потяжелее... например, охотничье ружье, чтоб руки свои уже наконец убрал! Ну... или... дал подвинуться или встать.

— Вполне. Мне кажется, я все объяснил.

Чуть возмущением не подавилась.

— Объяснили? Вы? Смеш-но...

Думала, что вспыхнет, рассердится от выкинутого в лицо презрения, но его взгляд лишь стал чуть более сосредоточен:

— Всё, что было раньше...

И предсказывая мое детское нежелание слушать, резко отпускает талию, расцепив хватку. Меня тут же ведет назад, но в последний момент умудряюсь удержаться на краю.

— Вы...

Опять вместо побега достаю пики, но он их вовремя разоружает.

— Мне стоит говорить очевидное, что сейчас ты могла уйти? - Не получает ответа, повернувшись на спину и сцепив руки на животе. - Тогда ложись поудобнее, впереди долгий разговор…

— Да что Вы!? А я думала, Вы только хватать и утаскивать умеете.

Усмехнулся, сверкнув ухмылкой в мою сторону.

— Я ошибся. Мне жаль. Ты это хотела услышать?

Вскочила, наконец сев на кровать. Ничего я не хотела, ни слушать, ни видеть.

— Я не должен был срываться на тебе и приплетать сюда твоих родителей, прости. Мне казалось, что ты…

Взглянула, сама не понимая, зачем сейчас остаюсь. Спустила ноги на пол, обрадовавшись, что щенок похоже заснул.

— Играешь на две команды…

Слушать не хочу.

Сколько сейчас? Часов десять? В конце концов, еще есть шанс уехать.

— Хочешь спросить что-нибудь?

Снова обернулась. Я? Спросить?

— Нет.

— Тогда продолжаем транслировать мой монолог. - Услышала, как выдохнул. - Девять лет назад мы с Юлей развелись, ты в курсе причин?

— Мне не интересно…

— Окей. Просто скажу, что было не просто, и после этого брака мы с ней начали перетягивать Яна в разные стороны.

Встаю. Правда… это все не мое дело.

— После и у его мамы, и у меня были отношения… но многое простить друг другу мы не можем до сих пор. Да, это глупо. Да, эмоции давно сошли на нет, но дружбы не сложилось.

Объясняет словно ребенку, следя за тем, как я медленно бреду к комоду.

— Дальше?

— Я же сказала, мне не интересно.

— У тебя голос меняется, когда врешь. - И пока беру рюкзак, посмотрев заодно в тарелку, пытаясь не заурчать от подступившего голода, продолжает. - Я не знаю, понимаешь ли ты, но твоя сестра идеально притянула его к себе именно поэтому. Сейчас они отражают друг друга, но что произойдет дальше, когда один из них вырастет, а второй этого не сможет, не пожелает...

— Вы не хотите дать им шанс?

— Я уже его дал, но отыгрывать лет через шестнадцать роль моей матери, к которой уйдет их сын...

— Может, дочь...

— Или дочь. По крайней мере, пока что я точно не хочу.

— Но Ваш неудачный опыт не значит, что потом они обязательно расстанутся.

— Дело не в моем опыте. Твоя Ксения умеет подстраиваться? И сможет ли, окунувшись в проблемы семейной жизни с еще по сути подростком?

Убрала руку с молнии... Я не задумывалась об этом.

— Кажусь тебе старым?

Старым?

— Прости, но я не способен хлопать в ладоши и не думать о последствиях...

Нервно рассмеялась, даже щенка разбудив. Та подняла мордочку, на миг разлепила глазки и улеглась обратно.

— Охотно верю. - Встретилась с голубыми. - Кто вообще це...

Оборвала речь, наконец поняв, что сейчас не самое удачное время что-то предъявлять. Только он немного прищурился.

— Договаривай. Ты про поцелуи? Я говорил, меня к тебе тянет. И я не ребенок, чтобы отрицать очевидное.

Трижды ха.

— Ричи, сядь рядом, пожалуйста.

Вот ещё...

— Маш, я не кусаюсь.

— Всего-лишь засосы оставляете.

И он просто взял и рассмеялся, немного привстав, упераясь спиной о спинку кровати.

— Ты вылетишь отсюда так же быстро, как двадцать четвертого, если я скажу, что тебе было, как минимум, приятно?

Код красный, ау, код красный!

— Потому остановимся на том, что, да, я себе тогда это позволил.

Нет, ну, только посмотрите на него. Где смущение? Стыд? Раскаяние? О чем я, действительно? Позволил он! Вдруг встает с кровати, потягиваясь.

— Можешь мне помочь?

— Возможен отрицательный ответ?

Игнорирует, шагнув навстречу.

— Я пытаюсь подобрать слова, найти ключ, который смог бы помочь всё прояснить, но пока ты не даешь и шанса. Такое чувство, что блокируешь любую попытку.

— Может, Вам прав доступа не хватает или лицензии нет?

Опять улыбнулся.

— Тебе ли не знать, что любую программу можно взломать, просто крякнув код.

— Это временно, и потом Вас же вычислят при первой отправке данных...

Последнее еле выговаривается. Поднимаю голову к его улыбке. Той самой, совершенно не колкой, будто намеревающей растопить не огнем, а постоянством тысячу льдов. И как... как верить ему вообще, когда у него Аглая?! "Андрюшечка", конище!

Нервно кусаю губу, резко отводя взгляд. Почему подушечки пальцев так покалывает желанием приблизиться, дотронуться и не отпускать? И, конечно же, я не ухожу, окончательно отказав разуму в желании слинять отсюда подальше.

— Тогда приобретаем лицензию?

О чем он? Я глотаю воздух, пока А.К. касается щеки ладонью, ловя в свои сети, медленно договаривая:

— Только, Маш, если так... когда поймешь, что у нас всё серьёзно, не говори, что я тебя не предупреждал, и не жди, что потом отпущу.

В цель.

Смотрю в эти зеленые глаза и кроме удивления не вижу ничего. Просто идти вслепую, но ничего не получать взамен... непривычно? Дело не в отношениях, а во мне самом. Столько работал, изучал что-то и почти всегла получал вполне очевидную отдачу... Есть цель, есть пути решения, есть результат.

Морщусь, расслышав крик сына.

— Пап! Господи! Помоги...

И ждать чего-то хорошего не стоит. Ричи вздрогнула, отшатнувшись, тут же закрывая ладонью щеку, где еще миг назад была моя рука.

Почти сразу раздается стук в дверь, а потом и она отлетает в стену.

— Пап! - Запыхался Ян. - Ей плохо... там.. кровь!

Сжимаю кулаки и быстро срываюсь с места. Слетаю по лестницам в три счета, встречаю ошарашенные, напуганные до смерти глаза Машиной сестры.

На белом платье и правда кровавый подтек, и это не сулит ничего хорошего. Обнадеживает лишь то, что он пока небольшой.

Касаюсь мочки уха и тут же матерюсь. Где я снял гарнитуру?

— Болело же?

Ричи оказывается рядом, становясь такой же бледной, как и её младшая тень. Ян всё глупо и растерянно паникует...

Залетаю на кухню, хватаю смартфон, вылетаю обратно. Единственное, что спрашиваю у Ричи:

— Ты или Ян с нами?

Смотрю на сына, нервно вцепившегося в волосы, пока сдираю с вешалки полушубок, следом надеваю свою куртку и даже нахожу ботинки. Спотыкаюсь о Джей-Зи. Хватаю ключи от машины с полки, заранее разблокировав сигнализацию и заводя мотор.

— За собакой присмотри.

— Пап... это что? Выкидыш?

Рот бы ему заткнуть. Обхожу Ричи, бегло коснувшись плеча.

— Не бойся. Оставайся здесь.

— Но я...

— Тогда у тебя минута.

Нихрена не нравится Ксюшин рассеянный, блуждающих по нам взгляд, да и то, как она едва держится на ногах, вцепившись в подол некогда белого платья. Накидываю одежду на плечи, следом беру на руки. Прогоняю мысль о схожести ситуаций. И нет, не с Машей.

Та наконец очнулась и успела собраться, даже распахнула перед нами дверь, чуть не вылетев в одних колготках.

— Обуйся и Ксюшины захвати. Документы есть?

Девочка на руках говорит что-то про внутренний карман, и надеюсь я правильно разобрал сквозь всё те же новогодние песни соседского приемника.

Хочется остановиться и укутать эту глупышку от снега, валящего стеной, но сейчас важнее немного иное. Добегаю до машины, ставлю её на ноги рядом с дверью. Открываю заднюю дверцу и помогаю забраться в салон.

— Не садись, лежа поедешь.

Вроде слушается. Захлопываю дверь и тут же натыкаюсь на Ричи с её дурацкими сапогами. Маша боится шагнуть с лестницы и идти по моим еще не занесенным снегом следам. Потому приходится терять десяток секунд и повторять номер с катанием на ручках. Та еще недовольно бурчит, но быстро садится на переднее.

Успеваю закрыть собственную дверь, сразу сдавая назад, и резво разворачиваюсь на дорогу. Машина рычит, начав активно работать дворниками, пытаясь скинуть наваливший снег и открыть мне хоть какую-то видимость.

Бросаю взгляд на Ричи, что чуть ли уже не нырнула к сестре.

— Сядь нормально и пристегнись.

Краем глаза замечаю свет в доме хозяйки лабрадора, торможу тут же и вылетаю из машины, ни слова не говоря.

Перепрыгиваю невысокий заборчик и быстро скольжу ко входу.

Три звонка, мать вашу, как её там зовут? Почти сразу слышу лай, но хозяйка все не торопится. Время тянется и не спешит обновиться, не открывая эту чертову дверь. Успеваю нажать еще раз, разрозив этот дом гулом стандартной китайской безделушки.

— Привет... - Удивленно улыбается глав.врач гинекологического отделения в местной больнице, придерживая высунувшегося ретривера. - Какими судьбами?.

— Добрый вечер. У меня там, - Показываю на машину. - девчонка беременная с кровотечением...

Улыбка сходит с лица, уступая место угрюмому сжатию губ.

— Ты шшш-шутишь?

— Ларис, пожалуйста.

— Андрей, я только с суток! Вези свою в гинекологию, завтра буду на обходе - посмотрю.

И почти закрывает дверь.

— Лар, с меня кофе. - Дверь притормаживает. - Это у сына девушка, без тебя никак.

— Да ну ё-моё! Кофе не отделаешься! - Дверь закрывается, но напоследок слышу. - Сейчас хоть куртку накину.

Возвращаюсь в машину, сажусь и встречаю немой вопрос.

— Это врач, Маш.

— Она...

— Поедет с нами в гинекологию. Пристегнись наконец. - Оборачиваюсь к трясущейся Ксюше. - Жива?

Та нервно улыбается белейшими губами, кивнув.

— Не бойся, ладно? Сейчас тетя крутая сядет, попытайся ей все рассказать. Да?

Кивнула. Отлично...

— Нам долго ехать?

Оборачиваюсь к Ричи, когда пассажирская дверца наконец открывается.

— Минут десять, если шоссе свободно.

Лариса Михайловна садится поудобнее, немного сдвигая Ксюшу.

— Ну, я час назад за пять долетела к сериальчику... - Веселый тон сменяется сбором анамнеза. - Так, дорогая. Беременность первая?

Подтверждают, побуждая меня наконец очнуться и выехать отсюда.

— Ни абортов, ни выкидыша раньше?

Снова подтверждают.

— Срок знаешь?

— Восьмая неделя.

— Болело долго?

— Тянуло весь вечер.

Да чтоб их. Спрашивал же! Сворачиваю с нашей улицы, пытаясь больше не думать ни о чем. Только рядом Ричи всё никак не успокоится и не сядет нормально.

Потому беру её ладонь, лишь на миг оторвав взгляд от дороги. Перекладываю с подлокотника на её колено.

— Успокойся.

Что сказать? Обнадежить, что всё будет нормально? Я не Бог, чтобы что-то знать.

Та вглядывается в меня чуть ли не со слезами, раз от разу прикусывая губы. Немного... подождать... просто довезти их до больницы.

Я не буду врать, что всё будет хорошо. Едва ли всё обойдется. Точка... даже из-за её непролитых слез. Лучше молчать, чем обнадежить и потом собирать ее по кускам.

Где там эта чертова районная?

— О, только ты не в курсе же.. - Громко врывается Лариса. - У нас вход перенесли, нужно будет через третьи ворота заехать.

Почему Ричи пугается каждого предложения?

— Это где?

— Возле хозблока и морга.

Посмотрел в зеркало заднего вида.

— Серьезно?

— Ага, уж полгода так, всё ремонт в первом отделении не могут доделать.

— Понятно.

Сворачиваю на нужную улицу, пролетая под камерами мимо чужих домов. Притормаживаю возле шлагбаума. Лара опускает стекло, обмениваясь любезностями с сонной охраной. Те наконец понимают, кто это, и разрешают проехать.

Торможу возле запасного выхода розовой довоенной двухэтажки. Помогаю выйти Ксюше, также беру на руки. Та кажется немного живее, розовее, но, может, это лишь плод моего воображения и падающий желтоватый свет от плафона над старенькой деревянной дверью, что со скрипом недовольной старушки открывается благодаря Ричи.

Открываем еще одну. Входим в небольшой холл, облепленный белой старенькой плиткой. Морщусь от резкого запаха хлорки. Сворачиваю в двери приемного покоя, не сразу заметив вскочившую с граненым стаканом только налитого чая медсестру.

— Мужчина! Вы чего творите!?

Кладу Ксюшу на кушетку, наконец выдохнув. Оборачиваюсь, впервые за долгое время обрадовавшись имеющимся связям.

Женщина вытягивается по струнке, заметив вошедшую Ларису. Та здоровается и сетует:

— Вот не успела уехать...

— Да-да, работа Вас любит. - Улыбается и поправляет форму.

Позади стонет Ксюша, прося уже хоть что-то сделать.

— Так, документы с собой? Да? Тогда, мужчина, на выход, вещи привезли? Нет? Ну ладно, халат с тапочками дадим... Ларис Михална, карту завожу? На анализы банку щас дам, кровь возьмем. УЗИ Вы сделаете? Только у нас место, вы ж знаете, одно только в платной...

Вмешиваюсь, отходя к двери и пропуская Лару, раздающую дополнительные указания, к кушетке.

— Я заплачу.

Врач ухмыльнулась, сдвинув прядь волос со лба Ксении. Взяла с тумбы рядом тонометр, быстро сцепив тот на тонкой руке. Акушерка рядом все пытается меня оттеснить:

— Ну тогда утром приезжайте, как кассу откроют.

— А пока?

— Пока на выход, мужчина, сколько Вам повторять?

Киваю и все же делаю шаг назад, давая закрыть перед собой белую дверь с облупившейся краской... Так. Ричи.

Ри-чи...

Оборачиваюсь, подхожу к единственной скамейке, где сидит Маша, зажимая виски руками.

— Эй.

Поднимает взгляд и тут же стирает слезу. Что там говорят обычно? Главное - не врать?

— Маш... утром приедем.

— Угу, слышала.

Тогда что глаза-то такие молящие?

Сажусь на корточки возле ее ног, позволяя ей смотреть сверху вниз. Бесцеремонно касаюсь ледяной щеки, стирая очередную слезу. Только Ричи в ответ всхлипывает, больше не пытаясь сдерживать порыв вырывающихся слез, каждую из которых тянет остановить поцелуем. Шепчет дрожащими губами:

— Всё будет нормально, да?

Главное - не врать, верно? Видимо, не всегда.

— Да.

Мария.

Закрываю глаза, заставляя себя перестать всхлипывать. Почему я постоянно реву рядом с ним? Что это за дурная степень откуда-то взявшейся откровенности?

— Маш...

Выдыхаю и пытаюсь проморгаться, прогоняя слёзы. Получается произнести:

— Ксюше, наверное, нужно привести какие-то вещи?

Убирает руку, помогает встать.

— Да, если оставят. Можно передать здесь все завтра.

— Ей, наверное, страшно?

Он ловит мой взгляд, едва сдвинув брови.

— А тебе?

А мне? При чем тут я? Вздыхает и вдруг притягивает к груди, сковав в объятиях.

Нужно... оттолкнуть. Но руки так и висят вдоль тела, не желая сопротивляться. Я вдыхаю запах его парфюма, укутываюсь в тепле, исходящем от него, и думаю... почему меня это устраивает? Почему сейчас на его вопрос:

— Можем ехать?

Хочется крепче вжаться и не дать никуда уйти...

Хорошо. Допустим... Допустим, что я свихнулась окончательно.

— Да.

— Домой?

И ждёт хоть какой-то ответ, но я не хочу ничего говорить, а он не торопит, не сводя с меня глаз.

— Так... - Все же отстраняется, зачем-то проверяя карманы. - Я похоже забыл телефон в машине, надо Яну позвонить, Маш.

Телефон? Яну? Резко отпрыгиваю, словно наконец очнулась, скинув с себя его влияние, а вместе с ним и ощущение, что я в безопасности, оставив напоследок разрастающуюся тревогу... Зато замечаю зеленую мишуру и вывеску "С Новым Годом" на входной двери, хоть что-то наконец разглядев.

Безмолвно иду к машине, только сейчас сообразив, что весь макияж, судя по измазанным черным пальцам, растекся без права восстановления. Лицо холодит мороз, а снежинки норовят заледенеть на щеках сразу, даже не растворяясь.

Сажусь опять на переднее и прячу лицо, всматриваясь в окно: будто очертания морга с одиноко горящим окошком - это что-то безумно незнакомое и интересное.

Может, домой сейчас? Но я забыла рюкзак у него, а там, как минимум, телефон и ключи... блин. Да и Ксюша должна позвонить.

Садится на водительское, хлопнув дверью. Почему-то не спешит отъезжать, а мне стыдно повернуться.

— Маш, ты волнуешься за сестру так сильно, больницы не любишь или меня стесняешься?

— С чего Вы взяли, что я стесняюсь?

А сама голову так и не поверну, гений.

— Тогда второй вариант?

— Нет... Не совсем.

— Волнуешься за Ксюшу?

— Конечно.

— Лариса Михайловна - лучший врач в городе.

И я зачем-то не выдерживаю, резко посмотрев и столкнувшись с ним взглядом.

— Откуда Вам-то это знать?

Он немного тянет, будто решая для себя, стоит ли вообще отвечать. А потом выдохнув, отворачиваеися к рулю, заводя авто, включает дворники и произносит:

— Десять лет назад Юля забеременела второй раз.

Машина сдала назад.

— На двенадцатой неделе открылось обильное кровотечение. - На миг замер, вывернув руль. И каждое слово его холодит. - Когда доехали до больницы в час пик, спасать уже было некого. Но Лариса и реаниматолог выдернули Юлю с того света... думаю, поэтому, Маш, я могу что-то знать?

— Я... как вы это пережили?

Он почему-то растянул губы, цокнув и продолжая всматриваться в лобовое стекло.

— По отдельности смогли. Но "мы" позже перестало существовать. Оба ушли в работу, я набрал серьезных проектов, думая, что деньги что-то решат. Не решили...

— Но как так...

— Юля устала ждать. Точка.

Опустила взгляд, не зная, что сказать... Это банально, но...

— Мне жаль, правда.

— Ричи, десяти лет иногда достаточно для того, чтобы не гонять прожитое по кругу.

— Вам не жаль сейчас?

Посмотрела на него, а он все так же сосредоточен на дороге.

— Смотря чего. Брака - Нет. Я говорил, у нас было сложное расставание.

— Но вы столько пережили вместе...

— И что?

— Это не повод держаться друг за друга крепче?

— Повод и причина - разные вещи...

— Ну что Вы начинаете!? Как Вы могли её отпустить? Довести до этого...

Будто и не задело.

— Она сама этого захотела.

— Да как можно с Вами захотеть разводиться!?

Ой... прикусила губу, а Андрей как на зло повернулся.

— Я не то имела ввиду.

Кивнул, усмехнувшись.

— В университете ей стало интереснее, ты довольна?

— Бред какой-то.

— Отнюдь. Если этот бред выглядит, как двадцати пятилетний мальчишка, и носит тебя на руках, когда дома мужа толком не бывало почти год... выбор... - Зыркнул молнией. - становится очевиден.

Молчу, проглотив ком. Отвернулась к окну, всматриваясь, но совершенно не замечая путь... Позади остаются многоэтажки, приближая нас куда-то в сторону центра, точно не к нему и даже не в мою сторону.

Он вдруг нажимает на дисплей, через миг включив громкую связь. Почти сразу раздается:

— Пап...

— Ты успокоился? Мы через час приедем. К Ксюше пустят только завтра.

— Да, она сейчас на УЗИ ушла.

Оба переглягулись.

— Вы созванивались?

— Сообщение писала. Пап, а если... Если это знак?

Андрей Константинович вдруг резко оборвал:

— Перестань. Окстись, через час приедем.

Час? Уже скинул вызов, следом вцепившись в руль.

— Вы чего?

Пожимает плечами.

— Мне... я пять лет воспитываю Ксюшу одна, так вышло.

Свернул на какую-то из улиц, будто не замечая, что я говорю.

— У меня никого нет кроме нее. И я, наверное, должна поблагодарить...

— За что?

— Вы быстро среагировали.

— Не говори ерунду, Маш.

— Это не ерунда. Так куда мы все-таки едем?

— На каток.

— На каток!?

— Да. Ты умеешь кататься?

— Да, наверное, но я на коньках лет семь не стояла.

— Отлично. - Улыбнулся. - Меня научишь.

— Вы.. Вы с ума сошли?

Не знаю... может... в этом есть смысл? Хотя какой? Ох, коня троянского побери.

Мария.

Он промчал мимо огромной ледовой арены, окончательно сбив меня с толку. Если не сюда, тогда куда? Зачем-то остановился возле городского парка, оставляя машину на аварийке. Вытащил меня и потянул в самую глубь...

И сколько же лет я здесь не была?

Ярко подсвеченная фонариками аллея с видом на заснеженную набережную тянется на пару километров, отражая искорки света в сугробах. А эта дурацкая метель! Он с ума сошел!

Где-то с еловыми ветвями балуется ветер, снег хрустит под каждым шагом, хлопья с неба падают на карниз беседок и арочек, откуда слетают быстрым шумным потоком опять же ко мне под ноги.

Будто природа сейчас создает музыкальную открытку, прослушав которую, несомненно захочешь окунуться в эту зимнюю сказку... если бы не одно "но".

Но это именно я продолжаю ковылять за ним, проклиная собственную обувь, ёжась и укутываюсь в курточке, поправляя тонюсенькое платье, не спасающее от мороза, и пытаясь не рассмеяться тому, как этот "взрослый" мужчина обходит киоск за киоском и искренне негодует.

— Они все закрыты, Маш! Ты представляешь?!

— Вы не поверите, но сейчас ночь. И вокруг ни души...

— Да? - Обернулся ко мне, перестав дергать ручку очередного магазинчика. - И бродят злые волки?

— И красные шапочки, куда уж без них...

Улыбнулся, продолжив идти неизвестно куда.

Но чем дальше мы идем, тем громче становится мотив откуда-то играющих новогодних песенок, который я даже и не заметила сначала, и тем отчетлевее вижу впереди огороженную площадку прямо посреди аллеи... Андрей рванул к ней, быстро подбежав к какому-то едва ли совершеннолетнему пареньку, скучающему в одиночестве возле ограждения, что-то проговорил ему и протянул... деньги?

— Какой у тебя размер? - Крикнул на всю округу.

Нет, там... там каток!? Подхожу ближе, и правда рассмотрев припорошенный снегом лед впереди. А еще замечаю небольшой прилавок, что издалека не смогла разглядеть. Паренек юрко нырнул за него и вытащил оттуда черные мужские коньки...

И лучше не смотреть сейчас напрямую в лицо Андрея Константиновича, так как его довольную улыбку я чувствую даже на расстоянии.

— Так какой размер, Маш?

Называю, тем самым заставив паренька еще раз нырнуть теперь уже за беленькой женской парой.

Он помогает переобуться, оставляя обувь прямо здесь же, нисколько не боясь и не переживая.

— Вообще я скоро окончательно застыну! - Проворчала, шнуруя второй ботинок.

Мальчишка рядом вмешался.

— Сейчас согреетесь! У нас сегодня акция, второй час в подарок!

О, нет-нет, спасибо. Мне бы в подарок кружку горячего кофе и теплый плед. Иные подарки не принимаются. Даже эти голубые глаза, довольно искрящиеся. Красивые... очень!

— Андрей Константинович, разве это смешно?

Кивнул и открыл врата Ада... ладно-ладно, калитку катка.

— Вы совсем кататься не умеете?

Прошла мимо, осторожно ступила на лед, вцепившись в заборчик. Проскользила немного, вспоминая каково это да и просто пытаясь почувствовать лед под ногами. Обернулась к Андрею...

Конище, блин! Почему все чаще и чаще "Андрей"? Хотя что тут... понятно всё со мной!

— Ты не предложишь руку помощи? - Вопросительно глянул и выставил одну ногу на лед.

— А Вы сами никак не справитесь?

Хмыкнул.

— Ты настолько уверена во мне?

Переступил через небольшой бордюрчик, чуть не разъехавшись ногами в разные стороны. Да конь троянский!

Подлетела к нему, еле вспомнив, как тормозить. Пропустила мимо ухмылку мальчишки, а вместе с ней и какую-то новогоднюю песенку с мотивом "Happy New Year", что стала петь несоизмеримо громче. Вот же! Явно этот парень что-то там подкрутил.

Схватила за локоть А.К., разглядев легкую панику напротив. Может, тут его оставить? А сама куда? Только он вдруг протянул кисть, пошевелив пальцами, предлагая взяться за руки:

— Не думаю, что так ты меня удержишь. - Промурчал глядя в глаза. — А так я хотя бы не потяну тебя за собой...

Как же... Уже потянул. Иначе что я так раскраснелась?

Мария.

Говорят, что сегодня нужно отпустить все невзгоды, накопившиеся за год. Говорят, что все сновидения в эту ночь вещие. И почему моя явь сейчас так похожа на сон?

Разве мог тот до жути современный мальчишка включить "5 минут" в исполнении Людмилы Гурченко? И строки из её уст вдруг смогли обрести иной смысл.

"Чтоне сказано - скажи,Не откладывая на год."

Кажется, раньше я даже не знала об их существовании в этой песне.

Глотаю ледяной воздух. Провожу свободной рукой по льду, пытаясь хоть немного прийти в себя и отдышаться.

Стоило ли так разгоняться? Нет. Стоило ли верить ему? Тоже нет, но...

Над нами миллионы снежинок. От некоторых из них приходится отбиваться, просто сдувая те со своего лица. Щеки горят от мороза, но кажется, что скорее из-за того, что он рядом лежит, всему этому открыто смеясь.

Просто лежит на льду и хохочет. Впрочем, как и я.

— Ты не ударилась? - Говорит, наконец повернувшись.

— Вы просто ужасный врун, знаете?

Улыбнулся еще шире, немного кивнув.

— И отпустите уже мою руку, пожалуйста.

Он приподнял наши ладони, будто только заметил.

— Я не хочу.

Вот же...

— Андрей Константинович...

Вдруг повернулся на бок, оказавшись вплотную к моему лицу. Настолько, что поверни я немного голову, и клубы нашего дыхания бы переплелись.

— "Андрей", я говорил. - Выдохнул в щеку, следом приблизился, прежде, чем успела в возмущении повернуться, чтобы высказать что-нибудь еще непридуманное, уловил мое движение и прошептал:

— Но есть что-то возбуждающее в том, как ты общаешься со мной на "Вы".

Конище, у него там роутер перезагрузился?

— Хаа, - выдал мой мозг, разрешив себе лишь моргнуть и дальше уставиться в глаза эти... бестыжие.

— Но это не удобно. - Добил Андрей.

— Вы.. ты.. Вы ж поехали...

— Вообще рядом лежу, Ричи. - Аля "привет, шутки за тридцать." - Но лучше и правда уже уходить.

И окончательно пригвоздил, коснувшись таки губ едва ощутимо. Так быстро, что сердце успело лишь сжаться. А в следующий миг уже уселся, пытаясь встать на коньках...

— Так где Вы научились кататься? — Просипела, рассматривая спину перед собой.

— В советском дворе, Маш. - Стряхнул снежинки с плеч. - Очень много лет назад, но...

— Но? Но мне Ваше поколение не понять, да?

Посмотрел через плечо.

— Нет, просто в семь лет разбил колено, советская сборная по хоккею перестала существовать, и желание стать хоккеистом отпало само собой.

— А говорили...

Наконец встал на ноги, протянув руку.

— Скользить по прямой несложно, милая.

— Может, Вы еще специально упали?

Кисть все же подала, но тут же пожалела об этом.

Он рванул к себе, даже немного отъехав назад, шваркнув льдинками под лезвием коньков, поймал меня в объятия, крепко прижав к груди, и на кой-то черт поцеловал в нос, довольно ответив.

— Снег припорошил ямки и неровности...

Прошептала, алея самой яркой на свете розой, не сводя глаз с его губ.

— Но?

— Но я бы повторил, только ты вся дрожишь.

Дрожу? Холодно... да. Допу-у-устим, что здесь нереально холодно. Я все же в платье, где-то там Ксюша, Ян... больница и полнейшая неизвестность. Только почему сейчас вместо водоворота сожалений, стыда, страха и привычного чувства вины, я впервые хочу остаться... здесь... рядом с ним. Узнать мужчину, которого категорически не стоит узнавать... и поверить, что его можно называть просто по имени.

Мамочки, как вообще всё это могло так быстро произойти?

Мария.

Вздрогнула от звука пришедшей СМС-ки. Интересно, кто ему пишет так поздно?

Снег тает в теплом салоне. Стекает под ноги. Кудри превратились в таящие сосульки. Про красоту укладки не стоит и вспоминать. Вот и все предновогоднее волшебство. Растираю щеки чуть отмерзшими пальцами, пытаясь не поворачиваться к нему. Но тянет же объясниться! Хотя, что объяснять?

Потому уже раз четвертый кошу взгляд, пытаясь начать разговор, но так ничего и не произношу.

Андрей же уже не отрывается от дороги, периодически шмыгая носом. Но... сколько можно молчать?

— Как Ваша губа?

Зыркнула на расползающуюся улыбку. Коснулся едва заметной полосы.

— В целом - в порядке.

И замолчал, сворачивая на одной из развилок... нет, ну, поговорите со мной кто-нибудь. Рядом сидящий. У меня же голова сейчас лопнет от мыслей, набирающих оборот за оборотом во внутреннем улье.

— У Вас с Аглаей Расуловной точно ничего? - Делаю вид, что видавший лучшее маникюр меня и правда интересует.

— Ри-чи.

— Что? - Посмотрела. - Сложный вопрос? Трудно ответить?

— Нет, просто я на него уже отвечал.

И замолчал... опять! Хмыкнула, не сдержавшись, на что всё же удостоил ответом:

— Никогда ничего не было.

— И почему она думает иначе?

Посмотрел, опять растянув улыбку.

— У неё спроси?

— Вот еще, больно надо...

Снова молчит, улыбаясь собственным мыслям. И это так не похоже на меня, но хочется же все прояснить.

— Я Вас не понимаю...

Посмотрел, немного приподняв бровь.

— В чем именно?

Да что за мистер многословность. То не вытянешь ничего... Но не успела выпалить "Во всем", наконец разговорился:

— Здорово, что сейчас ты проверяешь почву, решая наконец, стоит ли... - Слегка прикусил больную губу, протянув. - начинать отношения. Но для меня все очевидно.

Отвернулась к окну.

— И ничего я не проверяю.

Точно расслышала:

— Это было бы на тебя не похоже... - И добавил громче. - Дать тебе повод остаться со мной?

Вот ещё, "повод"! Не дождался ответа.

— 300 из 100, что твоя Ксения сбежит завтра из больницы, если немного попустит.

— Она уж не такой ребенок!

Проигнорировал.

— И запросит грандиозный праздник. А до тех пор, будь добра, пролистай онлайн-каталоги, нужно где-то найти хотя бы ёлку...

Я не ослышалась?

— Ёлку?

— Хочешь, чтобы она сама утром заявилась с огромными пакетами и мишурой, а ночью вновь отправилась на скорой?

— Вы шутите? Я не думаю, что...

Кивнул.

— Ян только что оплатил бронь одной из карт на мое имя в каком-то цветочном салоне, Маш.

Моргнула.

— А... погодите! Он уехал куда-то? А собака?

— Онлайн-заказ.

— А код подтверждения там? Это розыгрыш?

— Это была карта на черный день, код приходит ему push-уведомлением, совершенная покупка уже СМС мне. Так что там? Говоришь, не дети?

— Ну, может, там что-то другое?

— Ты в это веришь? Просто устрой им праздник, Ричи. Раз им так хочется.

Ерунда какая... нужно срочно добраться до телефона и набрать сестру. Надеюсь, что ей и правда легче... что ничего страшного не произошло. Но Ян-то что творит? Очень странно!

В цель.

Странный, насыщенный до невозможного день, в эмоциональном плане вытянувший и тут же отдавший больше, чем весь почти прошедший год.

Удивительно осознавать, что эта девушка могла не появиться в моем доме хотя бы потому, что много месяцев тому назад я мог выбрать на её место другую кандидатуру.

Но почему-то задержался на ней...

И этот диван я покупал, явно не думая о том, что кому-то придется на нем спать. Тем более, мне самому. Ан нет, пришлось. Моя комната отдана во владение девушке, что всё же решила остаться, и собаке, которую... надо бы накормить.

Еле встаю, пытаясь промассировать затекшие плечи. Одергиваю шторы, поражаясь тому, сколько снега выпало за ночь. Снегопад наконец успокоился, лишь изредка балуя снежинками, и вместе с ним успокоился я сам.

Жили желает доброго дня, напоминая, что сегодня уже 31 декабря, на улице минус пятнадцать, и в новостных сводках вполне неплохая повестка дня.

Быстро умываюсь, приведя себя в порядок. Бреду на кухню, осушаю бутылку минеральной воды из холодильника. Беру пару небольших плашек, наливаю в одну воду, во второй слегка подогреваю порцию творога.

С этой красотой поднимаюсь к себе, на миг даже остановившись и задумавшись, можно ли вторгается в её покои, но меня же вчера все это не остановило, верно? Смысл сейчас заморачиваться?

Осторожно приоткрываю дверь, волнуясь, не придавлю ли Роки. Еле рассматриваю в темноте их силуэты, по началу потеряв Ричи.

Та вместо кровати зачем-то опять спит на полу, а кутешонок довольно улеглась у нее на руках.

Ставлю миски на пол, забираю вчерашнюю посуду и наконец ухожу из комнаты.

Черт. Надо было снова переложить... почему она там? И ладно хоть пол тёплый, но отчего не на моей постели? Там метка черная, черная дыра или баг какой?

Вроде и так ушел вниз, проворочавшись большую часть ночи от осознания, что над моей головой... Ричи... собака... и Ян. И если не брать в расчет черный маленький мокрый нос, то я все же ревную.

Интересно, будет странно, если проходя курс ЗКС*, учиться нападать Роки будет на гиену в полном обмундировании? Дикооость какая, мать вашу... но как интересно об этом мыслить!

Опять чертыхнулся, начав наконец собираться на улицу. Провозился с лопатой, сгребая выпавшие осадки. Нашел в кладовой песок неизвестно сколькилетней давности, посыпал дорожку.

Убрал инвентарь и наконец выбежал на привычный маршрут.

Почему так хочется петь? Танцевать под перепетый современной группой, легендарный "Beggin'".

"And put your loving hand out baby"

[Так протяни же свою нежную ручку, детка]

Это же чертовски сбивает дыхание, руша ритм.

И я точно влюбился...

То страдаю, не в силах бежать несколько дней подряд, то парю почти сорокалетним херувимом. Нормальный вообще, нет?

Здороваюсь с пожилой парой, машу рукой лабрадору, заметив того в окне. Собака точно гавкнула и гордо отвернулась, словно я виноват во всех её несчастьях. Видимо, хозяйка уже уехала на смену? А про кофе я вспомнил только сейчас.

Пробегаю привычный круги даже намного быстрее обычного, чувствуя, как парю над землей. И нет, дело не в специальных стельках.

"I'm onmy knees when I'm beggin'

[Я стою на коленях, умоляя]

'Cause I don't want to lose you

[Потому что я не хочу потерять тебя.]

Уже в прихожей замечаю свет на кухне, слепо надеясь, что это Маша. Ожидания не оправдываются, стерев с лица улыбку и желание заговорить первым.

Потому разворачиваюсь в дверях и почти успеваю влететь в двери ванной комнаты, но Ян всё же успевает догнать своим:

— С Наступающим Новым Годом!

И коронным:

— Пап, ты только не сердись, ладно?

Из последних сил не хлопнул дверью, скрываясь в душевой.

Что с ними делать, серьезно? Они же угробят друг друга под видом вселенского счастья. И ладно бы только друг друга... Первым под острие "судьбы" полетит ребенок. Ребёнок, мать их!

Выбиваюсь на кухню в решимости его для начала выслушать. Сажусь напротив, разбираясь с наушником и заодно рассматривая, как Ян опускает взгляд и в общем-то сейчас находится нисколько не в праздничном настроении.

Ждууу...

Тот сдавливает костяшки, решается посмотреть в глаза. Но встретившись с моими, тут же ныряет обратно.

Жду. Всё же всё ещё чего-то жду.

Решаю облегчить ему задачу, раз тому проще говорить с моей спиной. Встаю и ухожу к плите, собираясь приготовить самый неромантичный завтрак в постель, опять напевая строки из той сегодняшней песни.

"Hey yeah, ratatata..."

[Хей, е-е, рататата...]

Достаю кастрюлю, отсыпаю овсяные хлопья, смешиваю их с гречневыми, добавляю воды в верном соотношении, ставлю все на индукционку.

— Пап, я не могу так больше.

Приплыли. Еще и отвечать теперь на это что-то? Не оборачиваюсь, достаю в холодильнике яблоко и мандаринку.

— О чем ты?

— Ты только не злись, но я думаю... свалить куда-нибудь.

Что?

— И потому бронируешь какой-то веник в цветочном?

— Ааа... - Тянет он. - Ты видел, да? Это маме, я, как всегда, забыл про её подарок.

Потираю переносицу, все же не нахожу ответ. Спустя пару мгновений продолжает.

— Я после обеда к ней, раз Ксюша в больнице.

Кисть с ножом замирает, перестав резать яблоко.

— Стоп.

— Ты чего? - Раздаётся позади.

— Ничего. Что значит "свалю"? Ты про маму? Так я не держу вроде.

— Я... ну... понимаешь, мне правда кажется, что всё... к черту.. я...

Оборачиваюсь, немного надавив.

— Что, Ян?

— Пап... я её люблю. Но это так... быстро всё. Мне кажется, что я не смогу. Как ты со мной справился, а? Я не хочу так же... Это же жесть как страшно!

Значит, не показалось, что он струсил. Ни вчера. Ни сегодня.

— Ты в курсе, что именно продают у кассы в любом даже самом задрипанном продуктовом?

— Сигареты? Ты к чему?

Да, блин, сигареты. Как не сигареты-то! Сигареты же спасают от кучи венерических болячек и уменьшают шанс появления и становления на свете таких вот дедушек аки я.

— Ян, не тормози. Сам виноват. Какого дьявола Ксюша должна сейчас проходить через всё это одна? Тупо из-за того, что тебе с резиной не круто, а брать ответственность за свои действия я тебя похоже не научил?

Тихонечко матерится. Отворачиваюсь выключить кашу.

— Ну, я же не собираюсь свалить...

— Ты только что сказал обратное. Или я тебя не так понял? Так изъясняйся понятнее, мать твою.

Обижается. Мамочки. Юленька, мальчика обидели. Не выслушали и не погладили по головке, жалея.

Когда оборачиваюсь, гиена уже со всей своей сто восьмидесяти пяти сантиметровой злости хлопает дверью.

Догонять не собираюсь. Только открываю вновь кухню, устав через пару минут слушать, как Джей-Зи периодически ударяется о дверное полотно. Глюк какой? Вроде индикаторы работают... Проверяю, спрашивая:

— Жиль, состояние пылесоса.

Та выдаёт штатный отчёт, в котором на первый взгляд ни одной ошибки. И что это? Техника беснуется? Ха... и ещё раз ха!

Сына след простыл. Можно, конечно, выйти и найти его возле обочины, пока такси еще не приехало. Но не хочу. Просто не хочу, хотя, может, и должен.

Вместо этого снимаю гарнитуру, выбираю свою жизнь в лице милой девушки, что до сих пор не спустилась. Эгоист? Наверное, так. Будь я чуточку иным, всего этого сейчас могло бы и не произойти. Может, лет десять назад работал бы меньше. Не разрушил бы злосчастный брак. Не построил бы этот дом. И не встретил бы Ричи.

Вздрагиваю от дверного звонка. Прохожу в коридор, разглядев на экране вместо сына парня с лейблом местного магазина. Тот говорит что-то про оперативную доставку.

Открываю дверь и тут же сторонюсь к стене. За парнем заходят двое мужчин в той же спец.форме. занося мне под ноги две огромные коробки. Первый сует акт и терминал, прося произвести оплату и расписаться.

Вспоминаю про карточки, до сих пор поглядывая на кучу новогоднего барахла. И нет же, сам заказал, кликая на все без разбора, ибо Ричи до последнего отказывалась участвовать в этом карнавале.

Что я ночью выбрал такое?

Замираю, вдруг не найдя брелок автозапуска от машины. Проверяю смарт-часы, сдавливая желваки.

— Там машина белая еще стоит?

— Ауди? Серебристая? - Переспрашивает доставщик, называя авто соседа.

Ясно... странно, почему оповещения не было? Батарея садится? Проверяю заряд - и правда же, энергорежим. Значит, вместо такси представительский класс? И забирать потом у бывшей жены, или Ян перебесится и сам приедет, сделав вид, что моя красотка никуда и не уезжала?

Расплачиваюсь. Провожаю всех до конца террасы, еще раз убедившись, что сына я упустил. Захожу в дом, снова иду на кухню. Беру подготовленный поднос и тихонько бреду в сторону лестницы.

Поднимаюсь, открываю дверь, натыкаюсь на чавкающую и виляющую хвостом Роки. И сам же не сдерживаю улыбку, смотря на то, что Ричи все же легла на кровать и укуталась в одеяле.

— С Наступающим, Маш. Доброе утро.

-----

*ЗКС - сокр. Защитно-караульная служба. защитный норматив по дрессировке собак, созданный в СССР. Основная цель — выработка охранно-защитных навыков у собаки, а также умения запаховой идентификации.

**Måneskin - Beggin'

Мария.

Натягиваю собственную футболку повыше. Следом поправляю одеяло, чтобы точно всё было прикрыто, и не свожу с него глаз.

Андрей... Константинович замер у двери с каким-то подносом. Улыбается. Просто стоит и светится откуда-то взявшимся счастьем.

Конище, сколько сейчас времени? Я только заснула нормально... И голова теперь напоминает квадратную дискету родом из прошлых десятилетий.

Повторяет.

— Доброе утро.

Решает пройти ко мне. И я почти вскрикиваю, но это уже, наверное, слишком.

— Не подходите, пожалуйста!

Прищурился, поставив посуду опять на комод.

— В этот раз поешь?

Кивнула, только он все не торопится выйти за дверь. Вскинул бровь, будто чего-то ожидая.

— Мне казалось, вчера мы стали намного ближе?

— Это причина пускать Вас в эту постель?

Улыбнулся.

— Повод. Но ранее тебя ничего не смущало. И это моя кровать. - Потупил взор. - По крайней мере, пока что...

Окончательно прячусь под одеялом.

— Ричи, если ты не перестанешь блокировать мое присутствие, я просто зайду с VPN*, и все твои блоки уже не помогут.

Мамочки, сердце ёкнуло... почему кого-то трогают конфеты, стихи, букеты и шоколадки, а меня айпишником можно зацепить!? Высунула нос только для того, чтобы ответить.

— Если Вы не прекратите давить, провайдер исключит в пуле** Ваш VPN и уедет наконец домой.

Заулыбался аж до ухмылки, сцепив руки на груди и пуская в мою сторону искры.

— Я всё же попробую гнуть свою линию.

— Не советую... - Только голос уже утонул в его наглости.

Просто прошел и лег рядом, уставившись на мой высунутый нос и облокотившись вот прямо тут, понимаете ли.

— Снова укусишь?

— Если потребуется.

— Ты злющая, - констатировал факт. - не выспалась? Тогда в следующий раз кусайся понежнее.

Ха-ха.

— Андрей...

Кивнул, оборвав.

— Прогре-е-есс.

Глаза закатились сами. Надо переводить тему.

— Я звонок слышала... Там кто-то приехал? - Нырнула рукой под подушку, отыскивая телефон. - Ксюша?

— Нет, мы вдвоем.

— В смысле? А Ян?

Зачем-то прищурился, глубоко вздохнув. Его кутешонок наконец наелась и, прямо тут же присев, натворила дел, побежав себе спокойненько дальше. Так ему и надо!

— Тебе все еще важно, где он?

Так о чем мы? Снова встретилась с ним взглядом, уже не припоминая...

— Кто там приехал?

— Как Ксения?

— Вы не ответите? - Осмелела, опять упав на кровать и понимая, что взгляд он отводить не собирается.

— Отвечу. Только позже. Так как сестра?

— Ну, Вы же ночью слышали наш разговор?

И правда, когда я смогла до нее дозвониться, спустя сотню пропущенных, на часах уже было три ночи, и тогда А.К. даже уже сдался, перестав показывать, а точнее сувать под нос, бесчисленные новогодние украшения на каком-то сайте с просроченным хостом, заверяя, что он их все равно купит. Даже смешно...

"Угроза миновала" - вот и все, чем меня удостоила Ксюша по телефону, оставив без ответа все вопросы в социальной сети. Кажется, Ян знал вчера намного больше, и из-за этого всю ночь хотелось вломиться к нему, но тогда тот уже крепко спал. А сейчас что? Уже дома нет?

Конище. Мужчины. Бесчуственные...

— Вы хоть помните, как Ваш сын родился? Или это для мужиков не так важно?

— Ты опять о нем?

Оставила реплику без ответа. Немного выждал и все же сказал:

— Помню.

Слабо верится.

— Расскажите?

— Ян родился в минус двадцать пять. Ночью. Я сорвал себе горло, выкрикивая Юлькино имя и пытаясь не попасться охране.

— Вы? - Убрала с лица одеяло, начиная улыбаться. - Шутите?

Повернулась к нему, подложив руку под подушку.

— Нет. Головы на плечах в восемнадцать у меня вообще не было.

— Слабо верится... И тогда же все спали! Вам не стыдно?

Заметила крохотную улыбку.

— Как есть, Маш.

— И Вас не поймали?

Гордо заулыбался, и от этой искрящейся дури мне вдруг поверилось, что он всё же тот ещё мальчишка. Только где-то очень глубоко. За налетом возраста и щетины, которую жутко тянет коснуться.

— Поймали. Выкинули за территорию.

— И Вы ушли?

Сама не заметила, как ладонь оказалась в его руке. Он легонько сжал, голосом же привлекая взгляд к себе.

— Нет. Нашел дыру в заборе...

Положил кисть к нему на грудную клетку, ужаснув исходящим от него теплом.

— Пробрался.

Ухватил рукой талию, резко притянув к себе.

— На этот раз смог ей дозвониться. Юлю только привезли в палату. - Вдруг приблизился вплотную, прикоснувшись кончиком носа к моему. Выдохнул тяжело, следом уже продолжая говорить и очаровывать своим тембром. - Ответила какая-то сонная санитарка. Сказала, чтобы заткнулся и шел домой, иначе...

Не могу сдержать смех, поежившись в его объятиях. Юркнула к его плечу, пытаясь по-дурацки просмеяться, но вместо того, чтобы успокоиться, мой внутренний процессор выжал из себя полные обороты, пробрав дрожью от ощущений. Он ря-дом. И моя совершенно нагая конечность зажата между его. Слишком близко, чтобы ничего не чувствовать. Слишком поздно, чтобы прикинуться дурочкой. Боже, как же глупо притворяться, что я не таю.

Все заполняет его аромат, не могу отдышаться. Сердце бьет в ребра, рекошетя и отдаваясь гулом в ушах.

Андрей замер, явно уловив пробравшие мое тело мурашки. Довольно хмыкнул, но, к его счастью, никак не прокомментировал.

— Мне нужно идти... - Протянула. - И Ксюше позвонить.

Приподняла голову, наткнувшись на Адамово яблоко.

— Ричи, я могу называть все своими именами? Или ты еще юна и боишься слова "эрекция"?

Заткните мне уши кто-нибудь!

— Так вот... Мне тридцать семь. Я не влюблялся как мальчишка, наверное, лет двадцать.

Пытаюсь оторвать с талии его руку.

— Ха... Вы меня год не замечали.

— Я говорил, что не смотрел? Ты права. Все началось с поцелуя. Это плохо? Должно быть всегда с первого взгляда?

Пробурчала:

— Не знаю.

Кивнул, заглянув в глаза.

— Ты понимаешь, что уже влюблена?

Вот же...

— Я понимаю лишь то, что не ела почти сутки...

Резко отцепил руки, проговорив уже в мою стремительно сбегающую спину:

— А еще, Маш, там гора игрушек и огромная ёлка внизу.

Долетела до комода. Схватила тарелку каши и ринулась прочь отсюда. Да как так, никого нет? Где Ян-то хоть, блин?

Только в дверях получила:

— Безумно красивое нижнее белье, Ричи. Только прошу, на улицу в одной футболке не выбеги.

Смешно ему... Нет, серьезно! Смешно ему!?

------

*VPN (англ. Virtual Private Network — виртуальная частная сеть) — это безопасное зашифрованное подключение пользователя к сети, с которым он может обходить локальные ограничения и сохранять конфиденциальность.

Что имел ввиду Андрей: "Если ты не перестанешь, я все равно найду способ, и ты уже не отвертишься"

** пул - IT сленг, набор, "список".

Что имела ввиду Маша: "Если Вы не прекратите, я сбегу и вычеркну Вас из моей жизни", но так мы ей и поверили.

В цель.

Спускаюсь вниз только тогда, когда понимаю, что наконец успокоился. Но всё же, серьёзно... когда в последний раз меня возбуждали трусы в горошек? Отлично! Приехали. У меня новая эротическая фантазия. Великолепно! Будто мне ночью спалось хорошо!

Маша закрылась на кухне и видимо не думает выходить оттуда, потому отпускаю собаку на пол в коридоре, беру злосчастныю тряпку и снова иду к себе.

Когда спускаюсь обратно, картина ни капельки не поменялась. Роки обнюхивает все углы, изредка поглядывая на единственное место со съестными запасами, в котором Ричи дверь так и не открыла.

Потому перетащил коробки в зал, надеясь, что эти две девчушки выйдут сюда хотя бы на звук .

Сдвинул столик, смотал ковер, даже унес тот в кладовую, что уж тут. Раскрыл первую громадину и ужаснулся... Ветви ели лежат стопочкой, обода ярусов рядышком, а по середине еще и обрезки палок, которые, очевидно, нужно соединить. И в этой огромной коробке лишь одна зеленая хр... ель?

Еле как отыскал инструкцию, вытащив все на паркет, но тут же пожалел об этом, ибо щенок подбежала сюда же, успев взобраться на кучу зеленых... иголок. А когда поняла, что дело - дрянь, и они еще и колятся чуть ли не как настоящие, заскулила, жалобно просясь обратно.

— Ты же вроде не кошка! - Поднял комок, поставив тот на четыре лапы.

Вздохнул, прочитав наконец бумажку. Уселся на пол. Даже отыскал всё на первый ярус, пытаясь скрепить тот, но замер от голоса позади:

— У Вас Роки жрет иголки...

Улыбнулся, глянув назад. Ричи спряталась за дверным косяком, высунув ко мне лишь голову.

— Не жрет, а пробует на вкус. Она вырастет гурманом...

— Если Вы её раньше не угробите...

— Проходи и помогай, Маш.

Думал, что откажется, но Ричи вместо того, чтобы слиться, сказала что-то про джинсы, рванула к лестнице и спустилась к нам спустя пару минут, уже одевшись.

Уселась возле меня, взяла инструкцию, погладив рванувшего к ней щенка, и принялась читать...

— Зачем Вы вообще это все заказали... - пробубнила еле слышно.

— С ума сошел.

Посмотрела в мою сторону, чуть пригладив растрепавшиеся локоны. Это красиво...

— Нет, серьезно! Сегодня тридцать первое декабря, могли и без праздника уже обойтись... Вы же не любите вроде, что тогда?

— Захотел.

— Да зачем? - Собрала ветви на второй ярус. - Ксюша здесь уж точно не при чем.

— Просто так, Маш.

И сам своим ответом погрузил нас в молчание.

Ярусы собираются, Роки все плетется за Машей, а та просто молчит.

— Так что там Ксюша?

— Не знаю. - Скривила губы и отвернулась. - Говорит, что всё в порядке.

— И просится домой?

— Да, я... - Вспылила, но тут же погасла. - Я сказала, чтобы даже не думала писать по собственному...

— Хорошо.

— Что хорошего? Она меня не слышит... более того, толком ничего не говорит.

Улыбнулся.

— А ты хотела до пенсии её контролировать?

— Да почему!? Она же ребенок и...

— Вчера ты убеждала меня в обратном.

Замерла, держа верхушку в руках, уставившись на то, как я цепляю предпоследний ярус, поднявшись по стремянке.

— Что?

— Мне... - Посмотрела себе под ноги.

— Что?

— Мне казалось... нет, не так. Понимаете, я поклялась несколько лет назад, что подниму её на ноги несмотря ни на что.

— И что? Ты до конца своих дней теперь будешь переживать, пытаясь ее удержать? Это настолько нерушимая клятва?

— Да. - Протянула верхушку.

— Что "Да", Ричи?

Поднялся выше, пытаясь сцепить последние части. Так и не ответила. Посмотрел вниз, а та уже подошла к дивану, уселась на него, упершись локтями в колени и зажав себе виски.

Сцепил наконец главный символ сегодняшнего дня. Спустился, спрыгнув с последних ступеней. Подошел к ней и опустился у этих красивых ног.

Правда тут же пожалел, ибо Роки решила проснуться и напомнить о своем существовании именно сейчас - наткнувшись на мою руку.

— Маш.

Я смотрю на закрытые глаза снизу вверх. Не много ли мыслей и противоречий для неё?

Протянул руку, коснувшись щеки. Дрогнула, но не отдалилась. Провел линию к нежным, алеющим губам, чувствуя на коже её дыхание.

Ресницы трепещут, но посмотреть на меня так и не соберется.

— Я тебе губы немного обветрил.

И пока думала над реакцией, взялся за кисть потянув её на себя, уже падая на пол.

От неожиданности не успела вырваться, упав прямо по заданному курсу.

— Вы опять!?

Отпустил кисть. Нет. Нужно переходить на "ты", серьезно. Ричи возмущается и пытается встать, но у нее это едва ли получится.

— Так что за клятва? - О, я еще помню об этом.

Замерла, вздохнув и даже перестав щипаться.

— Ничего такого.

— Маш.

Закрыла глаза. Шепнул ей:

— Не ври.

— Отпустите?

Пойдем на шантаж.

— Поцелуешь?

И... wow, она улыбнулась! Тогда смысл еще сопротивляться?

Пока не успела выдумать тысячу причин, не успела найти тысячу доводов отстраниться, немного приподнялся, первым поцеловав. Просто коснулся, чуть выждав после и прошептав:

— Тебя надо почаще кормить.

Рассмеялась посмотрев наконец на меня. И стесняется же. Но это безумно мило.

— Почему это?

— Ты добреешь, не ворчишь и хотя бы не кусаешься, когда я тебя целую.

Встрепенулась, начиная краснеть.

— Я могу укусить.

— Хочешь?

Задержала глубокий вдох и легонько треснула по моим губам, собираясь уже вставать. Ага. Как же... конечно.

Снова удержал.

— Да, Андрей, блин...

Улыбнулся, прижимая в объятиях и бесстыдно начиная требовать упущенное:

— Поцелуй, Маш.

Приподняла бровь, явно намереваясь дерзить.

— Ну, или рассказ.. - Протянул. - Лучше поцелуй, конечно.

— Какой еще рассказ?

Пф, мог бы и не заикаться.

— С какой радости так изводишь себя из-за сестры. Аж ко мне поехала вчера.

— Точно. - Прищурилась. - Вообще я собиралась сразу уехать...

Улыбнулся.

— Но что-то пошло не так?

Кивнула.

— И теперь лежишь в моих объятиях...

Пуще прежнего прищурилась.

— Ричи, факт же.

— Как так могло выйти?

— Не переводи тему.

Закатила глаза и тут же что-то придумала.

— Мы там ёлку не расправили...

— И не нарядили.

— Точно. Надо встать.

Вздохнул, снова потянувшись к ней.

— Новый Год без нас не наступит?

— Конечно!

Усмехнулся, почти целуя.

— До него еще двенадцать часов.

И предупреждая новые попытки, приподнялся к ней, чмокнув в щеку и отпустив.

Жаль же отпускать, но что толку пока удерживать? Ради чего на неё давить, если она сама не пытается начать что-то мне объяснять, открываться и доверять.

Потому просто держу себя в руках и спустя время уже радуясь тому, как быстро мы с ней расправили ярусы. А моя Маша даже залюбовалась.

— Очень красивая!

— Ты лучше.

Смущённо рассмеялась, отвернувшись и передразнив.

— А дальше что? "Эй, твоей маме зять не нужен"?

Кивнул.

— Не нужен?

Обернулась, опустив взгляд в пол.

— Не думаю... Достаем игрушки? - Улыбнулась легонько, сама себя приободрив.

— Ксюша сказала про родителей, Маш. - Сделал шаг вперед, позволив себе её просто приобнять. - Давно?

— Ну, сегодня годовщина. Пять лет.

Так и не поднимает лицо.

— Сегодня?

Кивнула, вырвавшись и сделав вид, что вторая коробка ей жутко интересна.

— Ммм... смотри какие игрушки!

Улыбнулся, пока она осознает и восклицает.

— Ой. В смысле, "Смотрите"!

— Все в порядке, Маш. - Подошел, вытянув огромную упаковку синих крупных шаров. - Так и надо. "Смотри".

Мария.

Мы украсили эту громадину, создавая друг в друге новогоднее настроение. Как же мало нужно, чтобы ощутить трель колокольчиков с воображаемых саней не менее воображаемого Деда Мороза...

Я так рано перестала в него верить, что даже помню свою реакцию, когда в один из годов увидела в холодильнике Новогодние подарки для меня и Ксюши, что тогда была еще совсем малышкой.

Помню, как она позже уплетала вафельку из той самой упаковки, что, конечно же, нашли утром под небольшой искусственной елью, и светилась от счастья, пытаясь лепетать что-то про Новый Год.

Наверное, тогда я перестала ждать чуда? Тогда почему сейчас вдруг хочется украшать совершенно чужой дом? И мне даже разрешили повесить огромные объемные снежинки на панорамные окна, разложить везде искусственные еловые шишки, раз от разу пытаясь меня при этом обнять. И...

И я не знаю, что думать теперь. Всё не укладывается в голове, я до сих пор не могу привыкнуть к происходящему, но позволяю ему... меня целовать, не чувствуя при этом ничего омерзительного, даже скорее наоборот - каждым его поцелуем нежась.

Помогаю накормить Роки и не пытаюсь при этом сдерживать улыбку. Как же быстро я ему поверила... Этот день кажется сказочным, я даже в своих мыслях путаюсь, это так странно!

Ближе к пяти вечера, на титрах известной Новогодней комедии в дверь неожиданно позвонили, разрушая нашу маленькую совершенно невероятную, необъяснимую идилию.

Андрей поднялся с дивана, сказал не вскакивать за ним с кресла и проследовал к двери, а Роки подорвалась за ним, очевидно устав уже спать под ёлкой.

Почему-то именно сейчас рука вернулась к медальону, что будто бы обдал кожу ледяным порывом. Чертовщина какая-то...

Только еще невероятнее оказался голос в прихожей, что набирает децибел за децибелом, подбрасывая меня первыми узнанными нотками...

Его жена! Бывшая...

— Ты совсем офонарел!? Зачем ты орешь на ребенка?

Спустя секунду появляется Ян, стряхивает с волос растаявшие снежинки, обводит зал взглядом, замерев на миг, рассматривая украшения, следом кивает мне и со всей дури падает на диван.

— Привет. - Говорит, будто ничего не случилось.

— При...вет... - Выдавливаю из себя, пока голоса не утихают.

Пытаюсь вслушаться в рекламу, оградившись от последствий чужой жизни. Но они все ругаются и ругаются.

Наконец мой куратор появляется в дверях. Кивает мне и гордо садится на диван. Следом приходит Андрей, повторив свою последнюю фразу:

— Ты растишь из него тряпку.

Юлия повторяет это же, фальшиво не отрываясь от телевизора.

— Ой, будто ты у нас эталон мужика! Вспомни себя раньше-то, а!

— По крайней мере, я не собирался от тебя сбегать.

Та прыснула, на миг закрыв лицо руками, но позже спокойно произнесла.

— И поэтому сбежал от меня к работе?

Андрей даже не дрогнул.

— Еще десять лет будешь вспоминать? Я думал, тебя попустило.

— Буду! Обязательно буду... - А сейчас, резко смотрит в мои глаза. - Маришечка, пошли чай попьем и посекретничаем, хорошо?

Киваю и иду за ней на кухню. Прохожу мимо А.К., пожав плечами на его застывший на мне взгляд. Но как только кухонная дверь закрывается на замок, жалею о своем решении присоединиться.

— Почему ты мне ничего не рассказала? Как ты могла все это утаивать, Маша!? - Сглатываю, слыша то, что понять не могу. - Твоя сестра совсем чокнулась? Какие еще дети? Ему девятнадцать! Девятнадцать, вы обе это понимаете своими пустыми головами!?

И пока пытаюсь осознать, она добавляет, давя на мою мнимую некомпетентность.

— Надо было нанять тогда кого-то другого, а не доверять его тебе! По вам же видно всё, - кривится.

Я хмыкаю и делаю шаг назад.

Мария.

Это похоже на ледяной душ. Только вместо воды или хотя бы крупинок льда на меня вылилось что-то ядовитое, желчное. Я не нашла ответ, пытаясь осознать, почему мне вдруг стало так неприятно и отчего я даже не пытаюсь увернуться.

Это все неправильно. Неверно. Здесь должно быть окно с ошибкой, но и правда...

— Разве мой Ян такое заслужил? - Снова вырывается его мама, совершенно не считаясь с моим состоянием.

И тот впервые вдруг показался мне... отвратительным. В моей процессорной коробочке на миг пронесся крик еще нерожденного малыша, но Ян с ним даже не сроднился, будто продолжая сидеть на диване и вальяжно смотреть телевизор. Лишь на один крошечный миг, но мне этого оказалось достаточно.

Я вдруг шумно выдыхаю и наконец произношу.

— Даже если Вы считаете его ребенком, ему придется повзрослеть, слышите?

Да. Слышит. Более того, мой куратор даже замерла на первом указанном слове, но лишь для того, чтобы под конец фыркнуть и произнести:

— Не думала, что ты тоже окажешься из этих...

— Из каких? - Не удержалась я. - Из тех, кто ломает судьбу вашему сыну?

— Именно! Будто ему мало его папаши. - Желчно указала в сторону закрытых дверей. - Маша, включи голову, дорогая! Я не хочу ему такую судьбу!

— А что плохого в Андрее?

Та вдруг врезается в меня взглядом, и чуть шипя произносит:

— Ты свихнулась!? "Андрее"!? - Шумно выдохнув, чуть подавшись назад, хватается за сердце. - Он, что, тебя соблазнил? Или это ты на него повисла? А, точно! На дом позарилась, да? У тебя же своего-то ничего! Черт, как знала, что сестра у тебя такая же!

— Вы с ума сошли? - Повела плечами, не веря услышанному и пытаясь не дать всему этому бреду меня коснуться.

Та вдруг перешла на крик.

— Это я с ума сошла!? Да вы обе профурсетки, ясно? И делай ты что хочешь с этим, а сына я...

Дверь позади вдруг хлопнула, отлетев куда-то в сторону. На пороге показался Андрей, одарив свою бывшую холодным прищуром.

И я всё же приехала сюда не за этим, я не намерена встревать между разногласиями некогда любивших друг друга людей.

Поднимаю руки в сдающемся жесте, давлю в себе ком и желание закричать на них двоих. Просто вылетаю из кухни, проигнорировав его взгляд и отбросив со своей кисти его уже успевшую замереть руку.

Первым делом думаю вызвать наконец такси и просто уехать. Наконец-то уехать! Потом вспоминаю про Роки, и на душе окончательно решаются вскрыть консервную банку тысяча кошек. Поэтому прохожу мимо всё так же сидящего Яна, сажусь возле ёлки и беру щенка на руки. Та, едва слышно хрюкнув, от души потягивается в моих ладонях. Приподняла голову, взглянула на меня и тут же легла обратно, опять начиная засыпать.

Да конь троянский, мне бы быть такой отстраненной и толстокожей! Не вникать во всё, что происходит и происходило. Но я даже уйти, уехать к себе домой не могу. А точнее не хочу оставлять здесь этого щенка и этого мужчину, будто они без меня не справятся. Ну, нет уж. Андрей точно справится сам. А вот я без него? Ясное дело, что тоже... да?

Почему за эти сутки он стал казаться намного более... близким? Ха, будто кто-то кроме Ксюши может быть мне дорог.

Нет, серьёзно! Ау, Ричи! Самое время очнуться. Пора признать, что стрелки часов давно пробили двенадцать, уже перевалив за новый день. Что я тут забыла, правда!?

Дожидаюсь, когда ссора утихнет, тихонько кладу обратно Роки, немного выжидаю и встаю, встречаясь взглядом с его сыном.

— Что тебе? - На этот раз говорю я.

Тот пожимает плечами, но так и не отводит взгляд. Честно, что я находила в нём раньше!? Почему этот мальчик казался мне мечтой? Что в нём было такого?

— Ричмонд, слушай, только Ксюше ничего не говори, ладно?

Слабо киваю, прищурившись.

— Ты правда собираешься сбежать?

Ян шумно выдыхает, закрывая голову руками.

— Я не знаю. Чёрт, Ричи, не знаю... Я не хочу, но и... ей восемнадцать, Ричи-Тики-Тави.

— И это что-то меняет?

— Хоть ты мне не выноси мозг, ок? - Ян поднимает отцовские глаза. - Я пытаюсь собраться, просто дайте мне время.

— Сколько!? Девять месяцев, да? - Он молчит, поэтому не сдерживаюсь дальше. - А потом ещё восемнадцать лет?

В зал вдруг входит Андрей, а следом появляется его жена, да, бывшая.

— Нисколько, Маш, - Говорит он вдруг, - но через четыре месяца Ян отчисляется и шурует в армию.

Мы оба ошалело переспрашиваем.

— Что? Куда?

— В армию!? Пап!? Ты свихнулся?

Кидается к своей маме, но та сцепляет руки на груди и с ненавистью смотрит в сторону А.К. Нет, похоже, зря я не слушаю чужие разговоры...

— Папа!? Мама!? - Чуть ли не срывается на крик Ян, наворачивая круги по дому.

Я снова приближаюсь к ёлке, не зная уже, зачем и правда здесь нахожусь. Это всё походит на мелодраму по первому каналу, которые вечерами иногда смотрела мама. Касаюсь шеи, провожу линию по следу от кулона.

— Может, начнёшь брать за всё ответственность, раз мы к этому не приучили.

— Да чёрт! Если дело в Ксюшке, я женюсь, честно!

Юлия Сергеевна вспыхивает и громко выкрикивает:

— Только через мой труп, поняли!? Я не отдам своего сына за какую-то мелкую девку! - Бросает последние слова в меня, но тут же замолкает, встречая взгляд Андрея.

Все сошли с ума... И хочется поскорее уйти.

— Знаете, - тихо говорю, но этот тон заставляет всех развернуться. - сегодня годовщина смерти наших с Ксюшей родителей, и вы тут ссоритесь, но... впервые за много лет я бы хотела... встретить новый год.

Куратор цокает, закатывая глаза и явно желая мне показать, как я ничтожна. Андрей продолжает молчать, сцепляя руки на груди и будто решая для себя, что ему делать дальше. Ян хватается за призрачную соломинку и вдруг поддакивает мне.

— Да! Новый год, мам! Really, давайте все эти тёрки оставим до лучших времён, ага!?

Андрей бросает на него едва заметный взгляд и жестом указывает мне на кухню. Что? Ещё со мной воспитательной беседы не было, да?

Выдыхаю, всё же последовав за ним. Снова закрываю за собой дверь и жду чего угодно, любых упрёков и обвинений, но вместо этого он молча берет мою руку, ведет к столу, усаживает за него и тихонько наклоняется ко мне, смотря за тем, как я не отвожу взгляд. Тихонько целует губы, заставляя сердце дернуться, и только после этого говорит:

— Спасибо, что не ушла.

Пожимаю плечами, не найдя слов для ответа.

— Извини за всё, что слышала. И не обращай внимания на Юлю, у нас такое раньше было почти постоянно.

— Как ты в этом живёшь? - Пробормотала, не отрываясь и пытаясь не перейти снова на "Вы". Сложно.

— Никак. - Укутал лёгкой улыбкой. - Просто много лет назад понял, что жил не по своему сценарию, потеряв жену, сына, второго ребенка и прочее-прочее. Ян сейчас повторяет наши ошибки, и дело даже не в беременности Ксюши. А тогда я просто решил, что стоит начать быть самодостаточным, перестать изводить друг друга. Юле эта точка зрения особо не приглянулась.

— Почему? Вот не поверю, что она сама хочет устраивать тебе скандал за скандалом.

— Ммм, Ричи. - Слегка отдалился, посмотрев на потолок. - Она хочет не этого.

— Чего?

— Донести до меня мысль, что я был всю свою жизнь не прав. Что не оправдал надежд... и просто виноват в том, что всё так вышло.

Тихо прошептала:

— А ты?

Пожал плечами.

— Я давно ничего не требую от неё, ни честности, ни уважения, Маш.

И это так странно... мне кажется, я не понимаю их. Совершенно не понимаю, будто в моей вселенной не справляются серваки, на которые вдруг полились тысячи зараженных чужой ненавистью компьютеров, пытаясь ддосить* меня другим виденьем мира... мира, где может закончиться Любовь... очень хрупкий цветок, вздрагивающий, но расцветающий от его прикосновений.

____

* DDoS-атака (от англ. distributed denial of service — «распределённый отказ в обслуживании») — это целенаправленный поток трафика на тот или иной онлайн-ресурс, чтобы он перестал работать и пользователи не могли получить к нему доступ.

Мария.

Вижу, что Андрей хочет ещё что-то сказать, но вместо того оба замолкаем, смотря как в двери вновь вторгается Юлия Сергеевна.

— Чёрт Юль! - Выдыхает он.

Она кидает взгляд полный презрения в меня, хмыкает и быстро чеканит:

— Что!? Я вообще зашла водички попить!

Подходит к раковине, берёт кружку с полки, очевидно зная, где здесь что лежит, наливает воды, немного отпивает, остатки слив в раковину. Ополаскивает тот и оборачивается к нам.

— Так что? - Снова смотрит на меня, - вы типа вместе?

На периферии замечаю, как подобрался Андрей, сцепив руки на груди, но даже на сантиметр не отошел от меня.

— Мы вместе. - Отвечает сам. - Диалог окончен. Можешь ехать к себе.

Ухмыльнулась.

— Что ж ты так сразу? - Взглянула на него. - Столько времени не говорили так с тобой, могу же я знать, кто - снова посмотрела в мою сторону, - станет мамочкой моему сыну.

Я не сдержала эмоций, рассмеявшись этому бреду.

— Знаете, я Вас не узнаю сейчас...

— Ой, девочка. - Обрывает она.

— Нет, правда, Вы мне казались очень крутым человеком, как и Андрей... - Закрываю глаза, чтобы поймать себя и не добавить отчество. Выдыхаю. - Но сейчас это просто низко.

— А что ты хотела, Маришечка? Букет и поздравления?

Он похоже устал слушать, вмешавшись, но Юлия Сергеевна его опять перебила.

— Что ты хочешь? Узнать правду, какой он? Ну, вы друг другу подходите, конечно.

— Так если подходим, Юль, благослови и иди себе дальше, раз тебе это так нужно. - Указал в сторону выхода. - Дверь знаешь где, не провожаю.

— Это мне нужно!? - Вспыхивает оскорбленная женщина, сделав пару шагов к нам и вцепившись руками в столешницу.

Андрей вместо реакции поворачивается ко мне и произносит:

— Малыш, кушать хочешь?

От внезапной смены траектории, я не сразу отвечаю.

— Д...да.

Кивает и отходит в сторону холодильника, достаёт оттуда форму из мультиварки. Засовывает её в чудо-технику, ставя на подогрев. Следом наклоняется, берет небольшую кастрюльку, откуда-то оттуда же достаёт гречку, промывает, наполняет её водой из фильтра и ставит на индукционку.

Куратор уже давно (почти сразу) потеряла ко мне интерес, рассматривая спину Андрея.

— Ого, кашу! Что так? Приготовил бы свои рожки гречневые, а?

Андрей совершенно спокойно отвечает:

— Не сочетаю лапшу и мясо, Юль.

— О, а я и забыла! - Язвит слишком открыто.

— А почему? - Врываюсь в диалог я со своим неприкрытым интересом.

Андрей ответил:

— На расщепление в молекулы требуется больше времени и затраченной энергии, чем мы получаем в итоге. - Слегка обернулся. - Это если вкратце, Маш.

— Ого. - Отвечаю.

— А если еще короче, он же поехавший на правильном питании, ну! - Снова уточняет куратор скорее для самой себя. - Зачем тебе мужик, Маришечка, - повернулась ко мне, - который не будет есть то, что ты готовишь, а?

Андрей молчит, обернувшись к нам, сцепив руки на груди и сжав в полоску губы.

Я вроде бы не глупа, чтобы не понять посыл.

— Вы могли подстроиться и...

— Я!? Вот еще, буду я под кого-то подстраиваться, ага. Не жрал - его проблемы, до сих пор, вон, от своих заскоков не отошел!

Андрей продолжает молчать, просто слушая, будто это всё для него далеко не в новинку. Я перевожу взгляд на его бывшую жену и тихо говорю:

— Вы говорите так, будто он пропагандирует что-то запрещенное.

Та фальшиво вздыхает.

— Послушай, поживи с ним хоть пару лет, тогда поговорим.

— А Вы точно уверены, что являетесь тем человеком, с кем я буду говорить в дальнейшем?

Юлия фыркнула, Андрей слегка улыбнулся и отвернулся помешать гречку.

— Юль, еще претензии или ты сядешь напротив Ричи и тоже поешь?

— Андрюша, я еще не начинала...

— Я знаю. Так что, будешь?

Та гордо расправила плечи и направилась в сторону коридора.

— Сейчас Яна позову, он голодный, наверное.

Как только скрылась из виду, я спросила то, что не решилась при ней. И хоть это глупо, но...

— А с чем тогда едят рожки, и почему гречневые?

Слышу, как он чуть замер и улыбнулся, хмыкнув, тут же доставая четыре чашки и только после этого продолжая:

— Маш, прежде, чем я отвечу, давай проясним. - Потянулся за ложками. - Я не навязываю никому свой тип питания... даже тебе.

— Нет, мне интересно, правда! Тогда в "Чайном дворике" ты отказался от пюре тоже из-за чего-то такого?

Снова помешал кашу и проверил мультиварку.

— Пюре: первое, там сахар и явно подсолнечное масло.

— А что с ними не так? - Искренне удивилась.

Посмотрел на дверь.

— Это долгий разговор, второе: я вымачиваю картошку час при каждом приготовлении.

— А... зачем?

— Маш, если тебе захочется, мы потом об этом поговорим. Хорошо?

— Да. - Еще и кивнула, будто он увидит. - А лапша? Почему нельзя, ну, простую?

— Можно, но я её есть не стану. Коротко: пшеница отлично склеивает ворсинки кишечника, медленно закупоривая те. Так постепенно перестают проникать в кровь витамины и минералы из других продуктов.

Я сижу, нелепо хлопая глазами. В моем понимании мира вредная пища - это исключительно чипсы и вот это всё. А никак не рожечки с фаршем.

— Ладно, - тяну, принимая новые данные, - А что тогда готовить с лапшой?

— Морепродукты или овощи. Как вариант, нежирное мясо, если не тянет на что-то иное. Кажусь тебе странным? - На последнем выключил плиту и обернулся ко мне, поймав мой взгляд.

— Нет, это интересно...

А ещё интересно, что всё это произносит именно этот мужчина, накладывающий нам всем покушать... Чудо просто. Почти тут же на кухню решает завалиться Ян с Роки на руках, следом за ним грациозно проходит Юлия Сергеевна, шикнув сыну, чтобы тот помыл руки.

— Сейчас только свою красотулю накормлю, - пропел их сын, потрепав кутешонка за загривок, от чего та немного взвизгнула.

Андрей посмотрел на сына, вздохнув и продолжив накладывать еду по тарелкам. Янчик же накормил Роки, жутко гордясь собой.

— О, а там салат остался? - Широко улыбнулся.

— Ты его утром доел, - ответил его отец, садясь рядом со мной. Обвел взглядом стол. - Приятного аппетита.

Я почему-то думала, что каждый из нас сейчас уткнется в тарелку, не сказав и слова. Но вместо того Юлия Сергеевна вдруг спросила:

— Ладно, как там ваша роженица?

Ян ответил.

— Сейчас писала, типа лучше, домой хочет.

— Нет! - Одновременно выкрикнула вместе с Андреем.

Его сын посмотрел на нас, кивнув.

— Да я Ксюше тоже сказал, что вы переживаете, ну?

— А лечит её кто? - Вновь поинтересовалась куратор.

— Лариса. - Спокойно ответил её бывший муж.

— Ммм, хорошая. - Пробормотала Юлия Сергеевна, уткнувшись взглядом в тарелку.

Зато Ян начал шутить, очевидно пытаясь скрасить сегодняшний вечер.

После ужина его мама слишком быстро ушла, попрощавшись с сыном, хотя мне начало казаться, что она с нами точно до Нового Года.

Но еще больше я удивилась, когда Ян вдруг подорвался с дивана, перестав скроллить смартфон и коротко доложил нам.

— Короче, приду под утро. - Улыбнулся. - Пап, я тачку возьму, ладно?

Андрей оторвался от рассматривания Роки, посмотрел на сына и лаконично произнес:

— Утром разрешение не требовалось.

Ян тут же засеменил.

— Па, ну, там это... Я вспылил просто... прости... Так я возьму, да?

Тот кивнул, чем вызвал детский восторг. Парень жутко обрадовался и уже через пару минут выбежал из дома, отказавшись отвечать на мой вопрос: не к Ксюше ли он.

И именно поэтому я нервно сжимаю костяшки, смотря на Андрея у елки вместе с собакой.

— Прости, но если он к Ксюшке!?

Тот посмотрел на меня, положив заснувшую Роки на пол.

— Если это так, я бы его все равно не остановил. Он нашел бы способ сбежать из дома, поэтому оптимальное с ними сейчас - принятие.

— А... - Нет, не решилась спросить, а то совсем не тактично.

— Договаривай, - садится рядом, взяв пульт от телевизора и тут же набирая что-то в смарт-поиске. - Маш...

— Ну, ты позволил уехать на машине - это тоже про принятие?

— Нет, скорее про возможность в любой момент отследить его местонахождение.

— Ого...

Кивнул, отложив пульт. Почти сразу в зале погас свет, телевизор выдал заставку чего-то мне не знакомого, а сам он просто взял мою кисть и притянул к себе, усадив между ног, что тут же закинул на диван.

Я решилась не отстраняться, а позволить себе вот так побыть рядом... рядом с мужчиной, которого весь этот вечер тянет поцеловать и немного укусить, но уже не так яростно как в прошлый раз. И это скоропалительно, быстро, неправильно... но и троян с ним - с этим правильным. Он помог устроиться удобнее, умудряясь легонько целовать при этом: то в шею, то в седьмой позвонок, то в плечо. Шумно выдохнул, откинувшись на спинку.

— Нет, Маш, я так не выдержу.

И честно говоря, его возбуждение в области своих ягодиц я чувствую прекрасно, хоть и страшно называть все своими именами. Как он сказал в спальне? Эрекция? Отличная... Уф, кажется я краснею.

— Так о чем фильм?

Перевожу мысли, рассматривая меняющиеся картинки.

— Ааа, это "Один дома"? - Догадалась сама.

Подтвердил.

— Андрей, только не смейся, но я никогда целиком его не смотрела... Ни одну часть. Я даже не знаю, сколько их там...

Почувствовала, как улыбнулся.

— Я тоже. И мне нравится, что ты наконец не переходишь на "Вы".

Долго молчу, прикусываю губу и делая вид, что меня поглотил хаос в доме Маккалистеров, после слегка поворачиваю голову и едва слышно шепчу:

— А что тебе еще нравится?

И прежде чем ответить, он шумно выдыхает, вновь притягивая меня к себе.

Мария.

Легонько поцеловал, проговорив.

— Тебе точно нужно это знать?

Вся уверенность мигом покинула, заставив пробурчать что-то про "я просто, я ничего". Но ещё пуще того оказались мои дальнейшие действия: сама того не осознавая, просто взяла и отдалилась, постепенно, ненароком, поняв это только тогда, когда оказалась в другом углу дивана, загружая сообщения с Ксюшей. И я точно знаю, что Андрей сейчас посмотрел, но... но ничего не сказал. Наверное, это хорошо. Не знаю!

В конце концов, зачем мне всё это? Мне ещё с Ксюшей разбираться и... черт, да когда я уже просто признаюсь, что всё это страшно. Страшно быть откровенной, чувствующей, желающей быть с кем-то, и главное - как это - доверять и довериться? Не тянуть всё на себе, а позволять ему вот так говорить "Да, мы вместе", наподобие "Я готов взять ответственность". Ту самую, что я несу сама все эти пять лет, если не больше. И не уверена, что смогу разделить её...

Он сидит всё так же, не отрываясь от экрана телевизора. И хотя там уже веселое заселение в шикарный отель, Андрей будто и не думает улыбнуться. Возможно, как и я, думает о чём-то? Чёрт, как же страшно... страшно всё испортить, но при этом ещё хуже - доверить себя ему.

Зачем мне отношения? Ради чего?

И сердце бьётся сейчас, точно диктуя ответ, но готова ли я его услышать? Безумие какое-то. Не готова.

— Маш, ты сейчас дыру во мне просверлишь. - Проговорил и только тогда улыбнулся.

— Извини... - Прошептала, тут же юркнув в уже погасший экран. Разблокировала и наконец написала Ксюше.

"Как ты?" - простой вопрос, но даже так не уверена, что хочу слышать правдивый ответ. На удивление, она почти сразу пишет:

"Спать собираюсь, ты как?"

Отвечаю "В порядке" и только после этого дополняю то, что хочу спросить изначально: "Ты не с Яном?"

Ксюша отправила смеющийся смайлик, а следом какое-то фото... Прогрузила и тут же замерла, рассматривая её руку, на сгибе которой отчётливо видна бабочка с вставленной трубкой капельницы... Больница, определенно, даже стены можно не разглядывать.

"Прости, я думала, что он к тебе сейчас уехал"

Отвечает: "Как видишь, нет", но следом дополняет: "Не удобно писать левой, сорри", отправляю улыбку и "— Спасибо".

"—За что?"

"— Что не сбежала."

"— Я не дура вроде, но тут тухло."

"— Спокойной ночи, Ксюш"

"— Ага, с Новым Годом" - и я точно знаю, что тут она меня немного прокляла, намекнув, что это не мне придётся проспать бой курантов.

Хотя это не такая уж и плохая идея, по крайней мере, моё заявление "встретить Новый Год" перед его бывшей женой - точно фальшивка.

Но как же быстро всё изменилось: я сижу с ним и его собакой в его доме, смотрю кино, транслируемое с его плазмы, сижу на его диване и вот это всё.

— Андрей.

Слегка поворачивает голову, просто ожидая, что я скажу дальше. Но что мне сказать? "Обними меня"? Почему мне этого так хочется? И почему это так трудно вымолвить?

— Посмотри, пожалуйста, где там Ян...

Задерживает глубокий вдох, выдыхает, но опять ничего не говорит. Просто кивает и тянется к столику за смартфоном.

Хочется провалиться под землю, просто взять и очнуться в своей квартире и без вот этого всего...

— Если хочешь спросить, в больнице ли, ответ - нет. - Чеканит, откладывая телефон обратно.

— Да, Ксюша сказала и...

— И тебя не устроило что-то?

Кивнула, смутившись от его взгляда.

— Маш... - Замолчал, но спустя пару мгновений продолжил, — он у друга сейчас, судя по гео. Довольна?

— Спасибо.

Кивнул и тут же отвернулся к телевизору. Наверное, я всё сама сейчас разрушаю.

Пытаюсь повторить за ним и просто посмотреть наконец этот фильм, собирающий у себя все семьи на всех континентах, но всё равно не фокусирую взгляд на происходящем там.

Кажется, кто-то упал в какую-то огромную яму в полу, и кажется, сейчас надо смеяться... Следом кого-то окатило краской, кто-то ругается, бежит, кричит...

— Просто иди сюда. - Врывается его шепот в мою опустевшую голову.

И это так нелепо, почему хочется разреветься? Словно он только что убрал слой моей... стойкости.

Поворачивает голову вновь, просто смотря на меня.

Выдыхаю, решив приблизиться.

Он следит за каждым движением, не меняя выражений и несказанных интонаций. Смотрит, как я пытаюсь устроиться удобнее, расположившись рядом. Тяжело выдыхает, наклонившись к моему лицу и тихо шепчет:

— Не бойся.

Прежде, чем успеваю осознать, тянет к себе, умудряясь лечь рядом, подложив под мою голову собственную руку, второй притянув талию к его животу.

Хочется сказать что-нибудь, но слова так и не находятся. Он смотрит, не отрывая взгляд от моего лица, находясь близко, чудовищно близко вновь.

— Помнишь? - Слегка улыбнулся собственному вопросу.

— О чём? - Вторят его улыбке мои губы.

— Захочешь кусаться, будь нежнее.

Отвожу взгляд, смущенно улыбнувшись, но тут же вздрагиваю, ибо его дыхание становится ближе. Андрей касается щеки, продолжая рукой притягивать к себе.

Его движения скользят, заставляя что-то внутри дрожать и моему дыханию теряться. Позволяю себе обнять, коснуться, но так и не могу расслабиться, даже когда он ловит меня поцелуем.

— Маш, - шепчет ближе, чем все мои самоконтроли. - Пока не подпустишь сама, ничего не изменится.

И он прав, я знаю... Закрываю глаза, пытаясь прогнать всю свою неуверенность под гонг сердечного ритма. Прав, верно.

В цель.

Маша немного поморщилась, легла удобнее на мою руку, продолжая размеренно дышать. Интересно, что ей снится сейчас?

Не удивительно, что она заснула... толком не спала ночь, и всё по сути по моей вине.

Забавно было её целовать и чувствовать, как Ричи медленно окунается в сон.

Киношные титры давно остановились на последнем кадре, где-то под ёлкой посапывает Роки. Телефон пару раз вибрировал на столе, где Жили пыталась сообщить что-то, но нарушать наше спокойствие и её сон совершенно не хочется.

Удивительно, но почти весь день я без гарнитуры. Более того, мне это нравится. Я не чувствую, что потерял что-то...

Вслушался в дыхание рядом...

Нет, скорее приобрел. И это чудесно...

Мне 37. Много? Да не особо. Мало? Нет. В этом возрасте поздно влюбляться в девчонку на 10-ь лет моложе? Да не особо. Почему бы и нет?

Ау, где мой рационализм?

И всё же Ричи здорово целуется. Или я просто кайфую от каждого её движения, жеста, действия, что бы она ни сделала при этом.

— Ммм, ты горячий. - Едва слышно бормочет, не просыпаясь.

Хочется её целовать, что и делаю, потянувшись к кончику носа, легко касаюсь, на что она морщится и утыкается мне в шею, обнимая крепче.

— Всё равно горячий... - Снова пробормотала.

— Я думал, ты крепко спишь.

— Ты кипятошный, Андрей. - Слегка отдалилась, не расцепляя руки за моей спиной. — Просто чертовски горячий!

Хочется пошло пошутить, но это звучало бы странно. Потому хватаю её и снова притягиваю к себе.

— Всё в порядке.

Вырвалась, опять посмотрев заспанными глазками.

— И типа ты не болеешь, да?

Кивнул. Едва слышно фыркнула.

— У тебя температура... и тогда, по-моему, была тоже. Есть лекарство?

Помотал головой, улыбнувшись.

— Да как так-то? Совсем ничего?

Передразнил.

— Совсем ни-че-го.

— Ну, Андрей Константинович, - прошептала, вставая и оборачиваясь ко мне, - это совсем не серьезно!

Не могу убрать улыбку...

— Как же? - Коснулся её кисти, пока она второй рукой разглаживает затекшие плечи, переходя на шею. - По-моему, я вполне серьёзен...

Тут же тяну её обратно, Ричи падает сверху, и я замираю, залюбовавшись этим. Без сомнения любимая девушка распускает волосы, падающие на красивое тело, очерченное свечением здешней электроники. Уже заранее обожаю это.

— Ты странно улыбаешься. - Хрипло произносит, задерживая дыхание. - Не будь у тебя температуры, я бы подумала, что ты свихнулся.

Не успеваю ответить, как в окна влетает вспышка и резкий хлопок разорвавшегося салюта. Ричи оборачивается к окну, осознавая. Роки подскакивает, заскулив. Маша бросается к ней и берет её на руки.

Нужно, наверное, уточнить.

— С Новым Годом, Маш...

Та оборачивается на мой голос и слишком явно хлопает глазами.

— Уже?

Кивнул, подтвердив.

— Уже. Сейчас минут пять, соседи вышли праздновать.

Улыбнувшись, отвернулась к окну вместе с щеночком. Едва слышно подошёл к ней сзади, обняв за талию и прижав к себе.

— Нет, всё-таки нужно найти лекарства. - Негодует.

— Это всё, что ты хотела сказать? - Шепчу, поцеловав в шею.

Ненадолго задумалась.

— Ну, с Новым Годом.

Шумно выдохнул, рассмеявшись.

— Спасибо. Это всё?

Вдруг вырвалась и развернулась ко мне, сделав пару шагов назад.

— О, сейчас-сейчас, погоди... - Задержала дыхание на миг, чтобы спустя мгновение строго произнести. - Дорогие товарищи...

Аж отошёл немного.

— Этот год был непростой, - продолжила Ричи. - Но мы справились...

— О, чем-то похоже на мою новогоднюю речь на корпоративе.

— Да? - Смутилась, выпав из образа. - Я не помню...

Махнул рукой, попросив продолжить.

— Ну... - Снова пытается настроиться. - Непростой год и многие серваки успели лечь и возродиться заново. Но мы набрали обороты и...

— Встретились?

— Поцеловались. - Прощебетала и тут же развернулась к окну, замолчав. В её руках успела успокоиться Роки, да и салют перестал громыхать, оповещая, что соседи пошли готовиться ко второму запуску.

Я не спешу, мельком проверяя оповещения, сажусь на диван. Просто смотрю минута за минутой, как она стоит там и даже не думает двинуться с места.

Мне нравится эта девушка... это взаимно. Пожалуй, лучшее празднование Нового Года за многие года.

— Если у тебя ничего нет... надо до аптеки... или домой заказать... или до меня съездить... или у соседей попросить.

Едва смог улыбнуться.

— Иди ко мне лучше.

Обернулась, опустившись на корточки и положив заснувшую Роки на пол. Поднялась на ноги, помотав головой.

— Это серьезно...

— Я тоже серьезен. - Вздохнул. - И это всего-навсего легкое недомогание.

— Простуда... сколько ты на ногах её переносишь?

Пожал плечами. Ричи нахмурилась, снова отказавшись подойти.

— Так и будешь стоять там?

— Да, если потребуется...

Вздохнул, сам себе усмехнувшись. Ну, а чего ещё я хотел от единственной девушки в it-отделе, да?

— У меня есть варенье... малиновое.

Удивилась. Даже пришлось подтвердить.

— О, круто... откуда?

Кажется, я не говорил. Да, впрочем, и когда говорить? Когда утопал в непонимании или в поцелуях?

— Я бегаю каждое утро. - Посмотрела в глаза, кивнул, подтвердив сказанное. - У нас одна пожилая пара занимается ходьбой в это же время, осенью та женщина подарила, я закинул куда-то... так и не открывал.

— Вот уже лучше... А то не болеет он, понимаете ли!

— Маш, тебе кто-нибудь говорил, что ты та ещё ворчунья, когда о ком-то заботишься?

Улыбнулась.

— Ксюша... постоянно.

Кивнул, ибо другого ответа и не ждал.

— Но всё равно ты фантастически милая.

Смущенно вздохнула, спрятав руки за собой.

— Пойдём искать варенье... и спать, Андрей, а то я скоро натворю чего-нибудь от недосыпа...

— Я бы на это посмотрел.

"And tell her that her lonely nights are over"

И скажи ей, что ее одинокие ночи закончились

(Mr. Sandman - SYML)

— Андрей Константинович. - Вышло требовательно, даже слишком. - Кто вообще бегает утром первого января? И у тебя ночью был жар. Так же совсем нельзя!

Остановился и тихо проговорил осипшим голосом.

— Я хочу тебя поцеловать, не смотри так... Тогда ты точно заразишься.

— Знаешь, ночью тебя ничего не остановило.

Пожал плечами.

— Поверь, Маш, я сдерживался.

— Да? - Быстрее, чем успеваю подумать.

Андрей шмыгает носом и начинает улыбаться, вдруг коснувшись моей ладошки и тут же протянув к себе, оплатая объятиями.

— Тебе нужны все эти таблетки от простуды. Можно, я закажу?

— Я такое не пью.

Проворчала, не отрываясь:

— И якобы никогда не болеешь.

Он шумно выдохнул и сквозь улыбку проговорил:

— Да. Не болею.

Нет, ну какой же упрямый, конь троянский! И почему мне-то это нравится? Да на нем же лица нет, а сам еще и держится так, будто все в порядке! Сумасшедший мужчина.

Ричи.

Прохожу на его кухню, открываю холодильник, где на полках и оставила ночью народное средство. Андрей умудряется уйти в душ, так что я более, чем уверена, что скоро он окончательно сляжет с громадной температурой.

Какой в этом смысл? Почему нельзя относиться к себе хоть чуточку бережнее!? Или он считает, что прав?

В чём прав? Бегать с температурой, игнорировать собственную слабость, будто не имеет права быть сотканным из крови и плоти. Это могло бы вдохновлять меня, но сейчас мне почему-то ужасно грустно.

Я достаю его кружку, накладываю в неё две ложки варенья, медленно стекающего по стенкам. Тихонько убираю баночку обратно, думая, что без таблеток, наверное, не обойтись. И даже если встречу это его "не пью"...

Может, что-то сварить ему? Кашу на молоке? В холодильнике находится только овсяное. Оно вообще подойдёт? Овсянка на овсяном? Тавтология же. Это вкусно? Спустя пару минут метаний всё же решаюсь провести эксперимент и ставлю кастрюльку на индукционку, включая самый минимальный режим.

И пока жду хоть чего-то, сажусь на стул, выискивая в телефоне приложение местной сети аптек. Жду, когда то прогрузится, понимая, что давно его не обновляла, но сейчас и не тянет. Кликаю по кнопочкам и выбираю противовирусные. Оформляю заказ, выбирая адрес ближайшей аптеки здесь. Мне нужно будет уехать. Съездить...

Я должна отсюда выбраться, иначе всё это затянется надолго... и дело даже не только в его болезни.

— Маш, - раздаётся надо мной.

Вздрагиваю, отдаляясь от стола и разворачиваясь к нему. Не заметила, как подошёл. И теперь слишком медленно поднимаю взгляд к лицу напротив, скользя наперекор стекающим капелькам по его точеному прессу. Так бывает вообще? Дыхание тяжелеет в одну секунду, пока я пытаюсь зацепиться за ниточки полотенчика, удобно устроившегося на его плечах. И будто я никогда не видела мужской торс... Такой - точно никогда. Но мы же обнимались и через футболку его... Да я вообще не из.... да конь троянский!

— Краснеешь. - Шепчет, чуть ухмыльнувшись.

Сердце ухает ещё больше, пока прикусываю себе губу и просто киваю, как дурочка, заставляя себе же отказывать в единственном вспыхивающем импульсе "Коснуться сейчас же". Где там кнопка отмены? Где там перезагрузка?

— Ты забыла про кашу.

Кашу? Какую... кашу!

Тут же вскакиваю, каким-то чудом не стукнувшись с ним лбами. Андрей делает шаг назад, сцепляя руки за своей спиной. И мне лучше не думать, чего он в таком виде и зачем на нём эти синие шорты. Нет, не так... Почему на нём только эти синие шорты.

Каша, Ричи, ка-ша!

Прячу взгляд и наконец отхожу к плите, закрывая горящую щеку ладонью. Тихонько выдыхаю, надеясь, что Андрей ничего не заметил. Это так неловко... Рядом отключается чайник, и почти тут же в мою грешную ногу натыкается пылесос, пощекотав пятку ворсинками. Тот наконец понимает, что меня пока не стоит отсюда увозить, и успевает уехать прежде, чем я оступлюсь.

Мешаю ложкой чуть пригоревшую кашу и вдруг вздрагиваю, когда этот мужчина встаёт позади и притягивает за талию, заставляя сделать маленький шаг назад. И не думает отпускать...

— Чуть не подгорела, - произношу хоть что-то.

— Задумалась?

Киваю, вся напрягаясь от дыхания, коснувшегося плеча. Он легонько целует маленькой россыпью, едва касаясь, создавая невидимую сеть из разных ip-ишников. Это незаконно... За такое должны наказывать.

Наверное, поэтому я дотягиваюсь до мерцающей красным кнопочки, разрешая прекратить нагрев. Наверное, поэтому я оборачиваюсь, так и не вырвавшись из его рук, и просто задерживаю дыхание, смотря в чуть расширенные зрачки. Он горячий... Очень. И это плохо, но...

Обвиваю руками шею, чуть притягиваю к себе, опираясь о край столешницы. Будет очень смешно, если я каким-то чудом обожгусь, торкнувшись спиной о кипятошный край кастрюльки, но Андрей не даёт отдалиться, отвечая и опять притягивая к себе. Он вдруг упирается ладонью в край за моей спиной, будто выстраивая между мной и опасностью незримую стену, и чуть рычит, когда я тяну его вниз. На пол.

Это безумно.

Это нелогично.

Это, коня побери, неудобно. Но тот даёт мне упасть и тут же нависает надо мной. Я упираюсь головой в дверцу дорогущего фирменного шкафа и чуть улыбаюсь, трепетно дыша. Мамочки...

— Маш...

Закрываю глаза, чуть приоткрывая губы. Мне очень хочется заболеть, наверное. Мне очень хочется натворить дел, наверное! Мне очень хочется с ума не сойти, позволяя такому происходить.

Андрей тут же касается, нежно целуя уголки губ, чуть смакует нижнюю и проникает внутрь, ещё глубже, будто боясь, что я исчезну. Забываю, как там дышать, обвивая его руками. И только тогда, когда он бережно разворачивает, укладывая тут же на пол и подставляя под мою макушку ладошку, не давая мне стукнуться, только тогда, когда его поцелуи начинают от губ спускаться ниже. Когда его ладонь сцепляются с моими, приподнятыми над головой. Только тогда, когда он второй проводит линию по моему животу я чуть вздрагиваю, не в силах удержать бьющий в каждой клеточке ритм.

Он приподнимает края футболки, коснувшись моей кожи. И следом чуть опускает вниз линию джинсов, касаясь впадинки таза. Его нога раздвигает мои задрожавшие, пока этот мучитель снова склоняется и целует.

Я боюсь сейчас, кажется.

Хочется найти тысячу оправданий и сбежать отсюда, но сердце так бьётся. Конище троянский, как всё это прекратить? И надо ли прекращать? Он болеет, Ри-чи. Болеет! И у него температура! Температура, блин! И у меня будет температура... И тут пылесос этот. И Ян может обратно приехать, а мы тут... И вообще!

Я кусаю его губы, пугаясь исходящего жара ещё больше. Но почему же так хорошо, а? Он расцепляет мне руки, чтобы тут же коснуться моих щёк и провести нежно линию к шее.

С ним точно что-то не то сейчас. Андрей же тут вырубится. Выгорит, как испорченный системник. Просто вспыхнет и рухнет, если мы продолжим дальше... Да?

Ричи.

— Мне нужно будет... - говорю, скорее заставляя себя, чем реально веря, что именно это сейчас меня волнует, - нужно будет уехать домой.

Андрей отрывается от ключицы и поднимает ко мне лицо.

— Что?

— Завтра на работу и...

— Кто сказал? Ты на пятедневке, Маш. И вообще занята очень важным проектом, до которого мы когда-нибудь доберёмся.

— Ну, Андрей... - прикусываю раскрасневшиеся зудящие губы, - Константинович!

Тот хмыкает и улыбается, подмигнув. Тут же чуть приближается, выдохнув в губы:

— Не спорь с начальником, Мария Алексеевна.

— И мочалок командир...

— Мойдодыр, Маш?

— Тиран.

Снова тихонько смеётся, заглядывая в глаза. Знаю... нет. Не так. Мы оба знаем, что я струсила. Хотя эти поцелуи, конечно, - что-то потрясающее.

— Или ты думаешь, что ребята без тебя не справятся?

Выпаливаю в его почти коснувшиеся меня губы, цепляясь за предложенный им же ответ.

— Да!

— Тогда мне стоит их уволить?

— Чего?

— Раз они не справляется сами.

— Ну, Андрей...

Он смотрит в глаза, не давая мне спрятаться. Долго... чуть перебирая мои растрепавшиеся волосы и не прекращая поглаживать правой щеку.

— Ты так сильно меня боишься?

Я... теряюсь, выдыхаю и ломано тяну:

— Я не боюсь... тебя.

— Да? - Продолжает ободряюще улыбаться, но взгляд чуть прищурился.

Я знаю, что сейчас он включает того самого начальника, умеющего распознавать ложь об отсутствии сбоя настроек.

— В чём дело, Маш?

"Тебя слишком много"? Молчу, пожимая плечами. Если бы дома была хоть какая-то живность, а так даже на цветочки или рыбок же не сошлёшься.

— Говори.

И только по глазам - требовательно. Я прикусываю губу и всё же решаюсь, упираясь ему в грудь и умоляя чуть отдалиться. Он даёт мне вырваться и сесть рядом, поджав к себе ноги. Я закрываю ладошками лицо, потираю то, выдыхаю и только после решаюсь начать:

— Понимаешь, дело не в тебе.

— Ммм, начало так себе, Ричи. - Садится рядом, вдруг чуть сгорбившись и положив голову на моё плечо. Вытянул ноги свои красивые, зевнув.

— Да, я... понимаю. - Выдох. - Просто... как это сказать?

— Как есть, Маш.

Он убирает одну ладошку от моего лица и просто гладит её, рисуя узоры по венкам.

— Мне страшно, да. - Поджимаю губы, чуть пожимая плечами и будто извиняясь за себя саму.

— Чего?

— Не знаю...

Вижу его улыбку, он продолжает рассматривать руку, только чуть поменяв угол наклона головы.

— Знаешь.

— Как у Вас всё просто, Андрей Константинович.

Кивает, ожидая, что я скажу дальше.

— Доверять страшно. - Выдыхаю, отворачивая голову, будто сама не при чём. - И вообще... я не влюблялась никогда... так...

— А как ты влюблялась?

Поворачиваюсь к нему, тот повторяет тоже.

— Ты про своего сына? Да?

Он кивает, а я юркаю в свой воображаемый домик, начиная рассказ:

— Мне просто нужно было в кого-то безответно влюбиться, Андрей.

— Зачем?

— Ну... чтобы дальше заботиться о Ксюше, например. Чтобы моя потенциальная семья не мешала мне её... воспитывать?

Молчит...

— Звучит тоже "так себе"?

Он снова рассматривает мою ладонь, поэтому прошу:

— Андрей...

— Я уже говорил, ты просто взяла на себя чужую роль. Это из-за смерти родителей?

Киваю, стукаясь затылком о стенку всё того же шкафа. Просто смотрю на потолок, думая, что сказать на это.

— Мне жаль, что так вышло.

— Но я не должна так делать?

— Ты, наверное, не могла поступить иначе, верно?

Сжимаю губы, чуть проморгавшись. Нахожу силы только кивнуть.

— Пора с этой сцены уходить, Маш. Твой ребёнок вырос... - вдруг смеётся, резко поднося к своим губам ладошку. Целует и только после заканчивает, - да и мой тоже. Ладно, сдаюсь! Не учу тебя...

Ловит мою малюсенькую улыбку и снова обжигает ладошку жаром.

— Я там кашу всё-таки сварила... И таблетки тебе заказала.

Он закрывает глаза и выдыхает:

— Кашу попробую. Таблетки-то зачем?

— Ну, Андрюш...

Тот дёргается и даже красноречиво приподнимает бровь, повторяя одними губами собственное имя. Я кусаю губу и неловко шепчу:

— Можно так?

— Можно, Маш. - Поворачивает голову, целуя в плечо.

И сам тут же сдаётся:

— Съездим за таблетками. Только не уходи сегодня, хорошо?

— А завтра?

— И завтра...

— Ну, Андрей... Константинович! Так нельзя же... отпустите меня, пожалуйста.

Он смотрит так, улыбнувшись уголками губ, и в глазах его что-то странное, словно я сокровище редчайшее.

— Нет?

— Так хочется от меня сбежать? Я болею...

— Не дави...те, пожалуйста.

— Ммм, - тянет, - ладно. Но сам отвезу, да?

И я киваю, опять глупо заулыбавшись. А следом встаю, утягивая его "пробовать" ту самую безмолочно-молочную кашу, та оказывается слегка съедобной, но Андрей делает вид, что это безумно вкусно. На четвёртой ложке я сдаюсь и топаю ногой:

— Ну хватит уже!

Он смеётся и убирает ложку в раковину.

— Я потом тебя научу, Маш.

— Я просто... отвлеклась!

Сдаётся:

— Хорошо, малыш, ты просто отвлеклась.

И я зачем-то делаю шаг к нему, вставая сбоку и обнимая так крепко, как только могу. Он достаёт из объятий руку и кладёт ту на мою талию.

— Всё хорошо, Маш. Да?

Тихо соглашаюсь.

— Да...

— Не бойся. Переставай бояться. Мой лимит исчерпан.

— Какой лимит? - Поднимаю к лицу своё.

— Уже обидел, больше не смогу.

И это... мило...

— Я очень злилась, если ты о своей твердолобости!

Он кривит губу в одну сторону, вздохнув.

— Трудно было бороться с таким старым, упрямым дядечкой?

— Очень! - Касаюсь губами его плеча. - Но я не обижалась... вроде. Поехали в аптеку, ладно? Или давай я сама съезжу на такси или схожу... тут недалеко!

Он вздыхает, включая воду в раковине...

— Вместе, Маш. Всё равно Ян ночью вернул машину. Роки с собой ещё возьми, она наверху уже, наверное, изревелась без тебя...

— Ой...

Хмыкает, вымыв и убрав на место ложку. И сердце ёкает, когда слышу его:

— Моя ты милая Ричи...

В цель.

Я смотрю, улыбаясь, как она сопротивляется собственному желанию, то и дело показывая в сторону домофонной двери. Меня, по правде, пробирает озноб, но уехать от неё вот так я не смогу. Не хочу.

С ней быть хочется. Вне зависимости от всех обстоятельств.

Роки в её руках уже начинает поскуливать, потому моя Ричи смущённо решается ещё раз...

— Андрей, - снова выдох.

— Что, малыш?

Окончательно упирается взглядом в снег под нашими ногами.

— Может, чай? - Наконец произносит.

— Я с радостью, Маш.

Тут же смотрит, чуть рассмеявшись.

— Да?

— Да.

— Ну, тогда пойдём?

Киваю, давая ей возможность открыть входную дверь. Просто следую за ней - шаг за шагом. Мы доходим до лифта. Встаём под мигающей лампочкой и вдруг переглядываемся, как школьники. И у меня что-то в груди трепещет... удивительно. Она удивительная.

Кабина подъезжает, так что я беру её за свободную руку и тяну внутрь, как только двери начинают открываться. Ричи нажимает седьмой или восьмой, я даже не разглядел. И встаёт рядышком, то и дело посматривая на меня.

— Что?

— Хотя бы лекарства выпьешь! - Показывает взглядом на кулёк из аптеки, который продолжает находиться в моей правой.

— Хо-ро-шо.

Снова улыбается, будто выиграв в джек пот, делает один маленький шажочек ко мне и вдруг встаёт на цыпочки, чуть отворачивая от нас щеночка, тут же поцеловав в щёку и отдалившись, будто ничего и не было. И сколько в жизни будет ещё этих тайных кодов? Хочется, чтобы больше... чтобы моё приложение на старости лет было настолько объёмным, насколько вообще возможно.

И если индусам платят за количество символов в коде, если Маяковскому платили за количество строк, то где та касса, принимающая все мои моральные сбережения на выходе отдающая длинную и счастливую жизнь с этой девушкой? Меня окончательно коротнуло.

Солист Bon Jovi на такое спел бы строчку из "It's My Life":

"I just want to live while I'm alive"

[Я просто хочу жить, пока жив.]

Выхожу за ней, ныряю к её двери и слушаю, что здесь жили её родители. Она выросла в этом доме. И он сразу кажется каким-то особенным, даже хочется представить, как эта маленькая Маша прибегала с продлёнки с огромным рюкзаком за спиной.

— У тебя есть фотоальбомы?

Та отдаёт мне щенка, находит ключи, открывает дверь и только после смотрит на меня...

— Есть...

— Покажешь?

Смущается, дёргает ручку.

— Хорошо, Андрей Константинович.

— Я же не приказываю.

Выглядывает из-за дверного полотна, которое я ещё не обогнул.

— Я знаю! - Улыбкой.

Захожу всё же, тут же опуская Роки на пол. Будущий большой и грозный пёс чуть прижимает уши и убегает осматриваться по прихожей. Закрываю собой прокручивающийся на два оборота замок. Снимаю обувь, пока Ричи стягивает с себя курточку, не отрываясь от моего лица. И я не знаю, что мне дороже...

— Мне нравится, как ты смотришь.

И я сказал бы ей то же самое.

— Да? И как же?

— Очень довольно.

— Это хорошо...

Уходит на кухню, мельком рассказывая:

— Там мы спим, тут едим, там ванная. Всё!

Сажусь на табуретку, смотря на её движения. Ричи, чуть волнуясь, ставит чайник. Прикусывает губу, заглянув в холодильник. Комментирует:

— Кажется, ничего съедобного...

— Ничего страшного.

— И ты всё равно не ешь... - Так, скорее напоминая самой себе, чем осуждая или пытаясь мне что-то выговорить.

— Да, Маш.

Достаёт из сушилки две кружки, в одну наливает воду. Убегает в прихожую и, погладив Роки, провожающую её своими чёрными глазками, возвращается ко мне с пакетом в руке. Тем самым, несущим в себе все блага современных фармацевтических компаний.

Немного морщусь, но всё же даю ей за собой поухаживать.

— Вот это пить пять раз в день, раз только заболел!

— Сколько?

— Андрей!

Примирительно киваю, отбирая из её рук таблетище. Приходится проглотить, ибо эта девчонка следит за каждым моим действием.

— Вот это понизит температуру...

Касается лба ладошкой, и хотелось бы, чтобы не убирала руку, но тут же отводит к своему, вздохнув и прошептав:

— Вообще горячий... Надо градусник.

— А можно я просто проглочу это, Маш?

Поджимает губы, задумавшись.

— Ну, от температуры же...

Сдаётся, выделяя мне одну из пачки. Радует, что здесь не следует указаний о количестве в день.

— Ещё у меня есть мазь... и брызгалки... и пластинки для горла, но...

— Спасибо. - Улыбнулся, чуть отодвинув ногой скулящую и просящуюся к Ричи Роки.

Той хоть бы хны, так что, очевидно, собака выбрала себе любимого члена семьи.

— Фотоальбомы?

Лишь на миг замирает выдохнув. Ей будто страшно... и поэтому я беру её руку в свою ладонь.

— Если не хочешь, всё в порядке.

— Да нет... всё равно же когда-то увидишь.

Радует, что сказано это в будущем времени. Киваю, вставая за ней и следуя по пятам. Ричи приводит, очевидно, в свою комнату. Усаживает на простую кровать и ещё миг тянет, так и не отойдя от меня. Потому поднимаю взгляд к её лицу и спокойно обхватываю руками её ноги, тут же потянув на себя. Моя девушка успевает схватиться за плечи, не контролируя наше очередное падение.

Её волосы растрепались, стекая на мои плечи. И она смотрит сейчас так...

Я опять улыбаюсь, резко рванув к её губам. Ричи роняет вдох и тут же отвечает на поцелуй. Мне хочется сказать "я влюбился", но отрываться от неё абсолютно не хочется.

Чуть смакую нижнюю, пока ладони приподнимают край одежды. Скольжу по позвонкам, сам не веря, что это происходит в моей реальности. Тут бы "Сохранить и выйти", пока система не очистила КЭШ, но такое не предусмотрено.

Она даёт мне оставить её в одном бюстгальтере, хоть и смутившись. И я провожу ладонью по её животу, едва давая ей отдалиться. Ричи садится удобнее, скрывая улыбку за лёгким покусыванием только опробованных на вкус губ. И мало мне...

Я касаюсь левой её щеки, смотря, как безумно красиво эта девушка ныряет мне навстречу, чуть прикрывая глаза от моих поглаживаний. Увожу правую на её бок, тут же проводя по талии полосочку подушечками пальцев, будто касаясь клавиш.

И это, наверное, так поспешно, но...

— Ещё немного, Маш, и я тебя полюблю.

Та перестаёт дышать...

— Не подумай, просто "люблю" для моих почти тридцати восьми - это намного-намного-намного большее, чем простая влюблённость.

Щёчки начинают краснеть, пока их обладательница тихонько выдыхает одними губами. Но где-то между нами начинает вибрировать телефон, и это мне так не нравится...

В цель.

Маша опять отдаляется, так что приходится достать смартфон, уповая на свой возраст и умение "держать себя в руках". Хочется кого-нибудь прибить, даже если этим кем-то окажется собственный сын... точнее, особенно если этим кем-то окажется Ян.

Так и есть...

Моя Ричи ложится рядом, поджимая под себя ноги и положив ладошки под голову, смотря на то, что приходится делать. Раньше бы просто нажал один раз на гарнитуре, сейчас же подношу гаджет к уху.

— Да, Ян.

— Пап, - тут же раздаётся слишком громко.

Я поворачиваю голову к девушке рядышком, провожу пальцами по её носику, получая в ответ смущенный выдох и полуулыбку.

— Что тебе, гиена? Только быстро...

— Пап! Можешь меня забрать?

С голосом что-то не то. Он шмыгает носом, хотя судя по камерам с трёх ночи, когда он пригнал мою машину и уехал на такси не пойми куда, признаков простуды явно не было.

— Что-то случилось?

— Я просто подрался... и тут писец просто.

Неплохо.

И Ричи всё слышит, чуть дрогнув. Выдыхаю, сажусь на кровать...

— Где ты?

Диктует адрес, не такой уж и далёкий отсюда. Я мог бы сказать ему разбираться со всем этим, но, ясное дело, так не поступаю.

— Скоро будем.

Она вскакивает даже быстрее меня, сбегая зачем-то на кухню. Я же ухожу в коридор, быстро одеваюсь и подхватываю на руки спящую Роки, недовольно заворчавшую, но пока не проснувшуюся. Маша же спустя миг появляется с прозрачным пакетом, из которого торчат мои таблетки, бинты и вата... Волнуется?

Выходим из квартиры, ждём лифт. Ричи забирает от меня щенка, и та, ясное дело, этому рада. Я убираю в карманы руки и пытаюсь себя не накручивать. Мне тридцать семь, я через месяцев восемь дедом стану, а тут... драка. Он вообще дрался в школе? Вроде да, но моё вмешательство в этот процесс взросления никогда не требовалось. Я узнавал постфактум, да и его "писец" точно же никогда ранее не звучал.

Заходим в лифт, закрываю глаза, чувствуя, как дёргается кабина. Маша продолжает молчать... и даже тогда, когда садимся в авто. Даже тогда, когда я слишком резко дёргаюсь, она не хочет ничего говорить. Я не настаиваю, но всё равно посматриваю на эту девушку. Кажется, что всё в норме.

Спустя три поворота у обочины замечаю знакомую куртку, разворачиваю машину в неположенном месте, о чём сразу получаю уведомление:

"Разворот запрещён"

— Жили, ага, сейчас развернусь по новой, - взрываюсь резко и слишком ядовито.

Маша рядом вжимается в кресло. Твою мать, Андрей! Надо успокоиться...

Торможу у одиноко стоящего сына. Ну, точнее - на скамейке неподалёку сидит и глядит на нас местная шантропа его возраста, пощёлкивая семечками. Говорят ему что-то... тот показывает средний и открывает переднюю дверь, не заметив Машу. Зато мы замечаем его нос, когда в салон влетает ледяной воздух.

Девушка рядом дёргается...

Позади раздаётся смех, Ян сжимает кулаки и хлопает дверцей сильно. Машина того не заслуживает. Через миг садится на заднее... Я трогаюсь с места, смотря в боковое зеркало, как те выросшие подростки встают и провожают нас взглядом, не переставая при этом ржать.

— Что случилось?

Он хохлится воробушком, поджимает измазанные кровью губы и отводит взгляд к окну, шмыгнув носом и тут же коснувшись ребром ладони перегородки носа. Морщится...

Отвлекаюсь на дорогу, пока так и не получив ответ.

Роки на коленях Маши перестаёт нервничать, сделав круг и ложась поудобнее. Прекрасно, я собаке завидую. Девушка сжимает кулаки... зачем? Разжимает и снова сжимает, тихонечко выдыхая.

— Ян?

— Да что ещё-то, пап!?

— Что случилось?

— Ничего! Я же сказал, просто подрался...

Юношеский максимализм. Думает, что я слишком стар, чтобы понять и не наорать? Может быть, так и есть.

— Ян, серьёзно...

— Да блин... там один начал про Ксюшку гнать, я взбесился. Ударил его, те на меня в ответ. Всё!

Включаю поворотник, направляясь в сторону дома...

— Что ты у них забыл вообще? Ты и Новый год с ними?

— Это мои друзья, папа!

И этот укор в тоне вполне оправдан, я толком не знаю, с кем дружит эта девятнадцатилетка. Это моя оплошность, если бы интересовался больше, может, знал бы Ксюшу ранее. Да, но...

— Отличные друзья. Что сказали?

Маша снова сжимает ладошки и отводит взгляд к окну, продолжая молчать.

— Да не важно...

— Окей, - сдаюсь, решая не давить, но тот вспыхивает сам, до сих пор сотрясаясь от бьющих по его телу эмоций.

— Что она залетевшая шлюха! А я им рассказал ночью... чтобы отпраздновать. Чтобы они меня поздравили! Я же предложение сделал, пап... а они так... Нет, сначала все типа обрадовались, а сейчас этот... Мы же, блин, друзья!

Повторяю:

— Отличные, сын.

Тот ловит мой взгляд в зеркале заднего вида и холодно выдаёт:

— У тебя и таких нет.

Да и хорошо. Ошибается? У меня есть знакомые, я дружу с Рашевским. Кто ещё? Да много людей...

— Ты на меня сейчас злишься?

Злится на весь мир, похоже. Или на самого себя?

— Ян... помни о весеннем призыве, окей?

Тот вдруг со всей дури пинает кресло впереди. Ричи едва подбрасывает... Я выжимаю тормоз, на три счёта распахивая дверь и выбираясь. Оббегаю ту и вытряхиваю парня из салона.

— Ты с ума сошёл!? - Куртка в моём кулаке сжимается всё крепче и крепче.

Сын пугается, но спустя миг вдруг ржёт, ухмыльнувшись:

— Так ты реально запал на Ричи-тики-тави!? - Оглядывается в сторону её сиденья. - Ричмонд, ну как тебе мой отец? Породнимся?

И что в моей голове сейчас? Какого чёрта я заношу кулак и лишь в последний момент впечатываю его рядом с его щекой, знакомясь с железом рамы. Моя машина такое точно не заслужила...

— Всё сказал!?

— Пап... да успокойся, - пытается примирительно улыбнуться, - я просто на эмоциях... я извинюсь... правда, пап, я извинюсь... честно!

Разжимаю кулак, отчего тот едва ли не падает. Делаю шаг назад, потирая лицо запачканными в его крови ладонями. Я свихнулся... нельзя же так. Отворачиваюсь, выдыхая раз от разу. Так нельзя, Андрей.

Вот только все мои эмоции перекручивает, когда Ян открывает дверцу моей Маши и тихо зовёт меня:

— Пап... пап...

В цель.

— Ма-а-аш, Машенька! - Я падаю на одно колено, упираясь в порог машины. Шикаю на Яна, пытавшегося что-то сказать. - Маш, что с тобой?

По щёчкам слёзы катятся, пока сама пытается дышать ровнее, но всё никак не выходит. Зато получается осипший свист в лёгких, будто та успела здесь захлебнуться. Тяну руку, ловя её трясущиеся ладошки и сцепляю их со своей второй. Девушка через фантомную боль вырывает руки и сжимает ладони в кулак. А теперь жмурится, продолжая раз от раза выдыхать.

— Ма-а-аш? Всё хорошо...

Только что хорошего-то, а, Андрей?

— Пап, это из-за меня, да?

Оба хороши. Вытягиваю из машины визжащую Роки и передаю "истинному хозяину", тот делает шаг назад и затыкается лишь на один миг, тут же взрываясь с новой порцией истеричного состояния:

— Пап, я понял! Это из-за аварии.. точно... из-за аварии! Ксюша как-то давно уже говорила, что Ричмонд в первые года, ну, после той фигни тачек боялась, как огня...

Чуть оборачиваюсь, прошептав так, чтобы наконец осознал и услышал:

— Помолчи уже.

Снова смотрю на неё, не понимая, что делать. Что вообще? Она будто леденеет, боясь расколоться на частички.

— Эй?

Чуть привстаю, не найдя других вариантов... Обнимаю её сначала за плечи, даю скованному телу чуть наклониться ко мне, следом сцепляя руки за спиной, окутывая так крепко, как только могу.

— Выдохни, пожалуйста, выдохни... - Касаюсь губами лба.

Её слёзки катятся по щекам, капают между нами, она вздрагивает, до сих пор пытаясь дышать... пытаясь, только пытаясь...

— Маш, всё прошло.

Что прошло? Чего я не знаю?

Губы дрожат и ресницы треплются, когда Ричи, содрогаясь в моих руках, открывает глаза. Я... я смотрю в них и задерживаю дыхание, не понимая, что могло такого случиться, чтобы сейчас из-за моей тупости всё вышло вот так. И это моё "Больше не обижу". Не обидел?

Я же мог посмотреть на неё, убедиться, что она не пострадала, а не лететь к сыну, пытаясь доказать ему, какой я сильный и злой мужик. Андрей Константинович, браво, можете откручивать шестерёнки в своей голове, всё равно они не пригодились! Браво-браво!

Только Ричи наконец начинает успокаиваться, концентрируя свой зеленоглазый взгляд. А я что делать не знаю, продолжая её удерживать.

— Маш...

Выдох вместе с моим.

— Ты как?

Шмыгает носом и отводит свои красивые зелёные в сторону руля, но тут же опускает голову, касаясь лбом моего плеча. Руки расслабляются, девушка глубоко вдыхает и выдыхает, шепнув мне:

— Прости...

— За что простить? - Пытаюсь улыбнуться. - Ты же... умница. Всё... нормально.

Разве нормально?

Чувствует мою неуверенность и отстраняется на сиденье, дёргая плечами и расцепляя мои руки.

— Нужно ехать... - Снова боится смотреть.

Ян рядом переступает с ноги на ногу, смотрю то на него, то на любимую, думая, что я могу сейчас сделать. Сую руку в карман, вытягиваю оттуда кошелёк, смотрю на Яна, у которого как раз загораются глаза.

Достаю пятитысячную.

— До завтра с Роки будь на Мира.

Затыкаю его ухмылку ещё одной бумажкой и встаю на ноги, тихонько закрывая Машину дверь.

— Пап, а...

— Ян, такси вызови и доедешь...

Он и рад, наверное. Единственное, что его смущает, это, конечно же, наличие подарочка. Но надеюсь, хоть какая-то ответственность за живое существо, хоть на краткий срок, пойдёт ему на пользу. Если бы у нас с Юлей был дом, быт, если бы я не пропадал, а она не изменила, если бы... если бы... если бы у нас были ёлки на Новый Год, семейные вечера, если бы мы завели кошку, собаку, канареек, хомячков и кого-нибудь, он бы вырос более ответственным? Я почему-то сейчас ни в чём не уверен.

Но Ян всё же достаёт смартфон и уже спустя пару мгновений просит менее крупную наличку:

— Пап, такси будет через три минуты!

Киваю, протягивая пятисотую. Я его избаловал? Обратная сторона хорошего заработка или просто моя безответственность?

Я не знаю.

Делаю шаг к нему, только для того, чтобы пригладить загривок маленького кутешонка.

— Справься с ним, Роки.

Сын ворчит и уверяет, что всё будет нормально... как ему верить? Но кому, если не ему верить?

Обхожу машину, кивая на последние его замечания и заверения в том, что всё будет нормально. Открываю дверцу и сажусь на своё место... Касаюсь замерзшими ладонями руля, только после посмотрев на девушку рядом.

Ричи чуть вздрагивает, отводя взгляд в сторону. Стирает последние слезинки и чуть потирает переносицу, опять шмыгнув.

Под моей рукой заводится авто, под моей правой то трогается с места. Я даже нажимаю на листик руля, включая хоть какую-либо музыку. Этим кем-то оказывается аж Sam Smith, проигрыш которого начинают наигрывать маленькие бубны, нежно переплетаясь с его голосом.

"Cos I'm just a man"*

Потому что я просто мужчина... Действительно.

— Маш, расскажи мне всё, хорошо?

Я не вижу смысла дальше оттягивать и делать вид, что "всё хорошо". Для меня всё решаемо, я не знаю, так ли это для этой девушки, испереживавшейся сейчас.

— Что тебе рассказать, Андрей?

Касаюсь языком нёба, думая. Я могу спросить "что это было" или "почему сейчас ты плакала", но кажется, она разволнуется ещё больше. Наверное, потому иду ва банк, останавливаясь на светофоре и отфильтровывая слова сына.

— В той аварии, когда, прости, погибли твои родители... ты была в машине?

Иначе как ещё это можно было бы объяснить?

____

* Sam Smith - Stay with Me

От автора: в течение сегодняшнего дня заканчиваем. И даже не знаю, хорошо это или плохо ❤️

Ричи.

Я испугалась... очень, забыв, что нахожусь не в том месте, не на той улице, не в том году, не в тот день, не в той машине, не с теми людьми.

Это было жутко... панически, как и тогда. Только родителей от этого не вернуть да и Ксюше не будет снова тринадцать, у жизни не бывает сослагательного, я знаю это очень хорошо. Мне жаль, что я это знаю.

Потому когда Андрей ставит передо мной кружку с чем-то горячим, я смотрю вглубь, будто пытаясь разглядеть дно, но сама думаю-думаю-думаю, не понимая, с чего можно начать.

Он садится напротив, пьёт, кажется, то же самое.

— Попробуешь?

— Пока нет.

Вдыхаю пар и пытаюсь проморгаться, собраться, сказать хоть что-то...

— Эм...

— Не знаешь, с чего начать?

Киваю. Андрей ставит кружку на столешницу, чуть отодвигая в сторону и вдруг потянувшись ко мне. Это так странно, так забавно... он мог бы просто встать и взять меня за руку, например, но выбирает тянуться сейчас.

— Улыбнулась.

Протягиваю свою руку, так же чуть потянувшись.

— Не обожгись, - встречает мой взгляд теплом.

Я боюсь признать, что мне с ним хорошо? Комфортно. Хорошо, окей, учимся доверять...

— Я была в папиной машине, да.

Его взгляд на миг замирает, пока заставляю себя говорить:

— Они... - опускаю взор на столешницу, - просто хотели забрать меня, Ксюша осталась дома...

Отвожу голову, сглатывая и не давая тяжести внутри разрастаться.

— Она потом все дни была одна, ну, пока я.. в реанимации и...

Он чуть сжимает кисть. Я снова смотрю на него на выдохе, проговорив:

— Я же не виновата? Да?

Сколько не ревела? Сколько терпела потом? Сколько раз я повторяла себе, что нужно быть сииильной... Очень сильной. Очень стойкой. Выдёргиваю руку в последний момент, закрывая глаза, слёзы... почему с ним постоянно слёзы, почему так?

В моей голове мерцают картинки... образ родителей из того дня. Сколько раз это потом мне снилось?

Сколько я буду уверять себя, что не причастна, зная, что это не так. Если бы они не поехали за мной... "Если бы".

Он встаёт позади и касается плеч, склонившись и тихонько шепнув:

— Ты не виновата, Маша. Есть вещи, которые мы не изменим.

— Даже если очень хочется.

— Да, - касается губами шеи, скользнув и чуть отдалившись.

Я чувствую себя... уязвимой, будто все коды наконец слетели. Если повернусь, назад уже не вернёшься. Ксюша выйдет замуж, Ян, возможно, уйдёт в армию, Роки вырастет большой и сильной собакой, Андрей станет дедушкой, я - тётей. И нас двоих ничего не обязывает, но я хочу быть с ним? Во все эти моменты, когда Ксюша скажет "Да" этому нерадивому Яну, когда мы узнаем пол "подарочка", когда Роки будет носиться по этому дому и сносить углы, а Андрей, как всегда, будет много работать и, может, будет самым лучшим на свете дедушкой. Я хочу быть С НИМ?

Да, я хочу быть с ним.

И сердце так рвётся, настукивая всё, что не сказала.

— Знаете, Андрей... Константинович, - встаю, только после обернувшись и посмотрев, как он распрямляется, не уловив, что со мной, - я тут поняла...

Пока не понимает, волнуется.

— Что мне не тридцать семь, и, возможно, для меня всё проще. Поэтому... я скажу сейчас, что люблю тебя. А что с этим делать, мы решим потом, ладно?

Его губы дрогнули, скользнув улыбкой. Он делает один крошечный шаг и на выдохе захватывает в объятия. Я дарю сейчас всё, что могу сама. Я устала бояться. Я хочу попробовать.

Закрываю глаза, чувствуя, как его губы касаются лба, скользят к кончику носа, целуют скулы и наконец-то произносят:

— Не хрчу оставлять на потом, Маш.

— Точно? А если...

Целует быстрее, чем успеваю договорить. Без "если", без "если бы" и без сожалений.

Ну, здравствуй, Андрей Константинович.

Мы на моей кровати... Нет, не так. Уже не так.

Мы на нашей кровати.

Моя Маша лежит на боку, только-только повернувшись ко мне спиной. Я целую линию её манящих плеч, медленно и не отступно. Словно все мои сны сбываются, точнее - уже сбылись. Эта девушка рядом... эта девушка меня... любит. Я могу быть с ней, и это какое-то безумие.

Словно весь мир повторил свой круг в десятикратном ускорении: первая вычислительная машина, первый компьютер летят и превращаются во что-то совершенно миниатюрное, умещающееся в маленьком квадратике с дымящейся в груди материнской платой.

После праздников выходить на работу. Что там будет? Та троица же достанет её с вопросами, а я не хочу что-то скрывать. Что мне делать с ней? Не оставлять же дома, да?

— Маш, а хочешь на удалёнку?

Любимая девушка опять подставляет шею и, явно улыбнувшись, шепчет:

— Я люблю свою работу...

— Я не дам прийти в субботу...

— Ну тогда есть воскресенье.

— Хочешь встретить День Рождения?

Ричи смеётся и чуть поворачивает голову:

— Андрей, ну, серьёзно! И ты думаешь, что я уйду на удалёнку, когда там... женщины всякие говорят на каждом углу, что дарят тебе сервизы и бегают с тобой по утрам? Я просто обязана показать Аглае Расуловне, что она врунья. Понятно? И чай её налью... на волосы.

Не сразу понимаю, о чём она.

— Аааа...

Вместо продолжения кладу ладошку на грудь, чуть сдавив и подув на плечики этой ревнивицы.

— Ма-ша...

— Андрей, - чуть прорычав и продолжая наслаждаться моментом.

— Ты бы знала, как ты мне нравишься...

На последнем привстаю на локте и притягиваю её лечь на спину. Даже закрываю глаза, пытаясь сохранить в памяти то, что вижу... Выдыхаю, скользнув по её талии и чуть раздвинув её ноги для своей.

Наше дыхание сбивается в такт, переплетаю ладонь с её ручкой, как мальчишка, не зная, что делать. Взрослый и большой дядя растерялся. Просто скольжу взглядом и волнуюсь. Эта единственная в отделе IT-шница прикусывает губу только для того, чтобы следом сказать:

— Ясно всё с тобой.

— Что "ясно", Ричи?

Но моя хрупкая. Моя нежная. Моя ранимая девочка решает всё сделать сама, чуть отталкивая и меняя нас местами.. Стараясь не смотреть, садится сверху и в последний момент ловит кисть, что почти коснулась её щеки. Плавно отводит ту к себе на талию, немного задержавшись, прежде чем отпустить, будто зафиксировав и безмолвно умоляя ничего не менять: не перебивать голос движения её тела.

Разрешая мне просто быть здесь и ловить каждое её движение. Запоминать, как на мне напрягаются её бедра, побуждая взглядом подняться по линии живота, скользнув по вздымающейся груди, острым ключицам, по шее, которую только что чувствовал на губах, остановившись на её улыбке. Потрясающей и чертовски манящей. Потрясающее чувство...

Клонит голову и лишь слегка улыбается, хотя должна бы уже торжествовать.

— Я, возможно, всё же тебя люблю, Ричи.

Будто меня сейчас это спасёт. Замирает на миг, тут же кивнув, скидывая назад непослушные пряди. Наконец приближается ко мне, не отрывая взгляд от губ, прикусывая свои до моего тяжелого выдоха. Я завидую. Жутко завидую этому жесту, желая повторить его через пару секунд, хотя, кажется, на её лице уже нет места, которого бы я не коснулся.

Тут же чувствую её дыхание у себя на губах, пока ладошки скользят по моему животу.

И это точно больше не сон, а потрясающая реальность.

Ну, привет, тридцати семилетний будущий муж этой девушки. А "дед"... ну, это уж точно будет попозже.

Андрей.

Ксюша выходит из кабинета УЗИ, держа в руках её карточку, какой-то листок и маленький снимок. Мы встаём с Машей, перестав разглядывать кольца друг друга, будто те за эти три месяца успели хоть чуть-чуть измениться. На моей принцессе чуть разлетается сарафан, и волосы сейчас так красиво колыхнулись, что прежде, чем сделать шаг, я хватаю её за талию и на глазах у всех будущих мамочек целую в шею, слушая, как Мария Романова смеётся и просит не щекотать.

Её сестра и моя невестка топает ногой и поправляет комбинезон, уже не скрывающий округлившийся животик.

— Я вообще-то завидую! Мне Яна ещё ждать и ждать! И если бы не Вы, дядя Андрей, с тётей Юлей.

Ммм, удивительно, обычно эта девчонка зовёт меня Стервеллой, совершенно ничего не боясь и не стесняясь. И это несмотря на то, что я сам руковожу ремонтом в маминой квартире, слушая все эти девчачьи переживания и волнения, когда мой сын долго не выходит на связь.

Он поступит в архитектурное... если не сам, то на этот раз я помогу. Хотя судя по тому, что начерчено в коридоре теперь уже их квартиры, сможет самостоятельно.

Моя Машенька вырывается, тут же подлетая к девочке, о которой не может перестать заботиться. Я этого и не прошу... да и её забота обрела другие краски. Моя девушка смиряется, хоть и переживает.

— Ну, кто там? Кто!?

Подхожу к ним, чуть кивнув Ларисе, выглянувшей из кабинета. Та думает что-то сказать, но потом плюёт на это дело и приглашает сама следующую.

— Так кто там? Всё хорошо, Ксения? - Вклиниваюсь в их щебетания.

Ричи, рассматривая маленький квадратик, чуть поворачивает тот ко мне и даже быстрее вздыхающей от нас Ксюшки тараторит:

— Внук, Андрей! Ты представляешь? А как я ему объясню, кто я... это же мальчик! Я ему тётя или бабушка? Или...

Чуть приближаюсь и целую эту мадам в щёку, успокаивая и заставляя смутиться.

— Ну вы вообще уже! - Снова ворчит Ксюша, чуть выдохнув и переступив с ноги на ногу. - Вы когда-нибудь прекратите?

— Нет, - отвечаем вместе, хотя тон Маши чуть смущён.

— Так! Всё! Насмотрелись? - Выдёргивает свои документы из-под нашего носа и гордо спешит вперёд, побуждая следовать за ней. - И вообще дядя Андрей, теперь можно покупать коляску, понятно?

Ричи улыбается на мой вздох... Тихонько берёт мою ладонь и кивает в сторону Ксюши.

— Что? - Шепчу, стараясь не сердить уставшую блондинку.

— Когда Ян вернётся, они же справятся?

— Я им не справлюсь!

Спереди раздаётся:

— Я всё слышу, дядя Андрей!

Маша даже не пытается сделать вид, что ей не смешно...

— Надо будет заехать купить Роки говяжьи косточки...

— Надо, - киваю, скучая по всё записывающей Жили, от которой сам уже давно отказался, - только я забуду.

— Ох уж твоя память...

— Я просто счастлив, Маш...

Девушка впереди замедляет ход, осторожно ступая к выходу.

— Я тоже.

И сегодня очень хороший день. Я хочу, чтобы таких в нашей с ней жизни было как можно больше.

Андрей.

В моих глазах она всегда была потрясающей, но сейчас, когда эта деловая леди отворачивается от меня и едва заметно поправляет юбку, скользнув на каблуках к панорамному окну этого ресторана, я чувствую, что из девочки, в которую я влюбился, она успела превратиться в девушку, расправившую плечи и гордо поглядывающую на всё вокруг.

Ей нравится фриланс, хотя я иногда жалею, ибо не вижу её днями напролёт, когда та закрывается в кабинете над одним из наших ноутбуков.

— Нужно будет заехать к Косте! - Тут же оборачивается. - Ксюшка просила купить ему серебряную ложечку...

— Ммм, этот первый зуб...

— О да, Ян третью ночь не спал, так что...

— Заедем, Маш.

И она видит, как замирает мой взгляд на её животе, потому я прикусываю губу и пытаюсь не улыбаться.

— Так... - прочищаю горло, аккуратно продолжив, - когда мы им скажем, Мария Алексеевна?

— Ну, - моя милая скользит ко мне и заставляет упереться спиной в спинку массивного дивана, тут же сдвигая с края стола стакан свежевыжатого апельсинового сока, и я согласен его пить, хотя... - только тогда, Андрей... Константинович, когда...

Дотрагиваюсь ладонью до низа её живота...

— Когда ты захочешь.

Поправляет:

— Когда мы захотим.

Киваю, думая, что чувствую кого-то там... но пока это всё не так, конечно же.

Моя Ричи касается подбородка и задирает его, заставляя посмотреть на её затаённую искорку в глазах...

— Мне почему-то кажется, у нас будет девочка.

— Я буду очень рад, Маш.

— Да?

— Да! - Говорю, улыбнувшись её вот-вот надвигающемуся ко мне поцелую.

_____

Надеюсь, оно того стоило❤

И не могу не написать про вот эту книжку, стартовавшую на днях:

https://litnet.com/ru/book/ostanovi-moih-demonov-b427255

буду всем рада очень-очень-очень.

Конец