Не корми Вадима

Глава 1. Не корми Вадима

Я трусь у стойки пиццерии «Сырный вихрь», пытаясь приготовить нам обед. А что, только посетителей кормить, что ли? Нет уж, я, Вован и Марина тоже голодные!

Раскатываю тесто так, будто оно лично обидело мою бабушку. Посыпаю сыром, кидаю колбаски, попутно пытаясь не уронить три оливки, балансирующие на кончике ножа. Одна уже подозрительно подмигивает мне — явно замышляет побег.

— Ну вот, убежала! И черт с ней! — смотрю на пол, где оливке явно нравится больше.

— Так подними и все. Правило пяти секунд никто не отменял, — говорит Вован, жонглируя тремя помидорами. Он дольше нас работает в пиццерии, значит он тут шеф, значит ему можно верить. Логично? Логично. Поднимаю оливку с пола, но незаметно кладу на сторону Вована. Сам пусть ест.

— Марина, сделай телек погромче, ничего не слышно! — кричу девушке, стоящей без дела.

Марина вдавливает кнопку пульта в целлофановом пакете. Ведущий новостей на экране сидит в дорогом костюме, держит бумажку и читает:

— Теперь к главной новости дня. В лаборатории биоинженерии произошла утечка. Ученые потеряли двадцать подопытных пауков. Но не стоит волноваться: пауки размером с ноготь и не представляют опасности. Руководитель группы, Вадим Петрович Пехтин, заверяет, что никаких опасных препаратов паукам не вводилось. Ученый говорит, что пауки не смогут долго выжить в городской среде, а значит, не о чем беспокоиться.

— Вот бы найти одного такого, — мечтательно комментирует Марина, не отрываясь от экрана. — Вот бы он меня укусил, и я стала как Человек‑паук.

— Я, конечно, не начальник Питера Паркера, но от фоточек бы не отказался, — игриво бросает Вован.

— Ой, да иди ты, пошляк! — дуется Марина, а потом быстро переводит тему, чтобы не раздуть конфликт. — Вы видели? Уже столько мемов налепили! Вот людям заняться нечем.

— Естественно. Это ж такое событие: свои собственные британские ученые, которые в очередной раз накосячили.

Пока Вован и Марина ухохатываются, я непроизвольно вздрагиваю. Пауки… Ненавижу пауков. Одна только мысль о них уже заставляет меня хотеть отмыться кислотой, лишь бы эти ползучие твари точно не сидели на мне и не пили свои липкие шали.

На стене у вытяжки замечаю крошечное пятно. Оно осторожно ползет вниз, на стол, перебирает лапки с омерзительной грациозностью. Мозг наконец осознает, что это не муха, не таракан, а паук.

Я отпрыгиваю назад — прямо на Вована, посыпающего пиццу тертым сыром. Извиняюсь, пытаюсь отойти в сторону, но задеваю локтем кастрюлю с соусом — и тот живописно украшает фартук шефа. Капли легендарного кетчунеза падают на пол, кастрюля катится под стол. Марина в шоке прикрывает рот рукой. Повисает неловкое молчание. Я не знаю, что сказать.

— Да че ты дергаешься? — хохот Вована дает мне вздохнуть спокойно. Шеф разглядывает томатные разводы на груди. Главное, что вроде не злится. — Это же просто паучок. Он же в сто раз меньше тебя! Назови его Вадимом и не бойся. Вадим, привет! Поздоровайся с нервным дядей! — Он с ухмылкой смотрит на меня. — Жек, ну ты хоть ручкой помаши.

Коллеги взрываются хохотом. Марина протягивает мне стручок красного чили, который она всегда «убирала». На деле запинывала под кассу, пока начальство не видит.

— Давай, покорми его, авось подружитесь. Может, он станет твоим питомцем. Будешь гулять с ним на нитке.

— Чего?! — Я отступаю, но Вован уже подталкивает меня к стене так энергично, что я чуть не приземляюсь в тесто. — Вы что, совсем с ума сошли? Он же паук! У него глаз больше, чем у меня мозгов в понедельник утром!

— Не трясись, а то укусит, — добавляет Марина.

— Ну же, герой, покажи, кто тут главный! — Вован подмигивает так, будто мы не паука кормим, а выигрываем миллион в лотерею, где главный приз — выживание. — Давай. Это твоя кухня, а не его!

— Ребята, нет! Ну не надо!

— Жека! Жека! Давай‑давай! Ура‑ура! — хлопают в ладоши коллеги.

Я хватаю чили, дрожащей рукой кидаю в сторону паука и выпаливаю:

— Вадим, не ешь меня, вот тебе вкусный перчик чили. Ешь и убирайся отсюда!

Паук замирает, потом медленно подползает к чили, обнюхивает… и начинает кусать. Его жвала шевелятся с таким звуком, будто кто‑то грызет чипсы в полной тишине кинотеатра. Какая мерзость!

Секунду ничего не происходит. Я выдыхаю так громко, что сдуваю муку с соседнего стола, и она оседает на Воване, делая его похожим на снеговика с томатными слезами.

— Ну, видишь? Не съел он тебя. Больно нужен ему мешок с костями! — хлопает меня по плечу шеф и смотрит на маленького паучка.

Хрум‑хрум‑хрум. А потом Вадим растет.

Сначала он становится размером с крысу — и я уже в ужасе ищу, чем защищаться.

Марина, стоя в самом дальнем углу кухни, нервно хихикает:

— Фуф, всего лишь крыса. Всего лишь восьмилапая голодная крыса. Ну не вырастет же он еще больше? Не вырастет же, да?

Но нет. Вадим растет дальше, становится как кот. Потом — размером со взрослого далматинца… Его лапы удлиняются, шевелятся, скребут по кафелю с таким звуком, будто кто‑то водит мелом по школьной доске. И вот Вадим уже размером с теленка, но есть травку он явно не собирается.

— Э‑э, — говорит Марина, отступая к двери в зал так быстро, что чуть не сбивает стопку тарелок. — Это не так должно было работать. Я думала, он просто покраснеет или начнет чихать!

— Чихать? Он тебе котенок что ли? — бросает Вован. Кажется, ему уже совсем не весело.

А Вадим уже размером с минивэн. Он поднимает голову — глаза блестят, жвала шевелятся, будто он прикидывает, сколько в нас калорий, и решает, кого съесть первым.

Потолок кухни трещит, штукатурка сыпется, столы прижимаются вплотную к стенам. Паук явно слышал фразу: «Хорошего человека должно быть много». Как знал, что эти бабкины цитаты нам аукнутся!

— Может, он просто голодный? — шепчет Вован, медленно двигаясь к двери в зал. — Вот сейчас наестся, успокоится немного и опять уменьшится.

Но Вадим не уменьшается. Он растет и растет. Его спина упирается в потолок, а плитка трескается под лапами.

Одна из лап пробивает дыру в крыше. Свет падает на него, освещая восемь глаз, которые теперь смотрят на нас с высоты второго этажа. Вадим издает низкий, вибрирующий звук — будто бас‑гитара загудела, а потом еще и заурчала, как голодный наглый кот.

— Так, — я отступаю к выходу, нащупывая за спиной ручку двери так отчаянно, будто это спасательный круг в океане мерзких лапок. — Думаю, нам пора.

— И желательно вчера! Или еще лучше — в прошлой жизни, когда пауки были маленькими и скромными! — кивает Вован.

— Согласна, — хрипло говорит Марина. — И, кстати, кто оставил этот чили? Тот, кто это сделал, явно хотел устроить не просто обед, а полноценный армагеддон!

— Это была ты! — хором кричим Вован и я, не отрывая взгляда от Вадима, который теперь пытается понять, можно ли пролезть в дверной проем. Видимо, решает, стоит ли ломать стену или попробовать протиснуться боком. — Мы ж тебе говорили убираться нормально!

Мы выскакиваем в зал, а за спиной раздается новый треск — Вадим проламывает крышу окончательно и возвышается над пиццерией, как мохнатая гора с восемью глазами и парой жвал размером с мои ноги. Он смотрит на нас. Потом — на стойку с пиццами. Снова на нас. Стойка с пиццами его уже не интересует.

— Бежим! — кричу я. — И да, Вован…

— Что? — Он оборачивается на бегу, чуть не спотыкаясь о собственный фартук.

— Больше никаких экспериментов с пауками. Особенно на кухне!

Мы вылетаем на улицу, а за нами — грохот и звук рвущейся ткани: Вадим пытается пролезть через дверной проем, который для него теперь маловат. Одна лапа застревает, он дергает ее — и вырывает кусок стены вместе с вывеской «Пицца дня».

И только тогда я вспоминаю про свой ноутбук. Я каждый день брал его с собой, чтобы немного поиграть в обед. А сегодня еще и зарплата была. Естественно, всю наличку я тоже бросил в сумку с ноутбуком.

— Ребята… Я забыл чемодан. — останавливаюсь и хватаюсь за голову, будто в ней могут от этого родиться гениальные мысли.

Вован и Марина замирают. Поворачиваются ко мне, а потом к пиццерии, из которой доносится хруст. Вероятно, это Вадим жует стеллаж с соусами. Следом — довольное урчание. Это он нашел пиццу «Четыре сыра» и явно считает, что это подарок судьбы.

— Ты серьезно? — спрашивает Марина, глядя на меня так, будто я только что предложил покормить следующего паука банкой острого соуса.

— Конечно, серьезно! Там все мои деньги!

— Твои? — усмехается коллега. — Теперь это его деньги.

Глава 2. Побег от Вадима

Мы запрыгиваем в старенький «Логан» Вована — тот самый, что уже лет пять обещает сломаться, но всё никак не соберётся. Кресла протёртые, руль весь облез, а лобовое стекло — всё в прилипших мошках. Интересно, как это ведро с болтами вообще трассы носит?

Вован крутит ключ зажигания. Мотор кашляет, чихает, потом издаёт звук, будто подавился собственной выхлопной трубой, но всё‑таки заводится. Ура, победа!

— Ну, родной, не подведи, — Вован хлопает по рулю так, будто это не руль, а плечо старого друга перед битвой. — На старт, внимание… — тянет он с драматизмом, достойным церемонии «Оскар».

— Фарш! Газуй уже! — кричит Марина, стуча кулаком по приборной панели.

Машина трогается с места — рывок такой, что мы все чуть не целуемся с лобовым стеклом. Оглядываемся и видим, как Вадим возвышается над пиццерией. Он задумчиво шевелит жвалами, прикидывает, стоит ли гоняться за мелкой добычей в консервной банке или лучше доесть пиццу «Четыре сыра». Похоже, пицца победила. Гигант издаёт довольное урчание, будто кот, нашедший сметану.

— Фух, кажется, оторвались, — выдыхает Марина, откидываясь на спинку сиденья. Подушка под ней издаёт жалобный стон.

— Оторвались, оторвались… — бормочет Вован, ловко объезжая кратер на дороге. — Пока он там пиццу доедает, мы успеем свалить подальше.

— Да кто его знает, этого Вадима! — Марина нервно оглядывается. — Может, он сейчас разбежится и прыгнет нам на крышу?

— Не преувеличивай, — морщится Вован. — Где ты видела паука, скачущего как кенгуру? Наш Вадим — это не паук, это ходячий диван с лапками. Он если прыгнет, то только в обморок от собственной тяжести.

— В фильмах! В играх! Да на кухне, в конце концов! — не сдаётся Марина.

— Марин, милая, не обижайся, но это бред полнейший, — Вован крутит руль, подмигивая в зеркало заднего вида. — Если бы все пауки прыгали как в кино, человечество вымерло бы ещё в каменном веке. Вадим сейчас, скорее всего, пытается понять, как залезть на второй этаж и попутно не обрушить на себя дом. Физика — женщина беспощадная.

— Звучит не особо утешительно, — Марина нервно улыбается, оглядываясь на пиццерию.

— Зато правдиво! — Вован хлопает себя по колену. — Представь: Вадим лезет по стене, а стена такая: «Ой, всё!» — и пиццерия складывается, как карточный домик. Ставлю сотку, что так и будет.

Марина наконец замолкает. Мы едем по опустевшим улицам. Город в районе пиццерии будто вымер: ни прохожих, ни машин. Только ветер гоняет обрывки газет и пакеты вдоль тротуаров — похоже, даже мусор решил эвакуироваться.

— И куда теперь? — спрашивает Марина, оглядываясь по сторонам. — В полицию? В бункер? Или сразу на Марс?

— К Жеке, — решительно говорит Вован.

— А чё сразу ко мне?! — морщусь от возмущения. — У меня и так все деньги Вадим отжал. Ещё и вы еду отожмёте для полного счастья! Я вам что, бесплатная столовая?

— Жек, спокойно, — Вован подмигивает. — Мы не пожрать едем, просто твоя квартира дальше всех от пиццерии, и она на двадцатом этаже. Там будем в безопасности. К тому же у тебя там наверняка есть запас чипсов и газировки — а это уже половина выживалова!

— Ага, знаю я ваше выжиралово! Вечно как приедете, так я потом не знаю, чем завтракать.

Вован хочет что‑то возразить, но его перебивает Марина:

— На двадцатом?! Вы что, забыли? Пауки вообще‑то умеют лазить по стенам! Да даже если и не сможет просто так залезть, лапой окна повыбивает и поползёт, как альпинист.

— Будь он маленьким — да, всё бы так и было, — Вован машет рукой. — Но наш Вадим сейчас — это как слон на роликах: теоретически может, но практически — лучше не надо. Если он попробует залезть, то либо застрянет где‑нибудь на пятом этаже, либо рухнет вниз вместе с фасадом. В любом случае у нас будет время, чтоб сделать селфи на фоне падающего паука.

— Или написать завещание, — бурчит Марина.

— Логично, — киваю я, представляя, как паук падает и разбивается в лепёшку. — Но учтите, бабушкины закатки не дам! Сами себе еду покупайте. И не просите «ещё одну баночку».

— Да ладно, Жек, — Вован хохочет. — Если Вадим доберётся до нас, то закатки уже никого не спасут. Разве что используем их как метательные снаряды!

Марина всё ещё сомневается, но выбора нет. Она вздыхает и откидывается на сиденье:

— Ладно. Но если этот мохнатый гигант всё‑таки доберётся до нас, я буду винить вас обоих. Записку напишу: «В моей смерти прошу винить Вована и Жеку. Причина: слабоумие и отвага».

— Договорились, — смеётся Вован. — Только сначала надо доехать.

Он крутит руль, сворачивая на проспект, ведущий к высотке, где я живу. Здание уже виднеется вдали — серебристая игла, пронзающая серое небо. Мы заходим в магазин на первом этаже дома. За кассой стоит тётя Зина. Она задумчиво смотрит на нас и ахает:

— Женечка! Как я рада, что ты жив! Скажи, это правда, что в твоей пиццерии теперь хозяйничает гигантский паук?

— Правда, тёть Зин. А вы откуда знаете?

— Это уже во всех новостях! Вот, смотри, — она прибавляет громкость телевизора.

— …власти утверждают, что ситуация под контролем и гигантского паука скоро устранят, однако настоятельно рекомендуют местным жителям не подходить к месту происшествия на километр… — читает по бумажке ведущая, пока позади неё Вадим грозно машет лапами, дирижируя симфонией ужаса.

— О, хорошо ей как! Видео позади включили, бумажку дали — и всё, работай не хочу, — хмыкает Марина.

— А вы‑то оттуда как убежать успели, ребятки? — прищуривается тётя Зина, глядя на нас.

— Да знаете, — Вован хлопает ресницами, — просто повезло, наверное, ноги быстрые.

Она явно ждёт подробностей, но мы не горим желанием ещё больше растягивать время. Поздоровались, закупались — и хватит. Я хлопаю друга по плечу, чтоб и до него это наконец дошло.

— Ладненько, тёть Зина, мы пойдём, пожалуй, — Вован подносит карту к терминалу, который недовольно пищит, будто не верит, что у нас вообще есть деньги.

— Надеюсь, лифт работает, — бормочет Марина.

— Если нет, — подмигивает Вован, — будем считать, что это фитнес.

— Главное, чтобы наш мохнатый друг не решил к нам присоединиться.

Мы заходим в подъезд. Лифт, к счастью, работает. Двери закрываются, кабина поднимается, отсчитывая этажи.

Марина прижимается к стене:

— А если он всё‑таки придёт? Что будем делать?

— Будем импровизировать, — пожимаю плечами.

— А точнее?

— Ну… — Вован потирает руки. — Сначала попробуем договориться: «Вадим, дружище, может, ты просто уйдёшь? Мы тебе пиццу на дом закажем, честное слово!» Если не сработает — будем кидать в него тапками.

Лифт звенит, двери открываются на двадцатом. Мы выдыхаем с облегчением.

— Добро пожаловать в крепость.