Не думать о конце

Глава 1

Полоса штормов вымотала меня, даже поесть нормально не получается. Мой «дом», а как ещё назвать то плетёное «гнездо», в котором я живу, раскачивается под порывами ветра. Даже нормально вскрыть кокос не получается. Порой, в самый неподходящий момент, следует порыв ветра и я едва себе пальцы не отрубаю в своей раскачивающейся люльке.

Дождь сюда не попадает, листья пальм неплохо отводят его мимо, но это похуже гамака на корабле. Качается не только сама люлька, гнутся и пальмы, что только усиливает болтанку. С другой стороны, засыпаешь так, что на всё это плевать. Но выспаться не удаётся нормально, молнии и гром будят так, что подскакиваешь, забывая, где ты находишься.

На этот остров меня высадила моя команда. Бунт на корабле в это время случается частенько, а меня свалила проклятая лихорадка, старая рана дала знать о себе, и я ослаб. Пистолет с одной пулей, ну спасибо, но я не собирался умирать раньше времени. Зато старина Мэтью, оттолкнув шлюпку от берега, как бы невзначай уронил абордажный тесак. Его я подобрал, как только оказался в состоянии стоять на ногах.

Островок крошечный, ярдов тридцать в ширину и около сотни в длину. А спас меня кокос, едва не разбивший мне голову. Я вскрыл его и напился сока, теперь не подохну, но как получить те, которые наверху? Вспомнил про верёвку для ног, которой пользуются дикари. Первую я сплёл из рубахи, она ещё не сопрела, и верёвка помогла взобраться на пальму. Болтаясь между небом и землёй, я ухватился левой рукой за пальмовый лист и срубил тесаком несколько кокосов.

Хвала небу! Они помогли мне окончательно выздороветь, а безжалостное солнце оказалось весьма кстати. Первый же дождь показал, что мне необходим дом, но из чего его сделать, если никаких палок нет даже в полосе прибоя. Небольшие куски дерева, коры и прочего мусора никак не годились для постройки дома. Зато разгулялся такой шторм, что волны едва не перехлёстывали через островок. Спасала отмель, на которой волны ломались и до меня докатывались только их остатки.

У меня есть только пальмовые листья, но делать из них дом на песке, глупо. Его сдует или смоет слишком большая волна. Я бродил и думал, и однажды забрёл между пальмами, которые росли довольно близко друг к другу. Подняв глаза вверх, я едва не увидел дом между ними, раскачивавшийся на канатах. Ну, те смешные верёвки, которые я сплёл из кокосового волокна, никак не назовёшь канатами Самые толстые я пустил на подвеску, привязав к пальмам и сведя в середину.

Здесь я сплёл что-то вроде паутины, уложил на неё пальмовые листья и спал наверху, лёжа в гамаке, сплетённом своими руками. Вот тут и прокатилась такая волна, которая едва не смыла меня с острова. Вовремя я заметил, как к острову идёт гора воды. На всякий случай, я быстро накинул верёвку и поднялся повыше на пальму. Почти успел, волна омыла мои ноги и прокатилась дальше. Вот после этого я и решил сплести наверху эту люльку.

На самом деле, это корзина из середины пальмовых листьев, но снаружи я увязал толстый слой листьев, который не пропускает дождь внутрь. Теперь я сижу в сухом месте в любую погоду, но болтается мой «дом» изрядно, если ветер силён. Ладно, можно немного и попоститься, зато в дождь я могу не вскрывать кокосы, набирая воду снаружи. Достаточно высунуть руку и подставить пустую скорлупу под струю дождя, стекающую с пальмы. Так и полощу кишки дождевой водой, потом отъемся.

Хорошо, когда дождь льёт без ветра, тут и выкупаться можно, и постирать вещички, да и набрать полные скорлупки кокоса. Но сегодня всё не так, шторм свирепеет и набирает силу. И тут я слышу женский визг, это не чудится, голоса приближаются, и я выглянул наружу. Плевать на дождь, вдруг людям нужна помощь. Так и есть, катамаран несёт на мой остров, а на его борту я вижу женщин в цветных платьях. Волна подхватывает их и несёт на остров так и разбить может, но волна ослабевает раньше и их несёт обратно в море.

– Бросай конец! – ору я во всю глотку.

Поняли не сразу, но на следующей волне верёвка нашлась, и они кинули её мне. Упираясь в песок, пытаюсь удержать их лодку на месте, удаётся с трудом. Пятки погрузились в песок, ноги едва держат меня, вены надулись от усилия, но я удержал катамаран на месте, а со следующей волной даже вытащил немного на берег, удержав на месте. Стоило волне схлынуть, как женщины спрыгнули на песок и помогли вытащить катамаран за линию прибоя.

Теперь оставалось привязать верёвку к пальме, и можно спокойно отдыхать. Я даже не заметил, что весь мокрый от дождя. Однако, надо их проводить в дом, в смысле, в мою люльку. Надеюсь, она не оторвётся от такого веса. Барышни придирчиво осмотрели моё жилище, но быстро забрались внутрь, даже не пользуясь верёвкой для ног. Я же остался внизу, пытаясь спрятаться от дождя под домом.

Они быстро сообразили, но не оценили мою галантность. Высунувшись голяком, одна из них стала активно звать меня внутрь. Оказалось, они просто сняли свои платья, чтобы выжать их от воды. Без всякого стеснения, они проделали это, а потом натянули свои одежды и предложили раздеться мне, чтобы отжать камзол и штаны. На моё голое тело они даже не смотрели, дружно отжимая толстую ткань камзола. С штанами получилось быстрее, и я натянул их снова, чтобы не смущать голым телом красоток.

Оказывается, теперь люлька раскачивается намного меньше, а в тесноте мы быстро просохли, и к окончанию шторма уже согрелись и даже задремали. Солнце осветило мой остров, когда мы проснулись от неожиданной тишины. Умывшись дождём, мир заиграл такими красками, что я смотрел на океан, как будто видел его впервые. Мёртвая зыбь ещё не улеглась, но океан уже перестал злиться на нас и успокаивался, как большой зверь после тяжёлого бега.

– Ты пират? – я не понял ни слова, но женщины показали на тесак, на шляпу и камзол.

– Сейчас я просто застрял на этом острове, – они тоже не поняли ни слова, но затараторили на своём языке.

Пришлось налаживать понимание, показывая на предметы, пальмы, океан и катамаран. Не сказать, что мы научились всё понимать после этого, но руками и на песке они рассказали, что на их остров напали пираты, захватив пленных, а они убежали на катамаране.

– Ты должен нам помочь, – заявили они, – мы отвезём тебя к нам на остров.

С трудом я понял, о чём речь, не особо желая встревать в войну, но иначе мне с острова не убраться. Пришлось соглашаться, покачав головой и ладонью, давая понять, что гарантий быть не может. Отчалили мы быстро, набрав с собой кокосов, даже не дожидаясь, пока океан успокоится окончательно. Катамаран лихо рассекал волны, иногда подпрыгивая, если скорость велика, а волны ещё высоки.

Наш путь занял два дня, я так и не понял, как они ориентировались, но вышли прямо на свой остров. К сожалению, мы увидели только удаляющиеся паруса. Женщины впали в глубокое горе, а мне пришлось тормошить их и показывать руками, что надо следовать за парусником. Скорость катамарана явно выше, догнать судно не так уж и сложно. Они понемногу успокоились, и мы стали настигать паруса на горизонте.

Пришлось даже сдерживать, чтобы нас не обнаружили раньше времени, зато вечером, когда стемнело, мы форсировали скорость и стали быстро догонять парусник. Подойдя поближе, я всмотрелся и узнал свой бриг. Вот так встреча, но теперь надо действовать очень осторожно. Корабль я знал, как свои пять пальцев, знал и то, что на собачьей вахте частенько все спят. Не раз сам бил морды за это, но сейчас мне это только на руку.

Не производя шума, мы подошли поближе, и я перебрался на бриг, ухватившись за свисавший канат. Сапоги остались на острове, я забыл их в спешке с отъездом. Но сейчас это на руку, передвигаюсь я бесшумно. Держась за планширь, я осторожно перебрался по привальному брусу и оказался за спиной у рулевого. Один удар, и он умер, а теперь прислонить его к штурвалу спиной, продев руки между спиц штурвала.

Руль теперь никуда не денется, но надо убрать ещё двоих, да и матросы на под вахте могут не спать. Они и не спали, Майлз выбрался на палубу, чтобы облегчиться. Пришлось затаиться, чтобы не заметили. А вот следующим оказался Мэтью, старый друг, с которым мы долго ходили по морям. Убивать его не хотелось, пришлось позвать знакомым сигналом, который знали немногие. Старый друг едва не выдал меня, но увидев знакомую рожу, подошёл и мы едва слышно переговорили.

– Вы стали захватывать туземцев? – спросил я напрямую.

– Самому противно, но что я могу один, парни совсем испортились под руководством этого негодяя Дика.

– У меня есть план, если поможешь, то всё получится. Сколько бедняг на борту?

– Десяток и все бабы, парни убили мужчин на острове. Хорошо, что я остался на судне, противно, а что делать, не оставаться же на острове.

– Тогда выводим их на палубу, внизу ждёт катамаран, должен всех выдержать, а потом подожжём нашу старую посудину.

– Они не понимают ни слова по-нашему.

– Это не вопрос, сейчас, – я свесился за борт и позвал одну, попытавшись объяснить на пальцах, что нужно.

Мы могли провалиться в любую минуту, но барышни оказались очень послушными и выбрались так тихо, будто призраки. Так же, по канату, они перебрались на катамаран, который солидно осел на воде. Мы с Мэтью разлили масло возле крюйт-камеры и подожгли. В последний момент я решил спустить шлюпку на кормовых балках, и мы вдвоём спустились в неё. Команда проснулась за минуту до взрыва, по палубе забегали люди в поисках шлюпки, но тут и рванул запас пороха.

Мы едва успели отойти немного, и щепками нас засыпало всё равно. Барышни ушли уже довольно далеко. Мы старались держаться за ними, но это плохо удавалось с нашей скоростью. Они не ждали нас, да и правильно сделали, надо доставить выживших на остров. Мэтью немного пал духом, но я поддержал его.

– Мы сделали хорошее дело, а это зачтётся нам на небесах, – пытался я поддержать товарища.

– Мы сдохнем от жажды, так что небо отвернулось от нас.

Трудно спорить с ним, даже кокосов у нас нет, воду тоже не взяли с собой, так что перспективы вырисовывались мрачные. Ладно, утром посмотрим, что ждёт нас впереди, а пока даже паруса нет, придётся грести. Утро не добавило оптимизма, солнце высоко в небе, дождя не будет, а мы без капли воды идём неизвестно куда.

– Капитан, там кокос плывёт, – в минуту короткого отдыха, Мэтью заметил на воде кокос.

Подобрали, а за ним второй, третий, набрали с десяток кокосов и теперь смело смотрели в будущее. Напились, поели, захотелось жить, и мы налегли на вёсла. Пытались держать курс по солнцу, не будучи уверенными, что вообще куда-то придём. Так прошёл день, за ним ночь, а утром мы заметили паруса на горизонте. Катамаран летел к нам, как птица, а наши барышни висели на борту, чтобы он не перевернулся в свежий ветер.

Подлетев к нам, барышни распустили парус и весело затараторили на своём языке, приглашая нас к себе, ну да, в лодке мы за три дня не дойдём до острова. Пришлось пересаживаться на катамаран, но мы уложили вёсла в лодку и закрепили их, чтобы волны не смыли даже в шторм. Пусть эта лодка поможет кому-нибудь прежде, чем пойдёт на дно. Оказывается, перегруженное судно с трудом довезло женщин до острова, а уже к нам летели налегке. Кокосы тоже они скинули за борт, чтобы мы могли продержаться.

Не женщины, а клад, да ещё такие лихие мореходы, а на остров мы прибыли ещё до темноты. Они уже похоронили погибших, а нас встретили, как героев, накормили, напоили, да ещё и ночевали мы не одни. Оказалось, что не все погибли, кое-кто вывез детей на другой остров, а потом вернулись, но мы теперь на острове нарасхват.

– Знаешь, Мэтью, я уже никуда не хочу уходить отсюда, – как-то признался я старому другу.

– Иногда тоскую по морю, но туземцы берут меня в плавание, так можно жить. Капитан, а что будет потом?

– Когда мы состаримся и умрём, нас похоронят, а пока давай не думать о конце. Мы сейчас в раю, похоже, небо оценило наше доброе дело.

Вот сказал и самому стало смешно, хотя, что мы знаем о рае, возможно, он именно так и выглядит.