Найти себя

ГЛАВА 1

Кайли Маркоу

Найти себя

ПОСВЯЩЕНИЕ

Келли и Карле

За то, что вместе со мной вздыхали по «Хуку», недоумевали из-за «Игры престолов» и подсадили меня на «Ривердейл».

Без вашей поддержки эта книга никогда бы не была закончена. Каждое ваше «Ну что, глава готова?» заставляло меня садиться за работу снова и снова.

Я вас обожаю! Давайте повторим этот безумный марафон.

И, конечно же, Ли... за Бриджет.

(О, смотрите, многоточия. Бу. Фу.)

— Я не понимаю, зачем ты это делаешь. Ты правда хочешь посвятить свою жизнь этому? Стать... какой-то звездой реалити-шоу?

Последнюю фразу мама буквально прошептала, будто боялась, что её подруги из загородного клуба услышат. Хотя мы вообще-то сидели за ужином дома у родителей, как и всегда по пятницам.

— У звёзд реалити-шоу куча денег, мам, — пробормотала моя сестра Кэсси, не отрываясь от экрана телефона.

— Кассандра, отложи телефон. Мы ужинаем, — голос отца был мягким, но твёрдым. Как всегда, он предпочёл сделать вид, что меня в комнате нет.

— Николь, так ты ради денег? — Мама посмотрела на меня.

Я фыркнула, за что тут же получила испепеляющий взгляд.

— Конечно нет, мам. Они мне вообще не платят. Я же ради двадцати мужиков туда иду, очевидно, — ядовито протянула я, но вся семья сделала вид, что не заметила сарказм.

Наверное потому что в их глазах я и так казалась именно такой.

— Не платят? Тогда зачем ты вообще согласилась? — Мама побледнела, словно сама мысль о работе за бесплатно оскорбляла её до глубины души.

Я глубоко вдохнула, пытаясь не сорваться.

— Они дают мне жильё, еду, оплачивают поездки. Разве этого недостаточно?

— Они просто хотят воспользоваться нашим именем. Уверена, что они в курсе, что ты корпоративный юрист, Андерсон. — Мама сделала глоток вина.

— Мам, да им вообще плевать на нашу семью. Им нужна только я.

Впервые в жизни кому-то нужна была только я, без оглядки на связи и фамилию.

— И чем же ты такая особенная? Что у тебя есть такого, чего нет у других? — хмыкнула мама.

Вопрос, который я задавала себе не раз. Спасибо, мамочка, что ещё раз напомнила, какая я никчёмная.

— Ну, как видишь, мам, они явно хотят меня вот за это. — Я провела ладонями по телу.

— Ну конечно, шлюшки всегда востребованы. — Кэсси на секунду оторвалась от телефона, чтобы вставить эту реплику.

— Кассандра! Следи за языком. И убери телефон, — резко повысил голос отец.

Она лишь усмехнулась, но послушаться не удосужилась.

Мама же проигнорировала её слова. Вместо этого она прищурилась и окинула меня оценивающим взглядом:

— Уверена, среди участниц есть и более подтянутые девушки. Тебе стоит ходить со мной в клуб. Мужчины не любят, когда что-то трясётся.

Она взяла стоявший рядом колокольчик и слегка встряхнула его в воздухе. Громкий звон дал кухне сигнал подавать следующее блюдо.

Я сжала губы, чтобы не сказать что-нибудь в ответ. Давно пора было привыкнуть. В глазах родителей я никогда не была достаточно хороша. А мама... мама всегда находила повод покритиковать моё тело. Это длилось столько, сколько я себя помнила.

А потом люди удивляются, почему я стерва? Да вы просто посмотрите на тех, кто меня воспитывал.

Хотя нет. Это не совсем верно. Воспитывала меня не мама, а Эйлин, моя няня.

Я знала, что мама вырвалась из бедности. Никогда не встречала её родителей, она о них и не рассказывала. Единственное, что было известно: сразу после школы она переехала в Чикаго и встретила моего отца. Он был уже взрослым и начинал карьеру юриста. Отец был из богатой семьи, так что мама решила, что может просто расслабиться и получать удовольствие от жизни. Отец не возражал. Главное, чтобы она была счастлива.

Только вот была ли она готова стать матерью в девятнадцать лет? Большой вопрос. Я ворвалась в их мир с криками, а она и за собой-то не умела толком ухаживать. Но папины деньги решили проблему: он сразу нанял няню, а мама продолжила жить своей мечтой.

Когда родилась Кэсси, ничего не изменилось. Мы обе росли с Эйлин, пока мама проводила дни в клубе с подругами. Отец... он не был плохим отцом. Просто был занят. Утром уходил в офис, возвращался поздно. Я почти его не видела.

А вот Кэсси всегда отчаянно добивалась его внимания. Что угодно, лишь бы он её заметил. Я до сих пор не верю, что ей правда интересна юриспруденция. Скорее это просто способ быть ближе к нему. И это сработало. С ранних лет она проявляла интерес, и отец был в восторге. Начал проводить с ней больше времени, объясняя восьмилетке азы бизнеса. И так продолжалось дальше.

Я же в десять лет в законах не разбиралась. Поэтому пыталась добиться его внимания по-другому: спорт, кружки, выпечка на благотворительных ярмарках. Вела себя как идеальный ребёнок.

Результат был один и тот же: скупое «молодец», похлопывание по плечу и конверт с деньгами. Так он выражал своё внимание. И меня убивало, что большего я от него не получу.

К подростковому возрасту я устала. Просто приняла деньги, которые он кидал мне, начала тусоваться с такими же богатыми детьми, ходить на вечеринки и перестала стараться. День за днём я возводила стены и показывала миру лишь то, что он хотел видеть: холодную, эгоистичную, избалованную девчонку. Проще притворяться, чем ждать и разочаровываться.

Только Эйлин всегда была рядом.

Мои первые воспоминания не с родителями. Это воспоминания обо мне, сидящей на кухонном столе и помогающей Эйлин печь печенье. Это прогулки в парке, где она следит за нами. Это то, как она укрывает меня одеялом на ночь.

Она и сейчас у нас работает, но давно уже не няня. Думаю, она осталась не только из-за хорошей зарплаты, но и чтобы следить за мной. Хотя формально она теперь просто повар. Готовка — её страсть, так что смогла бы она отказаться? Конечно нет.

— Ты знаешь, в каком городе остановишься, когда доберёшься до Пенсильвании? — спросила мама, вырывая меня из раздумий.

Я уставилась на тарелку с тилапией в травяной корочке, картофельным пюре и зелёной фасолью, стараясь не закатить глаза. Я знала, что если сделаю это, меня ждёт часовая лекция о «неженственном поведении». Но, чёрт возьми, я уже раз пятьдесят повторила ей, в какой штат собираюсь. Просто она слышала только то, что хотела, и, очевидно, это был не мой голос.

— В Оклахоме, мама. Я еду в Оклахому.

Мамино лицо сморщилось, словно она унюхала грязный подгузник.

— Почему они решили проводить шоу там? Там же... грязно.

Я сдерживалась изо всех сил. Не знаю, что сложнее: не закатить глаза или не начать язвить в ответ. Сарказм и грубость — мои вечные спутники. Но в этот раз я выбрала третий вариант: стиснула зубы и постаралась объяснить максимально вежливо.

— Говорят, это огромное ранчо. Сотни акров. Его владелец любезно предоставил два дома из пяти, которые там есть. Пять домов, мама. Думаю, переживу.

Да, я выросла в городе и привыкла к его ритму, но даже мне с трудом верилось, что где-то может быть столько свободного места. Два дома, которые мы будем использовать, находились отдельно от основной части ранчо, так что его обитатели могли продолжать свою работу в обычном режиме.

— Ранчо? Повторяю, это звучит грязно, — продолжила мама, нарезая рыбу.

Я тяжело вздохнула.

— Конечно, мама, я уверена, что там будет грязно, — пробормотала я, надеясь, что на этом разговор закончится.

— Не бормочи, Николь, это не делает тебя привлекательнее, — пожурила она, отмахнувшись рукой.

— Да, мама, — отчеканила я, подчёркивая каждое слово. Затем уставилась в тарелку и принялась лениво возить по ней вилкой.

— Ах, чуть не забыла! Я вчера столкнулась в клубе с миссис Колдуэлл, и она сказала, что её сын Престон вернулся в город. Угадай, у кого с ним свидание в пятницу? — Кэсси сияла, сообщая эту новость маме.

— Дорогая, это потрясающе! Надень то самое маленькое чёрное платье. Знаешь, которое... — Она сложила пальцы буквой «V» у груди. — Оно прекрасно подчёркивает твои достоинства. Нужно, чтобы он с первого взгляда был сражён.

Моя фильтрация на «не быть стервой» дала сбой, когда я увидела, насколько они обе в восторге от Престона.

— Не уверена, что это поможет. Её «достоинства» явно не такие впечатляющие, как мои. А он уже был с одной сестрой Монтгомери, зачем возвращаться за посредственной заменой?

Пока мама сверлила меня взглядом, который должен был отправить меня прямиком в могилу, Кэсси даже не моргнула.

— Иногда нужно попробовать ещё раз, если в первый раз не получилось, — парировала она и тут же вернулась к обсуждению деталей свидания с мамой, а я окончательно отключилась.

Престон был из одной из самых богатых семей Чикаго. Мы вращались в одной компании в школе, а в последний год колледжа даже «встречались». Скажем так, я использую это слово очень свободно, потому что Престон не верил в моногамию, но как-то «забыл» сообщить мне об этом. Узнала я об этом только после того, как застала его в домике у бассейна с одной из наших общих подруг. Тогда я позволила себе влюбиться, но после этой истории решила больше никогда не повторять ошибку.

Мама знала, как он со мной поступил, и оттого мне было ещё противнее, что она теперь так радовалась его свиданию с Кэсси. Хотя, зная её, она либо забыла, либо ей просто было плевать.

Болтовня продолжалась даже за десертом, но меня никто не замечал. Когда отец встал из-за стола и ушёл в кабинет, ужин официально закончился.

Я попыталась попрощаться с мамой и сестрой, но они были слишком увлечены обсуждением Престона. Оказавшись на улице, я, наконец, вдохнула полной грудью. Это был мой первый нормальный вдох за вечер.

Меня мучило удушье.

Я не знала, зачем вообще продолжаю приходить на эти ужины. После тридцати я получила доступ к своему трастовому фонду, так что вопрос денег давно был закрыт. Но когда я завела машину и отъехала на пару улиц, причина стала очевидной.

Я вышла из машины и плотнее запахнула пальто, спасаясь от лютого февральского холода. Мои ноги сами привели меня обратно к дому родителей. Только на этот раз я не пошла через парадную дверь. Я двинулась по вымощенной кирпичом дорожке к задней части дома.

Свет из окон кухни подтвердил, что тот, ради кого я приходила сюда каждую неделю, был на месте.

Я не постучала. Просто открыла дверь и вошла, позволяя мягкому, напевному голосу окутать меня.

— Милая девочка, я не понимаю, зачем ты всегда заходишь с чёрного хода. Они бы даже не заметили, если бы ты прошла через парадную, — раздался тёплый голос Эйлин.

Она стояла у раковины по локоть в мыльной пене и кивнула в сторону массивных дубовых дверей, ведущих в столовую.

Я не слышала голосов мамы и Кэсси, значит, они ушли обсуждать свидание в другой комнате. Эйлин говорила мне это каждую неделю, и каждый раз я знала, что она права. Но мне было проще отъехать подальше, обойти дом сзади и прийти сюда. Я знала, что родители не заметят. Они не заходили на кухню, сколько я себя помнила.

— Привычка, выработанная годами, — пожала я плечами, доставая полотенце, чтобы вытирать посуду.

— Ты не должна это делать, — укорила Эйлин и толкнула меня бедром.

— Ты говоришь это каждый раз, но меня это не останавливает, — усмехнулась я и толкнула её в ответ.

— Если ты умеешь делать мою работу, то зачем я вообще тут?

— Потому что я тут не живу. А мои родители должны же что-то есть. И потом, я прихожу только ради тебя.

— Ну хоть какая-то от тебя польза, — хмыкнула она. — Так что там с этим твоим шоу? Есть какие-то новости?

Эйлин знала всё, что я знала о проекте. Она поддержала мою идею участвовать, хоть и была разочарована моим поведением в первом сезоне. Именно ей я позвонила первой, когда мне предложили стать новой героиней. Она всегда давала мне самые честные советы.

— Пока ничего нового. Просто ранчо в глуши в Оклахоме, — пробормотала я с набитым ртом, расплёвывая крошки по всему столу.

— Это пойдёт тебе на пользу. Свежий воздух подальше от города... Может, разберёшься, чего хочешь от жизни. Ты же не молодеешь, знаешь ли. — Она прошлась по столешнице полотенцем, собирая мои крошки.

Как всегда, Эйлин умела подлить в разговор ложку дёгтя в виде жёсткой правды. Не то чтобы я сама не думала о том, чем хочу заниматься в жизни. Просто... у меня не было такой необходимости. С моим трастовым фондом я могла не работать ни дня и всё равно жить в комфорте до конца своих дней. Но я понимала, что рано или поздно мне придётся задуматься об этом. Разобраться в своих желаниях, найти что-то, что мне действительно нравится, и заняться этим. Вместо того, чтобы просто быть избалованной богачкой.

— Ты права. Может, свежий воздух прояснит мне голову. Надеюсь, я больше не буду считаться самой ненавистной женщиной в истории «Экстремального холостяка». — Меня передёрнуло от одной только мысли об этом. Прошло уже несколько лет с первого сезона, а люди до сих пор считают меня худшей участницей за всю историю шоу.

— Они влюбятся в тебя. Просто покажи им, какая ты на самом деле.

С этими словами Эйлин отстранилась от стойки и принялась убирать на кухне, негромко напевая«True Colors».

— Ладно, я поняла намёк. Подумаю об этом, идёт? — Я посмотрела на неё, и в ответ она лишь кивнула. Я закрыла контейнер с брауни и подняла его. — И это я забираю с собой.

Ещё один кивок.

— Встретимся в воскресенье в аэропорту? — Я остановилась у двери и обернулась.

— Ни за что не пропущу, моя хорошая. — Она подошла ко мне и заключила в объятия.

От неё пахло корицей и ванилью — аромат, который моментально успокаивал. Надо будет придумать, как забрать его с собой, может, заказать духи с таким запахом.

— Я люблю тебя, Эйлин, — прошептала я, с трудом сдерживая слёзы.

Мне не приходилось расставаться с ней на недели с тех пор, как я впервые участвовала в «Экстремальном холостяке», и я ненавидела каждую минуту того периода. Хотя на этот раз я хотя бы смогу звонить ей. Главное напоминать себе об этом.

— И я тебя люблю. А теперь марш отсюда, мне ещё убирать. Увидимся перед отъездом.

Она практически вытолкнула меня за дверь. Я помахала ей, прежде чем она захлопнула её и снова исчезла на кухне.

Пробираясь по дорожке к своей машине, я невольно начала считать часы до вылета. Эйлин была права. Мне действительно нужен был этот новый старт. Открытое пространство, новый штат. Возможность хоть немного вздохнуть свободно.

ГЛАВА 2

Спустя несколько часов входная дверь распахнулась и внутрь заглянула моя лучшая подруга Бриджит.

— Тук-тук.

Я даже не взглянула на неё и продолжила медленно размешивать тесто для брауни деревянной ложкой. На моём кухонном островке громоздились три десятка свежеиспечённых печений.

— Ого, — протянула Бриджит, устраиваясь напротив. Она потянулась за ещё тёплым шоколадным печеньем и блаженно зажмурилась, откусывая кусок. — Ты могла бы продавать их, — пробормотала она с набитым ртом.

Я фыркнула:

— Уверена, моя мать была бы в восторге.

Ложка в моей руке двигалась всё быстрее. Размешивала я уже скорее по инерции, чем по необходимости. Беседа с Эйлин немного меня успокоила, но стоило вернуться домой, как мысли о семье снова заполнили голову, путаясь от раздражения и усталости.

— Значит, семейный ужин прошёл просто замечательно? — Бриджит даже не ждала ответа. Она знала меня слишком давно, чтобы не понимать, как всё прошло.

— Я не знаю, чего я жду. Почему всё ещё надеюсь, что мама наконец посмотрит на меня без разочарования в глазах? Казалось бы, моё появление на телевидении должно было хоть немного повысить мои шансы в её бесконечно критичной системе оценок. Но нет, конечно же нет. Она лишь разносит меня в пух и прах и восхищается Кэсси.

Я кинула тесто в форму, сунула её в духовку, поставила таймер, выудила из холодильника две бутылки воды и заняла место рядом с Бриджит.

— Спасибо, — сказала она и тут же сделала огромный глоток, запивая уже второе печенье.

— Ну почему я это делаю? Неделя за неделей. Зачем я туда хожу? — Я бы с радостью пару раз стукнулась лбом о стол, лишь бы выбить из головы этот идиотский порыв.

— Потому что так принято. Потому что даже если твоя семья ведёт себя с тобой отвратительно, ты всё равно хочешь верить, что они могут измениться. Потому что ты сама не такая и надеешься, что хотя бы в ком-то из них есть что-то хорошее.

Я посмотрела на Бриджит так, словно она окончательно рехнулась. Ничего «хорошего» в моей семье не было. За все тридцать лет, что я их знала, они не изменились. И уже не изменятся.

— Или ты просто приходишь ради Эйлин, ради вкусного ужина и последних новостей о том, с каким очередным козлом встречается твоя сестра, — пожала плечами Бриджит.

— Кстати, угадай, с кем у Кэсси свидание в пятницу.

Я даже не дала ей возможности ответить.

— С Престоном Колдуэллом.

Кажется, температура в комнате упала на несколько градусов.

— Теперь она решила встречаться со всеми твоими бывшими по очереди?

Я усмехнулась. Вчера я уже сказала Кэсси что-то подобное, но, конечно, её это нисколько не смутило.

— Знаешь, что тебе нужно? — спросила Бриджит.

— Уверена, ты мне сейчас расскажешь.

— Тебе нужен вечер веселья. Выпивка, хаос и полный отрыв.

Она уже начала подниматься из-за стола, но я даже не шелохнулась.

— А можно просто вечер выпивки?

Я знала, что «веселье» означало вылазку с нашей так называемой компанией. А после общения с семьёй у меня не было сил ещё и на фальшивых друзей.

— Две причины, почему нет. Первая — это то, что мы уже пообещали, что встретимся с ними перед твоим отъездом. Если не придём, они потом затра... утомят нас сплетнями, а мне этого не нужно. В отличие от тебя, мне здесь ещё оставаться.

Бриджит потянулась, пытаясь стащить меня со стула, но я продолжала упрямо сидеть на месте.

— А вторая?

— Это будет твоя последняя тусовка со мной за ближайшие месяцы. К тому же ты сможешь похвастаться, что снова будешь на ТВ, а они — нет. Ты же знаешь, как сильно их это взбесит. Ну же, Ники, пошли.

Таймер на духовке зазвенел в тот же миг, как она договорила, и я всё же встала. Но только чтобы вынуть брауни, а не ради похода в клуб.

— Бридж, у меня куча дел перед отъездом.

На самом деле нет, кроме как собраться, но она-то об этом не знала.

— У тебя нет никаких дел, и я помогу тебе упаковать завтра вещи, — заявила Бриджит, безошибочно считывая мои мысли.

Я поставила брауни на решётку для охлаждения и выключила духовку. Я знала, что не выиграю этот спор. Бриджит была мастером переговоров и всегда добивалась своего. А ещё она всегда была на моей стороне. Так что даже если сегодня вечером наши «друзья» снова окажутся конченными засранцами, она прикроет меня.

— Ладно, — сдалась я. — Один коктейль.

— Два.

Я тяжело вздохнула.

— После такого вечера тебе нужно минимум два. Да и чтобы пережить тот час, что мы проведём с ними, тоже. — Бриджит приподняла идеальную бровь, бросая мне вызов.

— Напомни мне, зачем мы вообще с ними общаемся, если мне нужно напиваться, чтобы их выносить?

Общение с нашей компанией становилось всё более утомительным. Я всё чаще находила отговорки, чтобы не выходить с ними. У меня просто не было сил на эту вечную игру в притворство.

— Потому что мы дружим с ними со школы? Потому что наши родители дружат, а значит и нам тоже «положено»? Потому что у нас не было особого выбора, и теперь мы просто застряли с ними? — Бриджит без запинки выдала весь список причин, которые я и так знала.

Мы выросли вместе. Посещали один загородный клуб, учились в одной частной школе, встречались только с теми, кто входил в наш круг. Выбраться из этого было непросто. Честно говоря, гораздо легче было продолжать делать вид, что нас всё устраивает, чем пытаться найти новых друзей.

Бриджит была единственной настоящей подругой, которая у меня когда-либо была. И мне её вполне хватало. Но в отличие от меня, она была общительной, и даже если наши «друзья» её раздражали, она хотя бы не ненавидела их так, как я.

— Ладно. Два коктейля. И я сваливаю.

Бриджит кивнула, но не смогла скрыть улыбку, зная, что снова меня переупрямила.

— Отлично. Теперь найдём тебе что-нибудь на вечер.

— Может, просто сделаем вид, что пришли? Всё равно никто не заметит разницы, — спросила я у Бриджит, пока она вела меня сквозь толпу на тротуаре перед клубом. Она крепко держала меня за руку, а я всё пыталась поправить платье, которое она выбрала для меня.

Обтягивающее. Короткое. Блестящее.

Словно она специально хотела привлечь ко мне внимание.

Если честно, то обычно я действительно носила что-то подобное, когда выходила с подругами. Но сейчас чувствовала себя не в своей тарелке.

На все сто процентов была уверена, что ещё до конца вечера кто-то успеет заглянуть мне под подол.

Я снова дёрнула платье вниз, но безуспешно, и ускорила шаг, чтобы не отставать. Единственное утешение — это длинные рукава, которые хотя бы держали всё на месте. По крайней мере, я не рисковала оголиться сразу с двух сторон.

— Они сразу поймут, что нас не было. А если поймут, то решат, что мы считаем себя слишком хорошими для них. А дальше начнут распускать сплетни, чесать языками, — безапелляционно заявила Бриджит, протискиваясь между группой девушек, ожидающих у входа. Ей было плевать на недовольные взгляды.

— Ну, вообще-то так и есть, — пробормотала я, но она уже не слушала, весело переговариваясь с вышибалой, который без лишних вопросов поднял перед нами верёвку.

— Эй! Мы были первыми! — возмутилась одна из девушек.

— Извините, дамы, у нас тут VIP, — совершенно не испытывая сожаления, ответил охранник, снова перегородив вход.

— Какие ещё VIP? Самые обычные девицы.

— Подожди... Разве это не та, что из шоу про свидания? Ну, с тем парнем...

— Очень, конечно, вовремя.

— Нет-нет, она права! Это та самая стерва из первого сезона!

Я опустила голову, уставившись на тротуар, и молча пошла за Бриджит. Опыт научил меня не реагировать на подобные разговоры. Вполне вероятно, что кто-то из той компании уже записывал меня на телефон, выжидая удачный момент для кадра.

За три года, что я жила с постоянным вниманием папарацци, я научилась давать им только неинтересные снимки. Со временем они оставили меня в покое.

Но теперь, когда все узнали, что я — это новая холостячка, охота возобновилась. И я готова была поспорить, что прямо сейчас кто-то пытается заснять меня у входа в клуб.

Ну уж нет.

Я не поднимала голову, пока мы не оказались внутри и не начали подниматься в VIP-зону.

— Бриджит, Ники, наконец-то, 6 на край полукруглого дивана.

Бриджит настояла, что я должна продержаться хотя бы два напитка, но не говорила про время. Так что я намеревалась удрать как можно быстрее.

Она наклонилась к низкому столику и принялась смешивать алкоголь в шейкерах. Вскоре в моих руках оказался стакан с прозрачной жидкостью и долькой лайма.

Водка с содовой.

Я сделала глоток и едва заметно поморщилась от вкуса.

Ненавижу водку с содовой.

С тех самых пор, как попробовала её впервые. Но мы пили только это, так как, по мнению девушек, напитков с меньшей калорийностью просто не существовало.

Ещё один аксессуар к образу, который я надеваю, когда бываю с ними.

Как же сейчас хотелось холодного пива.

Я сделала ещё глоток, пытаясь убедить себя, что пью что-то хмельное, и это помогло справиться с очередной гримасой.

— Ники, так ты нам расскажешь хоть что-то про парней в этом сезоне? — спросила одна из девушек.

Я даже не поняла, кто именно спрашивал, потому что слишком была увлечена созерцанием наполовину опустевшего стакана, раздумывая, можно ли осушить его залпом.

Сначала я допила почти до дна, а потом ответила:

— Прости, милая, но мне самой ничего не говорят. Всё хотят держать в секрете. — Я натянуто улыбнулась, делая вид, что мне нравится эта затея.

Не нравится. Я ненавижу сюрпризы. С радостью бы посмотрела список имён и фото ещё до того, как сесть в самолёт. Но не мне решать.

— Ну, это совсем нечестно! Как же мы тогда будем делать ставки?

Я осушила стакан и молча передала его Бриджит. Она без слов наполнила его снова.

Во время первого сезона мои «подруги» придумали игру, похожую на ставки в баскетболе. Они делали прогнозы, кто из участниц вылетит в каком выпуске.

Думаю, они просто ждали, когда же вылечу я.

Бриджит так и не показала мне, какие были ставки, но я могла догадаться. Они определённо поставили на то, что меня выбросят одной из первых.

Зависть в этой компании была на высоте. А тот факт, что я оказалась на национальном ТВ, выбил их из колеи.

Так что меня до сих пор грело сознание, что я разрушила все их ожидания.

Но теперь они снова собирались играть в свою дурацкую игру. Только теперь уже с парнями.

Ничего. Я скажу им то, что они и хотят услышать.

— О, я знаю, это ужасно, — протянула я, заговорщически понижая голос. — Но я открою вам секрет...

Подруги тут же подались вперёд.

— Я выберу самого горячего, конечно же.

Я подмигнула и рассмеялась вместе с ними, затем откинулась назад.

Бриджит передала мне новый стакан и, закатив глаза в сторону девчонок, беззвучно прошептала: «Прости».

Я лишь пожала плечами. Так и знала, что этим всё закончится. Именно поэтому не хотела выходить сегодня вечером. Но я прекрасно понимала, как отвлечь их от сплетен обо мне. Нужно просто сыграть ту роль, которую они привыкли видеть.

— Ох, не могу дождаться, когда появятся профили участников! Хотя и так ясно, что они все будут горячие. Иначе их бы на шоу не взяли.

— Ну, а я, разумеется, выберу самого богатого, — с кокетливой улыбкой откинула волосы назад. Хотелось похвалить себя за то, что смогла сказать это без смеха и содрогания.

Главное — это говорить то, что они хотят услышать.

— Ну, конечно! Как мы сами не догадались?

Я рассеянно слушала, как они обсуждают, как будут оценивать парней, когда выйдут анкеты, но у меня не осталось сил поддерживать разговор. Вместо этого я использовала Бриджит как буфер и просто молчала.

Рядом сдвинулась подушка, кто-то уселся прямо возле меня. Резкий запах одеколона ударил в нос ещё до того, как я повернула голову.

Я никогда не понимала, зачем некоторые мужчины буквально купаются в ароматах. Это не возбуждает, а наоборот отталкивает.

Я сделала большой глоток коктейля, надеясь, что бокал хоть немного отсечёт этот удушающий запах. Не особо помогло... но зато я увидела,ктоэто был.

Престон Колдуэлл собственной персоной.

Он ухмыльнулся и кивнул в приветствии, а затем небрежно положил ладонь мне на обнажённое бедро. По коже мгновенно побежали мурашки, но не от волнения... совсем наоборот.

Тело выдало естественную реакцию отвращения на его прикосновение. Стоило больших усилий не вспоминать все те моменты, когда эти руки касались других частей моего тела.

Меня передёрнуло.

— Замёрзла? — Престон ухмыльнулся ещё шире и многозначительно повёл бровями. — Знаю одно местечко, где можно согреться.

Чёрт, зачем я вообще когда-то позволила этому придурку залезть ко мне в штаны?

— Разве не у тебя завтра свидание с Кэсси? — спросила я, сместившись так, чтобы его рука соскользнула с моего бедра.

— Ну и что? — Он лишь пожал плечами, словно спать с несколькими женщинами подряд было для него нормой.

Хотя, если подумать... для него этоибыла норма.

Престон нахмурился:

— Откуда ты вообще про Кэсси знаешь?

Я молча допила коктейль и мягко толкнула Бриджит локтем, намекая, что мой стакан уже пуст.

Пора уходить.

— Ты же помнишь мою сестру, Кассандру Монтгомери?

То ли Престон уже успел набраться, то ли просто никогда не запоминал ничего, что не касалосьеголично, но он выглядел откровенно удивлённым.

— Да ладно? Это та самая маленькая Кэсси? Ого... Хотя, пожалуй, уже не такая маленькая. Если ты понимаешь, о чём я.

Понимаю. Не стоит уточнять.

— Не так хороша, как ты, конечно. Но, чёрт...

Вчера вечером я сама бросила Кэсси колкость в этом духе, но когда то же самое сказал Престон, мне стало мерзко.

— Можем согретьсявсе вместе, — подмигнул он, явно считая себя неотразимым.

Я стиснула кулаки, чтобы не заехать ему по физиономии.

— Ой, прости, но ты вряд ли осилишь нас обеих, — сладким голосом протянула я, легонько похлопав его по щеке. Хотя, возможно, чуть сильнее, чем стоило бы.

Не дожидаясь, пока смысл моих слов дойдёт до него, я схватила Бриджит за руку и поднялась с дивана.

— Обожаю вас всех, но мне пора. Впереди насыщенные дни. Надо как следует выспаться перед встречей с горячими холостяками.

Пошли прощания, воздушные поцелуи в кругу друзей. Я бросила последний взгляд в сторону Престона. Конечно же, он, нагло ухмыляясь, беззвучно произнёс:«Позвони мне».

Кажется, намёков он вообще не понимал.

На этот раз уже я тащила Бриджит за собой, пока мы не оказались за пределами клуба и не прошли ещё с полквартала.

— Всё прошло замечательно, — рассмеялась она.

— Если под «замечательно» ты имеешь в виду «точно так, как я ожидала», то да, всё именно так и прошло.

— У тебя ещё есть время назначить Колдуэллу прощальное свидание.

Меня передёрнуло.

— Боже, даже думать об этом противно.

— Только не вздумай жалеть Кэсси, — нахмурилась Бриджит. — Она прекрасно знает,ктотакой Престон. И ей плевать. Если скажешь ей хоть слово, она только обвинит тебя в зависти.

— Но она моя сестра. Мне хочется её предостеречь. Она могла бы найти кого-то получше, а Престон просто переспит с ней и тут же переключится на следующую.

— Ты себя слышишь? Ты только что описалаженскуюверсию Кэсси. Они стоят друг друга, и ты это знаешь.

— Ну...

Я не успела ничего возразить. Бриджит схватила меня за руку и потянула дальше по тротуару.

— Всё, хватит о Кэсси и этом придурке. Давай лучше вернёмся к тебе и запьём привкус водки нормальным холодным пивом.

Она знала, что сказать, чтобы заставить меня замолчать.

ГЛАВА 3

— Что ты собираешься взять с собой? — Бриджит задумчиво смотрела на меня, пока я стояла перед открытым шкафом.

— Понятия не имею. Что вообще носят на уединённом ранчо в глуши Америки? Какая там сейчас погода? Нужно собираться, как на нашу зиму, или можно обойтись лёгкими осенними вещами? Достаточно ли тепло в Оклахоме в феврале, чтобы ходить в кардиганах?

Я и так должна была догадаться, что продюсеры вытолкнут меня из зоны комфорта... Жаль только, что не в место, которое я хотя бы видела раньше. Если честно, я до сих пор не понимала, чего именно они хотят.

Я прекрасно знала, что меня считают самой ненавистной участницей «Экстремального холостяка» за всю историю шоу. Первый сезон я смотреть не стала. Незачем мне было снова переживать тот ужас.

Но интернет никто не отменял. Стоило мне почитать, что обо мне пишут, как меня просто стошнило. Я никогда не думала, что была настолько ужасна.

Конечно, должно было быть достаточно моментов, где я оставалась собой рядом с Трэвисом, чтобы люди увидели, какая я на самом деле. Но, по словам Бриджит, шоу смонтировали так, что на первый план вышли только мои худшие поступки. В результате все решили, что это и есть моя истинная сущность, а если я проявляла хоть каплю искренности, то это значит, что я играла.

Я выстроила вокруг себя стены, чтобы никто не мог меня задеть. И в какой-то момент я настолько привыкла к этому, что научилась действовать исключительно в режиме стервы. Раньше это была всего лишь защита, но теперь это стало моей сутью.

— Я до сих пор не верю, что они выбрали тебя на роль холостячки, — скептически заметила Кэсси. — Ты ведь даже спортом не занимаешься. Какого чёрта?

Кэсси явилась ко мне в квартиру под предлогом, что я якобы одолжила у неё футболку перед отъездом на шоу.

Я никогда в жизни не брала её вещи, но спорить не хотелось. Честно говоря, она могла забрать вообще всё, что я не планировала брать с собой. Мне больше не были нужны «шлюховатые» наряды, которые я носила, только чтобы соответствовать чужим ожиданиям. Там, куда я отправлялась, они бы мне не пригодились... Да и если честно, то я сама их уже не хотела. Я больше не хотела притворяться. Не хотела носить одежду, в которой выглядела голой.

Пусть забирает, мне не жалко.

— Я думаю, дело в том, что она была одной из самых обсуждаемых участниц, — ответила за меня Бриджит. — Люди её либо ненавидят, либо любят ненавидеть. Шоу будет давать рейтинги, а это всё, что важно.

— Всё равно бред какой-то. Это же «Экстремальный холостяк». Даже если бы они сменили название на «Экстремальная холостячка», всё равно не вижу логики. — Кэсси закатила глаза.

— Они назвали это «Экстремальный холостяк: Возвращение Стервы», — отрезала я.

Бриджит прыснула от смеха, а Кэсси раздражённо фыркнула. Она собрала полную коробку с моими ненужными платьями и майками и вышла из комнаты, даже не попрощавшись и не поблагодарив. Спустя секунду хлопнула входная дверь.

— Не понимаю, зачем ты её терпишь. Родная сестра или нет, но она ведь реально сучка, — покачала головой Бриджит.

— Наверное, у нас это семейное, — пробормотала я, стаскивая с вешалок ещё несколько футболок и бросая их на кровать рядом с пустым чемоданом.

Бриджит толкнула меня бедром:

— Ты не стерва. Ты просто делаешь вид. Я-то знаю, какая ты на самом деле. И если бы ты позволила другим увидеть эту сторону... Может, тогда наконец-то стала бы счастливой.

Её слова сильно ударили по самому больному месту. И она знала об этом. Но Бриджит никогда не смягчала реальность. Особенно со мной. Именно поэтому я и держала её рядом последние пятнадцать лет.

— Но если я опущу стены, то все поймут, что за ними ничего нет. — Я села на край кровати и задумчиво провела рукой по гладкой ткани свитера. — Я просто избалованная тридцатилетняя бездельница из Чикаго, которая живёт на трастовый фонд и даже не знает, что хочет делать со своей жизнью.

Вчера я сказала то же самое Эйлин. Не знаю, это потому что я действительно так думаю, или потому что хочу, чтобы люди поверили в это и оставили меня в покое.

— Может, именно поэтому тебе и стоит попробовать, — возразила Бриджит. — Чтобы самой понять, кто ты. Ты всю жизнь жила в тени своей семьи. Твоя мать столько лет внушала тебе, что ты пустышка, и ты ей поверила.

Она сжала кулаки, не в силах скрыть злость.

— Если кто и заслуживает титула королевы стерв, так это твоя мать. Ваша семейка будто из сериала про богачей: мама — абсолютное зло, сестра — злобная подстилка. А ты просто заняла привычное место в этой системе, потому что так было проще. Я надеялась, что шоу хоть немного изменит тебя, но похоже, что оно сделало тебя только жёстче. А потом ещё и этот идиот Трэвис унизил тебя на всю страну... Хотя ты вела себя действительно ужасно.

— Ты с Эйлин, что ли, сговорилась? — Я заставила себя говорить спокойно, аккуратно складывая свитер и кладя его на дно чемодана. — Вчера у нас был почти такой же разговор.

С тех пор, как это случилось, я старалась не думать о том дне на пляже. В этом не было смысла. Я же знала, что Трэвис не выберет меня. Я может и выгляжу глупо, но тупой не была. С самого начала было ясно, что он выберет Райли. Но он мог хотя бы не делать это так показательно. Прямо на глазах у всей страны.

Это был такой удар по самолюбию, что я долго не могла его переварить. Именно поэтому потом и появилась на девичнике Райли.

Я не знаю, что тогда на меня нашло. Одна секунда — и вот я вижу чей-то пост о её вечеринке. Вторая — я уже сижу в машине и лечу к ним в город. Может, во мне говорила та самая жажда внимания, которая всегда толкала меня на поступки... Потому что я привыкла быть замеченной. В хорошем или плохом смысле — это неважно.

И Райли меня заметила.

Как не заметить, если я при всех наговорила ей гадостей, которых она не заслужила? Всё, что я тогда сказала, было ложью. Ложью, щедро сдобренной ядом.

Она так сильно обратила на меня внимание, что оставила мне синяк под глазом на целую неделю. Бриджит сказала, что я это заслужила и мне следовало просто держаться подальше.

И да, определённо так и было, но разве в этом был бы хоть какой-то смысл? Моя щека надолго запомнила этот синяк, а если уж быть совсем честной, думаю, именно поэтому продюсеры снова на меня вышли. У них и без меня было достаточно холостяков, чтобы шоу могло существовать вечно. С момента моего сезона прошло уже четыре года, я точно успела выпасть из поля зрения. Но стоило мне вернуться домой после того, как меня ударили по лицу, проходит всего две недели, и мне звонит Джим.

— Думаю, на этот раз я облажаюсь не меньше, только теперь вместо одного сразу двадцать парней будут отшивать меня в прямом эфире.

Меня передёрнуло от этой мысли, и я кинула в чемодан очередную сложенную майку.

Бриджит появилась рядом, взяла одну из футболок, которые я накидала на кровать.

— Так не позволяй им. Пришло время заново создать Ники. Ты можешь быть кем угодно. Всё в твоих руках.

— Но продюсеры ждут от меня определённого образа, — возразила я, уверенная, что им нужна та самая Ники из первого сезона.

— И что с того? Докажи, что у тебя есть и другая сторона. Всё зависит от тебя, Ники. Ты хочешь, чтобы тебя всегда ненавидели? Или чтобы мир увидел ту девушку, которую знаем мы с Эйлин?

— Ты всё время об этом говоришь, но я не думаю, что такая девушка вообще существует. Уверена, что у меня всего одна сторона. — Я сложила ещё одну футболку и аккуратно убрала её в чемодан.

— Солнышко, если бы у тебя была только одна сторона, я бы не была твоей подругой столько лет. Да, ты умеешь быть стервой, но есть ещё та часть тебя, которую ты показываешь лишь немногим. Ты каждую неделю волонтёришь в благотворительной столовой, печёшь потрясающие десерты для семей, которым нужна помощь. Ты учишь подростков и молодых людей готовить, чтобы у них был шанс получить нормальную работу.

— Это ерунда, — прошептала я, упрямо не отрывая глаз от уменьшающейся стопки одежды на кровати.

— Это не ерунда, а самое важное! И никто, кроме меня, Эйлин и тех, кому ты помогла, даже не знает об этом. Но в нашем «круге» таких людей нет. — Она усмехнулась и даже пальцами изобразила кавычки в воздухе.

— И не должен знать. Это личное. — Мне нравилось помогать в столовой, и я не собиралась устраивать из этого шоу для мамы. Я делала это не ради статуса, а потому что хотела.

— Может, пришло время объединить Ники из частной жизни и Ники из публичной.

Она говорила так, будто это было плёвым делом. Но я жила так всю свою жизнь. Разве можно просто взять и измениться?

— Никто всё равно не поверит, что это не пиар. Особенно сейчас. На шоу.

— Так и не делай из этого спектакль. Не нужно кричать об этом на каждом шагу. Но когда парни начнут спрашивать, чем ты занимаешься, расскажи. Скажи, что волонтёришь, что любишь готовить и печь. Покажи, что в тебе есть нечто большее, чем гламур, блеск и деньги, которые все привыкли у тебя видеть. Что ты не тот человек, каким казалась в первом сезоне.

Бриджит сложила последнюю вещь и закрыла чемодан, отодвигая его в угол кровати. Потом уселась на покрывало и похлопала по месту рядом.

Я тяжело вздохнула и плюхнулась на кровать, уставившись в потолок.

— Гораздо легче оставаться такой, какой меня видит мир.

— Да, но ты ведь хочешь, чтобы рядом был человек, который знает настоящую тебя. Тебе не нужен парень, которому важны только твои деньги и твой имидж.

— Думаю, есть причина, по которой об этой «другой стороне» знают только ты и Эйлин. — Я изобразила кавычки пальцами.

— Уверена, что так и есть. Наверняка это связано с тем, что ты устала от боли.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Бриджит даже не дала мне шанса.

— Даже не пытайся. Ты знаешь, что это правда. Твоя семья настолько тебя покалечила, что ты закрылась ещё в детстве. И если ты мне не веришь, давай вспомним твоих последних бойфрендов.

Она повернулась, глядя на меня с вызывающим выражением лица и самодовольной ухмылкой.

Чёртова Бриджит.

После Престона я действительно отгородилась от отношений. И хотя у меня больше не было серьёзных парней, я встречалась со многими. Все они были богатыми, холёными, привыкшими к элитным клубам и самым дорогим ресторанам. Они говорили только о себе и своих великих планах на будущее.

Это было... скучно. До чёртиков скучно.

— Ты права, — признала я. — Пора выпустить на свет ту самую Ники, которую я давно спрятала.

— Знаю.

— Буду по тебе скучать. — Я потянулась к ней и сжала её руку.

— Я тоже. Но в этот раз ты хотя бы сможешь звонить, когда захочешь. — Она сжала мою ладонь, давая понять, что всегда рядом.

Я глубоко вдохнула. А потом выдохнула, повторяя про себя, словно мантру: «Покажи им настоящую себя».

Выйти за границы своей привычной жизни и открыться перед двадцатью незнакомыми мужчинами было куда сложнее, чем я представляла.

ГЛАВА 4

Самолёт приземлился с лёгким толчком, вырывая меня из раздумий.

Всё это время с тех самых пор, как села в Чикаго, я смотрела в окно. Прямой рейс до Оклахомы был быстрым и спокойным, но вместо того, чтобы подготовиться к шоу, я весь полёт думала о родителях.

О тех самых родителях, которые даже не попрощались со своей дочерью, уезжающей на два с половиной месяца.

Не знаю, почему меня это до сих пор удивляет. Так было всегда.

Бриджит, конечно, пришла. Да и Эйлин, как и обещала.

Обе пытались скрыть слёзы, пока я уходила.

Покидать двух единственных людей, которым я была небезразлична, было трудно.

Но мне это было нужно. Мне нужно было сбежать туда, куда моя семья никогда не сунется. Мои родители буквально высасывали из меня жизнь. Чикаго огромный, но мне там не хватало воздуха. Они следили за каждым моим шагом. Связывались с кем надо, чтобы знать, что я делаю и с кем. Вернее, этим занималась мама. Отцу было плевать.

Всю дорогу я гоняла в голове «что если».

Что если бы моя сестра не родилась? Любил бы меня отец? Разве это ужасно — порой жалеть, что она появилась на свет? А что если сказать «да пошло оно всё» и пойти своим путём? Они от меня отреклись бы? И было бы мне вообще до этого дело?

Я хотела подготовиться, запомнить свою новую мантру: «Покажи им настоящую себя». Но вместо этого я просто мечтала стать кем-то другим.

— Мэм, мы приземлились, — раздался голос стюардессы, вырывая меня из мыслей.

— Да ну? А я-то, конечно, не вижу, — огрызнулась я и тут же поморщилась. Почему из меня вырываются такие вещи?

— Разумеется, мэм, просто... все остальные уже покинули самолёт, — тихо ответила она.

Я огляделась. Действительно, в салоне остались только члены экипажа, которым явно не терпелось уйти.

Пора прекращать витание в облаках.

— Ах, да, конечно, — пробормотала я, вставая и перекидывая сумку через плечо.

Стараясь не встречаться взглядом с экипажем, я быстро вышла из самолёта и, наконец, огляделась в здании аэропорта.

Меня должен был кто-то встретить, и я не собиралась торчать тут одна в этой дыре.

Пройдя мимо нескольких выходов, я, наконец, вышла из зоны безопасности и сразу же заметила нужного человека. Мужчина в костюме, без ковбойских сапог, с табличкой, на которой было написано моё имя. Единственный такой во всём аэропорту.

Я подошла, сжала ремень сумки и натянуто улыбнулась.

Покажи им настоящую себя.

— Привет, я Ники, — произнесла я бодрее, чем ожидала.

У меня бешено колотилось сердце, ладони стали влажными. И всё, что я сделала, это представилась. С улыбкой. Почему быть вежливой так сложно?

Его глаза скрывали тёмные очки, но по лёгкому наклону головы я поняла, что он меня разглядывает. Ухмылка на его губах дала понять, что он сразу узнал меня по образу из шоу.

Прекрасно. Просто замечательно.

— У вас есть багаж? — Его голос звучал холодно.

Ну что ж, не судьба побыть вежливой. Если он ждал стервозную Ники, то он её получит. Я развернулась, эффектно перекинув светлые волосы через плечо, и проигнорировала его недовольный вздох.

— Да. Всего несколько чемоданов, — бросила я через плечо и направилась к багажной ленте.

Хотелось взять небольшую паузу, собраться, но аэропорт был таким крошечным, что буквально в паре шагов от меня уже ехал мой багаж.

Я чувствовала его за спиной, но не оборачивалась. Он уже сделал вывод, что я стерва, и я не собиралась его разубеждать. Моя первая попытка измениться пошла прахом. Значит, лучше просто молчать и оставаться с привычным раздражённым и равнодушным лицом. Так никто не станет ко мне лезть.

По большому счёту его мнение ничего не значило.

Лента тронулась, и из тоннеля один за другим показались чемоданы. Мои два ярко-розовых появились почти сразу. Вместо того, чтобы ждать, когда они доедут до меня, я подошла сама.

Не глядя на водителя, который, вероятно, был тут, чтобы помочь, я сама сняла чемоданы с ленты. Они оказались у моих ног, и, подняв голову, я встретилась с его взглядом.

На его лице читалось замешательство.

Я с трудом сдержала усмешку. Вот так один из его стереотипов обо мне только что рухнул.

Я не беспомощная принцесса. Я прекрасно могу справляться сама.

— Всё, идём, — кивнула я в сторону выхода, показывая, что пора двигаться.

Он замешкался, снова глянул на чемоданы, потом на меня, снова на чемоданы. Я закатила глаза, но только мысленно. Если он вдруг решил проявить галантность, то уже поздно.

Я дождалась, когда он посмотрит мне в лицо, и медленно покачала головой. Нет, милый. Я справлюсь сама.

Он понял. Развернулся и повёл меня к выходу.

Я вцепилась в ручки чемоданов, радуясь, что у них колёса, и покатила их за собой, шагая следом в прохладный воздух Оклахомы.

К тому моменту, как мы добрались до машины, я уже вспотела и мысленно проклинала себя за то, что запихнула в чемоданы столько вещей. И вообще зачем я надела этот чёртов кардиган?

Я дёрнула за край ткани, надеясь хоть немного охладиться. В Чикаго было жутко холодно, когда я вылетала, но я же знала, что в Оклахоме будет теплее. Просто не ожидала, что разница окажется почти в тридцать градусов.

Остановившись у багажника, я ждала, когда он его откроет. Но стоило водителю нажать кнопку на брелоке, как крышка багажника бесшумно поднялась сама.

Я втолкнула ручки чемоданов внутрь и провела ладонями по бокам чёрных брюк, стирая пот с пальцев. Как только я потянулась за первым чемоданом, он шагнул вперёд и преградил мне путь.

— Ладно, ты уже заявила о себе. Я заберу, — сказал он, с лёгкостью закидывая мои чемоданы внутрь, даже не напрягаясь.

А потом, к моему удивлению, обошёл машину и открыл заднюю пассажирскую дверь. Для меня.

Наверное, он заметил мой шок, потому что уголки его губ едва заметно дёрнулись, а потом он пояснил:

— Я всё ещё твой водитель. Это часть моей работы.

Ах да, работа. Потому что, упаси Господь, он просто захочет проявить элементарную вежливость.

Грех жаловаться, Ники, ты ведь сама такая же.

Я глубоко вдохнула и тут же пожалела.

Запах навоза ударил мне в нос. Меня чуть не вывернуло на месте.

Господи боже. Это отвратительно.

Я сдержала рвотный позыв, забралась в машину и, едва дверь захлопнулась, с облегчением вдохнула прохладный воздух, пропитанный лёгким ароматом ванили.

Но мгновение спустя водитель открыл свою дверь, а отвратительный запах снова проник в салон.

— Как тебя зовут? — спросила я, пока он выруливал с парковки.

Мне нужно было знать, останется ли он моим водителем до конца этого шоу или только сегодня. В любом случае хотелось назвать его по имени, а не просто мысленно величать «этот упрямый тип».

Он слегка повернул голову, взглянул на меня в зеркале заднего вида, вопросительно приподнял брови, но тут же вернулся к дороге.

— Макс.

— Ну так, Макс, тут всегда так воняет? — не удержалась я.

Раз уж мне предстояло провести здесь два с половиной месяца, то лучше сразу выяснить, не станет ли это частью повседневной жизни.

Он снова посмотрел на меня, но на этот раз по лёгким морщинкам у глаз я поняла, что он улыбается. Его явно забавляла вся эта ситуация.

— Не знаю точно, я сам из Нью-Йорка, — признался он. — Но учитывая, что тут ранчо через каждые сто метров, то думаю, что да.

А потом он тихо усмехнулся и что-то пробормотал себе под нос. Кажется про то, что я здесь долго не протяну.

Городская девчонка ворвалась в деревенскую жизнь.

Похоже, это будут долгие месяцы.

Но чёрта с два я не доведу начатое до конца.

Я вытащила из сумки солнцезащитные очки и спрятала за ними взгляд, с трудом подавив желание зарычать на Макса. Он не был особо любезен со мной, но я же решила измениться. А значит препираться с ним — это именно то, чего он от меня ждёт.

Я собиралась удивлять людей.

Город сменился бескрайними полями, затопленными волнами голубовато-зелёной травы. В какую бы сторону я ни посмотрела, везде были только открытые пространства.

И только теперь я осознала, что понятия не имею, куда мы едем и сколько времени проведём в машине.

— Как долго ещё ехать? — спросила я.

Когда Макс посмотрел на меня на этот раз, в его взгляде уже не было прежнего веселья. Может, он, наконец, понял, что застрял со мной в одной машине надолго.

— Больше часа, если пробок не будет.

Я слегка кивнула, показывая, что услышала. Когда он снова перевёл взгляд на дорогу, я выдохнула и откинулась головой на стекло.

Час в замкнутом пространстве с человеком, который меня едва переваривает.

По крайней мере, ему за это платят. Возможно, это единственная причина, по которой он не бросил меня в аэропорту.

Я вытащила телефон, разблокировала экран и ткнула в иконку приложения с последними сплетнями.

Экран замер на белом фоне с серым кружком загрузки.

Я подняла глаза к верхнему углу дисплея, и моё сердце упало.

Нет сигнала.

Прекрасно.

Надеюсь, в доме будет нормальный интернет, иначе мне конец.

С тяжёлым вздохом я сунула телефон обратно в сумку и откинулась на подголовник, снова глядя на поля за окном.

ГЛАВА 5

— Итак, каждый мужчина, попавший в шоу, когда-то был связан с экстремальными видами спорта. Многие сменили профессию, но их прошлое стоит учитывать. Особенно во время групповых свиданий. В конце концов передача всё ещё называется «Экстремальный холостяк», — произнёс Джим, сидя напротив меня.

Я молча кивнула, продолжая перелистывать бумаги, разложенные передо мной. С момента, как я вошла в этот офис, прошло уже больше часа, и всё это время мы разбирали контракты и документы.

Джим работал продюсером шоу с самого его запуска. Мы никогда не были особенно близки, но, насколько я слышала, именно он предложил сделать меня главной героиней сезона. И пока что он вёл себя исключительно дружелюбно. Я никогда не спрашивала, сколько ему лет, но по виду он больше походил на заботливого отца, чем на типичного голливудского продюсера. Навскидку — под шестьдесят, густые волосы почти полностью поседели, борода тоже серебристая.

В комнате находились и другие продюсеры, но говорил только Джим.

— В первый вечер мы отправим домой пятерых участников. Мы поменяли формат: церемонии браслетов в этот раз не будет. Ты сама решишь, кого отпустить, и сделаешь это в течение вечера, когда сочтёшь нужным. Главное — оставить в конце пятнадцать человек, — продолжил он, переворачивая страницу.

— Поняла, — ответила я, хотя с трудом представляла, как смогу принять такое решение всего за несколько часов после знакомства.

— Дальше будут еженедельные отборы. Двое участников покидают шоу каждую неделю, если только мы не устроим тебе сюрприз. А он обязательно будет.

Я услышала в его голосе усмешку.

— Ну конечно. Зачем делать нормальное и предсказуемое шоу, если можно усложнить мне жизнь? — пробормотала я, скользя взглядом по тексту в поисках указаний, на какой неделе ждать «сюрприз».

— Не найдёшь. Это должно стать неожиданностью и для тебя, и для всех остальных, — ухмыльнулся Джим.

— Я на это не подписывалась, — вырвалось у меня.

В комнате повисла тишина. Все посмотрели сначала на меня, потом на Джима, явно ожидая его реакции.

— Девочка, только не надо этого, ладно? Я видел тебя за кулисами первого сезона и не раз с тобой общался. Ты не всегда такая вспыльчивая. Напомню, я продюсер этого шоу. Ты подписала контракт, зная, что в любой момент может случиться что угодно.

Он поймал меня. Когда Джим предложил мне эту идею, я тут же согласилась. Контракт пришёл уже на следующий день, и я подписала его, даже не задумываясь. Вернее, даже не удосужившись прочитать от начала до конца.

Теперь хотелось дать себе по голове. Я терпеть не могла сюрпризы. Особенно когда они касались меня. Похоже, придётся держаться с парнями настороже, пока не убежусь, что все эти «неожиданности» позади. Хотя судя по выражению лица Джима, он будет подбрасывать их мне до самого финала.

— Думаю, на этом всё. Если не возражаете, я лично отвезу Ники в её дом. Нам нужно кое-что обсудить, — сказал он, отодвигая стул и пожимая руки остальным продюсерам.

Я удивилась. Думала, что меня отвезёт Макс, но похоже, что Джим решил иначе.

Перед зданием уже ждал чёрный внедорожник. Джим кивнул в его сторону, затем открыл водительскую дверь и уселся за руль. Значит, мне предстояло занять пассажирское сиденье.

Я неспешно зашаркала вперёд, стараясь оттянуть момент, когда окажусь в машине с Джимом наедине. Интуиция подсказывала, что разговор будет касаться моего «поведения» на шоу.

Каблуки царапали асфальт, и я невольно усмехнулась, представляя, что бы сказала моя мать: «Держи спину ровно, Николь. Не шаркай ногами, Николь. Ни один мужчина не захочет женщину, которая ходит как горилла, Николь».

Наперекор ей я замедлилась ещё больше и принялась нарочито волочить ноги.

Когда я, наконец, залезла в машину, Джим уже ухмылялся.

— Пытаешься стереть из памяти все уроки «правильных манер»?

— Типа того, — пробормотала я, пристёгиваясь.

Он вывел машину за пределы города. Радио тихо играло кантри. Судя по всему, это единственная радиостанция, которая тут ловила.

Несколько минут мы ехали молча, и напряжение в салоне становилось всё ощутимее.

— Давай сразу к делу, — наконец сказал Джим, не отрывая взгляда от дороги.

— Мне так даже больше нравится.

Он кивнул.

— Мне всё равно, какой ты будешь на шоу. Ты можешь оставаться той самой девушкой, какой зрители помнят тебя по первому сезону. Можешь показать ту сторону себя, что мы видели лишь урывками. Или придумать что-то новое. Главное — это будь последовательной. Будь собой. Если тебе вдруг хочется измениться, то сейчас самое время.

То же самое мне говорила Бриджит вчера.

— Мой план — это быть собой... Кем бы я ни была, — ответила я, потому что честно не знала.

— Всё, о чём я прошу — выяснить это в первые две недели.

Джим вскоре свернул с основного шоссе на пыльное просёлочное ответвление. За окнами джипа клубилась пыль, а по обе стороны дороги простирались бескрайние травяные поля.

Я вцепилась в ручку двери, пока Джим, казалось, намеренно наезжал на каждую выбоину. Меня трясло так, что становилось не по себе. Я уже собиралась зажмуриться, чтобы хоть как-то справиться с подступающей тошнотой, когда мы поднялись на холм и передо мной предстали два огромных дома.

Один возвышался на вершине холма примерно в четверти мили от другого. Он был поменьше, но всё равно внушительный. Дом у подножия выделялся стеклянным фасадом, открывавшим вид на пастбища. Если бы я хоть немного ориентировалась в местности, то могла бы предположить, что окна выходят либо на восток, либо на запад, чтобы ловить первые лучи солнца на рассвете или провожать на закате.

— Твой дом на вершине холма, — наконец, заговорил Джим впервые за всю поездку. — В нём есть всё необходимое. Мы даже заполнили холодильник и шкафы едой и напитками. Если чего-то не хватает, то скажешь, исправим.

Он сбавил скорость, и я, наконец, ослабила хватку, разминая затёкшие пальцы.

Мы проехали мимо первого дома и двинулись вверх по извилистой грунтовке к гостевому особняку. Холм был достаточно крутым, так что пробежка туда-обратно стала бы неплохой тренировкой. Хотя... Будет ли у меня здесь вообще время на тренировки? Вопрос риторический.

Машина остановилась у широкой террасы, но Джим не заглушил двигатель. Вместо этого он повернулся ко мне.

— На этом я прощаюсь, малышка.

Сердце на миг замерло. Что значит «прощаюсь»? Оставляет меня одну? В чужом доме, в чужом штате? Где вокруг ни души?

— Не волнуйся, я буду в главном доме. Мы готовимся к первой встрече сегодня вечером.

Я задержала дыхание. Наверное, ослышалась.

— Встреча... Сегодня? — Голос предательски дрогнул.

— Хотелось бы дать тебе время освоиться, но, увы, меня в этом вопросе переиграли. Продюсеры решили, что бросить тебя сразу в гущу событий — это лучший вариант.

Его голос звучал спокойно, почти умиротворяюще. Вот только мне от этого легче не становилось.

— Даже одной ночи не дадут? — почти умоляюще спросила я.

— Не в моей власти. Чемоданы уже в главной спальне. Ты найдёшь её. В доме всего три спальни. У тебя есть несколько часов, потом за тобой заедут. Мы даже выбрали тебе платье, оно на кровати. — Джим усмехнулся, а потом, не дожидаясь ответа, тронулся обратно вниз по дороге.

Я посмотрела на дом перед собой.

Как и первый, он был с панорамными окнами во всю стену, выходящими на террасу. Я неторопливо поднялась по ступеням, оттягивая момент, когда придётся войти.

Но стоило мне подняться на площадку, как дыхание перехватило.

Простор. Бескрайний горизонт. Это не просто поля. Это небо, которое сливается с землёй где-то вдалеке. Чистое, прозрачное, бесконечное.

Вот почему люди живут здесь. Вот почему я могла бы остаться.

Никакого давления. Никаких стен. Только свобода.

Я уже представляла себя по утрам с чашкой кофе за столиком в углу террасы, встречающую рассвет. Или вечером с бокалом вина, наблюдающую закат. Или, может, отсюда видно и то, и другое? Скоро узнаю.

Но не сейчас. Сейчас мне нужно готовиться.

Я вошла в дом. Дверь открылась легко и без скрипа, без заедающих петель, как я почему-то ожидала. Здесь всё было совсем не таким, каким я себе представляла. И я ещё не решила, хорошо это или плохо.

Я скинула туфли у входа и прошла через просторную кухню, ведя пальцами по гладкому гранитному острову. В голове всплыли образы изысканных блюд и шоколадных десертов, которые я могла бы здесь приготовить. Пространства хватило бы на целую команду поваров.

Холодильник манил, но желание принять душ оказалось сильнее.

Пройдя сквозь гостиную, я двинулась по коридору, заглядывая в открытые двери. Не то. Не то. Не то.

В конце коридора единственная закрытая дверь.

Специально? Для драматического эффекта? Или для уединения, пока шоу официально не началось?

Как бы то ни было, я распахнула её и застыла.

Не из-за размеров спальни. Хотя она была огромной.

Не из-за кровати, в которой легко можно потеряться.

Не из-за панорамных дверей на балкон.

И даже не из-за личной ванной, достойной пятизвёздочного отеля.

Нет. Меня в ступор вогнало платье, разложенное на кровати.

Я шагнула ближе и застонала:

— Да чтоб вас всех...

ГЛАВА 6

Меня одели так, будто я работала на трассе.

Я сражалась до последнего, чтобы не надевать это платье. Оно было абсолютно не в моём стиле.

Но продюсеры решили, что именно так меня видит мир, а значит так тому и быть. Интересно, где в контракте было сказано, что я должна подчиняться их представлениям о себе? После этого вечера мне предстоял серьёзный разговор с Джимом. Я больше не позволю им решать, как мне выглядеть.

Это будет только мой выбор.

Алое, словно кровь, платье жутко диссонировало с моим цветом кожи. Оно было настолько узким, что я едва могла дышать, и таким коротким, что стоило мне пошевелиться, как я тут же рисковала выставить напоказ пятую точку. А ещё оно едва сдерживало моих «девочек». Одно резкое движение — и они наверняка бы вырвались на свободу.

Впрочем двигаться быстро в этом наряде было просто нереально.

Продюсеры заявили, что моё платье в первом сезоне тоже было откровенным, и я сама его выбрала. А значит и этот наряд не должен меня шокировать. Но, чёрт возьми, он шокировал. Тогда, в первый раз, платье было мягкого золотистого оттенка, чуть длиннее, не таким обтягивающим, и в нём я хотя бы не боялась, что меня арестуют за непристойный вид. Тогда я выглядела шикарно.

А сейчас напоминала девочку из дешёвой дорожной гостиницы.

Я мечтала, чтобы этот вечер скорее закончился. Хотела поскорее вернуться в гостевой дом, залезть в спортивные штаны и майку, испечь карамельные брауни и сожрать их целиком.

Но, увы, вечер только начинался.

Я стояла перед массивными дубовыми дверями главного дома, готовая встречать первых гостей. Их будет двадцать. Двадцать имён, которые мне придётся сделать вид, что я запомнила, двадцать профессий, которые мне якобы интересны. Я приняла решение ещё в тот момент, когда застегнула молнию на платье: пятеро парней вылетят в первую же очередь. Я не собиралась торчать тут до конца приёма. Как только пятый кавалер откланяется, я тоже уйду.

К чёрту их правила.

Я почувствовала, как вспотели ладони, едва в поле зрения показалась машина. Попыталась вытереть их о платье, но ткань оказалась такой скользкой, что руки просто соскользнули.

Я сожгу эту тряпку.

По обеим сторонам подъездной дорожки стояли операторы, снимая каждый кадр с десятка ракурсов. Я поискала глазами Джима. Он точно был где-то рядом. И я даже не понимала, зачем мне его искать: для моральной поддержки или чтобы прожечь взглядом. Однако времени на раздумья не было. Машина плавно остановилась в нескольких метрах от меня.

Я прижала дрожащие руки к бёдрам, пытаясь унять волнение. Со стороны, наверное, эта поза смотрелась неуместно, но мне было уже всё равно.

И тут я увидела его.

Из машины вышел... Греческий бог.

Других слов не находилось. Высокий. С идеально вылепленной фигурой, плотно обтянутой дорогим костюмом. Черты лица будто высечены из мрамора, улыбка слепит белизной. Он двигался так плавно и уверенно, что казалось, будто танцует.

Где они вообще его откопали?

Парень приблизился, и я едва не задохнулась от переизбытка одеколона.

Ладно, не всё в нём было идеально.

Я попыталась сохранить лицо, не закашляться и натянула улыбку.

— В жизни ты ещё прекраснее, чем на экране, — произнёс он с лёгким южным акцентом.

— Спасибо, — выдавила я.

— Я Купер. Родом из Техаса, но большую часть жизни провёл в Аризоне. Так, что там дальше по сценарию?.. — Он покосился на операторов и продюсеров за камерами.

Смотреть прямо в объектив запрещалось, если ты не на интервью, так что этот момент на монтаже явно будут затирать.

Наконец, кто-то из продюсеров что-то ему беззвучно подсказал.

— Ах, да. Я играл хукером в профессиональной регбийной команде. Теперь работаю спортивным комментатором.

Он наклонился ближе, понизив голос:

— Это у меня в крови.

Так, он что, флиртует? Потому что мне, если честно, жутковато.

— Регби... Звучит... Интересно. — Я сделала шаг назад, сдерживая желание вытереть ухо о плечо.

— Не терпится узнать тебя получше. — Купер снова подался вперёд.

О, чёрт, кажется, он собрался чмокнуть меня в щёку.

Я быстро отступила в сторону и выставила руки вперёд, осторожно упираясь в его грудь, чтобы не подпускать ближе.

— Отлично, — сдержанно улыбнулась я и, наконец, не выдержала: — Может, в следующий раз ты обойдёшься без ведра одеколона?

Купер отшатнулся, уставившись на меня с искренним изумлением. Чёрт, я ведь не планировала говорить это вслух.

Со стороны раздались шёпотки. Я повернула голову и увидела Джима, который активно размахивал руками, давая сигнал закругляться.

— Ладно, было приятно познакомиться, — проговорила я. — Буду рада узнать о... Эм... Регби?

Ох, я провалю это шоу с треском.

Купер медленно расплылся в ухмылке.

— Я могу научить тебя всему, что захочешь, — подмигнул он, снова понижая голос. — И не только регби.

Как только он скрылся за массивными дубовыми дверями, те с громким стуком захлопнулись. Я даже передохнуть не успела после такого знакомства, как передо мной притормозила очередная машина.

Ну, если все мужчины будут выглядеть так же, как первый, то возможно этот вечер окажется не таким уж и ужасным.

Я закусила губу, чтобы челюсть не отвисла, когда из автомобиля вышел следующий кандидат. Он поправил лацканы идеально сидящего пиджака и направился ко мне. Высокий, широкоплечий. И чем ближе он подходил, тем отчётливее я видела его черты лица. Полные губы, которые явно созданы для поцелуев, и самые глубокие зелёные глаза, что мне доводилось видеть. Тёмно-каштановые волосы взъерошены, но эта небрежность выглядела чертовски привлекательно.

— Привет, Ники, я Брент, сёрфер из Калифорнии, — сказал он, притягивая меня в объятия прежде, чем я вообще осознала происходящее.

Ну, этот парень явно не тратит время на пустые формальности. Признаться, меня это совсем не напрягало.

— Действующий серфер? — уточнила я, отступая, хотя его рука всё ещё оставалась на моём предплечье.

— Сёрфер — это навсегда, пока океан меня не заберёт. Но вообще-то я инструктор.

— Инструктор по сёрфингу? — пробормотала я, едва сдержав усмешку.

Вряд ли с этого можно хорошо зарабатывать.

«Ники, деньги ведь не главное».

Брент тихо рассмеялся и большим пальцем провёл по моей коже, оставляя за собой дорожку мурашек.

— На самом деле я преподаю геометрию в местном колледже.

Я моргнула, не сразу осознавая смысл сказанного. Внешность, манера держаться, этот расслабленный, но в то же время уверенный вид — всё в нём говорило, что он скорее научит тебя кататься по волнам, чем возьмётся объяснять теорему Пифагора.

— Значит, ты математик, — протянула я, выскальзывая из его хватки, потому что с этим физическим контактом думать становилось сложновато.

На его губах заиграла лукавая улыбка. Он наклонился ко мне и прошептал прямо в ухо:

— Мы предпочитаем термин «гик».

Его дыхание коснулось чувствительных точек, о существовании которых я даже не подозревала. Но теперь знала. Ох, как знала.

Слабый кашель сбоку заставил Брента отстраниться. Он задержал взгляд на мне ещё на секунду, а затем скрылся в доме.

Мне нужно было сесть. Или принять ледяной душ. Или просто сорвать микрофон, послать всех к чертям и сбежать с этим парнем, который так ловко вскружил мне голову.

— Следующая машина на подходе. Воды принести, Ники? — раздался сбоку голос Джима, и, чёрт бы его побрал, он явно усмехался.

Да, вода мне бы не помешала. Но вместо того, чтобы огрызнуться, как собиралась, я снова обратила внимание на подъезжающий автомобиль.

Когда дверь открылась, я поняла, что сейчас хорошенько испорчу продюсерам сценарий.

Этот мужчина, несомненно, был привлекательным: светлые растрёпанные волосы, прекрасно сидящий костюм, подчёркивающий его подтянутую фигуру. Но вот незадача... Он был низким.

Нет, серьёзно, слишком низким. Я и сама не то чтобы гигант. Всего сто семьдесят сантиметров. Но даже с расстояния было очевидно, что он ниже меня.

Я отвратительная? Поверхностная? Возможно.

Но я хочу, чтобы мужчина был выше меня. Чтобы можно было уткнуться в его грудь, когда он обнимает, или положить подбородок ему на плечо во время танца.

Когда парень подошёл ближе, мои догадки подтвердились. Если с предыдущими мне приходилось поднимать голову, то теперь я смотрела сверху вниз. Примерно на пять сантиметров.

— Привет, — сказал он, протягивая руку. — Я Джей, и...

— Я тебя сразу остановлю, — перебила я.

Его рука зависла в воздухе, но я даже не пошевелилась, чтобы её пожать. Через пару секунд он опустил её и чуть слышно вздохнул.

Я решила не ходить вокруг да около и сказала прямо:

— Слушай, это прозвучит ужасно грубо, но я сразу скажу тебе «прощай».

Со стороны тут же раздались возмущённые выкрики продюсеров. Я закатила глаза и вскинула руки в защитном жесте.

— Мне правда жаль, — честно сказала я, глядя Джею в глаза. Он, кажется, не был особо удивлён. — Просто... Я не могу.

Я махнула рукой между нами, давая понять, что именно меня смущает.

Джей кивнул:

— Понимаю. Не все могут справиться с разницей в росте. Я не в обиде. Но ты упускаешь нечто потрясающее.

Он указал на себя и ослепительно улыбнулся, прежде чем развернуться к машине.

Я смотрела ему вслед, мысленно матерясь. Чёрт, с такой уверенностью он мог бы заставить меня забыть о сантиметрах. Возможно.

Продюсеры оживлённо обсуждали произошедшее. Джей уже сел в машину, и она тут же тронулась с места. Если у меня и были сомнения, теперь они улетучились.

Мне предстояло ждать следующего участника, а мысли всё ещё крутились вокруг Джея. Я судила его только по внешности, даже не попыталась узнать, какой он человек. А ведь по тому короткому моменту, что я успела увидеть, он был дьявольски харизматичен.

Может, к концу вечера я всё равно бы его отсеяла. Но он хотя бы заслуживал шанс показать себя.

Я сделала для себя вывод, что в дальнейшем не нужно торопиться с выводами.

Если я хочу, чтобы мужчины давали мне возможность проявить себя, не судя только по участию в прошлом шоу, то и я должна относиться к ним так же.

Да, это было честно.

Наверное, выглядела я сейчас странновато, утвердительно кивая своим мыслям. Но это неважно. Я расправила плечи, постаралась искренне улыбнуться и приготовилась встречать следующего претендента.

За последние два часа я встретила сёрферов, регбистов, скейтеров, любителей BMX, мотокроссеров и сноубордистов. Плюс Джея, которому так и не удалось рассказать, каким спортом он занимался.

Ноги гудели от высоченных каблуков. Платье намертво прилипло к телу. А мочевой пузырь грозился взорваться после двух бутылок воды.

По крайней мере, это была последняя машина. Последний кандидат на знакомство.

Я бы с облегчением выдохнула, но понимала, что до конца вечера ещё далеко. Нужно было пообщаться со всеми этими парнями и сократить их число до пятнадцати, прежде чем я, наконец, смогу сбежать в свою комнату.

Я наблюдала, как водитель открыл дверь автомобиля, и старалась рассмотреть последнего участника. Может, мне повезёт и его можно будет отправить домой так же быстро, как Джея? Тогда останется избавиться всего от трёх человек.

Но, чёрт возьми, не в этот раз.

Из машины вышел ковбой. И не просто ковбой, а чертовски привлекательный.

Первое, что я увидела, — это его ковбойские сапоги. Потом услышала мягкий южный акцент, когда он поблагодарил водителя.

В отличие от всех остальных парней, он не надел костюм. Вместо этого на нём были идеально сидящие джинсы и голубая рубашка, закатанная до середины мускулистых предплечий.

Я никогда бы не подумала, что меня может привлечь ковбой. Но вот же он прямо передо мной. И плевать на стереотипы.

Когда он подошёл ближе, я заметила резкие черты лица, небритую щетину и слегка искривлённый нос. Тёмные волосы слегка вились у ушей и на затылке. Но больше всего меня зацепили его глаза. Тёплые карие с каким-то гипнотическим выражением, будто он видел меня насквозь.

Он остановился всего в паре шагов, внимательно меня изучая. Я ненавидела это платье и надеялась, что он не слишком строго судит по первому впечатлению. Отдала бы что угодно, чтобы стоять перед ним в удобных джинсах и футболке. Чтобы не выглядеть так, будто сошла с обложки дешёвого журнала.

Я попыталась улыбнуться, но кажется, что вышло так, будто у меня болел зуб.

А оно и неудивительно. В этих туфлях и в этом ужасном платье я мучилась уже несколько часов. Оно сидело так плотно, что не сдвигалось ни на миллиметр. Впрочем это, наверное, даже к лучшему, иначе я рисковала бы выпасть из него. Хотя вот один вопрос меня беспокоил всё сильнее. А как я вообще выберусь из этой ловушки в конце вечера?

Наверное, придётся разрезать.

Интересно, ковбой не захочет помочь?

— Привет, — наконец, заговорил он, выводя меня из размышлений. Голос у него был низкий, бархатистый. — Я Уэйд. Родом из этого прекрасного штата — Оклахомы. Выступал в PBR1.

Южный акцент прозвучал особенно ярко на последней фразе. У меня мгновенно подкосились колени.

— Как пиво?2 — брякнула я.

Видимо, мозг расплавился от одного его голоса.

Он рассмеялся. От души, громко, заливисто.

Что ж, хоть кто-то развлекается.

Он вообще в курсе, в каком шоу участвует? Что именно я решаю, останется он или поедет домой?

Но чёрт меня возьми, если это не был самый сексуальный смех, который я когда-либо слышала. Глубокий, раскатистый, будто пробирающий до костей.

— Прости, — сказал он, всё ещё усмехаясь. — Ты из большого города, так что неудивительно, что не знаешь.

— Ну, вообще-то такое пиво действительно существует, — буркнула я, пытаясь спасти ситуацию.

— Ты права. Но я имел в виду профессиональную лигу по родео.Professional Bull Riders. PBR.

Он произнёс это медленно, будто объяснял ребёнку.

— Ты что, сумасшедший? — вырвалось у меня.

— Меня уже не раз так называли, но уверяю, что я вполне вменяем.

Он подмигнул.

Я чуть не упала.

А потом развернулся и направился ко входу в особняк.

Но я ещё не закончила. Да, всё вышло неловко, но мне хотелось узнать больше.

— Подожди! — окликнула я его, почти выкрикнув.

Он остановился рядом, его плечо едва коснулось моего.

Слишком близко.

Я чувствовала его запах. Лёгкий древесно-цитрусовый, не удушающий, как у большинства парней сегодня. Как назло, мне захотелось вдохнуть его глубже. А ноги сами сделали шаг вперёд.

— Да? — спросил он, вырывая меня из задумчивости.

— Эм... Чем ты теперь занимаешься? — пробормотала я.

Он немного помедлил, ещё раз оглядел меня с головы до ног, затем спокойно произнёс:

— Я фермер.

Кивнул, шагнул вперёд, прошёл мимо меня и вошёл в особняк.

Фермер?!

Вот это буря эмоций в одном человеке. Нереальная сексуальность, а потом «Я фермер» как будто между делом.

«Не смей его осуждать, Николь. Не смей судить по профессии».

Я повторяла это себе снова и снова, пока ко мне не подошёл Джим.

— Ты отлично справилась с первыми встречами. Теперь нужно пообщаться с парнями и оставить пятнадцать. Джей уже выбыл, так что осталось отшить четверых. — Его тон был строгим, как будто я совершила ошибку.

— Ты не говорил, когда именно устраивать отбор. Я достаточно хорошо знаю себя, чтобы сразу понять, что Джей мне неинтересен. Так ведь честнее? — возразила я, следуя за ним.

— Ага, конечно. Ты знала это аж после пяти секунд общения, — фыркнул он, открывая передо мной дверь.

— Я знаю, что мне нравится, — пробормотала я себе под нос, входя в особняк.

В холле меня ждала ведущая. Тесса.

Я не уверена, что она была в восторге от меня в первом сезоне, но сейчас улыбалась во весь рот. Вероятно потому, что получала за это деньги.

— Ты помнишь Тессу, — напомнил Джим, и она протянула мне руку.

Я пожала её, натянуто улыбнулась, но ничего не ответила.

— Тесса отведёт тебя в гостиную, где тебя ждут участники, и объяснит, как пройдёт вечер. Ты можешь поближе пообщаться с кем-то из них или просто сразу выгнать четверых, — Джим подмигнул. — Как бы то ни было, церемонии выбывания не будет. Всё решается сегодня, так что чем быстрее, тем лучше.

Он скользнул взглядом по моему наряду, и я скрестила руки на груди.

— Поняла, — сказала я, заставляя себя улыбнуться.

Джим кивнул и ушёл по коридору.

Я подождала, пока он скроется из виду, затем повернулась к Тессе и выдохнула:

— Где туалет?

Она усмехнулась и указала на дверь неподалёку.

Я облегчённо выдохнула и направилась туда.

Приведя себя в порядок, я вернулась.

— Ладно, — хлопнула я в ладоши. — Пора начинать этот цирк.

ГЛАВА 7

Тесса окинула взглядом оставшихся парней, у каждого из которых в руке был какой-нибудь напиток, и объявила:

— Ну что, джентльмены, Николь уже составила о вас первое впечатление. Теперь пришло время заглянуть чуть глубже и понять, с кем из вас она хочет остаться. Сейчас вас девятнадцать, но к концу вечера нам придётся попрощаться ещё с четырьмя.

Когда же мне нальют что-нибудь выпить?

— Дальше всё в руках Николь. Она сама решит, с кем поговорить. Я увижусь с вами только после того, как уйдёт последний участник. Сегодня никакой официальной церемонии прощания, — закончила Тесса, положила руку мне на поясницу и подтолкнула к центру комнаты.

Я не ожидала этого толчка и постаралась сойти вниз с максимальной грацией. Гостиная была в углублении, и ступенька требовала осторожности. Но мои каблуки решили иначе. Я зацепилась и с грохотом полетела прямо в круг мужчин.

Кто-то поймал меня за локоть, не дав рухнуть лицом вниз, и резко поставил на ноги.

— Ты в порядке, крошка? — прозвучал низкий голос, а тёплая ладонь так и осталась на моём плече.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Уэйдом. Тем самым ковбоем. Я заставила себя не замечать, как от одного его прикосновения у меня ёкнуло внутри.

«Не привязывайся, Николь, ещё слишком рано».

— Да, спасибо, что спас меня.

— Всегда рад помочь. — Он чуть склонил голову, потом машинально потянулся ко лбу, будто собирался что-то сделать, но застыл на секунду, опустил руку и без лишних слов развернулся, уходя прочь.

Что это сейчас было?

Я сама не заметила, как ноги понесли меня следом.

— Эй, подожди! — окликнула его.

Он остановился, но не обернулся. Я догнала его и осторожно коснулась руки. Сквозь ткань рубашки я почувствовала, как под пальцами напряглись мышцы.

Чёрт.

— Может... Поговорим? В более спокойном месте? — Я попыталась заранее обдумать слова, но всё равно прозвучало так, будто я полная идиотка.

Что за наваждение? Почему рядом с ним я начинаю мямлить?

Он ничего не ответил, лишь коротко кивнул и направился дальше, теперь уже через распахнутые стеклянные двери на большую террасу. По перилам зигзагом тянулись гирлянды, очерчивая пространство мягким светом. Здесь стояли обогреватели, и хотя на улице было градусов десять, но на террасе было вполне уютно.

Он дошёл до подвесной качели в виде дивана, которая больше напоминала полноценную кровать, раскачивающуюся в ночном воздухе. За ней спускались лёгкие занавески, создавая ощущение уединённости.

Уэйд сел и оставил ноги на полу, но я замерла, понятия не имея, как взобраться на эту махину, при этом не убив платье и не устроив шоу для камер.

Он явно заметил мою заминку.

— Просто сядь боком и подайся назад, держи ноги скрещёнными.

Я так и сделала. И, о чудо, удалось без эксцессов устроиться среди подушек, оставив ноги сбоку. Камеры ничего не засняли. Отлично.

Как только я уселась, Уэйд положил руки за голову, подался назад, вытянул длинные ноги и скрестил их в лодыжках. Диван тут же начал раскачиваться.

— Значит... — начал было говорить он.

— Что это был за странный жест? — выпалила я одновременно с ним.

«Молодец, Николь, отличный способ очаровать мужчину».

— Странный жест? — Он нахмурился.

— Ну, ты знаешь... — Я повторила его движение рукой.

— А-а. — Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Я почти всегда в шляпе. Или хотя бы в бейсболке. Привык наклонять её в знак приветствия. Вот и забыл, что на голове ничего нет.

Он сложил руки за головой и посмотрел вверх на ночное небо.

— Тогда почему ты без неё?

Он чуть усмехнулся:

— Не хотел тебя напугать.

— Не получится, — пробормотала я, а потом мысленно выругалась, когда он тихо засмеялся.

Мы замолчали, но в тишине не было неловкости. Я разжала сжатые в досаде глаза и последовала его примеру, подняв голову к небу.

— Ого... — Я потеряла дар речи.

Всю жизнь я жила в городе, где звёзды скрываются за световым смогом. Лишь изредка, когда я уезжала подальше, мне удавалось увидеть пару-тройку. А здесь... Здесь они раскинулись бесконечным полотном, чёткими бриллиантами на тёмном бархате.

— Никогда не надоедает, — негромко сказал Уэйд, не сводя взгляда с неба.

— Я бы к такому привыкла, — прошептала я, боясь пропустить хоть одну звёздочку.

— Городская девчонка вроде тебя? — Его голос был беззлобным, но следом он добавил: — Самое лучшее в таких местах — никто не мешает. Но за удобства приходится платить. Чтобы сделать причёску в салоне, придётся потратить три часа на дорогу туда и обратно.

Его слова отдались где-то в груди.

Первый день, этот человек практически ничего обо мне не знает кроме того, что мог увидеть по телевизору, и уже делает выводы?

Тогда какого чёрта он вообще здесь?

— С самого детства сама укладываю волосы, если ты вдруг не в курсе, — резко ответила я.

Он открыл рот, но я продолжила:

— На случай если тебе интересно, этот цвет не из бутылочки. Это мой натуральный. — Я потянула за прядь, решив, что завтра заколю их в небрежный пучок, чтобы он не нашёл, к чему придраться. — А в салон я хожу только кончики подравнять. Так что насчёт «городской принцессы» ты не угадал.

Его рот снова открылся, но я уже не могла остановиться.

— Ты меня не знаешь. Ты знаешь только, что хочет показать пресса. Ты знаешь, что прямо сейчас я в этом чертовом откровенном платье и выгляжу, как пятидолларовая шлюха. Но ты не знаешь, что этот наряд выбрали продюсеры. Если бы у меня был выбор, я бы пришла в леггинсах и свободной блузке, с волосами, собранными в высокий хвост. Но не-е-е-ет, мне нужно чувствовать себя максимально некомфортно, чтобы все парни решили, что я типичная богатая девочка из «большого города».

Я даже сделала кавычки в воздухе, чтобы донести мысль.

Уэйд смотрел на меня в ошеломлённом молчании. Похоже, он не ожидал, что у меня хватит духу сказать ему это в лицо. Или что я окажусь совсем не такой, как он представлял. Если кто-то здесь ждал встречу с глупенькой кокеткой, которую в первом сезоне выставили в самом дурном свете, его ждал сюрприз.

Я была не той девушкой. И к тому же успела повзрослеть.

Пора было показать миру, какой я была на самом деле.

— Прости. Мне не стоило делать выводы. — Он сел ровнее и протянул руку. — Давай начнём заново. Меня зовут Уэйд, деревенский парень, который любит попадать в дурацкие ситуации.

Я пару секунд смотрела на его ладонь, потом подняла взгляд. Его глаза были искренними. Глубоко вздохнув, я всё-таки пожала его руку.

— Ники. Городская девчонка, которая ищет себя.

— Очень приятно познакомиться. — Он чуть крепче сжал мои пальцы. — Надеюсь, когда ты будешь выгонять участников, вспомнишь, что я обычно не такой болван, и позволишь мне узнать тебя получше.

Мы просто сидели, держась за руки, и я не могла вымолвить ни слова. Вроде бы улыбнулась, но, если честно, кто знает, какое у меня сейчас лицо. Возможно, я напоминала бешеную горгулью.

Мы даже не услышали, как открылась дверь, пока кто-то не прочистил горло. Оба повернулись к новоприбывшему, но из-за темноты я разглядела только то, что человек был высоким. Как, впрочем, и все здесь.

— Братан, ты уже достаточно с ней поболтал. Дай другим пообщаться.

Незнакомец уставился на наши сцепленные руки, и тут я поняла, что до сих пор держу Уэйда. Быстро отдёрнув пальцы, посмотрела на него.

— Конечно, — спокойно кивнул он, вставая. У самого края ступенек он повернулся ко мне. — Дорогая.

Он чуть дёрнул пальцами, явно собираясь «тронуть шляпу», но в последний момент удержался.

Улыбка моментально тронула губы.

— Ковбой.

Проследила за ним взглядом, наблюдая, как джинсы сидят на...

— Ники, детка, ты не представляешь, как долго я ждал встречи с тобой! — вмешался в мои мысли новый гость, усаживаясь рядом.

Я прищурилась, пытаясь вспомнить, кто он. Светлые лохматые волосы, худощавое телосложение, слегка по-детски наивное лицо, калифорнийский акцент... Трой. Сёрфер из «Золотого штата»3.

— И сколько же ты ждал? Мы тут не так уж и долго.

— С того момента, как увидел тебя в сезоне Трэвиса! Ты была самой горячей девушкой там! Трэвис идиот, если не разглядел! — Он обвил рукой спинку качели, слишком близко придвинувшись ко мне.

— То есть ты решил, что я интересная, только потому что я «горячая»?

Я не удивилась. Я знала, на что подписываюсь. Никто здесь не видел меня настоящей.

Что ж, если ему нравилась та девушка... Он явно не оценит ту, которой я хочу стать.

— Чувиха, ты была просто огонь! Особенно тогда, когда так сладко вилась вокруг Трэвиса, а потом взяла и утёрла нос Райли! Блин, это было гениально. Дай пять!

Трой поднял ладонь, но я просто уставилась на неё.

Он серьёзно? Ему это нравилось?

Правда?

Его явно ожидало разочарование.

— Так вот что. — Я убрала его руку от своего лица. — Всё, что ты видел между мной и Трэвисом, было реальным. А если тебе понравилось, как я вела себя с Райли... Думаю, мне неинтересно знакомиться с тобой дальше.

Трой фыркнул.

— Да ладно, не ломайся.

Его рука скользнула мне на плечи, притягивая ближе. Оставался только один вариант. Я резко двинула локтем ему в рёбра. Он вскрикнул, но тут же отодвинулся.

— Я серьёзно. Уходи.

Я села ровнее, скрестила руки, стараясь не дать ни единого повода продолжать, и посмотрела на него ледяным взглядом.

— Чувиха, ты стала скучной. Что с тобой случилось?

— Я выросла, — пробормотала я, наблюдая, как Джим что-то тихо говорит Трою, прежде чем проводить его обратно в дом.

Двое выбыли. Осталось выгнать ещё троих.

Я осталась на качелях до конца вечера, заставляя парней приходить ко мне.

Да, можно было бы войти в дом и пообщаться с ними в общей компании. Но мне было слишком комфортно здесь. Если кто-то хотел поговорить, то должен был стараться самостоятельно.

И они старались.

Парни выходили на веранду один за другим, словно по расписанию. Общение было примерно по десять минут. Это было удобно, потому что я не уставала и не застревала в неловких разговорах.

А что самое приятное, мне удалось избавиться ещё от двоих.

Джейсона, который не переставал звать меня «детка».

И Марка, который целых десять минут говорил исключительно о себе, так и не задав мне ни единого вопроса.

Сейчас рядом со мной сидел Брент. Его время подходило к концу, а последний участник уже переминался у дверей.

— Почему ты решил стать преподавателем геометрии? — спросила я, снова сосредоточившись на собеседнике.

— Как бы банально это ни звучало, я всегда любил математику. Но самое главное то, что у меня к ней талант.

Брент устроился так же, как Уэйд. Он вытянулся на качелях, положив голову на подушку, и уставился в небо. Только они двое чувствовали себя рядом со мной настолько непринуждённо. Остальные то и дело ёрзали и не могли устроиться поудобнее.

— Я тоже люблю математику, — призналась я почти шёпотом. Это было странно — делиться чем-то настоящим.

— Да? — Он повернулся, улыбаясь.

Я пожала плечами. Да, у меня есть мозги. Нет, я ими не хвастаюсь. Да, все привыкли считать меня пустоголовой блондинкой.

— Я ещё обожаю океан. Но всегда понимал, что не смогу всю жизнь зарабатывать этим. Поэтому нужен был запасной план. Так и вышло.

— Интересно, — сказала я, не найдя другого слова.

— «Интересно»?

— Просто многие продолжают работать в своей сфере. А есть такие, как ты, кто решил просто жить своей жизнью.

— Мне стало намного приятнее заниматься сёрфингом, когда я перестал делать это профессионально. Теперь я катаюсь просто потому, что люблю это. Без какого-либо давления, без оценки моей техники. Чистый кайф.

— Должно быть, приятно жить без давления, — пробормотала я скорее себе под нос, чем Бренту, но он всё равно услышал.

— Я тебя совсем не знаю, но если хочешь совет, то что бы ни было источником давления — отпусти это. Будь то что-то или кто-то. Оно того не стоит. — Брент легонько толкнул меня локтем и оставил руку лежать рядом с моей.

— Легко сказать. — Я чуть сильнее прижалась к нему.

За время, что я сидела с ребятами во дворе, успело заметно похолодать. Лёгкое платье, в котором я была, совершенно не защищало от холода. Одеяло, прикрывавшее мои ноги, помогало, но не слишком, поэтому я решила украсть у Брента немного тепла.

Только ради этого.

Ну, по крайней мере, так я себя убеждала.

Как только я устроилась рядом с Брентом поудобнее, дверь на веранду сдвинулась в сторону. На улицу вышел последний человек, с которым мне предстояло поговорить. Скорее всего, он единственный, кто сегодня уйдёт ни с чем. Остальные парни мне нравились, с ними мне хотелось познакомиться поближе. Но этому бедняге, похоже, достанется короткая соломинка.

— Похоже, моё время истекло. Было приятно поболтать, Ники. И запомни, что я сказал. — Брент выпрямился, взял меня за руку и поднёс её к губам. Затем вскочил и быстро ушёл.

Я так и осталась сидеть, бессильно уставившись ему вслед. Руку, которую он поцеловал, покалывало, а в голове я уже раскладывала ребят по местам в своём личном рейтинге, прочно ставя Брента на первое.

Он не сказал ни единого слова о том, кто я, о моём воспитании, о том, что я — это избалованная девчонка из большого города. Он был простым, искренним, добрым. Пожалуй, именно это мне сейчас и нужно. На него давили из-за работы, на меня — из-за семьи, но, несмотря на разницу, он каким-то образом сумел пробить брешь в моих мыслях. И впервые за долгое время я задумалась: а не убивает ли меня медленно, но верно попытка соответствовать родительским ожиданиям? И что, если пора просто поставить точку?

Какими бы ни были последствия.

Я услышала, как подошёл последний парень. Даже не взглянув на него (чтобы не сделать момент сложнее, чем он уже был), спокойно произнесла:

— Можешь идти.

— Что?! — Он чуть ли не возмутился. — Ты даже не поговорила со мной!

— Верно. Но ты последний. Со всеми остальными я уже пообщалась. Они мне нравятся. А тебя я не знаю и знать не хочу. Я просто хочу закончить этот вечер. — Я лениво теребила кисточки на одеяле, не поднимая глаз.

— Ну и ладно, — буркнул он, и я краем глаза заметила, как он вскинул руки. — Ты реально стерва, знаешь об этом?

Я мгновенно вскинула на него холодный взгляд. Честно говоря, я даже не помнила нашу первую встречу. Высокий, худощавый, с растрёпанными каштановыми волосами, татуировки покрывали руки под закатанными рукавами рубашки.

Мотокроссер, если память не изменяет.

Кажется, его звали Пенн.

— Именно поэтому ты сейчас и уходишь, — спокойно ответила я.

Я плавно подалась вперёд и с максимально возможной грацией встала, лишь слегка поправив платье. Больше не удостоив его даже взглядом, развернулась и ушла в дом, со всей силы закрыв за собой дверь.

Она громко хлопнула, и парни за разговорами моментально замолчали, уставившись на меня.

Что ж, тоже способ эффектно появиться.

— Ну что ж, перед вами пятнадцать счастливчиков, — раздался весёлый голос Тессы.

Она возникла буквально из ниоткуда и встала рядом со мной.

Несколько ребят подняли бокалы в мою сторону, но я лишь натянуто улыбнулась, надеясь, что Тесса не станет затягивать с объявлением. Я мечтала вернуться в свой дом и расслабиться.

Пока я сидела на улице, всё было нормально. Но стоило встать, как усталость, накопившаяся за день, обрушилась на меня с утроенной силой. К тому же, будь проклято это платье.

Серьёзно, никогда больше.

Моя вымученная улыбка стала искренней, когда я начала мысленно придумывать способы уничтожить его.

Огонь.

Да, огонь — это лучшее решение.

— В следующие три дня у нас будут групповые свидания. Одно в день. Пять парней в группе. Завтра утром ты получишь письмо с распределением по группам и намёком на место. А сейчас давайте попрощаемся с Ники. У неё был долгий день, а впереди её ждёт ещё более насыщенная неделя. — Тесса схватила меня за локоть и мягко подтолкнула к ребятам.

Они начали прощаться, но их было слишком много, и я просто кивала, улыбалась и желала спокойной ночи, пробираясь сквозь толпу вслед за Тессой.

Наконец мы оказались у входных дверей. Передо мной стояла машина, готовая отвезти меня к моей кровати.

— Завтра лучше вставай пораньше. У тебя встреча с Джимом по поводу свиданий, а потом сразу же первое. День будет длинным, предупреждаю. Так что высыпайся, — сказала Тесса и повела меня к машине.

Я с облегчением забралась внутрь.

Перед зеркалом в ванной я чистила зубы и довольно смотрела на лежащие у ванны разорванные обрывки красного платья.

Чтобы выбраться из этой чертовой ткани, мне пришлось пустить в ход ножницы, так что уничтожить наряд мне удалось на все сто.

Не пожелала бы такого даже злейшему врагу.

Как только я выбралась из этого кошмара, сразу же надела хлопковые шорты и мешковатую футболку. Оставалось лишь забраться в постель и уснуть.

Я сплюнула зубную пасту в раковину, прополоскала рот и стёрла капли воды с керамики. Подняв взгляд, увидела в зеркале отражение измотанной девушки. Макияж держался неплохо, но стоило умыться, как усталость стала очевидной.

Зевнув, я потянулась, подняв руки вверх, а затем, прыснув от смеха, рванула в спальню и с разбега плюхнулась на кровать. Она не спружинила, а тут же поглотила меня в свои объятия.

Чудесная память.

Память в смысле... Матраса с эффектом памяти.

Лицо утонуло в подушке. Собрав последние силы, я натянула одеяло и выключила ночник.

Как только комната погрузилась в темноту, веки сомкнулись окончательно.

До утра им не суждено разомкнуться.

ГЛАВА 8

На следующее утро, как и пообещала себе, я сидела на веранде, закутавшись в яркий лоскутный плед. Солнце медленно поднималось над горизонтом, а я наслаждалась горячим кофе.

Вот так. К этому я могла бы привыкнуть.

Обычно я и не подумала бы вставать так рано, но хотелось хотя бы раз увидеть рассвет в этом месте. Хотя с таким видом утренние подъёмы вполне могли бы войти в привычку.

Телефон завибрировал на столе. Сообщение от Бриджит.

Бридж: «Знаю, что рано, но не могу терпеть! Как прошёл первый полноценный день? Было что-то интересное? Как дом? Ты уже встретилась с парнями? Хотя нет, наверное, рано... Короче, рассказывай ВСЁ! И звони, как только проснёшься!»

Я улыбнулась, представив, как она выпаливает все эти вопросы вживую.

Отхлебнув кофе, надеялась, что кофеин подействует быстрее, прежде чем я ошарашу её звонком раньше, чем она ожидала.

Я нажала значок вызова, включила громкую связь, положила телефон обратно на стол и устроилась поудобнее.

Днём накануне было на удивление тепло, но утро оказалось бодряще прохладным. Таким, как я любила осенью в Чикаго. Здесь, в Оклахоме, зима дарила тот же свежий морозный воздух.

Горячая чашка приятно грела ладони.

— Почему ты встала так рано? — даже не поздоровавшись, спросила Бриджит.

— Доброе утро и тебе тоже, — усмехнулась я.

— Что ты сделала с моей Ники? — подозрительно уточнила она.

Честно говоря, меня саму удивляло, что я не просто бодра в такую рань, а ещё и... счастлива. Давненько я не просыпалась с ощущением, что жизнь прекрасна. Но это место, этот уголок тишины и покоя... Он уже стал моим любимым.

— Это ты велела мне найти себя. Может, не стоило загадывать того, к чему ты не готова?

— Я не думала, что это произойдёт за одну ночь! — воскликнула она.

— Честно? Я тоже. Но в этом месте есть что-то особенное. Спокойствие. Расслабленность. Ты бы видела этот рассвет. Просто захватывает дух.

Я наблюдала, как солнце окрашивает небо в нежные оттенки розового и оранжевого, растягиваясь по всему горизонту.

— И никаких небоскрёбов или толп народа, загораживающих вид?

— Тут вообще ничего нет. Только два дома и бескрайние поля. Никогда не видела столько открытого пространства.

— Ты меня убиваешь, Ники. Но я рада, что тебе там спокойно. Хотя... Стоп! Два дома?! Это мы обсудим позже. А пока рассказывай! Начали уже снимать? Ты видела фотки парней? Что знаешь?!

Её вопросы сыпались так же стремительно, как в её сообщении. Я представила, как она нервно расхаживает по квартире, грызя ногти в ожидании ответа.

— Вчера была первая встреча, — протянула я, намеренно выдержав паузу.

— Ники! — возмущённо завопила она. Хорошо, что телефон был не у уха.

— Ладно, ладно, — рассмеялась я. — Нужно было выбрать пятнадцать парней из двадцати. И да, мне досталось отвратительное платье. Серьёзно, оно было ужасным.

— К чёрту платье! ГОВОРИ ПРО ПАРНЕЙ!

Я закатила глаза и, наконец, начала рассказывать.

— Ну, скажем так, экстремальные виды спорта — это ещё и экстремально горячие парни. Хотя среди них попадались и те, у кого был просто ужасный характер, и они вылетели сразу. А ещё был один... ниже меня ростом. И да, я знаю, как это звучит. Прости, не смогла.

Она молчала, так что я продолжила:

— Кстати, ты знала, что теперь продюсеры берут ещё и регбистов? Я не уверена, считается ли регби экстремальным спортом, но, видимо, да. Короче, ты бы видела этих парней. Они словно вылеплены из мрамора! Это противоречит законам природы.

Бриджит рассмеялась:

— Как греческие боги?

— Именно! Это просто несправедливо. Хотя... Нет, всё очень даже справедливо.

— Кто-нибудь зацепил тебя больше остальных? — с хитрецой спросила она.

Я вздохнула:

— Есть один серфер из Калифорнии. Брент. Бриджит, он идеален. Он преподаёт геометрию. Представляешь? Реальный, приземлённый парень. И это так приятно. Вчера, после всех этих горячих встреч, от которых нужен был холодный душ, мы разговаривали на веранде. Всё было легко, естественно. Он понимает, что значит жить под давлением. Не в смысле семьи, как у меня, но он это знает. И он дал мне совет. Без лишних вопросов, без лезущих в душу расспросов. Просто хороший совет.

— Звучит как достойный кандидат. И он хоть симпатичный?

Я лишь фыркнула.

— Ясно. Глупый вопрос. Значит, только Брент тебя зацепил? — в голосе Бриджит звучала насмешка, словно она знала, что это не так.

— Ну... Ещё есть один парень... Ковбой.

— Настоящий ковбой?

— Фермер, — прошептала я, почти стыдясь этих слов. Почти. Я ведь решила быть новой Ники, а новая Ники не должна судить людей по профессии.

— Интересно, — протянула она.

— И он чересчур честный. У него тоже были стереотипы обо мне, но я быстро их развеяла. Хотя он всё равно остаётся этим... Джентльменом старой школы. Снимает передо мной шляпу, говорит учтиво, да ещё и чертовски хорошо смотрится в джинсах.

— Ох, не могу поверить, что ты влюбилась в ковбоя!

— Я не влюбилась в него! Я его едва знаю!

Солнце уже поднялось высоко, а небо стало насыщенно-голубым. Пора было собираться.

Этот шанс поменять жизнь я уж точно упускать не планировала.

Через полчаса я уже вышла из душа. Пожалуй, самого быстрого душа в моей жизни. Бросив беглый взгляд на прогноз погоды, я натянула старые, но идеально сидящие джинсы и лёгкую белую блузку. Волосы стянула в высокий хвост, а макияж свела к минимуму: немного теней, тонкая подводка, тушь и лёгкий оттенок на губах. Тональным и консилером решила не злоупотреблять. Не хотелось, чтобы косметика потекла во время испытаний, которые, несомненно, приготовили для меня продюсеры.

Такой я была. Такой и хотела предстать перед участниками. Когда почувствую себя увереннее, сведу косметику к простой туши и бальзаму для губ.

Я только успела налить в стакан ледяную воду, когда увидела, как внедорожник вздымает облака пыли, поднимаясь на холм. Взяв стакан, я направилась к двери, быстро сунула ноги в шлёпанцы и вышла на веранду.

Джим уже поднимался по ступенькам.

Я указала на столик, за которым сидела раньше, а сама направилась туда, не дожидаясь, пока он попросится внутрь. Этот дом мне не принадлежал, но я чувствовала себя в нём хозяйкой и пока не хотела пускать сюда никого. Тем более погода позволяла оставаться снаружи.

Джим сел напротив и, не говоря ни слова, протянул мне стопку бумаг. Бегло взглянув на верхний лист, я сразу поняла, что это расписание свиданий с распределением участников. Под верхним листом ещё два листа с остальными датами.

— Это на сегодня. — Он постучал пальцем по верхнему листу. — День будет долгим. Впрочем, вся неделя такая. Не стану ходить вокруг да около. Эти свидания тебя вымотают. Но, думаю, ты справишься.

Я молча кивнула, ожидая продолжения.

— На каждом из них ты проведёшь несколько часов за различного рода активностями, затем пообедаешь с парнями, после чего будут снова активности вплоть до ужина. После ужина тебя отвезут обратно сюда. Вечера в твоём распоряжении, но предупреждаю, что в первые дни ты будешь просто валиться с ног.

Я переваривала информацию, а он тем временем продолжил:

— Первое исключение будет после третьего свидания. Ты вернёшься сюда, переоденешься...

Он заметил мой выразительный взгляд и поспешно уточнил:

— Или что-нибудь ещё. Затем отправишься в дом, чтобы немного пообщаться с парнями перед церемонией. Советую заранее определиться, кого исключить. На этой неделе уходит трое.

Я поперхнулась водой.

— Знаю, — развёл руками он. — Небольшой сюрприз.

И, судя по его довольной улыбке, он этим наслаждался.

— Может, сразу вывалишь всё, пока я ещё держусь? — буркнула я, опуская взгляд на бумаги.

— Да вроде...

— Что это?! — Я резко подняла один из листов и потрясла перед его лицом. — Я этого не сделаю.

— Ники, у тебя нет выбора, — спокойно ответил он.

Я усмехнулась, покачала головой.

— Нет, этого не будет.

Джим тяжело выдохнул.

— Слушай, в первом сезоне тебе позволяли игнорировать некоторые мероприятия, потому что у нас были другие девушки, которые могли занять эфирное время. Тогда мы могли просто переключить внимание на них.

Вот это сейчас было обидно.

— Я не говорю это, чтобы тебя задеть, — добавил он.

Мог бы и не стараться.

— Но это факт. Теперь ты одна. И ты должна участвовать в групповых свиданиях. Тут без вариантов.

Я сжала губы, подавляя раздражение.

— Ладно. Но почему именно это?!

Я вновь взглянула на лист, полная отвращения.

— Ники, это всего лишь скалодром. В помещении. Всё безопасно, ты будешь застрахована. Нет причин отказываться.

Он говорил так, будто это была ерунда.

Но для меня это не было ерундой.

— Я боюсь высоты, — пробормотала я.

— Что? — Он подался вперёд, упираясь локтями в стол.

— Я плохо переношу высоту, — повторила я громче. — И падение.

— Ну, это многое объясняет, — заметил он.

— Например, почему я отказалась прыгать со скалы, — напомнила я.

— Или почему избегала ямы с поролоном, — добавил он. — Даже с такой крохотной высоты?

— Меня пугает не столько падение, сколько его ощущение. Любое. Даже не падение, а... пустота подо мной, вокруг меня. Качели, мостики, балансы... Я ведь не падаю, но это чувство... Оно вызывает панику.

Я едва понимала, почему вообще рассказываю ему об этом. Об этом знали только Бриджит и Эйлин. Даже родители не были в курсе.

— Спасибо, что сказала. Жаль, что не раньше, — серьёзно ответил Джим.

В животе неприятно засосало.

— Всё уже организовано. Локация забронирована, оборудование готово, команда на месте. Если бы мы знали заранее, могли бы что-то поменять. Но сейчас всё может идти только по плану. Тебе остаётся попробовать. Просто пообещай, что попробуешь, а дальше посмотрим.

Я глубоко вдохнула, наполняя лёгкие прохладным воздухом, и так же медленно выдохнула.

Я ведь сама хотела попробовать что-то новое. И это было новым. И пугающим.

Но старая Ники ни за что бы не пошла на такое. А я пришла сюда, чтобы меняться.

— Ладно, попробую. Но если я обблюю всех своих кавалеров, это будет на твоей совести.

Джим рассмеялся.

Он, наверное, думал, что я шучу.

Но вероятность была более чем реальной.

— Отлично, — хлопнул он в ладони и поднялся. — Макс заедет за тобой в девять и отвезёт на место. Парни поедут отдельно. Они уже получили письма, так что знают, кто на каком свидании.

Я кивнула, едва осознавая его слова. Даже не заметила, как он покинул веранду и сел в машину. Только когда услышала звук мотора, запрокинула голову и уставилась в безоблачное небо.

Эта неделя обещала стать настоящим адом.

ГЛАВА 9

Меня сейчас точно вырвет.

Я стояла в холле огромного крытого скалодрома.

Прямо передо мной располагался ресепшн, а за ним были бесконечные стены для лазания, уходящие ввысь.

Стоя в центре группы из пяти парней, я пыталась взять себя в руки, но за час дороги так и не смогла этого сделать.

А ещё в этой группе был Брент.

Он увидит, как я облажаюсь, и сбежит в противоположном направлении.

Он стоял прямо за мной. Настолько близко, что я почти ощущала его дыхание. Остальные участники рассредоточились впереди, с энтузиазмом разглядывая стены.

Я медленно пробежалась по их лицам, мысленно сверяя имена.

Эндрю. BMX.

Хм... Интересно, он знаком с Трэвисом?

Нет, только не думай о Трэвисе.

Хотя, скорее всего, знаком. Разве не все экстремалы крутятся в одном кругу, особенно если занимаются одним и тем же?

Но если он меня ненавидит, какого чёрта он здесь?

Ладно,Эндрю. BMX.

Милое лицо, голубые глаза, растрёпанные светлые волосы.

Это обязательное условие для BMX-гонщиков — носить небрежные причёски?

Я чуть повернула голову, чтобы рассмотреть остальных.

Джорди. Сноубордист.

Короткие взъерошенные светлые волосы, голубые глаза, подтянутое тело.

Кажется, у всех экстремалов один типаж: высокие, жилистые, рельефные.

Регбисты вот вообще монстры.

Брайс. Скейтер.

Шоколадные глаза, тёмные волосы до подбородка с отросшими выбеленными прядями.

И самое милое, почти детское лицо, которое я когда-либо видела.

Прямо-таки хочется ущипнуть за щёчку.

Эм... Если я действительно хочу это сделать, он, пожалуй, будет следующим, кого стоит выгнать.

Последний парень одарил меня кривоватой ухмылкой, до боли напоминающей одну другую.

И мне не нравилось, что у меня от этого ёкнуло сердце.

Джулиан. BMX.Конечно.

Тёмно-каштановые волосы, тёплый шоколадный взгляд, морщинки в уголках глаз, когда он улыбается.

И эта чертовски знакомая ухмылка...

Серьёзно, у BMX-гонщиков есть какое-то тайное общество, где их учат растрёпывать волосы и оттачивать свои дурацкие ухмылки?

Я уже подумывала избавиться от него только потому, что он слишком сильно напоминалтого-кого-нельзя-называть.

Вообще лучше бы сразу вычеркнуть всех BMX-гонщиков. Не хочу напоминаний о первом сезоне.

— Так, ребята, — раздался голос владельца зала.

Я даже не уловила его имени. Он спрыгнул со стойки и хлопнул в ладоши.

— Присаживайтесь на скамейки вон там. Мы заранее узнали ваш размер обуви, так что всё подготовили. Ну, на всякий случай есть запасные.

Парни тут же направились к длинной скамье у панорамных окон, а вот мои ноги будто приросли к полу.

Чья-то рука мягко сжала мой локоть, и я бросила благодарный взгляд на Брента, который потянул меня за собой.

Мы сели, и хозяин зала начал раздавать коробки с обувью. Гулкая тишина наполнилась шуршанием бумаги и глухими стуками падающих крышек. Я медленно открыла свою.

Скалолазные ботинки выглядели... странно.

Что-то среднее между коралловыми тапочками для плавания и профессиональной экипировкой: толстая резиновая подошва, плотные боковины, две липучки для фиксации.

Единственное, что мне в них понравилось, это цвет: коралловый, голубой и серый.

Причём совершенно случайно он идеально подошёл к моему наряду — серым леггинсам для йоги и свободной светло-голубой футболке.

Я натянула ботинки и осторожно встала, удивлённая тем, насколько они удобные.

Ожидала чего-то жёсткого и дубового, а они оказались гибкими, повторяющими каждое движение стопы.

Парни надели такие же, только зелёно-чёрные.

— Ну что, удобно? — спросил хозяин.

Я кивнула вместе со всеми, радуясь, что хотя бы что-то здесь шло гладко. Но стоило мне снова взглянуть на стены, как сердце провалилось в пятки.

— Давайте начнём с Ники, посмотрим, на что она способна? — бодро предложил он.

Можно я его ударю? Пожалуйста? Потому что быть первой я не хотела вообще.

Брент, кажется, заметил, как я напряглась, и, прежде чем я успела возразить, шагнул вперёд.

— Готов поспорить, Ники этим никогда не занималась, — сказал он. — Так что, может, сначала покажем ей, как это делается?

Я могла бы его поцеловать.

Нет, серьёзно, я бы утащила Брента в тёмный угол и зацеловала бы до потери пульса.

И мне почему-то казалось, что дело не только в этом жесте.

Но стоило мне загнать мысли о поцелуях в дальний угол сознания, как я вдруг поняла, что все на меня смотрят.

— Эм... Что? — пробормотала я, не понимая, был ли задан какой-то вопрос.

О, Господи, только не говорите, что я произнесла это вслух.

Я встретилась взглядом с Брентом, и он выглядел чертовски довольным.

Он кивнул на владельца:

— Он сказал, что это хорошая идея. Все двинулись к стене, а ты осталась стоять и... пялилась на меня.

Брент не смог сдержать усмешку.

Словно прекрасно знал, о чём я только что думала.

Щёки мгновенно загорелись.

— Ой, э-э-э... — Я заморгала и резко отвела взгляд. — Просто что-то в глаз попало...

— О-о-кей, давайте начнём, — снова хлопнул в ладоши владелец и направился к одной из стен.

Я уткнулась в пол и пошла следом за остальными, но всё же осмелилась поднять голову, когда Брент уже был в страховке.

Он задержался у подножия, оценивая маршрут, а затем легко пошёл вверх.

Будто и не было этой вертикальной стены.

Он двигался зигзагообразно, но я смотрела не на его руки и ноги, а только на него самого.

Как на нём сидела эта страховка.

Как напрягались мышцы.

Как майка облепила спину...

Пока я его разглядывала, Брент уже достиг вершины, ударил в колокольчик и за считанные секунды оказался внизу.

У меня скрутило живот.

— Ну что, Ники, ты запомнила, куда Брент ставил ноги и руки? — спросил владелец.

— Нет. Я не могу это сделать.

Ноги сами начали отступать от надвигающейся катастрофы, но тут я во что-то врезалась.

Развернувшись, увидела перед собой Джорди.

— Привет, — прошептала я.

— Привет, — улыбнулся он.

— А хочешь сбежать отсюда?

Ведь дверь была всего в паре шагов... И манила куда сильнее, чем эта проклятая стена.

«Ники, ты же хочешь сбежать».

Джорди усмехнулся, его глаза хитро сверкнули.

— Только скажи, и мы рванём.

«Беги!»— завопил мой мозг, но губы так и не раскрылись.

Ну же, Ники. Просто беги. Уходи с ним. Наверняка он хороший парень, и у вас будет хорошая жизнь.

Я уже собиралась сказать «да», но кто-то негромко кашлянул. Повернув голову, я встретилась взглядом с Джимом. Он быстро глянул на меня, затем на скалодром. Мне тут же вспомнился наш утренний разговор.

О побеге можно было забыть.

— Может, в следующий раз, — вздохнула я, отступая от Джорди.

— Только скажи, — повторил он.

«Беги!»— снова закричал мозг, но ноги уже несли меня к Бренту и владельцу зала.

— Сразу предупреждаю, — сказала я, останавливаясь перед ними, — не стойте прямо подо мной.

Парни рассмеялись, посчитав мои слова шуткой.

А зря.

— Учтём, — откликнулся блондин с голубыми глазами.

Эндрю, кажется?

Я скрестила руки на груди и критически осмотрела стену.

— Ладно. Что делать?

— Просто стой на месте, мы тебя подстрахуем, — сказал Брент, опередив владельца.

Я послушно расставила ноги, пока он закреплял страховочную систему: петли на бёдрах, пояс... Я бы, наверное, смутилась от того, как уверенно его руки скользили вверх по ногам, если бы не была слишком занята мыслями о собственной безопасности.

Я пыталась сосредоточиться на инструкциях, но взгляд всё равно возвращался к стене. Подойдя ближе, я осознала, что на самом деле она ещё выше, чем казалась издалека.

Я туда не залезу. Даже на пару сантиметров.

Чьи-то руки легли мне на плечи.

Первым порывом было опереться на твёрдую грудь за спиной, и это до чёртиков напугало меня. Мы знакомы всего один день (меньше суток!), а он уже тот человек, к которому я тянусь за поддержкой.

— Я твой страховщик. — Его голос мягко скользнул по моему уху.

— Я не знаю, что это значит, — сдерживать дрожь в голосе становилось всё труднее.

Брент тихо усмехнулся:

— Я внизу. Держу тебя на верёвке. Я не дам тебе упасть.

Я не смогла ничего сказать. Кажется, только кивнула. Он чуть подтолкнул меня вперёд.

— Начинай. Ставь ногу на нижнюю голубую зацепку и хватайся за выступ над головой. Дальше просто следуй по голубым меткам.

Верёвка натянулась, когда он отошёл, заняв свою позицию.

Следовать по голубым меткам.

Я проследила глазами за расставленными по стене метками, и ком в горле стал ещё больше. Голубые выступы выглядели ничуть не проще остальных.

А детская стена у них есть?

Но выбора не было.

Я шумно выдохнула, поставила левую ногу на нижнюю зацепку и схватилась за ближайший выступ. Правая нога всё ещё оставалась на земле.

И что дальше?

Следовать по голубым меткам.

Я нашла ещё одну зацепку для правой ноги. Правая рука потянулась выше, левая беспомощно повисла в воздухе, и от этого я чуть не потеряла равновесие. Вцепилась в ближайший выступ, пытаясь удержаться.

Когда я вновь обрела хоть какую-то уверенность, во мне вспыхнуло ликование.

Я залезла!

— Ники, может, попробуешь подняться выше? — раздался голос владельца зала.

Чего?!

Моё сердце колотилось, но когда я перевела взгляд вниз, то увидела, что я... всё ещё почти на земле.

Так себе достижение.

«Ладно. Ты уже здесь. Можешь забраться чуть выше».

Я нашла ещё один выступ и подняла руку. Перенесла вес на правую ногу и подтянулась, ухватившись за новую зацепку. Левая нога болталась в воздухе, но я быстро нашла ей опору.

Где-то внизу раздались радостные возгласы. Кажется, никто не ожидал, что я вообще смогу залезть так далеко.

— Отлично, Ники. Спокойно, не спеши. Ты молодец, — поддержал Брент.

Ноги начали подрагивать от напряжения. Я заставила себя сосредоточиться на голубых метках и карабкалась дальше.

Правая рука. Левая нога. Левая рука. Правая нога.

Повторить.

Когда я добралась примерно до середины, мышцы начали протестовать. Ладони горели, ноги дрожали.

О, как же сейчас не помешал бы маникюр.

— Всё в порядке, Ники. Если больше не можешь — просто скажи, и я спущу тебя вниз, — голос Брента был спокоен и уверен.

Я уткнулась щекой в холодную поверхность стены.

— Возьмись за верёвку, отклонись назад и иди вниз по стене.

В его голосе не было ни капли сомнения.

Меня снова затошнило.

Отклониться назад? Спуститься по стене? Он в своём уме?!

— Мне кажется, это невозможно, — пролепетала я.

— Я тебя держу. Я не дам тебе упасть, — спокойно повторил он.

Я вздохнула и прикрыла глаза.

— И, не хочу тебя расстраивать, но ты не так уж высоко. Всего пара шагов — и ты уже на земле.

Я приоткрыла один глаз и осмотрелась.

Чёрт.

Я была всего в каких-то пяти футах от земли.

Как обидно.

Сколько сил угрохано на эту высоту!

Но тело уже отказывалось держаться дальше.

Я проглотила ком в горле, сделала несколько глубоких вдохов.

— Ты точно не отпустишь?

— Абсолютно.

— Ладно... — Я разжала правую руку и схватилась за верёвку, повторила то же самое левой.

И тут же почувствовала, как тело опасно качнулось.

— Чёрт, я сейчас умру! — взвизгнула я, вцепившись в верёвку.

Парни снизу захохотали.

Если бы я не зажмурилась в панике, то запомнила бы всех, кто смеялся.

Три парня должны уйти. Троих выгонят. И было бы справедливо начать с тех, кто надо мной смеялся.

Хотя вряд ли это был последний раз, когда я стала причиной чьего-то веселья.

Спасибо, физические упражнения.

— Я держу тебя, Ники. Ставь ноги и отклоняйся назад. — Брент повысил голос и, если я правильно поняла, был слегка раздражён.

Смех внизу прекратился.

Один балл Бренту.

Я глубоко вдохнула и заставила себя сделать, как он сказал.

Стоило мне только немного отклониться назад, как в животе всё сжалось.

Вот эта часть — худшая.

Никакой опоры.

Полная зависимость в воздухе.

И целый поток жутких мыслей о падении.

Я сосредоточилась на дыхании, стараясь держать его ровным и не поддаваться панике. Вероятность того, что меня сейчас вывернет наизнанку, была довольно высокой, но хотя бы сознание я пока не теряла.

— Вот так, теперь просто спускайся по стене. По очереди. Одна нога, потом другая.

Голос Брента едва пробивался сквозь шум в ушах, но я цеплялась за него, как за единственную ниточку реальности. Вдох, выдох, медленный шаг назад.

Первой земли коснулась правая нога, а через секунду я осела на пол, свернувшись калачиком. Честно? Мне было плевать, что я шлёпнулась так, что завтра наверняка обнаружу огромный синяк. Было плевать, что парни тут же окружили меня, тараторя каждый свою версию «Ты в порядке?». И уж тем более было плевать, что вся сцена попала в объективы камер и теперь её увидит вся страна.

Нет, меня волновало только одно: земля снова была твёрдой. И, что важнее, мне пока удавалось не выдать залу содержимое своего желудка.

— Отойдите, дайте ей пространство! Пусть подышит!

Голос Джима прорвался сквозь общий гул. Вскоре вокруг меня образовался небольшой просвет. Он присел рядом, быстро глянув на остальных:

— Кто-нибудь, принесите воды!

А потом его взгляд снова нашёл мой, смягчился, а на губах появилась полуулыбка.

— Ты справилась, малышка. Отличная работа.

Он протянул мне руку, помог встать, а владелец зала тем временем начал отсоединять карабин. Стоило мне освободиться, я тут же выскользнула из-под опеки Джима, направилась к центру комнаты и плюхнулась на пол, вытянув ноги. Наклонилась вперёд, растягивая уставшие мышцы.

Передо мной появилась бутылка воды. Я схватила её и отпила почти половину, прежде чем смогла снова набрать воздуха в лёгкие.

Тем временем один из парней, тот, у которого лохматая шевелюра, уже готовился к подъёму. Брент сел рядом.

— Боишься высоты? — без обиняков спросил он.

— Скорее... падения, — честно призналась я.

— Я бы не дал тебе упасть. — Он слегка толкнул меня плечом.

— Дело не в этом. Это потеря контроля. Это чувство невесомости. Я просто... Забудь, это глупо. — Я прижала горлышко бутылки к губам, чтобы не сказать лишнего.

— Это не глупо. Я хочу знать.

Он звучал искренне. Я взглянула на него. В глазах читалась та же честность, что и в голосе.

— Когда мне было пять, няня отвела меня на площадку. Я качалась на качелях. Это было моё любимое занятие. Хотела, чтобы меня заметили, схватилась за цепи крест-накрест... Следующее, что помню — это качели идут вперёд, а я лечу назад. Упала сильно, сломала запястье.

Я провела пальцами по тонким шрамам на левой руке. Там, где в кожу врезались мелкие камешки.

— Чёрт, для пятилетки это, наверное, было страшно.

Я даже не заметила, как Брент накрыл мою руку своей и осторожно провёл пальцем по белёсым отметинам.

— Долгое время я даже близко не подходила к качелям, — продолжила я, заворожённо глядя, как его пальцы скользят по коже. — Думала, что отделалась только сломанной костью и страхом перед качелями, но потом впервые села на качели в виде доски... Когда пошла вниз, меня накрыла паника. Я тут же спрыгнула.

— А как же тот, кто был на другом конце? — спросил Брент, не переставая осторожно касаться шрамов.

— Девочка. Её со всей силы шарахнуло о землю, аж дыхание перехватило. А меня — страх. Получилось, что я её подставила. Меня отчитали за то, что я так поступила, а я даже извиниться не смогла, потому что сама пыталась отдышаться.

— Ты рассказывала кому-нибудь?

— Няне. Она знала. Пыталась помочь мне побороть страх, но безуспешно. В конце концов я выросла, детские площадки потеряли свою прелесть, и я думала, что никогда больше с этим не столкнусь.

— А вот и столкнулась. — Брент усмехнулся.

— В списке желаемого точно не значилось, — проворчала я.

Остаток дня прошёл так же. Я сидела, наблюдая, как парни один за другим штурмуют стену. Но в одиночестве не оставалась. Кто-то всегда оказывался рядом. Мы разговаривали, шутили, обсуждали, кто быстрее доберётся до вершины, и лишь изредка я вспоминала, что, возможно, должна была попробовать снова.

К счастью, времени на это в итоге не осталось.

ГЛАВА 10

Моё тело болело.

Причём не просто болело, а казалось, что руки вот-вот отвалятся.

И я устала.

Так. Чертовски. Устала.

Не знаю, кому пришла в голову «гениальная» идея устроить три групповых свидания подряд в первую же неделю моего пребывания здесь, но этого человека точно стоило бы уволить.

После скалолазания мы задержались дольше, чем планировалось, и когда я наконец добралась до дома, про ужин пришлось забыть. Мышцы ныли после жалких попыток штурмовать стену, но ещё сильнее гудела голова. Слишком много информации пришлось запихнуть в себя о пятерых парнях. А ведь это только начало.

Так что я махнула рукой на голод и просто отправилась спать.

Рано утром Макс снова куда-то меня потащил. Вечно язвительный, но по какой-то причине не раздражающий.

На этот раз нас ждал... Дискгольф4.

Парни уже собрались на площадке, а я всё ещё пыталась совладать с телом, которое категорически отказывалось работать после вчерашнего. Последнее, чего мне хотелось, это разбираться в новой и никому не нужной игре.

Но, как выяснилось, дискгольф не такой уж сложный.

Если ты умеешь метать диски.

А я вот не умела. Категорически не умела.

Поэтому первое время просто носилась по полю, догоняя свой неуклюже запущенный диск, пока остальные спокойно соревновались друг с другом.

На четвёртой лунке я сдалась и переключилась в режим наблюдателя. Разговаривала с участниками, подбадривала их. В общем делала то, что от меня ожидали.

Но будь я проклята, если смогла запомнить хоть одно имя.

Делало ли это меня ужасным человеком?

А может мне просто стоит выбрать Брента и закончить это шоу прямо сейчас.

Особенно если продюсеры намерены продолжать пытки физическими испытаниями.

Я потянулась, закинула руки за голову, разминая спину. Определённо надо попросить Джима организовать хотя бы одно групповое свидание в спа.

Но пока что предстоял третий раунд.

Боулинг.

Ну, хотя бы не придётся карабкаться на стены или бегать за диском.

Правда с моими гудящими от усталости руками даже шар для боулинга казался неподъёмным.

Может, попросить детский?

Мы заняли две дорожки и разбились на команды по три человека. Я записалась последней. Мне нужна была передышка.

Ей-то я и планировала посвятить время.

Устроившись в кресле, я вытянула ноги на соседний стул и принялась изучать игроков.

Кто там в команде соперников?

Первый парень — это просто гора мышц. Мощные, рельефные, но не перекачанные. Длинные светлые волосы, небрежно собранные в низкий пучок.

На табло загорелось имя — Клэй.

Даже не спрашивайте. Готова поспорить, он играл в регби.

Следующий — Купер.

Мистер «Я-опрокинул-на-себя-весь-флакон-одеколона».

Похоже, он прислушался к моим замечаниям. Сегодня от него не разило за километр. Он и Клэй с первых минут нашли общий язык, объединившись на почве любви к регби, и без лишних слов стали в одну команду.

Надеюсь, регбисты не такие же талантливые в боулинге, иначе нам конец.

Последний в их команде — Оуэн. Рыжий, хитрый, гоняет на мотоциклах. Как он вписался в их компанию, ума не приложу, но выглядел вполне довольным.

Долго он, правда, не протянет. За всё это время даже не попытался со мной заговорить.

А ведь, учитывая, что я здесь главная героиня, логично было бы, чтобы парни проявляли хоть какой-то интерес.

Ну и моя команда.

Первый игрок — Тревор. Лохматые каштановые волосы, худощавый, долговязый. По нему сразу видно, что он скейтер.

Но больше всего меня заинтересовал последний участник.

Ковбой.

Уэйд.

Я невольно улыбнулась, когда увидела, во что он сегодня одет. Идеально сидящие джинсы, выцветшая голубая футболка. Вместо привычной шляпы — старая бейсболка, настолько поношенная, что логотип на ней уже невозможно разобрать.

И, чёрт подери, выглядел он в этом безумно сексуально.

Я даже на секунду задумалась, не капает ли у меня слюна.

Если бы мои друзья из Чикаго могли видеть меня сейчас...

Смеялись бы, наверное. Я ведь всегда встречалась с безупречно одетыми парнями в костюмах и с идеально уложенными волосами.

Хотя... Стоп.

Они же действительно увидят.

Съёмочная группа. Девять часов.

— Ковбой, а ты в боулинг играть умеешь? — спросила я, просто чтобы чем-то занять рот.

Целоваться же с ним пока нельзя.

Он ухмыльнулся. Лениво, самоуверенно.

— Карьеру на этом не построю, но пару раз в лиге играл.

Почему-то с трудом верилось, что человек, привыкший к быкам и родео, будет тратить время на боулинг.

— Кажется, для тебя это слишком скучно, — озвучила я вслух.

— Уэйд, твоя очередь, — вмешался Тревор.

Ковбой поднялся, но, прежде чем отойти, задержал на мне взгляд.

— Дорогая, ты даже не представляешь, насколько я могу быть нескучным.

И ушёл к дорожке.

А у меня по спине пробежал холодок.

Почему, чёрт возьми, мне так захотелось узнать, что он имел в виду?

Я едва сдержала дрожь, когда чья-то рука легла мне на плечи.

Ну, тут даже гадать не надо.

— Купер, зачем ты меня обнимаешь? — устало вздохнула я.

— Ты выглядела замёрзшей. Просто проявил заботу, — пожал он плечами.

— Проявил бы заботу — спросил бы сначала. Я тебя ещё недостаточно знаю, чтобы быть уверенной, что хочу, чтобы ты меня трогал.

Рука исчезла так же быстро, как появилась. Купер был крепким, и его хватка оказалась тяжеловатой. Я пару раз повращала плечами, избавляясь от ощущения давления.

Тем временем Уэйд приготовился к броску.

Стойка неправильная, но...

Боже.

Джинсы сидели на нём так, что казалось, будто он делает всё идеально.

— Куп, твой выход.

Где-то рядом раздался звук удара.

Купер вздрогнул, чуть не рухнув на пол. Единственный, кто мог бы сдвинуть эту махину с места — это Клэй.

Я закатила глаза и вернулась к наблюдению за Уэйдом.

Он сбил все кегли, кроме одной, и теперь ждал, когда вернётся шар.

Засунув руки в передние карманы джинсов, стоял, совершенно расслабленный.

А я не могла отвести от него взгляд.

— Так, Клэй... — Я повернулась к нему, впервые за вечер осознанно обращая внимание на его присутствие. — Напомни-ка, чем ты занимаешься?

Честно, я уже окончательно запуталась в профессиях этих парней.

— Я юрист, — небрежно бросил он.

Если бы в этот момент я что-то пила, то наверняка поперхнулась бы и залила весь передний ряд сидений.

— Юрист? Серьёзно?! — Удивление было слишком явным, чтобы его скрыть. Кажется, я слышала это впервые.

В моём представлении юристы выглядели как мой отец: возрастные, слегка чопорные, в идеально сидящих костюмах и... Ну, просто старые.

А Клэй был молод, чертовски хорош собой и, судя по всему, проводил в спортзале куда больше времени, чем в офисе. Как он вообще успел получить юридическое образование, если ещё и профессионально играл в регби?

— Какой именно юрист? — Я пыталась примирить его образ с картинками из прошлого.

— Спортивное право, — пояснил он. — Мой отец занимался этим же, так что с детства я уже знал азы. Было логично пойти по этому пути, пока играл за университетскую команду. Всё равно карьера на поле рано или поздно закончится, а работать нужно будет всегда.

Он пожал плечами, будто всё это не имело особого значения.

По сути, так и было. Это я тут делала из мухи слона.

Хотя странно. Я ведь знала молодых юристов, в Чикаго у меня полно таких друзей. Но ни один из них не походил на Клэя. Может, мне стоило перестать судить людей по внешности?

Так же, как я не хотела, чтобы судили меня.

Чёрт.

Если бы я могла, то дала бы себе пощёчину. Меня всю жизнь оценивали только по обложке, а я сейчас делала то же самое. Оказывается, избавиться от старых привычек сложнее, чем кажется.

— А ты чем занимаешься? — вдруг спросил Клэй.

Я моргнула, сбитая с толку, даже огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что он обращается именно ко мне.

— Ты это мне?

Он рассмеялся тёплым, глубоким смехом, от которого у меня на секунду перехватило дыхание.

— Конечно тебе. Чем ты занимаешься?

— Ничем. — Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Эта тема всегда была мне неприятна. Люди видели во мне только богатую, избалованную девчонку, живущую на деньги отца. Они не знали обо мне ничего. А мысль о том, что когда-нибудь узнают, до ужаса пугала.

А вдруг мне никто не поверит? Вдруг интернет взорвётся от обсуждений, какая я лживая?

«Хотя куда уж фальшивее, чем они и так считают, Ники?»

Но ведь вся суть этого шоу заключалась в том, чтобы доказать обратное. Доказать, что я не та, кем меня видят.

Я вынырнула из мыслей и столкнулась с пристальным взглядом Клэя. Щёки вспыхнули, и я поспешно натянула улыбку.

— Что я делаю сейчас? Ничего, — честно призналась я. — У меня есть образование в сфере бизнеса, но я пока не нашла то, чем действительно хочу заниматься. И не хочу застревать в работе, которая меня сломает.

Клэй молча кивнул.

— Да, наверное, прозвучало так, будто я избалованная богачка, о которой тебя предупреждали, — с горькой усмешкой добавила я. — Просто... Один из немногих хороших уроков, которые дал мне отец: если работа тебе не нравится, не держись за неё. Не знаю почему, но это мне запомнилось.

Я едва успела вдохнуть, прежде чем продолжила:

— Может, мне действительно повезло, что у меня есть финансовая подушка, и я могу позволить себе искать что-то своё. А пока я...

Я осеклась, не зная, хочу ли раскрывать свои маленькие тайны.

Клэй внимательно наблюдал за мной, чуть приподняв бровь. Он явно ждал продолжения, но не торопил.

— Ники, твой выход! — Купер внезапно оказался рядом, указывая на экран.

Никогда не думала, что буду благодарна за очередь бросать мяч, но в этот раз я тут же вскочила, одарила Клэя коротким пожатием плеч и поспешила к дорожке.

— Не жадничай, дай другим шанс, бро, — услышала я голос Купера, адресованный Клэю, когда взяла шар в руки.

Он казался тяжелее, чем прежде. Всё тело ныло после предыдущих свиданий. Разговоры отвлекали, но теперь мне предстояло участвовать в игре.

Можно ли было просто лечь на пол и катить шар таким образом?

Нет. Если я лягу, обратно уже не встану.

Вздохнув, я приняла стойку, хоть отдалённо напоминающую профессиональную, вышла на линию и осторожно отпустила шар.

Он медленно покатился...

...И с глухим стуком угодил прямо в желоб.

ГЛАВА 11

Съёмки второго сезона шли гораздо быстрее, чем первого. Или, возможно, дело было в том, что теперь я ходила на свидания каждый день, а не раз в неделю. Интересно, так же ли уставал Трэ... Нет. Не буду о нём думать.

Вернувшись домой после боулинга, я мечтала только об одном: растянуться в ванне, занимающей целый угол моей просторной ванной комнаты. А если после этого у меня останутся силы, доползти до кровати, мягкой, как облако. Неделя выдалась изматывающей, но вместо заслуженного отдыха меня ждала подготовка к церемонии исключения.

На всё про всё у меня оставался час: поесть, принять душ, собраться. В итоге больше половины этого времени я провела под горячими струями воды, так что сейчас мои волосы были небрежно скручены в пучок, а макияж сводился к нескольким слоям туши. Я выбрала чёрные леггинсы и объёмный свитер. Полная противоположность образу с первой ночи. Но, признаться честно, в тысячу раз удобнее. И гораздо больше похоже на меня.

Когда я вошла в дом участников, Тесса округлила глаза от удивления, Джим подмигнул, а парни лишь усмехнулись. Большинство вообще никак не отреагировало.

И знаете что? Мне так даже больше нравилось.

Я замерла на ступеньке, ведущей в гостиную, и уставилась на коробку с браслетами для церемонии. Кожаные ремешки с тонкой полоской плетёных нитей посередине. Сегодняшний цвет — бордовый. Тот самый оттенок, что был у моего первого браслета много лет назад.

Не то чтобы я помнила.

И не то чтобы он до сих пор лежал на дне шкатулки с украшениями.

Потому что мне было жалко.

А я не жалкая.

Пока Тесса объясняла правила, я продолжала разглядывать браслеты, чтобы не смотреть на самих парней.

Какой же это всё-таки кринж.

Кто вообще в здравом уме соглашается на такое?

«Ах да. Ты же сама подписалась на это шоу, дурында».

А если мозг начинает обзывать тебя последними словами, значит, пора выпить. Я перевела взгляд на бар в углу комнаты, надеясь, что бокал вина сам полетит мне в руки.

— Ники? — голос Тессы вывел меня из алкогольных фантазий.

— А?

— Ты можешь начинать.

Ах да, шоу. Как бы теперь ускорить процесс, чтобы поскорее дойти до выпивки? Или сбежать домой и рухнуть в кровать? Хотя нет, не выйдет. После церемонии меня ведь заставят «общаться» с оставшимися участниками.

Ничто так не настраивает на романтический лад, как только что отправленные домой конкуренты.

Я взяла первый браслет. Он оказался тяжелее, чем я ожидала, но мне не с чем было сравнивать. Разве что с теми, что когда-то получала сама...

Стоп.

Не думай об этом.

Двигайся дальше, Ники.

— Даже не знаю, что сказать. — Я переступила с ноги на ногу. — Ставить меня в неловкое положение — плохая идея. Но первый браслет достаётся парню, который, возможно... Может быть... Хотя вряд ли... Но он хотя бы попытался...

Я несу чушь.

Соберись.

— Брент, это тебе. За попытку помочь мне преодолеть страх. Пусть у тебя и не получилось, но, чёрт возьми, я всё-таки забралась на эту стену.

Я теребила браслет в пальцах, пытаясь придумать, как не прозвучать пафосно. Может, стоило просто сказать: «Ты слишком горяч, чтобы я тебя выгнала»? Всё равно все так думают.

Передо мной остановился Брент. Я медленно подняла взгляд от его кроссовок, по джинсам и футболке, вверх, к губам, тронутым лёгкой улыбкой.

— Ты справилась сама, — сказал он, протягивая мне руку.

Я застегнула браслет, но он тут же наклонился к моему уху, и его тёплое дыхание обожгло кожу.

— Отдай себе должное. Не занижай свои заслуги.

Он отстранился, глядя прямо в глаза, а затем развернулся и ушёл.

А у меня до сих пор шли мурашки.

Я одёрнула свитер. В комнате резко стало жарко. Мне срочно нужен вентилятор.

Тесса прочистила горло.

— Нам осталось ещё одиннадцать.

Как, чёрт возьми, мне теперь сосредоточиться?

Я избегала взгляда Брента, раздавая браслеты остальным. О них мне особо нечего было сказать. Приходилось импровизировать: «Мне кажется, у нас есть связь», «Ты не смеялся, когда летающий диск чуть не выбил мне глаз, и это важно» или «Мне хочется узнать тебя поближе».

Осталось три браслета. Я оглядела оставшихся парней, пока взгляд не зацепился за потёртую бейсболку.

Чёрт, как я могла о нём забыть?

Наверное, потому что боулинг был последним свиданием, и я уже едва стояла на ногах.

— Следующий браслет получает человек, который, возможно, иногда ляпает глупости, но в душе настоящий джентльмен. А его южный акцент... — Я театрально обмахнулась рукой. — Это нечто. — Уэйд, если хочешь, он твой.

Его губы тронула улыбка. Он двинулся ко мне сквозь толпу...

— И ты явно знаешь, как носить джинсы.

И тут я заметила, что все ухмыляются.

И все ухмылки были направлены на меня.

Я растерянно посмотрела на Уэйда. Он слегка покраснел.

О, боже. Ковбой смущается. Но почему?

Я опустила глаза.

И тут до меня дошло.

Я сказала это вслух.

Господи.

— Эм... — Я глубоко вдохнула и снова посмотрела на Уэйда.

Как теперь выкрутиться? Как выкрутиться?!

— Ну-у-у... — Я сделала вид, что вздыхаю, и пожала плечами. — Это же правда.

Честность — лучшая политика, верно?

Уэйд рассмеялся, и я поняла, что снова хочу услышать этот звук. Он подошёл ближе, но вместо того, чтобы протянуть руку за браслетом, провёл ладонью по лицу, зарываясь в щетину.

А потом всё-таки протянул руку.

Я застегнула браслет, и он тут же положил ладони мне на плечи, склоняясь к уху.

Волна жара прокатилась по всему телу и обрушилась в низ живота.

— Дорогая, если ты не перестанешь быть такой милой, я не отвечаю за последствия.

Его губы почти касались моего виска.

Я сделала глубокий вдох, чтобы не отключиться, а он легонько коснулся пальцами моих горящих щёк.

Какого чёрта он такой сексуальный?

Это всё из-за его акцента.

Или из-за джинсов.

Или из-за того, что ему нравится мой вид без макияжа, с растрёпанными волосами и в уютной одежде.

Тысяча очков Уэйду.

Он вернулся на своё место, а я, наконец, смогла снова дышать.

Я схватила следующий браслет, мечтая поскорее закончить церемонию.

Потому что, чёрт побери, я хочу узнать, какие именно последствия он имел в виду.

— Следующий браслет достаётся Клэю, потому что... Ну, просто посмотрите на него!

Я театрально развела руками, указывая в его сторону. Честно говоря, никто не должен выглядеть настолько хорошо. Эти внушительные мышцы и длинные волосы.

— Но если серьёзно, мне было приятно с тобой общаться. Ты оказался первым, кто поинтересовался, чем я занимаюсь, а не просто решил, что я ничем не занята.

Я слабо улыбнулась, когда он сделал шаг вперёд.

— Может, парням стоит интересоваться тобой настоящей, а не тем образом, который они себе выдумали, — негромко произнёс он так, чтобы слышала только я... и микрофон.

Молодец, Клэй. Одновременно зарабатывает очки и передо мной, и перед всей Америкой.

Я с трудом застегнула браслет на его массивном запястье, использовав последнее отверстие на ремешке.

— Брайс, Купер, Шон и Оуэн, подойдите, пожалуйста, — раздался голос Тессы, и мне показалось, что я слышу его впервые за целую вечность.

Финальная четвёрка. Слава небесам.

Я внимательно посмотрела на парней, шагнувших вперёд. Брайс с его очаровательной детской внешностью, из-за которой мне до сих пор хотелось ущипнуть его за щёку. Купер — безупречный, словно ожившая статуя древнегреческого бога. Шон, регбист, находящийся где-то между Купером и Клэем, но настолько зацикленный на победе во время игры в летающий диск, что с ним было невозможно вести нормальный разговор. И Оуэн... Оуэн, о котором я не знала ровным счётом ничего. Он ни разу не проронил ни слова за весь день, полностью поглощённый беседами с Купером и Клэем.

Честно говоря, я бы с удовольствием сбила спесь с Купера и вышвырнула его прямо сейчас, но оставлять Оуэна просто не имело смысла. Он явно был здесь не ради меня, а ради компании парней и экранного времени. А с чрезмерной конкурентностью Шона я точно не готова мириться. Откровенно говоря, я не могу и оставить кого-то, кто напоминает мне моего двухлетнего кузена.

— Последний браслет достаётся Куперу. За то, что он хотя бы слушал меня и уменьшил количество одеколона.

Купер шагнул вперёд со своей безупречной голливудской улыбкой. Прежде чем застегнуть браслет у него на запястье, я добавила:

— Но серьёзно. Если не прекратишь вести себя как самодовольный козёл, долго тут не продержишься.

Его улыбка не дрогнула, но лёгкое движение брови выдало, что он услышал. Купер вернулся на своё место, оставив передо мной троих последних участников.

— Оуэн, Брайс, Шон, мне жаль, но сегодня вы покидаете шоу. Ники, хочешь что-то сказать? — Тесса посмотрела на меня.

Отлично. Подставила меня под удар.

— Оуэн, я уверена, что ты замечательный человек. Наверняка девушки от тебя без ума. Но ты игнорировал меня весь день. Тебе явно было интереснее с ребятами. Если бы ты действительно хотел остаться, ты бы хотя бы сделал попытку.

Я не пыталась быть грубой, а просто сказала правду. Но Оуэн продолжал молча стоять и смотреть на меня.

— Эм... Удачи? — неуверенно добавила я, не понимая, чего он ждёт.

Через пару секунд он лишь пожал плечами, поднял два пальца в знак мира и, не говоря ни слова, прошёл мимо Тессы к выходу.

Вот почему он вылетел. Даже на прощание не нашёл, что сказать.

— Брайс, уверена, ты потрясающий, но ты выглядишь слишком молодо. Для меня это... Ну, немного странно.

— Всё норм, удачи, — легко согласился он, одарил меня ещё одной своей пухлощёкой улыбкой и последовал за Оуэном.

— Шон, если честно, ты был слишком увлечённым соревнованием на свидании. Возможно, это помогает тебе на поле, но здесь... Это скорее пугает. А я, наверное, последний человек, которого тебе стоит запугивать.

Шон кивнул, но не сказал ни слова. Просто развернулся и ушёл.

Где-то в глубине дома хлопнула входная дверь, а затем снаружи раздались громкие голоса. Судя по всему, Шону не очень понравилась мысль об уходе. Но я была рада, что хотя бы здесь он не устроил сцену. Хотя слушать его крики перед оставшимися парнями было немного неловко.

— Поздравляю, джентльмены, — голос Тессы прервал неловкую тишину, заглушив шум снаружи. — Вы продержались ещё одну неделю. Выпейте, пообщайтесь. Информацию о следующих свиданиях получите позже. Спокойной ночи.

Она взяла коробку с браслетами и скрылась в коридоре.

Все взгляды устремились на меня. Я хлопнула в ладони и широко улыбнулась:

— Ну что, кому нужна выпивка?

ГЛАВА 12

Джим сжалился надо мной и разрешил провести с парнями всего один тост. Я осушила свой бокал залпом, выставив себя алкоголичкой. Не то чтобы я не хотела общаться... Просто мне отчаянно требовалось одиночество. И сон. Что, как выяснилось утром, оказалось не лучшей идеей.

Болело всё.

Мышцы ныли даже те, о существовании которых я раньше и не подозревала. Стоило опустить ноги с кровати, как они тут же напомнили, что больше не принадлежат мне. Адреналин, державший меня на плаву после череды свиданий, окончательно испарился, и теперь, в первый выходной, я чувствовала каждую клеточку своего тела.

Но я знала, как привести его в порядок. И точно помнила, где найти то, что мне нужно.

Ковыляя по коридору, цепляясь за стены, чтобы не рухнуть, я мысленно проклинала скалолазание. Да, я была в хорошей форме, но явно задействовала какие-то спящие мышцы.

Я нашла искомое в одной из спален и потащила в гостиную, куда мягким светом лилось утреннее солнце. Развернув коврик для йоги, встала на его край, глубоко вдохнула, вытянула руки вверх, растягивая тело, а затем медленно наклонилась, касаясь пальцами пола.

Повторила это несколько раз, пока мышцы не начали поддаваться. Затем приступила к приветствию солнцу: шагнула назад в высокую планку, плавно опустилась в кобру, вытянулась в собаку мордой вниз, поочерёдно сгибая ноги, растягивая икры.

Пять повторов с добавлением выпадов переросли в полноценную тренировку. Когда тело разогрелось, я перешла к балансирующим асанам, пытаясь обрести покой в этом хаосе, в который сама себя окунула.

Закончила в шавасане: лёжа на спине, раскинув руки в стороны, сосредоточившись на дыхании.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Тело тяжело погружалось в расслабленное оцепенение, сознание ускользало. Если бы я не взяла себя в руки, то заснула бы прямо на полу. Медленно пошевелила пальцами рук и ног, возвращая их к жизни, перекатилась в сидячее положение, глубоко вдохнула, подняла руки над головой, сложила ладони вместе и опустила их к сердцу.

Ещё несколько вдохов. Ладони коснулись лба.

— Намасте, — пробормотала я в пустоту.

Йога в одиночестве оказалась странным, но приятным опытом. Обычно меня окружал минимум десяток женщин, повторяющих движения за инструктором. Но в этом уединении было что-то особенное. Возможность идти в своём темпе, делать только то, что хочется.

К тому моменту, как я закончила, усталость сменилась бодростью.

После душа и быстрых сборов я оказалась на кухне, потягивая кофе.

Волосы собраны в высокий хвост, чёрные леггинсы и свободная красно-чёрная клетчатая рубашка — вот мой наряд на сегодня. Завершали образ коричневые ботинки и лёгкий макияж. Всего лишь тушь, без которой я не выходила из дома.

Как приятно было собраться за десять минут, а не тратить час на создание идеального образа, как в Чикаго.

Кстати о Чикаго... Стоило бы позвонить Бриджит и рассказать о прошедшей неделе. Она точно не оставила бы без комментариев моё скалолазание.

Схватив телефон, я вышла на крыльцо. День выдался тёплым, совсем не таким, как дома. Поддеть Бриджит насчёт этого было бы особенно приятно.

Я набрала её номер и уселась в шезлонг, вытянув ноги перед собой.

Пока в трубке раздавались гудки, я наблюдала за домом внизу. Мужчины уже проснулись и двигались во дворе. Некоторые даже играли в баскетбол на площадке за домом.

«Рубашки против кожи»5.

Те, кто был без футболок, поблёскивали от пота.

Я была слишком далеко, чтобы разобрать, кто есть кто... Интересно, в этом доме есть телескоп?

— Алло? Ники? — громкий голос Бриджит выдернул меня из мыслей.

— Бридж! Привет! — Я моргнула, отрывая взгляд от баскетбольной площадки, и откинулась на спинку кресла, уставившись в небо.

— Ты занята? Я уже десять раз пыталась привлечь твоё внимание.

— Тут... М-м-м... Неожиданно интересный баскетбол, — призналась я.

— Баскетбол? С каких это пор тебя интересует баскетбол? — удивилась она.

— С тех пор, как он проходит во дворе дома парней, а они играют без футболок, — честно ответила я, снова устремив взгляд на площадку.

В этот момент один из игроков эффектно забил сверху, повис на кольце, затем чуть подтянулся, демонстрируя напряжённые мышцы.

Серьёзно, где этот чёртов телескоп?

— Ники? — голос Бриджит снова прозвучал в динамике.

— Хм-м? — Я не отрывалась от мистера Слэм-Данка, пытаясь понять, кто он такой.

— Я хочу родить от него детей.

— ЧТО?! От кого?! Ники, какого чёрта?! — завопила Бриджит.

Чёрт. Надо перестать озвучивать мысли вслух.

— Бриджит, я схожу с ума. Эти мужчины... Это просто слишком!

Бриджит расхохоталась.

— Думаю, ты единственная женщина в мире, которая умудряется жаловаться на то, что её окружает пятнадцать красавцев.

— Двенадцать, — пробормотала я.

— Что?

— Вчера была церемония. Трое отправились домой.

— Ничего себе, их тут быстро выбрасывают. Ты так своего идеального мужчину за неделю найдёшь.

Бриджит, как и всегда, была беспощадно логична.

— Ну, ты же знаешь меня, я могу влюбиться за неделю в кого угодно, — пошутила я, хотя обе прекрасно понимали, что влюбляться — это не моя сильная сторона.

— Просто ты ещё не нашла «того самого».

Я тяжело вздохнула:

— Сомневаюсь, что это шоу что-то изменит.

— Ты на ранчо в глуши среди красавчиков. Влюбись во всех сразу. Никто не узнает.

— Ха-ха, очень смешно.

— Ладно-ладно, выкладывай всё, что у тебя там происходит. Я даже готова закрыть глаза на то, что ты не звонила мне три дня.

— Бридж! — простонала я. — Это был ад. Меня заставили лезть на скалу!

Она охнула, но я не дала ей вставить и слова, живописно описав все ужасы прошедшей недели, включая нелепую церемонию исключения.

Когда закончила, то пошла на кухню и налила себе воды. От долгого разговора у меня пересохло в горле.

— То есть если подытожить, то ты сейчас в аду... Но с толпой горячих парней?

Я рассмеялась, но тут же поперхнулась. Несколько секунд в приступе кашля, ещё один глоток, и я, наконец, смогла ответить:

— Примерно так.

— Знаешь, это даже круто, что ты в этом участвуешь. Вряд ли бы ты добровольно оказалась в такой глуши. Да и вытащило тебя из той раковины, в которую ты забилась в десять лет.

Голос Бриджит был слишком довольным моими страданиями.

— Это не я туда забилась! Я на полном серьёзе впадаю в панику, когда оказываюсь в воздухе, ты же знаешь!

— Знаю. Но в итоге ты смогла залезть на стену. Так что считай, что дала своему страху по морде, — хмыкнула она.

— Я не хочу, чтобы ты меня хвалила! Ты должна гладить меня по голове, говорить, что всё будет хорошо, что мне не обязательно слушать этих злых людей, которые заставляют меня этим заниматься! — Я прекрасно осознавала, что капризничаю, но от лучшей подруги ожидала сочувствия, а не этого.

— Ну, пусть Брент погладит тебя по голове и скажет, что ты красавица.

— Я тебя ненавижу.

— Или Уэйд. Уж ковбой-то наверняка умеет хорошо работать руками.

Бриджит едва закончила фразу, прежде чем разразилась хохотом.

— Всё, я вешаю трубку.

— Нет-нет, серьёзно, спроси его! Мне кажется, под этой сладкой южной оболочкой скрывается ещё тот извращенец.

Она не могла остановиться от смеха.

— Пока, Бриджит! Позвоню, когда шоу закончится!

Особенно если она и дальше собиралась меня так подкалывать.

Теперь я на сто процентов не смогу смотреть Уэйду в глаза.

Чёртова Бриджит!

— Нет! — Она, наконец, взяла себя в руки. — Ты обязана мне звонить с новостями. Это же прописано в кодексе лучших подруг.

— В следующий раз веди себя прилично, — пожурила я, хотя уже улыбалась.

— Не могу обещать. Это же твоя жизнь, а я в ней живу исключительно в режиме «заместительной терапии». Ну, а если Уэйд вдруг захочет...

— Всё, на сегодня хватит. Люблю тебя, извращенка.

Я чмокнула телефон и сбросила звонок, пока она не успела договорить.

Эта девчонка точно сведёт меня в могилу.

Теперь вероятность того, что при встрече с Уэйдом я покраснею как помидор, возросла до ста процентов.

Чёртова Бриджит!

ГЛАВА 13

Я жила в персональном аду.

Меня окружали шесть до неприличия потных мужчин. Для кого-то это могло бы показаться не таким уж плохим сценарием, но если учесть, что вокруг меня летали мячи... Это был настоящий кошмар.

Вышибалы.

Мой худший кошмар.

Я начинала подозревать, что цель этого шоу вовсе не в поиске любви, а в издевательствах надо мной. Сколько способов унизить Николь Монтгомери могли придумать продюсеры?

На данный момент четыре.

К концу дня, вероятно, их будет уже под пятьдесят.

Я наблюдала, как парни из команды соперников с дикой яростью забрасывали нас мячами. К счастью, пока что никто не целился в меня. Возможно, потому что они понимали: если хоть один осмелится кинуть мяч в мою сторону, то автоматически вылетит на этой неделе.

Я не была против развлечений, но когда всё сводится к тому, чтобы закидать меня мячами... Это уже перебор. Продюсеры явно просчитались с этим свиданием. Всё, что я делала, это стояла в стороне и наблюдала, как мужчины превращаются в зверей. Кто бы мог подумать, что игра в вышибалы так безжалостно обнажает худшие черты характера? Они пытались перещеголять друг друга, доказать, кто из них мужественнее, надеясь впечатлить меня. Но единственное, чего они добивались — это полного отсутствия желания продолжать знакомство хоть с кем-то из них.

Каждый их бросок сопровождался рычанием и гортанными выкриками, словно я попала в стаю первобытных дикарей, дерущихся за добычу.

Я не собиралась становиться ничьей добычей.

— Давай, размазня, кинь мне мяч! — раздался голос Купера, вырывая меня из мыслей.

Я тут же перевела на него взгляд. Купер стоял в центре площадки, ухмыляясь и вызывающе размахивая руками.

Ну конечно, он был самым азартным из всех. И явно не принял к сведению мои слова в прошлый раз. Сегодня он вёл себя как последний придурок: бросал сильнее всех, громче всех смеялся, когда мой сокомандник выбывал из игры. Единственное, что хоть как-то его оправдывало — он пока не метил в меня.

Моя команда забрала все оставшиеся мячи, так что у соперников на данный момент не было ни одного. Купер поднял руки, жестом показывая: «Давайте, киньте мне!»

О, если бы у меня был мяч... Я бы ему с радостью зафигачила прямо в его наглую физиономию.

Эндрю, один из моих парней, не выдержал и запустил мяч в Купера. Честно говоря, бросок вышел настолько жалким, что Купер поймал его без малейших усилий.

— Серьёзно? — фыркнул он, пока Эндрю уходил на скамейку запасных. — Да моя бабуля бросает сильнее.

Бабуля?

Я уже собиралась разнести Купера за его агрессию, но после этой реплики чуть остыла. Он сказал «бабуля», а не «старуха», и это, пожалуй, делало его чуть менее отвратительным.

Пока Купер продолжал трепать языком, Джорди увидел шанс выбить его из игры. Я прикусила губу, сдерживая улыбку, когда он метнул мяч прямо в Купера. Ох, как же я ждала, чтобы кто-нибудь его проучил.

Но в последний момент Купер всё-таки повернулся и заметил летящий в него снаряд. Он поднял другой мяч и отбил удар с такой силой, что тот рикошетом полетел... прямо мне в лицо.

Я замерла.

Весь день в мою сторону не летело ни одного мяча. И вот теперь этот несётся прямо ко мне.

Я не успела даже моргнуть, не говоря уже о том, чтобы увернуться или поднять руки. Единственное, что я могла, это стоять с расширенными глазами, отсчитывая секунды до удара.

В голове пронеслись самые ужасные сценарии: распухшее лицо, разбитый нос, два симметричных фингала... Если мир и правда решил меня наказать за все прошлые грехи, то он выбрал идеальный момент.

Продюсеры, вы победили. Браво.

Когда до удара оставалось меньше секунды, перед моими глазами мелькнула рука. Длинные, сильные пальцы схватили мяч буквально в миллиметре от моего лица.

Я зажмурилась, ожидая двойного удара от мяча и чьей-то ладони. Но ничего не произошло.

Я приоткрыла один глаз... И встретилась с тёмно-карими глазами.

Сначала бейсболка. Потом щетина, шевелящиеся губы... Но я ничего не слышала.

Я умерла? Мяч всё-таки попал в меня, теперь передо мной ангел?

— Дорогая, ты в порядке?

О. Боже.

— У ангела ещё и невероятный акцент.

Я вполне могла остаться здесь навечно.

— Я, конечно, не ангел, но всё равно приятно. — Уэйд усмехнулся.

Я моргнула, всё ещё не в силах осознать реальность. Подняла руку, провела по его подбородку, затем коснулась носа, чувствуя неровную линию сломанной когда-то кости. Он был настоящий.

Наклонившись ко мне, он прошептал:

— Если продолжишь так нежно меня трогать, я не обещаю, что смогу держать руки при себе.

Голос его был хриплым, низким, пробирающим до мурашек.

Я резко убрала руки и сцепила их перед собой. Облизала пересохшие губы, и взгляд Уэйда тут же опустился вниз, прослеживая движение языка.

О нет.

Я прикусила губу, пытаясь унять этот рефлекс. Потому что если я сделаю это ещё раз, он точно решит, что я его провоцирую.

Честно говоря, я не была уверена, что против этого.

— Так вы будете целоваться, или мы уже продолжим игру? — громко возмутился Купер.

Я резко повернулась к нему. Он стоял с мячом на бедре и недовольно смотрел на нас.

— Если вы всё-таки решили, то хотя бы выйдите с поля, — добавил он раздражённо.

Ну да. Конечно, он здесь ради меня.

— Да, конечно, продолжайте, не стесняйтесь, — отмахнулась я, пятясь к скамейке. — Я просто тут посижу, никого не целуя.

Я хотела, чтобы это прозвучало завершённо, но когда встретилась с Уэйдом взглядом, он подмигнул мне, и я поняла, что ещё не факт.

Я правда только что это сказала?

Я не могу целоваться с Уэйдом.

Не здесь!

Нам нужен тёмный угол.

Но если мы вдруг исчезнем, всем сразу станет ясно, чем мы заняты.

Не смотри на его губы.

Не смотри на его губы.

...И я посмотрела.

Эта ленивая и уверенная полуулыбка снова тронула его губы, когда он сел рядом.

— Может, всё-таки стоит поцеловаться, чтобы Купер не возомнил себя героем? — пробормотал он.

Я медленно повернула голову и, встретившись с его лукавым взглядом, прыснула от смеха.

— Думаю, для ребят это было бы слишком, — кивнула я на игроков, которые явно были больше заняты игрой, чем нами.

— Не думаю, что они вообще заметят, — прошептал он, наклонившись к самому моему уху.

Тёплое дыхание обожгло кожу.

Я почувствовала его смех, прежде чем услышала.

Этот мужчина играл со мной.

Опасно играл.

— Прекрати, — простонала я, но вместо приказа получилось... Что-то слишком хриплое, слишком мягкое.

Уэйд чуть отстранился, но всё равно остался близко.

И теперь я наконец-то могла снова хоть как-то соображать.

Ну, попыталась, по крайней мере.

Я уловила тонкий древесно-цитрусовый аромат, исходящий от него, и, сама того не осознавая, придвинулась ближе. В этом не было никакой логики. Уэйд был полной противоположностью всех парней, с которыми я встречалась раньше. Так почему же моё тело реагировало именно так?

«Потому что ты даже не знаешь, какой у тебя тип».

Заткнись, мозг.

— Я слышал, как ты говорила с Клэем об образовании в сфере бизнеса. Есть планы на будущее?

Что?

Я резко повернулась к нему, сбитая с толку неожиданной сменой темы. Он лишь пожал плечами:

— Думаю, нам стоит поговорить хоть о чём-то, кроме того, как сильно нам хочется поцеловаться.

Я заметила, что он подмигнул, но мой длинный язык сработал быстрее мозга:

— Прости, что?

— Не пойми меня неправильно, флиртовать с тобой одно удовольствие. Но мне хочется узнать тебя получше.

Всё. Конец игры. Уэйд побеждает.

Сексапильный и заботливый. Безоговорочный триумф.

Но... Таким же был и Брент. А первым, кто поинтересовался моей карьерой, был Клэй. Уверена, если бы остальные участники не были так увлечены духом соперничества, они тоже спросили бы.

Я судила исключительно по последнему опыту...

А он был так давно, что казался мифом.

— Так что? — Уэйд терпеливо ждал ответа.

— Пока не уверена, чего хочу. У меня есть кое-какие идеи, но... Это глупости. — Я, как и всегда, отмахнулась.

Моим мечтам не суждено было стать чем-то большим. Отец наверняка ожидал, что я буду управлять какой-нибудь компанией из спискаFortune 500, а разочаровывать Андерсона Монтгомери в мои планы не входило.

— Сомневаюсь, что это глупости. Если хочешь, то делай. — Он сказал это так просто, словно всё действительно зависело только от меня.

И почему-то мне вдруг захотелось рассказать ему то, чего я не говорила никому.

— Обещай, что не будешь смеяться.

— Обещаю.

— Я всегда мечтала открыть свою пекарню, — выдохнула я.

Тишина.

Я осторожно взглянула на него. Ни намёка на усмешку.

— Ты ведь думаешь, что это глупо, да? — простонала я, закрывая лицо руками.

Шершавые и мозолистые пальцы мягко сжали мои, отнимая их от лица.

— Это не глупо, — твёрдо сказал он. — Это, чёрт возьми, даже горячо, если ты ещё и печёшь.

Щёки мгновенно вспыхнули, и я едва заметно кивнула.

— Ага, — протянул он с хитрой усмешкой. — В этом нет ничего плохого.

— Всё равно это никогда не сбудется. — Я пожала плечами, глядя, как его палец рисует круги на тыльной стороне моей ладони.

Он слегка толкнул меня плечом.

— Не говори так. Если это твоя мечта, ты найдёшь способ её осуществить. Просто верь в себя. Мне кажется, у тебя не так много людей в команде поддержки. Но я там. Я за тебя.

— Ты даже не знаешь меня. С чего бы тебе вообще не всё равно?

Сомнения нахлынули лавиной. Людей, которые действительно обо мне заботились, я могла пересчитать по пальцам одной руки. Они знали меня всю жизнь. А Уэйд?.. Я же его толком и не знала.

Он махнул рукой в сторону площадки, где шла игра.

— Видишь это? Мы здесь ради тебя. Не знаю, какие у остальных мотивы, уверен, у некоторых они довольно эгоистичные. Но я здесь ради тебя. Чтобы узнать тебя. Каждую мелочь. Если ты позволишь. Но я не смогу, если ты продолжишь держать всех на расстоянии.

Он замолчал, давая мне время осмыслить сказанное.

Когда участники представлялись, мне было комфортно. Но когда дошло до меня, я упрямо отказалась открываться. Потому что позволить другим узнать себя по-настоящему — это самое страшное, что можно вообразить. Бриджит и Эйлин знали, какая я на самом деле, потому что были рядом ещё до того, как я научилась прятаться за стенами.

А все остальные?.. Я сама не давала им возможности узнать меня.

Но ведь в этом и заключалась суть моего участия в шоу. Доказать миру, что я не та эгоистичная стерва, какой меня запомнили в первом сезоне.

— К тому же... — Уэйд наклонился ближе. — Из того, что я видел, ты стоишь того, чтобы тебя узнавали. И чтобы о тебе заботились.

Я не успела как следует переварить его слова, как он уже поднимал меня на ноги и тащил обратно в игру.

— Подожди! — Я попыталась упереться ногами, но против силы Уэйда у меня не было ни единого шанса. — Я думала, ты говорил, что тебе не всё равно!

— Так и есть, — подмигнул он.

— Давно пора вам вернуться! — крикнул Купер с другой стороны площадки.

— Вот почему, — прошептал Уэйд, сунув мне в руки мяч. — Я отвлеку Купа, а ты сможешь взять реванш.

Мой смех эхом разнёсся по спортзалу. Он звучал как-то... Иначе.

Я была счастлива.

Ковбой заставил меня улыбнуться.

Выслушал мои мечты.

Не рассмеялся.

Проявил заботу.

Если он продолжит в том же духе, этот чертов ковбой выиграет всё шоу.

В этот момент Уэйд, собрав перед собой несколько мячей, начал подначивать Купера. Тот, естественно, не смог проигнорировать вызов и тут же принялся демонстрировать мышцы, будто проверяя, на месте ли они.

Пока они устраивали свой дикий ритуал, я воспользовалась моментом. Собрав всю силу, накопленную за часы йоги, я метнула мяч прямо в Купера.

Только вот мяч изменил траекторию...

И угодил ему прямо в пах.

Я же не говорила, что умею метко бросать.

С усмешкой я наблюдала, как мяч попал прямо в... ничего не подозревающего Купера. Он с воем рухнул на колени, схватившись за самое дорогое.

— Прости, Куп! — крикнула я, изо всех сил пытаясь не расхохотаться. Глаза уже щипало от слёз, и я поспешно смахнула их рукой. — Я же предупреждала, что у меня ужасная меткость!

Передо мной оказался Уэйд. В его глазах плясали искры веселья.

— Напомни мне никогда не злить тебя.

— Да серьёзно, я не туда целилась!

— Конечно, — протянул он.

— Клянусь!

— М-м-м.

Он повернулся, нагнулся и потянулся за мячом.

— Ковбой... — Как бы привлекателен он ни был, временами его наглость просто зашкаливала.

— И что ты теперь собираешься делать? — Уэйд всё ещё наклонялся, но теперь бросил на меня насмешливый взгляд.

Я бросилась вперёд, даже не успев осознать, что творю. Хотела запрыгнуть ему на спину, ухватиться за шею и весело раскачиваться, но... Что-то пошло не так. Он оказался не готов к этому, и в итоге мы с грохотом повалились на пол.

Ох уж эти мои гениальные идеи.

Я не поняла, как ему удалось так ловко среагировать, но в один момент я корчилась от смущения на полу, а в следующий уже оказалась у него на коленях. Его руки крепко держали меня за талию, а мои ладони упирались в его грудь.

— Дорогая, если ты так реагируешь, мне придётся злить тебя почаще.

Он подмигнул. Я фыркнула и попыталась оттолкнуться от его груди, чтобы встать.

Ситуация за считанные секунды перестала быть просто неловкой. Теперь она стала чересчур... заряженной. А если я не уйду прямо сейчас, то через десять секунд просто наброшусь на него с поцелуями.

Я слегка приподняла бедро, чтобы перекинуть ногу и сползти с него, но стоило мне пошевелиться, как его руки крепче сжали мои бёдра, не давая двинуться.

— Ковбой?

— Просто... Эм... Не двигайся, — выдохнул он.

Я приподняла бровь.

— Я прекрасно могу...

— Дело не в этом, — перебил он. — Просто... Ну... Я же мужчина. А ты чертовски красивая женщина. А когда ты вот так... Двигаешься... Это, скажем так, не помогает.

— Что? — Я моргнула, осознавая смысл его слов, а потом мои губы сами сложились в удивлённое «О».

Я должна была смутиться. Но вместо этого меня прорвало на смех. Я даже уткнулась носом в его грудь, пока меня трясло от хохота.

Я же обещала не двигаться?

Это только сделало ситуацию ещё смешнее.

Уэйд снова простонал, а затем резко сел, прижимая меня к себе. В следующую секунду его ладони скользнули мне под бёдра, и он легко поднялся на ноги.

Наверное, я должна была смутиться, ведь его руки явно чувствовали себя слишком вольготно, но не могла. Я просто не могла перестать смеяться.

Его пальцы прошлись вверх по моим бёдрам, которые теперь обвивали его талию, затем он аккуратно разжал мои ноги, позволяя мне опуститься на пол. Его ладони всё ещё лежали на моих бёдрах.

— Просто не двигайся, — хрипло сказал он.

Я прикусила губу, чтобы снова не расхохотаться, и смахнула слёзы с глаз.

— Купер, — прошептала я.

— Что? — Уэйд нахмурился.

— Подумай о его мышцах.

— С какой стати?

— Ладно, ещё лучше: вспомни, как я запустила в него мяч. И попала ему по яйцам. Это же должно помочь, да? У мужчин вроде как остаётся... Эхо фантомной боли после такого?

Я увидела, как в глазах Уэйда мелькнуло осознание.

— Ну вот, думай об этом. Или просто сосредоточься на страданиях Купера. Это же...

— Всё, хватит! — отрезал он и, отступив на шаг, провёл рукой по штанам, показывая, что всё под контролем.

— Я просто пыталась помочь, Ковбой, — протянула я самым невинным тоном.

— Ладно, на сегодня всё, — голос Джима прервал наше молчаливое противостояние.

Я обернулась и увидела его у края площадки. Он слегка склонил голову набок, а на его губах играла лёгкая улыбка.

Он явно не был зол.

Наоборот, похоже, он был доволен.

Видимо, это была качественная картинка для телеэкранов.

ГЛАВА 14

Неделя групповых свиданий должна была стать для меня настоящим испытанием.

Вышибалы и кикбол6?

Они что, всерьёз решили меня убить?

Да. Ответ однозначно был «да».

В вышибалах мне хотя бы удавалось увернуться от мяча, но кикбол...Кикболбыл сущим адом. Когда в тебя летит снаряд, пущенный с силой, а координация у тебя на уровне утки на льду, то избежать попадания практически невозможно.

И я попадала в неприятности. Раз за разом.

Я, конечно, не думала, что парни специально пытались мне навредить... Но это не отменяло факта, что я абсолютно неспособна ловить грёбаный мяч. Хотя, если уж начистоту, то сама идея такого свидания была полным бредом.

Кикбол в качестве романтического свидания?

Кому вообще пришло это в голову?

Кто мог получить от этого удовольствие?

Ах, да, шестеро парней, которые были со мной. Они просто светились от восторга, азартно ловя мяч и борясь за победу.

А вот я даже спустя два дня ощущала боль во всём теле. Если вся неделя проходила под девизом «экстремальных» свиданий, то сколько же мне ещё удастся продержаться в таком темпе?

Йога стала моим ежедневным спасением. Это было единственное время, когда я могла побыть одна. А это немаловажно, учитывая, что шоу требовало постоянного общения с участниками даже вне свиданий.

Сегодня вечером меня ждал новый раунд исключений, и двое должны были покинуть проект.

Я сидела на диване в просторной гостиной, поджав ноги под себя. Сквозь большие окна лился солнечный свет, а тёплый ветерок приятно шевелил занавески.

На коленях у меня лежал планшет, выданный продюсерами, чтобы я могла просматривать профили парней и принимать решение.

Чисто теоретически выбор должен был быть лёгким.

Но нет.

Уже два часа я листала фотографии, и уверенность у меня была лишь в одном.

Купер должен остаться.

Мне нужна была помощь.

Я нажала на вызов и набрала единственного человека, который мог направить меня, не устроив при этом голосование за самого горячего парня.

— Две недели прошло, малышка, — раздался голос Эйлин.

Таков был её способ поприветствовать меня.

— И ты уже скучаешь, признайся, — улыбнулась я, услышав её голос.

— Конечно. Теперь никто не помогает мне с посудой, — хихикнула она.

— Хотела бы я сейчас быть там...

— Глупости. Ты должна делать то, ради чего приехала, — строго сказала она.

Я улыбнулась шире. Именно это мне и было нужно. Её твёрдость и здравомыслие.

— Мне нужна твоя помощь, — сразу перешла я к делу.

Времени на раскачку не было, решение надо было принять уже через несколько часов.

— У меня есть полчаса до возвращения на работу, — ответила она, устраиваясь поудобнее.

— Сегодня я должна исключить двоих. И понятия не имею, кого выбрать.

— Всё просто. Слушай своё сердце, — невозмутимо ответила Эйлин, словно это было самое очевидное в мире решение.

— В том-то и проблема. Я не понимаю, что оно говорит. Парней ещё слишком много. Если честно, то могу назвать только троих, с кем у меня действительно есть связь, — простонала я, продолжая механически пролистывать фото.

— Сколько их осталось?

— Двенадцать.

— Значит, трое в безопасности. Уже четверть пути пройдена. Давай разберёмся с остальными.

Я тяжело вздохнула и остановилась на фото Джорди. Он был на вышибалах, но... с ним я почти не говорила. В основном из-за всей этой истории с Уэйдом.

— Джорди — это сноубордист. У него короткие светлые волосы, почти под машинку, голубые глаза. Он высокий, подтянутый...

— Малышка, я не про внешность спрашиваю.Кто он? Какой он?— перебила меня Эйлин.

Я застонала.

— Я толком его не знаю. Мы мало общались. Кажется, он работает плотником или подрядчиком... Что-то такое. Кажется, он из Миссури... Наверное, — с раздражением призналась я, понимая, как мало знаю о большинстве участников. Мне определённо стоило уделять больше внимания остальным.

— Хочешь узнать его получше?

— Да, думаю, да, — призналась я.

— Отлично, значит, у нас уже четыре кандидата, проходящих в следующий тур. Дальше.

— Джулиан... Он BMX-гонщик... — начала я, но Эйлин тут же меня остановила:

— Ясно, что он симпатичный. Это само собой. Рассказывай дальше.

Я закусила губу.

— С его работой как раз и проблема, — тихо призналась я.

— Почему?

— Он слишком напоминает мне первый сезон, — призналась я.

Хотела бы я оставить этот сезон в прошлом и забыть о нём, но каждый раз, когда смотрела на BMX-гонщиков, меня накрывала лавина воспоминаний.

И далеко не самых приятных.

— Понимаю. Но разве это достаточная причина, чтобы отправить его домой? — спросила Эйлин.

«Да».

— Нет, — выдохнула я. — Наверное, нет.

— Тогда скажи мне, почему ты всё же оставила бы его.

— Он, кажется, педиатр... Или что-то такое. Точно знаю, что работает в больнице и с детьми. Помню, как у него загорелись глаза, когда он рассказывал об этом. Он любит свою работу. Любит помогать людям, — задумчиво сказала я, осознавая, что совсем забыла об этом.

— Значит, он остаётся?

— Да. Остаётся.

— Хорошо, следующий.

Оставшиеся двадцать минут я провела, обсуждая с Эйлин остальных участников. Она не позволяла мне сосредотачиваться только на внешности, а я, к своему удивлению, вспоминала всё больше деталей о парнях, даже если мы мало общались.

Когда разговор подошёл к концу, я, наконец, определилась.

Я знала, кого отправлю домой.

Я сжимала в руках чёрно-оливковый браслет и внимательно разглядывала четверых оставшихся парней. Церемония исключения в этот раз прошла куда спокойнее, чем на прошлой неделе. Спасибо Эйлин за это. Я вошла в комнату с ясной головой, точно зная, как всё пойдёт. Даже сумела сохранить самообладание, когда Уэйд подошёл вплотную и прошептал мне что-то чересчур соблазнительное.

Честно? Понятия не имею, что именно он сказал.

В памяти остались только прохладное мятное дыхание на моей шее и отчаянная попытка держать руки при себе.

Потому что тело было более чем готово повторить то, что случилось во время игры в вышибалы несколько дней назад.

О, да, определённо было готово повторить.

— Следующий, Ники? — спросила Тесса.

— Точно. Следующий браслет получает Джулиан. Мы не так много общались, и мне хотелось бы это исправить.

Я увидела, как его тёплые карие глаза чуть сузились, когда он улыбнулся своей фирменной кривоватой ухмылкой.

И у меня внутри всё сжалось.

Вот почему я не хотела, чтобы он оставался.

Эта улыбка была слишком похожа на улыбку Трэвиса. Я почти не сомневалась, что это что-то из мира BMX.

А вдруг все решат, что я оставляю только BMX-гонщиков, потому что не получила своё в первом сезоне?

Америка решит, что я самая жалкая девчонка в истории реалити-шоу.

Я быстро застегнула браслет у него на запястье, пока не передумала.

Возможно когда-нибудь призраки первого сезона перестанут меня преследовать.

— Последние три участника — Купер, Мэйсон и Брейд — спуститесь вниз, — объявила Тесса.

Парни выстроились передо мной, и я уже потянулась за последним браслетом, когда почувствовала чьё-то присутствие за плечом.

— Малышка, можно тебя на минутку? — раздался голос Джима.

Он легко коснулся моего локтя и кивнул на дверь.

Я вопросительно изогнула бровь, но подчинилась. Джим был продюсером, у меня не было выбора.

— Извините, джентльмены, мы сейчас вернёмся. Поболтайте пока, — бросил он группе парней, прежде чем шагнуть следом за мной за дверь.

— В чём дело? — спросила я, когда мы оказались на подъездной дорожке.

Джим устало провёл рукой по лицу.

— Тебе это не понравится.

— Просто скажи.

Я скрестила руки на груди. Каким-то внутренним чутьём я уже понимала: то, что он скажет, меня взбесит.

— Серьёзно, малышка, тебе это не понравится, — повторил он.

— Да говори уже! — рявкнула я.

Это хождение вокруг да около раздражало до чёртиков.

Джим глубоко вздохнул.

— Купер должен остаться.

— Да с какого хрена?! — фыркнула я.

— Купер остаётся, — твёрдо повторил он.

— Ты не можешь решать за меня, кого я отправляю домой.

— Вообще-то именно это я и делаю, — скрестил руки Джим. — Купер хорош для рейтингов. Он создаёт драму, а драма привлекает зрителей. Без него сезон провалится.

— Чушь собачья, — попыталась возразить я, но даже сама не поверила в свои слова.

— Ты это знаешь, — спокойно парировал Джим.

Я открыла рот, чтобы поспорить, но замерла. Вспомнила участницу из первого сезона,королеву драмы, её бешеную популярность и то, как долго она продержалась.

И тут до меня дошло.

Купер — это версия меня в первом сезоне.

Чёрт.

Джим виновато пожал плечами.

— Прости, но он остаётся.

— На сколько?

Хотя я уже знала ответ.

— Пока непонятно. Пока он работает на рейтинги, он будет оставаться. Всё зависит от реакции зрителей.

— Значит, Купер остаётся, — выдохнула я.

Я молча прошла мимо Джима обратно в дом, раздражённо захлопнув дверь. В комнате мгновенно воцарилась тишина. Я медленно двинулась к Тессе, стараясь не топать, как обиженный ребёнок.

— Продолжаем, — раздался голос Джима с края комнаты.

Я даже не слышала, как он зашёл следом, но мысленно ухмыльнулась. Я надеялась, что дверь хлопнула ему прямо в лицо. Заслужил. И за первый сезон, и за этот цирк с Купером.

Я собиралась выпроводить его отсюда сегодня же. А теперь вынуждена отдать ему этот чёртов браслет.

— Ладно, последний браслет достаётся Куперу, — скривившись, сказала я. — Надеюсь, твоя«фабрика по производству детей»не слишком пострадала.

Купер, как ни в чём не бывало, шагнул вперёд и ухмыльнулся.

— Помощники немного ноют, не помешало бы хорошенько их помассировать, — подмигнул он.

Я едва сдержала рвотный позыв.

Почему именно он должен был стать главной драмой сезона?

Почему не Уэйд? Или Брент?

Или, чёрт возьми, их конфликт друг с другом?

Там было столько материала! Но нет. Им нужен был мерзкий Купер.

— Думаю, твои яйца привыкли к тому, что ты массируешь их сам. Не хотелось бы нарушать ритуал. — Я натянуто улыбнулась и туго застегнула браслет на его толстом запястье.

Купер только расхохотался и, ещё раз подмигнув, гордо вернулся в строй.

После такого мне срочно нужен был душ с отбеливателем.

Почему он не мог быть просто нормальным?

— Мэйсон, Брейди, к сожалению, сегодня вам пора покинуть шоу. Ники, ты хочешь что-то сказать?

— Эм... Простите, ребята. Мы почти не общались, а с остальными у меня установились более сильные связи. Ничего личного, — пробормотала я.

Парни понимающе кивнули, попрощались и ушли. Я бы с радостью пошла за ними, но Тесса ещё не закончила.

— Поздравляю, джентльмены, вы остаётесь ещё на неделю. Завтра вам придут письма с приглашениями на групповые свидания, — объявила она, забирая коробку с браслетами.

Я чувствовала на себе взгляды оставшихся участников, как будто была лакомым куском мяса.

Пятясь к двери, я подняла руки в примирительном жесте.

— Извините, парни, я вымоталась. Пойду спать. Увидимся завтра.

Спиной наткнувшись на дверную ручку, я неуклюже помахала рукой и юркнула за дверь.

Я была пешкой в дурацком реалити-шоу.

И мне это дико не нравилось.

Ну что ж.

Если они хотят играть по своим правилам, то пусть будет так.

Но никто не мог заставить меня делать это с улыбкой. И уж тем более играть по-доброму.

ГЛАВА 15

— Сейчас разделимся на две команды. Первый, второй, первый и так далее. Ники, ты начинаешь с «первого», — произнёс Бен, владелец площадки для пейнтбола.

Да, пейнтбол. Второе свидание этой недели. И снова чёртов пейнтбол.

Люди собирались стрелять в меня.

Меня ждали удары дурацкими пулями с красками, от которых всё тело покроется синяками.

Я погуглила это заранее, когда узнала, что за свидание нас ждёт.

Выглядело это всё, мягко говоря, не привлекательно.

— Первый, — пробормотала я.

— Второй, — ответил стоящий рядом парень, и счёт пошёл дальше, а я вновь погрузилась в свою маленькую персональную трагедию.

Почему нельзя было устроить что-то менее болезненное?

В начале недели мы ходили на картинг. Вот это было нормально! Я хотя бы умею водить машину! Даже Купер не смог испортить то свидание. Хотя, признаю, я больше походила на участника гонок на аттракционах, чем на профессионального гонщика.

Но, что удивительно, мне понравилось.

А потом я зашла в этот клуб.

А затем мне выдали белый комбинезон и нагрудную броню.

Вот тут-то весь мой энтузиазм закончился окончательно.

Бен велел нам надеть комбинезон поверх одежды, а броня хоть и давала некоторую защиту, но никак не спасала от попаданий по остальным частям тела. В руках я вертела маску, закрывающую лицо, и слушала инструктаж.

— Площадка включает и крытый, и открытый сегменты, поэтому у вас будет множество укрытий. Сегодня мы будем играть в вариацию «захвата флага». Обычно в команде больше трёх человек, поэтому вместо одной точки с флагом у нас будет сразу двадцать. По десять для каждой команды. Цель проста: нужно найти и собрать все флаги своей команды, а затем вернуться в стартовую точку раньше соперников.

Ничего себе «просто».

Может, мне повезёт, и меня сразу «подстрелят»? Тогда я просто сяду в сторонке и спокойно пережду игру.

— Так как у вас всего по три человека в команде, вероятность выбыть из игры до сбора всех флагов довольно высока, — продолжил Бен. — Поэтому после попадания игрок отправляется в штрафную зону на пять минут, а затем возвращается в игру.

Вот чёрт. План с досрочным выходом провалился.

— Чтобы различать команды, вот вам повязки. — Бен сунул мне в руки стопку ярко-розовых, а другой команде кислотно-оранжевых повязок. — Своих, естественно, не подстреливайте. Если противник оказался ближе чем в пяти метрах, то стрелять тоже нельзя. Просто объявите о его поражении, и он автоматически отправится в штрафную зону. Ясно?

Все бодро закивали.

Я тоже. Только не так бодро.

Может, лучше просто сдаваться каждый раз?

Сидеть в стороне всё же не так уж и плохо.

— Первая команда, на стартовую позицию! — Бен указал на прямоугольник перед началом игрового поля. — Вторая команда, следуйте за мной. Как только прозвучит сирена, начинаем.

Я наблюдала, как вторая команда скрывается за большим валуном, и только тогда поняла, что осталась наедине со своими товарищами.

Судя по их лицам, мне срочно требовалось глубоко вдохнуть.

Потому что...

Уэйд.

И Брент.

В одной команде.

Вместе.

Ну конечно.

Я почти уверена, что пропустила момент, когда продюсеры специально так распределили нас по командам.

— Дорогая, ты в порядке? — Уэйд мягко сжал мой локоть.

Он спрашивал про предстоящую игру? Или про то, что я окружена двумя мужчинами, которые мне нравятся?

Но в любом случае мой ответ отрицательный. Я не в порядке.

— Конечно, — хрипло ответила я. — Никогда не чувствовала себя лучше.

— Мы не дадим тебя подстрелить, — заверил Брент, закрепляя на моём запястье повязку. — Хотя, думаю, у Уэйда с этим вообще проблем не возникнет.

Уэйд чуть приподнял бровь, но ничего не ответил. Вместо этого снял с головы бейсболку, развернул козырьком назад и...

И я зажала рот, чтобы не застонать.

Кажется, мне даже пришлось вытереть уголок губ, чтобы проверить, не потекли ли слюнки.

Господи, ну почему он такой...

Это даже не просто «горячо». Это преступление.

— Думаю, пора надеть маски, — негромко проговорил Уэйд.

Нет. Нет, давай лучше поцелуемся.

Я не сказала это вслух.

Я точно не сказала это вслух!

Но почему тогда они обатак странносмотрят на меня сквозь маски?

— Что? — резко спросила я, когда они снова переглянулись.

— Сирена прозвучала. Надевай уже маску, — напомнил Брент.

Сирена?

О, слава Богу, я не сказала ту фразу вслух.

Я быстро натянула маску и затянула ремешки. К моему удивлению, обзор оказался отличным, а дышалось вполне нормально.

Мы подошли к стартовой отметке, и Уэйд протянул мне маркер с заряженными розовыми шарами.

— Раньше играла? — спросил Брент, пока мы осторожно продвигались к игровому полю.

— А похоже?

— Дорогая, ты умеешь удивлять. Разве он виноват, что спросил? — усмехнулся Уэйд.

Я вздохнула, поудобнее перехватывая оружие.

— Нет, не играла. Но думаю, что принцип ясен: прицелился и выстрелил.

— В оранжевых, — уточнил Брент.

— Как будто я захочу стрелять в такие красивые лица, — пробормотала я.

Да, на этот раз точно вслух.

Щёки у меня, наверное, стали того же цвета, что и пейнтбольные шары.

Потому что оба парня захохотали.

— Надеюсь, ты никому в лицо не попадёшь, — хмыкнул Уэйд.

— Ладно, команда, план? — вернул нас к делу Брент.

— Не попадать под пули? — предложила я.

Они снова рассмеялись.

Но, между прочим, это был отличный план!

— Будем прочёсывать поле слева направо, — предложил Уэйд. — Держимся рядом, собираем флаги и атакуем, если придётся.

Брент кивнул.

А я осталась стоять на месте.

— Если мы будем двигаться вместе, у противников не будет шанса подкрасться, — попытался меня убедить Брент.

— Ты раньше играл?

Он кивнул:

— В старшей школе пару раз. Когда серфинг отменяли из-за погоды.

Я повернулась к Уэйду:

— А ты, ковбой? Как-то не вижу тебя за таким занятием.

— Дорогая, я с детства с оружием. На пейнтболе мы зависали целыми днями. Это спасало от неприятностей.

Он поднял оружие, ухмыльнулся и приподнял бровь.

— Ты готова?

— Навести и стрелять, правильно? — Я посмотрела на свой пейнтбольный маркер, неуверенная, что вообще способна это сделать.

— Целься в грудь. Она самая большая. Старайся избегать головы... И паха, — хмыкнул Брент.

Он явно слышал историю про Купера и игру в вышибалы.

Все слышали. Особенно в версии Купера, который умел приукрашивать свои приключения в тысячу раз.

— Надеюсь, в той команде нет никого, кто меня сильно бесит, — усмехнулась я, занимая позицию между Брентом и Уэйдом. — Так... Кто из вас двоих поймает пулю ради меня?

Мысль о том, что в меня попадёт пусть и игрушечный, но всё-таки твёрдый шарик с краской, по-прежнему не вдохновляла. Если была возможность этого избежать, я собиралась её использовать.

— С радостью, — протянул Уэйд, и у меня ослабли колени.

— Я прыгну первым, — добавил Брент, и его грудь заметно вздулась в сторону Уэйда.

Я не знала, считать ли это привлекательным или чересчур первобытным.

Уэйд выпрямился, бросив на Брента многозначительный взгляд.

— Ладно, думаю, нам пора двигаться, — поспешила сказать я, прежде чем между ними началась перестрелка прямо здесь и прямо сейчас. Вряд ли, конечно, но с этим шоу никогда нельзя было быть уверенной. Кто знает, что Джим им наплёл.

Уэйд двинулся вперёд, и мы осторожно продвинулись на игровую площадку. Я не сводила глаз с открытой местности впереди. Мы стартовали с опозданием, а значит, вторая команда уже могла подобраться к нам.

А мне совершенно не хотелось, чтобы в меня стреляли.

Я внимательно изучала гигантские пластиковые валуны, покрытые пятнами краски, когда заметила, как что-то розовое мелькнуло вдалеке. Резко вернув взгляд к этому пятну, я не смогла удержаться от улыбки.

— Нашла флаг, — прошептала я, не зная, услышали ли меня парни.

Но дожидаться ответа не стала. Я сорвалась с места и бросилась к валуну.

— Ники, стой! — приглушённо крикнул Брент за спиной.

Но я не остановилась. Не могла. Я видела флаг, и он должен был стать моим. Я собиралась доказать, что могу играть в эту игру.

За спиной раздался топот. Уэйд и Брент бросились за мной. Я надеялась, что их оружие наготове, потому что моё просто болталось в руке.

Очевидно, я была прирождённым игроком.

Я схватила флаг и дёрнула.

РРРРЫЫЫЫЫЫП!

Я застыла, сжав в руке предательскую ткань, и бросила взгляд на парней. Они остановились чуть поодаль, но звук, конечно же, услышали. Их оружие было направлено куда-то за валуны, глаза напряжённо бегали по местности.

Я снова посмотрела на флаг, который всё ещё держался на креплении, и задумалась, как его снять.

Если тянуть медленно, возможно, получится оторвать его без шума. Но это займёт кучу времени. А впереди ещё девять флагов. Если дёрнуть резко, как пластырь, звук будет, но зато мы сможем сразу двигаться дальше.

Я выбрала второй вариант и резко дёрнула. Громкий треск пронёсся по полю, но мы уже мчались прочь, пока я запихивала флаг в карман.

Мы двигались осторожно, собрав ещё четыре флага. Теперь, когда у нас была уже половина, воздух ощутимо загустел. Это означало одно: мы приближались к другой команде. Столкновение было неизбежно.

А я по-прежнему не хотела, чтобы в меня стреляли.

Я подняла маркер, пытаясь выглядеть так же уверенно, как Брент и Уэйд. До этого момента игра шла легко, но я знала, что сейчас всё изменится.

— Дорогая, тебе лучше держаться за нами, — вполголоса сказал Уэйд, продвигаясь вперёд.

— Не говори мне, что делать! — фыркнула я, раздражённая тем, что даже после найденного флага они не воспринимали меня всерьёз.

Не дав им времени возразить, я обогнала Уэйда.

Но далеко уйти не успела. Кто-то резко схватил меня за руку и не отпускал, несмотря на мои попытки вырваться.

Прежде чем я поняла, что происходит, послышался характерный звук, когда пейнтбольные шарики начали разбиваться о валун рядом со мной.

В своём демонстративном уходе я совершенно забыла, что нахожусь посреди перестрелки.

Я замерла, не в силах заставить себя вернуться в укрытие.

Взрывы краски звучали всё громче. Либо другая команда была просто ужасными стрелками, либо они целенаправленно не стреляли в меня.

Чтобы проверить свою теорию, я сделала шаг вперёд.

Хватка на моей руке ослабла, потому что моё движение застало врасплох.

— Дорогая, вернись! — уже не шёпотом крикнул Уэйд.

— Скоро на тебе будет красивая оранжевая роспись! — поддакнул Брент.

— Подождите, дайте попробовать, — ответила я и сделала ещё шаг вперёд.

— Чёрт возьми, женщина, — выругался Уэйд. В следующее мгновение я почувствовала его рядом. Он наклонился ко мне, горячее дыхание пронзило кожу сквозь маску. — Давай не будем играть в героев, ладно? Пейнтбол — это адски больно, тебе не захочется это испытать.

— Со мной этого не случится, — выдохнула я, но голос предательски дрогнул.

Не от страха перед пейнтболом, а от того, насколько близко был Уэйд. Его пальцы мягко сомкнулись на моей талии, и даже через два слоя одежды его прикосновение обжигало.

Пока туман в голове не сделал меня окончательно глупой, и я не развернулась, чтобы сорвать с нас маски и впиться в его губы, я быстро шагнула в сторону, выходя из его хватки, и выкрикнула:

— Ну же, ребята! Не будьте трусами, стреляйте в меня!

— Дорогая! — простонал Уэйд.

— Они не посмеют! — продолжила я, игнорируя его. — Я стою тут уже минуту, а все их выстрелы проносятся мимо! Им страшно меня подстрелить!

— Вы её слышали, — донёсся приглушённый голос с другой стороны.

Три головы резко поднялись из-за укрытий, направив маркеры прямо на меня.

Ох, чёрт, что я наделала?

— Нет, стойте! — пискнула я и попятилась. Мне нужно было за валун. Срочно.

Пора было заканчивать болтовню.

— Дорогая, двигайся! — рявкнул Уэйд, хватая меня за руку и дёргая назад.

В тот же миг раздался залп.

Шарики взрывались о валун, землю и... Уэйда.

Каждый раз, когда его поражал очередной снаряд, он тихо шипел, и от этого у меня сжималось сердце.

Он знал, что так будет, но всё равно спас меня.

Стрельба прекратилась только после того, как противники поняли, что, наконец, попали в цель.

Свисток прозвучал сверху, и голос Бена объявил:

— Пауза! Дайте Уэйду покинуть поле! Возобновим игру по моему сигналу.

Я осторожно выглянула из-за укрытия и увидела, как Уэйд идёт к штрафной зоне.

Когда он повернулся к нам лицом, я невольно вздохнула.

Меня просто разрывало от злости.

В Уэйда выстрелили семь раз. Семь, мать его, раз, прежде чем эта сраная команда решила, что с него хватит.

Семь. Чёртовых. Раз.

Уэйд поймал мой взгляд и просто резко кивнул, как будто видел, как из меня пар валит. Как будто говорил: «Разнеси их к чертям».

Ну что ж, разнесу.

Бен свистнул, давая сигнал к началу игры, и, пока остальные только приходили в движение, я рванула по диагонали к другой стороне площадки, юркнула за большую стену и оказалась прямо напротив трёх ублюдков с вражеской команды. Они даже не подозревали, что я здесь.

Брент смотрел на меня в ожидании указаний. Честно? Я и сама не знала, что собираюсь делать. Я просто знала, что они должны за это заплатить.

Жестом показала Бренту, чтобы отвлёк их огнём, стреляя по валуну, за которым они спрятались. Пришлось изобразить мини-спектакль с пейнтбольным ружьём, но он, наконец, понял, что я от него хочу.

Я дождалась первого выстрела и осторожно выглянула из-за стены. Все трое сидели, прижавшись спинами к камням.

— Осталось всего двое. Разделаемся с ними на раз-два, — донеслось до меня.

— Но ты реально хочешь стрелять в Ники?

— Она сама нам велела, — ухмыльнулся первый. — Не отказался бысбить коронус этой королевы драмы.

Я не узнала его по голосу, но уже решила, что он за это заплатит.

Я, может, и королева драмы, но кто его просил упоминать об этом во всеуслышание?

Сегодняшняя церемония прощания с парнями будет простой.

— План? — спросил третий.

— Обойдём слева, — первый указал на ту самую сторону, где я пряталась. — Сделаем пару выстрелов отсюда, чтобы они ждали нас с этой стороны, а потом нападём внезапно.

— А как только уберём их, можно будет спокойно собрать оставшиеся флаги, — добавил последний.

— На счёт три, — отдал команду первый.

Они начали подниматься. Я быстро спряталась обратно за стену, чтобы меня не засекли. Послышался скрип ботинок по земле — они разворачивались в мою сторону.

Я сжала ружьё, сердце колотилось как бешеное. Глубокий вдох. Спокойно.

Брент продолжал стрелять, отвлекая их. Если сосредоточусь, смогу сразу выбить одного-двух. Остальных пусть добивает Брент.

Хотя одного я точно возьму на себя. Того самого придурка. Он шёл первым, и в него я уже прицелилась.

— Раз, — услышала я.

— Два.

Я не дала ему досчитать до трёх.

Вскинула ружьё и вышла из укрытия. Они не заметили. Все смотрели вперёд, а не вбок.

Нажала на спуск. Розовое пятно появилось в паре дюймов над его головой. Сдвинула прицел пониже и выстрелила ещё раз. Попала.

Прямо рядом с его пахом.

Не успела даже порадоваться этому прекрасному совпадению, потому что продолжала нажимать на курок, ведя ружьё слева направо, пока краска не покрыла их всех.

Раздался хор отборного мата.

Когда убедилась, что попала по каждому, вернулась к тому самому ублюдку и сделала ещё пару контрольных.

Свисток Бена прозвучал как сигнал к победе.

Я опустила руку, выдохнула. Брент медленно подошёл ко мне, глядя на мою работу.

— Чёрт! — воскликнул он. — Ну хоть кого-то мне оставить могла?

— Тревор, Эндрю и Колин, покиньте площадку, — раздался голос Бена сверху. — Ники, я понимаю, что ты в ударе, но, пожалуйста, не стреляй в них сейчас, — добавил он со смешком.

— Эй, придурок! — крикнула я.

Они остановились. Что ж, прекрасно, теперь все трое знали, что я их так зову.

— Ты, которому чуть в яйца не попало, — уточнила я, показывая пальцем на то самое место.

Двое сразу посмотрели вниз, но третий и так чувствовал последствия попадания.

— Чего? — спросил он.

— Как тебя зовут?

— Эндрю. — Он стянул маску и усмехнулся. — Извиняться будешь?

— Нет, просто хотела запомнить, кого это королева драмы сегодня отправит домой.

Его ухмылка моментально исчезла. Он швырнул маску на землю и ушёл с поля.

— И что это было? — удивился Брент.

— Да так. Просто пейнтбол — это очень хорошая терапия, — улыбнулась я.

Злость от того, что Уэйда расстреляли, испарилась. Я постреляла, мне стало легче.

— Я так рад, что в твоей команде, — усмехнулся Брент. — Хотя, конечно, хреново, что Уэйд тут геройствует и ловит пули за тебя. Я вообще-то тоже мог.

Я повернулась к нему и посмотрела внимательно. Он что, серьёзно?

Ещё как. Губы обиженно надуты, взгляд недовольно устремлён в сторону Уэйда, который смеялся с остальными.

— Брент, тебе не идёт ревность. Завязывай. — Я хлопнула его по плечу и обернулась к Бену. — Мы готовы?

— Да, — кивнул он. — И Уэйд, твой штрафной кончился, возвращайся в команду.

Уэйд тут же подбежал ко мне, подхватил на руки и закружил.

— Вот это да! — рассмеялся он. — Ты просто была в ударе! Это было невероятно!

От восхищения в его глазах у меня перехватило дыхание.

Я не знала, как реагировать. Обычно мне нравилось внимание, но сейчас... Сейчас было по-другому.

Я не могла ему сказать, что разозлилась именно из-за него.

Что чувствовала слишком много.

Что эти семь выстрелов в него заставили меня взбеситься.

Что даже его прикосновение заставляло моё сердце колотиться, как сумасшедшее.

Слишком много. Слишком быстро. Мы знакомы всего три недели. Так не должно быть.

Влечение всегда было. Но сегодня я поняла, что он проник в моё сердце глубже, чем я думала.

— Эм... — Это был весь мой гениальный ответ.

«Ники, соберись».

— Нам нужно найти флаги, пока команда противника не вернулась. — К счастью, Брент спас меня от неловкости.

Я благодарно посмотрела на него, а он недовольно метнул взгляд между мной и Уэйдом, потом потянул меня за руку.

— Я беру Ники с собой, — заявил он. — Уэйд, ты обыскивай ту сторону, мы пойдём по этой. Если найдёшь флаг, сразу говори. У нас их ещё пять.

— Думаю, Ники и сама может за себя постоять, — рассмеялся Уэйд.

Я была почти уверена, что Брент зарычал, и шагнула вперёд, прежде чем он бы успел наброситься на Уэйда.

— Я проверю«середину». Лучше, если мы разбежимся и будем держать ухо востро. — Я выдернула руку из хватки Брента, раздражённая его поведением.

Мне хотелось вернуть того Брента, с которым мы лазали по скалодрому.

Не дожидаясь, пока остальные согласятся, я сорвалась с места. Нам нужно было как можно быстрее найти флажки и вернуться на базу, пока команда соперников не освободилась.

Встречаться с ними я уж точно не планировала.

Флаг я заметила почти сразу.

— Один! — крикнула я, срывая его.

Двигалась дальше, выискивая всё розовое.

— Два! — услышала голос Брента.

— Три! — отозвался Уэйд.

Мы быстро собрали ещё два флажка, но тут раздался свисток — значит, другая команда снова в игре. Теперь оставалось лишь добраться до базы, но, разумеется, нам перегородили путь.

— Так что делаем? — спросила я парней.

Напряжение, исходившее от Брента, всё ещё ощущалось. Устала от его ревности, но не зная, как иначе сгладить ситуацию, я осторожно коснулась его руки.

— Всё в порядке?

Брент посмотрел вниз, на мою ладонь, потом встретился со мной взглядом. В его глазах появилось что-то мягкое, и я могла только гадать, о чём он сейчас думает. Мне хотелось запомнить того Брента, с которым были все предыдущие свидания. Доброго, заботливого парня, который всегда присматривал за мной и был невероятно милым.

Но вот этот Брент — ревнующий, вспыльчивый — меня не привлекал. Его маленькая истерика была совсем не тем, к чему я привыкла. Хотя... А так ли хорошо я его знаю?

Раньше я в основном держалась рядом с ним. Вероятно, раздражала остальных участников, но Брент был тем, к кому меня тянуло. А теперь появился Уэйд. И очевидно, что он мне тоже нравится.

Не уверена, насколько мне это вообще по душе.

— Просто рванём? — предложил Уэйд.

— Да, — согласился Брент. — Скорее всего они стоят к нам спиной. Если проберёмся по краю площадки, возможно, доберёмся до базы незамеченными.

— Звучит неплохо. — Я вскинула ружьё и позволила им идти впереди. Хоть я уже разобралась, как справляться с этой игрой, спорить с их геройскими замашками не имело смысла.

Тем более у меня были все флажки, а значит, первым под обстрел попадёт кто-то из них, а я смогу добраться до базы без ранений.

А ещё мне просто хотелось поскорее закончить этот чёртов матч.

ГЛАВА 16

Мои дни на ранчо начали сливаться в одно большое нечто. Каждое утро проходило по одному сценарию. Йога и кофе на веранде, затем обсуждение плана на день с Джимом.

Большую часть времени я проводила с парнями у них в доме. Остальные дни заполняли групповые свидания: флаг-футбол7 и квесты.

Футбол чуть не закончился для меня ударом по голове, да и сами парни быстро превратили игру в жёсткое сражение, так что большую часть времени я просто наблюдала со стороны.

Квест стал неожиданным сюрпризом. Я представляла его чем-то детским, но в итоге он увёл нас в соседний городок, где, разыскивая подсказки, мы заглядывали в местные магазинчики и здания. Я влюбилась в это место. К концу дня я знала о нём больше, чем о Чикаго, в котором жила всю жизнь.

Но больше всего меня поразили люди. Искренне радушные, приветливые. Я привыкла, что все озабочены только собой, бегут по своим делам, не замечая никого вокруг. А здесь стоило просто войти в помещение, и тебя встречали улыбками.

Часть меня хотела остаться здесь навсегда.

Но я продолжала прощаться с участниками. На этот раз шоу покинули ещё четверо — Эндрю (что, конечно, неудивительно), Колин, Спенсер и Тревор. Благодаря свиданиям и встречам, я уже лучше понимала, кто мне подходит, а кто нет. И хотя церемонии прощания давались всё легче, каждую ночь я надеялась, что наконец-то смогу отправить Купера домой.

Но Джим не давал мне сигнала.

Я уже открыто игнорировала Купера или отпускала в его адрес колкие замечания. В этом и заключались наши «отношения». Укол за уколом. Никакой романтики. Это было очевидно для всех, кто хотя бы мельком наблюдал за шоу. Продюсеры, конечно, постараются всё смонтировать так, чтобы зрителям казалось иначе, но откровенную неприязнь монтажом не скроешь.

Мне никто не говорил, что я должна быть с ним милой или хотя бы делать вид. Поэтому я и не пыталась.

В игре оставалось шесть человек. За пять недель четырнадцать мужчин ушли, а я по-прежнему испытывала настоящую привязанность только к двоим.

Брент и Уэйд.

В прошлый раз они были на отдельных свиданиях, и я решила посвятить Бренту больше времени, когда приходила в дом парней. Хотела показать, что он всё ещё в игре, но главное — это снова увидеть того самого Брента, каким он был до истории с пейнтболом.

И он вернулся.

Передо мной снова стоял тот самый парень с нашего восхитительного свидания на скалодроме. И с каждым нашим разговором я чувствовала, что всё сильнее к нему привязываюсь.

Но был и Уэйд.

Последнюю неделю мы проводили вместе время, болтая обо всём на свете. Как-то он сумел пробиться сквозь мои стены, и я начала рассказывать ему о прошлом: о семье, о так называемых друзьях, даже немного о бывших. Хотя здесь я говорила осторожно, крошечными порциями информации.

Но каждое мгновение с ним оставляло новый след в сердце.

Мне это не нравилось.

И нравилось одновременно.

Уэйд был полной противоположностью всех, кого я когда-либо знала. И часть меня задавалась вопросом: может, мои чувства к нему такие острые, потому что он другой?

Я надеялась, что дело не только в этом. Потому что он мне действительно нравился.

Добрый, харизматичный, честный, чертовски привлекательный и, что самое главное, потрясающий собеседник. Мы были словно из разных миров, но стоило начать разговор, как ничего больше не существовало. Только мы двое, медленно падающие в эту бездну.

Я посмотрела на лист с планом свиданий и невольно улыбнулась.

Лайн-данс8, а потом караоке.

На этой неделе у нас было всего одно групповое свидание. Все шестеро парней и я сначала отправимся в танцевальный зал, а потом поедем в бар, где каждому предстоит выйти на сцену. Это будет либо лучший вечер в моей жизни, либо самый позорный.

Я не умела танцевать. Совсем. Оставалось надеяться, что смогу хотя бы не выбиться из ритма. Зато я могла петь. Правда, не перед публикой.

Интересно, а среди парней есть талантливые певцы? Из шести человек хотя бы один да должен уметь. А вот с танцами... Я представила, как они отбивают ритм каблуками ковбойских сапог.

Как Уэйд.

Ох, пусть они все оденутся как Уэйд.

Джинсы, сидящие идеально, рубашки, подчёркивающие каждый рельеф мускулов. Может, он, наконец, наденет свою ковбойскую шляпу?

Я посмотрела на телефон. До выхода оставался час. Время привести себя в порядок и придумать, что надеть для танцев.

Я стояла в центре, трое парней слева, трое справа. Мы смотрели на Бетани — миниатюрную брюнетку, которая объясняла нам основы.

Я не слушала.

Я злилась.

Неужели в радиусе ста миль не нашлось никого, кроме неё?

Я посылала ей взглядом такие кинжалы, что в идеальном мире они бы уже нанесли урон.

Ревность тебе не к лицу, Ники.

— Хорошо, начинаем с правой ноги! — звонко проговорила Бетани. — Раз. Выставляем пятку вперёд и возвращаем, затем дважды повторяем и снова назад. Потом то же самое с левой. Попробуем?

Мы послушно повторили за ней. Пока что всё было просто.

— Отлично! — Бетани хлопнула в ладоши. — Всё просто идеально. Теперь добавим ещё один элемент. Три касания пяткой: сначала правой, потом левой, снова правой. — Она показала движение, поясняя. — А теперь попробуйте с самого начала. Правая пятка, назад, двойной шаг назад. Левая...

Я старалась не обращать на неё внимания и просто отрабатывать движения, которые не представляли особой сложности. Может, притвориться, что подвернула ногу? Тогда бы мы могли убраться отсюда подальше. И от этой дамочки тоже.

— Замечательно! Следующее движение...

Мы слушали, пока она объясняла новый шаг: поворот в сторону и лёгкое покачивание бёдрами. Это мне уже нравилось. Теперь Уэйд стоял прямо передо мной, и в этих джинсах он выглядел... Ну, скажем так, весьма впечатляюще. Шляпы сегодня, правда, не было, но в данный момент это можно было простить.

— Нет, Купер, ты делаешь неправильно. Позволь, я покажу.

Бетани подошла к нему, положила руки на его бёдра и слегка направила их в нужную сторону. Купер тут же начал дурачиться, нарочито виляя, вызывая у неё смех.

— Просто не знаю, как ими трясти, — протянул он, хитро приподняв брови. — Может, ты покажешь?

— Ох, только не это, — пробормотала я. — Снимите уже номер.

Я сказала это достаточно громко, чтобы меня услышали стоявшие рядом. Да и съёмочная группа наверняка уловила моё бурчание. Микрофоны у них были огромные.

Уэйд резко развернулся ко мне.

— А с чего это Купер так активно флиртует с Бетани?

— А почему бы и нет? Ты только глянь: миленькая, жизнерадостная, а грудь задрана так высоко, что у неё уже наверняка есть свой собственный почтовый индекс.

Я тут же поняла, насколько прозрачно во мне читается ревность, хотя Купер меня не интересовал ни на йоту.

Уэйд лениво оглядел меня с головы до ног. В его взгляде промелькнуло что-то, от чего внутри вспыхнул огонь. Я едва удержалась, чтобы не скрестить руки на груди. Вдруг захотелось прикрыться.

Сегодня я постаралась одеться в стиле кантри. Узкие джинсы подчёркивали фигуру, а сине-белая клетчатая рубашка слегка скрывала верх, но не полностью. Под рубашкой была белая майка, благодаря чему я завязала концы рубашки узлом и оставила несколько верхних пуговиц расстёгнутыми. Волосы оставила распущенными, слегка накрутив кончики для объёма. Лёгкий макияж: аккуратные смоки и идеальная алая помада.

Глядя на своё отражение перед выходом, я чувствовала себя прекрасно. Будто частицы Николь из Чикаго и Николь из Оклахомы наконец-то соединились. И та, что смотрела на меня из зеркала, была счастлива.

А потом мы приехали сюда и встретили нашего«инструктора по танцам».

Бетани была одета почти так же, как и я, только её рубашка была красно-белой, а под ней был синий бюстгальтер. Без маек, без топов. Просто бюстгальтер. И завершали образ сапоги вместо моих туфель.

Туфли, кстати, давно стояли в сторонке, потому что мне не хотелось покалечиться.

— Дорогая, — протянул Уэйд, шумно втягивая воздух сквозь зубы, — тут даже сравнивать нечего. Ты самая красивая женщина в этом штате.

— Ты обязан так говорить. Это часть шоу, — фыркнула я.

Комплимент резанул по ушам. Я привыкла к «Эй, детка, закачаешься!» или свисту вслед. А то, что сказал Уэйд, да ещё таким серьёзным тоном... Это было чем-то совсем иным.

— Нет, наоборот, именно поэтому я не должен был этого говорить. Я не должен был так увлекаться. Не должен был так сильно волноваться за тебя. Не должен был хотеть врезать Куперу за то, что он ведёт себя как придурок.

Его пальцы сжались в кулаки, и я уже подумала, что он действительно воплотит угрозу в жизнь. Но в этот момент Бетани снова хлопнула в ладоши, привлекая внимание.

— Так, теперь, когда все знают движения, давайте повторим их!

Я слегка коснулась руки Уэйда. Он посмотрел на меня, всё ещё разъярённый.

— Спасибо, — просто сказала я.

Он понял. Я увидела это по тому, как смягчился его взгляд.

Мы снова обратили внимание на Бетани и быстро освоили оставшиеся движения. Несколько новых элементов, затем поворот и повторение всей последовательности до конца песни.

Мы протанцевали три разных трека, прежде чем вечер подошёл к концу и мы отправились в бар на караоке. Я даже обрадовалась. Учить шаги было проще, чем разбирать слова Уэйда.

О том, что он так увлёкся.

О том, что ему не всё равно.

О том, что он хотел ударить Купера.

И о том, что я бы с радостью заплатила за билет на этот бой.

Но легче мне от этого не становилось. Наоборот. Каждое его слово тянуло меня в пропасть всё глубже.

И это пугало.

Я не должна была влюбляться так быстро.

И ещё хуже было то, что в моей жизни был не только Уэйд.

Был и другой.

Но как выбрать? Как понять, кто из них тот самый?

Как убедиться, что сердце не ошибается, если разум кричит, что всё это ошибка?

ГЛАВА 17

— Хочешь выпить? — спросил Уэйд, оказавшись рядом.

Мы пришли в караоке-бар и уже записали свои имена в список. По словам Джима, петь должны все. Даже если фальшивим безнадёжно. К счастью, можно было выступать парами, и парни сжалились надо мной, позволив пропустить первый круг.

Главное, что Уэйд и Брент не взяли друг друга в напарники. Этого я бы точно не вынесла.

— Конечно, — ответила я. — Пиво.

Он кивнул, но посмотрел на меня с удивлением.

— Пиво?

— Да. — Я покачала головой. — Я его пью, знаешь ли.

После танцев холодное пиво казалось отличной идеей. И напиваться я не собиралась. Я отлично знала, как растянуть пару бутылок на весь вечер, оставаясь в норме.

Нет, пьяная Ники пусть лучше не появляется. Кто знает, что она учудит.

Наверное, затащит Уэйда в тёмный угол и сделает с ним кучу нехороших вещей.

А потом переключится на Брента.

Потому что, судя по всему, пьяная Ники — это та ещё бестия.

— Ладно, какое пиво? — спросил Уэйд, вырывая меня из самобичевания.

Я хотела сказать «312» — это моё любимое, из дома, но в этом захолустном баре его вряд ли можно было найти. Мы ведь были в какой-то полусотне миль от ближайшего города.

Я пожала плечами:

— Удиви меня.

Обычно я не являлась фанаткой сюрпризов, особенно когда речь шла о еде и напитках. Но Уэйду я доверяла.

...И это меня пугало.

Он открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но тут же передумал. Сунул руки в карманы, пожал плечами и ушёл к барной стойке.

Шоу смогло выбить для нас место в баре, но закрыть его полностью не разрешили. Видимо в американской глубинке даже за деньги не купишь себе приватную караоке-вечеринку.

Правда народу всё равно было подозрительно мало. Как-то странно для пятничного вечера. И вокруг ходило слишком много симпатичных девушек. Специально для шоу? Или для лишней драмы?

Если честно, я понятия не имела.

Но знала одно: если хоть одна из них подойдёт к моим парням, то я выцарапаю ей глаза.

И когда я успела стать такой собственницей?

Передо мной поставили большой стакан, и Уэйд вернулся на своё место. Я скользнула взглядом по его телу, едва удержавшись от улыбки и спрятав её за краем бокала.

Вот почему. Вот почему я стала такой собственницей.

«Назад, дамочки, он мой... Ну, почти».

Я жадно отпила из бокала, наполняя пересохшее горло холодным пивом. Сделала несколько больших глотков. Только когда половина стакана оказалась в животе, я подняла глаза на Уэйда. Он смотрел на меня с весёлым выражением лица.

— Чего? — Я провела пальцем по губам. — У меня пена на губах?

— Нет, дорогая, ты идеальна.

Мои губы дёрнулись в усмешке.

— Спорю, ты говоришь это всем девушкам.

— Только тем, кто важен.

Уэйд определённо знал, как пускать в ход красивые слова.

— Ого, ковбой. Ты мастерски играешь в эту игру.

— Какую?

Он подался вперёд, положил руку мне на бедро, и мне показалось, что мои джинсы вот-вот вспыхнут. Тепло от его ладони разошлось по всему телу, огнём растекаясь по коже.

Я не могла выдавить ни слова, поэтому снова поднесла стакан к губам и допила его до дна.

Если я продолжу в том же духе, то быстро напьюсь.

— Как тебе? — спросил Уэйд, кивнув на пустой бокал.

— Нормально. Не самое любимое, но пить можно. Вроде как знакомый вкус. Хотя, может, всё пиво на один вкус. Везде этот солод, хмель и прочая радость...

«О, Боже, Ники, заткнись».

— Так, — я прочистила горло, — что это было?

Уэйд усмехнулся:

— PBR.

Он поднял свою бутылку, отсалютовал мне и сделал глоток.

Я вспомнила день нашей первой встречи, когда Уэйд сказал, что занимается профессиональным экстремальным спортом — PBR, а я, дура, решила, что речь идёт про пиво.

И вот он заказывает мне именно его.

Совпадение?

Не думаю.

— Хм.

Это всё, что мне удалось сказать. В оправдание могу сказать, что его рука до сих пор лежала у меня на бедре, а его большой палец медленно рисовал круги по ткани.

— Хочешь другое? — спросил он.

— Нет, всё нормально. Но сейчас мне лучше выпить воды.

Я. Смогла. Сформулировать. Предложение.

Прогресс.

— Я достану! — Брент тут же вскочил и помчался к бару, не дав Уэйду даже пошевелиться.

Спорю, если бы Брент знал, где сейчас находится рука Уэйда, он бы не стал так рьяно предлагать помощь.

Вообще, я начинала сомневаться насчёт Брента. Когда мы общались вдвоём или в компании других парней, он был тем самым классным парнем, за которого я его приняла вначале. Но стоило появиться Уэйду, как он резко менялся. Становился неловким, ревнивым, пытался перетянуть на себя моё внимание, первым откликался на любые мои просьбы.

Мне, конечно, нравилось, когда меня балуют, но это начинало раздражать. Это было не похоже на того Брента, которого я когда-то решила подпустить к себе.

Я вздохнула, неохотно сняла руку Уэйда со своего бедра и мягко улыбнулась. Поднялась на ноги, но вдруг замешкалась, не зная, что сказать, какой придумать предлог, почему ухожу.

В итоге решила сказать правду:

— Я просто поговорю с Брентом.

Я не знала, чего ожидать от Уэйда, но уж точно не простого кивка. Он лишь улыбнулся мне, а затем вновь сосредоточился на сцене, наблюдая за выступающими. Я не могла понять, было ли ему действительно всё равно, что я иду разговаривать с Брентом, или же он просто понимал, что это шоу и мне нужно взаимодействовать с разными мужчинами, а не только с ним. Решив не зацикливаться, я направилась к бару, где сидел Брент.

Я заняла место рядом.

— Привет, незнакомец. Что это ты тут один?

Брент повернулся ко мне, его колено оказалось между моими.

— Дуюсь.

Ну хоть честно.

— И с чего бы это? — спросила я.

Он молча подвинул ко мне стакан с водой. Я тут же сделала несколько глотков.

Манеры, кажется, остались где-то в Оклахоме. Если бы моя мать могла видеть меня сейчас...

— Спасибо. Так в чём же дело? Это караоке, тут должно быть весело.

— Брось, Ники. Ты знаешь, почему. — Брент бросил взгляд в сторону нашего столика.

Я сказала себе не смотреть. Но, конечно, не смогла удержаться.

Уэйд сидел так же, как и прежде, полностью сосредоточенный на сцене и даже не глядя в нашу сторону. Я сдержала улыбку. Мне нравилось, что он уважает моё пространство. Но я не хотела, чтобы Брент расстраивался ещё больше.

— Брент, это шоу про знакомства. Я должна проводить время с разными мужчинами.

— Но я вижу, как ты смотришь на Уэйда. — Брент покачал головой. — С ним никто не сравнится. Остальные просто ждут своей очереди на вылет.

Он облокотился на стойку и взглянул на меня испытующе.

— Ладно, да, мне нравится Уэйд. — Я решила быть честной второй раз за последние пять минут. — Чувства, которые он во мне вызывает — это что-то совершенно новое для меня. Но это не значит, что я чувствую что-то только к нему.

Брент приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Ты не собираешься облегчить мне задачу, да? — Я сделала ещё глоток воды, чтобы справиться с внезапной сухостью в горле.

Признаваться в чувствах — это точно не мой конёк. У меня было мало отношений, и все они возникали просто потому, что мы с кем-то пересекались, а потом в какой-то момент начинали встречаться. Всё происходило автоматически. Я играла ту роль, которую от меня ожидали. Но настоящие чувства? Их не было.

Вот почему участие в этом шоу — это худшее, что могло со мной случиться.

Бриджит бы сказала, что всё наоборот. И это лучшее, что случилось. Но когда речь шла о моих эмоциях, я позволяла себе не соглашаться.

— Брент, ну неужели ты не замечал, что у нас с тобой тоже есть связь? С самого начала?

— Называть меня тупым — это не лучшая стратегия, — усмехнулся он, скрестив руки на груди.

Я было заволновалась, что он обиделся, но заметила едва заметную улыбку и выдохнула.

— Ты понял, о чём я! — Я несильно толкнула его в плечо, улыбаясь, когда он рассмеялся.

Но веселье быстро исчезло, стоило ему снова взглянуть на Уэйда, который так и не повернулся к нам.

— Послушай, я знаю, что чувствую. Но это не значит, что ты чувствуешь то же самое. Разве можно меня винить за то, что мне не нравится видеть, как ты влезаешь в отношения с другими?

— Но разве не в этом смысл шоу? — Я жестом указала на съёмочную группу, окружавшую бар. — В том, чтобы никто не знал точно, на каком он месте? Чтобы выбор для меня был сложным? Чтобы я встречалась с разными мужчинами и выбирала лучшего?

Я накрыла его колено ладонью.

— Ты не можешь ревновать каждый раз, когда я с кем-то общаюсь. Ты сам на это подписался. Я должна это делать. И ты не можешь злиться на меня за то, что у меня появляются чувства. Всё, что тебе нужно — это верить в нашу связь. Работать над ней. Может быть, попробовать держать свою ревность в узде, потому что она не делает тебя привлекательнее.

Брент уставился на мою руку на своём бедре.

— Это сложно. Совсем не то, чего я ожидал.

— А чего ты ожидал? — спросила я.

Я начала убирать руку, но он накрыл её своей ладонью, не давая мне отдёрнуть её.

— Я просто не думал, что влюблюсь в «Холостячку», когда записывался на шоу.

Он посмотрел мне в глаза, и я почувствовала, как напряглись мышцы. Количество эмоций, которое он сейчас направлял на меня, было настолько интенсивным, что не будь это реалити, продюсерам пришлось бы повысить возрастной рейтинг передачи.

— Всё, о чём я прошу — это терпение. Понимание того, что я одна, а вокруг меня сразу несколько мужчин, и я чувствую себя максимально растерянной. Я не могу контролировать свои чувства. Я пытаюсь сделать лучший для себя выбор. И мне правда нравится проводить с тобой время, Брент. Но мне тяжело, когда ты ведёшь себя как два разных человека. Ты один наедине со мной, а другой при всех.

Я осушила стакан, чувствуя, как краснеют щёки от столь откровенного признания.

Брент сжал мою руку, прежде чем встал со стула.

— Я обещаю постараться. Это всё, что я могу предложить.

Он потянул меня за собой, вынуждая подняться.

— И этого достаточно.

Мы направились обратно к столу, где сидел Уэйд. Брент держал меня за руку.

Но осознав, куда мы идём, я аккуратно высвободила ладонь и сунула её в карман.

Брент сбился с шага, его губы дрогнули в лёгком разочаровании.

Но мои глаза уже были прикованы к Уэйду.

Он всё так же наблюдал за сценой, даже не взглянув в нашу сторону.

Я не хотела ранить Брента. Но я только что сказала ему, что у меня есть чувства к Уэйду. А значит, последнее, чего я хотела — это чтобы Уэйд увидел нас держащимися за руки.

Это было чертовски неловко.

Почему нельзя просто спокойно встречаться с несколькими мужчинами?

Я заняла своё место рядом с Уэйдом. Брент уже собирался сесть с другой стороны, но тут прозвучала финальная нота караоке-композиции, а диджей объявил:

— А теперь на сцену выходят Купер и Брент с классикой жанра!

У меня отвисла челюсть, когда они направились к импровизированной сцене. Это могло стать либо самым смешным выступлением за вечер, либо величайшим испанским стыдом в истории.

Я не понимала, зачем Брент выбрал в напарники именно Купера из всех возможных людей.

Скрестив пальцы под столом, я надеялась, что Купер окажется ужасным певцом. С его внешностью и самомнением он просто не мог быть идеальным во всём.

Но стоило прозвучать первым нотам«Like a Virgin»9, как я громко фыркнула. Выражение ужаса на лице Брента заставило меня расхохотаться. Очевидно, Купер сам выбрал песню и не посчитал нужным предупредить напарника.

Купер начал расхаживать по сцене, заливисто выводя первые строки. Увы, он решил устроить шоу, услышать его настоящий голос было просто невозможно.

Ну что ж, я сделаю вид, что то, что доносится из колонок, и есть его истинное пение.

Брент неловко топтался позади, явно не зная, что делать. Его голос почти тонул в пронзительных воплях Купера. Тот вдруг резко повернулся к нему, толкнул локтем и внезапно указал на меня. Щёки вспыхнули. Я уже знала, что будет дальше.

Купер театрально провёл рукой по телу и спел заглавную строчку. Зал взорвался восторженными криками. Судя по реакции, он только что изобразил нечто чересчур непристойное. Я едва не умерла от стыда.

Брент рассмеялся прямо в микрофон, а я уткнулась лицом в ладони, спрятавшись за столом.

— О, давай, Ники! Ты же коснулась меня!Как девственница!— Купер растянул строчку, и зал взорвался хохотом.

Девчонки в зале завизжали. А я мечтала ударить его между ног.

Зажмурившись, я продолжала прятаться за столом, пока Купер и Брент дурачились на сцене. Брент, похоже, решил, что раз уж это всё ради веселья, можно и подыграть. Он явно понял: чем нелепее он будет выглядеть, тем больше оваций сорвёт.

Или это была его изощрённая месть за то, что я не взяла его за руку раньше.

Как бы то ни было, голос у Брента оказался мягче, чем я ожидала. Даже выше. Хотя, возможно, он просто пытался подпевать Куперу.

Рядом хихикнул Уэйд. Я прищурилась.

Он смотрел не на сцену, а прямо на меня.

— Да ладно тебе, дорогая, это же смешно, — рассмеялся он.

— Конечно, тебе смешно. Это же не тебя сейчас публично позорят, — проворчала я.

Я покосилась на сцену как раз в тот момент, когда Купер с громким шлепком рухнул на пол и начал вульгарно извиваться. Я вздрогнула и снова посмотрела на Уэйда.

— Ты можешь взять реванш, когда выйдешь на сцену, — предложил он.

— Какой, к чёрту, реванш? Я хочу, чтобы он исчез! Чтобы я больше никогда его не видела! — вспылила я.

Для всех это было весёлым шоу, а для меня пыткой.

Джим настоял, чтобы Купер остался ради рейтингов, но видеть, как он выставляет меня на посмешище перед залом (и миллионами зрителей, которые потом увидят это по телевизору), просто выбешивало.

Уэйд внимательно посмотрел на меня, будто пытаясь осмыслить мою вспышку ярости. Я не хотела срываться на нём. Он был ни при чём.

— Прости. — Я вздохнула и натянуто улыбнулась.

На сцене заиграл последний припев. Слава богу, всё заканчивалось.

Возможно, я и перегнула палку, но у любого человека есть предел терпения.

— Тебе нравится«Бриолин»10? — внезапно спросил Уэйд.

— Чего? — Я моргнула, не сразу осознав, к чему он клонит.

— Фильм«Бриолин». Ты его любишь?

— Конечно! А кто не любит? — Я всё ещё пыталась понять, почему разговор вдруг сменил направление.

Но прежде чем я успела спросить, Уэйд поднялся.

— Сейчас вернусь, — сказал он и исчез в толпе женщин, облепивших сцену.

Тем временем Купер тянул последнюю ноту явно дольше, чем следовало, и раскланивался раз двадцать.

Несколько девушек пытались буквально накинуться на него.

Брент пробрался сквозь толпу с широкой ухмылкой и плюхнулся на своё место.

Я метнула в него ледяной взгляд.

— Ты для меня мёртв, — буркнула я.

Он лишь рассмеялся и покачал головой:

— Признай, это было весело.

— Да, особенно та часть, где я в уме убивала Купера десятью разными способами, — парировала я.

— Он просто купался во внимании. Как только ты перестала смотреть на него, он сразу переключился на остальных, — хмыкнул Брент и кивнул на сцену.

Я обернулась и увидела Купера, окружённого поклонницами.

— Серьёзно?! Почему он всё ещё здесь?! — Я всплеснула руками.

Брент лишь усмехнулся, явно зная больше.

Я уже собиралась идти к Джиму и заявить, что раз всем очевидно, что Купера держат только ради рейтингов, может, пора его выпроводить?

Но не успела я подняться, как голос диджея приковал меня к месту.

— А теперь Уэйд и Ники!

Я застыла, как персонаж мультфильма, у которого глаза превращаются в огромные блюдца.

Я точно не записывалась петь с Уэйдом.

Какого чёрта?

Что за песню нам выбрали?!

— Ники, где ты? — позвал диджей.

Все взгляды устремились на меня.

Я всерьёз подумывала спрятаться под стол.

Диджей решил, что я просто стесняюсь, и решил меня подбодрить:

— Давайте поддержим Ники!

Бар дружно подхватил его инициативу, начав скандировать моё имя. Если он думал, что это как-то поможет, значит, у него не все дома. Наоборот. У меня тут же появилось желание сбежать.

Но стоило мне взглянуть на сцену, где в одиночестве стоял Уэйд, держа в руках два микрофона, как сердце чуть не остановилось. Он выглядел неуверенным, словно боялся, что я его брошу. Эта мысль тронула меня так сильно, что прежде чем я успела осознать свои действия, я уже отодвигала стул и пробиралась сквозь радостно кричащую толпу к сцене.

— Будет весело, — тихо сказал Уэйд, протягивая мне микрофон.

Я натянуто улыбнулась, но меня так трясло, что я боялась, что когда открою рот, то из него польётся нечто совсем не похожее на пение.

Когда заиграла музыка, всё встало на свои места. Вот почему он спрашивал меня про«Бриолин».

Я едва не развернулась и не сбежала обратно.

Нет, ну нет же! Мы не можем петь«Summer Nights»друг другу!

Я уже придумала идеальный способ слиться, но стоило Уэйду запеть первую строчку, и всё полетело к чертям.

Этот голос.

Глубокий, тягучий, безупречный.

Его голос должен быть вне закона.

Я была настолько заворожена, что пропустила свою часть и едва смогла пробормотать нужные слова.

Уэйд улыбнулся и продолжил петь, а я, услышав следующее, невольно рассмеялась. Чёрт, да, он был прав. Я действительно сходила по нему с ума.

Взяв себя в руки, я сумела вытянуть свою партию уже без дрожи в голосе. Но только потому, что не сводила с него глаз.

И да, я говорила правду. Он был чертовски хорош.

А когда наши голоса слились в припеве, меня пронзила одна-единственная мысль. Можно ли влюбиться в человека ещё сильнее? Потому что мы звучали идеально вместе.

Словно созданы друг для друга.

«Оу, стоп. Спокойнее!»

Я уже собиралась загнать себя в ловушку этих мыслей, когда на сцену запрыгнул Купер, выхватил у Уэйда микрофон и с наглым довольством пропел следующую строчку.

Брент тут же схватил мой микрофон и, пытаясь взять нереально высокую ноту, выдал свою.

Я прыснула от смеха.

А когда к нам присоединились остальные парни, встав позади нас с Уэйдом, сдерживаться уже не было никакой возможности.

Их фальшивые, до боли высокие голоса превратили всё в фарс, и я уже не могла прекратить смеяться, пытаясь хоть как-то попасть в свою партию.

Финал мы с Уэйдом вытянули на одной долгой ноте. Он безупречно попал в тональность, а бар взорвался оглушительными аплодисментами.

Мы определённо сделали этот номер.

И, чёрт, это было невероятно весело.

Уэйд знал, что мне нужно, чтобы окончательно перестать злиться и просто наслаждаться вечером.

Когда мы спустились со сцены, я направилась к бару.

— Воды, пожалуйста, — попросила я, садясь на высокий стул. Горло саднило после такого вокального марафона.

Уэйд сел рядом и тоже заказал воды. Бармен поставил передо мной стакан, и я жадно сделала несколько глотков, мгновенно почувствовав облегчение.

— Спасибо за это, — сказала я, встретившись с Уэйдом взглядом.

— Всегда пожалуйста. Мне нравится видеть твою улыбку.

Он осушил половину стакана, а я с трудом сглотнула, потому что в животе вдруг поселился целый табун взбесившихся слонов.

— Я и забыла, как здорово просто веселиться. Не воспринимать всё слишком серьёзно, — выдохнула я, когда, наконец, пришла в себя.

— О, это очень серьёзно, — тихо ответил Уэйд, не сводя с меня глаз.

Так, будто хотел, чтобы я поняла: для него это действительно важно.

— Но и веселиться тоже нужно уметь.

Я улыбнулась в ответ и снова сделала глоток воды.

Чёрт, мне срочно нужно было остыть.

Этот мужчина меня убьёт.

К концу вечера караоке сменилось музыкой из джукбокса. Я успела перекинуться парой слов с каждым из парней за исключением Купера, который по-прежнему был плотно окружён поклонницами.

Даже от пристальных взглядов Уэйда мне удалось немного оправиться. Хотя каждый раз, когда мы разговаривали, меня начинало потряхивать от осознания того, что он уже не пытался скрывать свои чувства.

Я ему нравилась, и он совершенно не боялся показывать это.

В конце концов, уже шла пятая неделя. Мы добрались до середины шоу, и если парни собирались переходить в наступление, то сейчас было самое время.

Джим подошёл ко мне после караоке и сказал, что технически свидание окончено, и мы можем разъезжаться по домам. Но мне так нравилось проводить время с ребятами в обычной, не постановочной обстановке, что я совершенно не хотела, чтобы вечер заканчивался.

Так что вот я, развлекаюсь на танцполе.

Здесь я была в своей стихии.

Так я проводила почти все выходные в Чикаго со своими так называемыми друзьями. Музыка, движения, свобода. В эти моменты исчезало всё лишнее. Я могла быть собой.

Правда, обычно это заканчивалось не очень хорошо. Стоило мне начать танцевать, как какой-нибудь парень подхватывал меня в ритме, и вот уже его девушка тянет меня за волосы. Как будто я могла заранее знать, что он не свободен!

Но сегодня всё было иначе.

Сегодня все, кто танцевал со мной, были здесь ради меня.

Мне не нужно было опасаться внезапной потасовки.

Тёплые руки скользнули по моим бёдрам, и в тот же момент по телу разлетелись искры.

Узнать его я могла бы даже с закрытыми глазами. По этим прикосновениям, по шершавым от мозолей ладоням.

Уэйд.

Сердце бешено забилось, когда наши тела начали двигаться в такт. Одна его рука плавно соскользнула к моему животу, притягивая меня к себе. Я выдохнула, отвечая движением бёдер. Пальцы Уэйда накрыли мои, и я, не задумываясь, переплела наши руки.

Быстрый, требовательный ритм музыки гремел по танцполу, и я держалась в темпе вместе с Уэйдом. В другой ситуации мне хватило бы просто движения, просто присутствия партнёра, но танцевать с ним вот так... Это сводило меня с ума.

Мне хотелось видеть его лицо. Хотелось ловить каждое движение. Никогда раньше я не испытывала ничего подобного, и это должно было меня остановить.

Но прежде чем я успела осознать, что творю, он закружил меня в своих руках.

Его ладонь легла на поясницу, притягивая ближе. Я впилась взглядом в его лицо: капли пота, сверкающие на висках, губы, тронутые неизменной ухмылкой... Наконец, его глаза. Этот взгляд. Жаркий, приковывающий, он пригвоздил меня к месту.

Такой взгляд мог свести с ума любую. Я точно теряла голову. Нам срочно нужно было найти тёмный угол.

Уэйд провёл языком по нижней губе, затем прикусил её.

Мне хотелось сделать то же самое.

Мы и так были достаточно близко, но он притянул меня ещё сильнее. Под ладонью я ощущала напряжённые мышцы его груди. А потом...

Я почувствовала его член. Твёрдый. Прижимавшийся к моему животу.

Господи. Чёрт.

Мне срочно нужен был свежий воздух, иначе прямо здесь, на танцполе, он опрокинет меня на ближайший стол.

При таком количестве феромонов, что источал Уэйд, это было бы неудивительно.

Мозг плыл в каком-то безумном угаре. Могло случиться что угодно.

Как по заказу, музыка сменилась на медленный трек. Большинство танцующих разошлись к бару, чтобы передохнуть и выпить.

Я воспользовалась этим, чтобы сбежать.

Ни слова не сказав, я выскользнула из его рук и вылетела из бара быстрее, чем за мной успели бы угнаться камеры.

Парковка встретила меня прохладным воздухом. Я остановилась у вывески, всё ещё задыхаясь от эмоций, и жадно втянула свежий воздух. Глубокий вдох. Долгий выдох. Дыхательные практики из йоги всё ещё работали и помогали хотя бы немного прийти в себя.

Шаги по гравию выбили меня из этого спокойствия.

Я замерла.

Одна. Ночью. В конце парковки. Чёрт, какая же я глупая.

Кто угодно мог подойти сзади.

И времени на крик у меня не было бы. Этот кто-то уже стоял за моей спиной. Я чувствовала его тепло.

— Прости, — раздался знакомый голос.

Я выдохнула с облегчением и обернулась.

— Прости, что сбежала, — пробормотала я, шаркая носком по камешкам.

— Тебе не за что извиняться.

— Нет, есть. Там, в баре, всё стало слишком... Жарким, и я испугалась. Не должна была, но... Я не привыкла к таким чувствам. Они слишком сильные, слишком непривычные. Я ведь не из тех, кто зацикливается на одном человеке. Я не запрограммирована на это. Я... сломанная. Точно сломанная. Но с тобой... Это словно огонь. Огонь, лёд, радуги и... Чёрт, шоколадные брауни с карамелью... — Меня понесло, и я уже не могла остановиться. — Почему ты мне так нравишься? Как тебе удалось перевернуть всё, что я считала неисправным в себе все эти тридцать лет? И почему ты смотришь на меня так?

Я встретилась с ним взглядом... и пожалела об этом. В его глазах что-то вспыхнуло, но я не могла понять, что именно.

— Дорогая, ты... Я... — Уэйд запнулся, будто не находя слов.

Моё сердце сжалось. Ну вот и всё. Я его напугала.

— Всё нормально. Можешь ничего не говорить, — поспешила я. — Я понимаю. Если ты хочешь уйти, просто скажи.

Кажется, он пробормотал что-то вроде «чёрт возьми», но меня уже несло дальше:

— Я не буду тебя удерживать, не хо...

Уэйд резко перехватил меня за талию и притянул к себе, заставив замолчать.

А затем его губы накрыли мои.

И тут я действительно почувствовала это.

Колени ослабли, я готова была просто стечь на землю, но его сильные руки удержали меня.

Одна моя рука сама собой скользнула на его шею, другая же осталась зажатой между нами, сжимая его рубашку.

Мне было плевать.

Плевать на всё, кроме того, как двигались его губы.

Этот поцелуй не был нежным.

Это не было робким «ну давай попробуем».

Нет.

Этот поцелуй высвобождал всё, что мы так долго сдерживали.

Он был жадным. Глубоким.

Мы оба стремились взять друг друга целиком, пока это не закончилось.

Его ладонь скользнула под мой топ, горячая кожа обжигала спину. Я открыла рот, выдыхая стон, и этого оказалось достаточно, чтобы он углубил поцелуй. Его язык слился с моим в ритме, который казался самым естественным на свете.

На этот раз простонал он.

И увлёк меня ещё глубже.

Это был наш первый поцелуй.

Но он уже был доведён до совершенства.

И теперь мне не нужен был никакой другой.

Уэйд нехотя отстранился, но я не собиралась его отпускать. Он тихо рассмеялся, осыпая лёгкими поцелуями мои губы, затем скользнул вниз, оставляя дорожку горячих прикосновений до самого уха.

Если он думал, что на этом всё, он ошибался.

Он только что разжёг во мне огонь, который было не так просто потушить.

— Дорогая, если мы не остановимся, мне придётся взять тебя в кузове ближайшего пикапа, — пробормотал он, дыхнув мне в ухо.

Пикап. Стол. Да мне всё равно.

Просто возьми меня.

— Ладно, — выдохнула я, осыпая его поцелуями от подбородка к уху, прежде чем прикусить мочку.

Уэйд зарычал, его пальцы сильнее сжали мои бёдра.

— Думаю, Джим бы пристрелил меня за такое, — бросил он.

Будто ледяной водой окатил.

Я отступила, тяжело дыша, и огляделась. Половина съёмочной группы последовала за Уэйдом наружу.

Чёрт.

То, что казалось мне страстным, личным моментом, попало в объективы. И теперь это увидит весь, мать его, мир.

— Сука, — начала я, но Уэйд пресёк мои возмущённые слова быстрым поцелуем.

— Не надо, — прошептал он.

— Но это же... — Я заскулила, но он снова накрыл мои губы своими. Я невольно улыбнулась. — Это не самый действенный способ заставить меня замолчать. Я буду жаловаться снова и снова, только чтобы твои прекрасные губы не отрывались от моих.

Уэйд рассмеялся, ещё раз мягко коснулся моих губ и нехотя отступил на несколько шагов.

— Давай закончим на этом. Я пойду соберу ребят. — Он пятился медленно, словно не хотел уходить.

И я не могла его винить. Даже при включённых камерах мои мысли всё ещё крутились вокруг того самого кузова грузовика.

Я смотрела, как Уэйд исчезает в баре, когда рядом возник кто-то ещё. Узнать его не составляло труда.

— Джим, — вздохнула я.

— Ники, — отозвался он.

— Просто промолчи, ладно? — попросила я. — Дай мне насладиться этим моментом.

Мне даже не нужно было на него смотреть, чтобы понять, что он расплылся в самодовольной улыбке и не собирается перечить. Я почувствовала, как он отступил и начал раздавать указания съёмочной группе.

Я коснулась пальцами губ. Они всё ещё покалывали после поцелуя Уэйда.

Пять недель шоу позади. И теперь всё стало по-настоящему.

ГЛАВА 18

— Да чтоб тебя, Бриджит, возьми трубку! — Я потрясла телефон у уха, слушая бесконечные гудки. В её защиту, конечно, следует сказать, что было всего пять утра. Вряд ли нормальный человек в такое время бодрствует. Но чёрт возьми, если я звоню так рано, значит, это действительно важно.

А это было важно.

Я не сомкнула глаз за всю ночь, снова и снова прокручивая в голове этот поцелуй.

Снова.

И снова.

И снова.

Никто и никогда не целовал меня так, как Уэйд. Если бы я была в своём уме, это бы меня расстроило. Сколько же я упустила! Но нет, вместо этого меня переполнял восторг, и мне срочно нужно было поделиться им с лучшей подругой.

Вот только лучшая подруга почему-то не брала трубку!

— Привет, это Бриджит. Оставь сообщение, и я тебе перезвоню...

Я раздражённо сбросила вызов. Нет уж, никаких сообщений. Я собиралась дозвониться до неё лично. Ещё раз нажала на её имя в контактах.

Если потребуется, я буду звонить двадцать раз подряд, но добьюсь своего.

Я направилась на кухню, чтобы долить себе кофе. Стол был завален пластиковыми контейнерами, до краёв набитыми выпечкой. Раз уж мне не спалось, нужно было чем-то заняться, чтобы не поддаться искушению и не пробраться в комнату Уэйда.

Ага. Именно туда меня уносили мысли.

Так что я испекла всё, что только пришло в голову.

Теперь передо мной лежали дюжины печенек и брауни, готовых к раздаче парням.

А может и съёмочной группе, если вдруг я почувствую себя великодушной.

Очередной раз услышав радостный автоответчик Бриджит, я раздражённо сбросила звонок и набрала её снова. Она, конечно, будет меня ненавидеть, но я могла с этим жить.

В конце концов, я могла позвонить ещё в два ночи. Но я, между прочим, подождала.

Когда раздался долгожданный щелчок, означающий, что она наконец-то ответила, я приготовилась к атаке.

— Пять утра. Объясни мне, пожалуйста, почему ты решила, что звонить в это время нормально? Мой будильник должен был прозвенеть только через час! — Голос Бриджит был хриплым и недовольным. Очевидно, ранние звонки её не радовали.

— Извини, Бридж, но это важно, клянусь! — Я подпрыгнула на диване, не в силах сдержать возбуждение.

— Сколько ты вообще не спала? — спросила она.

В трубке послышался шорох одеяла, а затем тихие шаги по деревянному полу.

— Так... Дай прикинуть. Я проснулась вчера в шесть утра, значит... Примерно двадцать четыре часа.

— Даже не буду спрашивать, пока не выпью кофе. Подожди, мне нужна минута. — Раздался глухой стук. Скорее всего она поставила телефон на стол, пока возилась с кофеваркой.

Я прекрасно знала, что по утрам Бриджит не человек. Без кофе с ней вообще лучше не разговаривать. Пока она колдовала над своим френч-прессом, я медленно пила свой напиток и снова мысленно возвращалась в прошлый вечер.

Танцы.

Нарастающее притяжение.

Этот поцелуй.

Боже, этот поцелуй!

— Ну, рассказывай, — наконец раздалось в трубке.

— Он меня поцеловал, — выпалила я, больше не в силах сдерживаться. Мне было плевать на предысторию, я просто хотела, чтобы кто-то завизжал от этого факта вместе со мной.

— Кто? Ковбой? — Бриджит даже не удивилась.

И это слегка сбило мой настрой.

— Да.

— Ну, наконец-то. Между вами такой накал был, что смотреть было невозможно.

— С чего ты вообще решила, что между нами что-то есть? — нахмурилась я.

— Ники, ты звонишь мне через день, а то и каждый день, и девяносто процентов времени трещишь об Уэйде. Остальные десять жалуешься на него. Я с первых дней поняла, что ты по уши в него влюбилась, а он начинает отвечать тебе взаимностью. Неудивительно, что дело дошло до поцелуя.

Неужели всё и правда было так очевидно?!

— Не так уж я и часто о нём говорю, — пробормотала я, но даже сама в это не поверила.

— Ага, конечно. Хотя ладно, ты ещё упоминала... Как его? Брента. О, и того парня с кубиками пресса...

— Клэй, — подсказала я.

Клэй, конечно, был симпатичным, но кроме дружеского общения между нами ничего не было. Да и сам он, как мне кажется, прекрасно осознавал, что находится в зоне «просто друзей», потому что даже не пытался за мной ухаживать. Зато с радостью выслушивал мои жалобы на Уэйда и Брента.

Для зрителей шоу ещё шесть парней оставались в игре. Но для меня самая финальная двойка определилась давно. Может, даже с самого начала. Неудивительно, что большинство участников уходили без особых эмоций.

И неудивительно, что Джим заставляет Купера оставаться. Если бы не он, шоу превратилось бы в бесконечные свидания с Уэйдом и Брентом, а остальные просто ходили бы фоном. Купер хотя бы делал картинку интереснее. Хотя и жутко раздражал меня.

— Ладно, ладно, признаю, я много говорю об Уэйде. Но можешь ты хоть чуть-чуть порадоваться за меня?! Это был просто ОФИГЕННЫЙ поцелуй! — завопила я в трубку.

— Ох-х, ну давай, рассказывай, — протянула Бриджит, и я буквально услышала, как она устраивается поудобнее с чашкой кофе.

Я рассказала ей обо всём. Про этот сводящий с ума, подкашивающий ноги, будоражащий бабочек в животе и безумно страстный поцелуй, который произошёл прошлой ночью. Поцелуй, от которого у меня до сих пор горели губы.

О том, как меня целовали так, что я была уверена: после этого меня уже никто другой не устроит. О том, что за все тридцать лет своей жизни я ещё никогда не испытывала ничего подобного.

— Чёрт, подруга, — выдохнула Бриджит. — А он меня может поцеловать?

Я хмыкнула, зная, что она шутит, но где-то в глубине души неприятно кольнула ревность.

Нет, он не может тебя поцеловать.

Только меня.

Всегда меня.

— А что насчёт Брента? — Её слова моментально вернули меня на землю, разбивая всю эйфорию.

Что насчёт Брента?

Если он узнает про этот поцелуй, ему будет больно. Я знала это наверняка. Особенно после нашего вчерашнего разговора.

Я почти уверена, что с тем, что мне приходится встречаться с другими мужчинами, он смирился.

Но поцелуи?..

Тут уж я точно уверена, что в нём проснётся тот ревнивый Брент, которого я терпеть не могу.

— Судя по молчанию, он либо не знает, либо ты не знаешь, что он знает, — заметила Бриджит.

Я кивнула, хотя она не могла этого видеть.

— Может, если он узнает, то так взбесится от ревности, что тоже захочет тебя поцеловать?

— Ты не помогаешь. — Хотя, если быть честной, такая мысль мне уже приходила в голову.

— Ну тогда ты сможешь сравнить. Посмотреть, кто целуется лучше. Всё-таки нельзя оставаться с человеком, который целует, как перевозбуждённый щенок.

На этот раз я действительно рассмеялась.

— В этом есть смысл, но я не хочу выбирать парня исключительно по тому, кто лучше целуется.

Хотя, если бы мне пришлось угадывать, я бы поставила на то, что Брент целуется просто потрясающе.

— Брент, скорее всего, тоже хорош, чтобы усложнить тебе жизнь, — фыркнула Бриджит. — У него же просто идеальные губы.

— Ладно, я, конечно, подробно описывала тебе всех участников, но ты же не можешь судить о его губах только по моим словам. В жизни они явно круче, чем в твоём воображении. А это, кстати, совсем не помогает.

— Я сейчас смотрю на его фото. Так что да, они лучше, чем ты описала. Но не слишком ты и ошиблась, — вздохнула она.

Что?

— Так, я точно не отправляла тебе никаких фото. Откуда ты его разглядываешь? Ты же не стала сталкерить парней в соцсетях? — простонала я, мысленно перебирая все возможные способы кибер-розыска, которые она могла использовать.

— Нет, я смотрю сайт шоу.

— ЧТО?! — Я чуть не взвизгнула, в панике схватив ноутбук с журнального столика. Раскрыла его так резко, что едва не оторвала экран, и лихорадочно вбила в поиск«Экстремальный холостяк», кликая на первую же ссылку.

— Ты скрывала от меня таких красавчиков! — протянула Бриджит, пока я судорожно искала раздел с участниками.

— Я делала, что могла без фотографий, Бриджит, — пробормотала я, нажимая на «Познакомьтесь с участниками».

— Это когда они успели это запостить?! — прорычала я, пробегая взглядом по двадцати снимкам.

— Вроде вчера. Тебе не сказали?

Я кликнула на Брента, открывая его анкету. Где он родился, каким спортом занимался, чем занимается сейчас, несколько интересных фактов и даже детали его прошлых отношений.

Две бывшие девушки, если кому интересно.

— Нет, никто мне ничего не говорил, — недовольно буркнула я. — Может, в этом и дело, у нас сегодня собрание.

— Ну, первый выпуск выходит уже через несколько недель, так что они явно хотят подогреть интерес.

— Чёрт, не могу поверить, что скоро всё это покажут по телевизору. Я не готова.

Если бы рядом был плед, я бы уже завернулась в него, как трёхлетка, решившая спрятаться от проблем.

— Ты знала, на что подписываешься. И это не первый раз, когда ты появишься на экране.

Бриджит напомнила мне о первом сезоне. О котором я бы с радостью забыла.

— Но в этот раз на кону куда больше. Я не просто участница, я самахолостячка. А ещё я самая ненавистная девушка на реалити-шоу, спасибо первому сезону. Как мне завоевать любовь зрителей?

Мы говорили об этом десятки раз ещё до того, как я уехала из Чикаго. Так что я знала её ответ наперёд.

— Просто будь собой. В этот раз они не смогут так отредактировать кадры, чтобы выставить тебя в худшем свете. Они хотят, чтобы шоу было успешным, а значит, хотят, чтобы ты выглядела хорошо. Им нужны рейтинги. Все тебя полюбят.

В этом она была права. В этот раз шоу не сможет слепить из меня злодейку, как в первом сезоне.

Но это заставило меня задуматься: если они так легко выстроили мой образ тогда... Значит ли это, что я действительно была такой ужасной?

Я знала, что не всегда вела себя отвратительно... Ну, до самого конца, пока не выяснилось, кто на самом деле такая Райли Логан. Оказывается, я потратила целое лето зря. И начала влюбляться в человека, который вообще не был заинтересован во мне.

Меня это взбесило.

Я обозлилась.

Но ведь до этого момента я не была монстром? По крайней мере, не всё время.

Так почему же все меня так ненавидели?

— Мне нужно посмотреть шоу, — пробормотала я, пока идея не успела ускользнуть.

Теперь, когда эта мысль засела в голове, я не могла её игнорировать.

Мне нужно было знать.

Нужно понять, какой меня увидели остальные.

Я была просто мазохисткой, раз решилась на это.

— Нет, — категорично ответила Бриджит.

— Да.

— Нет уж, Ники. Тебе не нужно это смотреть, поверь мне. Достаточно знать, что они смонтировали всё так, будто ты ведьма сезона. Они отлично справились, заставив всех тебя ненавидеть. А теперь сделают всё, чтобы тебя полюбили. Америка будет в восторге от тебя после этого сезона, — умоляла меня Бриджит.

Но я уже всё решила. Я должна была посмотреть первый сезон.

Я должна была увидеть, насколько ужасной меня показали.

— Мне нужно это сделать, Бриджит. Просто прими это, — твёрдо сказала я.

Я ещё не знала, как именно достану все эпизоды и насколько больно будет снова переживать всё это.

Но я обязана была пройти через это.

— Ладно. Только потом не говори, что я тебя не предупреждала. И постарайся помнить про себя. Вспомни, что они вырезали, хорошо?

— Я учту, — ответила я, понимая, что именно это она хочет услышать.

— Сменим тему? — предложила Бриджит.

— Пожалуйста, — выдохнула я, хотя прекрасно понимала: избавиться от мыслей о первом сезоне будет непросто.

— Вся компания уже составила свои турнирные таблицы. Хочешь узнать, кто сейчас в лидерах? — В её голосе слышалось явное веселье, а я едва удержалась от стона.

— Не особенно. Ты участвуешь?

В прошлый раз она не хотела в это ввязываться, но теперь у неё были все инсайдерские данные. Она могла бы на этом озолотиться.

— Ники! Ты обо мне такого низкого мнения? — возмутилась она.

— Я просто говорю, — рассмеялась я, — что ты знаешь, кто сейчас лидирует. Ты могла бы дойти до финала и забрать у них все их грязные деньги.

— Нет, Ники, я не собираюсь так с тобой поступать.

— Бриджит, я тебе это предлагаю! Они ведут себя, мягко говоря, мерзко, и кто-то должен поставить их на место. Пусть лучше ты заберёшь выигрыш, чем кто-то из этих ублюдков.

Не самая лучшая характеристика людей, с которыми я проводила время, но чистая правда.

Я мечтала вырваться из этого мира, а они в нём купались. Это был их единственный способ существования, и они не собирались от него отказываться. Их избалованный, привилегированный образ жизни навсегда останется с ними.

Я же надеялась, что смогу измениться. Что сумею выбраться из этого порочного круга.

Это шоу должно было стать моей отправной точкой. Шагом к тому, чтобы разорвать связи с токсичными людьми и начать жить так, как хочу я.

— Ну, раз ты так говоришь, то ладно. Только тебе придётся держать меня в курсе, кто вылетел, а кто ещё в игре, — сказала Бриджит, и я услышала стук клавиш. Скорее всего, она уже заполняла свою таблицу.

Хотя я была уверена, что это запрещено, я всё же рассказала ей, в какие недели выбывали участники, чтобы она могла грамотно составить свою стратегию. Будущие исключения я могла только предположить, но в одном была уверена: финальная двойка была предрешена. И я не верила, что Джим вдруг объявит, будто Купер каким-то чудом обошёл Брента или Уэйда.

— И кто же победитель? — спросила Бриджит, когда я закончила.

— Без понятия.

— Ну, тогда я поставлю на...

— Не говори мне! — перебила я её. — Я не хочу, чтобы это повлияло на моё решение.

Я знала себя. Если моя лучшая подруга сделает выбор, я подсознательно начну склоняться к нему.

— Ладно, но я уверена, что этот парень — тот самый, — пропела она.

— Ты так говорила и про последних трёх моих парней, — напомнила я ей.

— Ты кликнула на Уэйда? — вдруг сменила тему Бриджит.

— Нет... — Я навела курсор на его фото, но палец так и не решился нажать.

— Давай уже, — подбодрила она меня.

— Терпеть не могу, когда ты так делаешь, — пробормотала я, но всё же нажала на тачпад.

— Именно поэтому мы лучшие подруги, — с довольным тоном заметила Бриджит. Я лишь фыркнула.

Мой мозг уже был занят изучением информации о Уэйде.

Большинство фактов мне было знакомо: откуда он, чем занимается, где работал... Но один пункт привлёк моё внимание больше остальных. Количество серьёзных отношений.

Оказалось, у него была всего одна длительная связь. Они встречались целых пять лет, но расстались несколько лет назад. Я надеялась, что он окончательно пережил это. И что она тоже.

Судя по тому, как он ко мне прикасался, бывшая его больше не волновала.

Но всё равно мне было интересно: кто кого бросил?

— Думаю, он просто понял, что она — это не его та самая. Или она не смогла смириться с его работой. Ты когда-нибудь гуглила его? Там есть видео, где он на родео, и это жутко. Жутко, но чертовски сексуально. — До меня донёсся звук ревущей толпы. Я поняла, что Бриджит уже открыла одно из видео.

— Нет, не смотрела. Не хочу, чтобы что-то влияло на мой выбор, — повторила я в который раз.

— А, ну да. Потому что увидев, как он потный, весь в грязи, сжимает ногами разъярённого быка, ты точно решишь, что он — это твой единственный, — простонала Бриджит.

— Всё, хватит пускать слюни на моего мужчину, — возмутилась я.

Бриджит рассмеялась:

— Я знала, что к концу разговора ты определишься!

— Нет, — простонала я. — Это не так, и ты знаешь, что я имела в виду!

— Да ладно, просто подшучиваю. Мне пора, у меня бранч с семьёй.

Она звучала не слишком радостно, но я знала её семью. Они были потрясающими. Она шутила, что они её достают, но я-то знала, что на самом деле она их обожает. Особенно если сравнить их с моей семьёй...

— Хорошо провести время. Позвони мне потом, — сказала я, зевая.

Весь адреналин, из-за которого я срочно захотела позвонить Бриджит, улетучился, и теперь меня сморило. До визита Джима оставалось ещё три часа, и я собиралась провести их в самом лучшем месте на свете.

В своей постели.

— Пока, леди!

Бриджит повесила трубку, не дав мне снова затянуть разговор. Впрочем, я и не собиралась. Выбросив бумажный стаканчик в раковину, я босиком направилась в спальню. Устроившись на кровати, уткнулась лицом в подушку и не двигалась, пока не раздался звонок в дверь.

Я водила пальцем по запотевшему стакану с водой, рисуя бессмысленные круги, пока Джим монотонно рассказывал о прошедших неделях и о том, почему этот сезон станет лучшим за всю историю шоу. Каждый раз, когда он упоминал Купера, я предпочитала отмалчиваться. В его представлении успех проекта зависел от драмы, которую тот создавал.

А кто бы отказался посмотреть, как его пару раз бьют по яйцам?

— Ладно, на следующей неделе у нас выездное свидание. — Джим уставился в бумаги и не заметил, как я резко вскинула голову.

— Выездное свидание? С каких пор? — Я отлично помнила, что в первом сезоне мы никуда не выезжали.

— С третьего сезона. Нам пришлось немного расширить бюджет, — пожал плечами Джим. — Но не думай, что это какое-то заграничное путешествие. Просто горнолыжный курорт у озера Тахо, ничего сверхъестественного.

— Лыжи? Мы поедем кататься на лыжах?! — Я не смогла сдержать восторг. Это было мне по силам. Это я умела. Сколько себя помнила, наша семья каждую зиму ездила на горнолыжные курорты. И это были редкие моменты, когда я действительно наслаждалась совместными поездками.

— Знаю, наверное, для тебя это в новинку, но...

— Я обожаю лыжи! — перебила я. — Лыжи — это круто!

— А сноуборд пробовала? — Джим проигнорировал мой энтузиазм и что-то записал в своих бумагах.

— Один раз, в глубоком детстве, — уклончиво ответила я. На самом деле тот опыт оказался кошмарным.

— У нас ещё остались сноубордисты. Думаю, будет здорово, если один из них попробует тебя научить. Можно устроить индивидуальное свидание. Он покажет тебе основы.

Я даже не стала спорить. Всё равно это было бесполезно. Я была вынуждена соглашаться на всё, что продюсеры считали хорошей идеей. Оставалось лишь надеяться, что мои навыки каким-то чудом улучшились.

— Отлично, — пробормотала я без особого энтузиазма.

— Всё будет не так уж плохо. Часик-другой с Джорди, он покажет тебе азы, а потом ты выйдешь на склон и устроишь настоящее шоу. — Джим довольно ухмыльнулся, пытаясь заставить меня улыбнуться в ответ. Но я уже представляла, как моё катание на сноуборде превратится в бесплатный цирковой номер.

— Когда вернёмся из Тахо, в шоу останется всего четверо парней. После этого мы сосредоточимся на индивидуальных свиданиях, чтобы тебе было проще определиться.

Мне и так было всё понятно, если бы Джим только позволил избавиться от ненужных кандидатов прямо сейчас.

— И ещё. У нас будет встреча с семьями. Знаю, твои родители заняты, но мы могли бы подобрать время, удобное для них. Или даже поехать в Чикаго, если так будет проще.

Я уставилась на него, пытаясь осмыслить сказанное. Он явно спятил, если думает, что моя семья появится в шоу. Да и с каких пор вообще появились эти семейные встречи?

— Мы ввели их со второго сезона. В первом году Кэти, мама Трэвиса, и так уже всё поняла, так что не пришлось тратить бюджет на знакомство, — объяснил он.

Скореетак: Кэти с самого начала знала, что Райли будет с Трэвисом. Или же собиралась любыми способами этого добиться.

— Они не будут встречаться с моей семьёй, — наконец, заявила я.

— Это часть контракта, малышка, — Джим пододвинул ко мне бумаги, которые я подписала несколько недель назад.

— Мне плевать, что там прописано. Моя семья не будет участвовать в этом шоу. — Я старалась говорить спокойно, но сама мысль о том, что мои родители, а тем более сестра появятся здесь, доводила меня до бешенства.

— Ники, у меня связаны руки, люди ждут...

— Нет, — рявкнула я, не дав ему договорить. — Для целей этого шоу у меня нет семьи. Это даже не обсуждается. Этого не будет.

Я швырнула бумаги обратно, и они разлетелись во все стороны, подхваченные лёгким сквозняком. Разорвать их, конечно, было бы эффектнее, но потом пришлось бы подписывать всё заново.

— Прости, малышка. — Джим примирительно поднял руки. Мне пришлось сесть на них, чтобы случайно его не ударить.

Думай, Ники, думай! Должен быть способ, который устроит вас обоих.

Первой мыслью было предложить Эйлин. Но если родители узнают, что мы всё ещё поддерживаем тесную связь... Нет. Они, конечно, не смотрят шоу, но в их окружении точно найдутся люди, которые потом им всё перескажут.

Им было бы стыдно признать, что бывшая няня значит для меня больше, чем они сами.

И я не собиралась рисковать её работой.

Я попыталась представить, что бы мне сказала Бриджит в такой ситуации. И вот тогда в голове мелькнула идея.

— А если вместо встречи с моей семьёй парни познакомятся с человеком, который знает меня гораздо лучше? — спросила я осторожно, надеясь, что он воспримет это правильно.

— Я слушаю.

— Моя лучшая подруга знает меня лучше, чем я сама. Намного лучше, чем моя семья. Именно ей я бы доверила знакомство с парнями. Она способна увидеть их насквозь и дать мне честное мнение.

— Ты ей доверяешь, — скорее утвердил, чем спросил Джим.

— Абсолютно.

— И она согласится приехать?

— Она сделает для меня всё.

В этом я не сомневалась ни секунды.

— Ладно, я поговорю с другими продюсерами и добьюсь их согласия. Свяжись с ней сама, но передай мой номер. Я объясню ей все детали и забронирую билет.

Он скользнул по столу своей визиткой, будто я и так не знала его номера.

— Кажется, на этом всё. В понедельник в девять утра будь собрана. Мы вылетаем в Тахо и пробудем там до четверга. Когда вернёмся, сразу будет церемония выбывания. Ну и не забывай про сегодняшнюю. Надеюсь, ты уже определилась с выбором.

Я фыркнула:

— Если бы ты позволил мне избавиться от Купера, всё было бы ясно с первого дня.

— Ты знаешь, что это не обсуждается, — вздохнул Джим.

Ну конечно. Почему это вдруг я должна получать то, что хочу?

Я уже собиралась встать, но вдруг вспомнила:

— Кстати, ещё кое-что.

— Что? — Джим нагнулся за документами, которые я с досады сбросила на пол.

— Ты можешь достать мне записи первого сезона?

Его пальцы замерли в воздухе, прежде чем он поднял голову и посмотрел на меня.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Просто с тобой это быстрее. Если не хочешь давать, не проблема, найду сама.

Я откинулась на спинку стула, давая понять, что разговор окончен. Мне нужно было понять, как именно меня представили в первом сезоне. Особенно после слов Бриджит.

— Ники, это было так давно... Может, лучше оставить прошлое в прошлом?

Теперь он сосредоточенно запихивал бумаги обратно в папку, не глядя мне в глаза.

— В том-то и дело, что не могу. Оно всплывает на каждом шагу. Как мне заставить Америку полюбить меня, если я даже не знаю, что именно они увидели, чтобы так меня ненавидеть? Но ничего, найду записи через кого-нибудь ещё.

Я махнула рукой и направилась к выходу.

— Подожди, — окликнул Джим.

Я остановилась, но не обернулась.

— Я достану тебе копию, — нехотя признал он. — Но, Ники... Помни, это шоу. Нам нужны были рейтинги. Монтаж делался ради зрителей. И... Иногда решения принимались, когда мы ещё не до конца понимали,какие люди перед нами.

Он сделал особый акцент на последней фразе, намекая на меня.

— Спасибо. И возьми печенье для съёмочной группы, — бросила я через плечо и ушла в свою комнату.

Джим сам найдёт выход.

Я ненавидела этот его осторожный тон, это завуалированное предупреждение. Он прекрасно знал, какие ходы они сделали ради рейтингов.

А я знала, кого именно пустили под нож ради успеха шоу.

Теперь оставалось одно: выжечь из памяти зрителей ту, кем они меня запомнили, и заставить их увидеть настоящую Ники Монтгомери.

ГЛАВА 19

Когда за Джимом закрылась дверь, я тут же схватила телефон и набрала номер Бриджит.

Она ответила после третьего гудка, запыхавшись:

— Алло? Ники? Кого ты на этот раз поцеловала?

Я рассмеялась:

— Никого. Сегодня я даже не видела парней.

— Тогда зачем ты мне звонишь? Я буквально перевернула всю сумку, чтобы найти телефон. И что? У тебя для меня даже никакой интриги нет?

— Прости, что отвлекаю.

— Ты же знаешь, что это не так, — вздохнула она. — Просто я уже опаздываю на бранч, а мы с тобой и так сегодня разговаривали. Так что я решила, что произошло что-то действительно важное.

Я услышала, как захлопнулась дверь и зазвенели ключи. Скорее всего, Бриджит выходила к машине, и я решила не затягивать.

— Джим только что был у меня. Обсуждали расписание на ближайшие недели. В одной из них запланирован визит к семье.

— Их семье или твоей? — В её голосе сразу появилось напряжение.

— Моей.

На другом конце провода раздался резкий вдох, а затем сдавленное ругательство.

— Они сошли с ума?! Это единственное объяснение! Потому что иначе как можно было устроить тебе такое?! Я сейчас приеду и скажу им всё, что думаю! Они не могут так с тобой поступать! Весь смысл твоего участия в этом шоу был в том, чтобы сбежать от семьи! Они не имеют права подставлять тебя вот так!

Я улыбнулась, слушая, как она возмущённо тараторила. Обожала, как Бриджит всегда была готова встать на мою защиту. Дала ей ещё пару минут выговориться, прежде чем услышала писк сигнализации её машины.

— Вообще-то я даже обрадовалась, что могу пригласить свою семью, — небрежно заметила я.

— Что?! — завопила она.

— Ну, ту семью, которая мне действительно дорога.

— И кто же это? — Голос всё ещё был громким, но с эхом. Похоже, она уже села в машину.

— Ты.

Молчание.

Я даже отняла телефон от уха, чтобы проверить, не сбросила ли она звонок.

Нет, не сбросила.

А потом я услышала звук.

Всхлип.

Чёрт. Я довела её до слёз.

— Блин, Ники, — ещё один всхлип. — Ну почему ты такая сентиментальная соплячка?

Я рассмеялась:

— Надеюсь, я не испортила тебе макияж.

— Тебе повезло, у меня семейный бранч, так что я даже не красилась.

— Повезло тебе, что твоя семья такая простая и не требует, чтобы ты выглядела с иголочки.

— А тебе повезло, что я твоя семья, так что можешь об этом не волноваться!

Она попала в точку. Бриджит и Эйлин — единственная семья, которая мне была нужна.

— Так что скажешь? Приезжаешь знакомиться с оставшимися парнями? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Да ладно! Конечно, я приеду!

В трубке заиграла музыка. Бриджит завела машину. Я поняла, что пора её отпускать, пока она не врезалась в кого-нибудь, пытаясь одновременно вести и обсуждать детали.

— Ладно, вечером наберу, расскажу подробности.

— Отлично! До связи! И поцелуй там парней за меня! — рассмеялась она и сбросила звонок, прежде чем я успела что-то ответить.

Не то чтобы у меня был ответ, но мысль о новых поцелуях сделала остаток дня куда более заманчивым.

— Можно присоединиться?

Я подняла голову от книги, лёжа на подвесной кровати на заднем крыльце дома парней. Присмотрела её ещё в первый день и с тех пор занимала при каждом удобном случае.

Джулиан только что ушёл, поговорив со мной всего минут пять. Бедняга, кажется, уже знал, что его попросят уйти сегодня вечером.

Но теперь я надеялась, что он вернётся и спасёт меня от Купера.

— Нет, — буркнула я.

— Да ладно тебе, давай поболтаем. — Он проигнорировал моё нежелание общаться и плюхнулся рядом. Я тут же поджала ноги, свернувшись клубком, чтобы он даже не пытался меня тронуть.

Потому что если попробует, то мой носок окажется у него в паху.

Впрочем, это и так был мой стандартный способ общения с ним.

— Когда же, наконец, моя очередь получить кусочек этих губ? — Надо отдать ему должное, он был прямолинеен.

Но это не спасло его от пинка в бедро.

Вот бы он сидел чуть по-другому.

— Ты придурок.

— Но я всё ещё здесь, верно?

— Ты прекрасно знаешь, что остался только потому, что твои идиотские выходки поднимают рейтинги.

Он прижал руку к сердцу:

— Ты меня ранила.

— Ты просто разыгрываешь спектакль. Тянешь своё пребывание здесь, пока тебя не выгонят. А ещё ведёшь себя как клоун, чтобы продюсеры заметили тебя, когда будут выбирать следующего холостяка.

Его вечная ухмылка, наконец, исчезла. Купер просто смотрел на меня.

Смотрел так долго, что мне стало не по себе.

— Хватит, — возмутилась я.

— Ты правда меня не выносишь?

Я фыркнула, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— По-моему, это очевидно.

— Тогда зачем меня здесь держишь?

— Контракт.

— Я могу облегчить тебе жизнь и просто уйти.

— О, но я бы так скучала! — передразнила я его, прижав ладонь к сердцу.

Купер усмехнулся, но на этот раз без своей вечной самодовольной ухмылки.

— Слушай, ты пробудешь здесь ровно столько, сколько им нужно. Я на девяносто девять процентов уверена, что меня не заставят тащить тебя в финал, особенно когда уже есть два явных фаворита. Им куда интереснее посмотреть, как сложится борьба между ними.

— Целовака и?.. — Он, вероятно, вспомнил Уэйда и меня на свидании с вышибалами. Вчерашний вечер никто из парней не видел.

— Ха, не скажу!

Я вытянула ногу и легонько пихнула его в икру. Однако толку от этого было мало, потому что он даже не шелохнулся. А вот я, похоже, только что отбила палец о его чёртовы мышцы.

— Ничего, я разберусь. У меня хороший глаз на детали.

— О, да? Например, ты сразу понял, что я тебя недолюбливаю? — не удержалась я.

— То есть вообще ни в каком смысле? Или просто не хочешь со мной встречаться?

Вот тут он меня подловил. В романтическом плане он меня точно не интересовал. До этого момента я была уверена, что и как человек он мне не особо нравится.

А теперь... Теперь я уже не знала. Может, это всего лишь хитрая уловка — показать себя с другой стороны, чтобы его взяли в следующий сезон «Экстремального холостяка». А может, это действительно он, просто, как и я, ведёт себя иначе, когда оказывается в центре внимания.

— Я даже не уверена, что знаю, какой ты на самом деле, — призналась я.

Купер театрально развёл руками, словно говоря: «Ну вот же я, смотри».

— Ага, конечно, — скептически хмыкнула я. — Если это твой настоящий образ, то почему ты не показал его с первого дня? Ты ведь должен был понимать, что твоя излишняя самоуверенность тебе не сыграет на руку.

— Некоторым девушкам такое нравится.

— Вот именно на этом моменте ты меня и теряешь. Я не «некоторые».

— Да ну? А по видео с первого сезона не скажешь.

— Ты смотрел?

Купер покачал головой:

— Я гуглил нарезки на YouTube, когда узнал, что ты станешь холостячкой. Нужно же было понимать, во что я ввязываюсь.

— И? Помогло?

Он снова принялся буравить меня взглядом, будто пытался заглянуть в самую душу. По коже побежали мурашки, и мне это совсем не понравилось. Я же не могла вдруг начать находить Купера привлекательным после шести недель его мерзкого поведения? Это было бы... Раздражающе, если мягко сказать.

Я не собиралась становиться одной из тех дурочек, которые внезапно меняют мнение о парне только потому, что он решил показать себя с другой стороны за четыре недели до финала.

— Нет, не помогло, — протянул он. — Девушка в роликах была совсем не похожа на ту, что появилась передо мной в обтягивающем красном платье в первую ночь. Хоть выглядела ты всё так же чертовски горячо, но твой настрой был другим. Я был не готов к такой версии тебя, это точно.

Я попыталась сдержать улыбку, но не смогла. Я не знала, какое у меня сложилось амплуа в первом сезоне, но тот факт, что сейчас я казалась другой, меня радовал.

Главное, чтобы это выглядело естественно. А то вдруг все решат, что я играю роль?

— Думаю, это хорошо, — сказала я.

Купер потёр лицо, раздумывая, что сказать дальше. В конце концов он кивнул:

— Да, очень хорошо.

И вот же гад, он снова заставил меня почувствовать нечто тёплое внутри.

— Наверное, мне стоит оставить тебя наедине с твоим кавалером, — сказал он, вставая с качелей и протягивая мне руки, чтобы помочь подняться.

— Сдаёшься так легко? — рассмеялась я, но всё же вложила ладони в его. Он без особых усилий поднял меня, и я на мгновение ощутила себя невесомой.

Десять очков Куперу за то, что он может заставить девушку почувствовать себя прекрасно, даже если она этой ночью слопала всё, что было на кухне.

Его рука скользнула вниз по моей спине, задержавшись опасно близко к пятой точке.

— Значит, у меня появился шанс? — Его лицо оказалось слишком близко, губы почти соприкасались с моими.

Я засмеялась и, не раздумывая, прижала ладонь к его лицу, закрывая рот и нос, а затем легко нажимая, чтобы немного отодвинуть его от себя, всё так же посмеиваясь.

— Никогда, Куп.

Я выскользнула из его рук и скрестила руки на груди, ясно давая понять, что продолжения не будет.

— Куп, значит? Прозвища — это шаг в правильном направлении.

Я закатила глаза, специально демонстративно, и с протяжным вздохом подтолкнула его к двери.

Смех Купера звучал ещё некоторое время, пока он не исчез за стеклянной дверью.

Только он замолк, как на веранду вышел Брент и аккуратно закрыл за собой дверь.

— И что это было? — спросил он, кивнув в сторону дома.

Я пожала плечами.

— Думаю, кто-то подмешал что-то Куперу в утренние хлопья.

— Хорошее у вас общение, значит?

Брент прошёл мимо меня к перилам и опёрся на них локтями, вглядываясь в тёмную даль.

Я не знала, подойти к нему или нет. Его поза была напряжённой, будто он сердился.

— Ты и его тоже поцеловала? — вдруг спросил он.

Вот так. Без прикрас. Брент злился из-за моего поцелуя с Уэйдом. И я не могла его винить. Будь ситуация обратной, я бы тоже бесилась.

«Прямо как тогда, когда ты поцеловала Трэвиса, прекрасно зная, что Райли это увидит...»

Заткнись, мозг. Да, я сделала это специально. Тогда я хотя бы знала, что она смотрит. В этом и был смысл. Я также была уверена, что Трэвис ко мне ничего не чувствует, так что этот поцелуй для него не значил ровным счётом ничего.

А вот прошлой ночью всё было иначе. Я испытывала чувства к Уэйду. Мы поцеловались вдали от остальных. Пусть и случайно, но мне это даже нравилось. Ведь у меня были чувства и к Бренту, а я не хотела причинять ему боль.

Если кто-то узнал об этом поцелуе, значит, рассказал только Уэйд. И от этой мысли его страсть вдруг потеряла вес, если он действительно хвастался перед остальными.

Я думала, Уэйд выше этого.

— Ну, раз для него это было так о-очень важно, что он не удержался и растрепал вам всё, — фыркнула я, резко развернулась и зашагала прочь с террасы, пока не натворила глупостей. Например, не ворвалась в дом, чтобы наорать на него. Или, что ещё хуже, не выставила его прямо сейчас.

Я прошла уже полпути, когда Брент догнал меня и схватил за локоть. Я резко остановилась, вспыхнула и, не задумываясь, со всей силы наступила ему на ногу.

Он вскрикнул, но тут же отпустил мою руку, как я и хотела. Я продолжила марш наверх, пока позади раздавались его негодующие проклятия.

— Чёрт, Ники, может ты хоть на секунду успокоишься?

Я поклясться могла, что в этот момент моя голова повернулась на все триста шестьдесят градусов, как в «Изгоняющем дьявола». Но вместо проклятий я извергала слова ярости:

— Не смей говорить мне «успокойся»! Это нелепо! — Я вскинула руки к небу, словно там, над головой, были камеры... Хотя нет, камеры сейчас как раз торопились догнать меня. — В этом весь замысел, да? Вы хотите так запутать мои чувства, чтобы я сломалась? Вы привезли меня сюда не ради «искупления вины», а чтобы растоптать, раздавить, уничтожить всё, что у меня осталось?!

Съёмочная группа уже опередила меня и снимала мою истерику крупным планом. Я резко повернулась к ближайшей камере.

Я повернулась и, глядя прямо в объектив ближайшей камеры, выплюнула:

— Ну что ж, мать вашу, поздравляю. Вам это удалось.

Прежде чем я успела сказать что-то ещё, передо мной возник Брент, загораживая собой камеру. В его глазах не было ни раздражения, ни злости. Только мягкость, от которой у меня внутри всё перевернулось.

— Эй. — Он протянул руку. — Пройдёмся?

Я смотрела на его ладонь всего секунду, прежде чем вложить в неё свою. Кажется, он выдохнул с явным облегчением.

Ну, хоть камерам теперь будет сложнее снимать. Правда, одному бедолаге всё равно придётся пятиться перед нами задом.

Брент повёл меня вниз по длинной подъездной дороге подальше от дома. Я мысленно обругала его за заботу о съёмочной группе. Мог бы увести меня в место, где им было бы сложнее нас снимать.

Мы молча шли какое-то время, пока он, наконец, не нарушил тишину:

— Слушай, я знаю, ты злишься на Уэйда...

Я громко фыркнула. Он не обратил на это внимания

— И хотя мне, наверное, стоило бы радоваться, что сейчас он у тебя не в фаворитах и что сегодня вечером ты, скорее всего, его выгонишь, я не хочу играть в такие игры.

Он сделал паузу, ожидая моего ответа, но я промолчала. Мне было интересно, что он скажет дальше.

— Он ничего не говорил, ясно? Из всех парней в доме только он ни разу не упомянул об этом. Как бы Купер его ни пытал, Уэйд молчит. Даже не говорит: «Я не из тех, кто разносит подробности».

Его слова заставили меня замереть.

Я застыла. Я хотела ему поверить. Хотела поверить, что Уэйд, которого я начала узнавать, не стал бы так поступать.

— Если он не рассказывал, тогда откуда все узнали?

Брент снова двинулся вперёд, и мне понадобилось несколько шагов, чтобы догнать его.

— Мы сами увидели.

— Что?

Нет, я не могла ослышаться. Когда мы целовались, никого не было рядом, кроме операторов. Все остальные оставались внутри бара.

— Я не понимаю, — честно призналась я.

— Никто не заметил, как ты выбежала, кроме меня и Уэйда. И когда он сказал, что это из-за него и что пойдёт за тобой, я... — Брент провёл рукой по лицу. — Я хотел сам тебя догнать, но мне показалось, что по мужскому кодексу он должен завершить то, что начал на танцполе.

Он покачал головой, будто злясь на самого себя.

— В общем пока ты уходила, а он шёл за тобой, остальные начали замечать, что нас становилось всё меньше. Я задержал их настолько, насколько мог, надеясь, что Уэйд успеет всё выяснить, но парни не дураки. Они и сами поняли, что оставлять вас двоих наедине — это не к добру.

— Кто повёл остальных за собой? — спросила я, уже зная ответ.

— Купер.

— Мы застали только конец, но... Этого хватило.

В его голосе звучала боль, и мне в очередной раз захотелось проклясть это чёртово шоу. Как я должна была не причинять никому боль?

Я крепче сжала его ладонь, сплела наши пальцы вместе.

И они идеально подошли друг другу.

Вот же ж дерьмо... Ну вот, теперь всё стало ещё сложнее...

— Брент, прости, что тебе пришлось это видеть. И прости, что это шоу оказалось сложнее, чем ты рассчитывал.

Брент издал низкий звук. Нечто среднее между смешком и стоном.

— Так что я пойму, если ты захочешь махнуть на всё рукой и вернуться в Калифорнию. Я слишком сложная. Ты не заслуживаешь столько драмы...

— Стоп. — Он перебил меня. — Я пришёл сюда прекрасно понимая, во что ввязываюсь. Я просто не знал, насколько ты мне понравишься. И насколько я буду ревновать. — Он шагнул ближе, его рука скользнула к моей талии, притягивая меня к себе. — Но теперь, кажется, я понял, что делать.

— Да ну? — Я вскинула бровь с лёгким сомнением.

— Ага.

Он наклонился к самому моему уху и прошептал:

— Мне просто придётся поднять ставки.

От его хриплого голоса и твёрдого, подтянутого тела, прижимающего меня к себе, я растаяла.

Всё остальное — камеры, злость, вспыхнувшая несколько минут назад, вылетело из головы. Осталось только одно: стоящий передо мной Брент, который был невероятно притягательным в этот момент.

Когда его губы коснулись кожи под моим ухом, я пропала.

В этот миг я принадлежала ему.

Ветер дул со стороны Брента, обволакивая меня его запахом. Соль, вода, солнце. Он словно пропитался океаном, проводя так много времени на доске.

Брент чуть отстранился, но только затем, чтобы легко коснуться уголка моих губ.

— Ну что, как тебе моя игра? — Его голос звучал низко и с нескрываемым желанием.

— Чертовски хорошая тактика, — прошептала я, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его.

Он не спешил.

Медленно, мучительно медленно, он изучал мои губы.

Каждую линию. Каждый изгиб. Каждую неровность.

К концу этого поцелуя я была почти уверена: Брент мог бы с закрытыми глазами нарисовать карту моих губ.

Когда его зубы слегка скользнули по нижней губе, из меня вырвался тихий звук. Нечто среднее между вздохом и стоном. Этого оказалось достаточно, чтобы он углубил поцелуй.

Его язык легко скользнул к моему. Дразняще, но нежно.

В каждом движении Брента чувствовалась продуманность. Он знал, как целовать, чтобы мои ноги становились ватными, но не давал ни мне, ни себе полностью потерять контроль. Этот поцелуй был как океан в тихую погоду: ленивые волны приливали и отливали, но в этом спокойствии всё равно таилась глубина, манящая вернуться снова.

Минуты... Часы... Дни... Я бы не удивилась, если бы мир за окном изменился, пока мы были погружены друг в друга.

А потом Брент отстранился.

Губы мгновенно стали холодными, но по ним всё ещё бежали электрические разряды.

Он ухмыльнулся, затем прикусил нижнюю губу, усмехнувшись.

— Ты сведёшь меня с ума, — пробормотал он.

— Если продолжишь в том же духе, то мне крышка.

— О, об этом можешь не беспокоиться. — Его голос стал низким, почти рычащим. — Мне это только в удовольствие.

Я фыркнула, одним движением разрушая весь созданный между нами накал. Бросив взгляд на горизонт, мы оба поняли: пора возвращаться в дом. Сегодня всё ещё предстояла церемония отчисления.

Хотя в этот момент мне хотелось занять свои губы чем-то другим.

Или кем-то.

Но вот вопрос... Кем именно?

Я не могла сравнить эти два поцелуя. Они были полной противоположностью друг другу.

Оба проникли прямо в душу.

Моё тело жаждало обоих парней.

Моё сердце путалось.

А разум кричал одно: «Я влипла».

ГЛАВА 20

— Не переживай. Если каталась на лыжах, со сноубордом тоже справишься, — подбодрил меня Джорди.

— Да ну? По-моему, когда у тебя свободны обе ноги, это совсем другая история. Теперь они будто связаны! — Я изо всех сил старалась удержать равновесие, но понимала, что стою прямо только благодаря Джорди.

— Просто скользи вниз, плавно меняя направление. Это учебная трасса, тут ничего сложного.

— Да уж, ничего сложного, — проворчала я, бросая на него недовольный взгляд.

Вокруг нас сновали дети и новички с инструкторами. Будто мне и без того не хватало неловкости от того, что я пристёгнута к этой доске.

— Я помогу. Держись за мои руки, начнём вместе. — Джорди чуть отступил, сцепляя наши ладони. — Готова?

— Ну, наверное, — буркнула я, как будто у меня был выбор.

Краем глаза я заметила оператора на лыжах, который спокойно спускался за нами с камерой.

Если он может, значит, и я смогу.

Верно?

Неверно.

Очень-очень неверно.

Джорди начал движение, направляя меня и помогая плавно поворачивать. Когда, по его мнению, я освоилась, он отпустил мои руки, позволив ехать самостоятельно.

Но вот про скорость он меня не предупредил.

И про то, что делать, если в панике забудешь, как тормозить, тоже.

Я просто понеслась вниз, размахивая руками, как незадачливая птица, решившая взлететь.

Как остановиться я понятия не имела.

Доска стала заваливаться на бок, и, благодаря моим хаотично машущим рукам, я развернулась поперёк склона. Но это не помогло. Передний край зацепился за снег, и меня швырнуло кубарем вниз.

Сначала ударилась спиной, а потом головой о твёрдую трассу. К счастью, на мне был шлем, так что пострадал он, а не моя бедная голова, но легче от этого не стало. Меня ещё немного протащило по склону, и только потом я, наконец, затормозила.

Джорди тут же оказался рядом, ловко скинув сноуборд и опустившись на корточки.

— Ты в порядке? Что-нибудь сломала? Вызвать медика? — засыпал он меня вопросами так быстро, что мой бедный мозг не успевал за ним.

— У-у-у... Кажется, жива. Спина ноет, голова тоже, — простонала я, хватаясь за его руку, чтобы сесть.

Джорди отстегнул крепления и отложил мою доску в сторону.

— Ты не должна была ехать прямо вниз! — укоризненно заметил он, расстёгивая мой шлем.

— Да ну? Уже догадалась, — пробормотала я, не в силах спорить из-за нарастающей головной боли.

— Ники! Ты как?! Нужно звать врачей?!

Я подняла голову и увидела Джима, который карабкался вверх по склону. Он выбрал участок с рыхлым снегом, но это ему не особо помогало. Он то и дело скользил и падал.

— Я в порядке, ничего не сломала, — заверила я его и, чтобы подтвердить сказанное, позволила Джорди помочь мне встать.

Джорди без труда поднял в одну руку оба сноуборда, а второй рукой поддержал меня за талию, помогая добраться до Джима.

Тот тут же схватил меня за лицо и начал вертеть голову из стороны в сторону.

— Болит? Двоится в глазах? Тошнит? Мысли путаются?

— Если ты ещё немного подёргаешь, всё это точно начнётся. — Я оттолкнула его руки и потёрла шею.

— Ники, я серьёзно. Тебя должен осмотреть врач.

Он развернулся и заскользил вниз, то и дело теряя равновесие. С помощью Джорди я добралась до подножия без новых падений.

Джим буквально впихнул меня в спасательный домик и усадил на стул. Он напряжённо обсуждал что-то с мужчиной в красной жилетке, размахивая руками в мою сторону.

Джорди замер у двери, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Слушай, ты можешь идти, — сказала я, поймав его взгляд. — Не нужно здесь сидеть. Со мной всё нормально.

Я видела, как ему не терпится вернуться на трассу. Теперь, когда он не должен возиться с начинающими.

— Ты уверена? Я могу остаться, — произнёс он, но в голосе слышалось сомнение.

— Конечно. Сейчас меня осмотрят, скажут, что всё в порядке, пропишут ибупрофен, и я, скорее всего, пойду в номер отдыхать, — заверила я его с натянутой улыбкой.

— Ну, если ты точно... — Он замялся, но его рука уже легла на дверь.

Я кивнула, и этого оказалось достаточно. Он помахал мне и исчез на улице.

Как только дверь закрылась, я стёрла с лица улыбку и потёрла виски.

«Ибупрофен бы мне сейчас не помешал».

— Знаю, — вдруг отозвался врач, и я резко вскинула голову. Я ведь не говорила этого вслух... Или говорила? — Но давай сначала тебя осмотрим, ладно?

Я не стала спорить.

Он бережно прощупал мой череп, проверяя, нет ли шишек, затем направил в глаза фонарик и попросил следить за его пальцем.

А потом начались вопросы.

— Как тебя зовут?

— Ники.

— Какой сейчас месяц?

— Март.

— Где ты?

— Озеро Тахо.

— Откуда ты?

— Чикаго.

Потом он повторил те же вопросы, что задавал Джим.

— Голова болит?

— Да.

— Чувствительность к свету?

— Нет.

— Тошнит?

— Нет.

— Спина тоже болит, — добавила я в надежде, что это ускорит получение обезболивающего.

— Ну, неудивительно. Говорят, ты впечаталась в снег довольно жёстко. Сотрясения нет, но я всё же советую, чтобы кто-то присматривал за тобой в течение дня. Особенно если решишь поспать. — Медик прошёл за стойку, порылся в ящике и вернулся с несколькими упаковками таблеток. — Ультрасильный «Адвил».

— Спасибо. — Я с благодарностью взяла лекарства и осторожно поднялась на ноги.

Джим тут же оказался рядом, и мне пришлось сдержаться, чтобы снова не отмахнуться от него. Он ведь просто волновался.

— Кто-то должен остаться с тобой и присматривать за тобой ближайшие несколько часов... — Джим продолжал говорить, но я слушала вполуха.

Когда мы вышли в холл отеля, я внезапно замерла.

— Джим, я ценю твою заботу, но мне не нужен нянька. Тем более из съёмочной группы. Ты же сам слышал. Со мной всё в порядке. — Я попыталась скрестить руки на груди в знак решимости, но в итоге только потянулась к затылку.

— Ты же слышала, что сказал врач. Кто-то должен за тобой присматривать, — не унимался Джим, но тут я заметила знакомую потёртую бейсболку.

Я обошла всё ещё разглагольствующего Джима и направилась к Уэйду, который развалился на диване и задумчиво смотрел на заснеженные вершины за окном.

— Вот. Я останусь с Уэйдом, хорошо? — Я схватила его за бицепс и дёрнула, заставляя встать.

Он поднялся, весело ухмыляясь.

— Ты собираешься остаться с Уэйдом... Где? Здесь? — Джим ткнул пальцем в диван, который Уэйд только что покинул.

— Нет, — фыркнула я. — В своей комнате.

Джим уставился на меня с отвисшей челюстью.

— Ты хочешь взять его в свою комнату? Одного?

— Господи, Джим, мне не два года! — Хотя он прекрасно знал, что всего неделю назад между мной и Уэйдом что-то произошло. И если бы не удар головой, возможно, что-то произошло бы и сейчас...

— Но если тебе так спокойнее, можешь установить камеры в комнате. Людей туда не пущу. Мне просто нужно отдохнуть, а толпа этому не способствует. — Я скрестила руки, ожидая возражений.

Джим неожиданно промолчал, обдумал мои слова и кивнул съёмочной группе. Те тут же засуетились.

— Две камеры в комнате. Если между вами что-то случится, ты можешь их выключить...

— Так, стоп. Между нами ничего не случится, — заявила я.

— Правда? — Уэйд с усмешкой выгнул бровь.

Если бы у меня оставались силы, я бы врезала ему в плечо, но вместо этого лишь слегка толкнула... И осталась на нём висеть, потому что мне было лень выпрямляться.

— Я просто хочу отдохнуть. Ты хотел, чтобы за мной кто-то следил. Уэйд здесь. Уэйд не занят. Уэйд — идеальный кандидат. — Я эффектно указала на него, словно ассистентка в телешоу.

— А у Уэйда вообще есть право голоса? — хмыкнул он.

— Ты не хочешь побыть со мной?

— Никогда такого не говорил, дорогая. — Он протянул мне локоть, и я с благодарностью ухватилась за него.

Помахав Джиму, мы с Уэйдом направились к лифту.

Джим что-то крикнул нам вслед, но я не расслышала. А вот Уэйд, похоже, да, потому что коротко ответил:

— Окей.

Когда двери лифта закрылись, он развернулся ко мне, прижав к стене между своими руками.

В другой ситуации я бы наслаждалась этим моментом.

Но сейчас голова болела так сильно, что я даже не смогла её поднять. Просто уставилась в его тёмные и любопытные глаза.

— Я, конечно, не против побыть с тобой, но можешь объяснить, зачем тебе нянька? — Его улыбка была такой чертовски сексуальной, что мне захотелось её потрогать.

К моему ужасу, моя рука зажила собственной жизнью. Пальцы легли на его губы, очерчивая их контур.

— У тебя секси-улыбка, — пробормотала я. — И губы такие мягкие. Мне нравится, когда они прикасаются к моим. Надо повторить.

«Заткнись! Просто замолчи, Ники».

Он тихо рассмеялся, его тёплое дыхание коснулось моих пальцев. Потом он аккуратно убрал мою руку, зажав её между нами.

— Поверь, я бы с удовольствием, но может сначала расскажешь, почему за тобой нужно следить?

— Я немного упала на сноуборде. Возможно, ударилась головой. Сотрясения нет, но Джим всё равно хочет, чтобы за мной присматривали. А мне куда приятнее провести это время с тобой, чем с кем-то из съёмочной группы. — Слова сами собой слетали с моих губ.

— Я рад, что снежные виды спорта — это не моё, — усмехнулся Уэйд, когда лифт издал короткий звон, остановившись на моём этаже. Он переплёл наши пальцы и повёл меня по коридору.

— Подожди... А как ты узнал, в каком я номере?

— Джим сказал, когда мы уходили. — Уэйд остановился перед дверью и внимательно посмотрел на меня.

— Эти тёмные глаза... Я бы в них плавала вечно.

— Думаю, это быстро бы наскучило, — хмыкнул он.

— Что? — Я заморгала, не понимая.

— Плавать в моих глазах. Звучит скучновато.

Кровь прилипла к щекам. Я сказала это вслух?!

— Эм... Точно. Так, я ведь ударилась головой... — Я надеялась, что он спишет этот разговор на последствия удара.

— Хотя Джим и сказал мне номер твоей комнаты, ключа-то у меня нет...

— Ах, да, ключ! Он у меня где-то тут... — Я похлопала себя по куртке, пытаясь вспомнить, в какой карман его сунула. Во внешних ничего не оказалось, так что я расстегнула куртку и начала перебирать внутренние. — Ага! — С триумфом я вытащила ключ-карту.

Уэйд взял её у меня и вставил в замок. Индикатор мигнул зелёным, и он нажал на ручку. Дверь легко распахнулась, и я вошла в номер, скинув пальто на скамью у входа. Попыталась стянуть ботинки, но тут же вспомнила, что всё ещё в сноубордических, а с ними всё не так просто. На это у меня просто не осталось сил.

Уэйд, заметив мои мучения, мягко опустил меня на скамью.

— Дай помогу.

Он опустился передо мной на колено и начал расстёгивать ремешки. Через минуту тяжёлые ботинки уже валялись на полу, а мои ноги, наконец, почувствовали свободу..

— Переоденься в сухое, а я принесу тебе воды для этих таблеток. — Он кивнул на упаковку, которую я всё ещё сжимала в руке.

— Звучит как лучший план на вечер.

Я направилась к комоду, достала удобные штаны и свободную кофту. Благо, хватило ума не переодеваться прямо здесь. Уэйд ведь оставался в комнате. Быстро скрывшись в ванной, я натянула чистую одежду и почувствовала себя немного лучше.

Когда вышла, Уэйд уже устроился на диване, задумчиво глядя на камин, в котором весело потрескивали дрова. На журнальном столике перед ним стояла бутылка воды и лежали таблетки.

— Спасибо. — Я опустилась рядом, выдавила пару капсул на ладонь, запила их водой и сделала ещё несколько глотков, прежде чем поставить бутылку обратно.

Устроившись на диване, я вытянула ноги и положила их на столик, прикрыв глаза. Голова по-прежнему раскалывалась, но возможно если я просто немного посижу так, то боль утихнет...

— Если хочешь, можешь вздремнуть. Я побуду здесь, — негромко сказал Уэйд.

— Нет, не хочу спать. Только бы голова перестала болеть... — прошептала я в ответ.

Он не ответил, лишь глубже утонул в диване. Я почувствовала, как рядом с моими ногами на столике появились его. Затем Уэйд чуть сдвинулся, и моя голова невольно оказалась у него на плече.

Я не знала, сколько мы так сидели. Единственным звуком в комнате было потрескивание огня в камине. Постепенно головная боль начала отступать, а тело хоть и оставалось напряжённым, но больше не казалось ватным. Я пошевелилась, но не спешила убирать голову с его плеча.

— Голова прошла? — негромко спросил он.

— Да, наконец-то. Сколько времени прошло?

— Около часа. Я уже собирался тебя будить, если бы ты заснула.

Уэйд пошевелился, и мне пришлось отстраниться.

— Извини, старая травма. Не могу долго сидеть на месте. — Он потянулся, вытягивая руки над головой и напрягая рельефные мышцы, прежде чем расслабиться.

— Ты мог просто сказать мне слезть!

— И упустить момент? Ни за что.

Голос Уэйда звучал так низко, так тягуче, что у меня перехватило дыхание. Вдруг мне показалось отличной идеей свернуться у него на груди и остаться так ещё на час. Может, раз головная боль прошла, мы могли бы заняться чем-то более интересным...

«Нет. Ники, займись чем-нибудь!»

— Может, посмотрим что-нибудь? — выпалила я, уже вставая за ноутбуком.

— Давай. Что хочешь?

— Окей, это прозвучит странно... — вернувшись на диван, я открыла ноутбук. — Но я хочу посмотреть первый сезон«Экстремального холостяка». Тот, где я участвовала. Просто хочется увидеть, насколько всё было ужасно. Понять, что на самом деле увидел мир.

Я смутилась, внезапно почувствовав себя жутко самовлюблённой. Надеюсь, он не подумает, будто я зациклена на себе.

— Без проблем. Честно говоря, я никогда его не смотрел. Так что буду беспристрастным зрителем.

— Окей, но предупреждаю... — Я закусила губу. — Я там настоящая стерва. Совсем не такая, как сейчас. Не хочу, чтобы ты подумал, будто я просто напускная хорошая девочка. Уже и так достаточно людей меня ненавидят за то, как я вела себя на шоу. Но я правда не такая, я просто...

Уэйд прервал меня, накрыв мои губы мягким поцелуем. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы я забыла, о чём говорила. Когда он отстранился, я едва слышно заскулила.

— Дорогая, — произнёс он, глядя мне в глаза. — Никакое шоу не изменит того, что я о тебе знаю.

— Хорошо, что ты так думаешь... — Я не смогла скрыть улыбку.

Прокручивая файлы на ноутбуке, я нашла ту самую запись, которую недавно дал Джим. Навела курсор на кнопку«Воспроизвести», но вдруг замерла.

— Ты собираешься включать? — Уэйд выгнул бровь.

— Да... Просто... Ты реально подумаешь, что я ужасна. Наверное, я не хочу, чтобы ты это видел.

Если он знал только эту нынешнюю меня, то, увидев меня в первом сезоне, может сбежать без оглядки.

— Дорогая... — Уэйд зацепил пальцем мой подбородок и развернул моё лицо к себе. В его взгляде была одна лишь правда. — Этот сезон был три года назад. Люди меняются. А девушка, которую я знаю сейчас... Ничего не заставит меня изменить мои чувства по отношению к ней.

«Святые небеса».

«Я тебя люблю».

«Нет, стоп. Это бред».

«Хватит, Ники, не будь сумасшедшей».

Я схватила бутылку воды и осушила половину, чтобы хоть чем-то занять руки и мысли. Затем, собравшись с духом, нажала«Воспроизвести».

На экране появилось знакомое лого«Экстремального холостяка». Началось представление Трэвиса. Я была уверена, что снова почувствую боль от его образа, но, к собственному удивлению, ничего не ощутила. Провела рукой по груди, проверяя, бьётся ли сердце. Всё на месте.

Уэйд, не говоря ни слова, закинул руку на спинку дивана. Я едва сдержала смешок, наблюдая за его попыткой провернуть классическую «движуху». Ну что ж... Помогу ему. Чуть подалась вперёд, позволяя ему обнять меня за плечи, и устроилась у него на груди, переложив ноутбук к нему на колени.

Смотреть на Трэвиса вместе с Уэйдом, казалось бы, должно было быть неловко. Но с ним всё происходило иначе. Он не расспрашивал, зачем мне пересматривать этот сезон, не подшучивал надо мной, а просто принимал всё как есть. Наверное, причина, по которой Трэвис больше не заставлял моё сердце биться чаще, была в том, что рядом с Уэйдом оно и так не знало покоя.

Мы наблюдали, как Трэвис знакомится с девушками. Некоторых я помнила смутно. Тех, кто пытался крутиться вокруг меня, считая «королевой» и надеясь попасть в «элитную тусовку». Как же мало они знали обо мне на самом деле... Да и сама я никогда не хотела быть частью этого круга.

Некоторые девушки пришли на шоу вовсе не ради Трэвиса, а чтобы подружиться с другими участницами. У меня же была одна-единственная цель. Победить.

И я с треском провалилась. Именно поэтому меня и воспринимали как стерву.

Ну, ещё и потому, что я не позволяла никому заглянуть мне в голову.

Мы смотрели, как я выхожу из машины в сверкающем золотом платье. Том самом, которое до сих пор мечтаю надеть. Да, оно сидело чуть тесновато. Но, по крайней мере, тогда я в нём могла дышать. Я направлялась по дорожке к Трэвису, когда каблук застрял в трещине. Я пошатнулась, но он успел меня подхватить.

— Кажется, спотыкаться — это твой фирменный способ знакомства, — хмыкнул Уэйд.

— Ха-ха, очень смешно, — фыркнула я, толкнув его локтем, и снова уставилась на экран.

Я рассмеялась над собой:

— Надо было догадаться, что эти каблуки — это плохая идея.

— Я просто рад, что оказался рядом, чтобы подстраховать тебя, — с экрана произнёс Трэвис.

— Давай начнём сначала, — улыбнулась я. — Я Николь из Чикаго. На данный момент официально безработная... Но это временно.

— Приятно познакомиться, Николь из Чикаго. Может, мне стоит помочь тебе с трудоустройством? — ухмыльнулся он.

Видишь? Я не выдумывала. Он действительно флиртовал. Просто вся его сущность излучала флирт. На экране я звонко рассмеялась, чмокнула Трэвиса в щёку и прошла в дом.

А затем появилась Райли. Ещё до того, как она подошла к нему, между ними что-то проскочило. Трэвис подхватил её на руки и зарылся носом в её шею.

У меня кольнуло сердце. Не потому, что я хотела Трэвиса. А потому, что я хотела вот этого. Чтобы кто-то был так же рад видеть меня. Чтобы кто-то так же любил меня.

Трэвис идеально исполнял свою роль в шоу. О его настоящих чувствах к Райли я не догадывалась вплоть до самого финала. Если бы знала, что она всегда была его единственным выбором, просто ушла бы. Какой смысл бороться, если у тебя нет шансов на победу?

На экране началась рекламная пауза, но через несколько секунд шоу продолжилось. Теперь все девушки сидели в гостиной. Я помнила этот момент. Меня окружила толпа, жаждущая подробностей о моей, как они считали, роскошной жизни.

Это раздражало. Я приехала на шоу, чтобы сбежать от чикагских сплетен и драмы, но похоже, что я просто окунулась в них с головой. Может, дело было в этом. А может я уже тогда почувствовала в Райли угрозу. В любом случае, когда увидела, как она беседует с группой девушек, меня накрыла ревность.

Да, именно ревность.

Почему этот круг не принял меня? Почему меня всегда оценивали по внешности, прежде чем увидели настоящую?

И я сорвалась.

— О, как мило, — процедила я с издёвкой. — Дружеские посиделки. Что насчёт меня? Я из Чикаго. Вижу, что нет смысла работать, если можно жить за счёт папочки. А на шоу я пришла, потому что Трэвис горяч и знаменит, и я без проблем его заполучу.

Я спрятала лицо в грудь Уэйда. Какой же идиоткой я была. Люди были правы, называя меня стервой. Я сама себя такой сделала.

К счастью, монтаж шоу вырезал большую часть злости, сосредоточив внимание на знакомствах Трэвиса с девушками.

Например, никто не увидел, как я соврала, будто мы с Трэвисом встречались в Чикаго. Я знала, что делала. Я хотела, чтобы остальные поверили, будто у меня есть фора. Чтобы они даже не пытались мне мешать.

— Я была ужасна, — пробормотала я в рубашку Уэйда.

— Ну, так, местами, — усмехнулся он.

Честен до ужаса. Разве не это я сказала Бриджит уже на второй день?

— Тебе повезло, что я люблю честных мужчин, иначе я бы надрала тебе задницу, — попыталась сказать я серьёзным тоном.

Но Уэйд видел меня насквозь. Его грудь вздрогнула от смеха, и вскоре я уже тряслась вместе с ним.

— Можем потренироваться, если хочешь, — хмыкнул он. — Я бы не отказался с тобой поваляться.

Хорошо, что моё лицо было спрятано, потому что оно пылало. И хорошо, что он не видел, как моё тело отреагировало на его слова.

На экране Трэвис отправил домой первых пять девушек, а я продолжала язвить в сторону Райли. Сделать её врагом с первого дня было, мягко говоря, не самой удачной идеей.

Серия закончилась. Я подняла голову и посмотрела на Уэйда.

— Ну что, тебе хватило этой версии Николь? Или потянешь ещё марафон?

— Буду смотреть столько, сколько ты захочешь. — Его пальцы лениво скользили вверх-вниз по моей руке. Он дал мне понять: кем бы я ни была в прошлом, его это не пугало.

Я кликнула на следующую серию. Она явно должна была быть куда хуже.

Мы наблюдали, как Трэвис объявлял участниц групповых свиданий, как наша команда загружалась в фургон и как я умудрилась опозориться перед ним, сказав, что он просто «катается на велосипедах». Затем на экране появилось видео из парка для экстремальных заездов. Мы в новых спортивных нарядах, девушки гоняют по трассе. Конечно, я отказалась от этого удовольствия. Не хотела, чтобы кто-то видел, как я не умею ездить на велосипеде. Или, что ещё хуже, как я пытаюсь научиться и падаю лицом в грязь.

Я надеялась, что вторая часть свидания окажется чем-то более безопасным.

Как же я ошибалась.

Трэвис с экрана широко улыбнулся и с разбега прыгнул в яму, заполненную поролоновыми кубиками. Это выглядело весело... Если не учитывать момент свободного падения. Но мне хотелось доказать, что я хотя бы пытаюсь заняться тем, что ему нравится. Однако, когда я подошла к краю, то меня охватила паника. В итоге я не прыгнула, а... просто рухнула вниз.

Смотреть на это было не менее унизительно, чем переживать в реальности. После такого я замкнулась в себе и отказалась участвовать дальше. Просто сидела в стороне и наблюдала, как остальные девчонки веселятся. Я бы предпочла побыть в одиночестве, но ко мне присоединилась одна из участниц. Она всю дорогу жаловалась, какое дурацкое свидание нам устроили, и перечисляла, чем бы занялась, если бы была дома. Я молча слушала, но через пятнадцать минут она, наконец, поняла намёк и замолчала.

Когда девушки начали прыгать на батуте, ей вдруг захотелось попробовать, и она ушла. Я с облегчением выдохнула, а ещё больше обрадовалась, когда рядом со мной сел Трэвис.

— Ты в порядке? Это было... Довольно неловкое падение, — спросил он.

— Только моё эго пострадало, — усмехнулась я.

— Это явно не твоё. А что тебе нравится делать?

Мы поговорили пару минут. Неожиданно для себя я была с ним честна. Даже не думала, что этот момент попадёт в эфир.

— Видишь, ты уже чуть-чуть раскрылась, — раздался голос Уэйда, прервав тишину в комнате.

— Да, не удивительно, что в интернете меня называли неуравновешенной. С Трэвисом я была одной, а с девчонками совершенно другой.

— Ну, я-то знаю только одну тебя. Так что на этот раз все увидят именно её, — ответил Уэйд, заставив меня немного расслабиться. В этом и была суть. Я не хотела, чтобы меня до сих пор считали ужасным человеком. Но и слухи о том, что у меня какие-то проблемы, меня тоже не устраивали.

Хотя... Проблемы у меня, конечно, были. Но не такие, о каких говорили в сети.

За день мы перемотали большую часть эпизодов. Мне не хотелось пересматривать сцены с другими девушками. Я просто пыталась понять, как выглядела сама.

И это было ужасно.

К восьмой серии Уэйд уже ровно дышал, его пальцы обмякли на моей руке. Я даже не взглянула на него. И так было ясно, что он уснул. А я продолжала смотреть последние пять эпизодов, прислушиваясь к размеренному ритму его сердца. Это помогало мне оставаться в настоящем, не проваливаясь обратно в прошлое.

Но последние эпизоды были самыми тяжёлыми. Именно тогда я узнала, что Райли — это лучшая подруга Трэвиса. И сделала всё, чтобы её выгнали.

Меня взбесило, что я столько времени пыталась привлечь его внимание, а он всё равно выбрал её. Я выместила злость на Райли.

Я солгала продюсерам, будто она на меня напала. Меня наказали, как и следовало, но, разумеется, всё пошло не по моему плану.

А потом я намеренно устроила наше с Трэвисом индивидуальное свидание прямо под её окнами. Так, чтобы она видела каждую деталь.

Само свидание прошло идеально. Мы говорили о жизни после шоу, и Трэвис сам признался мне в своих чувствах к ней.

Но мне было всё равно.

Потому что, несмотря ни на что, между нами искрил флирт. Я знала, что это ни к чему не приведёт, но иногда просто приятно флиртовать. А Трэвис умел это делать. Осознанно или нет... Скорее всего, нет.

В глубине души я понимала, что меня оставили в шоу ради зрелищности. Я не была настолько наивной и знала: если поцелую Трэвиса, это вызовет бурю.

К тому же Райли это видела. И я хотела её добить.

Поэтому я поцеловала его. Дважды. Даже после того, как он остановил меня и снова повторил, что любит её.

Если уж мне досталась роль скандальной участницы, то пусть хотя бы запомнят.

Запомнили.

Я вошла в историю как самая ненавистная девушка реалити-шоу.

Смотреть эту сцену было ещё мучительнее, чем переживать её в тот момент. Почему её не вырезали при монтаже?

Позади меня зашевелился Уэйд, его пальцы лениво скользнули по моей руке.

— Может, попробуешь снова заснуть? Дальше только хуже.

— Дорогая, я уже говорил. Я никуда не уйду, — пробормотал он и поцеловал меня в макушку.

Его слова, его прикосновения должны были успокоить меня. Должны были дать понять, что та Николь, которую мы только что видели на экране, больше не существует.

Но это не означало, что я хотела, чтобы он видел меня такой.

Я снова отвернулась к экрану. Остались два финальных эпизода.

Мои чемоданы были собраны ещё днём, после того пляжного свидания. Я уже стояла у машины, когда Трэвис шокировал всех, оставив меня в шоу и выгнав Райли.

Она была разбита. И я... Я решила ударить её ещё раз.

Я вскочила и поцеловала Трэвиса.

Он даже не посмотрел на меня. Просто отстранился и побежал к ней, чтобы что-то объяснить.

Но уже было поздно.

Меня затошнило от осознания, какой мерзкой я была.

Я захлопнула ноутбук и уткнулась в грудь Уэйда.

— Я помню финал так, будто он был вчера, — прошептала я. — Трэвис сказал, что я такая же фальшивая, как и все, кого он встречал. Что я грубая и совсем не тот человек, с кем он хотел бы общаться. Ни как с другом, ни тем более как с девушкой.

Он был прав.

Я ужасно поступала с Райли. Но... Мне жаль, что он сказал это публично. Хотя на реалити-шоу это, наверное, самая уединённая форма общения.

Я крепче прижалась к Уэйду.

Проговаривать это вслух было больно.

Но молчать было ещё больнее.

Особенно перед мужчиной, в которого я начинала влюбляться.

— Я ушла с шоу, повторяя его последние слова: «Я искренне надеюсь, что ты научишься уважать других». И я не знаю... Изменилась ли я.

Уэйд обнял меня крепче.

— Ты не можешь изменить прошлое. Но одно я тебе обещаю: ты больше не та девушка. Ты умная, весёлая, честная и заботливая. Чёрт, дорогая, ты боишься ранить нас, просто испытывая чувства сразу к нескольким парням на шоу! — Он усмехнулся. — Я буду повторять тебе это снова и снова, пока ты, наконец, не поверишь. Ты больше не та.

Он снова поцеловал меня в макушку и даже не думал ослаблять объятия.

У меня защипало в глазах.

Я хотела верить, что он прав.

Я действительно надеялась, что больше не та.

ГЛАВА 21

Я нервно вышагивала по веранде, ожидая Бриджит.

Макс, мой верный водитель, уже забрал её из аэропорта и теперь вёз к ранчо.

Конечно, мне было немного обидно, что я не смогла встретить её лично, но Джим настоял на разговоре о предстоящих свиданиях. Видимо, это оказалось важнее, чем увидеть лучшую подругу впервые за шесть недель.

Хотя он сообщил мне одну приятную новость: всю неделю я смогу проводить время с Бриджит, параллельно встречаясь с оставшимися четырьмя парнями.

Я даже не знала, чему радоваться больше. Тому, что Бриджит будет рядом, или тому, что она, наконец, познакомится со всеми участниками. Только бы не сказала чего-нибудь слишком смущающего... Например, не выдала, как я звонила ей, пища от восторга, после поцелуев с Брентом и Уэйдом. Или как я, захлёбываясь словами, расписывала, какой Уэйд идеальный мужчина.

Она знала всё. Даже больше, чем я сама. Ведь пока я пыталась скрывать свои эмоции, Бриджит видела меня насквозь.

Как же я скучала по ней.

И теперь была счастлива, что она рядом в самый ответственный момент.

Джим почему-то «забыл» упомянуть, что в этом туре мне предстоит встретиться не только со своей семьёй, но и с семьями парней.

Хотя теперь, когда Бриджит здесь, у меня хотя бы будет кому сжать руку при приступе паники.

После того, как Джорди покинул шоу после лыжной прогулки (нет, не из-за того, что уронил меня головой в снег), в игре остались Клэй, Купер, Брент и Уэйд.

И теперь свидания стали сложнее.

Первая часть каждого рандеву предполагала наблюдение за парнями в их привычной среде.

Продюсеры устроили целые соревнования по экстремальным профессиям парней: Купер и Клэй выйдут на поле в матче по регби, Брент будет участвовать в турнире по сёрфингу, а Уэйд...

Уэйд будет участвовать в родео.

Я до сих пор не была уверена, что смогу на это смотреть. Когда узнала, что нас ждёт, тут же полезла в интернет и посмотрела его выступления.

И это была ошибка.

Одни лишь записи вызвали у меня несколько панических атак. А увидеть всё вживую? Мне, возможно, и вовсе станет плохо.

Вторая часть свидания включала встречу с родственниками или друзьями парня.

И вот этого я боялась ещё больше.

Если сами парни хотя бы немного узнали меня настоящую, то их семьи наверняка до сих пор видели во мне «ту самую Николь» из первого сезона.

А переубедить их, что я не пустая кукла, было не так-то просто.

Я услышала звук двигателя ещё до того, как увидела машину.

Когда та показалась из-за холма возле дома парней, я едва не запрыгала на месте.

Пришлось изо всех сил сдерживать себя, чтобы не помчаться навстречу.

Макс, кажется, нарочно вёл машину со скоростью улитки.

Я нетерпеливо постукивала пальцами по перилам, наблюдая, как автомобиль медленно, мучительно медленно поднимается по дороге.

Наконец, когда машина затормозила и в окне появилось лицо Бриджит в огромных солнцезащитных очках, я сорвалась с места.

— Твоя подруга забавная, — неожиданно улыбнулся Макс, обегая машину, чтобы открыть дверь.

— Ого, это улыбка? Ты подменил моего Макса? — Я прищурилась, разглядывая его с подозрением.

Он пожал плечами:

— Что сказать, она мне нравится.

— Ах. Вот как? — Я схватилась за сердце. — Просто так взял и предал меня?

Макс всегда был суров со мной, особенно в первые недели шоу, когда, по его мнению, я вела себя как избалованная принцесса. И даже когда немного смягчился, всё равно оставался немногословным и сдержанным.

Но похоже, что одной поездки с Бриджит хватило, чтобы он изменился.

Моя гневная тирада тут же прервалась, когда Бриджит выпрыгнула из машины и бросилась ко мне в объятия.

— Боже, я так скучала по тебе! — завизжала она и сжала меня так крепко, что у меня перехватило дыхание.

— Бридж... Воздух... — прохрипела я, но, если честно, не особо пыталась вырваться.

— Прости! — Она чуть ослабила хватку, но тут же засияла. — Не верится, что я здесь! Ну что, когда покажешь мне своих женихов?

Я рассмеялась и потащила её в дом.

Макс уже выгрузил чемоданы у порога, а сам — вот сюрприз! — даже помахал нам на прощание.

— Кажется, ты сломала Макса, — заметила я, помогая Бриджит затащить чемоданы в дом.

— О, он просто лапочка. Сначала, конечно, мрачный, но если пробить его броню, оказывается, что он очень забавный.

— Семь недель, Бриджит. Семь. И я даже трещинку в этой броне не сделала. А ты управилась за час!

Она самодовольно откинула волосы назад:

— Что сказать? У меня талант.

— Может, взять у него номер для тебя?

Она хихикнула:

— Ох, детка, а ты думаешь, я не смогла бы справиться сама?

Я только покачала головой.

Но тут она картинно прижала руку ко лбу и трагически вздохнула:

— Увы, он женат.

Чемодан, который я несла, с глухим стуком рухнул на пол.

— Ч-что?..

— Женат, — повторила она, проходя по коридору и заглядывая в комнаты. — Уже пять лет. И у него очаровательная дочка.

— Подожди-ка... Что?..

Бриджит беззаботно махнула рукой:

— Эта комната подойдёт?

Я только кивнула, всё ещё ошеломлённая.

Семь недель я провела с Максом и понятия не имела, что у него есть семья.

Выходит, он мне по-прежнему не доверял...

Судя по всему, я всё ещё не завоевала его расположение.

— Ник, ты меня слышишь? — Бриджит щёлкнула пальцами перед моим лицом.

— Может, тебе всё-таки не стоит знакомиться с парнями? — осторожно предложила я.

Если за час в дороге она уже успела так разойтись, страшно представить, что будет дальше.

— Ой, да брось, Ники, — отмахнулась она. — Будто хоть один из них посмотрит на меня дважды. Макс — это всего лишь твой водитель.

— Не знаю, не знаю...

— Вот если бы ты отдала мне своего парня с четвёртого места, я бы не отказалась, — с лукавой улыбкой продолжила она. — Но Брент и Уэйд — вне игры, обещаю.

Она подняла руку в скаутском приветствии — мизинец и большой палец сомкнуты, остальные три вытянуты вверх.

— Я не могу воспринимать тебя всерьёз, если ты даже в скаутах не была, — усмехнулась я.

Бриджит рассмеялась, схватила меня за запястье и потянула на террасу, усаживая в кресло.

— Хватит ревновать водителя, лучше расскажи, что нас ждёт на этой неделе. Какие у нас планы?

— Завтра идём смотреть, как Купер и Клэй играют в регби...

— О, парни в грязи, — тут же оживилась она, потирая руки. — Я в деле.

— А потом ужинаем с Клэем и его семьёй. На следующий день у нас обед с родственниками Купера.

— Интригующе.

— Дальше лучше, — усмехнулась я. — В среду летим в Калифорнию на соревнования по сёрфингу. Брент будет участвовать. Заодно познакомлюсь с его семьёй.

— Ого, они не экономят на тебе, раз готовы возить по всей стране.

— Ну, тут в Оклахоме с волнами так себе.

— Логично. Значит, в четверг мы идём смотреть, как Уэйд укрощает быков?

— Ага, — вздохнула я. — Хотя, честно говоря, я не уверена, что смогу это выдержать.

— Да ладно тебе, это же чертовски горячо! Вы наверняка после этого сбежите в номер. Не волнуйся, я развлеку его родителей, пока вы... Будете заняты.

Я фыркнула.

— Да, отличный способ им понравиться.

— А вот Уэйду ты точно понравишься.

— Ты меня в могилу сведёшь, — простонала я, но мысли уже начали ускользать в другом направлении.

— У меня цель. К концу недели ты должна выбрать одного-единственного.

— Хорошая цель, но сложная...

— Ну, если я запру тебя с Уэйдом в комнате на пару часов...

Она подмигнула, а я только рассмеялась.

— Ненавижу тебя расстраивать, но мы уже как-то застряли вдвоём на весь день, и ничего не случилось.

Правда, в тот раз у меня, возможно, было сотрясение. Если бы я была в полном здравии... Кто знает?

— Вот поэтому у тебя надо отобрать женскую карточку, — заявила Бриджит, сделав серьёзное лицо.

— Женскую карточку?

— Конечно! У мужчин есть мужская, почему у нас не может быть своей? Мир должен быть справедлив! Ты должна иметь право на кого угодно и получать за это пятюню.

Она подняла ладонь, и я, хоть и закатила глаза, хлопнула по ней.

— Так ты даже поцелуя не получила? — вернулась она к нашему «свиданию» с Уэйдом.

— Мы просто вырубились. Я досмотрела первый сезон и сдалась перед усталостью. А Уэйд был таким... Удобным. Я прижалась к нему, и всё.

Какого тёплого и крепкого «пледика» я тогда лишилась. Уснула, уткнувшись в его грудь, но во сне он как-то развернул нас так, что мы оказались в обнимку. Если бы не Джим и его громкие стуки в дверь...

Тот уютный пузырь, в котором я находилась весь день, лопнул. Уэйд нехотя ушёл, а я свернулась калачиком и снова уснула.

Но почему-то без него было холодно.

Странно. Я никогда не любила обниматься во сне. Мне всегда нравилось спать отдельно.

Коснёшься меня — получишь ногой.

Но с Уэйдом все мои принципы полетели к чёрту.

Интересно, с Брентом было бы так же?

Я хотела проверить, но в то же время... Нет.

Потому что если это будет не так, как я ожидаю, то это разочарует меня.

А если так, то только всё усложнит.

— Очнись, Ники! — Бриджит замахала рукой перед моим лицом.

Я шлёпнула её по пальцам, но сосредоточилась на ней.

— Ты, наверное, хочешь познакомиться с парнями?

Она тут же подскочила на месте.

— Правда? Прямо сейчас? И ты только сейчас мне об этом говоришь, стерва?!

Она схватила меня за руку и потащила к дому парней.

— Я проигнорирую слово «стерва» в этом предложении, — проворчала я, послушно идя за ней.

— Это слово любви, и ты знаешь это.

— А если я так назову тебя?

— Ну, стерва?

Бриджит обняла меня за плечи и крепко сжала.

— Я буду знать, что ты меня любишь!

— Ты такая странная.

— И за это ты меня и любишь.

С этим я не могла поспорить.

Мы остановились у двери. Бриджит встряхнула руками, провела пальцами по волосам.

— Для кого ты пытаешься выглядеть хорошо? — прищурилась я. — Напомню, что они здесь ради меня! Тебе найдём кого-нибудь позже.

— Меня снимает камера, — шепнула она, покосившись на съёмочную группу, следовавшую за нами.

Я почти перестала замечать их за последние недели.

— Плюс, — добавила она, — осталось четверо. Двоих ты явно любишь. О двух остальных почти не рассказываешь. Одного из них вообще терпеть не можешь. Так что... Нужно быть открытой к новым возможностям.

Я тихо фыркнула.

— Если тебе нужен Купер, да поможет тебе Бог.

Но прежде чем Бриджит успела ответить, дверь распахнулась.

— Леди, я слышал своё имя? Вместо того, чтобы говорить о Купере, почему бы вам не провести вечер с Купером?

Как и ожидалось, мои глаза закатились от его жалкой попытки флирта.

— Эта фраза вообще хоть на кого-то действует? На какую-то женщину? Ну, любую, у которой есть мозги и пульс?

— Не знаю, давай проверим. — Купер протянул руку к Бриджит.

И, к моему полному ужасу, она хихикнула.

Просто хихикнула.

Я никогда не видела, чтобы Бриджит так себя вела с мужчинами. Она всегда знала, чего хочет, и умела этого добиваться. Вон даже карту разыграла, чтобы попасть сюда. Но не прошло и пары минут, а Купер уже превратил её в глупо хихикающую девчонку.

Мне хотелось встряхнуть её, закричать, что Купер не задержится в моей жизни дольше, чем это абсолютно необходимо. Но я не могла. Потому что видела его с другой стороны. И пока не была уверена, какая из них настоящая. Или, может, он был таким и другим одновременно. Но я точно знала, что этот шумный, напыщенный Купер — это не весь он. И что Бриджит могла бы выбрать кого-то намного хуже среди парней из Чикаго.

Всё равно странно, что парень, который якобы здесь ради меня, откровенно флиртует с моей лучшей подругой.

Хотя, конечно, все мы понимали, что у Купера нет ни единого шанса выиграть. Но всё же... Это неловко.

— Купер, хватит пускать слюни на мою лучшую подругу, — сказала я, хватая Бриджит за руку и вытаскивая её из-под его чар, пока плечом протискивалась в гостиную.

— Все девушки из Чикаго такие красавицы? — Купер увязался за нами, словно потерявшийся щенок.

Бриджит снова хихикнула.

— Не знаю. Может, тебе стоит приехать и проверить.

— Крошка, если я приеду, у меня будет только одна причина.

— Святой Бог, да сколько можно! — взвыла я, переводя взгляд с Купера на Бриджит. — Может, ты прибережёшь это на потом? Когда ты не будешь участвовать в реалити-шоу, пытаясь завоевать меня?

Я прожгла Купера взглядом, но он только рассмеялся.

— Не злись, Ники. Я бы не отказался и от... Тройничка.

— Фу! — одновременно воскликнули мы с Бриджит.

Слава Богу, она, наконец-то, вернулась на мою сторону. Но затем Купер ей подмигнул, и, я клянусь, она чуть не растаяла на месте.

Придётся следить, чтобы они никогда не оставались наедине.

— Так, Бриджит, ты познакомилась с невыносимым Купером. — Я махнула в его сторону, не добавляя ни слова.

Конечно, это не остановило его от театрального поклона. Он схватил Бриджит за руку и потянул её к губам.

Я услышала, как она тихо вздохнула, но тут же выдернула руку из его хватки и встала по другую сторону от меня. Бросила Куперу предупреждающий взгляд, но тот лишь самодовольно усмехнулся.

Остальные парни сидели на диванах, наблюдая за этим цирком. Наконец, я повернулась к ним.

— Парни, это Бриджит, моя лучшая подруга. Она будет здесь всю неделю, — представила я её, а затем тихо добавила, так, чтобы слышала только она: — Если только не продолжит пялиться на Купера так, будто хочет его слопать.

Бриджит рассмеялась, но заодно и ткнула меня локтем в рёбра.

— Ну будь ты человеком, это же просто безобидный флирт, — прошептала она украдкой.

Я метнула в неё холодный взгляд, потирая больное место.

— Ладно, Бриджит, — сказала я, подтолкнув её к первому попавшемуся парню. — Это Клэй. Клэй, это Бриджит.

Бриджит во все глаза уставилась на него, потеряв дар речи.

— Рад познакомиться, Бриджит. — Клэй протянул ей руку, но она вместо этого схватила его за бицепс.

— Ох, какие у тебя мощные мышцы... — Она даже не смогла обхватить его полностью, но всё равно сжала.

Клэй усмехнулся, а я в это время успела оттащить её от него.

— Прости, она не привыкла к спортсменам, — пробормотала я, утягивая её подальше от очередного объекта обожания.

— Да чтоб тебя, Ники, ты скрывала от меня таких парней?! — выдохнула она. — Ты только представь, какой он в постели. Эти мышцы, напряжённые, когда он нависает над тобой... Или ещё лучше. Ты прижата к стене, а он держит тебя одной рукой. Одной рукой, Ники! Его вторая прижимает твои руки над головой, пока он...

Я покраснела до корней волос, пока Бриджит рисовала в своём воображении сцену, достойную порно. К счастью, она шептала мне это на ухо, и мне не пришлось умирать от стыда перед всеми.

Тихий кашель заставил меня поднять глаза.

Клэй.

Щёки у него пылали, так что он явно услышал хотя бы часть её фантазий.

К счастью, у него хватило приличия не повторять и не комментировать.

Хотя тот факт, что он тут же плюхнулся на диван и прикрыл колени подушкой, говорил сам за себя.

Бриджит же, совершенно не замечая его реакции, только обмахнулась ладонью, а мы уже подошли к Бренту.

— Брент, Бриджит. Бриджит, Брент, — представила я их, затем быстро наклонилась к ней и прошептала: — С этим без флирта.

Бриджит дважды черканула мизинцем по груди, а затем протянула его мне. Наш тайный знак нерушимого обещания. Я сцепила свой мизинец с её, прежде чем беззвучно сказать «спасибо» и повернуться к Бренту.

— Рад познакомиться, Бриджит. Ники много о тебе рассказывала, — улыбнулся он.

— Только хорошее, надеюсь? — Брент расправил плечи, явно польщённый тем, что я о нём говорила.

Бриджит скептически склонила голову и пожала плечами.

— Ну... — Она покрутила рукой в воздухе, показывая что-то среднее.

Брент рассмеялся.

— Тоже неплохо.

Затем он посторонился, чтобы мы могли встретиться с последним парнем.

— Да ты просто скрывала от меня такое сокровище! — прошептала Бриджит, не сводя глаз с Брента. — Это же очевидный выбор! Как у тебя вообще могут быть сомнения?

Мы остановились перед Уэйдом, и я прочистила горло, пытаясь привлечь внимание подруги.

— Бриджит, познакомься, это Уэйд. Уэйд, это Бриджит.

Она застыла на мгновение, а затем, растягивая слова, произнесла:

— Ковбой.

Уэйд рассмеялся, легко пожал её расслабленную руку и кивнул:

— Дорогая — это единственная, кто меня тут так называет.

— Святые угодники... — выдохнула Бриджит, едва услышав его акцент во всей красе. По телефону я никогда не могла передать его настолько убедительно.

— Рад знакомству, Бриджит, — сказал Уэйд, прикасаясь к козырьку бейсболки, и я в который раз увидела, как моя подруга тает при виде очередного местного красавца.

— Ага... — только и смогла выдавить она.

— Всё, ты окончательно сломал Бриджит, — засмеялась я и потянула подругу за руку, вырывая её из плена фантазий. Но, что особенно радовало, взгляд Уэйда оставался прикованным ко мне.

Когда Бриджит пришла в себя, она возмущённо указала на него пальцем:

— Ты вообще видела его?! В Чикаго таких сроду не водится!

Уэйд смущённо хохотнул, явно не в восторге от излишнего внимания. Зная это, я поспешила оттащить Бриджит, пока она не успела сказать ещё что-нибудь лишнее.

— У тебя есть брат?! — Её голос донёсся у меня за спиной, вызвав дружный смех парней.

Как только Бриджит оказалась на свежем воздухе, я вернулась внутрь.

— Так... У неё был длинный перелёт и утомительная дорога. Она совершенно вымоталась, так что давайте не будем судить её строго, ладно? — Я обвела всех взглядом, но, к счастью, никто не выглядел раздражённым или смущённым её поведением.

— Она просто честна. Разве это плохо? — усмехнулся Уэйд.

— Завтра она будет выспавшейся, отдохнувшей и гораздо менее... — Я замялась, подбирая слово, но Купер тут же вставил:

— Озабоченной?

— Я как раз собиралась сказать, что шок от знакомства с вами пройдёт, — сверкнула я на него глазами.

— Ну-ну. Посмотрим, как она себя поведёт, когда увидит, как я играю в регби. — Купер довольно потёр руки.

Я простонала:

— Это ты сказал, что она озабоченная, не я!

— Тем лучше.

— Всё, с меня хватит. — Я проигнорировала его в сотый раз и махнула остальным на прощание. — Увидимся завтра, ребята.

— Боже мой, я не могу поверить, что так себя вела! — простонала Бриджит, делая щедрый глоток вина.

Мы сидели на террасе, наслаждаясь закатом и первыми звёздами на небе.

— Может, сказать им, что я была пьяна? Что набралась в самолёте, потому что боюсь летать? Думаешь, они поверят? — Она пыталась придумать способ спасти свою репутацию.

— Ну, если хочешь прослыть алкоголичкой, то пожалуйста, — усмехнулась я. — Или просто забудь об этом.

— Легко тебе говорить! Ты не позорилась перед четырьмя потрясающими мужчинами!

— И перед всей страной, не забывай.

Бриджит сдавленно застонала и осушила бокал, тут же наполняя его снова.

— Всё должно было пройти иначе! Я должна была быть собранной и очаровательной! А уж точно не мысленно трахать Клэя при первой встрече!

— Поверь, ты в этом не первая.

— Логично. — Она подняла бокал, и я чокнулась с ней.

— Завтра начнём всё заново. Ты уже познакомилась с ними, первый шок прошёл. Теперь можешь просто быть собой. Той, которую я знаю и обожаю.

Она молча кивнула, подтверждая, что слушает.

— И, — добавила я с усмешкой, — если к концу дня ты всё ещё будешь мечтать, чтобы Клэй прижал тебя к стенке, я найду тебе комнату.

Бриджит тут же попыталась меня пнуть, но я ловко увернулась.

Разразившись смехом, я даже не пыталась его сдерживать. Слёзы выступили на глазах, пока я хватала ртом воздух.

Бриджит закрыла лицо руками и простонала:

— Убейте меня.

— Да ладно тебе, это было весело! И уверена, что Клэю тоже понравилась эта идея.

— Земля, раскройся и поглоти меня! — взмолилась она.

— Ну, по крайней мере, ты точно произвела впечатление.

— О, да. — Она покачала бокалом. — Отлично. Теперь ненависть зрителей переключится с тебя на меня.

— О, не думаю, что они тебя возненавидят. Подумают, что ты слегка безумная, возможно. Найдут забавной, что вполне вероятно. Но ненависть? Это по-прежнему моя прерогатива.

— Ники, да ты, должно быть, слепая, если не заметила, как эти парни на тебя смотрели. — Бриджит скрестила руки на груди, явно готовясь спорить. — В их взглядах не было ни капли ненависти. Более того, я почти уверена, что двое из них испытывают к тебе прямо противоположные чувства.

Я приподняла бровь.

— Я говорила о мире, Бриджит. Мир по-прежнему меня ненавидит. Может, эти четверо и нет... Но остальной мир — да.

— Девочка моя, если я что-то поняла за это короткое время, что здесь нахожусь, так это то, что ты больше не та, кем была, уезжая из Чикаго. — Она подняла руку, пресекая возможные возражения. — Да, да, я всегда знала эту твою сторону. Но та Ники, что покидала Чикаго, ни за что не позволила бы кому-то увидеть себя в таком виде.

Она выразительно махнула рукой в сторону моего привычного теперь наряда: мягких леггинсов и свитера с открытым плечом, перехваченного ремнём на талии.

— И уж точно она не осмелилась бы показаться миру с таким «голым» лицом и растрёпанными волосами, кое-как собранными в пучок, — продолжила Бриджит, безжалостно указывая на вещи, которые я в себе принимала... Но которые вдруг заставили меня почувствовать уязвимость.

Я скрестила руки на груди, словно пытаясь спрятаться от её слов, но она не остановилась:

— Не пойми меня неправильно, но эта версия Ники — лучшая. Ты, наконец, позволила не только этим парням, но и всему миру увидеть её. Ты сломала стены, за которыми годами пряталась. Раньше за них могли заглянуть только я и Эйлин, а теперь ты даёшь шанс узнать себя всем. Эту потрясающую женщину, которую я знала всю жизнь. И я так тобой горжусь.

Её голос дрогнул, и она поспешно смахнула выступившие слёзы.

Я тоже почувствовала, как что-то горячее скользит по моей щеке. Я никогда не задумывалась, насколько изменилась внешне. Просто носила то, в чём мне было комфортно. Конечно, я понимала, что это далеко от моего прежнего стиля, но осознала это по-настоящему только сейчас, когда Бриджит сказала это вслух. Я действительно изменилась. Больше не пряталась. Я, наконец, становилась той, кем всегда хотела быть.

— Так, всё, без слёз. Нам нужно выспаться перед завтрашним днём. Ты не можешь выглядеть как зомби, когда мы будем знакомиться с семьёй Клэя. — Бриджит поднялась и протянула мне руку.

Я ухватилась за неё, и она тут же притянула меня в крепкие объятия.

— Я так, чёрт возьми, тобой горжусь, — прошептала она.

Я не нашла слов, просто кивнула. Мы молча вернулись в дом.

Только когда я уже укрылась тёплым одеялом, ко мне подкралась новая тревога. На этой неделе мне предстояло столкнуться не только с миром. У меня появился ещё один, куда более сложный вызов.

Мне предстояло встретиться с семьями и друзьями тех мужчин, к которым я явно начинала испытывать чувства... И молиться, чтобы они меня не возненавидели.

ГЛАВА 22

— Готова? — спросила Бриджит, когда мы устроились на трибунах, приготовившись наблюдать матчем по регби Купера и Клэя.

Продюсеры каким-то образом организовали игру между двумя местными университетскими командами, и парни оказались в разных составах. Я никогда раньше не смотрела регби, поэтому понятия не имела, чего ожидать. Единственное, что мне было известно, так это то, что это жёсткий вид спорта. А значит, и это вполне возможно, мне предстоит увидеть, как Купер несколько раз окажется на газоне.

Бонусные очки, если кто-то зарядит ему в пах.

В последнее время он вёл себя относительно прилично, особенно после того разговора нашего разговора. Но это не мешало ему периодически доводить меня до состояния, когда хотелось видеть его корчащимся от боли. Например, как вчера.

— Как думаешь, кто отправится домой в конце недели? — спросила Бриджит, прерывая мои мстительные размышления.

— А с чего ты решила, что кто-то обязательно уйдёт?

Она лишь посмотрела на меня своим фирменным взглядом «не неси чушь», и я рассмеялась.

— Ладно, ладно... Вероятно, Клэй.

— Клэй?! Почему?! — Бриджит тут же оживилась. Ну, всё ясно...

— Ну, во-первых, кто-то же должен уйти. А во-вторых, продюсеры хотят оставить Купера как можно дольше. Он слишком хорош для рейтингов. Так что, думаю, его продержат ещё минимум неделю, а значит, на вылет остаётся Клэй.

— Вот несправедливо, — нахмурилась она, глядя на Клэя, который разминался на поле. — Он ведь хороший парень.

— Говоришь так, будто удивлена, что он не победит. Ты ведь знаешь, кто входит в мой личный топ. Вопрос был только во времени.

— Да, — вздохнула она. — Но ты не предупреждала, что он такой классный. И чертовски привлекательный.

— «Чертовски»? — переспросила я, едва сдерживая смех.

— Заткнись.

— Может, он станет следующим холостяком? Тогда ты могла бы пускать на него слюни сколько угодно.

Бриджит ахнула:

— Нет!

На нас тут же обернулась половина трибуны.

— Эм... Что за... Бриджит? — Я недоумённо уставилась на подругу, которая выглядела так, будто у неё вот-вот начнётся паническая атака.

— Ладно... Возможно, у меня есть маленькая слабость к нему, — призналась она, пожав плечами. — Ну а кто бы не влюбился?

— Думаю, это больше, чем просто симпатия, — прищурилась я. — Если бы это было так, ты бы радовалась перспективе видеть его на экране ещё год. Могла бы даже подать заявку на участие в шоу. Но... Ты же не хочешь, чтобы он был рядом с другими женщинами, да?

Бриджит нервно прикусила губу.

О да, я знаю этот жест. Она всегда делает так, когда я загоняю её в угол, а признаться вслух она не хочет.

— Бриджит! — заговорщически прошептала я. — Ты правда запала на Клэя?

— Он горячий! — выпалила она, будто этим всё объяснялось.

— И?..

— И милый.

— И?..

— И умный.

— И?..

— И переезжает в Чикаго, — пробормотала она.

Я моргнула:

— Что?

— Его компания переводит его в чикагский офис, — повторила она уже медленнее.

Как, чёрт возьми, Бриджит удаётся вытягивать из всех парней такие откровения? Сначала Макс, теперь Клэй.

— Он мне этого не говорил, — пробормотала я.

— Потому что не хотел, чтобы ты выбрала его только из-за удобного местоположения.

— Он так и сказал?

— Да, он хотел, чтобы ты сначала узнала его и приняла решение, исходя из своих чувств, а не потому, что после шоу он окажется рядом.

— И ты всё это выяснила за час?! — ошеломлённо уставилась я на неё.

Мне срочно нужно подтянуть свои навыки ведения разговоров.

— Ой, брось, Ники. Всем уже давно ясно, что ты реально рассматриваешь только Брента и Уэйда. Клэй это понял ещё несколько недель назад.

Она снова посмотрела на поле.

— Так что, хочешь, чтобы я вас познакомила? — спросила я, не в силах сдержать улыбку.

— Думаю, мы уже сами справились, — фыркнула она.

— О, да, вчера ты точно оставила о себе яркое впечатление.

— Честно? Может, мне просто нужно выбросить его из головы. Ну, знаешь... — Она махнула в сторону Клэя. — Кто бы не хотел такого?

— Или... Ты влюбилась.

— Или мне просто любопытно, каково это, когда он прижимает к стене.

— Или... Ты влюбилась.

— Или мне просто хочется дёрнуть его за волосы, пока он дёргает мои.

— Или... Ты влюбилась.

— Или... Заткнись! — Бриджит, наконец, сдалась, и я торжествующе улыбнулась.

Я рассмеялась и толкнула её плечом.

— Просто представь, что сегодня ты познакомишься с его родителями.

— Земля, выполняй свою работу. Откройся и поглоти меня целиком, умоляю!

— О-о-о, может, уже начнём планировать вашу свадьбу? Я знаю, что у тебя есть доска в Пинтерест11 с кучей идей.

Я пошутила, прекрасно понимая, что такая доска у неё действительно есть.

— Забудь. Земля, лучше её поглоти.

Я рассмеялась, наблюдая, как её щёки заливаются краской, а затем перевела взгляд на поле, где только что прозвучал свисток. Сегодняшний день обещал быть довольно весёлым.

Почти два часа мы наблюдали, как Купер и Клэй получают синяки и ссадины. Как и ожидалось, регби оказался весьма жёстким видом спорта. К концу матча большинство игроков истекали кровью из разных мест, но при этом улыбались. Даже проигравшая команда... За исключением Купера. Он громко возмущался из-за какого-то спорного момента, и я почти не сомневалась, что речь идёт о том эпизоде, когда мяч прилетел ему прямо в пах. Всё потому, что он отвлёкся, пытаясь флиртовать с Бриджит, которая, впрочем, не сводила глаз с Клэя.

Так что я даже не знала, что именно его злило больше: удар ниже пояса или то, что его попросту проигнорировали.

Клэй же, сияя, раздавал пятюни товарищам по команде, а затем повернулся к Бриджит и ослепительно улыбнулся. Она едва слышно вздохнула. Со стороны могло показаться, что он смотрит в нашу сторону, и окружающие, очевидно, приняли бы это за знак внимания мне.

Но мы с ним знали, кому именно предназначался этот взгляд.

Им срочно нужна комната, чтобы оказаться наедине.

— Ну что, готова познакомиться с родителями? — спросила я у Бриджит, когда мы поднялись с трибун и двинулись вслед за толпой.

— Прекрати! — прошипела она.

— Признай, это даже немного забавно. И не делай вид, что не собиралась подначивать меня, когда придёт моя очередь разбираться с Уэйдом или Брентом.

Я попала в точку. Её ждала собственная порция подколов, и я была счастлива, что опередила её.

Мы уже спустились на поле и направились прямо к Клэю и паре людей, которых я предположительно приняла за его родителей. Когда мы подошли ближе и Клэй заметил нас, я внезапно шагнула в сторону.

— Я только быстренько попрощаюсь с Купером, — пробормотала я и поспешила сбежать, оставляя Бриджит один на один с Клэем и его семьёй.

Она меня убьёт. Но оно того стоило.

Купер как раз уходил, когда я его догнала. Я не заметила пару людей, направлявшихся к нему, и, разогнавшись, просто прыгнула ему на спину. Он удивился, но без труда поймал меня, крепко удерживая за бёдра.

Я обвила его шею руками, слегка сжала, а затем устроила подбородок у него на плече.

— Не грусти, Купер. В море полно рыбы.

Я знала, что Купер терпеть не мог проигрывать. А сегодня он проиграл дважды: сначала матч, а затем Бриджит, которую он так и не смог очаровать. Не то чтобы у него был шанс изначально, но, зная Купера, он был уверен в обратном. И пока Бриджит полностью его игнорировала, он наверняка считал, что у него ещё есть надежда.

— Не знаю... — пробормотал он, тяжело вздохнув. — Две девушки отвергли меня за каких-то пару недель. Моё эго страдает.

Я усмехнулась, разжимая объятия и соскальзывая вниз по его спине.

— Зато подумай, сколько женщин будут смотреть на тебя в шоу. Ты получишь море предложений руки и сердца.

— Да, но мне нужна была только одна... — Купер сказал это так тихо, что я едва расслышала.

Или, скорее, ослышалась. Неужели он действительно надеялся, что у нас могло бы что-то быть?

К тому же, я не припомнила, чтобы он за всё это время упоминал кого-то, кроме Бриджит.

Наверное, я просто не так поняла.

Купер перекинул руку мне через плечо, утягивая в объятия. Я уже приготовилась наступить ему на ногу, чтобы отвязался, потому что он был весь в поту, когда Купер внезапно сказал:

— Мам, пап, познакомьтесь, это Ники.

— Родители. Замечательно, — процедила я сквозь зубы.

Натянув улыбку, я повернулась к мужчине и женщине передо мной.

— Приятно познакомиться!

— Привет, Ники. — Отец Купера протянул мне руку.

Я пожала её, затем повернулась к его матери, которая просто уставилась на меня. Я неловко опустила руку, когда она даже не попыталась ответить на рукопожатие.

— Да, Ники... — голосом, полным сомнения, проговорила она. — Я помню тебя по первому сезону. Ты так не похожа на Кристи... Ты точно уверен в этом?

Она говорила обо мне так, будто меня здесь вообще не было. Теперь стало понятно, откуда у Купера его характер.

— Мам, пожалуйста, давай не будем говорить о Кристи. — Купер явно сдерживал раздражение. Его рука на моём плече напряглась.

— Нет, Купер, самое время поговорить о той женщине, которую ты бросил. Которую посчитал недостаточно хорошей для себя. Всё ради того, чтобы отправиться на это шоу ради...Этого.

Она выплюнула последнее слово с таким презрением, что я даже не разозлилась. Меня это просто ошеломило.

— Мам, ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — процедил Купер сквозь стиснутые зубы.

— Ещё как имею! — вспылила она. — Кристи почти каждый день приходит к нам домой. В слезах! С разбитым сердцем!

Купер фыркнул.

— Да ну? Потому что в последний раз, когда я её видел, она отказалась выйти за меня замуж.

Я замерла, поражённая этим признанием. В то же время всё вдруг встало на свои места. Его поведение за всё время, что мы были здесь, обрело смысл. Купер был с разбитым сердцем и, вероятно, ещё не был готов к новым отношениям.

— Что ты сказал? — мать Купера ахнула. — Конечно, она отказалась! Ты же подписал контракт на участие в шоу! Что она должна была подумать?!

— Очень приятно знать, что ты такого низко обо мне мнения, мам. — Купер устало вздохнул. — Но на самом деле мы расстались за два месяца до того, как я отправился сюда. Я подал заявку на кастинг через пару недель после расставания. По совету коллеги. У Кристи было достаточно времени, чтобы позвонить, поговорить, сказать, что передумала. Но она этого не сделала. Так что я без понятия, почему она вдруг решила сделать это сейчас, когда уже поздно.

— Думаю, нам стоит сменить тему, — впервые за вечер подал голос отец Купера.

— Но почему, чёрт возьми, она тебя отвергла? Это же нелепо, Купер! — Его мать проигнорировала мужа и продолжила разглагольствовать.

— Ей не понравилась моя работа, мама. Она хотела, чтобы я завязал с регби. Считала, что карьера спортивного комментатора не обеспечит ей той жизни, к которой она стремится. — Купер сжал мою руку так сильно, что я была уверена: синяков не избежать. Но я не отстранилась. Не хотела, чтобы он проходил этот допрос в одиночку. Слишком хорошо знала, каково это, когда родители тобой разочарованы.

— В этом она не так уж и неправа. Ты ведь не сможешь быть комментатором всю жизнь. Это несерьёзно, — не унималась мать.

Купер закрыл глаза и глубоко вдохнул. Когда он их открыл, в его взгляде читалась решимость.

— Было приятно вас видеть, мама, папа. Спасибо, что приехали, но думаю, что на сегодня достаточно. Я попрошу вас уйти.

— Но... — начала мать.

— Нет, мама. Я закончил. Не собираюсь стоять тут и слушать, как ты принижаешь мою работу или унижаешь женщину, что стоит рядом со мной. Ты её даже не знаешь. И если уж на то пошло, её молчание — это лучшее доказательство её достоинства. Так что на этом всё. Спасибо, что пришли. Счастливого пути домой. — Он протянул руку отцу, а затем развернулся, увлекая меня за собой, пока мать тщетно пыталась подобрать слова.

Я обняла его за талию и сжала крепче.

— Спасибо.

— За что? — Он ослабил хватку, но продолжал держать меня за руку.

— Ты заступился за меня перед собственной матерью. А это, я знаю, нелегко, особенно если учесть, что мы с тобой не всегда ладили на этом шоу.

— Ты же видела, да? Она всегда была такой. По крайней мере, с тех пор, как я заявил, что хочу стать профессиональным игроком в регби, а не врачом, как она планировала с самого моего рождения.

— Она злится на тебя за то, что ты выбрал любимое дело? — Мне было трудно это понять. Купер любил свою работу, и денег у него хватало. Разве это не главное?

— По её мнению, моя карьера несерьёзна. Да, в мире регби меня знают, но не на национальном уровне. А она считает, что только такие люди зарабатывают по-настоящему. Если ты не заметила, мама у меня тщеславная. Деньги — это одна из немногих вещей, которые её волнуют.

— Но у тебя же есть деньги. Ты ведь у неё ничего не просишь, так в чём проблема?

— В том, что ей нужно хвастаться перед подругами. Для неё это вопрос престижа.

— Но ты же действительно успешен! — Я не могла уследить за её логикой.

— Я знаю. Ты, человек, знакомый со мной всего несколько недель, это понимаешь. Но мама видит только то, что хочет видеть. — Он пожал плечами, будто это его не задевало. Хотя я была уверена, что ему было не всё равно.

— Кажется, у нас с тобой больше общего, чем я думала, — пробормотала я, когда мы подошли к остальным.

— Значит, у меня есть шанс?

— Ну, шанс стать другом у тебя теперь куда выше, чем вчера.

— Меня это устраивает.

Я рассмеялась, и мы остановились рядом с компанией. Бриджит взглянула на меня холодно, но её улыбка выдавала, что она прекрасно провела время с Клэем и его родителями.

— Привет, ребята. — Я улыбнулась. — Родители Купера уехали пораньше. Вы же не против, если он присоединится?

— Да уж, неприятно. — Клэй похлопал Купера по плечу.

— Конечно, присоединяйся, милый! — откликнулась мама Клэя. — Ты и Клэй — братья по регби, так что добро пожаловать в семью! — Она раскинула руки, и Купер бросил на меня быстрый, немного растерянный взгляд.

Я едва сдержала улыбку и подтолкнула его вперёд. Пусть почувствует, что такое настоящая материнская любовь.

Бриджит незаметно придвинулась ко мне и вцепилась в локоть.

— Я тебя ненавижу, — прошипела она, наблюдая, как мама Клэя заключает Купера в объятия.

— Его родители уже в восторге от тебя?

— Правда ненавижу, — повторила она, но тут же расплылась в широкой улыбке, когда родители Клэя повернулись к нам.

— Мам, пап, это Ники, — представил меня Клэй.

Мама Клэя с энтузиазмом заключила меня в объятия, затем передала отцу, который тоже не стал сдерживаться. После встречи с родителями Купера вся эта внезапная доброжелательность казалась мне чем-то нереальным.

— Так приятно познакомиться! Я Кора, а это мой муж Томас, — представилась женщина.

— Привет, — пробормотала я, не зная, что ещё сказать.

— Я умираю с голоду, — протянул Клэй, потирая пресс.

Мне не составило труда заметить, как Бриджит уставилась на него, а её пальцы едва заметно дёрнулись у меня на руке, словно ей хотелось, чтобы её рука оказалась на месте его ладони.

— Отличная идея! — поддержала я, оглядываясь в поисках Джима. Он должен был объяснить, куда мы направляемся. Конечно же, он оказался неподалёку.

— Для вас подготовлены два автомобиля, которые отвезут вас в ресторан, — сообщил он, подходя. — Купер, Клэй и его родители поедут вместе. Бриджит и Ники — в другом. Ресторан закрыт для посторонних, так что вас будет всего шестеро. Можете провести там столько времени, сколько захотите. Когда закончите, машины отвезут вас, — он кивнул родителям Клэя, — в отель, а вас — он кивнул нам, — обратно на ранчо. Как будете готовы. — Он махнул рукой в сторону двух внедорожников, припаркованных у края поля.

Съёмочная группа уже рассаживалась по другим машинам. Оставалось только гадать, насколько хорошо оборудованы камеры в тех, что предназначались для нас.

— Мы сначала приведём себя в порядок, а потом встретимся с вами в ресторане, — сказал Клэй, кивая в сторону здания с раздевалками.

— Ладно, скоро увидимся, — попрощалась я с остальными и, схватив Бриджит за руку, потянула её к машине.

Когда мы пристегнулись и выехали, направляясь в ресторан, который, по словам Макса, находился всего в десяти минутах отсюда, я повернулась к Бриджит.

— Ну, выкладывай.

— Мне нечего тебе рассказать, — скрестив руки на груди, она отвернулась к окну.

— Ой, да брось. Сердиться будешь потом, а сейчас у тебя есть ровно тридцать минут, чтобы поведать мне всё о разговоре с его родителями. Иначе... Боюсь, за ужином я найду способ поставить тебя в ещё более неловкое положение.

Последнюю фразу я добавила в шутку. Бриджит прекрасно знала, что я не стану этого делать. Я не настолько злая. Но всё же её губы дрогнули в довольной ухмылке, и она, наконец, взглянула на меня.

— Честно? Они просто потрясающие. Вначале они приняли меня за тебя, потому что... Ну, ты же просто оставила меня с ними одну. А когда выяснилось, что я не ты, мне показалось, что им стало немного жаль... Будто бы они огорчились, что мы с Клэем не пара. А потом они начали расспрашивать меня о жизни, а Клэй просто не мог держать руки при себе! То его локоть касался моего, то он находил повод положить руку мне на плечо или дотронуться до кисти... Я не выдумываю, так всё и было! А потом...

Я слушала с искренним интересом, пока моя лучшая подруга тараторила о Клэе и его родителях, будто восторженная школьница, которая втюрилась в парня мечты.

Но я-то знала, что это нечто большее.

Бриджит никогда так себя не вела с мужчинами. Обычно она сохраняла полное спокойствие, держала всё под контролем и умело играла по своим правилам. Это означало, что дело редко доходило до знакомства с родителями. Она попросту не позволяла отношениям заходить так далеко.

Моя девочка Бриджит влюбилась по-крупному. И я с нетерпением ждала конца недели, чтобы вышвырнуть Клэя из шоу.

ГЛАВА 23

С Бриджит время летело незаметно. И я не знала, радоваться этому или нет. С одной стороны, ещё одна неделя на шоу подходила к концу, а это значит, что финал был всё ближе. С другой стороны, Бриджит скоро придётся возвращаться домой, в Чикаго. Хотя, по крайней мере, уедет она не с пустыми руками, а с номером Клэя в телефоне. Маленький, но приятный бонус.

Их зарождающуюся симпатию невозможно было не заметить. За ужином казалось, что Купер и я вообще выпали из разговора, потому что всё крутилось вокруг Бриджит и Клэя. Даже Кора пыталась втянуть меня в беседу, но Клэй смотрел только на Бриджит. И говорил тоже исключительно с ней. К концу вечера стало ясно: именно он покинет шоу в этот раз. Только вот судя по его самодовольной физиономии, его это совершенно не волновало.

А вчера, когда планы с семьёй Купера сорвались, мы решили заглянуть в дом парней. Вернее, я так думала, пока не оказалось, что это вовсе не общий сбор, а свидание Бриджит и Клэя. Просто с нами на заднем плане. Эти двое не могли оторваться друг от друга весь день, бесконечно болтая.

Я, конечно, радовалась за подругу, но это было чертовски неловко, учитывая, что Клэй всё ещё участник шоу. Интересно, что по этому поводу думают продюсеры?

Теперь же мы с Бриджит сидели на пляже в солнечной Калифорнии, зарыв ноги в тёплый песок, и ждали начала соревнований по сёрфингу, в которых участвовал Брент. День начался неприлично рано. Мы вылетели ещё до рассвета, а уже через несколько часов оказались на побережье. Брент исчез сразу после приезда. Ему нужно было зарегистрироваться и успеть поймать пару волн. Всё-таки целых семь недель без океана.

Чем ближе становился момент знакомства с его родителями, тем сильнее у меня внутри бушевали бабочки. После встреч с семьями Клэя и Купера я понимала, что может быть только два варианта: либо меня полюбят, либо возненавидят.

Только бы не второе.

Я сделала глоток воды, надеясь загнать волнение подальше, но бабочки решили, что теперь у них бассейн.

— Тебе стоит выбрать Брента хотя бы из-за того, где он живёт, — протянула Бриджит, запрокидывая голову и подставляя лицо солнцу. — Только представь, что это будет твоей повседневной реальностью.

Пришлось признать, что перспектива жить у океана выглядела заманчиво. Южная Калифорния определённо могла претендовать на звание моего нового любимого места. Ну уж точно лучше, чем промозглый Чикаго зимой.

— Я думала, выбирать парня по месту жительства — это табу? — напомнила я.

— Это другое, — отмахнулась она, запуская в меня горсть песка.

Я смахнула его с ноги и с бутылки с водой, прежде чем ответить:

— Чем? Если в одном случае это неправильно, то почему в другом — нет?

— Потому что Чикаго — это уже твой дом, а тут тебе всё равно придётся решать, где обосноваться.

— Ну, если выбирать между холодным Чикаго и тёплой Калифорнией, то я за Кали. Тут даже думать не надо.

— Ай-ай-ай, как же жестоко ты готова меня бросить.

— Да ты и не заметишь, с Клэем-то под боком.

Я сделала ещё глоток воды, а она, ни секунды не смущаясь, выдала:

— Ох, он в любое время может помочь мне отправиться на небеса.

Я чуть не захлебнулась. Пока я давилась водой, проклиная её коварство, Бриджит спокойно откинулась назад и довольно фыркнула.

— Рада, что тебе так весело, — прохрипела я, восстанавливая дыхание.

— Ага. Так ты позволишь Бренту или Уэйду сделать то же самое? Или обоим?

— Оу, ну вот только не начинай... — Я закатила глаза, понимая, что попалась.

— Именно.

И всё. Продолжать не имело смысла. Бриджит знала, что выиграла этот раунд. А меня бесило даже не то, что она была права, а то, что я ничего не могла с этим поделать.

Мы замолчали, наслаждаясь шумом волн, пока на трибунах не начали объявлять имена участников. Когда назвали Брента, мы вскочили, громко аплодируя. Где-то с другой стороны пляжа раздался ещё один хор восторженных голосов. Отчётливо женских.

Во мне вспыхнула ревность.

Я знала, что здесь его семья, но это больше походило на фан-клуб. Надеюсь, до такого ещё не дошло.

— Сейчас ты увидишь Брента мокрым, а он увидит тебя такой же вечером, — с ухмылкой протянула Бриджит, не отводя взгляда от океана.

Я только покачала головой. Иногда её комментарии были... Ну, такими слишком пошлыми. Но именно за это я её и любила. Главное, чтобы за ужином она не выдала что-нибудь подобное.

— И когда же это случится? В самолёте по дороге обратно в Оклахому?

— Ну, ты же всегда хотела вступить в«Mile high club»12.

— Нет, это была твоя мечта.

— Ну, тогда считай, что я уже вступила. Дважды.

Я даже остановилась, осмысливая услышанное.

— Как? Там же в туалете и одному тесно, а вдвоём...

И вот за что ещё я её обожала. Пока я ломала голову над физической невозможностью этого подвига, она просто самодовольно улыбалась, явно предаваясь воспоминаниям.

— О, да там был частный джет, туалеты даже не понадобились, мы просто...

— Не хочу даже знать, — перебила я, вскинув руку, чтобы её остановить.

Мы могли быть лучшими подругами, но я и так знала о её сексуальной жизни слишком много. Совсем не обязательно было уточнять, как именно она занималась сексом в воздухе. И уж тем более с кем.

— О, похоже, твой парень выходит на воду, — протянула Бриджит, кивая в сторону океана.

Мы наблюдали, как Брент уверенно поймал волну, легко поднялся на доску и начал выписывать плавные дуги, словно продолжение самого моря. В его движениях сквозила непринуждённость, будто он сливался с океаном воедино. Оно и неудивительно, ведь сёрфинг был его жизнью. Брент держался на волне до последнего, а как только та схлынула, не теряя ни секунды, снова грёб к линии прибоя, готовый покорять следующую.

И так раз за разом.

Прошло два часа. Ветер усилился, волны стали беспорядочнее. Надвигалась буря. Организаторы приняли решение завершить соревнования досрочно. Брент выступал не в качестве официального участника, а скорее как приглашённая звезда, так что никаких наград не получил. Но, судя по его широкой и сияющей улыбке, ему было всё равно.

— Вы это видели? Как же здорово снова оказаться там! — воскликнул он, подбегая к нам и, не дав мне опомниться, подхватил на руки, закручивая в воздухе.

Я рассмеялась, обхватив его за плечи и поддавшись его безграничному восторгу. Почти захотелось попробовать сёрфинг самой.

Почти. Но нет.

Его взгляд вспыхнул радостью, когда он посмотрел мне за спину.

— Мам! Пап! — Брент распахнул руки, явно радуясь встрече. — Ребята, познакомьтесь, это Ники. Ники, это мои родители — Роуз и Генри.

Я смущённо помахала рукой, но Роуз тут же притянула меня в тёплые объятия.

— Так приятно, наконец, встретить девушку, из-за которой наш сын так долго не возвращался домой, — улыбнулась она, отстраняясь, чтобы получше рассмотреть меня.

Затем повернулась к Бренту:

— Она просто красавица.

Щёки запылали, и я невольно придвинулась ближе к Бренту.

— Очень приятно, — выдохнула я, а затем, вспомнив о Бриджит, добавила: — А это моя лучшая подруга Бриджит.

— Рада знакомству, дорогая. — Роуз обняла её не менее крепко, внимательно оглядев. — Какие же вы красавицы, чикагские девочки!

— Перестань флиртовать, Рози, — наконец, заговорил Генри. Его голос был удивительно похож на голос сына, только глубже и более хриплый. Сказывались годы.

Роуз лишь усмехнулась, но всё же выпустила Бриджит из объятий.

— Нам пора двигаться дальше, — напомнил Брент, привлекая внимание. — Джим говорил, что ресторан совсем рядом, прямо на берегу. Так что... Идём? — Он переплёл свои пальцы с моими и повёл нас вперёд.

Ресторан оказался небольшой закусочной у самого пляжа. Единственным указателем, что мы на месте, был Джим, ожидавший нас у входа. Заведение закрыли для посторонних, но это не помешало небольшой толпе собраться неподалёку. Судя по всему, многие из них наблюдали за Брентом на пляже.

Большинство из них были женщины.

— О, Боже, Брент, я тебя обожаю! — завизжала одна.

— Женись на мне, Брент! — выкрикнула другая.

— Брось эту сучку, Брент, и пошли со мной! — последнее прозвучало особенно мерзко.

Эти слова тут же вернули меня в прошлое, напомнив, что ненавистники никуда не делись.

— Голову выше и просто иди вперёд. Не дай им понять, что они задели тебя, — тихо посоветовала Бриджит, кладя руку мне на поясницу. — Тебя это тоже касается, Брент. Не ведись, они только этого и ждут.

Я почувствовала, как он напрягся от злости. Брент не привык к тому, что кто-то обращает подобные слова в мой адрес.

— Брент, пожалуйста, просто идём. Давай зайдём внутрь, — попросила я.

Неохотно, но он подчинился, ускоряя шаг, чтобы быстрее уйти от навязчивых взглядов. Внутри нас встретили и проводили к столику у окна с видом на океан. Я ещё не успела сесть, как Брент притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

— Мне не нравится, что она так тебя назвала.

— А мне не нравится, что тебя так любят, — попыталась пошутить я, чтобы разрядить ситуацию.

— Ники, серьёзно. Она не имела права говорить такое.

— Это далеко не первый случай, и уж точно не последний, — пожала я плечами. — Но я... — Я вовремя осеклась, едва не ляпнув «люблю тебя». — Благодарна тебе за то, что тебе не всё равно.

Я надеялась, что он не заметил подмену слов, но, судя по выражению лица Бриджит, она всё услышала.

Хотя если честно, то я ведь не имела в виду «люблю» в романтическом смысле. Просто... Любила его как друга. За то, что он так обо мне заботился.

Да. Именно так.

Брент отодвинул для меня стул рядом с Бриджит, и я с облегчением плюхнулась на него. День вымотал меня до предела, а впереди ещё был ужин с его семьёй и перелёт домой.

— Ники, а чем ты занимаешься в Чикаго? — спросила Роуз, как только мы сделали заказ.

Ну конечно, сразу сложный вопрос.

— У меня диплом по бизнесу, но я пока не нашла подходящую работу. Поэтому сейчас занимаюсь благотворительными проектами, — ответила я, надеясь, что это звучит достаточно достойно.

— Она скромничает, — встряла Бриджит. Я тут же пнула её под столом, но, как и обычно, она проигнорировала меня. — Ники помогает подросткам готовиться к колледжу, обучает их жизненным навыкам, а по вечерам печёт для благотворительных столовых и лично раздаёт еду бездомным, уделяя внимание каждому, кто туда приходит.

Бриджит выставила меня какой-то святой, хотя на самом деле я занималась всем этим лишь для того, чтобы избежать нудных походов в загородный клуб, как того желала моя мать.

— Да бросьте, это ерунда, — отмахнулась я, стараясь сменить тему.

— Это очень благородно, — с восхищением кивнула Роуз.

— Правда, ничего особенного, — пробормотала я, чувствуя, как щеки начинают гореть под градом комплиментов.

— Бизнес-школа, значит? — неожиданно спросил Генри. — Уже решила, чем хочешь заниматься дальше?

Я покачала головой.

— Пока не уверена, — солгала я, не желая раскрывать свою мечту об открытии пекарни.

— А если бы у тебя была возможность выбрать что угодно? — Он не отставал.

— Честно, не знаю, — пробормотала я, чувствуя себя глупо. — Это, наверное, пустая трата образования. Я ведь не использую свой диплом и даже не представляю, когда он мне пригодится. — Родители повторяли мне это с самого выпуска и не уставали напоминать каждый раз, когда я вновь не могла задержаться на работе.

— Нет, это разумный выбор, — неожиданно сказал Генри. — Однажды ты точно найдёшь ему применение.

Я слабо улыбнулась, надеясь, что он прав, но не зная, что сказать в ответ. К счастью, Бриджит снова пришла мне на выручку:

— А ты, Брент, почему выбрал преподавание?

— О, да он всегда был учителем, — рассмеялась Роуз. — С детства думал, что знает больше всех, вечно раздавал советы, как правильно делать то или это. Сводил друзей с ума! А когда понял, что хорош в математике... О, держитесь крепче! Он мог часами забрасывать нас числами и уравнениями, которые никому, кроме него самого, не были понятны.

— Что тут скажешь, — пожал плечами Брент. — Я человек цифр.

— Он умница, — добавил Генри. — И наверняка не рассказывал тебе, что однажды рассчитал, сколько соревнований по сёрфингу ему нужно выиграть, чтобы оплатить учёбу. Он любил сёрфинг, но понимал, что деньги важнее, и не рассматривал его как карьеру.

— Да, я ботаник, окей, — фыркнул Брент. — Но ты меня так просто не спугнёшь. — Он обнял меня за плечи и слегка сжал их.

— Подожди, но ты же говорил, что гик? — вспомнила я. — В первый же день.

За столом раздался дружный смех.

— Ты права, — улыбнулся Брент.

— Привыкай, сынок, — добродушно проворчал Генри. — Женщины всегда правы.

Ужин прошёл в лёгкой и непринуждённой атмосфере. К тому моменту, как мы попрощались с родителями Брента, мне казалось, что я узнала о нём буквально всё. От первого занятия по сёрфингу до полного списка его бывших. Брент пытался стыдливо замять эту тему, но всё равно покраснел. Я узнала, как он получил работу в колледже... И главное, что я впервые увидела, что значит быть настоящей гордостью для своих родителей.

Роуз и Генри не скрывали, как восхищаются своим сыном. Они радовались каждому его успеху, и это было так... Необычно. Освежающе.

Когда мы сели на самолёт обратно в Оклахому, я поймала себя на мысли, что уже скучаю по ним. Я бы не отказалась остаться ещё на пару часов... Или даже дней. Просто чтобы узнать их лучше. И чтобы они узнали меня.

Они не считали меня пустышкой. Не осуждали за то, что я до сих пор не определилась с будущим. Они просто принимали меня такой, какая я есть. И верили, что однажды я найду свой путь.

Хотела бы я, чтобы мои родители видели меня такой же.

Хотела бы я, чтобы они любили меня так же, как эти, по сути, чужие люди.

Хотела бы я, чтобы родители Брента были моими родителями.

«Это возможно, Ники. Просто выбери его в конце».

Я резко отмахнулась от этой мысли. Нет. Впереди ещё была встреча с семьёй Уэйда, и я не собиралась делать поспешных выводов только потому, что родители одного из парней оказались замечательными.

Брент и Уэйд шли наравне.

Как только Уэйд делал шаг вперёд, как после свидания на лыжах, Брент тут же догонял его.

Но я знала, что нельзя судить человека по его семье. Взгляните хотя бы на мою.

Поэтому я собиралась встретиться с родными Уэйда, сохранив полную объективность. И просто надеялась на лучшее.

ГЛАВА 24

— Это и правда твоя жизнь? Я уже выдохлась, — пожаловалась Бриджит, сделав глоток горячего кофе и поудобнее устроившись на жёстких металлических трибунах.

— Вообще-то групповые свидания проходят дважды в неделю с перерывами между ними. Просто эта неделя сумасшедшая. — Я зевнула, подчёркивая, что сама валюсь с ног.

— Может, пропустим это свидание?.. — задумчиво протянула она, вглядываясь в чашку.

— Эм... Я, конечно, рада, что ты вся растворилась в Клэе, но мне всё ещё нужно сделать выбор. А парень, с которым я встречаюсь сегодня, один из фаворитов.

— Да ладно, бери сразу двоих. Они живут в разных штатах, никогда не узнают. — Она отмахнулась, закрывая тему.

— Ты забыла, как за мной три года по пятам таскались папарацци? — Я прищурилась. Она не могла этого забыть, ведь была рядом всякий раз, когда мы выходили из очередного проклятого клуба.

К счастью, репортёры интересовались мной только в ночной жизни Чикаго. Или, возможно, им просто хотелось навесить на меня ярлык богатой испорченной стервы, игнорируя всё хорошее, что я делала днём.

Видимо, это бы испортило мой образ.

Я устала быть звездой реалити. Интересно, насколько сложно будет исчезнуть после окончания шоу? Скорее всего, непросто. Но я была готова попробовать.

— Тогда выбирай Брента, — без эмоций произнесла Бриджит.

— Но Уэйд! — выдохнула я, растерянно вскинув руки.

— Тогда выбирай Уэйда.

— Но Брент!.. — У меня началась настоящая паника, когда я осознала, что всего через несколько недель мне придётся сузить выбор до одного.

— Подруга, мне тебя реально жаль, правда. — Она зевнула. — Но возможно пора уже составить список плюсов и минусов?

— А с людьми так можно?

— Почему нет? У каждого есть свои плюсы и минусы. — Она пожала плечами, словно это было чем-то очевидным.

— Типа «Минус: у него слишком громкий смех»? — фыркнула я. Хотя это не имело смысла, ведь оба смеялись потрясающе.

— Скорее что-то вроде «Минус: он фермер». — Бриджит, наконец, повернулась ко мне, выгнув идеально очерченную бровь.

Я уставилась на неё, открыв рот. Мы не обсуждали профессию Уэйда с самого начала шоу. Я даже не вспоминала о ней последние недели. И сейчас я ненавидела Бриджит за то, что она решила поставить это ему в минус.

— Мне неважно, что он фермер, — отчеканила я, глядя прямо перед собой на лошадей, неторопливо вышагивающих по арене.

— Вот уж нет.

Можно ли ударить лучшую подругу?

Я была на грани. Сжала кулак и спрятала руку под бедро, чтобы не въехать ей по безупречному носу.

— Приятно знать, что ты считаешь меня настолько поверхностной. — Я упрямо смотрела на арену, часто моргая, чтобы не разреветься. Не сейчас. Даже если это был первый раз, когда лучшая подруга всадила мне нож в спину и провернула.

— Да брось, Ники, ты знаешь, что это не так.

Она толкнула меня плечом, но я не отреагировала.

— Ники, ну хватит, — взмолилась она, когда поняла, что я объявила ей молчаливую войну. — Я не это имела в виду. Просто... Да, у Уэйда много плюсов, но его профессия — это то, о чём тебе стоит задуматься. Это значит, что тебе, вероятно, придётся переехать в глушь. А ещё... я, конечно, не специалист по фермерству, но не думаю, что оно приносит баснословные деньги. И... Тебе придётся терпеть этот запах всю жизнь. — Она принюхалась и скривилась.

Вокруг нас проходило родео, так что смесь запахов животных и их жизнедеятельности буквально висела в воздухе. Я уже почти перестала её замечать, потому что за последние недели привыкла к здешнему аромату.

— Мне плевать на деньги. — Это был единственный пункт, который я выбрала для комментария. Остальное не имело значения.

— Ники... — Бриджит вздохнула, словно мои слова были абсолютно нелепыми.

— Правда. Мне. Наплевать. На. Деньги. — Я сделала паузу между каждым словом, подчёркивая, что не шучу.

Бриджит внимательно посмотрела на меня. Я видела, как в её глазах, наконец, что-то прояснилось.

Без макияжа, с небрежно собранными волосами, в повседневной одежде — перед ней сидела совсем другая девушка.

Кажется, Бриджит всё это время думала, что, как только я вернусь в Чикаго, прежняя Ники снова выйдет на сцену. Но я не могла.

Я больше не могла быть кем-то, кем не являлась.

Этот безумный опыт, несмотря на всю свою эмоциональную нагрузку, оказался освобождающим.

Впервые в жизни я могла дышать.

Впервые мне было плевать на статус, на ожидания родителей, на чью-то чужую картину моего будущего.

Я просто была собой.

И это было потрясающе.

— Чёрт, Ник... — пробормотала Бриджит, не зная, что сказать.

— Я понимаю, что ты устала за эту неделю, но давай держаться фактов, когда говоришь обо мне. Ты знаешь меня. Знаешь, что для меня это никогда не было про деньги. Чёрт, у меня есть трастовый фонд, набитый деньгами. Знаешь, сколько раз я о нём вспомнила с тех пор, как приехала сюда?

Бриджит покачала головой. Ей не нужно было проговаривать ответ. Она его знала.

— Никогда. Сначала я приехала сюда, чтобы попытаться очистить своё имя в глазах публики. А потом между первым днём и сегодняшним моментом вдруг поняла: мне не всё равно. Я действительно сильно привязалась к двум мужчинам. Не из-за их работы или денег, а потому что они такие, какие есть.

— Прости, Ники. Я хотела помочь с этим списком «за и против», а в итоге сморозила первое, что пришло в голову. Надо было догадаться, что тебя не волнуют их профессии... Ведь у тебя самой работы нет.

Её глаза расширились, когда она увидела, как у меня отвисла челюсть. Я ничего не сказала, а просто молча смотрела, ожидая, когда до неё дойдёт смысл собственных слов. И как только это случилось, она с силой прижала ладонь ко рту.

— Чёрт. Я ужасный человек. Всё, я пойду погуляю. Поем, выпью ещё кофе. Возможно, сменю личность. А когда вернусь, надеюсь, этот новый человек снова окажется твоей лучшей подругой, а не тем инопланетянином, который сейчас говорит от моего имени.

Она вскочила и поспешно скрылась в толпе, не дав мне даже шанса её остановить. Да я бы и не стала. Кажется, нам обеим был нужен этот перерыв.

Её слова застряли у меня в голове. Бриджит ведь права. У меня действительно нет работы. И пусть я не придаю значения профессиям тех, кто мне дорог, это не значит, что они сами не могут осудить меня за отсутствие карьеры.

Но они этого не сделали.

А это значит, что в их колонке «за» появился ещё один плюс.

Я задумчиво уставилась на металлический поручень, отделяющий зрителей от арены. Только когда передо мной остановилась пара ковбойских сапог, осознала, что смотрю в пустоту. Мой взгляд медленно пополз вверх по знакомым до боли потёртым джинсам. Я едва не задержалась на ширинке, но заставила себя не быть той самой девчонкой, которая таращится...

Хотя кого я обманывала. Я и была именно той самой девчонкой. В другое время и в другом месте мне было бы гораздо сложнее отвести взгляд.

Сложнее. Ха.

Щёки вспыхнули, но я продолжила изучать его образ: короткие рукава клетчатой рубашки, а затем лицо с этой чертовой ухмылкой и хитрым блеском в глазах. Он знал, о чём я думаю.

Конечно, знал. Наверняка чувствовал жар, исходящий от моего лица.

Воздух застрял у меня в горле, когда я заметила финальный штрих в его облике. Обычно он носил бейсболку. Но сегодня... Сегодня он был в настоящей ковбойской шляпе.

И, мать его, это был последний гвоздь в крышку гроба моего самоконтроля.

Я сглотнула, пытаясь заставить себя дышать и не дать челюсти отвиснуть окончательно. Он просто стоял, будто ждал, пока я что-то скажу или приглашу его сесть, но я не могла произнести ни слова. Уэйд выбил из моей головы весь словарный запас.

— Дорогая, — протянул он, растягивая гласные.

— Ковбой, — ответила я, поражаясь тому, что вообще смогла выговорить хоть что-то.

Уэйд принял это за приглашение, сел на место, которое недавно освободила Бриджит, и, не колеблясь, положил ладонь мне на бедро, оставляя пространство для того, чтобы я вложила в неё свою руку. Как он догадался, что мне сейчас нужна поддержка после разговора с Бриджит? Не знаю. Но я с радостью переплела свои пальцы с его. Под грубой кожей его ладони скрывалась теплота.

Уэйд всегда держал за руку так, будто никогда не собирался отпускать.

Никогда.

И меня это вполне устраивало.

А потом я сделала то, чего никак от себя не ожидала: тихо вздохнула и, поддавшись порыву, прижалась к его плечу, обхватив его руку второй рукой.

Он ничего не сказал, не высмеял мой внезапный прилив нежности. Просто медленно водил большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. Мы сидели молча, наблюдая за тем, что происходило внизу на арене.

— Разве тебе не пора готовиться к... Тому, что бы ты там ни собирался делать? — нарушила я тишину, когда шоу закончилось.

— К родео, — уточнил он.

— Что?

Уэйд рассмеялся, явно забавляясь моей реакцией.

— Ты спросила, чем я собираюсь заниматься. Я буду участвовать в родео. Кататься на быке.

Мой взгляд упал на арену, где маленькие дети катались на бешеных баранах. Мой желудок сжался, когда один мальчишка свалился на землю. Всё казалось мне замедленным. Вот копыта овцы уже готовы приземлиться на его лицо, но он перекатывается и, прежде чем я успеваю моргнуть, вскакивает на ноги, мчась к загону и размахивая ковбойской шляпой. Толпа встречает его овациями.

— Что за родитель допустит такое? — выдохнула я, чуть не хватаясь за сердце.

Уэйд снова усмехнулся, разжал пальцы и обнял меня за плечи, притягивая ближе.

— Дорогая, это их образ жизни. Начинаешь с малого и постепенно идёшь вперёд.

— Но... Но это же опасно, — прошептала я, всё ещё глядя на детей внизу.

— У них это в крови.

Я медленно повернула голову и посмотрела на него, осознавая смысл его слов.

— Ты собираешься сесть на быка...

Этот человек, который день ото дня становился мне всё дороже, собирался оседлать огромного разъярённого зверя, который весил в десять раз больше его и намеренно пытался сбросить его с себя.

Уэйд снова усмехнулся. Кажется, он не прекращал смеяться с самого начала разговора. Этот тёплый, бархатный звук постоянно жил у него в груди.

— Дорогая, это не первый мой заезд.

— Я знаю, — пробормотала я, сдаваясь. — Но я впервые буду смотреть, как ты это делаешь. И не хочу видеть, как с тобой что-то случится.

Одна только мысль об этом разрывала мне сердце.

Уэйд поднял мой подбородок пальцем, заставляя посмотреть ему в глаза, а затем накрыл ладонью мою щёку.

— Таклюблю, что ты так переживаешь. И знаешь что? Я открою тебе секрет. Я уже катался на всех этих быках. С некоторыми встречался не раз. Я знаю их, они знают меня. Конечно, они будут пытаться сбросить меня, но я с ними справлюсь. Легко.

Я тут же забыла, что именно говорил Уэйд, когда услышала слово «люблю». Он сказал «люблю».

Конечно, это было не «Я тебя люблю». От таких слов я бы, вероятно, впала в панику и опозорилась перед всей ареной. Но он сказал это. В разговоре со мной.

Я натянуто улыбнулась, и, судя по всему, он решил, что я всё поняла. Возможно, так и было... Когда мой мозг, наконец, смог бы это осознать.

Уэйд склонился ко мне и мягко поцеловал. Короткое, едва ощутимое прикосновение. Миг. И всё. Но миллионы мурашек тут же пробежали по коже. Этот поцелуй не был похож на наш первый, тот самый, что до сих пор снился мне по ночам. Но, возможно, он значил гораздо больше.

— Мне пора обратно. Смотри шоу, обещаю, что будет захватывающе.

Он легко коснулся губами моего лба, затем развернулся и ушёл, даже не оглянувшись. А я, воспользовавшись моментом, бесстыдно полюбовалась тем, как хорошо на нём сидят джинсы. Именно в этот момент меня и нашла Бриджит.

— Мирное предложение? — спросила она, протягивая мне пластиковый стакан, доверху наполненный пивом.

Я без колебаний взяла его, не обратив внимания на пару капель, что пролились мне на руку. Просто переложила стакан в другую ладонь и смахнула влагу, после чего сделала глоток. Холодное пиво освежило рот, а вкус вызвал на губах невольную улыбку.

— Выбор невелик, но, надеюсь, сойдёт, — сказала Бриджит, отхлёбывая из своего стакана.

— PBR — вполне себе, — ответила я и, чтобы подтвердить сказанное, сделала ещё один глоток.

Она усмехнулась, заметив, что я всё ещё улыбаюсь.

— Новый любимый сорт?

— Скорее, теперь этот вкус у меня ассоциируется исключительно с ковбоями. — Господи, он испортил мне это пиво. Хорошо, что раньше я его не пила, а теперь стоит мне его увидеть, как я сразу думаю о нём.

И это либо хорошо, либо катастрофично. Всё зависит от того, чем закончится это шоу.

— Кстати, о Уэйде, — протянула Бриджит. — Я случайно подслушала часть вашего разговора и официально забираю назад всё плохое, что когда-либо про него говорила. Выбирай его, Ники. Выбирай его.

Я хмыкнула.

— Ты сделала такие выводы после обсуждения того, насколько опасен его спорт?

— Нет. После того, как посмотрела на вас. Ты сама к нему тянешься. А он использует любую возможность, чтобы до тебя дотронуться. Он обнял тебя так, словно мог защитить от всего мира. А этот поцелуй... Чёрт, со стороны он выглядел таким невинным, но я готова поклясться, что услышала разряд электричества в момент, когда ваши губы соприкоснулись. Вы чертовски милые. Выбирай его.

Я была ошарашена тем, как много она подметила всего за десятиминутный разговор. Мне казалось, что я только жаловалась, а Уэйд лишь посмеивался надо мной... В самой добродушной манере, конечно.

— А ещё, — добавила Бриджит, — он тебя любит.

Я тут же подавилась пивом. Пока закашливалась, всерьёз надеялась, что этим всё и закончится и мне не придётся на это реагировать.

Бриджит несколько раз хлопнула меня по спине, а затем, словно ничего особенного не сказала, посоветовала сделать ещё глоток, чтобы прочистить горло.

— С чего ты это взяла?! — воскликнула я, как только смогла снова дышать.

Она даже не попыталась скрыть смех.

— Ник, да это же очевидно.

Я молча таращилась на неё, а она лишь улыбнулась.

— И ты его тоже любишь.

— Я едва его знаю! — возмутилась я.

— Семь недель. Ты знала, кого выберешь, уже в самом начале, так что не начинай мне этот «я встречаюсь с двадцатью парнями» бред. Ты почти сразу определилась, что тебе нравятся Уэйд и Брент. И с тех пор проводила время в основном с ними. Семь недель — это более чем достаточно, чтобы узнать человека. И влюбиться в него.

И что хуже всего... Она была права.

Я действительно почти сразу выделила для себя двоих и общалась с ними больше, чем с остальными. Но я точно не была влюблена. Пока нет.

— Ты сумасшедшая. То, что ты влюбилась в Клэя за три дня, не значит, что и я влюбляюсь так быстро.

Бриджит фыркнула, но спорить не стала. Вместо этого просто продолжила:

— С Брентом у вас простой флирт. Это весело, но поверхностно. Без глубины.

Я закатила глаза, слушая, как она расписывает моё общение с Брентом, и уже хотела заявить, что с Уэйдом всё абсолютно так же... Но она опередила меня.

— А вот с Уэйдом всё иначе. Да, вы тоже флиртуете, но есть что-то большее. Это идёт от сердца. И это видно. Даже по тому, как он на тебя смотрит. Ник, это не просто летний роман. Тут куда больше.

Она сделала ещё один глоток пива, завершив свою тираду.

Я попыталась придумать, что возразить, но у меня ничего не вышло.

Хотя мне казалось, что она ошибается, спорить не было сил. Особенно потому, что я знала: мои чувства — это не просто флирт.

Но я почти уверена, что испытываю их не к одному человеку.

Толпа вдруг взорвалась аплодисментами. На арену вышли участники родео. Они выстроились в ряд, скрывая лица под широкими полями ковбойских шляп.

Но Уэйда я узнала мгновенно.

И не потому, что заранее запомнила, во что он сегодня одет. Просто по всему остальному. По его походке, по тому, как он прямо и уверенно держится. По тому, как он искал меня в толпе глазами.

И когда нашёл, он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня перевернулось сердце.

Ведущий шагнул вперёд, держа в одной руке микрофон, а в другой руке небольшой чёрный мешочек.

— Итак, джентльмены, правила прежние. Вы вытягиваете жетон с именем быка, на котором будете выступать. Кто вытянет первым, тот и начнёт. Готовы?

Он прошёлся вдоль ряда наездников, первым поднеся мешочек мужчине на краю. Тот запустил руку внутрь, достал зелёный жетон и продемонстрировал ведущему.

— Корбин Дэвис оседлает Хаммера! — объявил тот, поднося микрофон к губам.

Толпа взревела, а на огромном экране появилось имя Корбина, рядом с которым высветилось имя его быка — Хаммера, третьего в списке.

Один за другим наездники вытягивали свои жетоны, пока их имена появлялись на экране рядом с кличками быков. Уэйд вытягивал предпоследним, а свободных мест оставалось всего два: второе и последнее.

Я скрестила пальцы, молясь, чтобы он оказался вторым. Если он выйдет последним, то мне придётся до самого конца мучиться в ожидании его выступления.

Уэйд засунул руку в мешочек, и я затаила дыхание. Он медленно разжал кулак, перевернул ладонь, и мой взгляд тут же метнулся к табло.

Жёлтый. Последняя строка.

— Уэйд Эванс оседлает Фреклза!

Его имя заняло последнюю строчку списка, и у меня неприятно заныло в животе.

Ведущий поднёс мешочек к последнему участнику, и тот вытряхнул себе на ладонь оставшийся жетон.

— А Куинн Ричардс отправится на Виски!

Как только распределение закончилось, наездники скрылись за кулисами, а трибуны снова загудели в предвкушении. Я нервно постукивала носком ботинка по металлическим ступенькам трибуны.

— «Фреклз» не звучит страшно, — задумчиво протянула Бриджит. — Может, это спокойный бык?

Прежде чем я успела ответить, позади нас раздался хриплый смешок.

— Имя-то ласковое, а вот характер — не приведи Господь, — сказал кто-то. — Поверьте, ни один наездник не хочет вытащить его имя.

Мы с Бриджит обернулись и увидели пожилого мужчину с аккуратными белыми усами. На его голове красовалась добротная ковбойская шляпа, а на лице играла мягкая улыбка.

— Но... С наездником ничего не случится? — осторожно спросила я, понимая, что никаких гарантий тут нет.

Старик провёл ладонью по подбородку, раздумывая, прежде чем ответить:

— Уэйд уже несколько раз пытался справиться с Фреклзом. Он знает, как с ним работать... Но ни разу не удержался все восемь секунд. Последнее выступление на нём стало для него финальным.

— Он ушёл? Из-за травмы?

Я вспомнила, как Уэйд вскользь упоминал старую травму, когда мы катались на лыжах. Но мне и в голову не приходило, что именно она могла стоить ему карьеры. Одна только мысль о том, что он серьёзно пострадал, заставила меня сжаться внутри.

— Нет, он был на пике формы, — покачал головой мужчина. — Но внезапно умер его отец, и Уэйд вернулся домой, чтобы помочь матери и сестре. Хотя если спросите его маму, то она скажет, что прекрасно справлялась и без него. Но Уэйд... Он такой. Готов оставить всё ради тех, кого любит.

Я смотрела на него, осмысливая услышанное... И ненавидя себя за то, что ничего из этого не знала.

Мы с Уэйдом провели так много времени вместе. Я понимала, что начинаю в него влюбляться. Но при этом не знала даже, что его отца уже нет. Не знала, почему он ушёл из родео.

— Конечно, он не мог позволить, чтобы семейным бизнесом управлял кто-то чужой, — добавил мужчина.

Я уже собиралась спросить, о каком бизнесе идёт речь, но тут трибуны загудели. Все замерли в ожидании первого наездника.

Я заставила себя сосредоточиться на происходящем, но мысли продолжали кружиться в голове. Почему он мне ничего не сказал? Да, я и сама не рассказывала ему всё о своей семье, но он даже не упомянул, что в доме нас встретит только его мать. Просто проигнорировал эту тему.

В этот момент на арену вышел первый всадник. Загон, в котором удерживали быка, содрогался. Животное неистово билось о прутья, пока наездник пытался надёжно закрепиться в седле.

— Как у него ноги ещё не переломаны? — пробормотала Бриджит.

Я только покачала головой, не сводя глаз с наездника. Как они вообще выживают после таких трюков? Как это считается спортом?

В регби и сёрфинге хотя бы можно предугадать ситуацию. А здесь чистый азарт, голая удача. Один неверный шаг, одно неудачное падение — и всё.

Резко прозвучал сигнал, ворота распахнулись, и бык вылетел на арену, взбрыкивая так, что я невольно затаила дыхание.

Всадник вскинул одну руку вверх, подстраиваясь под резкие движения животного.

Это было одновременно пугающе и завораживающе.

Пугающе, потому что в любую секунду он мог потерять контроль.

Завораживающе, потому что двигался он с быком в идеальном ритме.

Казалось, весь стадион замер, наблюдая за этим противостоянием.

Но до восьми секунд наездник не дотянул. Внезапно потеряв равновесие, он рухнул вниз, и у меня ухнуло сердце.

Два родео-клоуна тут же бросились на арену, отвлекая разъярённого быка и загоняя его обратно. Всё произошло за считанные секунды, но казалось, что пронеслась целая вечность.

Наездник поднялся на ноги, сорвал шляпу, махнул ею публике и ушёл за кулисы.

— Ему хоть какие-то баллы засчитают? — спросила Бриджит.

Я была совершенно сбита с толку.

— Быка тоже оценивают? — уточнила Бриджит.

— От нуля до пятидесяти, — пояснил мужчина позади нас. — Судьи оценивают скорость, мощь, резкость движений. Чем сложнее было удержаться, тем выше баллы.

— А у наездника? — Я задала вопрос так, чтобы он сам понял, о чём я спрашиваю.

— У него тоже максимум пятьдесят. Важны контроль, согласованность движений с быком, зрелищность. Но очки начисляют только в том случае, если он продержался все восемь секунд. И главное правило: нельзя касаться свободной рукой ни быка, ни верёвки, ни самого себя. Иначе дисквалификация.

На экране рядом с именем быка появилось «40», а напротив имени наездника — ноль. В итоге общий счёт получился сорок.

Честно говоря, было обидно. Он почти дотянул до конца, но остался ни с чем. Почему нельзя просто снять пару баллов за падение? Несправедливо. Хотя мне ли рассуждать, если минуту назад я даже не знала, как всё это работает.

Мы наблюдали, как один за другим на арену выходили новые участники. Одни держались заветные восемь секунд, другие вылетали раньше. Но всех объединяло одно: искренняя, неподдельная радость. Эти люди жили своим делом.

Даже если это было безумно опасно.

Когда появился Уэйд, у меня сжалось всё внутри. Я пока не видела, чтобы кого-то затоптал бык, но некоторые падения выглядели настолько болезненно, что мне самой становилось дурно. В голове крутились мысли только о нём. О том, сколько у него было травм. Насколько серьёзных. Очевидно, не настолько, чтобы закончить карьеру. Он ушёл сам ради семьи. Но какая-то из этих травм до сих пор его беспокоила. Значит, всё было не так просто.

Мои пальцы невольно сжались, когда он закрепил верёвку. Хотелось закрыть глаза, но я не могла. Страх за него сдавливал грудь, но ещё сильнее меня притягивал сам момент. Напряжённый, острый, живой. Я вцепилась в руку Бриджит, наверняка слишком сильно, но она только ответила тем же.

Прозвучал сигнал, и загон распахнулся.

Фреклз вылетел наружу с яростью загнанного зверя. Впрочем, так оно и было. Его цель — сбросить Уэйда. Бык выкидывал такое, что сердце заходилось в панике, но Уэйд угадывал каждое движение. Он двигался так, будто его тело было продолжением Фреклза. Бык брыкался, резко менял направление, подпрыгивал, но Уэйд не терял контроля.

Чем дольше он держался, тем сильнее злился Фреклз. Его движения становились всё более резкими. В какой-то момент он превратился в стихийное бедствие. Но Уэйд оставался хладнокровен и сосредоточен. Его свободная рука взметнулась в воздух, будто он приветствовал толпу. Ноги то и дело отрывались от тела быка, но, судя по восторженному гулу трибун, это было частью представления. Той самой зрелищности, о которой говорил мужчина за нашими спинами.

— Если он так управляется с быком, представляешь, что он может вытворять в постели? — пробормотала Бриджит, не сводя взгляда с арены.

— Я... — У меня не было слов.

Потому что я не просто представляла. Я знала. И видеть, как он полностью контролирует зверя, как его тело движется в такт с бешеным ритмом, было чертовски возбуждающе. Меня бросило в жар. Я не знала, чего хочу больше: чтобы он продолжал осёдлывать этого неукротимого монстра или чтобы сигнал, наконец, прозвучал... И он оседлал меня.

И вот оно. Долгожданное восьмисекундное спасение.

Стадион взорвался. Я вместе с ним.

Ещё до того, как стих последний звук сирены, я вскочила на ноги, хлопая и крича. Даже слёзы подступили к горлу. Уэйд никогда раньше не удерживался на Фреклзе, но сегодня он это сделал. И я была здесь, чтобы это увидеть.

Он спрыгнул, ловко приземлившись на ноги. И тут же застыл.

Разъярённый бык резко развернулся и уставился на него. Клоуны, отвлекающие животных, уже были рядом, но Фреклз явно хотел добавить бывшему врагу ещё пару переломов.

Я задержала дыхание.

Секунды тянулись бесконечно.

Но вот прозвучал свист, и Фреклз рванул к воротам.

Уэйд усмехнулся, сдёрнул шляпу и помахал зрителям. А я, будто заведённая, закричала ещё громче.

И в этот момент он начал искать кого-то глазами в толпе.

Меня.

Он подбежал к забору и, не раздумывая, запрыгнул на ограждение прямо передо мной. Его лицо сияло азартом победы.

И больше ничего не существовало.

Толпа, экраны, камеры, сотни людей вокруг. Ничего. Только он и я.

Я кинулась вперёд, обхватывая его за шею.

— Ты сделал это! Это было невероятно! Ты невероятный!

Слова срывались с губ, повторяясь снова и снова, пока я осыпала его шею поцелуями, не обращая внимания на пот, пыль и чужие взгляды. Хотелось покрыть всю его кожу поцелуями.

Уэйд, не теряя равновесия, сжал ладонями моё лицо и принялся за ответные нежности. Он целовал мои щёки, лоб, веки. Каждый открытый участок кожи. Но не губы.

Я едва успела об этом подумать, когда его глаза вспыхнули. Адреналин смешался с чем-то более тёплым.

И прежде чем я успела осознать, он накрыл мои губы своими.

Я должна была смущаться. Нас наверняка показывали на больших экранах. Но в этот момент мой мозг растаял в сладкой неге, и думать больше не хотелось.

Губы Уэйда двигались в такт моим, и я изо всех сил тянулась ближе. Чёртово ограждение мешало, но я не собиралась сдаваться. Пальцы, что были у него на шее, теперь зарылись в волосы, выглядывающие из-под шляпы. Я потянула, и он застонал, а наши языки встретились, жадные, ненасытные. Как в первый раз, но только сильнее, острее.

Я чувствовала это. Всё, что он не говорил, что я не говорила. Всё это отражалось в этом поцелуе.

Его движения замедлились, стали мягче. Острые зубы едва прикусили мою нижнюю губу, язык тут же прошёлся по тому же месту, а затем снова слился с моим.

Шум трибун, наконец, пробился сквозь туман желания. Я первая отстранилась. Щеки пылали и от поцелуя, и от осознания, что у нас были зрители. Уэйд, не отводя взгляда, улыбался, проводя большим пальцем по моему раскрасневшемуся лицу.

— Дорогая, я... — начал он, но не успел договорить. Его тут же оттащили назад. Другие ковбои, хлопая его по плечам, увели его ближе к центру арены, показывая на огромный экран.

Я перевела взгляд и поняла, почему все так взбудоражены.

Уэйд набрал девяносто шесть с половиной баллов. Из ста.

Судя по реакции публики, такие оценки были редкостью. Я отступила от ограждения и вернулась к Бриджит, которая смотрела на меня с выражением откровенного торжества.

Я избегала зрительного контакта с остальными. Не хотелось видеть осуждающие взгляды за нашу открытость.

— Ты в курсе, что его мать сегодня здесь? — ехидно заметила Бриджит.

Щёки вспыхнули ещё сильнее.

— Чёрт. Отличное первое впечатление.

Не то чтобы я забыла, что должна познакомиться с ней сегодня... Просто в тот момент всё, кроме Уэйда, перестало существовать.

— Ну, ты явно дала понять, что без ума от её сына. Разве она может быть против?

Я проигнорировала подругу. Если бы я начала спорить, она бы только сильнее настаивала на своей правоте. Сейчас меня больше волновало, насколько сильно его мать меня возненавидит.

Конечно, возненавидит.

Меня пробрала дрожь, но не та приятная, как от близости с Уэйдом. Это был страх. Настоящий, парализующий. Я сглотнула подступившую к горлу тошноту и сжала дрожащие ладони в кулаки. Закрыла глаза, сосредоточившись на дыхании. Глубокий вдох. Выдох. Контролируй то, что можешь.

Я не могла заставить его мать меня полюбить.

Но могла постараться произвести достойное впечатление.

Поцелуй уже не отменить.

Но может быть и стоит следить за собой в следующий раз.

— Где мы должны встретиться? — Бриджит без церемоний выдернула меня из состояния дзена.

Я моргнула и заметила, что арена почти опустела. Толпа неспешно расходилась. Я даже не заметила награждения. Всё потому, что снова застряла в своих мыслях.

— Джим сказал, что встретимся у загонов и уйдём «через чёрный ход». Что бы это ни значило, — ответила я, вставая и показывая в сторону выхода для участников.

— Всё ещё нервничаешь? — спросила Бриджит, пробираясь через толпу.

— Нет. Пока ты не спросила. Так что прекрати!

Я оглядывалась, пытаясь угадать, какая из всех этих женщин могла быть его матерью. Тех, что были с мужчинами, я сразу отмела. А потом заметила её.

Немного младше меня. Облокотилась на перила и смотрела прямо на меня. Красивая. Чертовски красивая. Густые каштановые волосы, асимметричное каре, чуть не достающее до плеч. Полные губы тронула лёгкая усмешка, а тёмные глаза смотрели с откровенной насмешкой.

Я её не знала.

Но она явно знала меня. Или знала обо мне.

И тут в голову закралась мысль, от которой меня чуть не вывернуло наизнанку.

А вдруг это его бывшая?

Мы всё ещё в Оклахоме. Кто знает, как далеко простираются его родные края? Судя по тому, как его встречали, он здесь настоящая звезда. Вполне логично, что его бывшая могла бы прийти.

О, только не это.

Толпа оживилась. Участники начали выходить из загонов. Многие останавливались, чтобы дать автограф или сфотографироваться с фанатами.

Я до сих пор не могла поверить, что родео может быть таким популярным.

Но Уэйда я заметила сразу.

Он стоял в окружении детей, что-то подписывал. И сердце сделало лишний удар.

Он успел принять душ, переодеться, но стиль остался прежним: тёмно-синие джинсы, идеально сидящие на его теле, белая футболка. Чуть заношенная, но от этого она была только мягче. И, конечно, неизменная светлая ковбойская шляпа.

Несправедливо, что он выглядел так чертовски хорошо. Всегда.

Пока я любовалась Уэйдом, Бриджит продолжала пихать меня локтем. После десятого раза я раздражённо зашипела:

— Что?

—Дряньсправа по курсу, — кивнула она в сторону той самой девушки.

Я резко перевела взгляд.

Она теперь двигалась в сторону Уэйда.

Блядь. Значит, действительно бывшая.

Я вцепилась в локоть Бриджит, пока смотрела, как Уэйд прощается с фанатами, поднимает голову, замечает её...

И расплывается в широкой улыбке.

Сердце больно сжалось, а пальцы стиснули подругу ещё крепче.

— Чёрт, — пробормотала Бриджит, но даже не попыталась отстраниться.

А я стояла и смотрела, как он её обнимает, притягивает к себе, и мне хотелось провалиться сквозь землю. Я знала, что Уэйд не из тех мужчин, но видеть его вот так, в обнимку с другой... Это было больно.

— Вижу, он нашёл Уитни, — раздался голос за моей спиной.

Я обернулась и увидела женщину постарше. Её короткие серебристые волосы сияли в свете ламп, подчёркивая благородные черты. На вид ей было не больше шестидесяти, но держалась она так, что возраст казался несущественным. Узкие тёмные джинсы подчёркивали стройную фигуру, а длинная шёлковая блузка резко выделялась на фоне моря клетчатых рубашек. В ушах сверкали крошечные бриллиантовые серёжки, но больше всего внимания привлекало кольцо. Обручальное. Камни вспыхивали так ярко, что казалось, что мне понадобятся солнечные очки.

Я не знала, кем была эта женщина, но была уверена: она бы отлично поладила с моей матерью.

А значит она автоматически вызывала у меня неприязнь.

Бриджит фыркнула:

— Имя какое-то дешёвое.

Она даже не задумалась о том, что говорит вслух. И уж точно её не заботило, что женщина это услышала и теперь хмурилась.

— О, вижу, что вы уже познакомились с моей мамой! — внезапно раздался голос Уэйда. Он появился рядом всё с той же довольной улыбкой, обнимая Уитни за плечи.

Мама.

Его.

Мама.

Я на мгновение потеряла дар речи. Но, взяв себя в руки, протянула женщине руку:

— Мы пока не знакомились. Я Ники.

Она пожала мою ладонь легко, но сдержанно. Как будто делая одолжение.

— Дебора, мать Уэйда.

В её голосе скользнула нотка высокомерия. Привычная. До боли знакомая. Моя мать тоже так умела.

— А это моя дочь, Уитни, — добавила она с лёгкой усмешкой, явно наслаждаясь тем, как мы с Бриджит синхронно побледнели.

Подруга даже позеленела, а я с трудом подавила желание взлететь в воздух от облегчения.

Сестра. Она его сестра!

Почему я сразу решила, что она его бывшая?

«Потому что ты ревнивая идиотка».

Главное, что я не ляпнула ничего лишнего. Особенно перед его матерью. Это было бы совсем не в духе «новой и исправившейся Николь». Скорее в духе Ники из Чикаго.

— Приятно познакомиться. — Я изобразила дружелюбие так искренне, как могла.

В общем-то я не врала. Эта женщина воспитала Уэйда, а значит, в ней не могло быть только плохое.

Я протянула руку Уитни, но та лишь отмахнулась и бросилась меня обнимать.

— Наконец-то мы встретились!

Её голос был мягким с лёгким южным акцентом. Не таким, как у Уэйда. Видимо, она не всю жизнь провела на юге.

— Это Бриджит. — Я решила представить подругу, не зная, как ещё продолжить беседу.

— Сестра? — уточнила Уитни.

Бриджит сложила руки на груди и ухмыльнулась:

— Лучше. Лучшая подруга.

Я едва удержалась от смеха. Если бы только они знали, какая у меня настоящая сестра... Бриджит явно выигрывала это звание без борьбы.

Но Дебора была не так довольна. Её хмурый взгляд говорил сам за себя. Очевидно, она всё ещё помнила комментарий насчёт имени.

Уитни приподняла брови в замешательстве.

— Просто в моей семье всё сложно, — пояснила я. — А Бриджит мне ближе, чем кто-либо.

Судя по выражению лица Деборы, ей это не понравилось. А вот Уитни улыбнулась.

— Ну, знаешь, иногда семья — это не про кровь. Бывают дни, когда я и сама бы с удовольствием поменяла брата!

Она засмеялась, но Уэйд тут же притянул её к себе и потрепал по голове.

— Видишь? — возмутилась она, отталкивая его.

Я ухмыльнулась.

Тем временем Уэйд разжал объятия, отступил от матери и сестры и тут же оказался рядом со мной. Одним плавным движением обнял за плечи и притянул ближе, так, что мы идеально совпали.

У меня вырвался довольный вздох. Не знаю, все ли его услышали, но Бриджит точно.

— Думаю, пора на ужин, — объявил он, не ослабляя хватки, и повёл нас к выходу.

До ресторана мы добрались быстро. Нас усадили в угловой кабинке закусочной. Какое-то время за столом царила тишина.

Я сделала глоток воды и, чтобы разрядить обстановку, первой заговорила:

— Уэйд почему-то хранил вашу семью в тайне. Но мне бы очень хотелось узнать вас лучше. Расскажите о себе. Где живёте? Чем занимаетесь?

Я оставила пространство для разговора, надеясь, что они сами всё расскажут.

Но, конечно же, первым заговорил Уэйд:

— Мама на пенсии, живёт здесь, в Оклахоме, рядом с нашим домом. Уитни училась в Нью-Йорке, получила степень по бизнесу, а теперь занимается финансами на одном из местных ранчо. Живёт тут же. В небольшом доме.

Мать и сестра синхронно уставились на него, явно удивлённые тем, что он решил ответить за них.

— О, спасибо, что дал им возможность самим рассказать. — Я саркастично улыбнулась.

— Да, Уэйд, дай нам слово. — Уитни закатила глаза, но улыбнулась.

Дебора, воспользовавшись моментом, перевела взгляд на меня:

— А ты, Николь? Чем занимаешься?

Отлично. Сейчас я скажу, что ничем.

Но прежде чем я открыла рот, Бриджит выпалила:

— Она пока в поиске, но днём занимается репетиторством со старшеклассниками, а по вечерам работает в благотворительных столовых.

Чёрт возьми, Бриджит.

— Почему все так и норовят отвечать за других? — раздражённо воскликнула Уитни, вскидывая руки.

— Да, дорогая, я действительно спросила Ники. — Дебора перевела осуждающий взгляд на Бриджит, и та тут же съёжилась в кресле. Затем её глаза остановились на мне. — Значит, ты безработная?

— Да, — честно ответила я.

— Понятно, — Дебора встретилась взглядом с Уэйдом и одарила его таким выражением, что в словах не было необходимости. Смысл читался безошибочно:«Беги от этой девушки как можно дальше».

— Это не значит, что я не хочу работать. Я хочу... Просто я ищу дело, которое будет приносить мне радость. После колледжа я сменила несколько компаний, но нигде не чувствовала себя на своём месте. Три года назад я уволилась и решила посвятить себя волонтёрству в своём районе.

Я тараторила, словно не в силах сдержать поток слов.

— Днём я помогаю подросткам готовиться к SAT13 и ACT14. Если они поступают в колледж, мы работаем над заявлениями. Если выбирают иной путь, я учу их составлять резюме. Потом возвращаюсь домой, готовлю еду для благотворительной столовой и провожу вечер, раздавая ужины и общаясь с удивительными людьми. Честно говоря, то, чем я занимаюсь сейчас, приносит мне гораздо больше удовлетворения, чем любая из прежних работ. И теперь я просто не могу вернуться к чему-то, что мне не по душе.

Я отпила воды и внутренне застонала, когда за столом воцарилась напряжённая тишина. Я вовсе не собиралась вываливать на них свою исповедь. Просто не хотела, чтобы они приняли меня за бездельницу с трастовым фондом, которая коротает дни в загородном клубе.

Я не хотела, чтобы они подумали, будто я похожа на свою мать.

— И чем тыхочешьзаниматься? — наконец спросила Дебора.

— Честно?

Она кивнула. Поскольку Уэйд уже знал, я решила, что пора рассказать остальным. Я сжала его ладонь, и он ответил мне тёплым пожатием.

— Я мечтаю открыть пекарню. С детства я пекла вместе с няней. Каждый день, — призналась я. — Это одно из немногих занятий, которые мне действительно по душе. К тому же это позволит мне применить мой диплом по бизнесу, так что моя семья, наконец, перестанет твердить, что я растрачиваю свой потенциал... Хотя их это всё равно не устроит, ведь я не возглавлю крупную компанию в центре города, — буркнула я в конце, не сдержав нотки горечи.

Бриджит пихнула меня локтем в бок и, прежде чем я успела возмутиться, взвизгнула:

— Да ладно! Почему ты мне раньше не говорила?! Это же потрясающе! Тыобязанаэто сделать!

Я только потёрла ушибленное место.

— Бакалавры по бизнесу, объединяйтесь! — Уитни подняла бокал в знак солидарности.

— Ты скрывала от меня такую важную вещь, дорогая, — голос Уэйда прозвучал слишком близко к моему уху, и по всему телу разлились мурашки.

— Что именно? — прошептала я, прекрасно осознавая, что его семья сидит рядом.

— Ты говорила, что умеешь печь, но я до сих пор ничего не попробовал.

— Но я же отправила тебе целую коробку выпечки после... —Нашего первого поцелуя. Я осеклась, не желая касаться этой темы. Особенно в присутствии его семьи, которая только что стала свидетелем нашей страстной сцены.

— Купер всё сожрал один, — проворчал Уэйд.

Я рассмеялась, увидев, каким раздражённым он выглядел. Положила руку ему на колено и слегка сжала.

— Ну, оставайся рядом, и я испеку что-нибудьлично для тебя.

Лицо Уэйда осветилось, Бриджит театрально закашлялась, а я вспыхнула, осознав двусмысленность своей фразы.

— Брауни! — воскликнула я. — Я испеку тебе брауни!

Я всерьёз задумалась, не спрятаться ли под стол. Всё шло совсем не так, как я планировала. Теперь я была уверена на все сто процентов, что мать Уэйда менятерпеть не могла.

— Ты уже составляла бизнес-план? — спросила Дебора, проигнорировав мой конфуз.

— Официально нет. Пока что это лишь наброски и идеи. Думаю, я просто не была уверена, что действительно решусь.

— И почему? — Дебора явно не собиралась отступать, пока не вытянет из меня всю правду.

— В основном из-за родителей, — вздохнула я. — Я знаю, что они не одобрят. В их глазах я и так вечное разочарование... А тут ещё и пекарня. Мать вообще меня проклянёт, если узнает.

— Может, пора начать жить для себя, а не для своей семьи?

Эти слова зависли в воздухе. Когда я, наконец, встретилась взглядом с Деборой, её выражение лица изменилось. В нём больше не было холодной строгости, только принятие.

— Может быть, — тихо согласилась я.

После этого разговор за столом потёк легко и непринуждённо. Дебора больше не смотрела на меня так, словно хотела увидеть, как меня сбивает машина. Наоборот, казалось, будто я стала частью их семьи. Мы обсуждали мою жизнь в Чикаго, прошлое Уэйда, быка Фреклза, а потом речь зашла и о его отце. В голосе Уэйда появилась такая тоска, что у меня сжалось сердце.

Единственное, о чём Дебора так и не упомянула, это моё участие в первом сезоне шоу. До ужина я была уверена, что она обязательно заведёт этот разговор. Хотя бы назло. Но чем дольше мы общались, тем яснее становилось, что она либо забыла, либо осознала: та, прежняя Ники — это уже не я.

Когда солнце скрылось за горизонтом и кафе начало закрываться, Джим подошёл к нам:

— Пора возвращаться на ранчо, малышка.

Я обняла Уитни на прощание.

— Если разобьёшь сердце моему брату, я тебянайду, — прошептала она.

В её голосе звучала лёгкость, но когда я отстранилась и заглянула ей в глаза, то в них не было ни капли шутки.

И хотя я, скорее всего, могла бы ей навалять, мне этогосовсемне хотелось.

Подойдя к Деборе, я почувствовала, как она крепко сжала меня в объятиях.

— Прости, что так судила тебя вначале, — тихо сказала она. — Я действительно не знала,ктоты. Надеюсь, ты сможешь меня простить.

Её слова заставили меня прослезиться.

— Не стоит извиняться, — мягко ответила я. — Вы просто заботились о своём сыне. Но знайте. Я действительно к нему неравнодушна и никогда не сделаю ничего, чтобы намеренно его обидеть.

Она кивнула, вытерла глаза и тепло улыбнулась.

— Я знаю, дорогая. Вижу, как много он для тебя значит. — Она сжала мою руку. — Только не забывай думать и о себе, хорошо? Не теряй себя в этом вихре событий.

— Хорошо, — кивнула я, не зная, что ещё сказать.

Дебора снова улыбнулась, попрощалась с Уэйдом и ушла вместе с Уитни.

Бриджит тут же вскочила на переднее сиденье машины, которая везла нас обратно на ранчо, и уже во всю тараторила Максу что-то на ухо, оставляя мне и Уэйду несколько минут наедине.

— У тебя потрясающая семья, — сказала я, переплетая наши пальцы.

— Знаешь, что ещё потрясающее? — В его взгляде мелькнула озорная искра.

— Что?

— Брауни.

Я рассмеялась, вспомнив наш недавний разговор.

— Ты действительно про брауни? Или... Про кое-что другое?

Уэйд лишь многозначительно поднял бровь, не удосужившись ответить.

— Ну, может, тебе удастся получить брауни на нашем личном свидании, которое уже совсем скоро, — мурлыкнула я, медленно ведя пальцем вниз по его груди.

Он едва не подавился собственным дыханием.

— Ты играешь нечестно, — прорычал он, ловко загоняя меня в ловушку между собой и машиной.

— Просто не отстаю от тебя.

В его глазах вспыхнул хищный огонёк. Он наклонился ближе, губами почти касаясь моего уха, а ладонь скользнула по моему бедру.

— Дорогая, я только начал.

Я уже собиралась повернуть голову, чтобы поцеловать его, но прежде, чем успела это сделать, Уэйд ловко открыл дверцу машины, запрыгнул на заднее сиденье и оставил меня одну, тяжело дышащую.

Чёрт. Он опасный тип. Сплошная беда.

И я влипла по-крупному.

ГЛАВА 25

— Я буду ужасно скучать по твоему лицу. — Бриджит обхватила меня так крепко, что я едва могла дышать. Но жаловаться не стала. Сегодня она улетала в Чикаго, и я собиралась насладиться этой кислородной нехваткой.

Её отъезд был даже тяжелее, чем когда я сама покидала Чикаго несколько недель назад. Пусть впереди всего три недели разлуки, меня всё равно подмывало разрыдаться.

Наверное, потому что Бриджит была моей точкой опоры. А теперь, когда до финала оставалось совсем немного, без неё я чувствовала себя так, будто теряю равновесие.

— Ты даже не заметишь, что меня нет. — Мой голос предательски дрогнул, когда я попыталась сдержать слёзы.

— Сильно сомневаюсь, — всхлипнула она.

Я отстранилась и кивнула в сторону Клэя, который, облокотившись на машину, ждал своей очереди попрощаться.

— Да брось, Ники. Эта неделя была весёлой, но давай будем честны: Чикаго — это огромный город. Скорее всего, после сегодняшнего дня мы больше никогда не увидимся.

Я прищурилась.

— Что вообще произошло за последние два дня? Ещё недавно ты чуть ли не влюбилась в него, а теперь не можешь дождаться, когда исчезнешь из его жизни?

— Просто... — Бриджит замялась, беспомощно пожав плечами.

— Что? — настаивала я.

— У нас была связь, всё шло прекрасно... Но вчера он едва удостоил меня взглядом. И... — Она нервно закусила губу.

— И? — Я уже устала вытягивать из неё информацию.

— Он даже не попытался меня поцеловать, — выпалила она так быстро, что слова слились в одно.

Я едва удержалась от смеха. Не потому, что это было глупо. Хотя немного было. А потому что я слишком хорошо её понимала.

— И когда, по-твоему, он должен был это сделать? Пока участвовал в шоу знакомств? Думаю, это слегка... Не по правилам.

— А вчера вечером? После того, как ты отправила его домой?

— Бриджит, у него были интервью. Он должен был покинуть особняк. Не думаю, что у него было время для романтики.

Она вздохнула, явно не до конца веря в мои доводы.

— Давай разберёмся, — сказала я. — Если он, как ты говоришь, не влюблён в тебя, то зачем вообще здесь? Почему приехал попрощаться?

После исключения из шоу его отправили в отель, а утром водитель должен был отвезти его в аэропорт. Но вместо этого он здесь.

Бриджит этого не понимала, но для меня всё было очевидно.

— Иди поговори с ним, — устало сказала я и подтолкнула её вперёд.

Она едва не споткнулась, но Клэй тут же схватил её за талию... И не спешил отпускать.

Я не слышала их разговора, но, конечно, мне было чертовски любопытно. Однако я знала, что им нужно немного уединения. Ну, насколько это возможно, когда вокруг камеры.

— Я даже не представляю, как мы это подадим, — раздался голос Джима.

Он стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на Бриджит и Клэя.

— Да брось, это же идеальная сюжетная линия: лучшая подруга приезжает на семейную встречу и влюбляется в участника. Зрители это сожрут с потрохами.

— Не очень хорошо, что один из наших участников взял и пошёл против правил.

Я рассмеялась.

— Клэй не нарушил правила. Он уже выбыл. А кого любить... Тут уж ничего не поделаешь.

Но прежде чем Джим нашёл повод поспорить, Клэй дал ему новую тему для обсуждения.

Он прижал Бриджит к себе, одной рукой обвив её талию, а другой запустив пальцы в её волосы и удерживая её голову, пока их губы сливались в яростном поцелуе.

Её руки скользнули под его рубашку, и я подумала, что этот поцелуй больше подходил для спальни, а не для публики.

Я поспешно уставилась в свои ботинки, пока они с жадностью изучали друг друга.

Рядом Джим что-то бормотал, и я не смогла сдержать смешок. Теперь ему придётся как-то это обыграть. Или просто вырезать все сцены с Бриджит.

Хотя мы оба знали, что он этого не сделает. Её было слишком много в этой неделе, чтобы просто взять и выкинуть весь материал.

— Простите, что прерываю, но вам обоим нужно на посадку, — напомнил им Джим.

Я снова усмехнулась, наблюдая, как Бриджит в панике отпрянула, внезапно осознав, что у них были зрители.

— Конечно, я просто... Э-э-э... Прощалась с Клэем.

Она выглядела такой смущённой, что это было даже мило.

— Чувствую, что всю жизнь прощался неправильно. Клэй, мы тоже должны сказать друг другу «до свидания»? — хихикнула я, а Бриджит зарычала в ответ.

— Даже не думай.

— Вы всё равно летите в одном самолёте, у вас впереди целый час на прощания. Максу это точно понравится.

Макс уже сидел в машине и не слышал моего комментария, но Бриджит тут же залилась румянцем.

Возможно, от стыда. А возможно, от мыслей, которые вызвали мои слова.

Скорее всего, и то, и другое.

Клэй усмехнулся, снова заключил её в объятия, затем поцеловал в лоб и открыл перед ней дверцу машины.

Когда он пошёл обходить авто, я бросилась к Бриджит и ещё раз крепко её обняла, прошептав:

— Позвони мне, как приземлишься.

Бриджит легонько кивнула, прежде чем отступила назад и села в машину.

Я помахала ей на прощание, глядя, как автомобиль плавно тронулся с места. Подруга была уже полностью сосредоточена на Клэе, и я не могла не ощутить лёгкое разочарование.

Но, полагаю, так бывает, когда находишь свою вторую половинку.

И да, на девяносто девять процентов я была уверена, что Бриджит именно её и нашла.

— Ну что ж, у тебя выходной. — Джим похлопал меня по плечу с выражением лёгкого сожаления, но одновременно напоминая, что больше я не выставлю себя дурочкой. — На этой неделе индивидуальные свидания и последняя групповая встреча. Пляжный волейбол.

Я изобразила недовольную гримасу, хотя внутри у меня бушевал восторг.

Волейбол — это моё.

Волейбол — это то, в чём я действительно хороша.

Очевидно, Джим упустил тот факт, что четыре года подряд я входила в сборную.

Но пусть так. Иначе он наверняка изменил бы планы.

Придётся пока что изображать «жертву», ну... До первой подачи. А там уж держитесь.

— Купер в моей команде, — буркнула я, пнув босой ногой песок.

Последние два дня я так убедительно разыгрывала ненавистницу волейбола, что когда мы пришли на крытую песчаную площадку, то продюсеры расставили камеры по всем углам, не желая упустить ни секунды моего «позора» в высоком разрешении.

А ещё они предусмотрительно разместили медработника у площадки. Видимо на случай, если я вдруг сломаю ноготь и потребую срочной помощи.

Я даже не дала парням понять, что умею играть. И по выражению лица Купера, когда он встал рядом, было очевидно: он крайне недоволен оказаться в «команде проигравших».

Ну, как ему казалось.

Но у меня было две причины выбрать именно его. Во-первых, я хотела провести с ним время до его неизбежного вылета. Все понимали: Купер уйдёт в конце этой недели. А во-вторых... Будь я в команде с Уэйдом или Брентом, я бы просто не смогла сосредоточиться. Любое их приближение грозило тем, что я рухну в песок, пытаясь вдохнуть их запах.

Я тоже человек, в конце концов.

— Ладно, слушай, как будем играть. — Купер скрестил руки на груди, пока Уэйд и Брент занимали свою половину площадки. — Я принимаю подачи, тебе остаётся только передавать мяч мне. Пасовать легко. Если что, то просто крикни. Я подстрахую. Хорошо?

У меня едва заметно дрогнуло сердце: Купер автоматически записал меня в аутсайдеры. Но я решила простить ему это. Ведь последние два дня активно строила из себя ту, кто ненавидит волейбол.

Я кивнула. В принципе, можно было ещё несколько очков побыть дурочкой.

Брент первым ввёл мяч в игру и, скорее всего из вежливости, направил его прямо Куперу. Тот, вероятно, тоже из благородных побуждений, просто перебросил мяч обратно. Брент легко принял, Уэйд высоко подбросил, и Брент мощно отправил его на нашу сторону, метя в Купера. Похоже, Купер играл за двоих, но мяч проскользнул мимо него.

Очко Уэйду и Бренту.

Следующая подача. Купер принимает и даёт мне возможность сыграть. Я подбрасываю мяч достаточно высоко, чтобы он мог атаковать. Купер нападает... И мяч улетает в аут.

Второе очко Уэйду и Бренту.

— Ничего, сейчас их догоним, — хлопнул Купер в ладоши.

— Ну, я ведь ничего не испортила, да? — пропела я, накручивая локон на палец.

Я прямо-таки вкладывала душу в образ глупенькой блондинки.

— Нет-нет, всё отлично. Просто продолжай в том же духе.

Я снова кивнула.

Так продолжалось ещё четыре очка. Уэйд и Брент брали их одно за другим, пока моё тело просто не могло больше терпеть этот цирк. Моя соревновательная натура рвалась наружу.

На седьмом очке Куперу удалось сделать хороший нападающий удар, и мы наконец-то взяли первый балл.

А значит, теперь подаю я.

Я подняла мяч и встала за линию. Купер раздражённо ковырнул носком песок, но, похоже, решил приободрить:

— Ты справишься, Ники. Просто постарайся.

Я мысленно похвалила себя за то, что не запустила мячом прямо ему в затылок. Всё-таки у нас, кажется, начиналось хоть какое-то подобие «отношений».

Вместо этого я мило улыбнулась, сделала преувеличенный вдох и взвесила мяч в руках.

Не раздумывая, я подбросила его и со всей силы ударила ладонью.

Мяч стремительно полетел над сеткой.

Я успела занять позицию рядом с Купером ещё до того, как мяч достиг Брента. Хотя, честно говоря, напрягаться особо не пришлось. На площадке воцарился полный ступор.

Купер смотрел на мою руку так, будто она только что сотворила чудо.

Брент с открытым ртом наблюдал, как мяч врезался в песок прямо за его спиной.

Уэйд покачал головой, хлопнул Брента по плечу и ухмыльнулся:

— Похоже, кое-кто держал нас за дураков.

— Да ладно! — Купер взревел, тут же схватил меня за талию и закружил. — Ты могла бы предупредить! Мы ведь в одной команде!

— А где бы тогда был весь азарт? — подмигнула я.

— Ох, теперь держись! — Брент потащил Уэйда в импровизированное командное совещание.

Купер посмотрел на них, явно подумывая о том же, но передумал. Он смерил меня взглядом и улыбнулся:

— Делай, как знаешь.

Почему-то именно эти слова были тем, что мне нужно было услышать.

И прежде чем Купер успел что-то добавить, я уже запрыгнула к нему на руки, обхватив его за шею и крепко прижавшись.

Купер удивился, но он явно был не из тех, кто отказывается от объятий. Крепко обнял меня в ответ, затем осторожно взял за талию и бережно опустил на землю.

— Если тебе так хочется потрогать моё тело, просто скажи, — с ухмылкой бросил он.

Я рассмеялась. Другого от Купера и не ожидала.

— Мы с тобой, Куп, выходим на новый уровень.

Он вопросительно вскинул бровь, но уточнить, что я имела в виду, не успел. Нас прервал голос Брента:

— Давайте уже, у нас не весь день в распоряжении!

Хотя, по правде говоря, времени у нас было предостаточно. Мы могли играть в волейбол сколько угодно. Но раз уж Брент так жаждал увидеть мои навыки, то кто я такая, чтобы его разочаровывать?

— Разнеси их в пух и прах, — сказал Купер, кидая мне мяч.

И я разнесла.

Ещё как.

Сделала несколько эйсов15 подряд. Оказалось, что волейбол явно не был сильной стороной ни Брента, ни Уэйда. Я не собиралась играть вполсилы, не после восьми недель насмешек в мой адрес. Купер только подначивал меня, выкрикивая после каждой удачной подачи:

— Прямо в яблочко!

По блестящим от пота лицам Брента и Уэйда было ясно, что они тоже не сдавались без боя. Но я всё равно гордилась собой.

Когда мы выиграли сет, соперники выглядели измотанными. У меня самой уже болела рука. К этому моменту я сделала четырнадцать подач подряд. Купер дал мне пятюню, затем поднырнул под сетку, чтобы лично отпраздновать триумф. Я только рассмеялась и направилась к скамейке за водой.

И тут увидела Джима.

Он стоял, протягивая мне бутылку, и у меня всё неприятно сжалось внутри. Он хотел поговорить, и я не знала, в какую сторону повернёт этот разговор. Потребует ли снова прикидываться неумёхой? Или объявит, что волейбол вычеркнут из программы, и мы займёмся чем-то, в чём я действительно никакая?

Я взяла у него бутылку и жадно выпила половину, прежде чем он заговорил:

— Ну как тебе это?

Решив, что он спрашивает про игру, я пробормотала:

— Хорошо.

— Тебе не нужно было прикидываться в начале.

Я моргнула.

— Что?

— Я знал, что ты делаешь. Всё это притворство. Будто ты ненавидишь волейбол, жалуешься неделями, а потом играешь из рук вон плохо... Я понимаю, зачем ты так поступила. Просто жаль, что ты посчитала, что должна.

Я долго смотрела на него, переваривая слова.

— Значит... Ты знал?

Он кивнул.

— Ты правда думала, что мы не проверяем всё о тех, кого берём в шоу? Что просто так пустим кого-то стать нашей холостячкой? Да, тебя позвали обратно из-за первого сезона...

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, останавливая меня.

— И это правда, но только отчасти. Это шоу про спортсменов. Чтобы ты точно прошла кастинг, нам нужно было что-то из твоего спортивного прошлого. Мы быстро нашли твоё увлечение волейболом. Да, мы специально отложили этот этап на конец. И да, использовали предыдущие свидания, чтобы подогреть рейтинги. Ты не глупая, ты всё понимала. Но знаешь, что самое важное? Ты держалась. Ты пробовала каждое испытание, даже если оно пугало тебя до ужаса или просто не нравилось. Ты старалась. И именно это увидят зрители. Они увидят, как ты преодолела страхи и... В целом неплохо провела время. Когда выйдет этот выпуск, они будут болеть за тебя. За то, чтобы ты показала ребятам, на что способна.

Я не могла найти слов.

Джим всё это время знал, что я осознаю, какую игру ведут продюсеры. Знал, что я притворяюсь, но делал вид, будто понятия не имеет. Больше всего меня задело то, что он сказал про страхи и старания. Потому что он был прав. Как бы я ни жаловалась, как бы ни проваливалась, я пробовала. И это было гораздо больше, чем могла сказать о себе Николь двух месяцев назад.

— А теперь возвращайся и покажи стране, на что ты способна, — сказал Джим, протягивая руку за пустой бутылкой.

Прежде чем я успела уйти, он добавил с ухмылкой:

— Может, пора поменять команды? Пусть у всех будет шанс хоть раз отбить твою подачу.

Я рассмеялась, он подмигнул мне и ушёл к остальной съёмочной группе.

Так что мы продолжили играть. Возможно, даже дольше, чем было запланировано. Меняли состав команд после каждого сета. Купер и Брент бились достойно, что натолкнуло меня на мысль, что слабым звеном, похоже, был Уэйд. Хотя он, кажется, не слишком страдал, бегая по песку в одних шортах. Но я легко могла представить его облегчение, когда он, наконец, натянул джинсы и влез в свои потёртые ковбойские сапоги.

Примерно к середине дня парни придумали «гениальную» тактику, чтобы победить. Они сняли футболки, чтобы отвлечь меня.

И это сработало.

Ну, ладно, возможно, они просто умирали от жары, но мне нравится думать, что это был продуманный ход. Потому что после этого я уже не могла сосредоточиться на игре. Возможно, я также специально врезалась в своих товарищей по команде. Просто чтобы ещё раз почувствовать их твёрдые мышцы.

Даже Купер не возражал, а только сиял от удовольствия.

Я не знаю, почему удивилась, увидев Тессу на площадке после окончания свидания. Мы уже успели немного остыть, ожидая, когда Макс пригонит машину, и тут камеры снова окружили нас, а Тесса появилась с неизменной самодовольной улыбкой и коробкой с двумя браслетами в руках.

Я знала, что на этой неделе будет очередная церемония. Но не ожидала, что она случится прямо сейчас. Не после практически идеального группового свидания. И уж точно не тогда, когда мы все были грязными, вспотевшими и уставшими.

Мне даже захотелось топнуть ногой.

Потому что, чёрт возьми, я ещё не была готова прощаться с Купером.

— Добрый вечер, Ники, джентльмены. Думаю, вы уже догадываетесь, что сейчас произойдёт, — произнесла Тесса, ставя на стол небольшую коробку с браслетами, появившуюся буквально из ниоткуда. — Последнее исключение перед финальным выбором. И что может быть лучше, чем внезапное исключение?

Мне хотелось стереть ухмылку с её лица. Я могла бы назвать тысячу вещей, которые были бы лучше внезапного исключения. В этом не было ничего хорошего. Я почти не сомневалась, что Тесса находит в этом какое-то садистское удовольствие.

Она подняла крышку. На чёрном бархате внутри лежали два широких кожаных браслета, перевязанных золотистыми лентами. Я всерьёз подумывала случайно толкнуть стол, чтобы они свалились в песок и пропали. На самом деле я уже была в сантиметре от того, чтобы это сделать, когда внезапно на стол упала тень.

Я подняла взгляд и замерла, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

Купер.

Он стоял прямо перед столом, а не там, где остальных двух участников уже загоняли на места. Потому что он знал. И если я хоть что-то понимала в Купере, то это то, что он не уйдёт, не расставиввсе точки над i. Эта мысль едва не вызвала у меня смешок, и я тут же протянула ладонь для дружеского «дай пять».

Купер с ухмылкой хлопнул по моей ладони.

— Слушайте, я знаю, к чему всё идёт, — сказал он прежде, чем Тесса успела открыть свой дурацкий рот. — И поскольку я человек порядочный...

Я фыркнула. Купер бросил на меня шутливо-предупреждающий взгляд.

— Ты уже закончила?

Я едва сдерживала смех, но всё же молча кивнула.

— Так вот, поскольку я человек порядочный, то вынужден извиниться и покинуть этот конкурс. Заставлять Ники делать такой сложный выбор было бы нечестно по отношению к ней, — продолжил он серьёзным тоном, из-за чего меня снова начало трясти от смеха.

— Знаю, без меня тебе будет тяжело, Ники, но я думаю, что так будет лучше. У тебя будет отличная жизнь с любым из этих двоих. А если не сложится... Ну, помни, что двери Купера всегда открыты.

Он раскинул руки, и я, вопреки ожиданиям окружающих, бросилась в его объятия. Купер крепко прижал меня к себе, медленно проведя ладонью по моей спине.

— Всё в порядке, Ники. Только не плачь. Ты меня убиваешь, — сказал он громко, чтобы все слышали.

Я всхлипнула, уткнувшись в его грудь, но тут же прыснула от смеха.

— Ох, Купер, я буду по тебе скучать.

— Взаимно, — прошептал он, легко целуя меня в макушку. А затем его рука скользнула вниз прямо к моей заднице.

Я резко отстранилась, готовая разразиться негодующим взглядом, но Купер тут же вскинул руки в притворной невинности.

Наклонившись ко мне, он тихо пробормотал:

— Мой номер у тебя в заднем кармане. Вдруг понадобится кому-нибудь набить морду.

— О... Ну, спасибо, — пробормотала я, раздумывая, не было ли какого-нибудь более приличного способа передать номер телефона.

— Или если Бриджит, наконец, поймёт, что Клэй — лузер.

— Думаю, у тебя было бы больше шансов со мной.

Купер приподнял бровь.

— Значит, шанс есть? Может, я поторопился с уходом.

Я рассмеялась.

— Нет, Куп. Нам лучше оставаться друзьями.

— Ай, френдзона, — драматично схватился он за сердце, но тут же улыбнулся. — У тебя ведь есть другие друзья, да?

Я кивнула, но прекрасно понимала, что никогда в жизни не стала бы знакомить Купера с «друзьями» из Чикаго. Он заслуживал гораздо большего.

И это было... Странно.

— Ну что ж, пока, Ники. До встречи.

Он ещё раз коротко меня обнял, а потом двинулся к Бренту и Уэйду. Те по-мужски пожали ему руки и крепко обняли, после чего Купер огляделся, явно не зная, куда идти. Тесса была бесполезна. Судя по её ошарашенному виду, такого поворота она не ожидала. Но Джим, к счастью, вовремя показал Куперу, где выход.

Когда за ним закрылись двери, у меня внутри что-то оборвалось.

Казалось бы, я должна радоваться, ведь осталось всего двое. Но пока Купер был здесь, он служил для меня своеобразным буфером, комическим облегчением в моменты, когда всё становилось слишком напряжённым. Теперь его не было. И мне предстояло провести следующую неделю с Уэйдом и Брентом совершенно одной.

Слово «страх» даже близко не описывало то, что я чувствовала.

— Ну что ж, — встрепенулась Тесса. — Поздравляю, Уэйд и Брент, вы в финале! В течение следующей недели у вас будет больше времени наедине с Ники, чтобы помочь ей сделать окончательный выбор. У каждого из вас будет по два свидания: одно, которое вы сами спланируете, и одно, которое организует Ники. Подробности обсудим позже, но пока подумайте, каким должно быть ваше свидание.

Она повернулась ко мне:

— И ты, Ники, тоже. Реши, как будут выглядеть твои встречи с Брентом и Уэйдом. А сейчас надень им браслеты и наслаждайтесь вечером.

Я сделала, как сказано, застегнув браслеты на запястьях Уэйда и Брента. Но мой разум уже работал на пределе, обдумывая предстоящую неделю.

Очевидно, шоу хотело подтолкнуть меня к решению, заставив проводить как можно больше времени с каждым из них. Но что я могла для них придумать? Я находилась в глухомани в Оклахоме, абсолютно вне своей зоны комфорта. Все мои привычные идеи для свиданий здесь просто не работали.

Я очень надеялась, что Бриджит не слишком занята Клэем, потому что мне срочно нужна была её помощь.

ГЛАВА 26

Глупее идеи, чем приготовление завтрака для свидания, придумать было сложно. И того, кто её предложил, следовало бы вымазать дёгтем и вывалять в перьях.

Хотя, скорее всего, этим кем-то была я. После разговора с Бриджит в голове всё перемешалось, и я уже не помнила, где её предложения плавно слились с моими. Скорее всего, обе мы приложили руку к этому «гениальному» замыслу. Но раз уж воплощать его в жизнь пришлось мне, всю вину я великодушно возложила на неё.

Французский тост с ягодами я подготовила ещё с вечера, так что кухня сияла чистотой. Несмотря на это, пришлось вставать ни свет ни заря, чтобы доделать остальные блюда и убедиться, что дом не превратился в свинарник.

О своём внешнем виде я напрочь забыла вплоть до момента, когда до прихода Брента оставалось десять минут.

Выругавшись на часы, я сдёрнула испачканную беконом пижаму и бросилась в душ, который был самым быстрым в моей жизни. Уже через пару минут я натягивала тёмно-серое платье-свитер, а влажные волосы скручивала в небрежный пучок. Полноценный макияж в такую рань был выше моих сил, так что я ограничилась самым минимумом. Брент уже привык видеть меня без косметики, да и девять утра — это не самое подходящее время для экспериментов.

Звонок в дверь раздался, когда я заканчивала прокрашивать ресницы. Сердце ухнуло в пятки. Нервы были на пределе. Впервые мы с Брентом оставались наедине так надолго, и я не имела ни малейшего понятия, чего ожидать.

Продюсеры установили камеры по всему дому и на веранде, чтобы не загромождать пространство операторской группой.

— Так будет естественнее, — объяснил Джим.

Камеры управлялись дистанционно из главного дома. Подробности работы меня мало интересовали, поэтому я перестала слушать Джима сразу после ключевой фразы:

— Вы с Брентом будете одни.

О. Д. Н. И.

Без буферов. Без свидетелей. Просто двое людей в доме.

Вдобавок Джим невзначай упомянул, что камеры охватывают только кухню, гостиную и веранду, не затрагивая спальни. А это означало, что если вдруг мне захочется наброситься на кого-то из парней, то свидетелей у меня не будет.

Звонок в дверь прозвенел снова, вырывая меня из задумчивого разглядывания аккуратно заправленной постели.

Постели, которая такой и останется, уж будьте уверены.

Ну, может, до финала...

С этой мыслью я поспешила к двери. Брент стоял на веранде, лениво опираясь о перила. Судя по всему, он уже порядком устал ждать. Но едва я взялась за ручку, он повернулся... И я на секунду забыла, как говорить.

Для столь раннего утра он выгляделслишкомхорошо. Обычно Брент появлялся чисто выбритым, но сейчас был с лёгкой щетиной и растрёпанными волосами, словно только что выбрался из постели. Единственное, что выглядело безупречно, это его джинсы и толстовка. Ни единой складки. Зато сидели так, что впору было застонать.

Я была на девяносто девять процентов уверена: он просто свалился с кровати, натянул чистую одежду и дошёл до моего дома.

— Прости, я проспал. Надеюсь, так нормально? — Он сунул руки в карманы толстовки, слегка приподняв плечи в извиняющемся жесте.

— Идеально. Заходи.

Я отступила в сторону, пропуская его внутрь. Брент сделал шаг в дом, глубоко вдохнул и мгновенно засиял.

— Господи, чем так пахнет?

— Завтраком. Надеюсь, ты любишь французские тосты.

Я прошла к кухонному островку, подняла кофейник и вопросительно посмотрела на него. Брент кивнул, и я тут же наполнила кружку, после чего скользнула ею по столешнице в его сторону.

— Сливки в холодильнике, сахар вон там, если ты люб...

Я замолчала, когда он просто поднял кружку и сделал долгий глоток.

— Или можешь пить чёрный. — Я отсалютовала своей собственной уже остывшей кружкой и залпом допила остатки, после чего снова наполнила её горячим кофе.

— Так ты говорила что-то про французские тосты? — Брент оглядел плиту, где осталась лишь сковорода с беконом.

— Да, это запеканка с ягодами. Она почти готова.

— Ты меня кормишь, так что меня всё устраивает.

Он улыбнулся, устраиваясь на высоком стуле напротив и наблюдая, как я заканчиваю готовку.

— Не то чтобы я жалуюсь, но твой выбор слегка портит мои планы. Я вообще-то собирался готовить для тебя на нашем следующем свидании.

— Ну, когда ты застрял в глуши, а продюсеры требуют, чтобы последние свидания проходили здесь, особо не разгуляешься. По сути, остаётся только еда... Или еда.

Я переложила бекон на тарелку и придвинула её поближе на случай, если Брент проголодался.

А он явно проголодался. В два счёта умял два кусочка и запил их кофе.

— А вот Уэйд придумал что-то, не связанное с готовкой. Так что выходит, что я халтурю.

Первая часть его фразы засела у меня в голове. Значит, Уэйд уже продумал свидание... И оно не будет связано с едой.

Чёрт, как же хотелось вытянуть из Брента подробности! Но я прикусила язык. Наверное, не лучшая идея весь разговор свести к другому парню, когда ты на свидании.

— Не забивай себе голову. Мне нравится еда. А ещё больше нравится, когда кто-то готовит её для меня.

В этот момент таймер духовки негромко прозвенел, извещая, что французские тосты готовы.

— Нужна помощь? — спросил Брент, наблюдая, как я вытаскиваю запеканку из духовки.

— Конечно. Можешь накрыть на стол? Я подумала, что будет приятно поесть на улице. Погода позволяет. — Я кивнула на стопку тарелок, заранее приготовленных на кухонном островке.

Брент молча кивнул, взял скатерть и салфетки и отправился на террасу, чтобы всё аккуратно расставить. Пока он этим занимался, я разложила запеканку по тарелкам, добавила бекон и свежие фрукты. Когда он вернулся, забрал тарелки и отнёс их на улицу.

Я же наполнила наши кружки кофе, налила сок в кувшин, поставила всё на поднос и направилась следом.

Оказавшись на террасе, я заметила кое-что любопытное. Брент не разложил салфетки напротив друг друга, как в ресторане, а расположил их рядом... Так, чтобы мы сидели бок о бок.

Локти могли соприкасаться. Руки могли случайно задевать друг друга. Губы... Могли встретиться.

«Так, стоп, Николь, сосредоточься».

Брент забрал у меня поднос и расставил напитки на столе. Затем, прежде чем сесть, услужливо отодвинул для меня стул. Он просто набирал очки за то, что был хорошим парнем. А ведь это только начало свидания... Кто знает, чем оно закончится?

— Пахнет потрясающе, — сказал он, отправляя в рот кусочек французского тоста.

А затем застонал. Громко. Долго. И неприлично соблазнительно.

Это должно быть незаконным. Потому что у меня возникли две проблемы. Первая — я совершенно не могла сосредоточиться на еде. Вторая — мне отчаянно хотелось переползти через этот стол и поцеловать его прямо сейчас.

Я попыталась отвлечься, сконцентрировавшись на своей тарелке, но каждый новый кусок, каждый глоток кофе сопровождался этими звуками...

«Так, Николь, думай о чём-то другом. Любая тема. Любая».

— Ты собираешься вернуться в Калифорнию после окончания шоу? — спросила я первое, что пришло в голову.

Брент замер, прожевал, сделал глоток кофе и только потом ответил:

— Думаю, да. Вся моя жизнь в Калифорнии. Работа, семья, друзья... Не представляю, куда ещё мог бы поехать.

Он, конечно, не хотел меня задеть, но последняя фраза больно резанула. Куда ещё? О, я не знаю... В Чикаго, например?

Он заметил, как я помрачнела, и добавил:

— У тебя ведь тоже жизнь в Чикаго, да? Разве ты не хочешь туда вернуться?

Нет. Не особенно.

— Наверное, — сказала я вместо того, что действительно думала.

Брент кивнул и снова принялся за еду, а я переваривала его слова. Я, конечно, не исключала возможности переезда, но даже мельком не услышала от него чего-то подобного. Казалось, он уже решил, что всё закончится сразу после финала шоу.

И пока я не передумала, я спросила:

— А что будет с нами, когда шоу закончится?

— В смысле?

— Ну, ты едешь в Калифорнию, я еду в Чикаго. И что дальше? Отношения на расстоянии? Или всё закончится?

Брент медленно сделал глоток воды, прежде чем ответить:

— Это будет иметь значение только в том случае, если ты выберешь меня в конце.

Он сказал это так, будто уже заранее был уверен, что я его не выберу.

Я попыталась разрядить обстановку и рассмеялась:

— Ну, ты пока в игре.

Но напряжение никуда не исчезло. И это было не то сладкое и притягательное напряжение, которое заставляет сердце биться чаще. А неловкое. Будто один из нас уже знал ответ, а другой только пытался разобраться в своих чувствах.

— Если хочешь обсудить, я открыт к разговору, — сказал Брент, пожав плечами. — Но, как я уже сказал, вся моя жизнь в Калифорнии. — И, словно добивая, добавил: — К тому же в Чикаго не очень-то развито серфинг-сообщество.

Вот и всё. Последний гвоздь в крышку моей надежды.

Он никогда не бросит серфинг. Пусть больше не участвует в соревнованиях, но для него это остаётся частью жизни. И я никогда бы не попросила его отказаться от этого.

Но знаете, что самое интересное?

Я-то была бы готова всё поменять. У меня нет привязанностей в Чикаго, мне проще всего взять и переехать. Но он даже не спросил. Даже не намекнул, что готов рассмотреть что-то другое. Он просто принял как должное то, что это я должна буду ехать к нему.

— Значит, ты прирождённый калифорниец? — спросила я, ковыряя вилкой остатки еды.

— Именно. Ты меня оттуда не вытащишь.

— Поняла, — пробормотала я, отложив вилку. Аппетит окончательно пропал.

Пока Брент доедал завтрак, я анализировала наш разговор. Он даже не поинтересовался, что у меня в жизни происходит. Не захотел об этом говорить. Всё свелось к простому выбору: либо я переезжаю к нему, либо ничего не будет.

А ещё эта его фраза...«Если ты меня выберешь».

Шансы на это становились всё призрачнее.

Я отодвинула стул и начала собирать грязные тарелки.

— Спасибо за завтрак, он был великолепен, — сказал Брент, забирая у меня поднос. — Давай помогу убраться.

Пока он уносил посуду в дом, я сняла скатерть и поправила стулья. Когда вошла на кухню, он уже полоскал тарелки и загружал их в посудомоечную машину.

Я смотрела на него и понимала: он сделает какую-то женщину очень счастливой.

Просто этой женщиной буду не я.

ГЛАВА 27

Хотя накануне я проклинала себя за то, что назначила свидание так рано утром, видимо, мне было мало мучений. Я металась по кухне, стараясь подготовить всё к приходу Уэйда. Сердце колотилось так сильно, что я уже не понимала из-за чего это: от беготни с утра пораньше или от предвкушения встречи с ним. Прошёл всего один день с нашей последней встречи, но судя по тому, как у меня дрожали руки, пока я засыпала кофе в машину, моё волнение было неконтролируемым.

Или же виноваты три чашки того самого кофе, которые я уже успела выпить.

Одно из двух.

Я только закончила приправлять стейк, когда в дверь постучали. Вытерев руки о полотенце, я повернулась, ожидая увидеть за стеклом Джима. До прихода Уэйда оставалось ещё добрых полчаса, так что я даже не предполагала, что это может быть он.

Но когда я подняла глаза, то замерла.

На крыльце во всей своей ковбойской красе стоял именно он.

Мозг мгновенно отказался управлять телом, и, споткнувшись, я впечаталась пальцем в край кухонного острова. Из груди вырвалась череда ругательств, пока я хваталась за столешницу, пытаясь унять острую боль.

Зная, что Уэйд прекрасно видел меня сквозь стеклянную дверь, я, скрипя зубами, заставила себя не продолжать чертыхаться, а, прихрамывая, направилась открывать. Постаралась улыбнуться как можно радостнее. В конце концов, я действительно была безумно рада его видеть. Вот только палец на ноге явно не разделял этого энтузиазма.

— Привет, Уэйд! — бодро воскликнула я.

Он тут же скользнул взглядом вниз к моей пострадавшей ноге, пока я осторожно ступала, направляясь вместе с ним обратно на кухню.

— Ты не ушиблась? — уточнил он, кивнув в сторону моей ноги. — Не стоило так торопиться открывать дверь, я бы никуда не сбежал, дорогая.

Он усмехнулся, и в тот же миг боль в пальце перестала иметь хоть какое-то значение.

— Ты не должен был это видеть, — пробормотала я, всё ещё смущённая собственной неловкостью.

— Считай, что я уже забыл, — отозвался он, оглядывая кухню, а затем задержав взгляд на мне.

Его губы дёрнулись в лёгкой ухмылке.

— Не знал, что у нас сегодня свидание в пижамах.

О, чёрт.

Только сейчас я осознала, в чём стояла перед ним.

В утренней суете я так и не переоделась. Более того, наверняка была перепачкана после готовки. Да и пижамой это можно было назвать с натяжкой. Огромная растянутая футболка и старые тренировочные штаны, собирающиеся гармошкой у щиколоток.

В любой другой ситуации я бы, наверное, с криком скрылась в спальне и не вышла бы оттуда ближайшие пару часов.

Но выражение, с которым Уэйд смотрел на меня сейчас...

Точно такое же, как в тот вечер во время караоке.

Если бы между нами не было этого чёртова кухонного островка, я уже оказалась бы в его объятиях, а его губы нашли бы способ заставить меня замолчать.

Щёки вспыхнули от одной только мысли. И явно не потому, что выглядела я сейчас как восьмидесятилетняя бабушка.

— Эм... — Я замялась, пытаясь собраться с мыслями. — Ты рано. Я как раз собиралась в душ...

Я осеклась, потому что его взгляд потемнел, едва я произнесла это слово.

Тело тут же отреагировало.

Очевидно, я воспользуюсь запирающимися дверями.

Разумеется.

Но если вдруг случайно забуду закрыть их в спешке...

«Нет, Николь, прекращай».

Я медленно двинулась вокруг островка, намереваясь уйти в спальню. Уэйд остался на месте, но следил за каждым моим движением.

— Так что... Я пойду и переоденусь, — пробормотала я, пятясь назад в коридор. — Я быстро.

Зачем-то ткнула пальцем в сторону кухни.

— Кофе в кофеварке, кружки в шкафу сверху. В холодильнике есть сок и молоко, если тебе больше по душе. Или вода. Просто подставь стакан к панели на дверце холодильника, и...

«О, Господи, Николь, замолчи! Он же не идиот, он знает, как налить себе воды!»

Лицо снова запылало, и я едва сдержалась, чтобы не рвануть в коридор бегом.

— В общем, располагайся. Скоро вернусь.

Схватившись за этот шанс, я развернулась и бросилась в спальню, захлопнув за собой дверь. Опёрлась о неё спиной, выдыхая.

Почему рядом с Уэйдом я всегда превращалась в заикающуюся идиотку?

— «Просто подставь стакан, и из холодильника польётся вода»... Боже, ну и бред, — проворчала я себе под нос.

Подошла к кровати, где уже был приготовлен наряд. Взяла узкие джинсы и белую майку, схватила нижнее бельё и направилась в ванную.

Но едва ступив на холодную плитку, я развернулась, вернулась обратно в спальню и повернула ключ в замке.

Щелчок был настолько громким, что его, наверное, услышали даже соседи, не говоря уже о человеке, оставшемся на кухне.

Я заставила себя не думать о его ухмылке и пошла принимать самый быстрый душ в своей жизни.

Разумеется предварительно заперев ещё и дверь в ванную.

Пятнадцать минут спустя я стояла перед зеркалом, стряхивая с одежды несуществующие пылинки. Не хотелось тратить много времени, поэтому я ограничилась лёгким слоем туши и полупрозрачным блеском для губ. Волосы промокнула полотенцем, затем немного подсушила феном. Они всё ещё оставались влажными, но лежали естественными волнами.

Джинсы были с прорезями на коленях и бедре, но удобнее у меня не было.

Накинув сверху тёмно-зелёный кардиган, я осталась довольна результатом.

Открыв дверь, босиком направилась на кухню.

Первое, что ударило в нос, был аромат. Затем я услышала, как что-то шипит на сковороде.

И только потом увидела его.

Уэйд стоял у плиты, готовя завтрак.

Я зависла в дверном проёме, молча наблюдая за ним.

Он выглядел так, будто родился на этой кухне.

Сосредоточенный взгляд следил за стейком, а ловкие руки разбивали яйца в сковородку.

Чёрт. Это было чертовски привлекательно.

Мне понадобилось ещё десять секунд, чтобы оторвать взгляд от него и напомнить себе, что это я пригласила его, а это значит, что и готовить должна была именно я.

— Эм... Что ты делаешь? — спросила я, хотя ответ был очевиден.

Уэйд даже не вздрогнул от моего голоса. Он просто повернул голову, одарил меня улыбкой и вернулся к готовке.

— Решил помочь тебе.

Я нахмурилась.

— Но я же собиралась приготовить для тебя. Хотела приготовить для тебя.

— Дорогая, мне кажется, у тебя ещё будет немало возможностей.

Думаю, он мне подмигнул перед тем, как снова сосредоточился на еде, но я была слишком занята тем, что хваталась за край кухонного острова, пока ноги угрожающе подкашивались.

Мне не стоило терять голову от его самоуверенности, но... Он ведь был прав. По крайней мере, если в ближайшие дни всё сложится так, как я надеялась.

— Только попробуй испортить еду, — проворчала я, хотя злости в голосе не было.

Проходя мимо, вытащила из холодильника нарезанные фрукты и сок.

Уэйд тихо усмехнулся:

— Стейки я жарю с тех пор, как научился держать лопатку.

— Это что, профессиональная необходимость?

— Это жизнь на ранчо с мясным скотом, — пожал он плечами.

— Ранчо с мясным скотом? Я, когда ты сказал «фермер», почему-то решила, что у вас там молочная ферма или что-то в этом духе.

Я заметила, как его плечи напряглись на долю секунды, но он тут же отмахнулся от этого и переложил стейк с гриля на доску, затем переключился на яйца.

— Нет, у нас тут разводят крупный рогатый скот. И вообще у вас на севере это фермы, а у нас — ранчо.

Я пожала плечами, принимая его объяснение на веру.

— Ну, раз ты так говоришь. Я городская девчонка, мне с тобой не поспорить.

Уэйд тихо рассмеялся, а в следующий момент я почувствовала, как его твёрдая грудь прижалась к моей спине. Его руки опустились на столешницу, заключая меня в капкан.

Не то чтобы я была против... Вообще.

Его дыхание коснулось моего уха, а затем я ощутила лёгкое прикосновение губ.

— Может, когда-нибудь ты узнаешь побольше о ранчо.

Когда-нибудь.

Когда-нибудь...

Я прекрасно осознавала, как дрожат мои ноги. То ли от его близости, то ли от намёка на общее будущее. Схватившись за край столешницы, я пыталась удержаться на ногах.

Уэйд задержался ещё на мгновение, словно намеренно испытывая мою выдержку... И, чёрт возьми, у него это отлично получалось. Я была в пяти секундах от того, чтобы развернуться и напасть на него.

Пять.

Он чуть наклонился, и я почувствовала его подбородок у себя на макушке.

Четыре.

Он наклонился ближе, его тело прижалось к моему, а лицо оказалось на уровне моего.

Три.

Я ощутила его дыхание на щеке.

Два.

Его губы коснулись того самого места, где только что было дыхание.

Один.

И вдруг... Уэйд выпрямился и отошёл на пару шагов.

Холодный воздух мгновенно обжёг мою спину. Я была готова осыпать его проклятиями. Почему он ушёл, когда я дошла до «одного»?! Почему просто не остался стоять и не дал мне его поцеловать?! Разве он не понимал, что мы были всего в секунде от лучшего момента?!

«Конечно, не понимал, Николь. Ты же считала в своей чёртовой голове».

Но судя по ухмылке на его лице... Он знал.

Он всё прекрасно знал.

— Как тебе нарезать стейк? Кусочками или ломтиками?

Мой мозг всё ещё пытался справиться с тем фактом, что я не целовалась с ним прямо сейчас, так что на ответ у меня сил не было. Может, я пожала плечами, но даже в этом я не была уверена.

— Кусочками, значит, — спокойно решил он, принялся за нарезку и вскоре выложил еду на две тарелки. Затем перенёс их к островку, разместив рядом.

— Тут будем есть? — спросил он, усаживаясь.

— Я думала, мы поедим на улице, — наконец, выдавила я.

Мне нужно было больше воздуха. Больше пространства. Больше свободы.

— Думаю, это не вариант, дорогая.

— Почему?

Он не ответил, а лишь кивнул в сторону двери.

Я проследила за его взглядом и обнаружила, что за те десять минут, что мы были на кухне, снаружи начался ливень.

Проклятая Мать-природа!

Подумав о том, можно ли найти способ посидеть на улице и не промокнуть, я сдалась.

— Ну, тогда будем здесь.

Уэйд придвинул стул ближе и, когда я села, ненавязчиво подтянул меня ещё чуть к себе. Стоило нашим ногам соприкоснуться, как по коже побежали мурашки.

Я дрожала просто от того, что наши ноги касались друг друга. Что за бред?

Ответ был очевиден: если ты не занималась сексом слишком давно, то любое прикосновение кажется разрядом тока.

Уэйд явно почувствовал мою внутреннюю панику, потому что положил ладонь мне на колено. Которое задрожало ещё сильнее.

— Дорогая, ты чего такая напряжённая? — Он отправил в рот кусочек стейка, и я с замиранием смотрела, как он жуёт.

Чёрт. Даже жевать он умудрялся чертовски сексуально.

«Потому что моё тело реагирует на тебя так, как не реагировало ни на кого раньше. И я понятия не имею, что с этим делать».

Я не стала говорить ему правду. Вместо этого начала тараторить что-то бессмысленное:

— Я не нервничаю. С чего ты взял, что я нервничаю?

Уэйд спокойно ел, но не сводил с меня глаз. Проглотив кусок, он сжал мою дрожащую ногу.

— Вот это тебя и выдаёт.

Его рука медленно скользнула вверх по бедру, едва касаясь ткани джинсов. Я застыла. Мои пальцы на руке, что покоилась у меня на коленях, начали предательски подрагивать. То ли от волнения, то ли от чего-то ещё. Я не была уверена. Но Уэйд заметил. Лёгким движением он провёл пальцем по моим дрожащим кистям.

— И это тоже.

Его голос стал глубже, более хриплым... Или это мне только показалось?

Он продолжал очерчивать контуры моего тела. Скользнул по рукаву кардигана, вверх по предплечью. Я сидела, словно окаменев, неспособная пошевелиться даже если бы захотела. Всё выглядело невинно. Он всего лишь отмечал мои нервные реакции, но внутри меня бушевал пожар. Это напоминало прелюдию, помноженную на тысячу.

И ведь он всего лишь прикасался ко мне. Легко. Через одежду.

Его пальцы добрались до моего подбородка, коснулись уголка губ. Большим пальцем он высвободил мою нижнюю губу. Я всё это время прикусывала её, пока он дразнил меня.

— И это тоже, — выдохнул он, накрывая ладонью мою щёку.

По телу прокатилась волна мурашек. Я закатала рукава кардигана, но это не помогло. Одна половина тела всё ещё дрожала от его прикосновений, другая горела в огне.

Уэйд тихо рассмеялся и убрал руку. Я даже не заметила, как из горла вырвался разочарованный стон.

Он снова коснулся моего предплечья, но теперь пальцы скользнули прямо по коже по следам мурашек.

— А вот это уже говорит совсем о другом, — протянул он, явно довольный моей реакцией.

Я выдохнула, осознавая, что бессмысленно отрицать очевидное. Я действительно нервничала рядом с ним... Но не знала, как объяснить, почему.

Хотя нет, знала.

Я просто не собиралась признаваться, что раньше сомневалась, тот ли он самый, а теперь знала наверняка.

И это точно не то, чем я была готова с ним поделиться. Хотя прямо сейчас моё тело отчаянно умоляло забыть о гордости, признаться во всём, затащить его подальше от всех и остаться с ним наедине.

— Это всего лишь я, — прервал мои мысли Уэйд, возвращая меня в реальность. На кухню к остывшей яичнице со стейком.

Я, наконец, оторвалась от тарелки и впервые за весь завтрак посмотрела туда, куда давно следовало.

На него.

Я встретилась с тёплым карим взглядом, и сердце вдруг обрело устойчивый ритм. Это было странно, ведь с момента, как он появился, оно стучало в бешеном темпе. Но в его глазах было что-то... Мягкое. Чувство, похожее на любовь.

Этот взгляд успокаивал. Возвращал меня в реальность. Напоминал, что рядом просто Уэйд.

Я проводила с ним вечера наедине и не теряла голову. Почему сейчас должно быть иначе? Да, всё изменилось, но... Я знала. На сто процентов.

Он был тем самым.

Последним.

Я поднялась, собрала тарелки — его пустую и свою почти нетронутую — и отнесла их в раковину. Уэйд последовал за мной, взяв наши чашки. Мы молча убирали кухню. Он мыл посуду, я вытирала.

Мне всегда казалось, что нет ничего сексуальнее Уэйда, оседлавшего быка.

Я ошибалась.

Его руки, погружённые в мыльную воду, когда он с лёгкостью драил тарелки... Чёрт.

Кухня быстро засверкала чистотой. Теперь мне нечем было заняться, и я неловко переминалась с ноги на ногу. Кажется, на этом свидание должно было закончиться.

Но я не хотела, чтобы оно заканчивалось.

Я не знала, как попросить его остаться.

Но Уэйд избавил меня от необходимости думать. Он просто взял меня за руку, увёл в гостиную и усадил рядом с собой на диван. Закинул руку мне на плечи так легко, словно делал это сотню раз.

И моё тело мгновенно расслабилось, даже если разум всё ещё метался.

— Спасибо за завтрак, — сказал он.

Я фыркнула, сама не ожидая, что это поможет окончательно выдохнуть.

— Думаю, это я должна благодарить тебя. Ты же его приготовил.

— Но ты его придумала.

Я усмехнулась.

— Так что это было твоё свидание? Значит, мне полагается реванш?

— О, нет, дорогая, — покачал он головой, усмехнувшись. — Моё свидание у тебя не украсть. Я запланировал кое-что особенное.

Моё тело предательски дрогнуло от этих слов. В голове тут же завертелись догадки, но я ничего не могла придумать.

Только бы не что-то активное. Я смертельно устала от таких свиданий.

Хотя... Одно физическое занятие с ним я бы точно не отказалась попробовать.

Мысли опасно ускользнули в запретное русло, но Уэйд, будто зная, что я на грани, спас меня.

— Не думай слишком много, — улыбнулся он. — Будет весело, обещаю. А пока что... Может, просто насладимся этим свиданием?

Я знала, что не смогу выбросить это из головы. Слишком уж любопытно было узнать, что он задумал. К тому же я ненавидела сюрпризы. Но я всё же попыталась расслабиться, как он просил.

Я прижалась ближе, и мы какое-то время просто сидели в тишине, наблюдая, как за окном барабанит дождь.

— Здесь всегда так льёт? — спросила я, решив, что он, раз уж живёт в Оклахоме, должен знать.

— Тут бывает разное, — ответил он, кивая на окно, за которым потоки воды размазывали мир. — От лёгкой мороси до настоящих штормов. Но это не гроза. Это просто хороший и нужный ливень.

— Полезный для твоего ранчо? — спросила я, наконец найдя способ перевести разговор в нужное русло.

Уэйд напрягся.

Я заметила это сразу.

Почему? Он же знал, что мне абсолютно неважно, чем он занимался...

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, дождь ведь, наверное, полезен для полей или как там у вас... На ранчо, где ты работаешь?

Уэйд хмыкнул, и его хватка немного ослабла.

— Ага, конечно. Он ещё и наполняет пруды и ручьи.

— Значит, это семейный бизнес?

Его пальцы тут же сжались на моём предплечье. Я до сих пор не понимала, почему разговоры о семье так напрягают его. Но если он собирался замкнуться, почему бы мне не копнуть глубже?

— Какой-то мужчина на родео сказал, что ты бросил соревнования после смерти отца, потому что тебе пришлось помогать матери и сестре. И что ты не хотел, чтобы семейным делом управлял кто-то посторонний.

Он промолчал. Может, его задело упоминание об отце. Может, ему было неприятно, что я узнала об этом от случайного старика, чьего имени даже не запомнила. А может, он просто сомневался, как я отношусь к его профессии. Но тишина становилась слишком напряжённой, и мне это не нравилось.

— У тебя своё ранчо? — спросила я, решив, что именно в этом причина его нервозности.

Возможно, он боялся, что я осуждаю его за то, что он фермер. И если он признается, что это его собственное хозяйство, я тут же сбегу первым же рейсом.

Но я бы не сбежала.

Конечно же, нет.

Как я могла? Я влюблялась в этого человека и ничего не могла с этим поделать.

Какая разница, владеет ли он небольшим ранчо? Какая разница, что он не купается в деньгах? Что приходит домой, покрытый слоем пыли и грязи... Чёрт, да я бы и сама помогала ему отмываться.

И даже если это означает, что он проведёт всю свою жизнь в Оклахоме, я смогу с этим справиться.

...Я справлюсь.

Когда я задумалась об этом всерьёз, то поняла, что могла бы быть абсолютно счастлива в деревне. Подальше от городского шума. Вчера я упрекала Брента за то, что он даже не рассматривает возможность переезда в Чикаго, но у меня самой не было никакой привязанности к этому городу. Мне не обязательно быть городской девушкой. Не обязательно надевать маску каждый раз, выходя из дома.

Мне нужно пространство. Чистый воздух. Природа.

Жизнь здесь стала для меня настоящим спасением.

А провести в таких условиях всю жизнь? Да запросто.

Эта мысль сняла с моих плеч тяжесть в тысячу тонн.

Я могла бы жить здесь и быть абсолютно счастливой.

Моя рука потянулась к лицу, будто я хотела убедиться, что улыбка на губах настоящая.

Счастье.

Я.

Кто бы мог подумать?

Я услышала голос Уэйда, но, увлёкшись мыслями, не разобрала слов.

— Прости, не расслышала, — сказала я, поворачиваясь к нему и ловя его взгляд. В его глазах бушевала буря.

— Да, наша семья владеет ранчо, — произнёс он, отводя взгляд, словно стыдясь этих слов.

Я потянула его за подбородок, заставляя снова посмотреть на меня. Надеясь, что моя улыбка передаст искренность, сказала:

— Это потрясающе. Честно. Мне нравится, что ты так много работаешь, что любишь свою семью, что взял на себя управление семейным делом.

Напряжение в его плечах медленно начало спадать.

— Но это значит, что твои корни здесь, верно? Вероятность того, что ты куда-то переедешь, стремится к нулю? — Я уже знала, что смогу переехать сюда ради него, но хотела понять, насколько твёрдо он стоит на своём.

— Зачем мне переезжать? — спросил он, прищурившись с хитрой улыбкой.

— О, не знаю... Может, потому, что девушка, с которой ты встречаешься, живёт в далёком городе, и ты хочешь быть ближе к ней?

Щёки вспыхнули. Я никогда не умела кокетничать. Всегда говорила прямо, иногда даже слишком. Эта игра в намёки была для меня мучительно неловкой. Гораздо легче было просто выпалить, что ему вообще не надо ничего решать, потому что я уже мысленно пакую чемоданы.

Уэйд усмехнулся и провёл ладонью по моей пылающей щеке.

— Я не городской парень. Но за последние пару недель понял, что, возможно, смог бы там ужиться.

Моё сердце вылетело из груди и приземлилось прямо к нему на колени. Теперь оно принадлежало ему. Безвозвратно.

Он мог и не говорить вслух, но я знала.

Я любила его.

И он любил меня.

— Да? — Я плотнее прижалась к его ладони, закрывая глаза от переполнявшего меня счастья.

— Да, — прошептал он.

Я почувствовала его дыхание на своих губах за мгновение до того, как он их коснулся. Лёгкий, нежный поцелуй. Я запустила пальцы в его волосы, удерживая его ближе.

Но я быстро отстранилась, зная, что должна сказать ещё кое-что.

— Оказывается, тебе даже не придётся делать этот выбор.

Его взгляд мгновенно потемнел.

— Что?

Я не вкладывала в свои слова ничего, кроме признания в любви, но, похоже, он понял их иначе.

— Да, — сказала я, смещаясь и перекидывая ногу через его бедро, оказываясь у него на коленях. Обвила руками его шею, запустила пальцы в волосы.

Буря в его глазах сменилась огнём, но замешательство всё ещё оставалось.

— Похоже, эти последние несколько недель доказали мне, что в душе я всегда была деревенской девушкой.

Я наблюдала, как его взгляд вспыхнул, когда смысл моих слов, наконец, дошёл до него.

— Да?

Я только кивнула, и в следующее мгновение его губы обрушились на мои.

Его руки сомкнулись у меня за спиной, прижимая меня ближе. Я крепче сжала его шею.

Наши губы двигались в такт. Горячо, жадно, прожигая друг друга этим вихрем эмоций. Я вложила в этот поцелуй всё, что чувствовала, надеясь, что он поймёт меня без слов.

Его ладони скользнули под мою рубашку, оставляя на коже следы, которые, казалось, запечатлели его прикосновение навсегда.

Его губы оторвались от моих, осыпая поцелуями подбородок, шею, двигаясь к уху. Этот путь был отмечен не только его теплом, но и лёгким жжением от щетины.

Но мне было всё равно.

Он мог оставить на мне любые следы, какие хотел.

Я была его. Он был моим.

Этот поцелуй запечатал это навеки.

ГЛАВА 28

Я зевнула, прикрывая рот кулаком, и посмотрела на свет фар, медленно поднимавшихся по холму.

До сих пор не понимала, как Уэйду удалось уговорить меня на свидание в четыре утра, но он это сделал. И вот я стояла здесь, кутаясь в кардиган и тщетно пытаясь согреться в предрассветной прохладе, и ждала, когда он подъедет и увезёт меня в неизвестность.

Я снова зевнула и сильнее запахнула кардиган. Нужно было догадаться, что на рассвете будет так холодно. Уэйд предупредил, чтобы я оделась удобно: джинсы, несколько слоёв одежды и надёжная обувь. Последний пункт немного настораживал. Раз он специально его упомянул, то нас явно ждало что-то активное. Оставалось надеяться, что это будет происходить в помещении. Хотя, зная Уэйда, надежда была слабой.

На подъездной дорожке остановился запылённый пикап, и, прежде чем я успела сделать шаг вперёд, Уэйд спрыгнул из кабины и направился ко мне.

— Доброе утро, — протянул он с хрипотцой в голосе, будто только что проснулся. Но глаза его были ясными, а движения бодрыми. Очевидно, он давно не спал. Более того, он буквально подпрыгивал в своих ковбойских ботинках.

— Это ещё не утро, — проворчала я, но он только рассмеялся и открыл для меня дверцу.

Первое, что я почувствовала, когда устроилась на сиденье, это запах. Как только Уэйд закрыл за мной дверь, этот запах наполнил весь салон. Пряный, тёплый, древесный. Запах самого Уэйда, но теперь усиленный в разы. Я огляделась. Кабина удивила чистотой в отличие от покрытого пылью кузова. На приборной панели и у дверей были установлены крошечные камеры. Лёгкое разочарование кольнуло внутри: даже в машине мы не останемся наедине. Но лучше уж камеры, чем живой оператор прямо за спиной.

Я откинулась на спинку кресла, наслаждаясь её мягкостью, и заметила два термостакана в подстаканниках. В нос ударил аромат кофе. Моего кофе. Улыбка сама собой заиграла на губах, и Уэйд, садясь за руль, тут же её подметил. Он ухмыльнулся, взял ближайший стакан и протянул мне.

— Для тебя. Это минимум, что я мог сделать, раз уж заставил тебя встать так рано.

Я взяла стакан, но улыбалась вовсе не из-за кофе, а из-за его слов.

— М-м-м... А ведь моя кровать, наверное, всё ещё тёплая... — с невинным видом протянула я и сделала глоток.

Уэйд шумно сглотнул, его взгляд на секунду задержался на доме.

— Ты — дьяволица, — выдохнул он, и этот низкий рык мгновенно унёс моё воображение в сторону запретных фантазий.

Но прежде чем я успела подразнить его ещё больше, Уэйд включил передачу и направил машину обратно вниз по подъездной дорожке.

Я устроилась поудобнее, потягивая кофе. Конечно, он был вкусным, ведь его приготовил для меня Уэйд. Мы выехали на шоссе, и вместо того, чтобы свернуть в сторону города, он повернул налево.

— Может, хотя бы намекнёшь, куда мы едем? — спросила я.

— Скоро узнаешь.

— Дразнишь.

Он хмыкнул:

— Если уж кто-то здесь и умеет дразнить...

Я протянула руку, чтобы шлёпнуть его по груди, но он, даже не глядя, успел перехватить её в воздухе. Усмехнувшись, поднёс мои пальцы к губам и нежно поцеловал костяшки. А потом просто переплёл наши пальцы и оставил руку на подлокотнике. Как будто делал это тысячу раз. Как будто это было естественно.

Моё сердце колотилось так сильно, что казалось, его мог услышать даже он. Но больше всего хотелось, чтобы он делал так ещё тысячу раз.

Мы свернули с шоссе на грунтовую дорогу, чуть менее ухабистую, чем подъезд к дому. За окном по-прежнему было темно, и я видела лишь освещённый фарами участок — пыльную дорогу и высокую траву.

— Где мы вообще?

— Всё ещё на территории ранчо.

Он вёл машину уверенно, будто знал эту дорогу наизусть. Возможно, так и было? Может, он уже бывал здесь этим утром, готовя для нас сюрприз.

— Ты серьёзно? Мы же уже миль пять проехали!

— Добро пожаловать в Оклахому, — ухмыльнулся он. — Просторы, свобода и всё такое.

Очередной поворот. Впереди появилось здание. Вернее, амбар.

Я подозрительно прищурилась:

— Мы что, в амбаре ночевать будем?

Уэйд заглушил двигатель, молча вышел из машины, затем открыл мою дверцу и протянул мне руку.

Я перевела взгляд с его ладони на амбар. Потом снова на него.

— Дорогая, просто доверься мне. — Его голос был мягким, взгляд тёплым. В нём читалось:«Ты в безопасности, я никогда не причиню тебе вреда, я люблю тебя».

Доверие. Он просил доверия. И я была готова его дать.

Я вложила свою ладонь в его и спрыгнула вниз. Уэйд не отпустил мою руку, пока закрывал дверцу, а затем повёл меня к ярко освещённому входу в амбар.

— Ты собираешься сказать мне сейчас? — спросила я тихо.

Не уверена, почему вдруг перешла на шёпот, но ночь вокруг была такой безмятежной, что казалось, что говорить громче просто нельзя.

— Всё увидишь через пару секунд. — Как только Уэйд это сказал, мы проехали сквозь распахнутые ворота и въехали в амбар.

Я ахнула, увидев, что нас ждало внутри. Совсем не то, чего я ожидала... Хотя, если честно, я и сама не знала, чего жду. Но точно не этого.

Чистый, опрятный амбар — это уже неожиданность. Лошади в аккуратных стойлах по обе стороны прохода — тоже. А запах... Сено, земля, животные. Но, к моему удивлению, ничего неприятного. Я-то заранее морально готовилась к худшему.

А потом до меня дошло. Я посмотрела на лошадей и поняла, чем именно мы будем заниматься. И тут же попятилась назад. Прямо в крепкую грудь Уэйда.

— Не бойся, — прошептал он мне на ухо.

Мурашки пробежали по коже. Но не от его близости, не от дыхания у самого уха... Нет. Их вызвала мысль, что мне придётся сесть верхом на одну из этих громадин.

Я каталась на лошади всего один раз в детстве. Не то чтобы мне не понравилось, просто больше случая не представилось. Я совершенно не умела управлять лошадьми, не знала, как заставить их идти, как держаться в седле... В общем... Это свидание грозило превратиться в катастрофу.

Я поёжилась и плотнее закуталась в кардиган.

Уэйд провёл ладонями вверх-вниз по моим рукам, словно пытаясь согреть. А потом отошёл.

— На улице свежо, в этом ты точно замёрзнешь. Подожди секунду.

Он выбежал из амбара, и я услышала, как открывается дверь его машины. Я даже не успела сказать, что дрожала вовсе не от холода, а от чистого, неподдельного ужаса. Возможно, я преувеличивала, но не хотела выставлять себя дурой перед Уэйдом. Не сейчас. Больше никогда.

— Она огромная, но точно согреет, — сказал он, возвращаясь с толстовкой в руках.

— Спасибо.

Я и не замёрзла, но всё равно натянула её через голову. Он был прав: кофта оказалась велика, но мне это даже понравилось, потому что я утонула в его запахе.

Деревья после дождя. Цитрус. Земля. Воздух перед грозой.

Эта толстовка пахла Уэйдом.

Пахла им полностью.

— Я её не отдам.

Услышав его смешок, я моргнула и поняла, что сказала это вслух.

— Оставь. На тебе она лучше смотрится.

Я рассмеялась, осознавая, насколько нелепо выгляжу в этой гигантской вещи, но снимать её не собиралась.

— Ты готова? — спросил Уэйд, взяв меня за руку и потянув вперёд, туда, где уже стояли осёдланные лошади.

Я даже не заметила, когда их успели подготовить. Вроде бы кроме нас и съёмочной группы в амбаре никого не было, а теперь перед нами стояли два коня, готовые к прогулке. Кто-то из работников явно был настоящим ниндзя.

— Нет.

Но Уэйд, разумеется, не обратил внимания. Просто подвёл меня к гнедой лошади. Даже я не могла не признать, какая она красивая. Он встал перед ней, провёл ладонью по её голове, негромко что-то прошептал. Лошадь спокойно стояла, зачарованная его голосом.

Наконец, он похлопал её по шее и повернулся ко мне, протягивая руку.

Доверие. Он просил доверия.

Я вложила свою ладонь в его ладонь и уже не сомневалась, что он его получил.

— Дорогая, знакомься, это Фрэнки. Сегодня он позаботится о тебе.

Уэйд взял мою руку и прижал её к мягкой морде коня. Мы оба заметили, что пальцы у меня дрожали. Но как только я коснулась его, дрожь прекратилась. Фрэнки даже не шелохнулся, просто позволил себя гладить.

— Хорошо, теперь я помогу тебе забраться в седло, — сказал Уэйд, подводя меня к боку лошади и указывая на стремена. — Ставишь сюда ногу, руками держишься здесь, а я тебе помогу. Нужно просто перекинуть ногу через седло. Не волнуйся, я тебя держу.

Он говорил так уверенно, что я не стала спорить. Просто поставила ногу, куда он сказал, а дальше Уэйд всё сделал сам. Легко подхватил меня за талию и одним движением усадил в седло.

Убедившись, что я надёжно устроилась и взяла поводья, он сам запрыгнул в седло на свою лошадь. Так легко, будто это было так же естественно, как ходить.

— Тебе ничего не нужно делать, Фрэнки пойдёт за мной, — сказал Уэйд, прицокнув языком.

Его лошадь тронулась вперёд, и Фрэнки, словно понимая команду, двинулся следом.

Я вцепилась в поводья, побелевшими пальцами сжимая кожу, и даже не дышала.

Мы ехали молча. Лошади шагали по утоптанной земле, а горизонт впереди светлел, предвещая рассвет. Я начала привыкать к Фрэнки. Ездить верхом оказалось не так уж страшно... Пока мы двигались медленно.

Нужно признать, Уэйд выбрал идеальное свидание. Даже грузовик со съёмочной группой вдалеке не мог испортить этот момент.

Когда перед нами появилось большое озеро, Уэйд остановился и жестом велел Фрэнки тоже замереть. Он спрыгнул на землю, снял с седла плед, развернул его на траве неподалёку.

Я не шевельнулась. Даже не знала, как правильно спешиться, но точно понимала, что если попытаюсь сама, то рухну в грязь. А выставлять себя дурой мне сегодня не хотелось.

Уэйд вытащил из сумки на лошади небольшой термос и поставил его на плед. Затем подошёл ко мне.

— Дорогая... — протянул он с улыбкой, поднял руки и крепко взял меня за талию. — Просто перекинь ногу, а я помогу тебе спуститься.

Я снова послушалась его. Сделала, как он сказал, и тут же оказалась в его руках.

— Спасибо.

Его ладони всё ещё лежали на моей талии.

Я не хотела, чтобы он убирал их.

Его лицо оказалось в считанных сантиметрах от моего.

И я знала, что могла бы стоять так вечно.

Уэйд лишь слегка коснулся моих губ. Слишком коротко, чтобы насытиться этим прикосновением. Он отступил, но переплёл пальцы с моими и потянул к разложенному пледу.

— Знаю, это не так уж много, но я подумал, что мы могли бы встретить рассвет и позавтракать. — Он пожал плечами, впервые за всё время выглядя неуверенно.

— Нет. — Я коснулась его предплечья. — Это идеально.

Улыбка Уэйда стала чуть мягче. Он быстро разобрал содержимое сумки. Сначала достал термос, за ним появились две жестяные кружки. Открыл крышку, и густой аромат кофе тут же окутал меня, вызывая довольную улыбку. Наполнив кружки, он протянул мне одну.

— Спасибо. — Я вдохнула тёплый пар перед тем, как сделать первый глоток. Вздох растворился в новом глотке.

Я наблюдала, как он разворачивает два сэндвича: хрустящее тесто, идеально прожаренный бекон, нежная яичница и тянущийся сыр. У меня тут же потекли слюнки. Затем он достал контейнер с нарезанными фруктами и, наконец, две бутылки воды.

— Как я уже сказал, ничего такого. Но утро на ранчо — это моё любимое время.

— Уэйд, это просто прекрасно. Единственное, что может сделать его ещё лучше, это один из этих сэндвичей.

В подтверждение моих слов желудок громко заурчал. Уэйд усмехнулся и протянул мне еду. Первый же укус заставил меня застонать от удовольствия. Рассыпчатое тесто таяло во рту, а солёный бекон хрустел, создавая идеальное сочетание вкусов.

— Ты сам это приготовил?

— Тебя впечатлит, если да?

Я кивнула, прожёвывая очередной кусочек, а затем сделала глоток кофе, наслаждаясь контрастом вкусов.

— Если честно, тебе не нужно меня впечатлять. Я просто хотела понять, будут ли мои завтраки теперь всегда такими.

Слова сорвались с губ прежде, чем я успела их осознать. В ту же секунду лицо заполыхало румянцем. Хорошо, что было ещё темно, и он не мог этого увидеть. Я сосредоточилась на еде, украдкой наблюдая за Уэйдом, но он лишь молча смотрел на горизонт, словно подбирая нужные слова.

И хотя ещё вчера мы поставили все точки надiв наших чувствах, лёгкое волнение всё же не покидало меня. А если он передумал?

Солнце медленно поднималось над горизонтом, заливая небо тёплыми оттенками золота и багрянца. С тех пор, как я приехала в Оклахому, я видела немало рассветов, сидя на крыльце с чашкой кофе и наблюдая, как мир пробуждается. Но этот момент, это место, этот человек рядом делали это утро по-настоящему особенным. Я знала, что запомню его навсегда.

— Есть кое-что, что я давно хотел тебе сказать, — тихо произнёс Уэйд, нарушая тишину.

Я затаила дыхание.

Сжала плед, готовясь услышать то, чего больше всего боялась.

— Когда я сказал, что владею ранчо, я был не до конца честен. — Он замялся.

Что?

— В смысле? — Мой разум лихорадочно пытался осмыслить его слова.

Он владеет ранчо или нет? Или всё это было ложью? Но зачем?

— Я действительно владею ранчо. Оно принадлежит моей семье уже несколько поколений. — Он вздохнул, нервно теребя нитку на пледе.

— Прости, но я не понимаю, к чему ты клонишь.

— Это ранчо... — Он обвёл рукой окружающее нас пространство. — Моё.

Я молча смотрела на бескрайние просторы. Настоящий кусочек рая.

— Эм... И что?

— Это одно из самых больших ранчо в Оклахоме.

Я всё ещё не понимала, почему он так нервничает.

— Одно из самых крупных, успешных, богатых и...прибыльныхранчо в штате.

Прибыльных. Он выделил это слово.

Я вспомнила наш разговор. Всё, что мы видели этим утром, входило в территорию его владений. Вспомнила, как мне рассказывали, что шоу арендует здесь два из пяти домов.

А потом его слова при первой встрече. Он назвал себя просто фермером, как будто...

— Ты хотел, чтобы я думала, что ты не богат? — прошептала я.

Уэйд всегда казался мне честным человеком. Но теперь оказалось, что он скрыл от меня нечто важное. Всё это время я думала, что он обычный фермер, потому что в моей стереотипной голове это означало не самый высокий доход.

Мне никогда не было важно, сколько он зарабатывает. Но то, что он намеренно скрыл правду...

— Ты хотел проверить, как я к тебе отношусь? — осознание ударило, как пощёчина. — Думал, если бы я знала, что ты богат, то видела бы в тебе только деньги?

Моя растерянность уступила место злости.

Он думал, что мне важны только деньги.

Он даже не дал мне шанса доказать обратное.

Он никогда в меня не верил.

Сердце болезненно сжалось.

— Я не это имел в виду...

— Тогда что? — Мой голос звенел от обиды. — Потому что для меня это звучит именно так. Ты решил, что я — охотница за деньгами, и если бы я знала о твоём состоянии, то просто использовала бы тебя. Ты так обо мне думал?!

Глаза защипало, но я не позволила слезам пролиться.

Я не могла позволить ему увидеть, как он разбивает мне сердце.

— Нет, конечно, я так о тебе не думаю!

Уэйд резко подался вперёд, пытаясь взять меня за руку, но я отдёрнула её и скрестила руки на груди. Его ладонь безвольно опустилась, а вместе с ней и голова.

— Ники, это не так. Когда мы познакомились, я не знал тебя. Только слышал, что говорили другие. Те, кто видел первый сезон с твоим участием. И честно? Картина рисовалась не самая радужная. Но я не судил тебя по этим рассказам.

Он замолчал, тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу, словно пытаясь собраться с мыслями.

— Сам не знаю, что тогда на меня нашло, — продолжил он, поднимая на меня взгляд. — Хотел сказать, что работаю на ранчо, но почему-то вырвалось «фермер». Может, дело было в деньгах. Может, я действительно боялся, что ты увидишь во мне только это. Я просто увидел городскую девушку, застрявшую в глуши, совсем не в своей стихии... И растерялся.

Уэйд вздохнул.

— Чем больше я узнавал тебя настоящую, тем сильнее хотел рассказать всю правду. Но к тому моменту я уже боялся... — Он сглотнул. — Боялся, что ты разозлишься, когда узнаешь, что я...

— Лгал мне, — жёстко закончила я за него.

Он отвёл взгляд.

— Ты солгал, потому что решил, что меня может интересовать только твой достаток?

— Дорогая, я тогда тебя совсем не знал. Мне нужно было защитить себя.

— Защитить?! А как же я? — Я вскинула на него пылающий взгляд. — Я доверилась тебе, потому что думала, что знаю, кто ты...

— Ты знаешь, кто я, — перебил он, но я не дала ему продолжить.

— Нет. Не знаю. Ты не доверял мне, Уэйд. Как мне теперь быть уверенной, что это не единственная ложь? — Я бросила в воздух воображаемые кавычки и резко поднялась на ноги.

Нужно было уйти. Подальше от него.

— Ники, пожалуйста, давай поговорим. — Он тоже вскочил, шагнул ко мне, но я отпрянула.

Если он меня коснётся, то я сломаюсь. А я не могла позволить себе это сейчас. Я была слишком зла.

— Я больше не хочу говорить, Уэйд. Ты уже сказал достаточно.

Развернувшись, я ушла. С каждым шагом чувствовала, как сердце раскалывается на мелкие осколки, но не позволила себе остановиться. Я просто шла прочь.

Джим уже ждал у машины, молча распахнув дверь. Через несколько секунд я была внутри, а машина уносила меня обратно к дому.

ГЛАВА 29

Брент сидел напротив меня за столиком на заднем дворе дома, где остановились ребята. На столе перед нами лежала еда, не так давно снятая с гриля, но я едва притронулась к ней. Чувствовала себя виноватой. Он не заслуживал моего молчания, но я боялась, что стоит мне заговорить, как я просто разрыдаюсь.

С тех пор, как я ушла от Уэйда вчера утром, я его не видела. Он не появлялся в доме или, по крайней мере, не показывался на глаза, когда я приехала на последний ужин с Брентом.

Брент постарался на славу: идеально прожаренные шашлычки из креветок и стейка, свежий салат с хрустящими овощами... Я легко могла представить, как он готовит что-то подобное у себя в Калифорнии. Он и выглядел так, будто был у себя дома, в своих шортах и футболке, которые подчёркивали его мускулы, едва прикрывая татуировку, обвивающую бицепс.

Почему моё сердце не могло выбрать Брента? Он был замечательным парнем, который, насколько я знала, никогда мне не лгал. Но даже он понимал, что между нами ничего не случится. Достаточно было просто взглянуть мне в глаза.

— Ну, как тебе ужин? — спросил он, прекрасно зная, что я почти не притронулась к еде.

Я попыталась улыбнуться, но, скорее всего, вышла лишь болезненная гримаса.

— Прости, что я сегодня такая отвратительная. — Жалкая отговорка, но это единственная, что у меня была.

— Всё нормально. Я же не слепой, Ники. Я знаю, что произошло вчера. И судя по твоему виду, твои чувства к Уэйду были куда сильнее, чем всё, что ты могла испытывать ко мне.

— Прости, — тихо сказала я.

— Никогда не извиняйся за свои чувства. — Брент покачал головой. — Конечно, я хотел бы, чтобы всё сложилось иначе. Чтобы у меня был шанс тебя переубедить. Но даже мне ясно, что это невозможно.

Я бы хотела полюбить Брента. Правда. Он был идеальным парнем... Но не для меня. И мне казалось несправедливым забирать его у женщин, которые могли бы с ним по-настоящему счастливы. Особенно учитывая, что он, скорее всего, станет следующим «Экстремальным холостяком». Его явно обожала женская аудитория шоу.

— Хочешь поговорить об этом? — осторожно спросил он.

Хотела ли я говорить о том, что Уэйд лгал мне с первого дня, заставил влюбиться в себя, а потом разбил сердце? Нет, спасибо.

— Можно мы поговорим о чём-нибудь другом? — Любая тема была бы лучше этой.

— Конечно, например, о том, какой я потрясающий? Может, это заставит тебя передумать?

Я слабо хихикнула и впервые за сутки почувствовала, что улыбка выходит искренней.

— Ах, если бы всё было так просто, Брент.

— Знаешь, что мне в тебе нравится? — неожиданно спросил он.

— Мой жизнерадостный характер?

Брент усмехнулся.

— Ну да, и это тоже. Но больше всего то, что ты однолюб.

Я удивлённо посмотрела на него. Разве он думал, что я какая-то легкомысленная? Почему все эти правдивые наблюдения всплывали только в самом конце?

— Нет-нет, не в этом смысле, — догадался он, о чём я подумала. — Просто если смотреть любые шоу о свиданиях, особенно прошлые сезоны «Экстремального холостяка», то становится понятно, что в финале большинство холостяков влюбляются сразу в двух девушек. Они колеблются, признаются в любви обеим, но в итоге одной всё равно разбивают сердце. А ты другая. Ты всегда знала, кто тебе нужен. Да, ты флиртовала, потому что это было частью игры. Но ты никогда не говорила ни словами, ни поступками, что влюблена в меня. Ты не давала мне ложной надежды.

Я молчала, переваривая его слова. Как бы мне ни хотелось возразить, он был прав. Я никогда не позволяла себе привязаться, пока не была уверена в своих чувствах. А когда это произошло, я выбрала одного человека. Это была та самая искра между мной и Уэйдом или просто моя натура... Я не знала. Но приятно было осознавать, что Брент это понял.

Я также была рада, что он не чувствовал себя обманутым. Последнее, чего бы мне хотелось, это причинить ему боль.

— А ты? Куда теперь? — спросила я.

— Ну, у меня ещё есть несколько часов, чтобы переубедить тебя, и я их точно потрачу по максимуму, — пошутил он, а затем пожал плечами. — А если серьёзно... Посмотрим, куда подует ветер. Вернусь в Калифорнию. Вернусь к волнам. Это точно.

— Я могу замолвить за тебя словечко перед Джимом, чтобы ты стал следующим «Экстремальным холостяком».

Брент громко рассмеялся и покачал головой:

— Не думаю, что справлюсь. Во-первых, я тоже однолюб. Мне было бы сложно «встречаться» сразу с несколькими девушками. А во-вторых, почему вообще я? Наверняка есть парни поинтереснее. Сомневаюсь, что я чей-то фаворит.

Мне не понравилось, что он так о себе думал. И если я заставила его почувствовать себя менее значимым, то это была моя вина.

— Брент, клянусь, ты был бы идеальным холостяком. Я точно знаю, что женщины тебя обожают. Я же видела, как они на тебя смотрели во время твоего соревнования по сёрфингу. Да и продюсеры были бы идиотами, если бы тебя упустили. Ты же теперь просто всеобщий любимчик!

Брент лишь покачал головой, и мне даже показалось, что он закатил глаза.

— Не думаю.

Я подняла кусочек креветки, наконец-то ощутив голод, который, похоже, он мне вернул.

— Ну, раз я так сказала, значит, так и есть.

— А ты сама? Что будешь делать после всего этого? — спросил он, и креветка в моём рту внезапно стала тяжёлой, словно камень.

— Честно говоря, я не знаю. Даже представить не могу, чем займусь завтра, — призналась я и замолчала, невольно думая о финальном отборе, который должен был состояться уже на следующий день.

Я не имела ни малейшего представления, что делать, какие у меня вообще есть варианты. Одна только мысль об этом сковывала тревогой.

— Я не об этом. — Брент внимательно посмотрел на меня. — Я про большую картину. Что ты собираешься делать со своей жизнью? Ты ведь уже не та, кем была, когда пришла сюда. Кто ты теперь?

Он знал меня всего десять недель, но за это время понял больше, чем люди, знакомые со мной годами.

И он был прав. Я изменилась. Стала сильнее, увереннее. Готовой наконец-то идти своим путём.

— Открою пекарню, — слова сорвались с губ, и я почувствовала, как гора свалилась с плеч.

Я давно подумывала об этом. Мне нравилось печь, а мой диплом в сфере бизнеса наконец бы пригодился. Но больше всего мне хотелось создать уютное место, где люди могли бы собираться с друзьями. И ещё дать шанс бездомным, которым я помогала в приютах, помочь им найти первую работу, встать на ноги и двигаться дальше.

Но раньше я ничего не предпринимала. Боялась, что скажет семья. Что подумают «друзья». Всё это время я старалась угодить окружающим, забывая о себе. Теперь всё изменилось. Эти десять недель показали мне, кто я есть на самом деле и чего хочу.

Возвращаться обратно? Нет. Ни за что.

— Может, в Калифорнии? — Брент улыбнулся. — Мне бы не помешала твоя выпечка каждый день.

— Я ещё не думала о месте, — призналась я. — Логично было бы открыть её в Чикаго или пригороде. Но с другой стороны... Я хочу уехать. Подальше от всего, что меня там держало. В Чикаго я задыхалась, пытаясь быть удобной для всех. Это не шло мне на пользу. Но если не там, то где?

У меня не было другого дома. А покинуть Чикаго значило оставить двух самых дорогих мне людей. Начать с нуля в незнакомом месте пугало ничуть не меньше, чем сама идея открытия бизнеса.

— Значит, Калифорния, — подытожил Брент.

Я рассмеялась, позволяя ему вытянуть меня из тёмных мыслей.

— Всё возможно. Но если нет, не переживай, я пришлю тебе угощение.

Брент поднял кулак в победном жесте, а потом потёр живот.

— Вот зачем я заговорил о твоих брауни? Теперь мне срочно нужен один.

— Это я могу для тебя устроить, — усмехнулась я. — Давай приберёмся, а потом пойдём ко мне, и я испеку их для тебя. Тёплые, прямо из духовки, с мороженым... Они просто божественны.

Брент мгновенно вскочил на ноги, собрал всю посуду и унёс её в дом быстрее, чем я успела моргнуть. Вернулся через минуту, подпрыгивая на месте.

— Ты же не помыл её, да? — поинтересовалась я.

— Она подождёт до вечера. А ты нет. Тебе нельзя её мыть, я так решил. — Он скрестил руки на груди и едва не топнул ногой, напоминая капризного ребёнка.

Но хлопал глазами он с таким умоляющим видом, что спорить было бесполезно.

Я только вздохнула, взяла его за руку, и мы направились к дому.

Оставшуюся часть дня мы провели за выпечкой. Брауни, печенье, пончики... Брент настаивал на дегустации каждого изделия, наверное, потому, что сам в выпечке ничего не смыслил. Я едва успела остановить его, когда он попытался насыпать в тесто чашку соли вместо сахара. Но в роли критика он был бесподобен. Он умудрялся стонать от удовольствия после каждого кусочка, и я не могла перестать улыбаться.

— Это лучшие брауни в мире! — провозгласил он, жуя очередной кусок с мороженым.

— Это уже третье, Брент. Куда ты их только деваешь? — Я любила сладкое, но знала меру.

А вот Брент словно вообще не знал слово «стоп».

— Что поделать, сахар ко мне тянется. Я ведь такой же сладкий. — Он похлопал себя по животу, скрытому под футболкой.

— Скорее уж приторный, — усмехнулась я, толкнув его локтем.

— Серьёзно, тебе нужно открыть пекарню, — продолжил он, не обращая внимания на подколку. — Конечно, мне хотелось бы оставить эти брауни только для себя, но мир не должен остаться без них.

— Это и есть мой план, — произнесла я, и внутри разлилось тепло.

Я открою пекарню.

Слова звучали настолько правильно, что я не могла перестать улыбаться.

— Отлично. Но когда разбогатеешь, не забывай о таких простых смертных, как я.

— Никогда, Брент. Ты всегда будешь получать угощение первым.

Ведь именно с ним я поняла, что эта мечта должна стать реальностью. Что я действительно хочу этого.

А за то, что он помог мне отвлечься от всех тревог, он заслуживал столько брауни, сколько только мог съесть.

ГЛАВА 30

Я не знала, что делать. Наступила последняя неделя, а я по-прежнему не могла найти ответ.

Нет, в глубине души я понимала, чего хочу, но сердце... Моё разбитое сердце нашёптывало совсем другое.

Я стояла посреди открытого поля на ранчо, окружённая дикими цветами. Казалось, это идеальный фон для красивого финала сезона «Экстремального холостяка»... Если бы только конец был действительно счастливым.

Продюсеры хотя бы позволили мне самой выбрать наряд, за что я была им благодарна. Я остановилась на лёгком длинном платье в горошек и накинула сверху тонкий кардиган. В Оклахоме уже теплело, но сегодня дул прохладный ветер.

Я переплела пальцы, ожидая машину с первым претендентом. Не знала, кого хочу увидеть первым. И уж точно не была уверена, успеет ли мой разум принять решение в считанные секунды, пока он будет идти ко мне.

Вдалеке на поле медленно въехал внедорожник. И сердце рухнуло куда-то вниз, когда из него вышел Уэйд.

Я не видела его больше двух суток, но даже это время не притупило моих чувств к нему.

Как бы я ни злилась, тело предательски тянулось к нему.

Но этого было недостаточно, чтобы заглушить боль, пронзившую меня, когда он подошёл ближе. Он солгал. Скрывал правду, потому что думал, будто я выберу его только из-за денег.

Я не могла поверить, что тот Уэйд, которого я узнала, до сих пор считает меня такой поверхностной. Но как я могла быть уверена? Почему он не сказал мне правду сразу? После нашего второго разговора? После того, как мы решили начать всё заново?

Уэйд остановился передо мной. Достаточно близко, чтобы я ощущала его запах, но слишком далеко, чтобы я могла дотянуться рукой.

Моё тело требовало сделать шаг к нему, но я заставила себя стоять на месте.

Я даже не знала, что сказать.

— Уэйд.

Ну, это уже что-то.

— Дорогая...

Меня пробрало от его низкого голоса с тягучим акцентом, от того, как он меня называл. Но сердце рвалось на части, и единственное, что мне оставалось, это ударить его словами. Заставить почувствовать себя так же плохо, как чувствовала себя я. Если я сломлена, он тоже должен быть сломлен.

— Не называй меня так, — резко отрезала я.

Уэйд дёрнулся, сделав полшага назад. Часть меня захотела извиниться, но другая хотела ранить его ещё сильнее.

— Пожалуйста, дай мне объяснить, — умоляюще произнёс он, и в его карих глазах было столько боли.

Но, чёрт возьми, его боль только разжигала мою.

— Знаешь, что самое обидное? Ты мне не доверял.

— Я доверял. Доверяю.

— Нет, не доверял. И не доверяешь. Если бы доверял, сказал бы мне правду, когда мы только познакомились. Или хотя бы до того, как мы впервые поцеловались. Потому что к тому моменту я уже начинала влюбляться. Я раскрыла перед тобой свою жизнь, а ты даже не удосужился ответить тем же.

— Дорогая, ну...

— Нет, — перебила я, проигнорировав то, как он снова меня назвал. — Я доверилась тебе, а ты мне — нет.

— Ты не...

— Я просто не понимаю! — голос дрогнул. — Почему ты мне не сказал раньше?

— Я...

Я не дала ему договорить. Не хотела слышать его оправдания.

— Единственное объяснение, которое я могу найти... Ты боялся, что я влюблюсь в твои деньги.

Мы уже обсуждали это утром, когда он, наконец, рассказал правду. И даже спустя два дня размышлений это всё ещё оставалось единственным логичным объяснением. Но суть даже не в этом. Суть в том, что он мне лгал.

— Дело не в деньгах.

Я фыркнула.

— Правда? Знаешь что? Даже неважно. Почему ты молчал? Почему ждал до самого конца? Десять недель, Уэйд. Десять недель! Ты даже не обмолвился, что владеешь этим ранчо... Одним из крупнейших в штате.

— Дорогая, пожалуйста...

— Перестань меня так называть! — воскликнула я.

Чёрт возьми, внутри всё сжималось каждый раз, когда он произносил это слово. А мне нужно было чувствовать только злость. Только боль. Это был единственный способ выстоять.

— Ты говоришь, что дело не в деньгах, но знаешь... Деньги вообще никогда не были проблемой. Мне плевать на деньги. У меня они есть. Мне важно только одно. И это правда. Мне нужно знать, что человек, в которого я влюбляюсь, так же честен со мной, как и я с ним.

— Дорогая... — снова начал он, протягивая ко мне руку.

Я отступила, скрестив руки на груди.

— Не называй меня так, Уэйд. Ты больше не имеешь на это права.

— Дорогая, — повторил он в миллионный раз, игнорируя мой запрет. — Ты не можешь позволить этому встать между нами. Мы можем это пережить.

— Между нами? — Я горько рассмеялась. — Уэйд, я вообще тебя не знаю.

На мгновение в его глазах вспыхнула злость.

— Это неправда, и ты это знаешь. Я тот же самый человек. Единственное, что изменилось, это то, что ты узнала, чем я владею. Но я сам не изменился.

— Зато ты скрывал правду, потому что думал, что я корыстная охотница за деньгами.

— Я никогда так не думал!

— Тогда чего ты от меня хочешь, Уэйд? Это всё... Просто не имеет смысла.

Конец. Нужно было поставить точку.

Потому что если мы продолжим, то он рано или поздно сломит меня. И я его прощу. И тогда у нас действительно будет сказочный финал.

Но я не могла этого сделать. И не собиралась.

Можно было бы назвать это инстинктом самосохранения, но я не могла позволить ему выиграть этот бой за доверие. Меня слишком часто ранили, чтобы снова открыться человеку, который не был со мной честен.

— Нет, ты не имеешь права так просто сдаться, — Уэйд подошёл ближе, сжав мои плечи. — Ты не можешь лишить нас шанса.

— Какое «нас»? Нас не существует. — Я попыталась сбросить его руки, но он держался крепко, будто цеплялся за последнюю ниточку, связывающую нас, с мёртвой хваткой.

— Дор... Ники... — Он произнёс моё имя с такой страстью, что я чуть не сломалась. Может, мне стоило позволить ему продолжать называть меня «дорогая». Это было легче игнорировать, чем звук собственного имени в его голосе. — Я люблю тебя. Разве этого недостаточно?

Чёрт.

Зачем он это сказал? Почему сейчас?

— Уэйд...

— Просто скажи, чувствуешь ли ты то же самое. Мы сможем всё преодолеть. Я не должен был скрывать правду, и я это понимаю. Но мы справимся, потому что любим друг друга. Это главное. Скажи, что ты не чувствуешь того же.

На протяжении всего шоу Уэйд оставался таким чертовски невозмутимым, что иногда я даже не понимала, что у него на уме. Но сейчас, глядя на него, я видела человека, рушившегося у меня на глазах. Человека, готового потерять всё.

И это убивало меня.

— Уэйд... — Я всматривалась в его лицо, запоминая каждую несовершенную деталь. Потом осторожно отступила, пятясь назад, к съёмочной группе. — Я не могу.

Я видела, как его лицо исказилось от боли.

— Я не могу сказать этого, потому что не уверена, что это правда.

«Лгунья», — закричал мой мозг.

Но губы продолжали шевелиться, закапывая меня всё глубже, разрушая последние нити, связывающие нас.

— Я... — комок подступил к горлу, но я заставила себя сглотнуть. — Я не люблю тебя, Уэйд. Я не могу. Не сейчас.

«Беги. Беги, пока не призналась, что это ложь».

— До... Ники, пожалуйста... — Его голос дрогнул, и это разорвало меня изнутри.

— Прощай, Уэйд.

Я развернулась, и слёзы, которые я сдерживала всю беседу, наконец потекли по щекам. Я ушла прочь, мимо камер, надеясь, что они не позволят ему броситься за мной. Хотя... Мне казалось, что я сломала его так же, как и себя. Он не пошёл бы за мной.

Я продолжала идти, минуя машины, ступая по пыльной дороге, не оглядываясь. Зная, что если посмотрю назад, то уже не смогу заставить себя уйти.

Но я должна была это сделать.

Я не могла любить человека, который не верил в меня.

Я прислонилась к забору, глядя на горизонт, запоминая его так же, как запомнила лицо Уэйда. Потому что знала, что сюда я больше не вернусь. И, скорее всего, уже никогда не испытаю такой умиротворённости.

И уж точно никогда больше не соберу своё сердце воедино.

Нет, его осколки навсегда останутся зарыты в земле Оклахомы.

Позади послышались мягкие шаги, но я не обернулась.

— Ты должна выбрать Брента, — раздался голос Джима.

Я смахнула слёзы, глубоко вдохнула и повернулась к нему.

— Я не позволю повториться тому, что случилось в первом сезоне. Кто-то должен быть выбран. Ты не уйдёшь одна. — Джим скрестил руки на груди, стараясь выглядеть авторитетно.

— Я не могу выбрать Брента. — Мой голос был едва слышен.

— У тебя нет выбора. Ты подписала контракт, и там ясно сказано, что в конце шоу ты обязана выбрать одного из оставшихся участников.

— Я не могу! — повторила я чуть громче, но этого всё равно было недостаточно, чтобы убедить Джима.

— Ники, это не обсуждается. Либо ты выбираешь Брента, либо наши юристы сделают твою жизнь невыносимой. — Он провёл рукой по лицу, явно нервничая.

В нескольких метрах от нас рядом со съёмочной группой стоял его босс. Конечно, он решил явиться именно на финальный эпизод, а не на какую-нибудь весёлую сцену.

И хотя Джим говорил правду — контракт действительно обязывал меня сделать выбор, — но он вёл себя как настоящий засранец. Я думала, он на моей стороне, но, похоже, он был только на своей. Главное, чтобы шоу выглядело эффектно, а он сохранил свою работу.

Если бы у меня были силы, я бы его сейчас ударила.

Но вместо этого я спрятала злость за маской ледяного спокойствия.

— Я не выберу Брента. Это было бы нечестно по отношению к нему, — процедила я сквозь зубы.

— Ники, у тебя нет другого варианта. Брент — это последний оставшийся участник! — Джим взмахнул рукой, словно пытаясь подкрепить свои слова.

Прямо в моё сердце.

Рана от разрыва с Уэйдом была слишком свежа.

— Я не выберу его. Я его не люблю. Это неправильно! — выкрикнула я, и Джим машинально отступил на шаг.

Но быстро взял себя в руки и ответил:

— Ты его не любишь? А Уэйда любишь? Потому что, насколько я помню, он только что умолял тебя сказать это, а ты не смогла. Когда это было важно. Мы не можем повернуть время вспять. Мы не можем вернуть Уэйда и устроить переигровку. Ты сама поставила точку. Так что теперь тебе придётся смириться и сделать то, что правильно.

«Ты не заплачешь, Ники. Ты не покажешь ему, как сильно эти слова тебя задели».

— Я и делаю то, что правильно. Не выбираю Брента, не лгу ради шоу, не играю с его чувствами... Вот что правильно. — Я старалась говорить ровно, чтобы он понял.

— Ники, пожалуйста... — в голосе Джима прозвучала мольба.

— Делай что хочешь с контрактом и юристами. Если мне придётся заплатить штраф за его нарушение, я заплачу. Но я поступлю так, как считаю нужным.

Джим молчал долго, а потом тяжело вздохнул и едва заметно кивнул.

Не то чтобы мне нужно было его разрешение. Я не позволю себя запугать. Брент не заслуживает такого обращения.

А вот если бы последним остался Купер...

На этой мысли уголки моих губ дрогнули. Было бы весело.

Но вокруг меня была лишь боль.

ГЛАВА 31

Четыре недели спустя

— Ну, Трэвис, давай честно, ты хотя бы одним глазком посматривал новый сезон «Экстремального холостяка»? — спросил ведущий заговорщически, будто был уверен, что Трэвис тайком смотрел выпуски.

— Нет, — рассмеялся тот. — Каждый сезон меня и Райли спрашивают об этом. И каждый сезон мы отвечаем одно и то же.

— Но ведь в этом сезоне холостячкой была...

Ох, да хватит ходить вокруг да около. Просто спроси прямо. Да и неужели Трэвис смотрел шоу из-за меня? Хотя зачем? Райли меня терпеть не могла. Вряд ли бы она пришла в восторг, узнав, что он решил взглянуть хотя бы на одну серию.

— Нет, мы с Райли слишком заняты, нам бы хоть минутку выкроить, чтобы телевизор включить, — уклонился он от ответа с лёгкостью профессионала, привыкшего говорить... Или не говорить о личном.

— Ладно, ладно, понимаю, обсуждать шоу ты не хочешь. Тогда последний вопрос перед тем, как перейдём к твоему туру... — Послышался тяжёлый вздох Трэвиса, но ведущий не дал ему шанса прервать разговор, — Хочешь что-нибудь сказать Николь? Может, дашь совет, как справиться со всем, что её ждёт после финала?

Я закатила глаза. Честное слово, мне самой эта глупая передача уже надоела, но Бриджит настояла на прослушивании. Вернее, попросту не дала переключить станцию, когда началось интервью. Под музыку паковать вещи было куда приятнее, чем слушать, как люди обсуждают мою жизнь. За три недели после возвращения из Оклахомы я наслушалась сплетен о себе более чем достаточно.

Никто ещё не знал, чем всё закончилось, ведь финал покажут только через пару недель. Но журналисты уже караулили у моего дома, надеясь подловить меня с тем, кого я выбрала.

Только вот не знали они одного: я не скрывала мужчину от камер. Его просто не было. Конечно же, я не выбрала Брента. Я сдержала обещание, данное Джиму. Никого не выбрала. А он, в свою очередь, сдержал обещание, данное в контракте, и заставил меня заплатить за это.

Но даже это было ничем по сравнению с тем, что творилось у меня внутри.

— Честно говоря, я желаю ей только счастья. Пусть у неё будет всё, что сделает её счастливой. Или тот, кто сделает её счастливой.

— Оу, слышала? Он просто хочет, чтобы ты была счастлива. Какой милый, — донеслось из гостиной, где Бриджит разбирала мои фильмы.

Я не видела её лица, но по тону поняла, что она задумалась над словами Трэвиса. К счастью, в следующий момент она сменила радиостанцию, избавив меня от необходимости слушать дальше.

Бриджит говорила, что в каждом интервью Трэвису задавали вопросы о шоу. О нём, обо мне. И каждый раз он умело уходил от ответа. Должно быть, ему это уже порядком надоело. Как, впрочем, и мне.

Мы не общались три года. Я не рассталась ни с ним, ни с остальными на хорошей ноте. С чего все решили, что Трэвису вообще не всё равно на меня или этот сезон?

— Ты уверена, что хочешь это сделать? Ты хоть придумала, куда переедешь? Где откроешь пекарню? — Бриджит появилась в дверях спальни, наблюдая, как я разбираю вещи.

— Уверена. А насчёт остального... Пока нет. Планирую сначала поговорить с Эйлин, узнать, согласна ли она, а дальше будем решать вместе. Надеюсь, до конца месяца разберёмся.

До того, как я останусь без дома.

— Не верится, что ты вот так взяла и собралась уехать. Кто ты и что сделала с моей Николь? — наигранно надулась Бриджит, но мы обе знали, что этот шаг давно назревал.

— Разве не такую Николь ты хотела видеть? — усмехнулась я, кинув в неё футболку. Раз уж стоит тут без дела, пусть хотя бы помогает складывать вещи.

— Хотела, но не думала, что она уедет так далеко от меня.

— А ты откуда знаешь? Может, я всего-то в соседний город переберусь. Или просто найду квартиру поскромнее.

Я решила это ещё в самолёте. Первым делом продаю квартиру. Не хочу больше быть той девушкой, для которой важны только деньги и статус. Не хочу быть той, кем уехала из Чикаго.

Квартиру удалось продать быстро. Теперь у меня оставалось три недели, чтобы съехать. Это не проблема, с упаковкой вещей я справлюсь. Проблема в другом: куда их девать? Я даже не искала новое жильё, потому что не хотела переезжать дважды.

А ещё я твёрдо решила открыть свою пекарню. После разговора с Брентом я просто не могла не попробовать воплотить этот план. Хотела, чтобы это было не просто местом с выпечкой, а тем местом, что поможет тем, кто в этом нуждается.

Но я не могла сделать это одна. Я знала бизнес, но не могла вести его, печь и при этом не сойти с ума.

И не собиралась притворяться, что справлюсь сама.

Мне нужна была помощь.

И я знала человека, который испёк бы всё идеально.

Человека, который научил меня.

Эйлин.

Оставалось только узнать, согласится ли она оставить свою уютную работу у моих родителей и рискнуть вместе со мной, учитывая, что я не смогу платить ей столько же, но буду любить и ценить всем сердцем.

Я не боялась этого разговора. Я боялась, что она скажет «нет». Потому что сердце у меня и так уже было разбито.

Я понимала: впереди меня ждал ещё и непростой разговор с родителями.

Несмотря на свободный доступ к трастовому фонду, отец внимательно следил за тем, куда уходят его «драгоценные» деньги. Любая крупная сумма, снятая с моего счёта, наверняка бы его насторожила. Но главное: мне хотелось сказать им, что я переезжаю и больше не появлюсь на семейных ужинах. Если их не устроит мой выбор, если они не захотят поддержать меня, я была готова никогда больше их не видеть.

Когда я, наконец, смирилась с этим, мне стало легче. Я не нуждалась в их одобрении. Я сделаю то, что задумала, а им останется либо смириться, либо... Окончательно утвердиться в своём отношении ко мне.

— У тебя же сегодня семейный ужин, да? — уточнила Бриджит, аккуратно складывая мои футболки в коробку.

— Да, впервые с момента возвращения. Но теперь, когда с пекарней почти всё улажено, я уже не так боюсь этого разговора.

Отец был в деловой поездке последние две недели, и за это время мне удавалось избегать встреч с мамой и сестрой. Но теперь он вернулся, и уклониться от ужина не представлялось возможным. Да и не хотелось. Чем быстрее я с этим покончу, тем лучше. Они наверняка уже слышали, что я съезжаю. С учётом жёлтой прессы и их любопытных подруг, они, скорее всего, следили за каждым моим шагом. Другое дело — это насколько их это действительно волновало.

— Жаль, что я не могу пойти с тобой, но у нас с Клэем... Э-э-э... Дело. — Бриджит даже не попыталась солгать убедительно.

Я рассмеялась:

— Конечно, «очень важное дело».

— Именно! О-о-очень важное!

Я схватила футболку и запустила в неё. Она взвизгнула, а потом расхохоталась вместе со мной.

Я искренне радовалась за неё и Клэя. Правда. Но видеть их вместе... Видеть, как они счастливы, было невыносимо. Особенно здесь, у неё дома, где никто не осуждал, даже несмотря на то, что формально Клэй всё ещё участвовал в шоу. Это было тяжело. Потому что она нашла любовь там, где должна была найти её я.

Ты ведь её нашла. Ты просто от неё отказалась.

Я проигнорировала этот голос в голове, как делала каждый день, и выпроводила Бриджит из комнаты:

— Всё, ступай, веселись с Клэем. Передавай ему привет.

Она махнула мне рукой и исчезла за дверью, пообещав вернуться завтра, чтобы продолжить помогать мне собираться.

Я приехала в дом родителей раньше назначенного времени.

Мне нужно было поговорить с Эйлин до встречи с ними. Знать её мнение, понять, согласится ли она стать моей партнёршей. Это придало бы мне уверенности перед разговором с родителями.

Я вошла через кухонную дверь и глубоко вдохнула аромат жареной курицы и подливки. Курица стояла на столе, аппетитно подрумянившаяся, и я не смогла устоять перед искушением. Уже собиралась было отщипнуть кусочек, даже не поздоровавшись с Эйлин, которая стояла ко мне спиной и помешивала что-то на плите. Но она услышала, как я вошла, и, даже не обернувшись, произнесла:

— Руки помой, прежде чем лезть в мою еду.

Она прекрасно знала, что это я. Знала, что первым делом я потянусь к еде.

— Не надо было оставлять её в открытом доступе, если не хочешь, чтобы на неё напали голодные лапы, — проворчала я, но всё же направилась к раковине.

Пока вытирала руки, Эйлин не поворачивалась ко мне, но я чувствовала её улыбку. Присев на высокий стул у кухонного островка, я отщипнула кусочек курицы и блаженно зажмурилась, когда он растаял во рту.

— Ну? Говори уже, зачем пришла, — произнесла она, продолжая помешивать на плите.

Мы виделись несколько раз с момента моего возвращения, но ни разу здесь, в доме родителей. Мы ходили на фермерский рынок, пили кофе, пару раз обедали вместе. И каждый раз мне хотелось заговорить о пекарне. Но я боялась.

Не знаю, почему именно здесь, в родительском доме, мне было проще решиться, но сейчас я чувствовала, что готова.

— Я хочу открыть пекарню, — выпалила я, пока не струсила.

Эйлин отложила ложку, выключила плиту и повернулась ко мне. Опёрлась ладонями о холодный гранит и просто смотрела.

Молчала долго.

А потом сказала:

— По-моему, это прекрасная идея.

Я с трудом сглотнула ком в горле, радуясь, что она не считает меня сумасшедшей. Но мне нужно было сказать больше.

— Есть ещё кое-что...

— Так выкладывай. А то ужин остынет.

Я рассмеялась:

— Мне не справиться одной.

— Почему это? Разве я не говорила тебе, что, если захочешь, ты можешь всё?

— Дело не в этом. Просто... Я не самый лучший пекарь из всех, кого знаю.

Я оставила эти слова висеть в воздухе, надеясь, что она поймёт, к чему я клоню. Но Эйлин лишь приподняла бровь, молча разглядывая меня.

Я вздохнула:

— Я знаю всё про бизнес. У меня уже есть готовые предложения, расчёты, документы. Я продумала всё до мельчайших деталей. И, конечно, могла бы заниматься выпечкой сама, но знаю человека, который печёт лучше меня.

Бровь Эйлин оставалась приподнятой.

— Дорогая, если хочешь что-то сказать, говори прямо.

Она не называла меня «дорогая» с тех пор, как я уехала с ранчо три недели назад. И моё сердце явно ещё не зажило, потому что я изо всех сил старалась сдержать слёзы.

— Чтобы моя пекарня стала успешной, в ней должен быть лучший пекарь. Тот, кто сможет сосредоточиться на выпечке, не отвлекаясь на бизнес. Тот, кто научил меня печь.

Я видела, как на её лице появилась мягкая, тёплая улыбка. Она всё поняла.

— Эйлин, моя пекарня нуждается в тебе. Ты хотя бы подумаешь над этим? — Я затаила дыхание, ожидая её ответа, пока сердце гулко отбивало в ушах.

Худшее, что она могла сказать, это «нет». И этот ответ просто раздавил бы меня. Я даже не представляла, что буду делать, если она откажется. Всё это время я верила, что она осталась работать у моих родителей ради меня. Но вдруг ей действительно нравится эта работа, и она не хочет её менять? Ведь мой бизнес ещё даже не запущен, и кто знает, насколько он окажется успешным.

Эйлин приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но я опередила её. Я просто не была готова услышать «нет».

— Слушай, я понимаю, что у тебя здесь уютное место с моими родителями, и если это действительно то, чего ты хочешь, я отступлю. Наверное, это безумие — ввязываться в такую авантюру, но я уверена, что мы справимся. И, чтобы ты понимала, ты не будешь работать на меня, мы будем партнёрами.

Эйлин положила свою тёплую ладонь на мою, прервав поток моих слов.

— Дорогая, ты же понимаешь, что единственная причина, по которой я осталась с твоей семьёй, это ты? Только ради того, чтобы ты приезжала к ним хотя бы раз в неделю, а не раз в год. Меня нанимали как няню. Это было моим призванием. А уборка и готовка... Это просто работа. Да, мне хорошо платили, достаточно, чтобы я уже давно могла выйти на пенсию и зимовать где-нибудь на тропическом острове. Но я осталась ради тебя.

Я сглотнула, изо всех сил сдерживая слёзы. Она не называла меня «дорогая» с тех пор, как я уехала с ранчо три недели назад.

— Я знаю, что ты несчастна. Может, у тебя никогда не будет той связи с семьёй, которую мне хотелось бы для тебя, но теперь ты взрослая и сама решаешь, чего хочешь. Никогда бы не подумала, что кому-то могут быть интересны мои кулинарные изыски, но если ты настолько уверена в себе... Думаю, это может быть чем-то потрясающим.

Я моргнула, пытаясь осознать сказанное.

— Это значит, ты согласна? Ты пойдёшь со мной?

— Мне нужно увидеть твои планы, обсудить всё подробнее. Пока я знаю только, что это будет пекарня. Но... Скажем так, это мягкое «да».

Я вскочила так резко, что табурет рухнул на пол, и тут же бросилась обнимать её.

— Спасибо, спасибо, спасибо! Ты не пожалеешь об этом.

Эйлин обняла меня в ответ.

— О тебе я никогда не жалела.

— Ты единственная, кто верил в меня с самого начала. Я всегда буду за это благодарна.

Она незаметно смахнула слезу и проворчала:

— А теперь проваливай, мне ещё ужин готовить.

Я рассмеялась и, выходя в коридор, впервые даже не подумала обойти дом, чтобы войти через парадную дверь. Кто знает, может, после этого ужина я больше сюда не вернусь.

— Завтра загляну, обсудим всё подробнее? — спросила я, облокотившись о дверной косяк.

— Звони с утра, — бросила она через плечо, уже погрузившись в готовку.

Я кивнула, зная, что она этого не увидит, и направилась к родителям.

— Почему ты это делаешь? Почему тебе вечно нужно нас позорить? — Мама сидела напротив, сложив руки на груди, и смотрела на меня с укором.

Я только что рассказала им о своих планах. Подробно, детально, с готовым бизнес-планом. Разумеется, я не стала упоминать Эйлин. Это только усложнило бы ситуацию. Я и так понимала, что родители не будут в восторге, но мама явно драматизировала.

Как, по её мнению, открытие пекарни должно было её опозорить? Хотя спрашивать это вслух я не рискнула.

— Ты постоянно говоришь, что я ничего не делаю со своей жизнью, — спокойно ответила я. — Вот, я нашла, чем хочу заниматься. Но, конечно, ты снова недовольна.

Я не позволю ей растоптать мою мечту. Хорошо, что Кэсси ушла сразу после ужина, иначе пришлось бы выслушивать ещё и её колкости.

Но мама не унималась.

— Николь, ты не ребёнок. Нельзя просто так решить: «О, хочу пекарню!». И открыть её. Нужно серьёзнее относиться к жизни.

— Вообще-то, можно.

Я скрестила руки на груди, готовясь к новой тираде.

Мама уже открыла рот, но не успела сказать ни слова. Отец поднялся, поправил галстук и направился к двери.

На пороге он остановился.

— Николь, зайди ко мне в кабинет, когда закончишь здесь.

И ушёл, даже не дождавшись ответа.

Я замерла.

Отец никогда не звал меня в свой кабинет. За все годы, что я жила в этом доме, я ни разу там не была. А теперь он бросает разговор на середине и хочет поговорить со мной там... Это явно не было знаком одобрения.

— Вот видишь, — тяжело вздохнула мама. — Ты расстроила отца. Просто иди домой, Николь. Мы поговорим об этом позже, когда ты одумаешься.

Она встала, давая понять, что разговор окончен, и вышла из комнаты, даже не взглянув в мою сторону.

Я осталась сидеть на диване, переваривая произошедшее. Я не ожидала их поддержки, но почему-то это всё равно было больно.

Глубоко вздохнув, я поднялась и направилась к кабинету отца.

Подняла руку, постучала.

— Входи, — раздался его тихий голос.

Я толкнула дверь и вошла, оставаясь ближе к выходу. На случай, если придётся бежать.

— Папа, я знаю, что ты разочарован во мне, — начала я, но он взмахнул рукой, заставляя меня замолчать.

— Закрой дверь и подойди.

Я послушно сделала, как он сказал, и села перед его огромным столом, готовясь услышать что-то неприятное.

— Я знаю, что не был лучшим отцом для тебя, — произнёс он, ошарашив меня до глубины души.

Андерсон Монтгомери обладал многими качествами, но признание собственных ошибок к ним не относилось.

Он смотрел прямо на меня, позволяя словам осесть в сознании, прежде чем продолжить:

— Всю твою жизнь я ждал этого момента. Того момента, когда ты осознаешь, зачем родилась. Возможно, тебе казалось, что мне всё равно, что я тебя игнорировал, но это не так. Или, по крайней мере, не совсем так. Я с самого начала понимал, что тебе неинтересно идти по моим стопам. Ты всегда шла своей дорогой, тебе было тесно в рамках корпоративного мира.

Эти слова, прозвучавшие из его уст после всех лет, что я пыталась заслужить его одобрение, были как бальзам на рану. Но этот бальзам был с примесью лимонного сока, потому что жгло от того, что он так долго молчал.

— Признаю, я держался от тебя на расстоянии, потому что не хотел, чтобы ты становилась юристом только ради меня. Не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной угождать мне. Но теперь ясно, что этот мир нуждается в тебе. В твоих талантах, в том, что ты можешь предложить.

— И что же это? — Я знала ответ, но хотела услышать его от него.

— У тебя уже есть план твоего бизнеса. Ты хочешь помогать людям, которым трудно, тем, кто потерял себя и пытается встать на ноги. Ты не просто взяла деньги из доверительного фонда, чтобы прожигать жизнь, ты тратишь их на доброе дело. И я не знаю отца, который бы не гордился своей дочерью за такое.

Гордился. Он сказал, чтогордится...Мной.

— Я наблюдал, как ты меняешься в последние месяцы...

— Что? — Я не понимала, откуда он мог это знать.

— Ты думаешь, я не слежу за тобой, даже когда ты за сотни миль отсюда? Да, возможно, я не был лучшим отцом, но я всегда держал тебя в поле зрения. И это не меняется от того, что ты взрослая и участвуешь в реалити-шоу.

У меня не было слов. Представить его, смотрящего «Экстремального холостяка», казалось нелепым, но я не засмеялась. Просто моргнула пару раз.

— Так где ты собираешься открыть свою пекарню? — неожиданно сменил он тему.

— Я пока не знаю.

— Возможно, я опоздал с этим, но хочешь совет отца?

Я только кивнула.

— Следуй за своим сердцем. Где оно сейчас?

Мой отец никогда не говорил о чувствах. Он всегда был предельно рационален. Человек логики, а не эмоций. Но вот он сидит передо мной и советует слушать сердце.

— Я не знаю, где оно, — призналась я.

— Скорее всего, ты оставила его половину в Оклахоме, — заметил он с непоколебимой уверенностью.

Я нахмурилась. Шоу ещё не закончилось, как он мог знать?

— Ты же понимаешь, что я твой юрист, верно? — продолжил он. — Когда ты решила расторгнуть контракт, продюсеры обратились ко мне.

Я замерла. Я знала, что мой адвокат работает в его фирме, но никогда не думала, что моим делом занимался лично он. Это ведь явный конфликт интересов... Да и вообще... Он всегда держался в стороне.

— Джим всё мне объяснил, даже переслал записи, чтобы я мог сам всё увидеть. — Отец натянуто улыбнулся.

— То есть... Ты видел... Всё? — выдохнула я.

— Я увидел, кем ты стала. Увидел, как ты изменилась. И как ты влюбилась.

Я не заплачу. Не заплачу. Не заплачу.

— Я не влюбилась, — выдавила я, но даже для себя прозвучала неубедительно.

Отец лишь покачал головой.

— Думаю, твои проблемы с доверием идут из детства. Особенно к мужчинам. У тебя не было той опоры, которая должна быть у девочки. Я должен был быть рядом, но был на работе. Мы с твоей матерью просто оставили Эйлин заботиться о тебе. Это, знаешь ли, классика психологии.

Он говорил без злости, но мне всё равно захотелось вцепиться в подлокотники кресла. Как он вообще смеет утверждать, будто разбирается во мне? «Классика психологии». Он что, профессор теперь?

— Знаю, не то, что ты хотела услышать. — Он поднял руки в примирительном жесте. — Но задумайся. У тебя всегда были трудности с доверием. А Уэйд... Он не сказал тебе всю правду с самого начала...

— Он солгал мне, — твёрдо сказала я.

— Он просто не рассказал всё сразу, — поправил меня отец.

— Что, по определению, тоже ложь, — раздражённо парировала я.

— Хорошо, давай взглянем на это иначе. Если бы Уэйд с самого начала сказал правду, как бы это выглядело для зрителей?

Я нахмурилась. К чему он клонит? Мы уже знали, что публика думала обо мне до шоу.

— Они бы решили, что ты с ним только из-за его денег, — спокойно сказал он.

— Дело никогда не было в деньгах! — впервые за всю беседу я повысила голос.

— Я знаю. И зрители теперь знают. Но представь, если бы ты была просто зрителем этого шоу. Парень сразу признаётся, что он миллионер, а девушка тут же начинает им интересоваться. Какие бы выводы ты сделала?

Я закатила глаза, но, чёрт возьми, он был прав.

— Я бы подумала, что она с ним ради денег, — нехотя призналась я.

— Точно. Чтобы сделать этот сезон интереснее, Уэйду пришлось скрывать часть своей жизни. Ты должна была узнать его как простого фермера. И тот факт, что ты влюбилась в него, ещё не зная о его состоянии, показывает, кто ты на самом деле.

— Подожди... — Мне пришлось вернуться к тому, что только что сказал отец. — Уэйду нужно было скрывать, что он владеет ранчо? Кто его заставил?

Ответ был очевиден.

Забавно. Я думала, что только меня продюсеры вынуждали делать то, чего я не хочу. Но, похоже, и парням приходилось подчиняться их правилам.

— Это сделало шоу зрелищнее. Знали ли продюсеры, что Уэйд дойдёт до финала? Нет. Но они понимали, что интрига усилится, если все будут считать его обычным фермером, в которого влюбляется городская невеста. А когда правда всплывёт, то рейтинги взлетят.

Меня раздражало, что отец знал о закулисье проекта больше, чем я. Хотя, наверное, так всё и задумывалось. Держать меня в неведении.

Но я не собиралась просто так сдаваться. Если бы я так легко принимала чужие слова за истину... Тогда зачем вообще уходила от Уэйда?

— Всё равно он мог найти способ рассказать мне до последнего свидания.

— И если бы он это сделал, его выгнали бы из шоу. Ты этого хотела?

Отец внимательно посмотрел на меня, и я медленно покачала головой.

— Уэйду пришлось подыграть правилам, чтобы остаться. Но его чувства к тебе? В них не было ни капли фальши.

— Откуда ты знаешь? — Он ведь не был там, не мог судить.

— Дорогая, я не слепой. Достаточно было посмотреть, как он на тебя смотрел. А потом ещё приплюсовать к этому каждый ваш поцелуй...

Щёки вспыхнули. Господи, он ведь и правда видел, как мы с Уэйдом целовались! И я прекрасно помнила, что большинство этих поцелуев было далеко не невинными. Я всегда думала, что семье нет дела до меня и этого шоу, что они даже не смотрят его. Но вот он, мой отец, спокойно обсуждает мои отношения.

— Послушай. Я не знаю, остались ли у тебя к нему чувства. Или доверие между вами разрушено настолько, что его уже не восстановить. Хотел бы я сказать, чтобы ты попробовала? Да. Потому что он кажется мне достойным человеком, а ты рядом с ним была по-настоящему счастлива. Но больше всего на свете я хочу, чтобы счастлива была ты. Если для этого нужно оставить шоу в прошлом, забыть обо всём, открыть свою пекарню и просто двигаться дальше, то пусть так и будет. Всё, чего я хочу, это чтобы ты была довольна своей жизнью.

Ну, чёрт. Теперь он заставит меня расплакаться.

— А теперь вернёмся к моему первому вопросу... Где ты собираешься открыть пекарню?

Он поднял руки, не дав мне повторить прежний ответ.

— Надеюсь, в месте, где тебе будет хорошо. Я знаю, что в Чикаго ты несчастлива. Этот город связан для тебя лишь с неприятными воспоминаниями. Так что даже если ты не можешь разобраться в своих чувствах к Уэйду, то ты точно знаешь, где тебе дышится легче. Я никогда не видел тебя такой счастливой, как на шоу. И дело было вовсе не в мужчинах. Ты просто была собой. Свободной. Жила, не оглядываясь.

Вот-вот польются слёзы.

— Я не говорю, что тебе нужно мчаться обратно в Оклахому или к Уэйду, — продолжил отец. — Но я прошу тебя заглянуть в себя и понять, где твоё счастье. Если оно приведёт тебя туда, то пусть будет так. В любом случае, я поддержу тебя.

Я знала, что не хочу открывать пекарню в Чикаго. Этот город — это не мой дом.

Тот факт, что даже мой всегда отстранённый отец это понимал, заставил меня пересмотреть своё отношение к нему.

— Спасибо, пап. Я хорошенько подумаю.

Я не знала, что ещё сказать. Это был самый длинный разговор, который мы вели за все мои тридцать лет.

Когда беседа подошла к концу, а я поняла, что отец не разочарован во мне так, как мама, мне стало неловко.

Что теперь?

Просто уйти? Обняться?

Мы никогда не были теми, кто обнимается. Это будет так странно.

Я начала вставать, чтобы попрощаться, но отец оказался проворнее.

Обогнув стол, он крепко сжал меня в объятиях.

Я осторожно обняла его в ответ.

Да, это было чертовски неловко.

— Знаю, я говорил это слишком редко... Но я очень горжусь тобой, Ники. Безмерно горжусь.

Я улыбнулась ему, а потом, извинившись, вышла из кабинета.

Оказавшись в коридоре, я прислонилась к двери и глубоко вдохнула.

Никогда бы не подумала, что этот разговор пойдёт именно так.

Но, наверное, если смогла измениться я... То почему бы не измениться и моей семье?

Конечно, это не стирало годы обиды и отстранённости, но стало первым шагом в правильном направлении.

И, конечно, дало мне пищу для размышлений.

ГЛАВА 32

Восемь недель спустя

— Куда это поставить? — спросила Бриджит, приподняв коробку с надписью«Формочки для кексов».

— Возьми по одной из каждого вида и сложи их в шкаф под столом на кухне, а остальное отнеси в кладовку, — ответила я, бегло глянув в список дел и вычёркивая пункт«Разложить формочки».

Мы разбирали запасы с тех пор, как неделю назад завершился ремонт в«Домашней выпечке Эйлин».

Изначально я хотела назвать пекарню просто«У Эйлин», но Эйлин была категорически против. Она считала, что не заслужила такого признания, ведь идея принадлежала мне. Она предложила«Ники», но я настаивала, потому что все рецепты были её. Да, я придумала концепцию, но именно Эйлин наполняла её смыслом.

Компромисс предложила Бриджит.«Домашняя выпечка Эйлин». Это название было игрой слов. С одной стороны, «домашняя выпечка», с другой, отражение нашей главной миссии: помогать бездомным обрестидом.

Эйлин не смогла возразить, и так название«Домашняя выпечка Эйлин»стало официальным.

До открытия оставалось три недели, но разложить всё заранее было разумным решением. Порядок облегчает работу. Тем более две недели из этих трёх мы собирались посвятить обучению сотрудников.

Мы с Эйлин долго обсуждали, где открыть пекарню. Она знала, что мне некомфортно в городе, но в то же время я не хотела вынуждать её уезжать. Чикаго был её домом больше тридцати лет, и я не могла просить её бросить всё.

Но оказалось, что она и сама хотела уехать. А её муж был более чем рад выйти на пенсию в спокойном месте.

Как говорил мой отец, я просто последовала за сердцем. И нашла своё счастье.

То, что оно привело меня обратно в Оклахому, в этот забытый Богом городок всего в нескольких милях от ранчо, конечно, было чистым совпадением.

По крайней мере, я продолжала в это верить.

Мы нашли здание, которое оказалось идеальным: просторное, угловое — значит, с дополнительными окнами — и с верхним этажом, который можно было переоборудовать в квартиры для сотрудников. Будто оно просто ждало нас.

А цена... В Чикаго за эти деньги можно было бы купить разве что крошечное помещение, а здесь — целое здание.

Я была так погружена в ремонт, переезд, подготовку объявлений для местных приютов, собеседования, что даже не успевала задумываться, почему судьба снова привела меня в этот город.

Особенно если причиной был Уэйд.

— Куда поставить это?

Я встряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и посмотрела на Клэя, который держал перед собой коробку.

—«Полотенца», — прочитала я вслух. — Отнеси наверх в одну из квартир, потом разберу, куда их распределить.

Он кивнул и ушёл через кухню к задней лестнице.

Мы переоборудовали верхний этаж в две квартиры с двумя спальнями и двумя ванными в каждой, плюс гостиная и кухня. Здесь могли жить четверо сотрудников, которых я наняла через приюты. Проживание было бесплатным, пока им не удастся встать на ноги. Когда кто-то уходил дальше, его место занимал новый человек.

Кроме них я взяла ещё двух местных работников на постоянную основу. Восьмерых — включая меня и Эйлин — должно было хватить, чтобы держать небольшой бизнес на плаву. Если понадобится, наймём ещё кого-нибудь.

— Мы идём сегодня в бар.

Я подняла голову от списка и увидела Бриджит, лениво облокотившуюся на стойку. В одной руке у неё была бутылка воды, другой она обмахивалась, словно веером. Несмотря на работающий кондиционер, из-за постоянного таскания коробок было жарко.

— У меня слишком много дел, чтобы разгуливать по барам, — возразила я, демонстративно тыкая списком ей прямо в лицо.

— До открытия ещё три недели! У тебя уйма времени, чтобы разложить вещи. Тем более это единственное, что осталось, кроме обучения сотрудников.

— Но работы всё равно куча! — Я обвела рукой коробки, выстроившиеся вдоль стен. Да, всё это уже имело своё место на кухне, нужно было лишь разложить.

Ну... На это уйдут часы.

Но Бриджит об этом знать не обязательно.

— Никакой кучи нет, ты просто тянешь время, лишь бы не выходить в город и не столкнуться с Уэйдом, — сложив руки на груди, заявила она.

И я возненавидела её за то, что она знала меня так хорошо.

— Ники, ну пожалуйста. Я возвращаюсь в Чикаго в конце недели, и кто знает, когда мы снова увидимся!

Она была права. Чёрт возьми, она всегда была права.

— Ты могла бы просто согласиться на моё предложение и переехать сюда, — попыталась я, хотя прекрасно знала, что она откажется. Я уговаривала её уже не раз, но Клэй только-только освоился в Чикаго, да и их карьеры были там.

— Ники, ну хоть раз. Просто выпьем. Мне не нравится думать, что ты заживёшь затворницей, прячась либо в пекарне, либо в своей квартире. Я прямо представляю тебя отшельницей, и это пугает.

— Я не стану затворницей, обещаю, — сказала я.

Мне ведь ещё нужно ездить за продуктами... Хотя я подумывала закупаться в соседнем городе, лишь бы не заходить в местные магазины.

Бриджит была права. У меня была проблема. Я собиралась зарыться в работу и спрятаться, лишь бы уберечь своё сердце.

— Ладно. Одна выпивка. — Я сдалась и отложила список на стойку рядом с ней. — Но потом я возвращаюсь сюда и разбираю всё до ночи.

— И я с радостью помогу.

Я фыркнула.

— Нет, не поможешь. Ты будешь слишком занята Клэем.

Все выпуски«Экстремального холостяка»уже вышли в эфир, так что Бриджит и Клэй больше не скрывали свои отношения. Они наслаждались тем, что теперь могли ходить на настоящие свидания, но я знала: она мечтала оказаться там, где их никто не узнает.

Чикаго, хоть и огромный город, не подходил для этого.

Казалось бы, в маленьком городке избежать пристального внимания ещё сложнее, но, как ни странно, здесь я чувствовала себя спокойно. Да, кто-то мог узнать меня по шоу, ведь съёмки проходили неподалёку, а мы часто бывали в этом городе, но местные относились ко мне как к новой жительнице и всегда были готовы помочь.

— Кстати о Клэе. Пойду поищу его, — сказала Бриджит и поспешно скрылась на кухне.

— Раз уж ты там, закрой заодно пекарню. Я встречу тебя у входа, — крикнула я ей вслед. Она махнула рукой в ответ, давая понять, что услышала.

Я вышла через парадную дверь, пока не передумала идти выпить.

Работа в пекарне спасала меня, давала ощущение занятости, удерживала мысли в узде. Стоило их отпустить, и они тут же уносили меня на одно ранчо неподалёку.

К тому, чем сейчас занимается один человек.

К тому, один ли он там.

К тому, какого чёрта я вообще сюда переехала.

Если постоянно находить себе дела, то можно притворяться, что это просто случайный город, в котором я решила начать новую жизнь.

— Всё, закрыла. Готова? — Бриджит появилась рядом со мной, а Клэй следовал за ней. — По дороге сюда я заметила симпатичный бар всего в нескольких кварталах отсюда.

Она подхватила меня под руку, взяла Клэя за другую и уверенно потащила нас по тротуару.

Похоже, идём пешком.

Бриджит болтала всю дорогу, но я почти её не слышала, потому что уже увидела, куда мы направляемся.

Конечно же, это был тот самый бар, где у нас с Уэйдом было свидание с караоке.

Место, где мы впервые поцеловались.

Я уставилась на участок под вывеской, туда, где когда-то стояли мы. Окрылённые, пьяные от смеха и чувств. Тогда это место казалось волшебным. Теперь оно разрывало сердце.

— Я не могу, — выдохнула я едва слышно.

Я не была уверена, что Бриджит услышала, но она резко остановилась и положила руки мне на плечи.

— Ники, тебе не нужно ничего делать. Мы просто выпьем.Одиннапиток, как ты и хотела. Ты не можешь вечно запираться в пекарне. Что бы ни привело тебя в этот город — сердце или судьба, — но ты не имеешь права прятаться. Ты меня понимаешь?

Я ненавидела, когда она говорила так разумно.

Конечно, причина моего переезда была очевидна. Уэйд. Я солгала и себе, и ему, сказав, что не люблю его. Мне было больно, мне нужен был кто-то, на ком можно сорвать злость. Уэйд просто оказался под рукой.

Но у меня было несколько недель, чтобы всё обдумать, чтобы услышать всех, кто убеждал меня, что я просто сошла с ума.

Я действительно тогда перегнула палку.

Но теперь... Теперь я не знала, что между нами.

Заботился ли он обо мне?

Я, вероятно, разбила его сердце так же, как и своё. Смог бы он меня простить?

Я не знала.

Но я знала, что должна хотя бы попробовать. Именно поэтому я здесь.

Я должна была доказать ему, что я серьёзна. Что я не убегу при первых трудностях.

Я не могла сбежать, потому что теперь мой дом здесь.

Я вцепилась в руку Бриджит, пока мысли бурей проносились в голове. Я столько раз запирала их, но теперь они вырвались наружу потоком. Я убеждала себя, что переехала не ради Уэйда...

Но именно он и был причиной моего переезда.

Я полюбила этот город, здесь мне было спокойно...

Но ещё здесь был он.

И моё сердце тянулось к нему.

— Что же мне делать? — прошептала я скорее самой себе.

— Для начала просто поздоровайся с ним, — ответила Бриджит.

Я резко вскинула глаза и увидела, как она с Клэем многозначительно переглядываются.

Чёрт. Они что-то задумали.

— Он там? — дрожащей рукой я указала на дверь бара.

— Его пригласили, но он не знал, придёт ли, — тихо сказал Клэй.

Конечно, он не уверен. С какой стати он вообще должен приходить? С какой стати ему видеть меня снова?

Я уже начала мысленно накручивать себя, но Бриджит схватила меня за руку и потащила внутрь.

— Один напиток, — твёрдо сказала она, усадив меня на барный стул.

Она махнула бармену, заказывая нам выпивку. Мне было всё равно, что именно. Мысли снова крутились вокруг того, что он, возможно, не придёт.

Я столько раз представляла нашу встречу, думала, что скажу, как поступлю... Но ни разу не задумывалась, что могу его так и не увидеть. В моей голове встреча всегда была неизбежна.

Передо мной появилась кружка пива, и я, не раздумывая, сделала глоток.

И тут же ночь в караоке нахлынула на меня.

PBR. Она заказала мнеPBR.

Ну конечно.

Я отпила ещё и позволила воспоминаниям захлестнуть меня.

Рядом заскрипел стул, но я не подняла голову, решив, что это Бриджит села рядом. Я слишком была занята пивом, слишком погружена в воспоминания, слишком сосредоточена на том, как сказать Эйлин, что мы сделали ошибку, открыв пекарню здесь.

Нет. Мы должны были вернуться в Чикаго.

Да, Чикаго — это правильный ответ.

Я поднесла стакан к губам, собираясь осушить его залпом и поскорее убраться отсюда.

— Дорогая.

Я поперхнулась пивом. Просто-напросто подавилась, услышав этот голос.

С трудом справившись с приступом кашля, я медленно повернула голову. На меня смотрели тёплые карие глаза, а на его губах играла лёгкая усмешка.

Я вцепилась в стойку бара, лишь бы не кинуться к нему.

Три месяца. Прошло три месяца с тех пор, как я видела его, слышала его голос.

И я совсем не была готова к этой встрече.

— Ковбой, — первое, что сорвалось с губ.

Лицо Уэйда озарилось широкой улыбкой, и он тихо рассмеялся. Так, как я помнила, так, по чему так сильно скучала. Этот смех затронул что-то внутри, заставил сердце сжаться.

— Знаю, ты обещала мне брауни, но никак не ожидал, что ради этого ты откроешь целую пекарню, — пошутил он, словно прощупывая почву.

Я попыталась придумать что-то остроумное в ответ, но в голове было пусто.

Мне нужно было прояснить ситуацию.

— Мы можем поговорить? — спросила я, понимая, что такой разговор не место вести в баре.

Если Уэйд больше ничего ко мне не чувствовал, я не хотела, чтобы весь зал видел, как я расплачусь.

Его улыбка исчезла, но он кивнул:

— Конечно. Можем поехать ко мне.

К нему.

Он предложил поехать к нему.

«Просто поговорить, Николь. Поговорить».

— Эм... Хорошо, — выдавила я, пока сердце грохотало в горле.

— Поедешь со мной?

«Да, да, хочу поехать на тебе... С тобой...»

«С ним, Николь!»

— Эм... Да, — повторила я снова. Дай мне минутку. И я осознаю, что это ужасная идея. Застрять с ним в одной машине на целых двадцать минут по пути на ранчо? Что может быть хуже?

— Сейчас? — уточнил он, спрыгивая с барного стула и протягивая мне руку.

Я вложила свою ладонь в его. От этого простого прикосновения по коже пробежал электрический разряд.

Я не отдёрнула руку.

И не хотела.

Но хотелось знать, чувствует ли он то же самое.

Однако Уэйд выпустил мою ладонь, как только я поднялась, и сердце ухнуло вниз.

Но уже через секунду его рука легла мне на спину, и я не успела толком осознать разочарование.

— Тебе стоит сказать Бриджит и Клэю, куда ты собралась, — мягко проговорил он, склонившись к самому моему уху.

Мурашки побежали по телу. Уэйд был так близко.Слишкомблизко.

Что он сказал? Что-то про Бриджит? Какая, к чёрту, Бриджит?

Но он уже уверенно вёл меня к столику, где сидели Бриджит и Клэй. Оба посмотрели на нас без особого удивления.

А я просто стояла.

Мозг, сосредоточься. Зачем мы сюда пришли?

Бриджит, переводя взгляд с меня на Уэйда, чуть приподняла бровь. Несколько секунд неловкого молчания, и я, наконец, выдавила:

— Мы с Уэйдом отъедем ненадолго.

Бриджит кивнула, но уточнила:

— Ты в порядке?

— Да. Увидимся позже, — улыбнулась я, хотя внезапно захотелось выбежать из бара.

Оставаться с Уэйдом наедине... Действительно ли это хорошая идея?

Но прежде чем я успела передумать, Бриджит с Клэем уже махнули нам на прощание, а Уэйд вывел меня за дверь к той самой машине, в которой я ехала несколько недель назад.

Он открыл передо мной дверь, и я забралась внутрь, мгновенно окружённая его запахом.

Глубоко вдохнула, пока он обходил машину.

Как же я скучала по этому аромату.

Я всё ещё хранила его толстовку. Ту самую, что он дал мне той ночью.

В последние недели она была моим спасением.

Ладно, я спала с ней каждую ночь.

И мне не стыдно в этом признаться.

Но запах давно выветрился.

А я... Я так скучала.

Уэйд сел за руль и завёл двигатель.

В машине тихо играла музыка. Мягкий перебор гитарных струн, хрипловатый голос кантри-исполнителя.

Я невольно улыбнулась.

Он вырулил на дорогу, проезжая мимо моей пекарни.

— Выглядит отлично, — кивнул он в сторону витрин.

— Движемся вперёд. Ещё много дел перед открытием.

Говорить о пекарне — это то, что я могла делать часами.

Давай говорить об этом всю ночь.

— Когда открываетесь?

— Через три недели, если всё пойдёт по плану, — скрестила пальцы на коленях, мысленно отправляя в космос всю возможную удачу.

— Много ещё работы внутри? Я видел, как здание буквально разобрали до каркаса.

Я смотрела не на него, а на ритмично постукивающие по рулю пальцы.

Он следил за строительством.

То есть он следил за мной, да?

Может, ещё не всё потеряно?

— Осталось разобраться с организацией, но самое сложное позади. Мне ещё нужно обучить персонал, но думаю, что этим займётся Эйлин. Да, мы разобрали всё до основания, ведь так было проще перестроить кухню, чем подстраиваться под старую планировку. Но я старалась сохранить дух здания. Теперь оно уютное и тёплое, а не стерильное и бездушное, как, возможно, ожидали многие. — Я тараторила, но не могла остановиться. — Мы и верхний этаж переделали. Там теперь две квартиры для сотрудников из приюта. Надеюсь, им понравится. Я продумала всё, чтобы у каждого было своё пространство, а не ощущение, будто живёшь в коммуналке. Если бы они не были уже заняты, я бы сама туда заселилась.

И только потом осознала, что болтаю без умолку, а Уэйд просто молча слушает.

«Замолчи, Ники!»— вопил мой внутренний голос.

Уэйд лишь рассмеялся:

— Думаю, они будут рады собственному жилью. Крыша над головой, еда в холодильнике, деньги на счету. Для многих это нечто большее, чем просто удобства. То, что ты делаешь... Это потрясающе, ты хоть понимаешь это?

— Ох, точно! Еда! Нужно заполнить их холодильники и шкафы до переезда...

— Дорогая, вдохни и выдохни.

Я глубоко вдохнула, выдохнула и рассмеялась:

— Прости, просто... Это всё, что у меня есть. Я хочу, чтобы всё получилось. Не только для меня и Эйлин, но и для тех, кому мы сможем помочь.

— У тебя всё получится, — уверенно сказал он. — И это далеко не всё, что у тебя есть.

Он свернул на ухабистую грунтовую дорогу, ведущую к двум домам, где мы жили во время съёмок шоу.

Я постаралась не зацикливаться на его словах.«И это далеко не всё, что у тебя есть»

А что тогда? Бриджит? Эйлин? Отец, с которым мы медленно, но верно налаживаем отношения?

«Он, дурочка. У тебя есть он».

Но я не позволила себе думать об этом. Пока нет. Пока не буду уверена. Я не хотела строить воздушные замки.

Просто смотрела в окно, наблюдая, как мимо проносятся поля. Уэйд ловко лавировал между выбоинами, и дорога показалась куда более ровной, чем в тот первый раз, когда я ехала по ней с Джимом.

Он проехал мимо основного дома и направился вверх, к гостевому. Тому самому, где жила я. Остановился, заглушил мотор. Я уже подбирала слова, чтобы спросить, но он опередил меня. Уэйд открыл дверь и протянул руку, помогая выбраться.

Я молча последовала за ним в дом, недоумевая, почему мы приехали именно сюда. В этом доме слишком много воспоминаний. Если уж на то пошло, мне было бы гораздо комфортнее поговорить в основном доме. По крайней мере, там я не целовалась с этим мужчиной.

— Почему мы здесь? — не выдержала я.

Он включил свет, и я сразу заметила, что всё осталось таким же, как и в день моего отъезда. Только на каминной полке появились новые фотографии.

— В смысле? — Уэйд обернулся ко мне, проходя в гостиную.

— Ты сказал, что мы поговорим у тебя. Почему тогда в гостевом доме?

Я подошла ближе к камину, разглядывая снимки. На всех был он с семьёй в разные годы и в разное время года. Вполне логично: ранчо принадлежало его семье.

— Потому что это и есть мой дом, — раздалось у меня за спиной.

Я резко развернулась. И тут же врезалась в его грудь.

— Твой дом? — переспросила я, не веря своим ушам.

Он кивнул:

— Мне не нужен огромный особняк. Мама сдала его «городским». Тем, кто хочет пожить в деревне, пока не надоест. А этот дом был в жутком состоянии, когда я вернулся. Я решил пожить здесь и привести его в порядок. Доделаю и начну строить собственный. Этот, скорее всего, тоже будем сдавать.

— Собственный дом? — переспросила я. Вопросов у меня сегодня было слишком много.

— Ага. Не люблю жить рядом с гостями. Они постоянно приходят с вопросами и жалобами, ведь я ближе всех. Да и вообще этот дом никогда не был для менятем самым.

— Ты уже начал строительство?

— Да, каркас готов. Делаем всё сами, так что процесс идёт медленно.

— Ты сам строишь дом? — поражённо переспросила я.

— Ничего особенного. Я же и этот дом отремонтировал. — Он пожал плечами, словно это была сущая мелочь.

Я провела ладонью по деревянной поверхности камина и, не глядя на него, шёпотом призналась:

— Мне нравился этот дом...

Он услышал. Я поняла это по его резкому вдоху.

— Здесь было трудно жить после того, как ты уехала, — тихо признался он.

Моё сердце сжалось.

— Уэйд...

— Знаю, это было несправедливо с моей стороны. Прости. — Он опустился на диван, запрокинув голову и прикрыв глаза. — Я не думал, что будетнастолькотяжело.

Тяжело?По-моему, пока всё шло вполне неплохо.

Ну, если не считать того, что мы даже не приступили к главному разговору.

Обычные беседы давались легко.

Вот бы так и продолжалось.

— Это не обязательно должно быть тяжело, — сказала я после короткой паузы.

Подошла ближе и села рядом. Сколько можно избегать сути? Нужно всё сказать. Надеяться, что после этого мы сможем двигаться дальше.

— Правда? Потому что у меня сердце колотится так, будто вот-вот выскочит. А каждое слово звучит так, будто я слишком стараюсь. — Он устало провёл рукой по лицу.

— По-моему, совсем нет, — мягко возразила я.

Если уж на то пошло, мысль о том, что он строит собственный дом, только вызывала у меня ещё большее восхищение.

Он посмотрел на меня с сомнением.

— Что мы делаем, дорогая?

Я пожала плечами:

— Пытаемся найти дорогу обратно друг к другу?

Сердце бешено заколотилось.

«Пожалуйста, пусть мы её найдём».

— Кажется, мы уже нашли, не так ли? — пробормотал он, кивая на расстояние между нами.

Я рассмеялась, потому что ничего другого сделать не могла, так как сердце уже застряло у меня в горле. Я сглотнула ком, глубоко вздохнула и поняла: если не скажу всё Уэйду сейчас, то уйду из этого дома, так и не осмелившись.

— Прости, Уэйд, — начала я.

Но стоило мне произнести эти слова, как его лицо помрачнело. Ещё секунду назад он улыбался, а теперь выглядел так, словно я собиралась сообщить ему нечто ужасное.

Потому что «прости» слишком часто становится прологом к самым скверным разговорам.

— Нет, не в этом смысле, — быстро поправилась я и положила руку ему на предплечье.

Прикосновение, конечно, не облегчало разговор. Не тогда, когда от одного только касания внутри меня вспыхивали фейерверки. Но, возможно, оно хоть немного его успокоит.

— Прости за то, что случилось на съёмках. За свою реакцию на твои слова. Я не должна была так поступать. И прости, что тогда просто уехала.

Я пыталась прочесть по его лицу, как он воспринял мои слова, но Уэйд оставался непроницаемым.

— Тебе не за что извиняться. Это я должен был сказать тебе правду с самого начала. Ты была права, что разозлилась.

Я покачала головой и сжала его руку.

— Нет, ты не лгал. Теперь я понимаю, почему не сказал мне сразу. К тому же это было не только твоё решение. Мы все были пешками в этом шоу, делали то, что требовали продюсеры, нравится нам это или нет.

— Я всё равно мог бы найти способ сказать тебе, — буркнул он, явно не желая перекладывать вину на кого-то ещё.

— Нет, не мог, — возразила я. — Потому что тебя бы просто выгнали с шоу. А этого я бы не вынесла.

— Почему?

И вот он, момент истины.

— Уэйд, я тебе солгала.

Я почувствовала, как его мышцы напряглись под моей ладонью, но всё же провела пальцами по его руке, надеясь, что это его немного успокоит.

— В тот день, когда мы виделись в последний раз, ты задал мне вопрос. И я солгала.

Уэйд резко выпрямился, так что моя рука соскользнула с его. Он повернулся ко мне, и по вспыхнувшему в его глазах огню я поняла: он отлично помнит тот вопрос. И прекрасно понимает, о чём я сейчас говорю.

— Напомни-ка, о чём это я тебя спрашивал? — спросил он, ухмыляясь.

Я не удержалась и, хихикнув, толкнула его в плечо. Он даже не шелохнулся.

— Я люблю тебя, Уэйд. Люблю с... Даже не знаю, наверное, с нашего первого поцелуя. Ты всегда был тем самым. Просто я не хотела в этом себе признаваться. Мне было страшно. Страшно чувствовать это, страшно обжечься. Проще было сбежать, чем любить. Вот я и сбежала. Но сердце моё осталось здесь.С тобой. В Чикаго я чувствовала себя ужасно, настолько, что где-то в глубине души уже выстраивала планы, как вернуться. Как вернутьсяк тебе. Потому что только с тобой я могла снова стать целой. Хотя я даже не знала, что ты чувствуешь. Может, ты просто решил быть вежливым. Впустил меня, выслушал. Может, только ждёшь момента, чтобы разбить мне сердце так же, как я разбила твоё. Вполне возможно, да? Хотя... Это на тебя не похоже, но...

Уэйд оборвал мои нервные разглагольствования.

Своими губами.

Его поцелуй словно повернул время назад. Я вцепилась в его рубашку, притягивая ближе. Жадно, нетерпеливо. Мне нужно было быть ближе.

Его руки легли мне на талию, и он с лёгкостью поднял меня к себе на колени.

В точности, как в последний раз. В том же месте, в той же позе.

Только теперь здесь не было камер.

Мы были одни.

Эта мысль заставила меня хихикнуть сквозь поцелуй. Уэйд замер.

Я возмущённо застонала.

Нет-нет, только не останавливаться. Не останавливаться. Никогда.

— Что смешного? — пробормотал он, его губы всё ещё касались моих.

— Просто... Это наш первый поцелуй без камер.

Я прикусила его нижнюю губу и провела по ней языком.

Глухой звук сорвался у него с губ, и я содрогнулась от нахлынувшего жара.

Отозвалось ли это эхом в нём или только во мне, я не знала.

Но Уэйд снова накрыл мои губы своими, одной рукой зарываясь в мои волосы, другой притягивая меня ближе.

Я качнулась в его объятиях, чувствуя, как его тело напрягается подо мной.

Теперь у нас не было никаких правил.

Только мы.

Эта мысль заставила меня сделать ещё один толчок бёдрами.

Уэйд ответил, сжимая меня крепче.

Разговор определённо пошёл лучше, чем я ожидала.

Я надеялась, что Уэйд чувствует то же, что и я, но не могла быть уверена.

Его губы скользнули вниз по моей челюсти, оставляя дорожку из лёгких, дразнящих поцелуев.

Когда он добрался до чувствительной точки под моим ухом, я не сдержала стон.

Я люблю его.

Люблю, люблю, люблю.

А он любит меня? Я замерла, сжав пальцы на его плечах. Он ведь любит меня, правда?

Всё это — ответ на моё признание?

Или я просто приняла желаемое за действительное?

Волна паники подступила к горлу, и я отстранилась, разрывая поцелуй.

Уэйд потянулся за мной, но я отклонилась назад.

— Дорогая, что случилось? — Он нахмурился, заметив тревогу на моём лице. — Это слишком быстро? Мы можем просто сидеть.

Я покачала головой, пытаясь отдышаться и отогнать ненужные мысли.

— Что, Ники?

— Просто... Я сказала, что люблю тебя, но понятия не имею, что чувствуешь ты.

Уэйд рассмеялся.

Тот самый низкий и тёплый смех, от которого у меня всегда подкашивались ноги... А сейчас мне захотелось стукнуть его за эту самодовольную усмешку.

— Дорогая, я думал, я уже всё тебе показал.

Да, показал.

— Но мне нужны слова.

Уэйд обвил меня руками, притянул к себе и уткнулся лбом в мой.

— Ники, я влюбился в тебя с той самой секунды, как ты поставила меня на место за мои глупые стереотипы. Потом снова, когда ты сбила меня с ног после того, как я спас тебя от летящего мяча. И ещё раз тогда, когда ты мстила за меня в той чёртовой игре в пейнтбол. Каждый момент, проведённый с тобой, только сильнее затягивал меня в это чувство. Оно не угасло ни на секунду. Ни на один миг за все эти десять недель разлуки. Я просто ждал, когда ты вернёшься домой.

Домой.

Слеза скатилась по моей щеке. Он ждал.

Ждал, пока я разберусь в себе.

— Я люблю это место, — прошептала я.

Оклахому. Этот дом. Его руки. Всё. Я любила всё.

— И тебя. Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, дорогая.

А потом он снова поцеловал меня.

ЭПИЛОГ

Девять месяцев спустя

— Ники, у нас заканчиваются некоторые основные продукты. На этой неделе особенно много посетителей из-за той статьи, что гуляет по интернету, — Эйлин положила список на мой стол. — Запасов, скорее всего, хватит ещё на несколько дней, может, даже дотянем до следующей поставки, но я решила, что тебе стоит взглянуть.

Я оторвалась от компьютера, куда как раз вносила её список в таблицу. Да, возможно, мы продержимся до плановой доставки, но рисковать не хотелось. Особенно после внезапного наплыва сотен людей, жаждущих попробовать наши десерты. Оказалось, что одна из самых популярных фуд-блогеров Оклахомы заглянула к нам пару месяцев назад. А потом вернулась. И ещё раз. И ещё. Ей нужно было убедиться, что первый визит был не случайной удачей.

И это не было случайностью.

Вскоре она написала восторженную статью о нашей выпечке, взяла интервью у сотрудников, рассказала историю «Домашней выпечки Эйлин». Когда материал вышел, поток клиентов хлынул через край.

Не то чтобы я жаловалась. Ведь именно этого мы и добивались.

— Мне постоянно приходят письма с вопросами, когда у нас появится доставка по стране. Нам стоит серьёзно обсудить это, — сказала я, взглянув на Эйлин. Она уже порывалась вернуться к своему любимому делу. Выпечке.

— О, ты же знаешь, в этом я ничего не смыслю. Доверяю тебе полностью.

— Эйлин, ты партнёр в этом бизнесе. Я не стану принимать такие решения без тебя.

Она всегда предпочитала оставлять мне все управленческие вопросы, утверждая, что у неё нет ни идей, ни особого мнения на этот счёт. Но я всегда хотела слышать её точку зрения. Она помогала мне быть лучше как руководитель.

— Ты ведь уже отправляешь посылки своим мальчикам, значит, у тебя есть представление, как это может сработать в больших масштабах, — хитро заметила она.

«Попалась».

Я сдержала обещание, данное Бренту, и прислала ему выпечку. Как только он получил первую коробку, тут же позвонил, умоляя выслать ещё. Так то, что начиналось как ежемесячная традиция, быстро превратилось в регулярные посылки раз в две недели. И не только для него. Клэй с Бриджит тоже получали свои сладкие бандероли. Даже Купер.

Купер, который, попробовав наш брауни, тут же сделал мне предложение.

Уэйду его признание в любви показалось не таким уж забавным, как мне. Но никто и не понимал, как из яростных врагов мы с Купером вдруг стали лучшими друзьями.

Честно говоря, я и сама этого не понимала. Наверное, дело было в том, что мы оба большую часть жизни играли роли, скрывали настоящие лица. Да и семейные проблемы у нас были схожие.

А раз уж речь зашла о семье...

С отцом у меня наконец-то наладились нормальные отношения. Я чуть со стула не упала, когда впервые получила от него письмо просто «чтобы узнать, как дела». Потом последовало второе, третье... И вскоре он стал писать мне каждый день.

До сих пор было странно слышать от него похвалу, особенно в адрес моей пекарни, но я училась принимать его попытки стать хорошим отцом. Пусть и спустя тридцать лет.

С матерью же всё осталось по-старому. Она по-прежнему смотрела на меня с презрением. Разница лишь в том, что теперь мне было на это плевать. Если она не хочет быть частью моей жизни, то ей вовсе не обязательно это делать. Мы не виделись с тех пор, как я уехала из Чикаго. Отец иногда её упоминал, но я не собиралась снова наступать на те же грабли. Она даже не пыталась наладить контакт. И теперь я могла с этим смириться.

Я вернулась к разговору с Эйлин.

— Отправлять выпечку троим людям и запустить доставку по всей стране — это немного разный масштаб...

— Думаю, у нас получится, — уверенно заявила она.

— Нам придётся нанять больше сотрудников...

— Я не сильна в финансах, но уверена, что мы можем себе это позволить.

Она была готова к любым моим возражениям. И, чёрт возьми, была права, ведь бюджете вполне хватало средств на расширение. Я вздохнула.

— Ладно, изучу вопрос и расскажу, что к чему.

— Доверяю тебе, — махнула рукой Эйлин.

— Но я всё равно буду держать тебя в курсе.

Она только весело рассмеялась и ушла обратно на кухню.

Я снова переключилась на монитор. Заказала дополнительные продукты, затем проверила почту пекарни. Входящих писем стало ещё больше. Люди со всех концов страны мечтали попробовать нашу выпечку.

Что ж, раз уж я тянула с этим столько времени, то самое подходящее время разобраться с этим — это прямо сейчас.

Я так глубоко ушла в расчёты, что не услышала, как постучали в дверь. Даже не заметила, как кто-то вошёл в кабинет. Только когда знакомый запах — деревья, цитрус, влажная земля после грозы — коснулся меня, я поняла, кто это.

— Ковбой, — улыбнулась я, поднимая взгляд.

Он выглядел так, как я и любила. Только что из душа, волосы ещё влажные под бейсболкой. Очевидно, успел принять душ после работы на ранчо. Каждый день он возвращался домой по уши в грязи... И ещё кое в чём, о чём я старалась не думать. Но Уэйд никогда не заставлял меня заниматься его вещами. Без лишних разговоров бросал одежду в стиральную машину и сам её стирал.

Хотя иногда я не отказывала себе в удовольствии помогать ему отмываться...

Два месяца назад, когда срок аренды моей квартиры истёк, я переехала к нему. Формально я всё ещё жила в «гостевом доме» на его территории, но по сути это был наш общий дом.

Это был логичный шаг. Я и так проводила там всё свободное время, а квартира стояла пустой.

А Уэйд тем временем работал над домом своей мечты... Который я до сих пор не видела.

Он хотел сделать мне сюрприз.

А я ненавидела сюрпризы.

Я так ненавидела сюрпризы, что однажды решила найти этот дом сама. Но когда ранчо раскинулось на сотни тысяч акров, отыскать что-то без точных координат — это почти нереально. Целый час я кружила по едва заметным дорогам, пока не сдалась и не позвонила Уэйду, чтобы он меня спас. GPS хоть и работал, но оказался бесполезен. Без нормальных дорог навигация превращалась в хаос.

Уэйд до сих пор смеялся, вспоминая тот день.

А я до сих пор ежедневно умоляла его показать мне этот дом.

— Дорогая.

Одно слово, и у меня в животе тут же запорхали бабочки. Он всегда так меня называл, но его южный акцент действовал на меня каждый раз.

И случалось это часто.

Очень часто.

Практически в каждом втором его предложении.

Я буквально превращалась в лужицу, когда он был рядом.

— Почему ты здесь? У нас было свидание? Сколько сейчас времени?

Я глянула на экран компьютера. Почти восемь. Чёрт. Я даже не заметила, как пролетел вечер.

Быстро выключив компьютер, я начала собирать бумаги в аккуратные стопки. Обычно к шести я уже была дома, готовила ужин к приходу Уэйда, но сегодня, увлёкшись работой, полностью потеряла счёт времени. Пекарня давно закрылась, а я даже не поучаствовала в процессе.

— Прости, — пробормотала я. — Если ты голоден, можем перекусить в баре.

Уэйд притянул меня к себе, обняв крепко-крепко. И я тут же расслабилась.

— Дорогая, я умею готовить. Но я не за этим пришёл... — Он замолчал, отчего моё нетерпение возросло.

— Тогда зачем? — Я не любила, когда он тянет с ответом.

— Дом готов.

Слова прозвучали так тихо, что я не сразу поверила своим ушам.

Я отстранилась, заглянула в его глаза. Там играла улыбка.

— Готов? — выдохнула я.

Он рассмеялся.

— Да. И я хочу его тебе показать.

Повторять дважды было не нужно. Я вскрикнула от восторга, схватила его за руку и практически вытащила из офиса. Заперев дверь, мы направились к его пикапу.

— Он потрясающий? — выпалила я, когда мы выехали на дорогу. — Хотя, конечно же, да. Глупый вопрос. Он далеко? Сколько нам ехать? Сильно дальше, чем в наш нынешний дом? Мне придётся вставать раньше?

Я сыпала вопросами так быстро, что он не успевал отвечать. Хотя, кажется, и не собирался.

— Дорогая, скоро сама всё увидишь, — улыбнулся он и переплёл наши пальцы.

От этого жеста все мысли мгновенно улетучились. Я просто наблюдала за пролетающими мимо полями.

Он свернул на дорогу намного раньше привычного маршрута. Дорога была ухабистой, но он ловко объезжал самые глубокие ямы.

Через несколько минут я начала узнавать местность... Хотя не понимала, почему.

«Наверное, потому что большая часть ранчо выглядит одинаково, Николь».

А потом я увидела забор. Обычный, ничем не примечательный. Таких тут сотни.

Но этот... Этот был другим.

Это был тот самый забор, у которого я рыдала от разбитого сердца.

Откуда я знала, что это именно он? Просто знала. Память вдруг ожила, показывая моменты перед глазами, как сцены из фильма.

— Это... — Голос предательски дрожал.

Уэйд сжал мою руку.

— Да.

— Но... Почему?

— Я всегда хотел построить дом в этой части ранчо. Здесь потрясающие виды, а до ближайших соседей ехать несколько миль. Когда продюсеры спросили, есть ли у меня красивое, но пустующее место для финала шоу, я сразу понял, что это идеальный вариант. Эта дорога была тупиковой не просто так.

— Но... Почему даже после? — Я не смогла закончить мысль.

Да, у нас были потрясающие восемь месяцев, но десять недель разлуки всё ещё с болью отзывались у меня на душе.

Я не могла поверить, что он ежедневно смотрел на место, где я разбила его сердце.

— Первые пять недель я сюда не приходил. Думал, может, стоит выбрать другое место. Но в итоге понял, что это по-прежнему лучшее место на всём ранчо. А когда ты вернулась, я окончательно убедился, что не ошибся.

Я фыркнула.

— Ты не мог знать наверняка.

— Ты недооцениваешь мои способности к общению с другими участниками шоу, — усмехнулся он.

— О чём ты?

— Я поддерживал связь с Клэем, потому что... Ну, ты же знаешь...

— Бриджит, — догадалась я. — Надо было сразу понять.

— Когда у меня появилась хоть малейшая надежда, я вернулся сюда и продолжил строительство.

Мне хотелось разрыдаться от того, как он в меня верил... Но в этот момент мы поднялись на холм, и я увидела дом.

— О, Господи... — прошептала я.

Уэйд ничего не сказал, пока ставил машину на стоянку.

Ничего не сказал, пока я сидела, не в силах оторвать взгляд, не способная двинуться с места.

Ничего не сказал, когда по моим щекам потекли слёзы.

Просто держал меня за руку, нежно поглаживая большим пальцем.

— Тебе нравится? — осторожно спросил он.

— Я просто... — У меня не было слов.

Передо мной стоял двухэтажный белоснежный фермерский дом. Деревянные ставни угольно-серого цвета обрамляли многочисленные окна. Но больше всего меня поразило крыльцо. Огромное, уходящее за угол, возможно, даже огибающее весь дом.

На нём уже стояли уютные качели и несколько кресел-качалок, и я тут же представила, как буду пить там утренний кофе.

Я выпрыгнула из пикапа и бросилась к дому.

Если фасад довёл меня до слёз, то представить, что ждёт внутри, было просто невозможно.

Я уже взялась за дверную ручку, когда Уэйд догнал меня и мягко взял за локоть.

— Минутку, дорогая, — остановил меня Уэйд, загораживая путь к дому. — Я хочу показать тебе кое-что ещё.

Я надула губы, уперев руку в бедро, надеясь вызвать у него жалость, но он лишь рассмеялся, чмокнул меня в лоб и, взяв за руку, повёл дальше по веранде. Обогнув угол дома, я увидела ещё одну её часть. Теперь половина крыльца была закрыта москитной сеткой. Уэйд открыл дверь и провёл меня внутрь прямо в уютное пространство с шезлонгом и потрясающим столиком, украшенным мозаикой в коралловых и морских оттенках. Я не успела толком рассмотреть детали, как он повёл меня дальше, через ещё одну дверь, и мы вышли на террасу, в три раза шире веранды. Но настоящей жемчужиной стали качели-кровать, стоявшие на самом дальнем конце. Точно такие же, как в главном доме, где мы впервые встретились во время съёмок «Экстремального холостяка».

— Уэйд... — прошептала я, прижав ладони ко рту.

Эти качели хранили слишком много воспоминаний. Именно здесь прошли почти все наши разговоры. Но ещё больше меня потрясло то, что вся задняя стена дома была стеклянной от пола до потолка, открывая вид на бескрайние поля.

Поля, усеянные сотнями диких цветов.

— Это ещё не всё, — сказал Уэйд, снова беря меня за руку.

Но я не сдвинулась с места.

— Не уверена, что выдержу осмотр дома после этого.

— Нам пока не туда, дорогая, — усмехнулся он, мягко потянув меня вперёд.

Любопытство победило. Что ещё он мог скрывать?

Мы спустились с террасы и пошли по полю, раскинувшемуся за домом. Примерно в ста футах от крыльца он остановился. Я оглянулась, решив, что он хочет показать мне вид с этого ракурса: соединение крытой веранды с террасой, стеклянную стену, сверкающую в лучах заходящего солнца. Уэйд молча ждал моей реакции.

— Боже, как красиво... — выдохнула я, наблюдая, как багровые и золотые отблески пламени танцуют на гладких панелях. — Уэйд, это самое прекрасное место на земле.

— Рад, что тебе нравится.

Я повернулась к нему, собираясь броситься в его объятия, поцеловать, поблагодарить за этот дом-мечту. Но стоило мне взглянуть на него, как сердце замерло.

Нет... Не замерло. Пропустило добрых двадцать ударов. А потом забилось так, будто я пробежала милю... Ладно, полмили, потому что бег — это явно не мой конёк.

Он стоял передо мной на одном колене.

— Уэйд... — Я произнесла его имя одними губами.

— Дорогая, ровно год назад мы стояли здесь, в этом самом месте, где я собирался построить дом. Дом, в котором будут расти мои дети. Где я проведу всю жизнь с той, кого люблю. Когда я впервые представил его, я не знал, кто окажется рядом. Но всё изменилось, когда ты ворвалась в мою жизнь. Огненной вспышкой, ураганом, который перевернул всё вверх дном. Я до сих пор благодарю судьбу за то, что ты не выставила меня в первую же ночь. А вместо этого показала мне, что за дерзким фасадом скрывается нечто гораздо большее. Я изо всех сил боролся с тем, что чувствовал к тебе. Слишком рано, слишком быстро... Пока не настал тот день, когда ты ради меня уложила целую команду в пейнтболе. Тогда я понял, что сопротивляться бессмысленно. Ты — моя единственная. Та, без которой я не представляю свою жизнь.

Я не заметила, когда из глаз потекли слёзы, но громкий всхлип заставил его ненадолго замолчать.

— Мне оставалось только доказать тебе, что какой-то деревенский парень достоин тебя...

— Уэйд, тебе никогда не нужно было ничего мне доказывать, — прошептала я.

Он тихо усмехнулся.

— Дорогая, это всё-таки мой монолог.

— Она никогда не умела слушать, — раздался знакомый голос.

Я вздрогнула и обернулась к дому, охнув от удивления.

У подножия лестницы стояла Бриджит, рядом с ней был Клэй. Я не видела её несколько месяцев, и мне едва удалось сдержаться, чтобы не броситься ей на шею. Но всё же... Мужчина, который делает тебе предложение, — это неплохая причина оставаться на месте.

Как и толпа людей, заполнившая веранду и двор.

Эйлин уткнулась в платок, вытирая слёзы.

Мама Уэйда и его сестра Уитни улыбались нам, сияя от счастья.

Рядом с Уитни стоял Купер. Причём слишком близко.

— Ты Купера пригласил? — прошипела я Уэйду, а тот только громко рассмеялся.

— Сам не понимаю, зачем. Но он, по сути, твой брат, так что было бы странно не позвать.

— Приятно, что меня обсуждают, но, может, займётесь чем-то более важным? — лениво отозвался Купер. — Хотя, если ты всё же передумаешь, Ники, я всегда рад забрать тебя домой.

Вот уж кто не меняется.

Но я его всё равно любила.

— Прости, Купер, но тебе придётся найти другую даму сердца, — усмехнулась я.

И с удовольствием отметила, как его взгляд скользнул по Уитни.

Рядом с ним стоял Брент. Безупречный, как и всегда. Ещё во время съёмок я знала, что зрительницы от него с ума сойдут. Так и вышло. Едва наш сезон закончился, ему предложили стать следующим «Экстремальным холостяком». Кажется, его съёмки уже завершились, и я вполне могла бы выудить у него пару спойлеров.

Наконец, мой взгляд упал на последнего гостя на веранде. И в глазах вновь защипало.

Замыкая этот безумный, но такой родной круг, там стоял мой отец.

Я никогда не думала, что мне будет важно, придёт он или нет. Но узнав его лучше за последний год, я точно знала: я не хотела бы, чтобы он пропустил этот момент.

Когда я увидела их всех перед собой, меня, конечно, удивило их присутствие, но больше всего сбило с толку то, что каждый держал в руках телефон и, похоже, снимал нас.

— Зачем вам это записывать? Разве не проще выбрать одного человека для этого? — нахмурившись, спросила я.

Уэйд чуть крепче сжал мою руку, привлекая внимание.

— Дорогая, если можно...

Ах да, Уэйд. Я тут же повернулась к нему и беззвучно прошептала:

— Прости.

— Ровно год назад мы стояли с тобой на этом месте, — начал он. — Перед началом съёмок мне сказали, что если я окажусь в числе финалистов, то обязан буду сделать тебе предложение. Тогда это казалось мне полной нелепицей. Я ведь почти тебя не знал, а становиться на одно колено ради шоу казалось абсурдом. Но потом я узнал тебя. Десяти недель хватило, чтобы я понял: я готов сделать это. Не потому, что так требовали правила, а потому, что сам этого хочу. В каком-то смысле даже хорошо, что всё вышло иначе. Ни ты, ни я не любим, когда нам что-то навязывают. И я не знаю, как ты, но для меня было особенно приятно не дать им той концовки, которую они так ждали. Вместо этого мы сделали всё по-своему. Да, нам потребовался ещё год, чтобы прийти к этому моменту, но вот мы здесь. В окружении собственной съёмочной группы.

Уэйд обвёл рукой друзей и родных, и я невольно улыбнулась.

— Это та концовка, которую ты заслуживаешь. В окружении людей, которые любят тебя без условий. Эти месяцы с тобой стали лучшими в моей жизни, и я не могу представить ни одного дня без тебя. Я люблю тебя больше, чем могу выразить словами. Ники, окажешь ли ты мне честь стать моей женой и наполнить наш дом смехом и любовью?

Между пальцами он держал кольцо. Изящное, с единственным бриллиантом, сияющим в последних лучах солнца. Я задержала дыхание.

Оно было идеальным.

Конечно, оно было идеальным, ведь его выбрал Уэйд.

Я мысленно прокрутила его слова, стараясь запомнить каждую деталь, прежде чем ответить.

И вдруг нахмурилась.

Склонив голову набок, я взглянула на него в замешательстве. Он нервно сглотнул, кадык дёрнулся, а руки заметно задрожали.

— Эй, прости, дружище, но, похоже, она, наконец, осознала, что хочет быть со мной, — громко бросил Купер.

Друзья и родственники тихо рассмеялись, но смех вышел натянутым. Слишком долго я молчала.

Я проигнорировала Купера и опустилась на колени перед Уэйдом. Смотреть сверху вниз больше не хотелось. Так было лучше. Взгляд в глаза.

Я взяла его за руку. Ту, в которой не было кольца.

— Ковбой, кажется, ты неправильно назвал моё имя.

Брови Уэйда взметнулись вверх, он на секунду замер, осмысливая сказанное, а затем громко выдохнул и рассмеялся.

Он называл меня Ники всего раз в жизни. И это было, мягко говоря, в неподходящий момент. Очевидно, он не собирался делать этого снова.

Да, я была упрямой.

— Дорогая, ты меня убиваешь, — с улыбкой выдохнул он. — Забираю свои слова обратно.

Он потянулся, чтобы спрятать кольцо в карман, и у меня сердце замерло. Но стоило увидеть хитрую усмешку на его губах, как я тут же бросилась на него, обвивая руками за шею. Мы рухнули в траву.

— Нет! То есть да! То есть... Спроси ещё раз! — почти закричала я, уткнувшись носом в его шею.

Он рассмеялся, и я почувствовала, как этот смех вибрацией разливается в моей груди. Затем он сел, усадив меня сверху. Честно говоря, идеальная поза для предложения.

— Дорогая, я люблю тебя. Ты выйдешь за меня?

Он снова поднял кольцо.

— Люблю тебя больше всего на свете, Ковбой. Конечно, да!

Мой голос звенел от счастья, и я протянула дрожащую руку с безымянным пальцем, позволяя Уэйду надеть на него кольцо. Я даже не взглянула на него толком. Меня интересовало только одно: как заключить Уэйда в объятия и зацеловать. Раз за разом я шептала «да», запечатывая эти слова каждым прикосновением губ.

Где-то на фоне раздались радостные крики и аплодисменты, но в этот момент для меня существовал только Уэйд.

Он взял моё лицо в ладони и поймал мои губы в долгом, полном обещаний поцелуе. Это была точка в одной истории. И начало новой главы.

Когда мы поднялись на ноги, нас тут же окружили друзья и родные, а за нашей спиной раскинулся наш дом.

Наш дом.

Уэйд потянул меня за руку к крыльцу.

— Ты готова увидеть его изнутри, дорогая?

Я едва слышно прошептала:

— Да.

Во мне бушевало столько эмоций, что на большее не хватило слов.

Но когда он повёл меня вперёд, то я улыбнулась.

Я прошла долгий путь, чтобы найти себя. И благодаря Уэйду, всем, кто был здесь сегодня, и, чёрт возьми, даже этому шоу я точно знала, кто я и где моё место.

И это было самое прекрасное место на свете.

КОНЕЦ.

Notes

[←1]

PBR(англ.Professional Bull Riders) — международная профессиональная организация по верховой езде на быках со штаб-квартирой в Форт-Уэрте, штат Техас, США. Это крупнейшая в мире лига верховой езды на быках, которая ежегодно проводит сотни мероприятий в США, Канаде, Бразилии и Австралии. —Здесь и далее примечания переводчика, если не указано иное.

[←2]

PBR(англ.Pabst Blue Ribbon, обычно сокращают до PBR) — американское светлое пиво, продаваемое пивоваренной компанией Pabst Brewing Company, основанной в Милуоки, штат Висконсин, в 1844 году и в настоящее время базирующейся в Сан-Антонио, штат Техас.

[←3]

Золотой штат(англ.The Golden State) — имеется в виду штат Калифорния. В 1848 году на территории Калифорнии обнаружили золото и началась калифорнийская золотая лихорадка. Прозвище «Золотой штат» связано именно с ней.

[←4]

Дискгольф(также фрисби-гольф,англ.disc golf) — индивидуальный вид спорта с диском, где игроки, соревнуясь, пытаются пройти отрезки дистанции за наименьшее количество бросков диска (от стартовой точки — «ти» до мишени/корзины, сделав наименьшее количество бросков, каждый последующий бросок выполняется с места остановки диска).

[←5]

В спорте«Рубашки против кожи»(англ.Shirts versus skins) (или «Рубашки и кожа») — распространенная форма обозначения принадлежности к команде в игре. Как правило, это происходит, когда мальчики играют на общественной площадке или поле, например, в городском парке или школьном дворе, или во время урока физкультуры, или занятий очными видами спорта в школе. Эта практика предполагает, что члены одной команды надевают рубашки, в то время как члены другой команды ходят без рубашек.

[←6]

Кикбол(англ.Kickball) — похожая на бейсбол игра, изобретённая в США в первой половине 20-го века. Как в бейсболе, одна команда пытается выиграть, при этом её игроки возвращают мяч от базы до поля, в то время как другая команда пытается остановить их, помечая их «аут» с мячом, прежде чем они смогут вернуться на родную базу. Вместо забивания маленького жёсткого мяча битой игроки пинают большой надутый резиновый мяч, это делает его более доступным для маленьких детей. Как в бейсболе, игра делится на периоды — «иннинги», где подающие и защищающиеся команды меняются местами. Команда с наибольшим числом пробежек после заданного числа подач выигрывает.

[←7]

Флаг-футбол(англ.Flag football) — это бесконтактная разновидность американского футбола, где на поле одномоментно играет две команды по 5 человек. Нужно таким же образом занести мяч в зачетную зону соперника, но для того, чтобы остановить игрока, нужно сорвать с него специальный флажок.

[←8]

Лайн-данс(англ.Line Dance) — это хореографический танец, в котором группа людей танцует под повторяющуюся последовательность шагов, выстраиваясь в одну или несколько линий или рядов. Эти линии обычно смотрят в одном направлении или, реже, друг на друга.

[←9]

Like a Virgin(с англ.«Как девственница») — это песня певицы Madonna.

[←10]

«Бриолин»(англ. Grease) — музыкальный фильм режиссёра Рэндала Клайзера, созданный в 1978 году по мотивам одноимённого сценического мюзикла. Действие происходит в течение 1958/59 учебного года в калифорнийской школе Rydell High. Сюжет, подражая фильмам 1950-х и пародируя их, повествует об истории знакомства и дальнейших отношениях старшеклассников Дэнни Зуко и Сэнди Олссен, принадлежащих к разным школьным группировкам.

[←11]

Пинтерест(англ. Pinterest) — социальный интернет-сервис, фотохостинг, позволяющий пользователям добавлять в режиме онлайн изображения, помещать их в тематические коллекции и делиться ими с другими пользователями. Изображения можно «приколоть» (англ. to pin) к коллекциям, которые называются «досками» (англ. boards).

[←12]

Mile high club(с англ.«Клуб любителей авиасекса») — жаргонное выражение для обозначения людей, вступивших в половую связь на борту самолёта во время полёта.

[←13]

SATилиSAT Reasoning Test(англ. «Scholastic Aptitude Test») — стандартизованный тест для приёма в высшие учебные заведения в США.

[←14]

ACT(англ. American College Testing) — стандартизированный тест для поступления в колледжи и университеты США, а также при переводе из одного в другой. Впервые был проведен в ноябре 1959 года Эвереттом Линдквистом в качестве конкурента к SAT. Исторически состоит из четырёх тестов: английский, чтение, математика и научное рассуждение.

[←15]

Эйс(англ. Ace) — это подача в волейболе, при которой мяч, после пересечения сетки, касается площадки соперника и приносит подающей команде очко. Эйс считается, если мяч не был отражён ни одним из игроков соперника. Таким образом, это мощный и быстрый удар, который неожиданно завершает розыгрыш очка.