Обложка Научные биорассказы

Научные биорассказы

Memanic

0% прочитано
Стандартный
Memanic

Научные биорассказы

Неправильная жизнь

Изо дня в день приближался тот миг, которого он ожидал больше всего. Момент его собственного деления.

Он самый обычный гепатоцит, рабочий печени. Его работа - нейтрализовывать всё то вредное, что подвозит кровь в печень. Такие, как он, живут долго и всю свою жизнь только и делают, что очищают организм от заразы.

Но рано или поздно и у гепатоцитов постепенно подходит тот момент, когда пора отдать работу в руки более молодому и свежему поколению, умерев при этом самому. И теперь этот миг приближался и в его жизни.

Очередная смена в печени началась. Начали подходить самые разные отбросы со всей системы, токсины: тяжёлые металлы, ненужные продукты химических реакций из самого организма, нефтяные примеси из пищи и многое другое. Всё это предстояло или обезвредить полностью, или перевести в менее опасную форму.

В этот раз всё пошло совершенно не так, как должно было. Помимо обыкновенных токсинов в стандартных объёмах в печень начало поступать всё больше и больше этанола. Гепатоциты могли бы справиться с ним, будь его немного, но его количество всё росло и росло. Рабочий лишь мог наблюдать, как сотнями и тысячами замертво падают его товарищи. Один за другим. Безвозвратно погибают, убиваемые алкоголем. Их останки выносит прямо к его ногам, и эта алкогольная волна подбирается всё ближе. Внезапно приходит осознание: он следующий. Но… Это же неправильно. Только не сейчас, когда он так близок к своему делению.

Невзирая на его мольбы, этанол подбирается ближе и вгрызается в него, оставляя умирать, как и тысячи других. Что же. Видимо, такова его судьба. Умереть прямо здесь. Не выполнив главную свою цель в жизни. Не оставив никого после себя. Сдаться алкоголю.

Гепатоцит закрывает глаза, сознание медленно покидает его, внутренности начинают распадаться, цепь ДНК внутри него уже нарушена, оболочка ослабевает…

Но. Он не может сдаться так просто. Он падает, и этанол переходит к другим клеткам, но он остаётся жив среди трупов. Через некоторое время печень начинает восстанавливаться: новые гепатоциты занимают места прежних, тела убирают. Теперь можно начинать работать снова, вот только кое-что в нём уже поменялось - он уже не может работать, хотя продолжает существовать и приближаться к моменту своего деления.

Другие рабочие быстро замечают это. Это не такая уж большая редкость, и все знают, какой есть выход - целенаправленная смерть. Апоптоз. Гепатоциты сгущаются вокруг него:

Апоптоз. Апоптоз. Апоптоз! АПОПТОЗ!

Вместо начала смерти для всех этих криков отзвуком предстаёт только внутренняя пустота. Механизм смерти - одно из того, что в нём сломалось. Он не может умереть сам. Но может завершить деление.

Этот миг настаёт. Остальные рабочие с ужасом наблюдают, как дефектный гепатоцит раздваивается. Вместо одной просто нерабочей клетки рождаются двое мутантов, лишь внешне имитирующие других гепатоцитов. Потерявшие свою функцию, они тут же начинают быстро набирать массу, чтобы делиться дальше, ведь другого смысла у них больше нет.

***

Гепатоциты всё с большей тревогой смотрят на скопление раковых клеток. Они стоят в стороне и, если не считать того, что забирают питательные вещества себе, пока что не причиняют особого вреда, но с каждым днём их становится всё больше, а сами они выглядят всё ужаснее. Их молчаливые большие фигуры не делают ничего, кроме деления.

В печень заходят две клетки. Величавые и могущественные, служащие всему организму для очищения его от посторонних. Макрофаг М1-Воин и макрофаг М2-Целитель. Вдвоём они медленно приближаются к искажённым клеткам и смотрят на них. Для М1 достаточно немного времени для анализа - перед ним враги, которые должны быть уничтожены. Он раскрывает свою огромную пасть, чтобы поглотить всех монстров.

Но на его пути встаёт М2:

– Стой! Это же наши! Ты разве не видишь? – прикрывая поломанных своим телом, М2 медленно закрывает пасть товарища и берёт его руку. – Как ты можешь убивать своих же братьев, когда они больше всего нуждаются в помощи?

М2, обхватив руку М1, протягивает её к одной из раковых клеток. Их руки переплетаются, М1 чувствует, как он наполняется каким-то странным ощущением. И вдруг видит, что перед ним стоят не ужасные мутанты, а самые обычные раненые клетки.

– Да, я понял. Им действительно нужна наша помощь.

Скопление раковых клеток было всё больше и больше. Вокруг него суетились макрофаги, оберегая его и помогая расти ещё больше, были построены отдельные кровеносные сосуды для лучшего снабжения опухоли. Иногда враждебные лейкоциты всё же атаковали опухоль и убивали самых слабых среди её клеток, но повреждения залечивались другими имунными клетками, а вместо убитых появлялись новые, более сильные, свирепые и крупные.

Через некоторое время даже эти бравые лейкоциты не могли нанести никаких потерь поломанным. Организм более никак не мог сопротивляться опухоли, и рак начал раскидывать свои клешни. Скопление мутировавших клеток уже занимало значительную часть печени и даже начало давить на её стенки изнутри, норовя разорвать, маленькие отростки тянулись в каждый уголок органа, он уже с большим трудом выполнял свои прошлые функции.

Опухоль разрослась столь сильно, что стала заметна не только простым гепатоцитам, но и многим другим далеко за пределами их скромной печени.

В тот миг посреди рабочего дня всё внезапно погрузилось в сон. А потом стенки печени разверзлись под остриём огромного ножа, который начал вырезать не только опухоль, но и огромный кусок печени вокруг него, чтобы зацепить все, даже спрятавшиеся в самых тёмных уголках, раковые клетки. Всё скопление отправляется в забвение. Разрезанные стенки очищаются, сшиваются множеством нитей и в конце концов закрываются.

Гепатоциты спокойно выдыхают. Печень теперь свободна после стольких притеснений.

Но… На краю лёгких уже появились чёрные клетки, незаметно проникающие всё глубже. В лимфатических узлах живут мутанты, закалённые борьбой с лейкоцитами. А в другой части печени, смешавшись с празднующей толпой, стояла одинокая поломанная клетка. Которая понимает, что больше у неё нет огромного старого конкурента, погрязшего в стабильности, а по всему телу - верные союзники, подчинившие себе всю имунную систему.

Битва проиграна.

Научная часть

Более подробное разъяснение всего того, о чём вы прочитали выше, для любознательных.

Тема этого рассказа - опухоли, или злокачественные новообразования. Существуют и доброкачественные новообразования, но, как можно было бы подумать из названия, они не несут организму добро и что-то хорошее. В отличие от злокачественных, они просто не вредят или вредят несильно, и могут оставаться в организме долгое годы на одном месте. Злокачественные же наоборот быстро развиваются, прогрессируют и мешают жить. Доброкачественные часто переходят в злокачественные без лечения.

Опухоль, появившуюся самостоятельно, а не из другой опухоли в другой части организма, называют первичной. На самом деле первичные опухоли сравнительно редко обнаруживаются в печени, органы-лидеры по этому показателю - лёгкие и половые органы. Но с той или иной вероятностью опухоль может возникнуть в любой ткани организма без исключений.

Любое новообразование состоит из особых клеток, у которых по той или иной причине (о них будет ниже) были сломаны механизмы регуляции деления, из-за чего такая клетка начинает делиться неограниченно и не отвечает на сигналы регуляции от организма. Наиболее значимый такой сигнал - сигнал к апоптозу, программируемой добровольной гибели клетки. Другие клетки организма или сама клетка может активировать особый ген, который приведёт к началу апоптоза. Раковые клетки образуются в организме не так уж редко, но в абсолютном большинстве случаев они уничтожаются - или сами, или иммунной системой организма. Благодаря этому рак зачастую заканчивается так же быстро, как и начинается. Но, у некоторых из клеток ломается ген, который как раз отвечает за апоптоз, а иммунная система может и не устранить угрозу вовремя.

Причины, по котором в клетке ломаются гены, могут быть разными. Это и излучения, начиная ультрафиолетовым от солнца и заканчивая радиационным, и химические вещества вроде алкоголя и никотина, и вирусы, например, гепатит C, и даже другие наследственные заболевания. Каждый этот фактор не гарантирует рак сам по себе, но увеличивает риск его развития, особенно в связке друг с другом. Например, человек, который только курит или пьёт, имеет значительно меньше рисков подхватить рак, чем тот, который и курит, и пьёт.

Рак печени, представленный в рассказе, называется гепатоцеллюлярная карцинома. В зависимости от вида ткани, которая подверглась мутации, и органа, в котором эта ткань расположена, рак протекает немного по-разному. И у каждого вида рака своя классификация стадий, зависящая обычно от размера опухоли и наличия вторичных новообразований (то есть, метастаз).

Очень интересно взаимоотношение имунной системы организма с раковыми клетками. Одни из самых значимых клеток имуннитета - макрофаги. Именно они отвечают за поглощение и уничтожение вредителей. Точнее, различают два вида макрофагов: М1 и М2, первый из которых как раз и занимается этим. Второй же не только уничтожает, но и восстанавливает организм после воздействия патогена. При раке М2 видит в раковых клетках не инородные, а свои, и стремится к их восстановлению (в котором они даже не нуждаются), активно выделяя вещества, способствующие усиленному росту клеток. М1 и М2 не имеют существенных различий в строении, и раковые клетки могут путём синтеза особых веществ перепрограммировать неугодных им М1, которые их уничтожают, в М2, которые их бесконечно лечат. Таким образом раковая опухоль подчиняет себе имунную систему организма, оборачивая её работу в свою пользу.

Рак получил своё название от вида кровеносных сосудов, которые выстраиваются вокруг него для снабжения кровью. Строение этих сосудов, которые темнее, чем соседние ткани, напомнил древнему исследователю Гиппократу вид клешней краба.

Существует множество способов вылечить рак. Химеотерапия (в организм вводят химикаты, мешающие раковым клеткам делиться), радиотерапия (лучи радиации убивают раковые клетки, здоровые клетки из-за того, что поломаны меньше, терпят меньший вред), хирургия и многие другие.

Но, к сожалению, все они работают обычно только тогда, когда опухоль одна или лишь с одним метастазом. Пациенты с многочисленными метастазами считаются безнадёжными. Вылечить их уже не получится, и рак рано или поздно возьмёт своё.

В 2018 году почти 10 миллионов людей в мире умерли от рака. Рак стал причиной каждой шестой смерти в России в 2021 году, больше него убили только сердечно-сосудистые заболевания. Рак - одна из главных проблем человечества, решение которой - одна из главных задач науки.

Но!

Даже запущенный рак - не моментальный приговор. Существуют способы замедления развития рака. Например, гормональная или иммунотерапия - эти способы позволяют организму эффективнее бороться с ним или меньше страдать от его эффектов. При правильном соблюдении всех норм человек даже с тяжёлой стадией может не так уж редко прожить ещё пять, а то и больше, лет. Конечно, это не сравнимо с полной жизнью, но сколько всего можно успеть сделать за эти пять лет из того, что реально хочется, если уже не будет оправдания “Займусь на пенсии”?

Когда миром правили законы

За окнами давно уже было темно и безлюдно. Комната почти безмолвствовала - был слышен только лёгкий треск древесины в качающимся кресле. Стены были увешаны коврами, в углу стояла клетка с большим коршуном, вычищавшим свои синеватые крылья, в чаше горела толстая свеча, а на подушке прямо у пола скучающе сидела юная дама. Девочка с кошачьими ушами, хвостом и короткими коготками на пальцах. Ей следовало бы пойти спать, но день выдался слишком уж тоскливым, и с неизрасходованной ребяческой энергией сна не было ни в одном глазу.

– Госпожа Шархима, - к старшим в доме нужно относиться с уважением всегда. - А расскажите, пожалуйста, что-нибудь.

Старая леди в кресле качнулась ещё раз и замерла на месте. Взгляд так и остался где-то далеко за стенами дома, но зрачки стали яснее.

– И что ты хочешь послушать в этот раз? - ответ с недвусмысленным согласием оживил девочку. Она сразу же привстала и впилась в бабушку глазами, пылающими любопытным огнём.

– Про старину. Не когда наш народ уже знал про священных Санакал, а ещё раньше, самые истоки, то, с чего у нас всё началось.

– Ох. Давно уж всё началось. Очень. Но… Хорошо. Многое забылось, но память из поколения в поколения сильнее времени.

Леди прокашлялась, немного задумалась над первыми словами, но после пустилась в долгий рассказ.

*

– Сколько наш народ себя помнил, у него всегда было одно - имя. Как и мы сейчас, наши предки звали себя алхутарами. Когда мы начали разговаривать с другими разумными расами, нас стали называть проще, аллвами, но раньше каждый аллв был только алхутаром. Никто уже не вспомнит, что было в самом начале, но корни начинают проявляться тогда, когда все алхутары жили в узкой полосе саванн, зажатой между горячими песками центра континента, Тесмуаны, и густыми влажными чащами около океана.

Те аллвы отличались от нас. Мех у них был тоньше, но покрывал больше тела и был цвета охры. Когти длинней, а всё тело и хвост короче. Они жили простыми стаями, сторонились друг друга, и кроме когтей у них были разве что камни. В то время рядом с ними водилось много небольших животных с рогами, скрученными в петли, и точками на шкуре, складывающимися в миллионы узоров. Сейчас таких уже не осталось. Когда стае нужна была еда, они нападали на этих животных и ели тех, кто не смог от них убежать - детёнышей, больных, старых. Но кое-что у них с нами было общее. Именно женщины добывали основное пропитание, были больше и сильнее.

Сначала наших предков было мало, а копытных с петлистыми рогами много, так что еды хватало и на себя, и на новых детей. Но чем больше аллвов становилось, тем теснее была саванна. Разные стаи начали жить слишком близко друг к другу, добывать всё больше копытных, а оставшиеся были слишком быстрыми и осторожными, чтобы их можно было легко поймать. Сильные стаи охотились уже не только на животных, но и на более слабые стаи - отбирать еду у них стало легче, чем добывать её самим. Всех прокормить равнины уже не могли. Спасаясь от своих же сородичей, алхутары начали двигаться всё дальше от родных краёв. Одни - в пустыни, другие - в джунгли. Трудно было на новой земле всем.

Ближе к центру Тесмуаны мелкие, но всё же встречающиеся реки и озёра превращались в единичные оазисы. Солнце, казалось, плавило песок в стекло, дожди были всё реже, а от привычных животных и растений не осталось и следа. Раньше алхутары питались почти только мясом животных, но сейчас им приходилось есть всё, что только попадалось под лапы. Очень многие тогда погибли от того, что их желудки не смогли переварить жёсткие травы и твёрдые панцири насекомых. Кости их, разбросанные вдали от торговых путей, ещё долго можно было отыскать в песках.

Вода была только в оазисах. Там постепенно и собирались аллвы, что смогли преодолеть первые дюны. Но когда стая доходила, среди живых в ней почти никого не оставалось. Аллвы из разных стай, вдали от привычной саванны, оставшиеся почти без родных и обычно не привыкшие к контактам с другими стаями, оказались зажаты рядом друг с другом посреди смертельной природы. Кто-то убивал себе подобных. А кто-то смог начать свыкаться с тем, что остался без привычной стаи. Первые долго не прожили, но вторые смогли приспособиться к тому, чтобы жить вместе с толпой незнакомых аллвов. Там, около воды, быт серьёзно изменился. Аллвессы могли надолго уходить в пустыню, чтобы добыть пропитание, а многие аллвы оставались в оазисе, собирая местные растения, заботясь о детях и вместе отбиваясь от иногда приходящих хищников. Пока женщины охотились поодиночке, соревновались за каждую змеиную тушу, отбраковывая в песках слабых, мужчины учились взаимодейстовать друг с другом, чтобы сохранить жизни потомству.

Но оазисы были слишком мелкими, чтобы суметь стать постоянным домом для аллвов. Растения постепенно гибли от долгого использования, а только на еде из пустыни выжить было невозможным. Рано или поздно наступал момент, когда приходило время покидать оазис в поисках нового. Идти вместе было легче, чем уходить одиночками, поэтому большинство аллвов оазиса покидали его разом. Большой группой, прародительницей племён. В походах и остановках зарождалась иерархия. Сильные аллвессы подчиняли слабых, и те, и другие подчиняли аллвов, но все продолжали выживать вместе, ведь уходить было равно самоубийству.

Аллвы могли годами путешествовать по пустыне, набредая лишь на мелкие лужи вместо тех мест, где действительно можно было бы остаться надолго. Пустыня не знала пощады. Жар её закалял всех тех, кто мог его вынести. Это не могло не сказаться на том, как выглядели пустынные аллвы. Они были крепкими, сухими, с длинными ногами. Шерсти по телу у них стало меньше, но уши уже золотистого окраса увеличились. Хвост стал длиннее и пушистее, чтобы было удобнее обмахиваться. Подушки лап покрылись толстым мехом, спасающим от раскалённого песка. Когти уменьшились, пустынные животные были маловосприимчивы к ним, и приходилось больше пользоваться камнями, палками и заточенными костями. А их толстые ресницы были единственной защитой от ветра с миллионом пылинок. Тела алхутаров были совершенно не готовы только к холодным ночам пустыни. Но они научились переживать их, сворачиваясь клубками в брошенных норах животных или в телах убитых ими больших зверей.

Были и те создания, которых алхутары использовали в пищу меньше. Коршуны. Они часто следовали за племенами, собирая остатки. Выигрывали те мусорщики, которые боялись аллвов меньше и подбирали пищу ещё на небольшом расстоянии от них. Самые наглые коршуны через время ловили кости прямо из рук. Алхутары не трогали их, ведь птицы знали, где находятся водоёмы, и, следуя за ними, можно было найти спасительную воду. Нашему народу потребовалось ещё много времени, чтобы сделать коршунов своими, но начало было положено уже тогда.

Нелегко пришлось и аллвам, ушедшим в джунгли. Саванна была местом, где всё как на ладони, а неприветливые леса встретили гостей вечным полумраком от раскинувшихся листьев деревьев. Во времена дождей землю затапливало так, что нельзя было ступить, не увязнув. И хотя еды было много, самая привлекательная оказалась самой опасной. В джунглях было слишком много того, что хотелось съесть, но есть было нельзя, и ещё больше того, что само хотело тебя съесть. Больше остальных об этом мечтали уршумы и калхарны. Уршумов в наше время не видели уже много лет, но раньше это были крупные хищники, прячущиеся между деревьев. Они были слишком тяжелы для большинства веток, но могли извергать из своей пасти яд на расстоянии, чтобы доставать даже тех, что высоко, а на земле и у группы аллвов было очень мало шансов против них. А калхарны - те самые, которые сейчас живут в своих закрытых домах, существуя с нами, но высокомерно сторонясь нас. Когда аллвы были ещё новенькими в лесах, калхарны жили там уже долго и были более развитыми, чем мы. В голодные годы они охотились ради еды, ловя нас в низком полёте, в сытые - охотой развлекались, приносили в жертву своим идолам.

Алхутары не подчинили себе джунгли, но стали их частью. Крупные стаи привлекали слишком много внимания - стоило появиться в одной части леса, и через пару дней там уже было в избытке других хищников. Даже если удавалось спастись от каждого из многочисленных хищников, болезни, которые подхватывали аллвы от еды и насекомых, в стае хорошо распространялись. В итоге умирали все. Смогли выжить только те, кто оказался отрезанным от остальных: не нашли стаю после нападения хищника и бегства от него, остались единственными выжившими от болезни или просто ушли для родов потомства, а при возвращении назад поняли, что всю стаю поглотил лес. Маленькие семьи притаились в тени и разорвали лишние связи друг с другом.

Вместе с тем уршумы гнали их всё выше на ветки. Аллвы джунглей жили намного больше на деревьях, чем на земле. Домом для них служили трещины в могучих стволах и брошенные птичьи гнёзда, но часто дом был им и не нужен, ведь спать можно было на тех же ветках, где происходила и вся остальная жизнь.

Под крупными аллвами ветки чаще ломались, так что постепенно они стали более лёгкими и грационзными. Их хвост стал тонким и сильным, хорошо держащим баланс, а иногда позволяющим и зацепиться за деревья. Научились приземляться всегда ровно на лапы. Когти их искривились, а чуткие уши могли двигаться независимо друг от друга, чтобы издали слышать, как калхарны разрезают воздух своими крыльями. Ты когда-нибудь чувствовала подсознательный трепет, когда калхарн рядом расправляет крылья? Наши предки в эти моменты замирали или наоборот, бросались забиваться в каждую мелкую щель. Но самое заметное, что шерсти у них стало больше, и вся шкура окрасилась в тёмные и светлые пятна разного цвета, словно разбитая мозаика.

Наверно, единственное, что давало надежду маленьким аллвам в жестоких лесах - это огонь. Когда молния била в дерево или калхарны покидали свою стоянку и оставляли там очаг, аллвы стремились к огню, ведь все остальные хищники его избегали. И хотя они ещё не умели добывать его сами, они уже могли долгие дни поддерживать пламя. Вокруг него могли собираться многие семьи и жить более спокойной жизнью до тех пор, пока огонь случайно не погаснет или калхарны не вернутся в эту часть леса.

Ты хочешь спросить о том, что стало с теми аллвами, кто остался в саванне, верно?

Долгое время у них всё шло своим чередом. Мы мало что знаем о них, но известно, например, что нехватка пищи в саванне привела к тому, что у них возникли ритуальные бои. Без лишних травм можно определить, кто достоин сегодня есть.

Погубило их то, что спасало ушедших в джунгли. Огонь. Пожары в саванне возникали часто и были там в порядке вещей, но в один год саванна запылала почти полностью. Легенды гласят, что на сотни километров не было ни единого места, где не ощущался бы жар огня и удушающий смрад дыма. Многие алхутары сгорели, но ещё хуже пришлось тем, кто выжил. Ведь огонь уничтожил всю траву, которую ели копытные. Очень быстро почти все из них умерли от голода вместе с мелкими животными. От нехватки и тех, и других начали погибать уже хищники, в том числе и аллвы. Слишком привыкшие к одному виду пищи, они не смогли переключиться на насекомых или уцелевшие растения, так же, как и настолько резко уйти в пустыни или джунгли.

Началась безумная агония умирающего вида. На клочках уцелевшей саванны аллвы пожирали уже друг друга, все измазанные в саже с ног до головы, сошедшие с ума от голода и травм, полученных в боях. Слишком мало аллвов выжило тогда. Саванный вид не смог восстановиться. Последние его представители были съедены падальщиками тогда, когда саванна начала расцветать в новый сезон дождей. Но расцветать уже без этого вида.

*

– Как-то так.

Не стоило ей рассказывать всё это. За окном уже начало светать. Юная леди опять будет спать половину дня. Стоит только удивиться, как она выдержала всё это.

– А что было дальше с пустынными и лесными аллвами?

– Приближались к нам. Пустынные научились добывать воду из-под земли и приручили животных под вьюки, чтобы потом создать большую сеть по всей пустыне для всех племён, джунглевые освоили создание огня и переняли у теряющих позиции калхарнов обработку дерева. Потом стали достаточно умны, чтобы увидеть в нашем мире присутствие Санакал. И там уже всё быстрее двигались к цивилизации от жестоких нравов прошлого.

– А дальше?

– А дальше можешь встать и посмотреть в зеркало, чтобы понять, что случилось. Я пока позову Лархама, чтобы он подготовил твоё место ко сну.

Девочка вскочила с места, порхнула к зеркалу, неприметно висящему в углу, и взглянула в него.

В ответ на неё посмотрела молодая аллвесса. С большими неподвижными ушами, покрытыми пятнистым мехом. Толстым меховым хвостом. Небольшими загнутыми коготками. Жилистыми длинными ногами. Невесомым силуэтом. Длинными густыми ресницами и скрытым под ним взглядом притаившегося хищника.

А сбоку на неё же уже смотрел подошедший Лархам. Мальчик-аллв с туго затянутым ошейником.

Научная часть

Более подробное разъяснение некоторых моментов, о которых вы прочитали выше.

Аллвы - вымышленные существа, живущие на вымышленном континенте Тесмуана в вымышленном мире. Но развивались и жили они по тем же законам, которые царят в нашем мире.

Сначала хотелось бы рассказать про общие понятия.

Новые признаки, возникающие у всех организмов в живой природе, появляются абсолютно случайно посредством изменений в геноме. Но закрепляются признаки в общем для всего вида через механизм естественного отбора - когда особи, наиболее приспособленные к факторам окружающей среды выживают и передают свои признаки потомкам, а особи менее приспособленные умирают. Организм должен быть хорошо приспособлен к вообще всему, что окружает его, но решающее значение обычно оказывает фактор, значения которого максимально негативно сказываются на жизнеспособности. Например, высокая температура и отсутствие влаги в пустыне будет серьёзно влиять на весь организм, а то, что песок жёлтого цвета, конечно, помешает скрываться в нём зелёным особям, но ни на что кроме раскраски не повлияет. Фактор, оказывающий наибольшее влияние, называется лимитирующим.

Естественный отбор бывает нескольких видов:

Стабилизирующий, при котором действие отбора направлено против особей, имеющих отклонение от средней нормы. Аллвы, оставшиеся в благоприятных условиях саванны, почти не менялись со временем. Им не было необходимости этого делать, ведь они уже и так были приспособлены к условиям среды. Стабилизирующий отбор объясняет наличие уже в нашем мире видов, которые при всех изменениях с планетой продолжают жить и выглядеть примерно так же, как и их предки. Такие виды, близкие к древним, но живущие сейчас, называются реликтовыми. Это, например, крокодилы или акулы.

Движущий, при котором отбор благоволит одному направлению признаков и не благоволит всем остальным. Только аллвы с хорошим слухом могли переживать нападения калхарнов, тогда как особи с плохим слухом слышали их слишком поздно.

Часто встречается и другой тип отбора - разрывающий.

Разрывающий отбор благоволит признакам, являющимся противоположностями друг другу, но не благоволит среднему варианту. У пустынных аллвов могло быть не только пониженное количество шерсти, ведущее к лучшей отдаче тепла во внешнюю среду (как у человека), но и густая шерсть, которая предохраняла бы их от получения лишнего тепла от внешней среды (как у верблюда). Что в обоих бы случаях привело бы к лучшей переносимости жары.

В рассказе серьёзно затронута тема взаимоотношений между животными. Так, существует:

Хищничество, при котором одно животное поедает другого (саванные аллвы и копытные). Но на почти каждого хищника всегда найдётся тот, кто может съесть и его самого (аллвы джунглей и калхарны). Хищник, который является последним в пищевой цепи и его уже не едят другие хищники, называется сверххищником. Ярким примером сверххищника в нашем мире является человек, которого при обычных условиях не может съесть ни один другой хищник из-за развития вооружения.

Мутуализм, при котором оба животных получают выгоду от сотрудничества. Не стоит путать с симбиозом. Симбиоз - обязательные отношения, без симбиоза организмы, вступающие в него, умрут. При мутуализме не умрут, но станут жить хуже. В рассказе коршуны и пустынные аллвы вступили в мутуализм.

Комменсализм, при котором одному животному хорошо от взаимодействия, другому всё равно. Пустынные аллвы ночевали в брошенных норах. Их хозяевам уже было без разницы, что происходит с их домами, а аллвы переживают в них ночные морозы.

Это три из четырёх видов взаимоотношений, которые были наиболее подробно разобраны в рассказе. Кроме них, есть ещё паразитизм, схожий с хищничеством, но без причинения настолько серьёзного вреда одному из организмов, аменсализм, при котором одному организму плохо, а другой даже не замечает, что делает плохо другому (в нашем мире, например, слоны вытаптывают большое количество травы просто при своём передвижении) и нейтрализм, когда обоим организмам нейтрально, но стоит отметить, что они при этом живут в одном месте и используют схожие ресурсы, но всё равно по каким-то причинам друг на друга влияют разве что очень и очень косвенно.

Есть и ещё один вид взаимоотношений, который был подробно разобран в рассказе и на котором я остановлюсь подробнее. Это конкуренция. Когда оба организма не сражаются непосредственно между собой, но конкурируют за ограниченные ресурсы с негативными и положительными последствиями для обоих. Конкуренция бывает межвидовой и внутривидовой. Межвидовая, то есть, протекающая между разными видами, не столь сильна, ведь разные виды обычно находятся в хотя бы немного, но разных нишах. И уршумы, и калхарны охотились на аллвов в качестве достаточно лёгкого источника пищи, можно сказать, конкурировали за них. Однако, если бы аллвы были истреблены полностью, то оба вида легко перешли бы на другие источники пищи.

Внутривидовая конкуренция намного сильнее из-за того, что особи одного вида занимают полностью схожую экологическую нишу и используют одни и те же ресурсы. Внутривидовая конкуренция позволяет поддерживать количество вредных мутаций среди всего вида на низком уровне, но в то же время при слишком жёстких условиях (в которые попали аллвы в саванне) может привести и к полному уничтожению вида, хотя случается это нечасто. В основном при схожем стечении обстоятельств у многих видов немного особей выживают, и потом из них может восстановиться вся популяция. До тех пор, пока конкуренция вновь не станет слишком сильной и опять большинство не погибнет. Есть и виды, у которых всё стабильнее - чем больше особей, тем больше конкуренция и меньше прирост особей, пока не настигнет равновесие и прирост не станет равен примерно нулю.

Очень интересно то, каким образом человек (а в нашем случае - аллвы) приручил своих первых животных.

Расхоже мнение, что люди охотились на взрослых особей, находили в логовах новорождённых и из жалости выкармливали их, постепенно отбирая более покладистых.

Но современные исследования показывают, что волки, выкармливаемые и находящиеся в тесном контакте с людьми в течении нескольких поколений, остаются такими же волками. Молодые волки могут показывать знаки любви к человеку, но с течением времени они всё равно уходят в дикую среду обитания или могут возвращаться и уходить из человеческого лагеря по своему усмотрению. Кроме того, собаки отличаются от волков в среднем меньшим размером зубов, более толстой шкурой и черепом меньших размеров. Всё это - не очень-то полезные признаки для древнего селекционера, который стремился к выведению полезной собаки, верно?

Наиболее современной точкой зрения считается, что домашние волки и кошки выведены не искусственным отбором, а естественным. Роль человека заключалась только в том, что он создавал новую среду обитания. Для кошек - обилие мышей, поедающих запасы зерна. Для собак - свалки объедков. Человек защищался от более крупных и опасных хищников, которые в основном старались их избегать. Менее пугливые волчьи и кошачьи особи постепенно селились в человеческой среде обитания. Дикие волки должны были быть крупными, организованными в стаи и умеющими находить, ловить и убивать значительных размеров подвижную добычу - такую, как лось или олень. Но большое тело и особенно мозг для своего роста и деятельности требуют много энергии. Собаки же приспособлены к поиску пищи на свалках, где она есть постоянно, но низкого качества, т. е. не такая калорийная, как пойманная на охоте добыча. В такой ситуации преимуществом оказывается небольшая голова. В новой экологической нише (свалки) более мелкие и спокойные животные имеют преимущество над крупными нервными охотниками за добычей, меньшие по размерам волки тратят минимум энергии, выживают и размножаются лучше, чем большие и тревожные охотники.

Таким образом, человек не приручал волка. Волк сам приручился. Так же как и кошки. Так же как и коршуны в рассказе. С травоядными есть свои особенности, но в целом и там всё было похожим образом - более спокойные лучше переносили сначала просто присутствие человека, а потом и действия с его стороны.

Уже после приручения первый искусственный отбор не носил осмысленный характер. Древние люди просто выбирали животных для размножения из личных симпатий, не задумываясь о том, что это окажет влияние на дальнейших их потомков. Такой отбор называется бессознательным и долгое время был главным в селекции.

А теперь, после разбора крупных понятий, будут разобраны более мелкие детали. Фактически, ниже вы получите горсть не слишком связанных, но интересных фактов.

- Человек со своими длинными руками - самый совершенный метатель в мире. Даже без интеллекта благодаря строению тела он мог бы отбиваться от очень многих хищников намного крупнее него.

- Мы редко на самом деле имеем представления о том, как выглядели древние вымершие животные. Всё, что мы зачастую можем - попытаться правильно сложить кости. Всё остальное органическое слишком плохо переживает время. Какого цвета было животное? Было ли с перьями или в чешуе? Какое было строение органов? Обо всём этом мы очень часто можем лишь догадываться. Хорошо, когда есть вид, который мог бы зарисовать животных на скалах или сохранить их описание в устной форме. Плохо, когда этот вид религиозен.

- Большие уши способствуют хорошей теплоотдаче. Способность ушей к независимым относительно друг друга горизонтальным поворотам (посмотрите видео с каракалами, они так умеют) помогает лучше отслеживать положение источника звука, основываясь на том, какого уха звук достигает быстрее.

- Солнце никак не может плавить песок в стекло, для этого нужна температура больше полутора тысяч градусов. Но это могут сильные молнии. При их ударе в некоторые виды песка образуются вытянутые стекловидные минералы, называемые фальгуритом.

- Способность уршумов плеваться ядом пришла прямиком из реального мира. Так умеют некоторые виды кобр - из отверстий в клыках они могут плеваться раствором токсинов на расстояние до трёх метров, попадая достаточно чётко в глаза. От чего животное слепнет, временно или навсегда. В основном этот механизм они используют для самообороны от крупных хищников, но могут и при нападении.

- Окраска, основанная на контрастных пятнах или линиях, называется расчленяющей. Если покровительственная окраска основана на простом сливании с фоном, расчленяющая размывает силуэт существа - становится трудно понять, где заканчивается оно и начинается фон. В джунглях окраска из пятен наиболее эффективна, ведь там повсюду мелкие просветы солнца сквозь листву в виде небольших ярких пятнышек на общем затенённом фоне.

- Инстинкты и рефлексы живут в мозге долгие поколения и могут продолжать работать против опасности даже тогда, когда опасность уже миновала. Очень давний предок человека жил на деревьях и должен был быстро проснуться, если вдруг начал падать. А сейчас мы можем начать неожиданно падать в бездну во сне и проснуться от этого. В каждом лесной коряге или силуэте в темноте мы видим животных или страшных созданий, которых там быть не может. Всё это - древние рефлексы, бесполезные сейчас, но сохранившиеся с тех времён, когда от них зависело выживание.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге