Настоящие пираты Карибского моря

Глава 1

Море спокойно и ветерок едва дышит, не в силах разогнать волну, и наш тендер тащится по морской глади лениво рассекая вертикальным форштевнем морскую гладь. Ни дать, ни взять, мирная посудина, на которой возят всякую всячину, от сахара и до бочек с ромом. Только на самом деле мы пираты.

Это там, в открытом океане плавают фрегаты, корветы и галеоны, а тут хватает всякого. Шхуны, флиботы, пинасы и даже каноэ, вот типичные суда Карибского моря. Пираты тоже не все на больших кораблях, да и команды из всякого сброда. Беглые рабы, пеоны, охотники и разорившиеся крестьяне, вот они, пираты карибского моря.

Акула прошлась мимо нашего судна, большая такая, в половину тендера. Такая перекусит пополам и не поморщится. Но никого ей перекусить не довелось. Тёмная тень метнулась в воде, и на акулу кинулась большая касатка. Удар и вода окрасилась в красное, а касатка рвала тело огромной рыбы пожирая акулью печень.

– Морской демон решил пообедать? – высокий негр подошёл к борту и разглядывал битву морских монстров. – Такая разнесёт наше судно и не поморщится.

– Не переживай, у нас прочное судно, – капитан знает его, от киля и до клотика.

Сейчас его больше волновало поведение облаков. Не прошло и часа, как вся команда была поднята по тревоге.

– Паруса убрать, крепить по-штормовому, летучий кливер заменить на штормовой!

Казалось, что может быть опасного в облаках, но они летели так, что стало ясно, высоко в небе что-то происходит. Небольшие облака резко пошли вниз и вскоре нас накрыл такой шквал, что мы едва стояли на ногах. Хорошо, что успели убрать паруса, увязав наш гафель вместе с киком. Стаксель и кливер уже увязаны внизу, а на носу поднялся небольшой брезентовый кливер, позволяющий удерживать судно на курсе.

Волн долго ждать не пришлось. Они били в корму. Но она у нас наклонная, да ещё поверх неё лежит широкая доска, отбивающая брызги. Правда в ней прорезана дырка, выполняющая функции гальюна, но и она сейчас закрыта щитком. С каждым ударом волны в корму, судно как будто подпрыгивает, но мы привыкли к этому. Зато палуба остаётся сухой, а дождя пока не видно. Облака не собираются в тучи, хотя все готовы и к сбору дождевой воды.

– Похоже, дождя не будет, – вздыхает светловолосый бразилец.

– Не беда, за пару дней дойдём до впадения реки, если ветер не переменится, – капитан у нас, настоящий морской волк, даром, что женщина.

Она единственная на борту, кто хоть что-то понимает в навигации. Впрочем, в Карибском море заблудиться трудно, пару дней хода на запад, и ты упрёшься в берег. Никаких секстанов у нас нет на борту, только компас и часы у капитана. Обычные карманные часы, впрочем, довольно дорогие, точные, которые показывают время без ошибок. Поговаривают, что она подралась когда-то с большим английским кораблём и едва не погибла, но как-то выжила, а потом раздобыла это судно и набрала нас по одному.

Кого-то выловила в море, кого-то спасла на берегу, но остаться в экипаже можно только тогда, когда ты умеешь сражаться, презираешь смерть и не способен украсть у своих. Остальных высаживают на берег, а уж в порту или на одинокий остров, зависит от обстоятельств. За воровство у своих высаживают на необитаемый песчаный островок, а там живи, если сумеешь.

Высокого негра как раз и сняли с такого островка, но он спасся с судна работорговцев, а на острове выжил на кокосах. Он хороший воин, умеет сражаться с мачете и абордажной пикой, а зовём мы его Ван. Вообще-то он Мбванга, но так язык можно сломать, поэтому остановились на более звучном варианте. На судне у всех клички, так проще и безопаснее, они не говорят о прошлом и на суше никто нас не узнает.

Я Мак, это от Мак’Миллана, в общем, всё проще и понятнее. Бразилец просто Рон, хотя так-то он Рональдиньо. Есть ещё Хосе беглый испанский солдат, которого наша капитан спасла на берегу, проткнув кинжалами парочку его преследователей. Эта умеет сражаться чем угодно, но обычно предпочитает здоровенный кинжал с лезвием в полметра. Её мы зовём просто Кэп, а так она Жозефина, но это я случайно узнал. Кинжалов этих у неё не знаю сколько, наверно десяток, даже в рукавах парочка острых и тонких стилетов.

Однако шторм разыгрался не на шутку, но мы подняли второй летучий кливер, поставив оба паруса «бабочкой» и теперь волны догоняют нас не так яростно. Чёрт, а небо светлое и ни капельки дождя не падает на палубу.

– Двое спать, если получится, сейчас на палубе лишние люди не нужны, – капитан понимает, что отдых нужен.

Нас всего пятеро вместе с капитаном, так что двое, это резерв на потом. Пираты Карибского моря, это нищета, отчаявшаяся, кому нечего терять, но только не мы. Кэп знает, кого взять и где продать, а уж шороху мы наведём изрядно. У каждого по паре пистолетов, да ещё есть мушкеты и абордажные пики. В общем, мы готовы к любому бою, хотя сражаться приходится редко. Обычно подходим, даём залп и требуем остановиться.

Нет, попадаются такие идиоты, которые даже пушечкой грозятся. Далась вам эта пушечка, ну выстрелите и что, даже если кого-то убьёте, остальные вам глотки порвут. Но тут у нас есть испанец, который из мушкета может попасть в глаз кому угодно на палубе. Выбиваем прислугу у пушки и на абордаж. Тогда щадим только тех, кто сдался, а лишней крови нам не надо. Зато отнимаем всё оружие, кроме кухонного ножа.

Но чаще сдаются, да и зачем умирать, если воду и мешок муки мы оставляем всегда, таково правило в здешних водах, чтобы не умерли с голоду и от жажды. Только сейчас надо переждать шторм, на промысел отправимся после. Я на палубе, держусь за ванты, на другом борту Рон. Просто ждём какой команды от капитана, она на румпеле. Пока шторм не закончится, так и будет стоять.

– Мак, трави шкот, – командует Кэп, – Рон набей посильнее!

Значит, уходим в бок, а смысл стал ясен через час, когда мы пролетели мимо скал, оставив их в миле по левому борту. Похоже на то, что она знает здешние воды, как свою каюту. Каюта у нас одна, впрочем, это скорее гроб, чем нормальное помещение. Чуть больше фута пола и узкая койка, а по бокам шкафы. Спать там в шторм нереально, грохот стоит такой, что не заснёшь. Возвращаемся на прежний курс, неизвестно, сколько продлится шторм, а нам лучше войти в реку, а не выбрасываться на берег.

– Всех наверх! – капитан что-то там увидела. – Приготовиться к забору воды!

Парни быстро заняли свои места, и мы растянули брезентовое полотнище от борта до борта, закрепив на фальшборте углы. Бочки уже стоят, и мы с большими кружками ждём. А небо чернеет так быстро, что понятно, будет ливень. И тут кто-то открыл небесный кран. Чтобы услышали, надо орать во всю глотку, брезент быстро стал наполняться водой, и мы черпали её переливая в бочки. Промокли все до нитки, но никто не жаловался.

– Кэп, бочки полны! – орём по очереди.

– Стирайте одежду и мойтесь! – её голос слегка дрогнул, но мы знаем, что наши голые телеса не возбуждают капитана.

Никто даже не думает намекнуть на желания, зарежет мгновенно. Мы разделись, выстирали свои тряпки, отмыли тела, поливая кружками себя и друг друга, вдоволь насмеялись над собой, а она так и смотрела на паруса, держась за румпель. Иногда кажется, что она не человек, а машина, или ведьма, но в жизни капитан просто душка, всё понимает и сочувствует вполне искренне.

– Всем смотреть вперёд, кто обернётся, убью! – капитану тоже надо заняться собой.

Шторм кончился к обеду, сначала выключили небесный кран и тучи пронеслись дальше. Через час ветер ослаб, и мы поставили полную парусность, ибо болтаться на мёртвой зыби хуже всего. Наши паруса наполнились ветром, и мы полетели вперёд, изменив курс. Большой гуари на мачте тянет так, что ванты набиваются, становясь похожими на стальные палки. Стаксель с кливерами слегка гудят, а мы летим, покачиваясь с носа на корму.

– Всем смотреть вперёд!

Ну это понятно, капитану нужно заняться своими делами, потому у нас и гальюн на корме, а за борт справлять нужду строго запрещено. Это расхолаживает команду, чего никак нельзя допускать. Мы не оборванцы, как другие, одеты с иголочки, но при этом смотримся не менее устрашающе. Пару минут и всё возвращается в обычное русло, но долго расслабляться не получается.

– Приготовиться к бою! – а вот и добыча.

Прямо по курсу двухмачтовая шхуна. Интересно, сколько там народу в команде, так возьмём или придётся биться? Пистолеты проверены, мушкеты заряжены, тесаки на месте, а пики у нас всегда в пирамиде на палубе. Догоняем шхуну, они боятся поставить полную парусность, чтобы не лечь парусами на воду, но нам это на руку. Догнали, и Кэп берёт рупор.

– Эй, на судне, спустить паруса, лечь в дрейф! – её голоса в этот момент можно испугаться.

– Капитан, – ответ со шхуны долетает уже не так сильно. – На такой зыби будет неудобно грабить нас.

Юморист, но он прав, без парусов суда качает, как … Нет, за такие слова капитан не похвалит.

– Тогда право руля и следуйте за нами! Будете послушными, возьмём меньше.

Согласились, прямо не интересно, зато и без хлопот. За островом волн нет, и мы перегружаем бочки с ромом. Взяли немного, но все бы так соглашались, а то порой половину команды приходится выбить, пока сдадутся.

– Бумага есть? – Кэп на борту шхуны.

Написала что-то на листке бумаги, достала из кармана перстень и припечатала внизу.

– Это для коллег, да и нам можно показать, если забудем.

Она всегда так делает, странная привычка, но дважды в год грабить одно и то же судно, это уже для неё неправильно. Теперь, счастливые, расходимся своим курсом. Иногда кажется, что умные капитаны берут сверху груз, чтобы расплачиваться с ней. Да, капитан у нас особенная, говорит на куче языков, однажды даже с индейцами о чём-то говорила. А на берегу сидит в своей каюте, не сходя на берег, если не надо что-нибудь закупать.

– Не устали? – Кэп смотрит на нас, а шхуна растворилась уже в морской дали. – Можем продать, а можем взять кого-нибудь ещё.

А нам что, хоть ром пить, хоть грабить, но деньги лишними не бывают. Тем более, зыбь помаленьку улеглась и уже не так болтает нашу посудину. Тендер интересный, с невысокой мачтой, на которой поднимается парус гуари. Это когда гафель становится почти вертикально, тут высокая и не нужна. На носу стаксель, кливер и летучий кливер парусность продумана до мелочей. Усилия на румпеле невелики, да и к ветру идёт довольно круто.

Корпус широкий от миделя до кормы, но судно быстрое и воду кормой не тащит. Обводы такие, что только диву даёшься, когда мы ставим тендер в док. Без этого не прожить в Карибском море, сожрёт червь. Приходится сушить корпус, чистить и красить. На краску только уточки липнут, а червю это не по вкусу. Недавно появилась свинцовая краска, на эту довольно долго никто не цепляется.

А так стоим порой неделями в реке, пресную воду не переносит червь. Команда по очереди уходит на шлюпке на сушу, надо же отдохнуть и прогулять свои денежки, которые Кэп честно делит между нами.

– Паруса слева по борту! – негр Ван заметил первым с высоты его роста. – Пинка, гружёная.

– Идём на сближение, проверить оружие! – Кэп решительно переложила румпель.

Мы подтянули шкоты, перекинули кливера на другой борт и приготовились к сближению. Пистолеты, мушкеты, а холодное оружие всегда при нас. Парусник с латинскими парусами попытался уйти острым курсом, но наш тендер может идти и так, даже круче. В полный бейдевинд мы настигли купца и потребовали остановиться. Эти идиоты выкатили пушку, но мы расстреляли прислугу из мушкетов.

– За это вы будете наказаны кто не сдастся, все умрут, – справедливо, чего артачиться, если всё равно не можете сопротивляться?

Команды на пинках семь-восемь человек, а сейчас они потеряли троих. Сдались, как только абордажные кошки полетели на борт, они побросали оружие и поднял руки.

– Ну и зачем? – капитан не кровожадная, просто спуску давать не стоит. – Ладно, сами всё выдадите или нам лезть в трюм?

Груз оказался хорош: вино, табак, пряности, индиго и ткани. Вот тут мы загрузились под завязку, забрав всё ценное, а нечего пытаться стрелять по нам. Вино непросто пристроить в местных портах, но капитан знает дома, где его купят. Теперь всем и не заснуть под палубой. Скинув пушку в море и забрав порох, пистолеты и два мушкета, всё, что было приличного на пинке, мы ушли в порт, с таким грузом лучше в Нассау или в Гавану.

– Идём в Нассау, это будет немного дешевле, но намного безопаснее, – решила капитан, а мы и не спорили.

Будет хорошая доля каждому и почти без боя, во всяком случае, абордаж не потребовался. Евреи в Нассау скупают всё, что имеет хоть какую-то ценность, и не задают вопросов о происхождении товара. Три дня пути, и мы уже в порту. Старый еврей сам пришёл на причал и осмотрел всё, а потом приехали телеги и весь груз перегрузили на них.

– Это очень хороший товар, – заметил он, отсчитывая пиастры, монеты ходовые и в любом уголке мира их принимают. – А вы одна? Сейчас опасно ходить одной по улицам.

– Эфраим, что значит опасность, только возможность размяться на берегу, – усмехнулась женщина. – Отнести у меня есть кому.

Увесистый мешочек достался мне, и перекинув его за спину, я отправился за капитаном. На нас всё же напали, но я даже не успел взяться за тесак. Тонкими стилетами она уложила троих за несколько секунд, оставшийся кинулся наутёк, и мы его отпустили. Убивать она умеет, но не любит, поэтому вздохнула грустно, залезла в мешок и оставила три пиастра на трупах.

– Пусть похоронят по-людски.

Делили мы на судне, время тихое и никто не увидит нашей делёжки. Делим на шесть частей, так условились сразу. Одну часть откладываем на ремонт судна. Все довольны и уже планируют, как прогуляют свои деньги.

– Это ваши деньги, но пропить их просто, а можно хоть что-то отложить на будущее, – напомнила она и ушла в каюту.

Не все вняли, но я отложил треть своей доли в сундучок. Пить я не большой любитель, а на девок хватит с головой. С кабаками тут не так богато, как в Гаване, но на нас хватит вполне. В общем, погуляли от души, пропили почти всё, да и местных красоток обкатали. Уже и на судно пора, собрались все, ждём Вана. На нём повисли аж три шлюхи, хохочут, целуются, сразу видно, понравился он им.

– Погуляли, теперь по кофе и палубу драить, завтра выходим в море!

Капитан не сердится, понимает, что нам это нужно, но после любой попойки следует и похмелье. Кофе немного привело нас в чувство, а работа, начавшаяся вяло, разогнала кровь по сосудам, и мы уже почти протрезвели, когда палуба засияла. Хосе стал упражняться со своим клинком, который и шпагой не назвать. Узкий, обоюдоострый, с крестовиной и кольцом для пальца. Им он ловко колет при абордаже, но и рубануть может, если надо.

И тут в порт вошла бригантина, довольно любопытная, низко сидящая, видно загруженная. Кэпа как подменили, она всматривалась в эту посудину, а потом собралась на берег. Но сначала переоделась в своей каюте.

– Мак за старшего и ночью стоять на охране, – ничего непонятно, но приказы надо выполнять.

Ловко спрыгнув на причал, она отправилась в сторону причалившей бригантины. Парни удивились, но виду не подали, хотя бразилец всё-таки высказался.

– Куда это она так сорвалась?

– По делам, надо кое-что перетереть с капитаном бригантины, – а что я ещё скажу, что Жозефина влюбилась в голубоглазого француза?

Это их личное дело, а с другой стороны, мы же кувыркаемся с шлюхами в кабаках, так какие претензии. Судно должно быть в порядке, поэтому осматриваю всё, заставляя парней где-то подтянуть что-то привязать. Надраили колокол, обмотав тряпкой его «язык», проверили тали, на корме, где висит шлюпка. Она у нас небольшая, но пятерых выдержит вполне.

Кэп вернулась поздно, когда на вахте стоял негр Ван, переоделась в каюте, а потом вывела тендер из порта под одним стакселем. В Нассау непросто покинуть порт, тут такая гавань, что приходится лавировать между судами и скалами, но она справилась. А утром мы догнали флибот, который вёз гаванский ром и сигары.

Четыре пушки, по две на борт, могли доставить нам серьёзные неприятности, но мы подошли вне зоны обстрела. Кэп направила тендер прямо в борт флибота и там даже не успели зарядить орудия.

– Сдавайтесь, иначе я вас уничтожу! – женщина может кричать так, что мурашки бегут по телу.

Глупцы заявили, что не сдадутся без боя, но это их проблемы. Мушкеты здорово проредили команду, а потом мы ринулись прямо по бушприту к ним на палубу. Кэп тоже не стала ждать и побежала вместе с нами. Этот способ высадки она и придумала, быстро и неожиданно для противника. А на борту флибота завязалась схватка.

Мы сразу пустили в дело пистолеты, обеспечив себе безопасную высадку, а там уже схватились за тесаки и шпаги. Десяток матросов изначально уменьшились до пяти ещё до высадки, а там уже и не было смысла сопротивляться. Один за другим, противники бросали оружие и поднимали руки.

– Этих связать, но пусть живут! – она даже перевязала капитана, которому сама и проткнула стилетом плечо. – Ну зачем, взяли бы мы треть или даже четверть, а теперь заберём всё, что к нам влезет.

Кэп вроде даже жалела всех погибших и раненых. На самом деле, мы же не злодеи, крови нам не надо. В общем. Перегрузили половину бочек с ромом и забрали все сигары, а нечего было так упираться.

– Сами дойдёте? – Кэп, сама учтивость.

Теперь всё это надо продать, но за нами погнался бриг под английским флагом. Этот разнесёт нас в клочья, поэтому из парусов выжимали всё, что только можно. Всё равно, к ночи они нас догонят, а ночной абордаж никак не входил в наши планы.

– Все по местам, проверим, какие они прыткие, – Кэп что-то задумала. – Поворот фордевинд!

Мы на шкотах, а она лихо заложила вираж. Гик на гуари перелетел так, что мы едва не упали. Быстро перекинув шкоты на стакселях, мы легли на новый курс. Капитан смотрит на часы, а на бриге лихорадочно брасопят реи.

– Неплохо, теперь слушайте все. Едва начнёт смеркаться, грузим в шлюпку порох и несколько бочек рома. Хосе, сколько у нас фитиля?

– На четверть часа.

– Успеем, главное работать слажено, и привяжите к рыму на носу шлюпки фал, самый длинный.

Пока не ясно, что она задумала, но уж что-то в её голове созрело. И вот уже темнеет, а на экваторе это происходит очень быстро. Мы едва успели загрузить шлюпку и поджечь фитиль. Шлюпку на воду, и она теперь тащится в кильватере, а Кэп смотрит на часы. Снова поворот фордевинд перед самым носом врага, потом второй. Уже слышны проклятия с брига, догонят и нам конец, сдаваться бесполезно, всех вздёрнут на рее.

– Поворот фордевинд!

Мы снова крутимся перед носом у брига, но теперь лодка, которая запаздывает с манёвром, прилипла к борту брига. Вот тут порох и рванул, ром разлетелся туманом и вспыхнул вслед за порохом, а в борту брига появилась дыра. Пожар пылал, люди визжали от боли, ругались офицеры, но теперь бригу явно не до погни, ему бы наплаву остаться.

А мы потом полгода ходили без шлюпки, пока не отобрали вельбот у одной пинки, которая сдуру вздумала воевать с нами, тяжело ранив Рона. Кэп вылечила его, но парню пришлось сходить на берег. Он получил неплохие «пенсионные», хватит на небольшой кабачок. Его место занял Джованни из Неаполя, волею судеб оказавшийся в Гаване. Его сразу назвали Джо, а ещё купили абордажную саблю, поскольку фехтовал парень неплохо.

Так и ходили по Карибскому морю, грабя купцов, хотя обычно взимали налог, если те не сопротивлялись. Кэп писала свои бумаги, прикладывая перстень, а мы «отдыхали» в кабаках, пропивая заработанные пиастры. Но однажды стали свидетелями, как английский корвет плотно прижал бригантину. Силы неравны и бригантина обречена, но тут Кэп буквально вспыхнула.

– На абордаж! – переложив румпель мы рванули прямо в борт корвета.

Парни с мушкетами открыли огонь, как только мы приблизились. Чтобы не разбить судно, мы заранее распустили паруса, опустив и гафель на гуари. Всё равно, ткнулись так, что едва не попадали. Кэп первая рванула по бушприту и спрыгнула на палубу, разрядив пистолеты. Вот это она фурия! Такого я ещё не видел, а она колола врагов, поражая всех, до кого могла дотянуться.

Само собой, мы отправились следом, метнув во врага и абордажные пики. Сейчас очень важно выбить как можно больше англичан. Это было безумие, но мы прониклись этим безумием Кэпа и разили врагов, как демоны. Экипаж бригантины рванул нам навстречу, заметив неожиданную помощь. Я вам скажу, что такой битвы я ещё не видел, да и после не доводилось.

Нас обуяла такая ярость, что сопротивляться ей не мог никто в целом мире. Мелкие раны не замечали вовсе, продолжая сражение. Хосе творил чудеса, как Джо, а мы кололи, рубили, выхватывая пистолеты у трупов и стреляли во врагов.

– Все к борту! – громовой крик поняли не сразу, но Кэп оттолкнула меня, и мы убрались с середины палубы к фальшборту.

И тут пушка корвета ударила по своим же матросам картечью. Это было нечто, такого кровавого месива я ещё не видел. Команда корвета пребывала в шоке, а мы ринулись уничтожать всех подряд. В итоге мы победили, правда какой ценой. Негр Ван погиб, Хосе и Джо еле стояли на ногах, а мне едва не отрубили руку, и кровь текла на палубу.

От команды бригантины не осталось и половины стоящих на ногах, зато мы убили всех, кроме судового врача с корвета, разумно спрятавшегося в кают-компании. Для него нашлось много работы, как и для капитанов. Вот теперь мы увидели того голубоглазого француза, капитана бригантины. Ловкий малый, весь в крови, но он перевязывал раненых, как и наша Кэп.

Часа два возились с теми, кто мог ещё выжить. Поили вином, кормили куриным бульоном с сухарями для поднятия сил, все живые нашли себе дело, а мёртвые … Мёртвые так и лежали на палубе в собственной крови.

– Кто из них твои? – француз решил забрать своих погибших.

– Вот Ван, где будем хоронить?

– Есть одно место, где никто не тронет их могилы.

– А что с корветом?

– Тебе он нужен?

– Нет не люблю большие суда.

– Тогда сделаем из него назидание для англичан.

Поручив раненых заботам врача, их перенесли на бригантину, изрядно пострадавшую в этой битве. Сами же занялись тем, что стали привязывать трупы к вантам, штурвалу, брашпилю. Пятерых повесили на реях, им уже всё равно, а потом подняли на мачте «Весёлого Роджера» и отпустили, поставив паруса. Ловкие парни вытащили всё ценное из кают, особенно судовую кассу, а мы ушли к острову, о котором мало кто знал.

Всех погибших похоронили с воинскими почестями, положив и оружие в могилу. Поставили деревянные кресты и дали залп из пистолетов и пушек бригантины. Теперь предстояло вылечить всех раненых и набрать новых членов экипажа. Кэп сидела на песке, рядом с французом и смотрела вдаль, положив голову ему на плечо.

Когда раненые поправились, к сожалению, не все, разделили монеты с корвета между всем выжившими. Получилось неплохо, и мы разошлись своими путями. Бригантину к тому времени уже починили, и она резво скрылась вдали. Нас мало, но и этой командой можно управиться с парусами. Пока никого не будем грабить, нужно отдохнуть и понять, что ждёт нас впереди.

– Если кто-то решит сойти на берег, я не буду осуждать, – объявила Кэп, когда мы уже весело бежали по волнам.

Желающих не нашлось, ни у кого нет на берегу родных и друзей, да и что мы там будем делать. Ночью я стоял на вахте возле капитана и захотелось понять, зачем мы полезли в драку. Об этом и спросил тихонько у капитана.

– И оставить нашего ребёнка без отца? – Она смутилась, но я отвернулся, чтобы не смотреть на женщину. – Только смотри, никому.

– Вечно это не удастся скрывать, – заметил я.

– Вот тогда и решим, а пока пора просушить и покрасить нашего друга. Хорошо ещё, что бушприт целый.

– Как мы вообще не разбились? – я до сих пор этого не пойму.

– Ты давно не был в носу? Туда непросто добраться, но поверь мне, толщина обшивки у нас такая что не всякий большой парусник может похвастаться, да ещё и таранная переборка в носу. Но мы погасили скорость, и я переживала только за бушприт. А корпус построен из лучшего махагони на мексиканской верфи по моему заказу.

– Кэп, ты не простая пиратка.

– А зачем тебе знать, кто я? – рассмеялась она. – Считай меня королевой или принцессой, так будет проще.

Мы набрали ещё пару человек, отчаянных головорезов. Ходили по морю между островами и грабили потихоньку купцов, а потом Кэп родила чудесную дочурку и сошла на берег. Теперь я за капитана, смотрю за командой, да грабим понемногу торговые суда. Иногда я встречаю «грамоты», написанные нашим капитаном, тогда отпускаю парусник с богом. Впрочем, некоторые добровольно передают нам бочонок-другой или несколько мешков сахара. «Для очаровательной девушки», подмигивают они на прощание. А долю мы делим и на неё, маленькой девочки нужно довольно много всего. К тому же это что-то вроде арендной платы за замечательное судно.