Настоящая история жизни Джакомо Джироламо Казановы

Глава 1

Небосвод полыхнул рентгеном, и Исполнители убрались, оставив его одного. Джакомо огляделся.

Скалы, низкие тучи, сернистый дым. В низине, заполненной жидкой грязью, из глубин поднимались и лопались медленные пузыри. Дальше плескался океан.

Юный, пустой мир.

- Лилея... - простонал Джакомо. Исполнители, не заметив или не подумав, наказали его дважды. Но что значит ссылка по сравнению с разлукой?

Вечная ссылка и вечная разлука. Он потерял Лилею навсегда.

- Лилея! - закричал Джакомо. - Лилея!

Она не поверила, она вызвала охрану, и вот он тут. Лилея...

Горе его родило бурю. От её ударов кричали и плавились камни, молнии жестоко — и бесполезно — стегали безжизненный океан.

Неживому не больно.

Джакомо сел на берегу, уронил голову в ладони и заплакал. Буря стихла, и Джакомо почувствовал спиной жар, а сквозь сплетённые пальцы увидел, как светятся камни.

Радиация. Молодое светило, молодой мир. Обильный дождь из гамма-квантов. А жёсткий рентген для затравки оставили Исполнители! Бедные, недалёкие формалисты...

Наверное, это сумасшествие, понял Джакомо, но он не может остаться один. Он воссоздаст Лилею такой, как помнит, только лучше. Преданной, ласковой, женственной.

Своей.

Кожа на предплечьях послушно вспучилась, стала рыхлой и слезла перчаткой. Джакомо вошёл в океан и растворил в кисловатой воде получившиеся лоскутья. Через полчаса руки были как новые.

...Исполнители не смогли — или не захотели — лишить Джакомо знаний и сил. Многие дни и ночи мотался он по планете, засевая девственные воды клетками собственного тела. Немного модифицированными клетками. Потом устроил под поверхностью планеты логово и заснул.

***

Невысокий приземистый зверь с хрустом поедал на склоне холма свежую зелень, лениво мотал длинной мордой, обрывая непослушные побеги. Раздался странный шорох, и зверь насторожился, развернулся массивным телом. Звук повторился. Зверь зашипел, давленные листья посыпалась из крокодильей пасти. Снова зашумело, затопало, словно рядом бежал хищник. Зверь попятился, но остался на месте, будто его что-то удержало.

Снова зашумело, земля обрушилась, и в склоне холма образовалась дыра. Зверь принюхался: из неё пахло кисло и незнакомо, но и не опасно, даже приятно. Запах усилился, и из темноты вылезло удивительное существо — высокое, хрупкое, на двух тонких лапах. Зверь засопел, качнулся вперёд...

- Куда ты, безмозглая? - ошарашенно проговорил Джакомо. - Что надо?

Как будто его мог тут кто-то услышать и, главное, понять. И как будто он не знал, что ей надо. Переборщил с феромонами, хватил лишку с привлекательностью.

Зверюга тёрлась об его ноги, урчала, пускала слюну, задирала короткий хвост.

- Вот, дура, привязалась! - беззлобно выругался Джакомо. – Поди, поди прочь!

Зверюга квакнула, обиженно замотала головой.

- Да-а, - протянул Джакомо. - Рановато я вылез. Надо бы ещё подождать. Прости, дурёха, - он похлопал зверя по бугристому черепу, - но ты не в моём вкусе.

Он кинул последний взгляд на окрестности и скрылся в норе. Сошёл мини-оползень и запечатал дыру. Самка стиракоцефала втянула воздух: запах лучшего самца становился всё слабее, истаивал. Через минуту она обо всём забыла и продолжила кормиться.

***

Йо-Йо боялась. Низкого неба, готового зарычать. Пыли под ногами, в которой так легко оставить след. Запаха зверя, вышедшего на охоту. Того, что она покинула гнездо и спустилась с дерева. Того, что осталась одна.

Более всего — Сильного напротив, к ногам которого жался, скаля длинные клыки, пятнистый Ужас Ночи. И того, что её тянет к этому Сильному, несмотря на то, что он не похож на Настоящих, таких же, как Йо-Йо. Очень высокий, прямой, с голой мордой. От него пахло иначе, не так, как от Настоящих, но... сладко. Будут сильные, здоровые детёныши!

Получеловек — полуобезьяна сделала шаг навстречу, и Моро зарычала, шерсть на её холке вздыбилась.

- Тише, девочка, тише.

Джакомо потрепал динофелиса за ухом. Львица заурчала, легла у его ног, положив голову на скрещенные лапы. Полуобезьяна шагнула ещё и ещё, и опустилась на корточки рядом с Моро. Львица рыкнула, обнажила клыки, но не шелохнулась.

- Хорошо, Моро, - произнёс Джакомо. - Ты молодец, защитница.

- Йо! Йо! - полуобезьяна вытянула губы, ударила себя лапой в грудь. - Йо-о?

- Ты тоже молодец, - ответил Джакомо. – И тебе того же, красавица?

Полуобезьяна встала, протянула лапы к его голове, и Джакомо почувствовал её пальцы в волосах.

- Спасибо за заботу, милая, но у меня нет блох, - печально сказал Джакомо. Полуобезьяна потёрлась шерстистой щекой о его плечо. Кажется, она была счастлива.

Он опять пришёл рано. Ничего, ждать осталось недолго.

- Хоп!

Он ударил в ладоши. Полуобезьяна сжалась на миг, потом заверещала и прыгнула в кусты.

- Место, Моро! - приказал Джакомо львице, готовой броситься вслед. Развернулся и ушёл прочь.

Йо-Йо, обмирая от страха, провожала их взглядом. Нет, это не Настоящий Сильный. Тот бы не прогнал её, тот бы сделал ей детёныша...

***

- Солнце встаёт, - Анна приподнялась на локте, посмотрела в его глаза. - Ты скоро уйдёшь и больше не вернёшься.

- Почему ты так решила? - спросил Джакомо. Он собирался уйти, это правда, но Анне вовсе не обязательно об этом знать.

- Ты всегда уходишь.

Она поднялась с ложа, задула свечу, подошла к окну и отдёрнула тяжёлую портьеру. Красный рассвет ворвался сквозь проём-бойницу, осветил её всю: нагую, с распущенными, до пояса, волосами, с каплями пота на плечах и животе, с острыми, чуть припухшими от поцелуев сосками.

- Ты красивая, - сказал Джакомо.

- Я знаю, - согласилась Анна. - Ты всегда выбираешь красивых, проводишь ночь и бросаешь. За что ты с нами так? Кого ты ищешь?

Лилею, хотел ответить Джакомо, но удержался. Она не поймёт. Все они не понимают, все. Красавицы древнего Шумера, египетские рабыни, одетые в одни лишь кольца и браслеты, гордые римлянки и робкие азиатки. Испанские доньи, германские фрау. Искушённые в любви индианки, краснокожие скво и чёрные как уголь обитательницы Эфиопии. Белокурые северянки и жгучие уроженки Юга. Красавицы, от черт которых больно глазам, так похожие на Лилею... внешне. Победы над ними не радовали.

Джакомо быстро оделся и вышел в пахнущее цветами и нечистотами утро. Встречные дамы улыбались ему, девицы пугались и краснели, а кавалеры бледнели и нервно сжимали эфесы шпаг.

Однодневки, краткие как молния. Его же срок ограничен только жизнью Вселенной. Он непременно найдёт её, ту единственную, что сможет ему отказать.

Лилею.