Наследники

Глава 1

Майка разбудила меня часа за два до рассвета. Причем буквально: засунула голову в мою комнату и стащила с меня попону, которую я накинул перед сном. В этом вся Майка — как предложишь ей прогуляться под луной и поворковать за амбаром, так она не может, она занята, и вообще у ее матроны везде свои глаза и уши, а как вламываться в мужское общежитие, так ей устав не писан.

— Подъем! — зашипела Майка мне в ухо и чувствительно прикусила за шею. Знает, зараза, что после такого я буду до утра топтаться у стола и пить холодную воду. — Нас ждут великие дела!

— Подождут, — огрызнулся я, но тщетно — ее уже и след простыл, как и моего рабочего пояса. Пришлось идти наружу.

На выходе дежурил старый Кэл. И хотя кажется, что он если не помер, то спит уж точно, я все равно вежливо раскланялся с этой неподвижно стоящей вешалкой и был вознагражден подергиванием века и добродушного взмаха рукой. Сколько желторотиков попалось на попытке подшутить над ним, словами не передать… И как Майка его обошла? Загадка.

Снаружи было холодно. Я попрыгал на месте, окончатель просыпаясь, и заозирался в поисках Майки. А вот и она — выруливает из-за угла с таким видом, как будто стояла там всю ночь в ожидании меня, негодника такого. Ну нет, этот номер мы уже проходили.

Я отвернулся, выпрямив шею и закинув руки за голову. Майка вздохнула, и стала прилаживать рабочий пояс мне на талию. Дело это непростое: в нем столько ремешков, петель и карманчиков, что в первые разы после сражения с этой упряжью хотелось либо сесть и разрыдаться, либо послать эту учебу куда подальше и пойти на ферму. Судя по Майкиному шипению, дело шло к первому варианту, но только сидеть и рыдать в итоге придется мне.

— Слууушай, Майка, — сказала я,чтобы отвлечь ее от деструктивных мыслей по отношению к моей личности. — А как ты Кэла прошла-то?

— Это который на входе стоит? — рассеяно уточнила Майка, распутывая очередной узел из ремней.

— Ну да, он же не спит никогда…

— Да отдалась ему пару раз, — мстительно сказала Майка. — Много ли старому петуху от молоденькой курочки надо?..

— Эээ…

— Да не ссы, он старый, сильно не потопчет, все оставит герою заамбарных похождений!

— Да ну тебя, —- сказал я беззлобно. Злиться на нее все равно не получается.

— Вот и хорошо, — согласилась Майка, прилаживая последний ремень.

Она отошла на пару шагов и внимательно осмотрела меня.

— Попрыгай.

Я попрыгал.

— Не жмет?

— Нормально.

— Вот и хорошо, — повторила Майка и, резко развернувшись, припустила по дороге — Побежали!

Помянув Маш-Шаха про себя, я побежал за ней. Настичь ее удалось лишь у поворота на трассу: я хоть и повыше, и шаг ноги у меня больше, но Майка легче и подвижнее.

— Совсем обленился ты за амбаром, мой великий петух, — ехидно сказала Майка. — Совсем курочку загонял, измором берешь.... У меня уже и сил не осталось для сопротивления…

Я размеренно дышал, восстанавливая дыхание, и смотрел на сереющее предрассветное небо.

— Господин высматривает на небе большой амбар с небесной жердочкой? — продолжала Майка все тем же ядовитым тоном.

— Слушай, Майка, — сказал я. — Ну хватит. Не смешно же. И каждый раз одно и то же.

Майка тоже посмотрела на небо и стала водить ногой по мягкой дорожной пыли.

— Да, — наконец сказала она, — ты прав. Прости, Дим. Сегодня такой важный день, я разнервничалась, и из меня прет всякая хрень.. Прощаешь?

— Да, — сказал я. — Если ты хотя бы до вечера удержишься от этих заамбарных подколок.

Она посмотрела на меня приоткрыв рот.

— Ты ставишь мне условие?

— Ставлю, — мрачно сказал я.

— Великий господин осаживает неразумную курицу.... Ой, да ты же голоден! Какая я дура, я же не дала тебе позавтракать! Вот же, недаром говорят про куриные мозги! Сейчас, Дим, все будет, прости меня, дуру!

Майка тут же развила вокруг меня бурную деятельность, и если бы я не сделал два больших шага в сторону обочины, завтракали бы мы там, где остановились — посреди дороги в пыли.

Не успел я согнуть колени, как вокруг меня уже на тканой салфетке полукругом стояли мисочки с жареной саранчой, бобами, побегами сладкого дерева и Древние еще знает чем, а пока я озирал это пиршество, Майка умудрилась сбегать за свежей ключевой водой. И как она ориентируется, я-то и не знал, что тут где-то ключ есть…

Самым сложным оказалось избавится от навязчивой Майкиной заботы, поскольку самому она мне есть не давала, а норовила все прямо в рот класть. В конце концов я закашлялся, сделав вид что подавился, и только после этого мне дозволили есть самостоятельно. За этими заботами мы пропустили нужный фургон и пришлось две лиги бежать за ним следом.

Но, несмотря на все приключения, добрались мы вовремя. Светило только поднялось над краем земли, и профессор с женами нетерпеливо приплясывал в ожидании построения. Меня он заметил и махнул рукой, подзывая.

— Дим, мой мальчик, вот и ты! Вижу не только вовремя, но и пояс успел подогнать!

Он посмотрел на одну из жен и мотнул головой в мою сторону. Жена молча подошла ко мне и уставилась на пояс немигающим взглядом.

— Ну? — нетерпеливо спросил профессор.

Жена обошла меня по кругу, не обращая внимания на окрики мужа. Пару раз останавливалась и дергала очередной ремешок. После чего вернулась к профессору и что-то курлыкнула ему на ухо.

— Прекрасно, мой мальчик, просто прекрасно! Карс не нашла к чему придраться! Ты идеал, мой мальчик! Но не возгордись, для гордости время еще не пришло!

Он на секунду замер, охваченный этой мыслью.

— Да-да, мой мальчик, еще не пришло! А теперь вставай в строй, пора начинать!

— Профессор, мне Майка помогала…

— Мой мальчик, важна не Майка, а тот, кто возглавляет и отвечает за результат! Если ты выглядишь прекрасно, то неважно сколько Маек тебе помогали, важно, что ты сумел собрать правильную команду!

Говоря это, он довольно напористо выталкивал меня с места в сторону строя, а последние слова говорил уже будучи ко мне вполоборота.

Я поплелся в строй в некотором недоумении. Нет, профессор птица еще та, но порой от его ужимок и слов просто оторопь берет. Ну да ладно, осталось у него только практикум пройти.

Профессор наконец соизволил выйти вперед. И то в последний момент что-то ему не понравилось, он вытянул шею, украшенную его фирменным ветровиком, и позволил женам поправить на голове пенсне и фирменную же каскетку.

Прокашлявшись, он каркнул на весь лагерь.

— Дети мои! Да-да, не удивляйтесь, именно сегодня я могу к вам так обратиться! Все циклы обучения я присматривался к вам, и те, кто пришли сюда сегодня, несомненно, мои дети! Не по праву рождения, но по праву духа!

— Именно духа! Мы, Искатели наследия древних, работаем во имя будущего! Чтобы наши дети могли унаследовать новый мир, не повторяя мучительных ошибок прошлого! Мы собираем крохи прошлого, чтобы выстроить из них будущее!

Он закашлялся и отхлебнул из протянутого одной из жен сосуда с водой.

— Теперь о грустном. Не все из вас получат из моих рук рекомендательные скрижали. Путь Искателя непрост, много на его пути испытаний! И не только физических, но и моральных. Кто-то отсеется, кто-то уйдет сам. Но те, кто пройдет до конца эту дорогу, однажды вскинут над головой копье Маш-Шаха!!!!

Строй взревел. И я прыгал и орал вместе со всеми.

— Спасибо вам, дети мои! В вас я вижу свое и наше будущее. И если у кого что пойдет не так… Мы о вас помним, обращайтесь, мы найдем вам место.

Он отступил назад. И тут же вперед выступила первая из жен со списком:

— Команда Один! Квадрат 3-7-7-9!. Старший Дим! В команде Зойка, Инка, Майка! Подойти для получения карты и провианта…

...Выделенный квадрат оказался на углу квадранта. С одной стороны хорошо: над душой никто не стоит, с другой все время нужно следить за своими самками, чтобы не передрались окончательно. Майка, понятно, самая шебутная, Зойку я тоже по учебе знаю, а вот Инка… Явно себе на уме. То есть в общей грызне участие принимает, но при первых же признаках сопротивления сливается в тряпочку. В общем, крайне мутная птица.

И с такими мыслями я пахал как проклятый. Девицы щеточками и лопатками начищали интересные каменюки, а я на своих двоих вывозил лишний грунт. Пусть и недалеко - в сотне шагов, но тем не менее, к полудню я уже едва стоял на ногах.

А еще за этими дурындами следить. Понятно, что я залажал.

После очередного возвращения с отвала я пошел не по привычной дороге, а вскарабкался на приметную груду камней над тропой.

Отсюда все мои трое подопечных были видны как на ладони. Они деловито сновали внизу, в синих косынках, деловито обметая сколы камня и с ненавистью зыркая друг на друга. Пока все спокойно. Я потряс затекшей ногой и поставил ее на выступающий камень. Поставив, я сжал когти на ноге, и с удивлением почувствовал, как они сжимают воздух. Удивление было мимолетным, потому что нога поехала в сторону, груда камней рассыпалась, а я, крутанувшись вокруг оси, рухнул в темноту…

— ...гробанулся, тупой идиот...

— ...сама ты дура, ты должна была…

— ...заткнись, кошелка дырявая…

— ….как вы задрали…

--- … еще раз клюв откроешь…

--- … нужна помощь…

— … идиотом больше, а лучше меньше…

— … расскажу, как ты крысила артефакты…

— … я схожу, шалава, но если хоть пискнешь…

.

..Темнота. Почему мы ее боимся? Какие-то древние ужасы? Учителя говорили, что в темноте к нам приближались давно вымершие хищники, от которых и костей не осталось… А если нет костей, можно ли верить учителям, составляющим каталоги этих хищников по нашим кошмарам? Взять того же Маш-Шаха….

... Я пришел в себя. Глаза привыкли к сумраку, и скупых лучей, пробивающихся сверху, хватало, чтобы оценить комнату, где я оказался.

Пустая, если не считать нескольких тумб со стеклянистым покрытием. Тумбы образовывали правильный круг, в центре которого был еще один круглое как бы навершие стеклянного яйца. Я встал, скривившись от боли. Ощупал себя: вроде как все цело, только помято. Хромая, подошел к ближайшей тумбе и заглянул внутрь.

Предметы. Десятки странных, непонятных предметов, с табличками, на которых были скупые строчки на языке Древних. Кто-то даже высказывал предположение, что это не язык, а каталогизационный индекс, но серьезными учеными это не воспринималось всерьез — это же Древние! Если бы они достигли подобных высот, то не вымерли бы в одночасье... Покрытие на ближайшей тумбе треснуло, и я осторожно убрал осколки, чтобы увидеть заинтересовавший меня предмет.

Большое красное яйцо.

Неужели мне удалось наконец-то связующее звено? Профессор говорил, что были гипотезы, по которым Древние были не яйцекладущие, а живородящие, что и привело их к цивилизационному тупику, но никогда не находилось подтверждению этому! А я нашел!

Машинально я протянул руку и коснулся яйца, и замер, проклиная себя за порыв. Вот же, проклятый Маш-Шах, одолел меня в момент слабости… Необработанные спецсоставом предметы рассыпаются в мельчайшую пыль, и я только что подписал своей карьере приговор.. С горечью я сжал пальцы и… почувствовал прохладу яйца!

Открыв глаза я убедился, что мне не привиделось. Красное яйцо, с красивыми золотистыми прожилками, стоящее на подставке из золотистой проволоки, было у меня в руке. Видимо, то стеклянистое покрытие уберегло его от разрушения временем. Побаюкав его в руках, я достал тряпицу и убрал в пустой от камней карман на поясе, и пошел осматривать остальные тумбы.

С ними мне не повезло. Покрытие на них лопнуло очень давно, и все содержимое либо рассыпалось, либо покрылось толстой коркой из пыли и грязи. Поэтому к центральному навершию я подходил без особых ожиданий.

Подойдя, я протер окошко тряпицей, достал фонарик и заглянул внутрь. И замер. Ибо внутри было копье Маш-Шаха, я это понял сразу...

…Когда сверху наконец сбросили веревку и вытащили меня наружу, уже стемнело.

— Дим, мальчик мой! — Профессор обнял меня, прижав к старческой груди. — Как ты?

— Спасибо, профессор, пару дней отлежусь и буду как новенький.

— Твоя находка поразительна! Никто не мог подумать, что Древние строили подземные норы!

— Думаю, они и не строили. В их время тут было строение, а потом оно обрушилось сверху, а еще и намело…

— Думаешь, им был известен секрет вертикальных домов? Но как же крытья? Нет подтверждения, что они умели летать!

— Не знаю, профессор. Но здания могли быть как муравьиные пирамиды, тогда крылья не нужны...

Профессор довольно заклекотал, и хлопнул меня плечу.

— Молодец, мой мальчик! Ты пережил переделку, но не теряешься, а фонтанируешь идеями! Итак, что ты там обнаружил?

— Ничего, профессор. Там были эти, как вы их называли… Витрины? Но все полопались и внутри ничего не уцелело.

В подтверждение земля под нами вздрогнула и осела.

— Печально… — Профессор посмотрел нам под ноги .--- Все одно за другим… А вот твоя Майка рассказывала странные истории. Мол, Инка что-то прятала в этих камнях, а Зойка говорит, что ты что-то достал из витрины…

Сердце мое замерло.

— И я вот думаю, не решил ли ты занять место своего старого профессора с… Этим?

Он держал в руке завернутое в тряпицо яйцо. Из-за его спины неприятно смотрела на меня Кар.

... Я сидел в шатре со спутанными руками и ногами. Голова побаливала и думать ни о чем не хотелось. Я хотел как лучше, но… Проиграл.

Сзади послышался шорох, но я даже не стал крутить головой.

— Почему, Дим? — прошелестел голос.

— Потому, что я понял, что мы ничего не знаем о Древних. И вымерли они не от дикости и эволюционной тупиковости. Они… убили себя.

— Ты несешь чушь, Дим.

— До того, как засыпать последнюю витрину, я ее рассмотрел. И знаешь, что? Я понял: это был музей. Как у нас, только охватывающий гораздо больший срок. Там на одной витрине была больше истории, чем во всех наших. И я понял. Они создали нас. И это был даже не конец…

— А что же тогда?

— Не знаю. Нас создали с какой-то целью.

— С какой целью? Ты бредишь.

— Я думаю, что нас создали как инструменты. Рабов Маш-Шаха. А потом мы стали не нужны и нас просто бросили…

Голос промолчал, но я почувствовал, как веревки на руках ослабевают…

…Если ты беглец, то в первую очередь нужно определиться, куда бежать. Если же ты предатель, то куда бежать не важно, важно откуда.

Я монотонно перебирал ногами по объездной дороге. Той самой, какую протаптывают параллельно основной, но на расстоянии полулиги, чтобы на нее можно было съехать, если на основной случится многолиговый затор, или ее раскатают в месиво в непогоду. Но чаще всего она просто стоит пустой, как сейчас.

Дорога ведет на юг. В царство степи, а потом и пустыни. Вроде как там ничего нет, но когда на уроках землезнания это рассказывали, мне всегда было интересно: кто туда проложил дорогу? Даже две, если считать объездную? Там бывают дожди и пробки? Кто решился на такое нелепое разбазаривание ресурсов? А может, там что-то есть и все эти пустыни вранье, как и то что нам рассказывали про копьё Маш-Шаха?.. Вот и узнаю.

Единственно, что меня беспокоит, это Майка, которая перебирает ногами сзади и, что особенно настораживает, молчит. Впервые я заметил точку на горизонте, несколько часов назад, потом они вырисовывались в фигуру, которая брела за мной, но выдерживала дистанцию. Я даже в какой-то момент устроил засаду, за холмом отбежав в лесок неподалеку, но она просто остановилась и ждала, пока я выйду. В конце концов мне надоело, я вышел и мы пошли дальше. Все эти лиги она не сделала попытки подойти ко мне, просто плелась сзади, смотря себе под ноги.

Наконец, когда солнце стало заходить край земли, я остановился. Майка тоже остановилась позади. На меня она не смотрела, уставившись в дорожную пыль.

— Майка, — сказал я устало. — Зачем ты за мной идешь? Ты хоть понимаешь, куда я направляюсь?

— Ты думаешь, что направляешься в бега, — сказала Майка тихо. — И, конечно же, отправился на север.

— Я настолько предсказуем? — усмехнулся я. — Ну ладно. И что? Будет погоня? Патрульные повозки? Скоростные баллисты? Боло?

— Ничего не будет. Тебя списали, Дим. А “профессор” сейчас радостно копается в кургане, думает что нашел копье Маш-Шаха, старый кретин…

— Ну и отстань от меня, если не хочешь чтобы тебя списали вместе со мной, — сказал я злобно. Надо же, списали меня!

Майка сардонически клацнула клювом. На меня она по прежнему не смотрела.

— А на самок никто вообще никто не смотрит, ты еще не понял? Нас по группами распределяют по самцам, отдельно нас не считают. Так что нас списали вместе с тобой. Эти-то курицы по лагерю носятся, пытаются к другим самцам прибиться, дуры… Впрочем, нам это на ногу, не вспомнят о нас…

Я затряс головой:

— Что ты несешь? Как такое может, чтобы не считать? Важнейший ресурс это поголовье…

Майка тихо сказала:

— Я не несу. В этом-то все и дело.

Мой измученный за день мозг воспринял это спокойно:

— Ну и что? Ну поживешь вне барака спокойно, покормишься натуральной пищей, найдешь нормального самца и понесешь как миленькая…

Майка сказала еще тише:

— Нет. Меня такой создали Древние.

Я прошелся поперек дороги, вороша ногами мягкую пыль.

— Ну за что это мне? Одна баба попалась неглупая и симпатичная, и та умом тронутая? Чем я так прогневал древних богов?

Майка склонила еще голову еще ниже:

— Я не тронутая, Дим. Это вы все недоразвитые. А с чего вам быть развитым, если вас учили какой-то откровенной чуши? Да и можно ли это назвать учебой? Так, чисто зубрежка полубессмысленных ритуалов…

Я подскочил к ней:

— Чуши? А кто нас учил ей, не ты ли?

Майка закрыла глаза:

— Я учила, но я оставляла вам шанс на свободу мышления. И никто им не пользовался, кроме тебя, Дим.

Я с трудом удержался, чтобы не дать ей затрещину, и поэтому отскочил в сторону:

— Да? Тогда может ответишь, куда ведет эта дорога?

Майка посмотрела на дорогу, окрашенную заходящим солнцем в красный цвет:

— На побережье.

— Какое побережье?

— Океаническое. Так называют очень большое озеро. В котором стоит наш… остров.

Я засмеялся. Остров, значит. В большом озере. Я по землезнанию не самый большой спец, но в нашей группе был первым. И учил нас сам профессор, а не…

При мысли о профессоре я помрачнел:

— Думаешь о профессоре? — Проницательно спросила Майка. — Не зря. Он учил вас тому, что не помешает его планам.

Я посмотрел на нее, и у меня появилось нехорошее ощущение.

— Тогда я хочу увидеть это. Но только после того, как ты посмотришь мне в глаза.

Майка распрямила шею и подняла полуприкрытые веки. В ее глазах я увидел спокойную мудрость и огромную усталость, тяжесть лет и бессилие что-то изменить. В голову полезли мысли, что она не так уж и молода, а ощущение молодости было из-за ее показной дурашливости и напускной, как теперь было очевидно, ветренности.

Я прокашлялся:

— Ладно. Пошли. Но только скажи мне: а зачем?

Она поняла меня с полуслова:

— Потому что Древние не могли тут дальше жить. Ты был почти прав: они чуть не убили себя. Или убили — это как посмотреть.

— Ладно, расскажешь позже. Я хочу посмотреть на это твое озеро.

Она покачала головой:

— Сегодня не дойдем. Надо поискать по дороге старые фермы, там заночуем, а завтра пойдем дальше.

— То есть ты хочешь сказать, что берег?..

— Где-то примерно в трехстах лигах, Дим.

Я горько засмеялся.

— И конечно, добраться до него нельзя.

Она пожала плечами:

— Думаю, можно. Просто там нечего делать. Но если ты хочешь посмотреть… То тогда нужно идти от фермы к ферме, потому что вокруг будет пустыня.

— А с чего тем, кто живет на фермах, нам помогать?

— А там никто не живет. Точнее, не жил. Сейчас, быть может, какие-то беглецы вроде нас и завелись… Но сомневаюсь, поскольку там тоже нечего делать.

— Ну а зачем тогда их было строить?

Она посмотрела на меня грустным взглядом:

— Фермы строили Древние. Для автоматизированного выращивания нас, Дим. Потом, когда они ушли, и некому было осуществлять отбор лучших образцов, там стало что-то разлаживаться, и самые смелые и умные сбегали, уводя всех за собой. На юг.

— И ты?

— И я. И “профессор”. И… Другие. Но это было давно, многие погибли, пока мы обживались на юге, многие умерли от старости, многие еще в дороге…

Она посмотрела на дорогу. В ее глазах я видел странную печаль.

— Мы ушли от бессмысленного прозябания на ферме в загоне. И только обустроившись, вместо того чтобы искать новый смысл, стали пытаться переплюнуть Древних… Я не смогла этому помешать — самок никто никогда не слушает. Так самые крикливые стали называть себя “профессорами”, “академиками”, “докторами”... А если у них оказывался дар долголетия, то они начинали в это верить. И теперь они ищут копье Маш-Шаха….

Майка покачала головой.

— Я видела, как ты засыпал витрину и стал засыпать мусором центральную панораму. И я поняла, что возможно я старалась и не напрасно.

— Я сомневался, что копье Маш-Шаха нужно отдавать профессору, — признался я. — Он… Мне кажется, что он слишком одержим им. И это опасно.

Майка тихо сказала:

— Правильно кажется. Только копья Маш-Шаха не существует.

Я засмеялся:

— Тогда что же я там нашел?

— Прототип линейного двигателя. Древние не стали его испытывать, поскольку в атмосфере он слишком опасен и непредсказуем. Да и вообще, атмосфера может сама пострадать…

— Какой прототип? Что ты несешь?

— Прототип — это первый образец. Реализация идеи, воплощенная в чем-то.. Железном. Древние такие штуки делали часто. Что-то строили, потом пробовали как работает, что-то исправляли, опять испытывали… Собственно, для этого нас и выращивали. Поскольку их самих оставалось очень мало, их жизнь для них была очень ценна. А прототипы часто взрывались, оставляя выжженное пятно на несколько лиг. Ну а мы… Дурные птицы, да и то модифицированные, чтобы могли жить в изгаженном ими мире… Вот они и растили себе помощников из нас.

Она поковыряла ногой дорогу.

— Сначала на ферме, потом лучших отбирали и увозили куда-то… Говорили, что в школу. Я не знаю, — быстро сказала она, поймав мой скептический взгляд. — А тех, кто оставался заставляли размножаться. Но однажды они не пришли, и мы стали думать, что и к чему… Выяснилось, что мы разные. Некоторые могли выходить днем из барака и не умирать. Некоторые научились читать. А некоторые могли разговаривать с Другими. А некоторые, как я, практически не старели, хотя росли очень медленно и не могли нестись.

Её глаза заволокло дымкой.

— Его звали Дум. Первый из самцов, который прогулялся днем перед бараком, потом собрал всех нас и рванул на юг. По дороге мы находили новые фермы, отдыхали там, и вместе со новыми братьями и сестрами бежали за ним на юг. Многие не дошли. Но те, кто дошли до зеленых холмов, почувствовали себя в раю… Ну а потом началось то, что началось. Самцы сбились в кучу и стали повелевать. Выяснилось, что на фермах везде были некоторые отличия. Кого-то учили читать, кого-то что-то еще делать… И их обуяло желание превзойти Древних. А самок загнали в очередной загон и заставили нестись с новой силой.

— А ты?

— А я сказалось воспитательницей молодняка. Поначалу это сработало, а потом… Ну ты знаешь, на самок никто внимания особо не обращает. Меняла должности, окрас, переходила с фермы на ферму. Пыталась что-то изменить и найти нового Дума… Вот так и существовала.

Я отвернулся от неё и стал смотреть на дорогу. Почему-то я поверил ей, что так все и было. Может, все те неправильности, что меня смущали с детства, повернулись в моей голове и сложились в единую картину. Как безжалостно нас учили одному — копать курганы, и как те, кто отвлекался на миг, тут же отправлялся местные на фермы выращивать бобы и личинок. Как позволялось высказывать мнение, только совпадающее с мнением профессора. Те, кто сомневался, отправлялись на какие-то мясные фермы, откуда не возвращались. Как мы фанатично рылись, выискивая малейшие следы механизмов Древних… Хотя никто и не понимал в них ничего и смысла в этом не видел.

— Ложь, — сказал я. — Всюду ложь… И как тебя зовут на самом деле, Майка?

Майка помялась немного и нехотя сказала:

— Образец 15-Ю-17-23.

— И что это значит? — удивился я.

— Образец 23 из семнадцатого поколения пятнадцатого питомника по южной трассе, — мрачно ответила Майка.

— Это тебя так называли?

— Это у меня над загоном в бараке висело. А называли меня “ Эй, ты”, “Куда прешь, курица”, “С дороги, дура”.

— Это Древние тебя так? — спросил я. Внутри меня расцвело какое-то незнакомое чувство, вроде послеобеденной сытости, но не от еды, а от узнавания того, что кто-то так со всезнающей Майкой так разговаривал.

— Сначала Древние. А потом самцы, — равнодушно сказала Майка.

Незнакомое чувство мигнуло и погасло, оставив раздражение.

— Вот как, — сказал я. — И ты терпела?

— А что было делать? Нельзя было привлекать к себе внимание. Те, кто выступал, быстро исчезали.

— Вот как, — повторил я. Раздражение уступало какой-то мрачной безысходности. — А я думал, что что-то можно изменить. И что ты мне покажешь путь. Ведь для этого ты меня развязала в шатре профессора, да, Майка?

Майка неопределенно повела плечами и переступила с ноги на ногу.

— Выходит, зря. И я не дойду до берега, и не узнаю, что это за остров, на котором мы живем. Все зря. И это тоже зря.

Я достал из поясной сумки яйцо, которое стащил из сундука профессора при побеге.

Майка недоверчиво уставилось на него.

— Ты… Дим, это же…

—- Это же просто яйцо, — перебил я ее. — Всего лишь древнее яйцо, пролежавшее столько лет в витрине. Думал, тебе подарить. А теперь…

Я замолчал, поскольку не видел смысла продолжать. Яйцо опасно закачалось в моей руке.

Майка, завороженно уставившись на яйцо, медленно опускалось на колени.

— Дим, послушай, если ты нашел его там, то это…

Я молчал, разглядывая яйцо. В последних лучах солнца оно наливалось багрово-красным. Внутри стали заметны какие-то жилки, которые медленно извивались.

— Дим, хороший мой… — Майка шептала, распластавшись передо мной на дороге. — Пожалуйста, отдай его мне… Ты не представляешь, что это… Мы с его помощью сможем начать всё сначала…

Я молчал, продолжая рассматривать яйцо. Майка поняла это по своему.

— Помнишь, ты хотел поворковать со мной за амбаром… Я готова, возьми меня, Дим! — Она стала стягивать с себя юбку. — Я не так молода, но за свою жизнь я многому научилась! Только отдай яйцо!.. А если ты голоден, то я знаю где собрать жуков и личинок! Если устал, то я сделаю тебе попону! И сама буду оберегать твой сон, конечно…

С каждым ее словом чувство омерзения, охватившее меня, усиливалось. В конце я просто выпустил яйцо из рук, и пошел прочь. Краем глаза я заметил, как Майка немыслимым пируэтом вывернулась в пыли и прыгнула навстречу падающему яйцу.

— Дим, спасибо, мой мальчик… Мой герой… Я понесу, мы создадим новую стаю и возродим жизнь…

Я не выдержал, обернулся и заорал:

— ЗАЧЕМ??? Зачем, объясни мне, о великая и всезнающая Древняя!!! Зачем нам проходить этот путь снова и снова, зачем унижать и убивать друг друга, зачем растить дураков, которым потом и подчиняться??? Зач…

Земля дрогнула под ногами, и слова застряли у меня в горле. Где-то за горизонтом, со стороны откуда мы пришли, в небо бил луч ослепительного света, а земля продолжала трястись. Майка оглянулась в ту сторону и вдруг пронзительно завизжала:

— Нет!!!

Я понял всё за долю секунды и прыгнул на Майку, вминая ее в дорожную пыль. Луч света расширился до состояния колонны, потемнел до кровавого-красного и земля вдруг дала нам пинка. Мы взлетели над дорогой, и в полете я видел, как высоко в облаках вырастает кровавый гриб.

Машинально я прикрыл глаза, и это спасло мое зрение от ослепительной вспышки. Земля продолжала трястись не переставая, мы катились по дорожной пыли на север, но думал я не об этом. А о том, что профессор нашел-таки свое копье Маш-Шаха. Но кто сказал, что Маш-Шах позволит безнаказанно трогать его копье?

И еще о том, что если мы выживем и Майка понесет, мы займем какую-то ферму, и будем растить детей. Но не для того, чтобы вернуться на юг. А для того, чтобы однажды дойти до берега и посмотреть на воды океана…