Наследник

Глава 1

У каждого из нас есть плейлист историй из жизни, которые мы любим рассказывать за дружеским столом, особенно в присутствии новых лиц. И я, в этом смысле, – не исключение. По свидетельству моих друзей, я обладаю таким довольно неприятным, но не столь уж редким, сочетанием качеств, как словоохотливость и забывчивость, а потому вынужден в своих рассказах излагать в точности всё как было, не укрывая и не приукрашивая мельчайших деталей. Это оберегает меня от обвинений в склонности к фантазиям.

В ту пору, о которой пойдёт речь, я был юн и отчаянно нуждался в средствах. Надежды, которые я возлагал на свой блог «Всё о мёде» таяли с каждым днём. Количество подписчиков застыло, не дойдя до двузначной отметки. Я до сих пор не могу взять в толк, почему ни у кого не вызывает живейшего любопытства, например, тот факт, что у мёда нет срока годности или, другими словами, он может храниться бесконечно.

Впрочем, моё отчаянное положение почти не сказывалось на настроении, как и перспектива ближайшие полторы недели провести на овсяной каше. Одним из достоинств молодости я считаю то, что юноша, стремясь получить всё, вполне готов довольствоваться немногим.

Я сидел в съёмном жилом юните перед терминалом и просматривал электронную почту. Неизвестный мне адресант писал, что мой дядя скончался и мне причитается наследство. Далее сообщалось, что, чтобы вступить в права наследства, требуется что-то сделать, но к тому времени письмо уже отправилось в корзину, как явная афера.

Вскоре в дверь юнита кто-то постучал. Я открыл и увидел на пороге невысокого мужчину средних лет в деловом костюме. Его глаза смотрели на меня испытующе, будто он экзаменатор, а я нерадивый студент. При внешней его расслабленности меня не покидало ощущение, что внутри он похож на сжатую пружину, готовую в любую секунду высвободить накопленную энергию.

Георгий (так его звали) оказался представителем крупной фармацевтической компании (я не стану здесь называть её), чем изрядно меня удивил, поскольку в юности я отличался завидным здоровьем и не пользовался никакими препаратами вовсе.

Он попросил разрешения войти, я потеснился. Общеизвестно, что жилые юниты рассчитаны на одного проживающего, так что даже единственный гость создаёт острое ощущение тесноты. Всё же Георгий расположился в кресле и пояснил цель своего визита. Вот что мне удалось сохранить в памяти из его рассказа.

Мой дядя Юра (о котором я, конечно, слышал, но с детства не видел) был очень известным биоинформатиком и занимался поиском лекарств от неизлечимых болезней. Несколько лет назад проект «Открытая модель человека» опубликовал программную модель человеческого тела. Теперь, чтобы проверить воздействие тех или иных веществ (будь то лекарства или пища) на человека вовсе не требовалось пичкать ими добровольцев.

Исследователю достаточно ввести в модельный организм формулу вещества и voilà, через день-другой он получает отчёт о том, как это вещество повлияло на функционирование организма, а точнее, его модели. Георгий счёл важным подчеркнуть, что модельный организм возможно настроить так, что он будет соответствовать человеку произвольного возраста, страдающему тем или иным заболеванием или даже нескольким сразу.

По словам Георгия, в наши дни для поиска формул действующих веществ фармкомпании используют вычислительные мощности, а биохимики занимаются только синтезом препаратов по уже проверенным формулам.

Так вот, дядя запустил целую сеть цифровых агентов, один из которых, судя по журналам «Открытой модели человека», нашёл лекарство от болезни Крейцфельдта-Якоба.

Признаться, мне не доводилось раньше слышать о болезнях с такими мудрёными названиями. К этому моменту я окончательно запутался и попросил рассказать, в чём, собственно, смысл цифровых агентов.

Георгий подивился моей неосведомлённости, но всё же любезно пояснил:

— В середине двадцатых годов стало очевидно, что кроме физических и юридических лиц, требуется введение ещё одного типа субъектов гражданского права. В разных странах их называют по-разному, где-то «цифровые агенты» как у нас, где-то «электронные корпорации», а в Курдистане, например, «киберлица». Но в целом – это некая электронная сущность, программный код, которая может производить операции, что-то продавать, покупать, владеть имуществом и средствами. При этом каждый цифровой агент должен кому-то принадлежать. Если же агент никому не принадлежит, то его имущество отходит государству, а интеллектуальная собственность переходит в общественное достояние.

— Хорошо, а при чём здесь я?

Георгий засиял:

— Вот мы и дошли до сути. Как вам, наверное, известно, ваш дядя несколько дней назад скоропостижно скончался.

До той минуты мне это было неизвестно. Георгий на секунду сделал скорбное лицо.

— Примите мои соболезнования. – Его лицо вновь осветилось – А вы, согласно Общероссийскому реестру смарт-контрактов - его единственный наследник.

Как я уже упоминал, дядю я практически не знал, поэтому известие о его смерти вызвало во мне лишь лёгкую тень грусти, словно одиночный порыв холодного ветра в тёплый весенний день.

Георгий приосанился и торжественно произнёс:

— От лица фармацевтической компании (тут я вновь пропущу её название) предлагаю вам сделку: вы передаёте нам права на найденную цифровым агентом формулу лекарства, а мы перечисляем вам вот такую сумму – Тут он подал мне бумажную карточку с напечатанным числом. Число было круглым и внушительным.

Меня всегда забавляли такие сцены в фильмах. Почему бы не произнести сумму вслух? Но, видимо, не я один задался таким вопросом и в следующую секунду мы услышали глубокий бархатистый голос встроенного в юнит помощника Акулины:

— Так какую сумму?

Георгий от неожиданности вздрогнул, а я привычно ответил:

— Не твоё дело, Акулина, отключись!

— Отключаюсь – как обычно, соврала Акулина.

Откровенно говоря, от увиденной суммы у меня закружилась голова. Эти деньги могли решить все мои тогдашние проблемы и ещё дюжину будущих. Я, конечно же, согласился, но оказалось, что согласия недостаточно. Несмотря на то что мне перешли права на цифровых агентов дяди Юры и все их достижения, у меня не было непосредственного доступа к ним. Другими словами, мне требовался пароль.

***

Было решено поискать пароль у дяди Юры дома. Разумеется, Георгий уже разузнал его адрес. Мы вышли на улицу и двинулись пешком. На дворе стоял май, причём не какой-то там захудалый май с заморозками и дождями, а первосортный. Именно о мае такого качества поэты слагают стихи. Сладкий запах сирени тёплым течением заполнял бульвары и проспекты.

По дороге мой спутник что-то рассказывал, а я был занят куда более приятным делом, а именно мысленно тратил обещанный гонорар. Улицы были наводнены движущимся машинами, скутерами, моноциклами и прочими транспортными средствами всех калибров, но они почти не издавали шума, поскольку приводились в движение электричеством. Это обстоятельство чуть не сыграло со мной злую шутку. Замечтавшись, я едва не угодил под двухтонный «Фарадей». В последнюю секунду Георгий буквально вырвал меня из-под колёс гиганта, который тут же оглушительно засигналил. Глаза Георгия округлились от ужаса, он побледнел и в целом выглядел так, будто это он, а не я только что избежал смерти.

Моя ID-карта открыла дверь дядиной квартиры. Это означало, что я унаследовал и её. Мы вошли и огляделись. Дядя Юра вёл холостяцкий образ жизни, но в квартире царил образцовый порядок. Кухня и ванная были столь же аккуратными, сколь и непримечательными. А единственная комната была сплошь уставлена стойками с серверной аппаратурой и мониторами. Мониторы безжизненно глядели на нас чёрными прямоугольниками – всё было отключено. Старомодный книжный шкаф, который смотрелся среди современной техники, как прялка в самолёте, был набит бумажными книгами по информатике и биологии. Я начал понимать, почему дядя Юра слыл в семье чудаком.

Я включил терминал. На центральном мониторе появилась лаконичная форма, предлагающая ввести пароль. В этот момент я осознал, что между мной и солидным состоянием находится всего одно слово, которое я не знаю. Я оглянулся. Стены комнаты были оклеены плакатами проекта «Открытая модель человека» и фонда «Open Source Drugs». На одном из них седой доктор индийского происхождения прикладывал головку стетоскопа к нашей планете где-то в районе амазонской сельвы.

По совету Георгия, я попробовал ввести названия обеих организаций в качестве пароля. Затем я ввёл имена и даты рождения всех известных родственников до четвёртого колена, но столь же безуспешно. Ни жены, ни детей, ни домашних животных у дяди не было.

Меня охватило меланхоличное настроение. Как досадно, что я не могу выполнить свою часть сделки. Георгий тоже явно загрустил. Я поинтересовался:

— Георгий, а что вы сделаете с формулой, когда получите её?

Он удивился вопросу:

— Как это что? Синтезируем вещество, придумаем ему название и станем продавать больным. – Георгий помолчал и добавил – Есть правда ещё один вариант. Если на поддерживающей терапии можно заработать больше, то мы запатентуем формулу и положим её на полку – это бизнес, надо считать, что выгоднее.

Я просмотрел все бумаги в ящике письменного стола, но никаких записанных паролей не обнаружил. Среди прочего, мне попалась недописанная рукопись дядиной автобиографии. Из неё следовало, что дядя после университета работал биохимиком то одной, то в другой фармацевтической компании. Потом получил степень по биоинформатике и организовал с однокурсниками стартап по вычислению молекул лекарств. Им довольно быстро повезло и после открытия препарата от бешенства дела у фирмы пошли в гору, но дядя, по какой-то причине (он написал об этом в обтекаемых формулировках) забрал свою долю и покинул её.

К этому моменту я начал кое-что понимать. Георгий ёрзал на табурете и то и дело поглядывал на часы (Кто в наше время вообще носит часы на руке? Только пижоны). Тогда я сказал:

— Видимо, быстро подобрать пароль не получится. А вы, похоже, спешите.

— Да, в самом деле, мне пора бежать. Что ж, я оставлю вам свои номера. Обязательно свяжитесь со мной, как только восстановите доступ.

Георгий записал на обратной стороне карточки с круглой суммой свои контакты и, попрощавшись, ушёл. Как только он скрылся, я открыл сайт фонда «Open Source Drugs», нашёл их девиз и ввёл его в качестве пароля. Бинго! Конечно, этот пароль совсем небезопасный, но дядя при всех своих странностях был склонен к красивым жестам. FUCKBIGPHARMA.

Вскоре я связался с представителями фонда и передал всех цифровых агентов в общественное достояние. Вот так я не стал миллионером.