Павел Ханга Э

Наше темное лето

ПРОЛОГ

Ханга Э. Павел

Наше темное лето

Информация

Просим НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик-ток, Инстаграм, Твиттер, Фейсбук.

Текст предназначен для ознакомительного чтения. После прочтения просьба сразу удалить файл. Этот материал может быть защищен авторским правом.

7 июля 2009 года

Колдуотер, штат Мэн

Десятилетний мальчик стоял посреди большой деревянной комнаты, анализируя окружающую обстановку. От нескольких полицейских, обыскивающих дом, до его отца, который разговаривал с начальником, и затем до его младшего брата. Взгляд остановился на свежих цветах на кухонном столе, прямо за спиной брата. Их насыщенный пурпурный цвет привлекал внимание. Он почувствовал легкий летний ветерок, дующий через открытое окно на его загорелую кожу, и свежий аромат соснового леса успокоил его. Время от времени к нему подходил полицейский или какой-нибудь другой незнакомец и спрашивал, все ли с ним в порядке. И он кивал им в ответ.

Но, конечно, он не был в порядке. Мальчик был уверен, что никогда больше не будет в порядке. Но оставаясь сильным, он сжимал губы в тонкую линию и продолжал кивать — зарывая в себе желание плакать.

Ему может и было десять лет, но он ни за что не стал бы плакать перед кем-то. Не сегодня. Никогда. Итак, он снова сфокусировал взгляд, теперь на лестнице, ведущей со второго этажа. Мальчик почти мог видеть себя спускающимся по ней всего несколько часов назад и завидовал своему прошлому «я», тому, которое ничего не знало, не подозревая, что принесет ближайшее будущее. Он сжал маленькие руки в кулаки и с досадой выдохнул. Он хотел ответов, фактов... это были вещи, которые он ценил в жизни. Но, конечно, никто ничего не говорил ребенку, даже если вопросы касались его собственной матери. Его пропавшей матери. Внимание снова переключилось на отца, который стоял в гостиной с его младшим братом, цеплявшимся за брюки.

Еще не было возможности поговорить с отцом, но полиция задавала странные вопросы о его матери. Когда он видел ее в последний раз? Как она себя вела? Была ли она странной? Хотел бы он нарисовать свое последнее воспоминание о ней? Это могло бы помочь.

Это могло бы помочь? Он не верил в это, поэтому проигнорировал большинство этих вопросов. Он знал, что его мать не сбежала, как хотела показать полиция, так зачем же притворяться, что она это сделала? Знал, что его мать любила его и его брата — и даже его отца, по какой-то странной причине, которую Томас не мог понять. Поэтому, вместо того чтобы играть в глупые игры полиции, он заключил с собой соглашение. Однажды, когда он перестанет быть ребенком и сможет получить настоящие ответы, он вернется в этот город, в этот дом и раскроет прошлое.

Мальчик вздохнул и огляделся на хаос, царивший в доме из-за полицейских.

— Ты в порядке, Томас? — спросил один из них, подойдя к нему.

Он узнал в нем отца своего друга, офицера Айзека Миллера. Томас посмотрел на своего брата, который все еще цеплялся за брюки отца, испуганный и растерянный, и кивнул. С этого момента он всегда должен был быть в порядке, подумал он. Его взгляд снова остановился на цветах за спиной брата, и в груди завязался узел. Покупка этих цветов и их аккуратное размещение в старой вазе могло быть одним из последних дел его матери перед тем, как она исчезла в ночи.

Кинсли

28 июня 2021 г.

Харрисон, Нью-Йорк

Я открыла входную дверь и вышла на улицу с сумками, висящими на мне, как рождественские украшения.

— Ни слова, — сказала двум парням, прислонившимся к черной машине, уже загруженной и готовой к отправке. Коннор резко закрыл рот, и краем глаза увидела, как Томас повернул взгляд к небу, прежде чем подойти, взять сумку с моего плеча и чемодан из моей руки и положить их в багажник. — Спасибо, — сказала я, не ожидая ответа.

Старший брат Роудс почти не разговаривал со мной с тех пор, как наши родители объявили, что собираются жить вместе. Повернулась к Коннору, и он открыл заднюю дверь, чтобы я могла засунуть остальные сумки на сиденье.

— И тебе тоже спасибо, — сказала я, потрясая руками, пытаясь восстановить в них кровообращение.

— Ты могла бы сказать, что тебе нужна помощь, — Коннор толкнул меня локтем, когда мы прислонились к машине. Я посмотрела на него и увидела, как солнечный свет играет в его светлых кудрях. — Я мог бы послать Томаса, чтобы он тебе помог, — он улыбнулся.

— Очень смешно, — я сделала гримасу.

Открылась входная дверь дома, и вышла Хелена Грин, моя мать, а за ней — Джошуа Роудс. Ее последний бойфренд и первый, с которым она стала жить после развода с моим отцом. Мне казалось, что красивый дом, в котором жил Джош, немного повлиял на ее решение, потому что они почти не виделись, жили ли они под одной крышей или нет. Такова цена успеха, по-видимому. Моя мать была адвокатом, работала без перерыва, днем и ночью, если того требовало дело, а Джошуа Роудс, отец Томаса и Коннора, имел успешную архитектурную фирму в Нью-Йорке, которую, как по общеизвестному секрету, он намеревался оставить своему старшему сыну.

Моя мать уже была в рабочей одежде: черном блейзере с брюками в тон и с одним из своих модных портфелей в руке. Как всегда, она собрала свои каштановые волосы, так похожие на мои, в тугой пучок. Высокие каблуки громко стучали по тротуару, когда она подошла ко мне, быстро обняла и неловко похлопала по спине. Она всегда обнимала меня, когда я уезжала. Но в других случаях — нет. Обычно у нее не было времени на такие вещи. Она отпустила так же внезапно, как и обняла, и заправила мне за ухо выбившуюся прядь волос.

— Кинсли. — Тон был ровным. Похоже, притворство еще не достигло ее голоса.

— Мама, — ответила я, стараясь звучать так же бесстрастно, как и она. Бросила взгляд на мальчиков и нахмурилась, когда поняла, что они не обращают на нас внимания. Они были заняты разговором с отцом. Я снова посмотрела на мать. Было странно, что она устраивала такую сцену, когда вокруг не было зрителей.

— Веди себя хорошо. — Те же три слова, которые она говорила мне каждый раз в детстве, когда оставляла у бабушки. «Я люблю тебя» или «Я буду скучать» не входили в наш словарный запас. — И напиши мне, когда доедешь.

Кивнула, мысленно запоминая сделать это, но знала, что она не заметит, если я этого не сделаю.

Мы одновременно отвернулись друг от друга, и я наклонилась, отодвинув сумки на другую сторону заднего сиденья, чтобы сесть и закрыть за собой дверь. Слушала, как каблуки моей матери удаляются за пределы автомобильной двери, а глаза мои были прикованы к лобовому стеклу, глядя на то место, где стояли мальчики со своим отцом.

Было иронично, насколько Томас был похож на своего отца, хотя он ненавидел все, что делал Джош. Темные волнистые волосы и глаза, которые могли читать людей, как открытую книгу. Их анализирующий взгляд был устрашающим. Коннор стоял между ними, как воплощение солнечного света, пойманного в шторме. Его светлые кудри падали на светло-зеленые глаза, и он кивал в ответ на что-то, что говорил Джош. Губы Томаса были сжаты в тонкую линию, руки скрещены на груди. Он выглядел раздраженным. Расстояние было слишком большим, чтобы я могла адекватно читать по губам Джоша, поэтому я достала книгу из сумки и устроилась в кожаном кресле, сосредоточившись на последнем детективе мисс Марпл.

Я прочитала только одну главу, когда две двери машины одновременно открылись и закрылись, и я вздрогнула на своем сиденье. Томас и Коннор заняли места спереди, и Коннор опустил окно, впустив теплый летний ветерок. Джош стоял у входной двери дома, одна рука уже на ручке, другая в кармане, и смотрел на нас, пока Томас заводил двигатель.

Он поднял руку, когда мы выезжали с подъездной дорожки, и Коннор помахал ему в ответ. Я тоже помахала рукой, хотя окна были тонированные, но это не имело значения, так как внимание Джоша было полностью сосредоточено на Томасе, который его полностью игнорировал. Я отвернулась, почувствовав странное облегчение, покидая пригород. Как будто последние несколько месяцев все еще могли быть плохим сном. Я вздохнула и снова сосредоточила свое внимание на безопасных страницах книги в моих руках, надеясь потеряться между ними.

⋆⋆⋆

Открыла глаза, и солнечный свет ослепил меня сквозь веки. Я прикрыла глаза рукой и подвинулась ближе к среднему сиденью. Как только устроилась в тени салона, я осмотрела окружающую обстановку. Из радиоприемника доносилась тихая музыка, и по тому, как Коннор откинул голову назад, я предположила, что он спит, как и я еще мгновение назад.

Выглянула в окно, оглядывая быстро меняющийся пейзаж. Нас окружали большие, красочные деревья. Я сдержала зевок и посмотрела на часы на приборной панели. Было уже после четырех часов дня, а это означало, что мы были в пути уже около четырех часов. Конечности онемели, и я быстро сменила позу, сняв зеленые кеды Converse и подтянув ноги к сиденью. Как только расслабилась в кресле, почувствовала покалывание на лице. Отвернулась от дороги, и мой взгляд встретился с другим в зеркале заднего вида. Томас смотрел на меня слишком долго, прежде чем снова обратить внимание на дорогу, и его взгляд был невероятно мрачным.

Я тоже отвернулась и снова устремила взгляд на дорогу. Это правда, что у Томаса и меня была общая история до того, как наши родители познакомились. Мы были... чем-то тогда. Это было сложно. Но как только они объявили, что собираются жить вместе, он порвал со мной все связи. Часть меня понимала это, но часть — нет. Я все еще ловила себя на том, что скучала по нашим обычным ссорам. В последнее время он либо игнорировал меня, либо смотрел в душу, пока у меня не начинала чесаться кожа. Никогда не думала, что буду так чувствовать, но я скучала по его язвительным комментариям. Я поморщилась. Возможно, слово «скучала» было преувеличением.

Когда наши родители предложили поехать с двумя братьями в их старый домик на озере в штате Мэн, я сначала ответила «нет». А что еще я могла ответить? Не хотела проводить с ним ни минуты своего лета. Но потом Коннор зашел ко мне в комнату и не уходил, пока я не пообещала, что подумаю над этим. За последние несколько дней ему каким-то образом удалось убедить меня поехать. Но было еще одно, чего я не могла понять. Почему Томас решил поехать в Мэн, а не в их летний дом на Мартас-Виньярд? Однажды вечером я даже спросила об этом Коннора, но он не дал мне никакого ответа.

— Ты же знаешь Томаса, — пожал он плечами. — Он не объясняет своих решений.

Так я оказалась в машине с парнем, которого должна была избегать, направляясь на недельный отдых, где мы должны были весело провести время. Я взглянула на Томаса и поморщилась. Насколько весело это могло быть с ним рядом.

Кинсли

Добро пожаловать в Колдуотер, штат Мэн.

Я прочитала табличку на обочине дороги, прежде чем вытянуть руки. Согласно Википедии, в Колдуотере проживало всего 3065 человек. Однако Википедии нельзя доверять на все сто, так что эта информация могла быть не совсем точной, но информация о месте собственного пребывания никогда не бывает лишней. Я прижалась носом к окну, когда мы проезжали по тому, что, судя по всему, было главной улицей. Она была окружена очаровательными викторианскими таунхаусами, ресторанами, кафе и небольшими магазинами на первых этажах, на ней явно не было пешеходов. На улице было не так много людей, что было странно, учитывая, что это был город на озере и была почти середина лета, но меня это не особо беспокоило. Еще более странным было то, что каждый человек, мимо которого мы проезжали, поворачивался к нам с любопытным взглядом. Похоже, то, что говорят о маленьких городках, правда. Здесь не было такой вещи, как личная жизнь.

— Ах, я скучал по этому месту. — Голос Коннора нарушил тишину, и я вздрогнула, отрываясь от окна. — Я не помнил его, пока... — Он не закончил фразу, подойдя ближе к окну и почти ударившись лбом о стекло. — Это же Кевин? Кевин Миллер. Он был твоим другом, верно? — спросил он Томаса, который только пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги. — Давай, остановись. — Коннор посмотрел сначала на Кевина, потом на своего брата.

— Я не собираюсь... — пробурчал Томас, нахмурившись. — Это на меня не действует, и ты это знаешь. — Коннор, должно быть, сделал какое-то выражение лица.

— Просто останови машину, Ти. — Он вздохнул. — Боже.

Уголок рта Томаса поднялся вверх, и я почувствовала, что машина замедляется. Он остановился рядом с тем местом, где шел парень по имени Кевин, и Коннор опустил окно, а я погрузилась в сиденье, как будто это сделало бы меня невидимой. После шести часов в машине не была уверена, что готова к общению.

Коннор окликнул Кевина, который повернулся к нам с хмурым выражением лица. Он прикрыл глаза от солнца, и на его лице появилась улыбка, когда он, должно быть, узнал мальчиков.

— Роудс! — Он перешел тротуар и наклонился в машину, протянув руку мимо Коннора, чтобы первым пожать руку Томасу. — Хорошая машина, — сказал он, положив локти на раму окна. — BMW X5? — Томас слегка кивнул, на что Кевин отреагировал свистом. — Я не ждал тебя раньше... — Он не договорил, и я повернула голову в сторону Томаса, прищурив глаза. По его лицу промелькнуло странное выражение, но он снова стало бесстрастным. Что хотел сказать Кевин?

— Кевин. — Коннор нарушил тишину, привлекая наше внимание. Он говорил странным голосом, незнакомым мне, и краем глаза я видела, как Томас тоже поднял брови.

— Коннор? — Кевин откинулся назад, широко раскрыв глаза. — Я не видел тебя с тех пор, как тебе было пять лет. — Он продолжал улыбаться, но в его взгляде мелькнуло что-то более глубокое.

Я пристально посмотрела на Кевина, нахмурившись и прикусив внутреннюю сторону щеки. Он был похож на тех парней, которых показывают в рекламе нижнего белья: смуглая кожа, татуированные руки, атлетическое тело и очаровательная улыбка.

— Мне было восемь, но да, — ответил Коннор, покраснев. — Ему было неловко? — У тебя еще есть тот попугай? — быстро добавил он, пока я протягивала руку, чтобы утешить его. Как только я услышала, как Кевин сдвинулся, я поняла, что совершила ошибку.

— Марли? Да, он счастливая птица, — ответил он на вопрос Коннора, но я видела, что его глаза уже нашли меня на заднем сиденье. Его взгляд обжигал мою щеку, и я отвернулась от шеи Коннора. Я постаралась не показать никакой реакции на лице, устремив на него свой взгляд. — Вижу, младший Роудс завел себе подружку. — На его губах появилась странная улыбка, и я не смогла сдержать вздрагивания.

— Кинсли — близкий друг семьи, — поспешил поправить его Коннор, и я пожала протянутую руку Кевина.

— Кинсли Грин. — Я выпрямилась. Если уже взялась за это, то должна делать все правильно.

— Кевин Миллер, — он усмехнулся. — Ты кажешься очаровашкой.

Я нахмурила брови.

— Спасибо?

Его улыбка стала еще шире, и он отдернул руку. Как только Кевин полностью вышел из машины, Томас завел двигатель.

— Было приятно увидеться. — Он едва дождался реакции Кевина, как нажал на газ и уехал.

Мы доехали до знака «Прощай», и Томас свернул на ухабистую боковую дорогу. Она привела нас глубоко в сосновый лес, окружавший всю эту местность. Я опустила окно и высунула голову, позволяя ветру развевать мои волосы.

— Кинсли. — Я услышала предупреждающий тон Томаса, но проигнорировала его, сосредоточившись на пейзаже.

Здесь было холоднее, солнечный свет не доходил до нас. Я глубоко вдохнула, наполняя легкие свежим ароматом леса, пока они не затрещали, требуя, чтобы я прекратила. Мой отец любил природу. Он называл ее нашим настоящим домом. Когда я была маленькой, он каждые две недели брал меня с собой в поход. Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить его и то, каким он был до появления новой семьи.

— Кинсли, — снова позвал Томас, и на этот раз его рука схватила меня за лодыжку. Я вздрогнула и обернулась, чуть не ударившись головой о оконную раму. — Я же говорил тебе не делать этого, — сказал Томас, а я вырвала ногу из его рук.

Я услышала вздох Коннора.

— Осторожно, — ответила я ядовитым голосом. — Будет похоже, что тебе не все равно, — поддразнила, снова обратив взгляд на пейзаж

Томас фыркнул, но в этом звуке не было ни капли юмора.

— Мне придется потратить много энергии, чтобы объяснить смерть, вызванную чертовым деревом, пока ты сидишь на заднем сиденье моей машины, — сказал он, и я закатила глаза. — Но ты можешь называть это как хочешь.

Я уже собиралась возразить, когда Коннор вмешался.

— Мы почти на месте, вы не можете уже поладить? — вздохнул он, притворяясь, что с болью ударяется головой о окно. Но он был прав.

Томас повернул налево, и в поле зрения появился огромный деревенский дом. Я широко раскрыла глаза.

Почему никто не сказал мне, что дом Роудсов на озере — это не бревенчатая хижина, как я себе представляла, а особняк?

Кинсли

Как только машина остановилась, я выскочила, чтобы полюбоваться видом, который превзошел все мои ожидания. Справа от меня простиралось озеро, в которое уходил длинный деревянный пирс. Я всмотрелась в тихую темную воду и отражающиеся в ней сосновые леса, и по моей спине пробежал холодок. Несмотря на всю свою красоту, в этом месте было что-то мрачное, от чего у меня сжался желудок. Я повернулась к дому и увидела, что входная дверь уже открыта. Ребята исчезли внутри вместе с нашими сумками. Я воспользовалась моментом, чтобы осмотреться в новом месте. Сочетание камня и дерева с огромными окнами создавало уютную, а не стерильную атмосферу. Это было место, о котором я мечтала в детстве, когда представляла себя сидящей у камина с книгой в руках.

— Собираешься провести ночь на улице? — раздался голос Томаса из дома, и я усмехнулась.

— Тебе бы это понравилось? — Я схватила остальные сумки с заднего сиденья и поспешила по длинной лестнице, ведущей к середине веранды. Низкий гул заставил меня обернуться, и я прикрыла глаза от ослепительного солнца, чтобы увидеть красный мотоцикл, выезжающий из леса. Он не остановился, пока не доехал до подножия лестницы, а его водитель был скрыт под ярко-красным шлемом, похожим на маску Человека-паука.

Как только шлем исчез, незнакомец спросил:

— Ты переезжаешь сюда или просто приехала на лето? — Я подняла брови, а он откинул прямые темные волосы со лба. Он спрыгнул с мотоцикла и поднялся по лестнице ко мне.

— Извини, но кто ты? — Я подняла бровь, уклонившись от его вопроса.

Его кожа была слегка загорелой, что означало, что он был здесь уже некоторое время. На нем была темно-серая толстовка Caltech, что означало одно из двух: либо он учится там, либо хочет учиться, что ставило его в возрастной диапазон от восемнадцати до двадцати двух лет, примерно.

— Бракстон Ли, к твоим услугам. — Он улыбнулся, подойдя ко мне, и с такого расстояния я могла разглядеть легкий загар на его носу. — Я твой сосед.

Огляделась с недоверчивым выражением лица. Я определенно не видела здесь никаких других домов.

— Конечно, — ответила я, бросив на него последний подозрительный взгляд, прежде чем повернуться и уйти.

— Сегодня вечером у меня вечеринка, — крикнул он мне вслед. — Вечеринки Ли легендарны в этих краях. — Я остановилась, как раз когда он догнал меня, засунув руки в передние карманы. — Заходи, если хочешь.

Прежде чем успела ответить, из дома донеслись шаги, и мы оба повернули головы к входной двери.

— Кинсли, черт возьми. — Томас вышел из дома и остановился на полпути, заметив парня, стоящего рядом со мной. Он нахмурился, что было небольшим признаком его раздражения. Я была рада, что на этот раз оно было направлено не на меня. Я обошла его и направилась к порогу.

— Роудс? — Бракстон нарушил кратковременную тишину, его голос дрогнул. Я обернулась и увидела, как его глаза выпучились от удивления. — Давно тебя не видел, чувак. — Он сделал шаг ближе, протянув руку.

— Ли, — ответил Томас сдержанным тоном, пожимая руку другому парню. Я сдержала улыбку, которая появилась на моем лице, хотя мне все еще нравилось простое зрелище Томаса Роудса, который чувствовал себя совершенно неловко.

— Я действительно думал, что ты продал это место. — Бракстон посмотрел на дом. — Я как раз рассказывал... — Он остановился и повернулся ко мне с хмурым выражением лица. — Ты не сказала мне, как тебя зовут, — сказал он, и я наклонила голову.

— Я знаю. — Я улыбнулась, поправив сумку на плече, и повернулась к все еще открытой входной двери. Я уже собиралась переступить порог, когда одна мысль остановила меня. — Где именно будет твоя вечеринка? — Я обернулась.

— Я пришлю тебе адрес. — Его улыбка вернулась, и я с любопытством подняла бровь. Как он собирался это сделать, если даже не спросил мой номер? Его взгляд стал самодовольным. Я очень надеялась, что он не собирался спрашивать Томаса, потому что тогда я могла бы уже попрощаться с вечеринкой.

Я закрыла дверь, когда Бракстон завел разговор о том, что он следит в социальных сетях за Джошем Роудсом, владельцем архитектурно-дизайнерской фирмы Rhodes Architecture and Design, и увидел, что Томас — капитан хоккейной команды нашего колледжа. Я усмехнулась, представив раздраженное лицо Томаса при этом комментарии.

Я поставила сумки рядом с входом и огляделась. Дом был таким, каким казался снаружи — уютный деревянный дизайн отражался в открытом пространстве, плавно сочетая в себе современность и рустикальность (прим.стремление к естественности, простоте и грубоватости, часто ассоциируясь с деревенским или загородным стилем). Слева от меня находилась кухня с большим островом, занимающим центральное место в помещении. Справа была гостиная с двумя диванами, телевизором и каменным камином. Я широко раскрыла глаза, увидев стену, полностью сделанную из стекла. Я подошла ближе к ней, пытаясь подавить желание исследовать это место как можно больше.

Стеклянная стена выходила на другую веранду, хотя эта была обращена к лесу за домом, а не к озеру. Мой взгляд задержался на темноте между стволами деревьев. На мгновение мне показалось, что кто-то смотрит на меня изнутри. Входная дверь закрылась с громким стуком, и я слегка вздрогнула, волосы на затылке встали дыбом, несмотря на то, что звук развеял странное ощущение. Я выдохнула, чтобы успокоить нервы, и в тот момент, когда мое сердце перестало колотиться, я почувствовала это.

Томас смотрел на меня, стоя между входной дверью и лестницей. Я удержала его взгляд, и мы просто стояли, застыв во времени, пока на лестнице не раздались шаги.

— Чего ты так долго? — крикнул Коннор, и я отрываюсь от взгляда Томаса. Он остановился внизу лестницы рядом со своим братом и посмотрел то на него, то на меня. Когда никто из нас не ответил, он вздохнул. — Боже, я рад, что нас пригласили на эту вечеринку, потому что я не знаю, как бы я выжил, оказавшись запертым между четырьмя стенами с вами двумя. — Он достал свой телефон.

— Нас пригласили? — спросила я, и удивление отразилось на моем лице.

Он протянул мне телефон, и соблазн был настолько силен, что я пересекла пространство. Я посмотрела на экран и от удивления приоткрыла губы. Красная булавка указывала на место недалеко от того, где мы находились. Под ней было простое заявление:«Вы официально приглашены на вечеринку года».

Достаточно драматично? Мой телефон зазвонил в кармане, и я вытащила его, чтобы увидеть то же приглашение, что получил Коннор, а за ним — сообщение.

Ты впечатлена?

Я прочитала сообщение с неизвестного номера, прежде чем ответить.

Да.

Полагаю, ты уже учишься в Калифорнийском технологическом институте.

Это худи меня выдало?

Я фыркнула и положила телефон обратно в карман. Я не могла решить, испугана я или восхищена хакерскими навыками Бракстона Ли.

— Мы не пойдем на вечеринку, — прервал нас Томас.

Я отвернулась от Коннора и посмотрела на кухню, где он открывал и закрывал дверцы шкафчиков, стоя к нам спиной.

— Что значит, мы не пойдем? — спросил Коннор, и я скрестила руки на груди.

— У меня есть другие дела, — просто ответил он, прислонившись к столешнице.

— У тебя есть другие дела? Ты же сказал, что хочешь прийти сюда на вечеринку.

— Я не имел в виду вечеринку Ли, — ответил Томас ровным тоном.

— Что, он тебе не нравится? — спросила я с явной иронией в голосе. Я могла пересчитать по пальцам одной руки количество людей, которые нравились Томасу. Он отвернулся к потолку, явно раздраженный, и на моих губах появилась самодовольная улыбка, прежде чем я успела сдержать эмоции.

— Давай, Ти, — попытался Коннор, толкнув меня локтем, чтобы я последовала его примеру. — Сейчас лето, мы в отпуске. Это наша первая ночь здесь. — С каждым словом Томас выглядел все менее убежденным. — По крайней мере, одолжи нам свою машину. — Томас отодвинулся от кухонного стола.

— Ты сейчас шутишь, — ответил он, беря ключи и направляясь к двери. — Я иду в магазин.

— Ты такой зануда, — пробурчал Коннор, взбегая по лестнице.

Я посмотрела на Томаса, прежде чем открыть рот.

— Что такого важного, что ты пропускаешь то, ради чего, якобы, приехал сюда? — спросила я, и он замер, как будто забыл, что я здесь.

Он оглянулся через плечо, его темные глаза пристально смотрели на меня.

— Не задавай глупых вопросов, Кинсли.

От того, как он произнес мое имя, у меня по коже побежали мурашки. Я попыталась понять смысл его слов. Глупые вопросы? Это он давал глупые ответы. Мой вопрос был логичным.

Он повернул ручку, но засомневался, открывать ли дверь.

— Будьте готовы в девять, — пробурчал он, не оборачиваясь. — Оба.

Томас

Я остановил машину в квартале от моего настоящего места назначения. Люди в таких маленьких городках много сплетничают, поэтому я был вынужден принять это практическое решение. Мои мысли метались между старыми воспоминаниями, которые пытались всплыть на поверхность, и девушкой, от которой я должен был держаться подальше, стоящей в моей кухне. Пронзительный взгляд Кинсли, когда она расспрашивала меня, ее улыбка, когда она думала, что никто на нее не смотрит, — все это мелькало перед моими глазами, и я вытягивал шею, пытаясь загнать эти образы глубже в мозг. Я устремил взгляд вперед и ускорил шаг. Эмоции могут одолевать людей; я знал это, просто не любил, когда они пытались проникнуть в меня.

Я проигнорировал знакомые улицы и магазины и повернул направо, что привело меня к краю главной улицы. Миллер уже сидел на старой скамейке, где мы договорились встретиться, с коробкой на коленях. Когда он заметил, что я иду, он встал и улыбнулся в мою сторону.

— Томас, — позвал он, и я склонил голову, приподняв уголок рта.

— Кевин. — Я взял его протянутую руку и пожал ее.

— Несколько офицеров все еще внутри. — Мы оба повернулись, чтобы посмотреть на здание за нами. — Но большинство из них уже ушли домой, — добавил он, пока я изучал двухэтажное кирпичное здание.

Как только я решил вернуться в Колдуотер, я связался с Кевином. Он был моим другом детства, чей дед оказался ведущим следователем по делу, которое привело меня сюда.

— Мы уверены, что хотим это сделать? — спросил он, не отрывая взгляда от здания полицейского участка.

Мы придумали рискованный план, но это была моя единственная зацепка, поскольку дед Кевина уже умер. Не отвечая на его вопрос, я направился к лестнице. Я слышал нерешительные шаги Кевина за спиной, но не останавливался, пока мы не дошли до синей входной двери. Мы только обменялись взглядами, прежде чем он открыл дверь и вошел внутрь. Я успел задержать дверь, прежде чем она закрылась, оставив ее приоткрытой настолько, чтобы услышать сигнал Кевина. Я не видел, открыл ли он коробку с пончиками и попали ли офицеры на приманку, покинув свои столы и посты. Я мог только надеяться на это.

— Моего отца сегодня нет? — услышал я притворное удивление Кевина. — Жаль, я действительно думал, что он работает.

— Кевин? — раздался женский голос. — Я могу тебе чем-то помочь? — спросила она, и я подошел ближе, ожидая.

— Мэйв, — пролепетал Кевин. — Я... я просто принес немного закусок. — На мгновение я ничего не слышал, потом Кевин снова заговорил. — Кстати, можно я задам вам несколько вопросов?

Я знал, что он пытается спасти ситуацию. Кевин рассказал об офицере Мэйв. Она была правой рукой его отца, и ее определенно не должно было быть здесь. Следующее, что дошло до моих ушей, был его нервный смех. Угасающий смех. Сигнал. Я бросил последний взгляд на пустую улицу, прежде чем прокрасться в полицейский участок. Дверь за мной закрылась с легким стуком, но мое внимание уже было где-то в другом месте. Я повторил про себя инструкции, которые дал мне Кевин. Вверх по лестнице, направо, и третья дверь слева — там хранятся дела. Я встряхнул все тело, выпрямился из укрытия и изменил свой внешний вид, став тем, кем меня воспитал отец. Я вытянул шею и вошел в участок, как будто он принадлежал мне. Так, даже если я кого-то встречу, у меня будет шанс: меня не остановят и не будут задавать вопросы.

Я поднялся по лестнице и повернул направо к синей двойной двери, которая вела в другой коридор. Я почти дошел до нее, когда услышал приближающиеся шаги. Я огляделся по пустой лестнице в поисках укрытия, шаги приближались. Я заметил узкую белую дверь рядом с лестницей и двумя большими шагами бросился к ней. Я с облегчением выдохнул, когда обнаружил, что она открыта, и скользнул внутрь. Вот тебе и человек, которым меня воспитали. Блядь. Странный запах достиг моих ноздрей, и я поморщился. Стены были покрыты белой плиткой, но я даже не успел осознать, что оказался в туалете, как кто-то спустил воду и вышел из одной из кабинок. Я повернулся, уже положив руку на дверную ручку, но тут...

— Эй, ты, — окликнул он, и я сжал губы, вздохнул и повернулся. — Кто ты? — спросил невысокий мужчина с мышиным лицом.

Я поднял бровь. Он казался милым парнем. Возможно, все не будет так сложно.

— Я здесь от имени архитектурно-дизайнерской фирмы Rhodes, — я протянул руку, но тут же отдернул ее, вспомнив, где он был всего мгновение назад. — У нас есть дом на озере, — добавил я тоном, подразумевающим, что он виноват в том, что не знает об этом.

Он быстро покачал головой.

— Да-да, дом Роудсов. Ужасная, ужасная трагедия. Мать сбежала. Оставила всю семью, двоих детей, — пояснил он, и я кивнул, сжав губы.

Наступила пауза, и я уже собирался извиниться и уйти, когда он снова открыл рот.

— Я офицер Грегори Фишер, — представился он с небольшой гордой улыбкой. — Но зови меня Грег. Все так зовут. Это...

— Я слышал, что внизу есть пончики, — перебил я его, и его лицо просветлело, когда он наконец пошел мыть руки.

— Пончики? — воскликнул он взволнованно, и я кивнул.

— Если их еще не съели, — добавил я, и его глаза расширились.

— О, тогда мне лучше поторопиться. — Он нервно хихикнул, а я открыл дверь, наконец-то выйдя из туалета с его запахом. — Было приятно познакомиться, — крикнул он, пробегая мимо меня по лестнице.

Я подошел к синей двери и открыл ее. На этот раз никто меня не прервал. Коридор, в который я вошел, был заставлен дверями, и я был рад, что уже знал, какую из них искать. Я поспешил к третьей двери слева и прочитал надпись. «Архив», — было написано, и я достал ключ, который Кевин «одолжил» для меня у одного из офицеров, и вставил его в замок. Я выдохнул, когда повернул ключ, и дверь послушно открылась.

Архив был небольшим помещением, забитым полками и картотеками. Я включил фонарик на телефоне и направил его на этикетки на ящиках шкафа. На моих губах появилась небольшая улыбка, когда я заметил наклейки, обозначающие, что они расположены в алфавитном порядке. Я провел пальцем по ящикам, пока не нашел тот, который искал, с буквами M — S на нем. Я открыл его, и мои глаза начали искать имя Роудс среди пятидесяти других коричневых папок.

— Вот ты где. — Мой взгляд наконец остановился на знакомой фамилии. Моей фамилии. Глубоко в груди я почувствовал, что, возможно, мне следует проявить некоторую осторожность. Что я должен испытывать нечто большее, чем просто любопытство, но этого не произошло. Возможно, в первые шесть лет после исчезновения моей матери я бы испытывал. Во вторые шесть лет я пошел дальше. Но теперь, когда я все равно оказался в этом городе, я уже не был маленьким мальчиком, умоляющим об ответах о том, где его мать — я был здесь, чтобы требовать их и получить их так или иначе. Я открыл папку, мои глаза проскочили фотографию моей матери и остановились на отчете. Единственном документе, который содержала папка.

Первое, что бросилось мне в глаза, была зачеркнутая дата и рукописная информация, добавленная днем позже.

Делать пометки в официальном полицейском отчете, даже если он едва ли соответствовал требованиям, было запрещено. Там должно было быть гораздо больше информации о моей матери и ее последнем появлении. Я положил файл обратно в папку и закрыл ящик, чувствуя, как ярость поднимается в моей душе. Маленькие городки и их нестандартные методы. Я закрыл глаза и откинул голову на холодную стену. Полицейское досье было большой кучей ничего не значащих сведений, которые мы и так уже знали. Я не возлагал на него больших надежд, но они были определенно выше, чем это.

Зазвонил будильник на моем телефоне, и из моего горла вырвался едкий смех. Пришло время для вечеринки.

Кинсли

После того, как Томас ушел, Коннор провел мне полноценную экскурсию по дому. Мы воспользовались несколькими оставшимися часами дня и провели некоторое время на пирсе, загорая и опуская ноги в тепловатую воду озера. Когда солнце начало садиться, мы решили уйти в гостевую комнату, где уже оставили мои сумки. Это была красивая бежевая комната с большой кроватью, столом, зеркалом, небольшим шкафом и окном, выходящим на сосновый лес.

Коннор откинулся на спинку кровати и смотрел какую-то передачу на своем ноутбуке. В отличие от меня, он был уже одет и готов к вечеринке. Я поправила белое мини-платье, которое выбрала, и бросила последний взгляд на свое отражение, чтобы убедиться, что не показываю больше, чем хотела, прежде чем упасть на кровать.

— Ты всегда должен что-то смотреть? — я подразнила его в тот момент, когда он сказал:

— Ты помнешь платье. — Он был прав, но я не собиралась просто стоять, пока не приедет его брат. — Это расслабляет, — добавил он с улыбкой, поворачивая ноутбук, чтобы я тоже могла смотреть. Я закатила глаза, но они все равно были прикованы к экрану, пока Коннор играл с моими волосами. Он всегда делал очень плохие косы, но ему это нравилось, и я не могла сказать ему, что они выглядят ужасно.

Я взглянула на часы в углу экрана и прикусила щеку. Я сразу поняла две вещи. Дом был идеально чистым, учитывая, что в нем не жили более десяти лет, и Томас уже должен был быть здесь. Он никогда не опаздывал и ненавидел людей, которые опаздывали, что, возможно, было причиной моих постоянных опозданий.

— Я до сих пор не могу поверить, что здесь нет такси или Uber, — вздохнул Коннор.

Я пожала плечами. Ничего удивительного, в конце концов, это был маленький городок. И даже если бы в городе были такси и Uber, их заказ обошелся бы в целое состояние.

— Мы могли бы проверить его местонахождение, — добавил он, и я посмотрела на него, широко раскрыв глаза.

— Это только для экстренных случаев, а не для шпионажа.

— Мы включили его не просто так.

Я посмотрела на него.

— Экстренные ситуации, — повторила я. — Кроме того, мне не так уж важно, где он находится.

Коннор поднял бровь.

— Конечно. — Он наклонил голову, прикусив губу, чтобы скрыть улыбку. — Похоже, нам просто придется подождать. — Я хмыкнула, согласившись, и он продолжил: — Не зная, когда и сможем ли мы вообще попасть на вечеринку. — Он вздохнул и толкнул меня локтем.

— Кон. — Я посмотрела на него, пытаясь придумать, о чем еще поговорить. — Почему здесь так чисто? — Я выпалила первый вопрос, который пришел мне в голову, и Коннор нахмурился, рассмеявшись.

— Что?

Я села, распустив косы, и протянула руку к тумбочке, проведя пальцами по ее поверхности.

— Почему здесь так чисто? — спросила я снова, на этот раз искренне заинтересовавшись.

Он пожал плечами.

— Папа нанимает уборщицу, — ответил он, посмотрев на меня, а затем на мои пальцы. — Он говорил, что она приходит сюда примерно раз в две недели, чтобы убираться. — Входная дверь закрылась с глухим стуком, и мы оба выпрямились на кровати.

— Наконец-то. — Коннор встал, схватил свою зеленую кофту и пересек комнату.

Я быстро надела свои черные кеды Converse и последовала за ним вниз. Томас стоял внизу лестницы с нечитаемой маской на лице. Мне было любопытно, где он был последние два часа, но я бы никогда не спросила его об этом — да и если бы спросила, он бы мне не ответил. Входная дверь за его спиной была открыта, а Коннора нигде не было видно, что означало, что он уже пошел к машине. Я устремила взгляд вперед, проходя мимо Томаса, и мне было мучительно не обернуться, когда я почувствовала его пристальный взгляд в спину.

Машина была припаркована рядом с домом, и я практически полетела к ней, прыгнув на заднее сиденье и закрыв за собой дверь.

— Вау, — услышала я голос Коннора с пассажирского сиденья, пока пыталась отдышаться. — А я думал, что я больше взволнован.

Да, наверное, я была немного более взволнована, чем хотела бы, но по совершенно другой причине, чем он думал. Мое волнение было связано скорее с парнем в темно-синей футболке и хаки, который шел к нам, чем с вечеринкой.

— Поехали, поехали, поехали, — сказал Коннор, как только его брат сел на место и завел двигатель. — Нам нужно успеть на вечеринку.

Я бросила взгляд на Томаса, который слегка улыбнулся и закатил глаза. Он был чертовски красив с его бесстрастным, почти пугающим лицом, которое он любил демонстрировать. Почти все девушки в кампусе говорили о нем. О том, как он сексуален, пугающий, возбуждающий... хорош в постели. У меня сжалось сердце; я ненавидела думать об этом. Но когда я посмотрела на него сейчас, когда он снял эту маску, он выглядел почти красивым, иронично ангельским. Я отвернулась и уставилась в окно, не желая, чтобы меня застали за тем, что я подглядываю за этим личным моментом.

Дом Бракстона находился в десяти минутах езды по лесу, что пешком заняло бы гораздо больше времени. Я посмотрела на дом, который был не намного меньше дома Роудсов. Этот был белый, с меньшими окнами, и напоминал мне современный фермерский дом.

— Это действительно самый близкий к вашему дом? — спросила я, вспомнив, что Бракстон говорил, что он их сосед. К моему удивлению, на мой вопрос ответил Томас.

— Не вся земля вокруг озера пригодна для застройки, — сказал он, открывая дверь. — Так что да. — Я мысленно сделала заметку, что нужно быть осторожной в лесу и постараться не провалиться в землю.

— Мы заходим или как? — Коннор повернулся ко мне, и я кивнула, пытаясь настроиться на вечеринку.

Мы вышли из машины, и музыка сразу же захватила меня. Земля между домом и озером была полна людей. Ритм пульсировал по всему двору, а тела качались и извивались перед костром. Некоторые люди лежали на земле, целуясь или уже засыпая, что было дико — не только из-за громкого шума, но и потому, что было всего десять вечера.

— Пойдем. — Коннор схватил меня за руку и потянул в толпу. Когда я успела оглянуться через плечо, Томаса нигде не было видно. Кто-то вложил мне в руку красный стакан, который Коннор осторожно взял и поставил на стол рядом с нами.

— Давай возьмем что-нибудь свежее! — крикнул он с гримасой, и я кивнула в знак согласия. Коннор нашел два неиспользованных стакана и наполнил их чем-то, что мне показалось водкой. Он протянул мне один из них, и я улыбнулась, зная, что сейчас он скажет какую-нибудь полную ерунду, за которую мы сможем выпить.

— За начало великолепного лета, — сказал он, поднимая свой стакан к моему, пока тела других людей толкались в нас.

Ну, за это я могла выпить.

Алкоголь жег мне горло, и я скорчила гримасу, поставив стакан обратно. Это был не мой первый стакан. Просто я любила 20 процентов алкоголя и 80 процентов содовой, а это было не то.

— Блядь. — Я закашлялась. — Я всегда забываю, что ты пьешь как ветеран. — Я поморщилась, и Коннор ответил мне своей самой милой улыбкой. — Нет, не делай этого, это сбивает с толку.

— Что? — Он рассмеялся, притворяясь ничего не знающим святым, и протянул мне новый стакан, наполненный апельсиновым соком.

— Ты и твое ангельское прикрытие, черт возьми, — ответила я, морщась.

— Девушка в кедах, — раздался голос за моей спиной, и рука легла мне на плечо. — Ты пришла. — Я обернулась, залпом выпив сок, и Бракстон поднял бровь, улыбаясь. — И привела своего парня. — Он указал подбородком на Коннора.

Коннор чуть не выплюнул свой напиток.

— Не парень, — запротестовал он, и на этот раз кашлял уже он. — Гей, — добавил он между двумя отчаянными попытками вздохнуть, и я подняла руку, чтобы погладить его по спине.

Бракстон открыл рот, чтобы ответить, но его глаза расширились, и я последовала за его взглядом через плечо. Недалеко от нас стояла рыжеволосая девушка, ее взгляд блуждал по толпе, волосы развевались вокруг нее.

— Я... Поговорим позже, — пробормотал он, отходя от нас. — Саманта, — позвал он, когда девушка прошла через толпу, заставив Бракстона бежать за ней.

— Он странный. — Я нахмурила брови, и Коннор кивнул, все еще кашляя.

— Да, он такой, — наконец сказал он, еще раз прочистив горло. — Но он мне нравится.

Я закатила глаза.

— Тебе все нравятся.

Он изобразил гримасу, схватил за руку и потянул в толпу, которая колыхалась в такт музыке.

— Это неправда, — возразил он. — Сейчас ты мне не нравишься. — Его тон был шутливым, и мы улыбнулись друг другу, прежде чем я подняла глаза на звезды.

Мы оказались в центре кружащейся группы тел, и Коннор рассмеялся, когда какая-то девушка начала с ним танцевать. Воздух вокруг нас был горячим. Его светлые локоны падали на глаза, когда он двигал головой в такт песне. Я тоже начала двигаться, когда девушка схватила меня за руку, и свет костра красиво играл на ее темной коже. Она была завораживающей. Я не имела понятия, что со мной происходит, и знала, что пожалею об этом, как только открою глаза на следующее утро, но я начала двигать бедрами и ягодицами, протягивая руки к звездам. Мы смеялись, кричали слова песни, и казалось, что вокруг нас появляется все больше тел, сжимающих нас все сильнее.

— Пей, — сказала девушка, протягивая мне и Коннору чашки, и я совершила ошибку, сначала понюхав их. Я закашлялась, и девушка рассмеялась. — Не нюхай, глупышка, — сказала она, оттягивая меня в сторону, ее хрустальные браслеты скользили по запястьям. — Кстати, я Алия.

— Я Кинсли, — ответила я, пожимая ей руку. — А это Коннор. — Я указала на толпу, где танцевал Коннор.

— Мм-хмм. — Алия улыбнулась. — Я его знаю. — Когда я нахмурилась, ее выражение лица изменилось. — Не в плохом смысле, — пояснила она. — Здесь все знают Роудсов. То, что случилось с их мамой... скажем так, в таком маленьком городке не забывают о таких вещах.

У меня сжалось сердце. Что случилось с их мамой? Было странно не знать того, что знал весь город. Я знала, что она не существовала в общей картине семьи, но мальчики были очень закрытыми в этом вопросе. За последние месяцы я несколько раз садилась за ноутбук, чтобы узнать о ней побольше — или хотя бы что-нибудь — но каждый раз что-то меня останавливало.

— Это моя девушка, — добавила Алия, указывая на кого-то в толпе, и я кивнула, допивая остатки напитка в своей руке.

Через полчаса мне показалось, что я узнала все о девушке Алии. Мне это не особо мешало, так как я любила анализировать окружающих, но было трудно представить ее без лица. Она была милой, застенчивой. Все основные черты. Я даже знала, что она пришла на вечеринку только потому, что Алия ее заставила, и что у нее аллергия на кошек, но она все равно их любит.

Я не имела представления, сколько выпила, но в один момент я разговаривала с Алией, а в следующий — снова была в толпе, раскачивая бедрами. Руки были повсюду; я чувствовала их на своих руках, бедрах, и хотя это было удушающе, в этом было что-то большее. Что-то освобождающее. Алия схватила меня за руку, когда мы пели песню, которая гремела из динамиков. Мой взгляд упал на Коннора, который был недалеко от нас и танцевал с парнем, которого я узнала как Кевина Миллера. Они смеялись друг над другом, и я отвернулась, почувствовав, что заглянула в их личную жизнь. Я повернулась, и мой взгляд внезапно стал искать другой знакомый взгляд.

— Я пойду освежусь, — пробормотала я, отпуская руку Алии.

Я чувствовала оцепенение, когда направлялась к столам для пикника. Я искала что-нибудь, что напоминало бы мне воду, но ничего не нашла. Отлично. Единственный способ достать воду был зайти внутрь, но проталкиваться через танцующую толпу не входило в мои планы на этот вечер. Я выдохнула и пошла напролом, и хотя некоторые руки тянулись за мной и пытались втянуть меня обратно в толпу танцующих, мне удалось дойти до входной двери.

Я остановилась на секунду, чтобы перевести дух, и положила руку на дверную ручку. Как только кровь в моих венах успокоилась, я почувствовала это. Я повернулась к озеру, ища глаза, которые прожигали меня. Томас стоял на краю толпы, прислонившись к столу для пикника с чашкой в руке. Он был один, но не совсем. Вокруг него стояла группа людей, разговаривавших с ним, но его глаза оставались прикованными ко мне. Его темный взгляд захватил мой, и я погрузилась в него. Это было как потеряться в глубоком колодце. Страшно, но успокаивающе.

Внезапная боль вернула меня в реальность. Я столкнулась с кем-то. Вернее, кто-то столкнулся со мной, так как я все еще стояла как вкопанная.

— Извини, — сказала я парню, который просто обошел меня и исчез в толпе. Я глубоко вздохнула и поспешила в дом, закрыв за собой дверь.

Томас

Как только Кинсли исчезла в доме, я поставил чашку в руку и отодвинулся от стола. Мое внимание было сосредоточено на входной двери, где я видел ее в последний раз, пробираясь через толпу. После разочаровывающего открытия сегодня днем я хотел только одного — запереться в своей комнате и подумать о следующем шаге, но я пообещал этим двоим, что отвезу их на вечеринку Бракстона. Затем я увидел Кинсли в ее крошечном белом платье, и мои желания быстро изменились. Наблюдать, как она движет бедрами в ритме музыки, пока эти придурки прижимаются к ней, было для меня настоящим адом. Каждое ее движение было как нож в моей груди, и мне нравилось это извращенное чувство. Я заслужил это.

Я открыл входную дверь и был поражен. В доме было тихо. Внутри никого не было, по крайней мере, я никого не видел. Единственное, что было не на месте, — это доска со стрелкой и надписью «ванная», указывающая на второй этаж. Я прошел через гостиную к лестнице, следуя указаниям доски, которая направляла людей, входящих в дом. Когда я дошел до верха лестницы, открылась дверь, и из нее вышла Кинсли. Она остановилась, как только заметила меня, и ее карие глаза в мгновение ока из удивленных стали бесстрастными. Но я все еще мог видеть эмоции, проносящиеся по ее лицу. Она двигалась быстро, и я знал, что она пройдет мимо меня и поспешит вниз по лестнице, поэтому я встал у нее на пути. Она резко остановилась, сжав губы.

— Ты не против? — спросила она, подняв взгляд с моей груди на мое лицо.

— Не особо. — Я наклонил голову в сторону, чтобы лучше ее рассмотреть, и она выдохнула с раздражением, как я и предполагал. Иногда мне просто нравилось ее раздражать. По крайней мере, это было что-то.

Она сделала шаг назад, скрестила руки на груди и сморщила нос.

— Ты пил? — На моих губах появилась небольшая улыбка.

— Возможно.

Прежде чем она успела ответить, что было очевидно, я подошел к ней ближе, пока расстояние между нами не сократилось и ее спина не уперлась в стену. Я знал, что делаю то, чего не должен, но всегда мог свалить вину на алкоголь. На данный момент я просто хотел, чтобы эти вещи стали проблемой завтрашнего дня.

— Хочешь потанцевать? — спросил я, вероятно, из-за какого-то временного повреждения мозга... или, может быть, она просто заворожила меня своим танцем ранее.

— Мы не на танцполе. — Глаза Кинсли переместились с меня на пустой коридор.

— Еще лучше, — ответил я, нависая над ней. Я не люблю делиться.

— Ты ненавидишь танцевать, — напомнила она мне, подняв бровь и выпрямившись.

— Не с тобой. — На долю секунды ее глаза расширились, но потом она сделала вид, что ничего не произошло, и закатила глаза. — Никогда с тобой, Сэйдж, — заявил я, и она снова отвернулась.

— Не называй меня так, — она нахмурилась.

Я знал, что был близок к тому, чтобы пересечь невидимую грань, но я наклонился к ней еще ближе с улыбкой, в то время как небольшая часть моего мозга, хорошая часть, кричала мне, чтобы я остановился.

— Ах, но мне нравится. Такое подходящее маленькое имя. — Это действительно было так. Я начал называть ее Сэйдж в прошлом году, после того как она сказала мне, что это означает «мудрый» на древнегреческом языке.

— Хватит играть, Томас. — От того, как ее губы произнесли мое имя, остатки крови исчезли из моего мозга. — Сколько ты выпил?

— Я бы сказал, чуть больше, чем ты, — соврал я. Я выпил только один виски, прежде чем пошел за ней, но, убедив себя, что я пьян, я мог на несколько часов забыть о своих обязанностях. Я мог делать то, что действительно хотел. Но это не означало, что я действительно напился, когда мне нужно было присматривать за Коннором и Кинсли. — Но не намного, потому что я чувствую от тебя запах водки, — добавил я, глубоко вздохнув и не отрывая от нее глаз. Ее щеки покраснели, но это была правда. Это и, возможно, обещание, которое я дал себе, были единственными двумя вещами, которые стояли между нами и кроватью. В ее глазах что-то мелькнуло, и я с трудом сглотнул. — Но я не пьян, если это тебя беспокоит.

— Да, ты пьян, — ответила она, пытаясь выскользнуть из-под моей руки.

— Нет, я не пьян. — Я не лгал. Я выпрямился, изменив выражение лица. — Я не пьян, Сэйдж, — повторил я.

— Ладно, я тебе верю. — Она прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Это сводило меня с ума, — объяснил я, уже зная, что буду сожалеть о каждом следующем слове, как только взойдет солнце. — Ты, танцующая с этими парнями. Это просто... — Я прикусил язык. Она посмотрела на меня с хмурым выражением лица, ее глаза блестели так, как я давно не видел, пока она ждала, когда я закончу. — Ты свела меня с ума, — выпалил я, и мой голос изменился, когда я наклонился к ней, чтобы оказаться на одном уровне с ее глазами.

— Это не смешно, Томас. — Она снова попыталась отойти от меня, но на этот раз я поднял руку и прижал ее голову к стене, чтобы заблокировать ей путь.

— Да ладно, Мудрая девочка, ты должна знать. Ты должна увидеть, — прошептал я, половина меня не хотела говорить больше, когда я наклонился, прикоснувшись губами к ее щеке.

— Единственное, что я вижу, — это то, что ты пьян и играешь в игры, я возвращаюсь на вечеринку, — сказала она после минуты молчания, когда единственным звуком было наше тяжелое дыхание. Она толкнула меня в грудь, и я колебался, прежде чем отступить и позволить ей поспешить вниз по лестнице.

Кинсли

Как только я вернулась на вечеринку, я передумала. Я быстро огляделась в поисках Коннора, но, не найдя его нигде, просто отправила ему сообщение, что ухожу, и попросила передать прощание остальным. На сегодня с меня хватило общения, мне нужно было только хорошо выспаться. Я пробилась через толпу, обойдя танцпол, стараясь избежать любого возможного общения. Я достала телефон и проверила местонахождение своего ноутбука, чтобы знать, в какую сторону идти, прежде чем повернуть к лесу. Это был единственный путь обратно к дому Роудсов, который не занял бы час ходьбы.

Я остановилась на опушке леса и уставилась на кроны 70-метровых деревьев. Их тени нависали надо мной и заставили меня засомневаться. Летний ветерок щекотал мои щеки, прежде чем устремиться между деревьями, колыхая их ветви. Музыка как будто стихла, когда мои чувства обратились к лесу, и я изучила его темноту. Я глубоко вздохнула и, не оглядываясь на вечеринку с ее знакомыми лицами, двинулась вперед.

Возможно, это было только в моем воображении, но я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок, когда я приблизилась к безмолвным деревьям. Я достала телефон и включила фонарик, чтобы видеть, куда иду, когда ветка сломалась под моей ногой, заставив мое сердце забиться в груди. Возможно, это был адреналин или алкоголь, которые заставили меня игнорировать все предупреждения моего мозга и позволили мне двигаться дальше, в направлении, где, как я знала, должен был быть дом Роудсов. Бледный лунный свет не следовал за мной в темный лес. Он остался на вечеринке, чтобы люди могли танцевать, оставив меня одну с моим телефоном и моими не очень полезными чувствами.

Мои мысли вернулись в дом, в прихожую, где Томас прижал меня спиной к стене. То, что он назвал меня моим старым прозвищем, вызвало у меня сразу много чувств, которые я ненавидела. Я чувствовала себя слабой из-за того, как мое тело отреагировало на это; я чувствовала гнев, радость и замешательство из-за того, что он вел себя так нехарактерно. Я вспомнила прошлой осенью, когда мы впервые начали соревноваться друг с другом на уроках истории. Он был на год старше меня, и я могла поклясться, что он приходил на этот урок только для того, чтобы раздражать меня во время своих свободных уроков. Я не знаю, зачем еще он мог бы присоединиться к нашему классу. Он был любимчиком профессора и почти всегда опережал меня в ответах на его вопросы. А потом он еще и имел наглость называть меня Сэйдж. Как будто победа надо мной не была достаточным доказательством того, что я действительно не такая уж мудрая.

В то же время я чувствовала, как волнение щекочет мой живот. Последний раз он так играл со мной в феврале, перед тем как наши родители объявили, что собираются жить вместе. Конечно, это было в тот же день, когда они рассказали нам, что познакомились в декабре и уже месяц встречаются. Я не думаю, что я была более удивлена, чем когда пошла с мамой на встречу с семьей ее нового бойфренда и села рядом с этим самодовольным парнем из моего класса по истории в колледже.

Внезапное ощущение, такое же, как то, что я испытала на опушке леса, вернуло меня в настоящее. Я почувствовала, как оно снова подкрадывается ко мне, волосы на затылке встали дыбом, и мне потребовались все силы, чтобы не оглянуться. Это было бы самым худшим, что я могла сделать. Если я и научилась чему-то полезному у своего наставника, криминального журналиста, так это тому, что никогда не нужно оглядываться и показывать, что подозреваешь, что за тобой следят. Извращенцы в основном похожи на животных: они наслаждаются охотой. Поэтому вместо того, чтобы бежать, я ускорила шаг.

Земля была сухой, и под моими ботинками хрустели сосновые иголки. Я подняла фонарик выше, чтобы лучше видеть впереди. Вокруг меня были бесконечные деревья. Дом должен был быть где-то здесь. Я знала это. Я уверенно продолжала идти по тропе. Разблокировала телефон и попыталась проверить карту, но сигнала не было. Я услышала, как справа от меня сломалась ветка, и замерла. Резко повернула голову в сторону, откуда донесся звук, мой мозг кричал ногам, чтобы они двигались, но они не двигались. Я стояла как статуя, прислушиваясь. Подняла телефон, чтобы попытаться найти того, кто или что там было, но в лесу царила тишина.

Мой наставник, журналист-криминалист, был бы сейчас очень разочарован во мне. Я покачала головой, выпрямила спину и с досадой выдохнула. Может, это было просто мое воображение или пробегавший мимо олень, но, не успев окончательно убедить себя, я услышала, как сломалась еще одна ветка, и на этот раз за ней последовали шаги. Я была готова атаковать кого угодно или что угодно, все еще держа телефон наготове, но тут сзади ко мне протянулась рука и закрыла мне рот, заглушив громкий крик. Я пыталась вырваться из рук того, кто схватил меня, толкая и лягаясь ногами, но рука, обхватившая меня за талию, была крепкой, и он оттащил меня за ствол дерева.

— Ш-ш-ш, — прошептал он мне на ухо, пока я все еще сопротивлялась. — Все в порядке. — Его голос звучал так, будто он задыхался. — Сэйдж, это я, ты в безопасности. — Я узнала этот успокаивающий голос. Томас. Я выдохнула с облегчением и перестала сопротивляться. — Я отпущу тебя, но ты должна молчать. Сможешь? — Я кивнула, усомнившись в своем здравомыслии, что пришла сюда одна.

Рука Томаса соскользнула с моего рта, и я повернулась, прислонившись спиной к покрытому мхом стволу дерева.

— Почему ты следил за мной? — прошипела я, и он строго посмотрел на меня, призывая молчать.

— Я же говорил тебе, что в лесу небезопасно, — прорычал он в ответ.

— До твоего прихода здесь было безопасно, — соврала я, но он не обратил на это внимания. Его глаза искали что-то в тени вокруг нас. — Почему ты следил за мной? — повторила я свой вопрос, нахмурившись, и Томас снова сосредоточил взгляд на мне.

— Я не следил за тобой. Я видел, как кто-то другой вошел в лес, и когда Коннор сказал мне, что ты отправила ему сообщение, что возвращаешься домой, я... я не хотел рисковать.

По крайней мере, я знала, что Коннор получил мое сообщение. Я выдохнула. Так что, когда я почувствовала, что за мной кто-то следит, это действительно мог быть какой-то извращенец. Я задрожала и снова подняла глаза на Томаса.

— Ты меня напугал, — сказала я, и его взгляд потемнел.

— Прости. — Его голос был хриплым, и я удивленно подняла брови. Я никогда раньше не слышала, чтобы он извинялся. Единственным логичным объяснением было то, что он лгал о том, что не пьян, и на самом деле был пьян в стельку. — Но я не думаю, что человек, которого я видел, ушел из леса, — добавил он, оглядываясь по сторонам.

Я тоже не думала, что мы были одни. Я определенно чувствовала, что кто-то следует за мной. Это мог быть Томас, да, но это мог быть и тот, кого он видел. Я не была уверена, что звук сломанной ветки доносился из того же направления, что и Томас.

— Дом находится в полумиле отсюда, тебе просто нужно идти по той же тропе, по которой шла. — Говоря это, он не отрывал от меня глаз.

Я взглянула на темную тропу впереди, покрытую тенями, и покачала головой, когда завыла сова. После этого я ни за что не пошла бы обратно в дом одна. Особенно после того, как протрезвела. Лес мог казаться жутким, но с Томасом здесь было гораздо уютнее, а в одиночестве — гораздо страшнее.

— Лучше я останусь, — сказала я. — Ты хочешь осмотреться, не так ли? — Это не было настоящим вопросом, потому что я уже знала ответ. — Кто лучше меня поможет? — добавила я, чувствуя, как ко мне возвращается смелость.

— Ты изучаешь криминалистику, а не детективистику, Кинсли, — ответил Томас поучительным тоном. — Не путай их.

Я с досадой сжала губы.

— Я их не путаю, но, насколько я знаю, мы осматриваемся в чертовом лесу, а не играем в Шерлока Холмса, — прошипела я. Если бы пьяный человек оказался здесь один, он мог бы пораниться или даже погибнуть. И да, я понимала всю иронию ситуации.

Томас поднял бровь, а затем вздохнул.

— Просто держись поближе. — Я кивнула в знак согласия. Это я могла сделать.

Мы искали в лесу почти час, но он был совершенно пуст. Даже животные, казалось, ушли или спали. Кто бы ни был здесь раньше — если кто-то вообще был — он, скорее всего, ушел до того, как мы начали поиски. Мы молча вернулись в дом. Я уже видела лунный свет сквозь деревья, когда Томас нарушил тишину.

— Ты голодна? — спросил он у меня сзади, и я покачала головой.

— Думаю, я просто пойду спать. — Я насытилась этой ночью. Мне казалось, что я постарела на два года.

Я поднялась по лестнице на веранду, чувствуя тяжесть в теле от усталости, но, по крайней мере, я больше не чувствовала себя пьяной. Ни капельки. Моя рука уже была на дверной ручке, пока я ждала, пока Томас достанет ключи, но когда ничего не произошло, я подняла глаза от своей руки на лицо Томаса. Он смотрел на что-то над моей головой, и когда я последовала за его взглядом, у меня защемило в животе. На двери была записка. Крошечный листок бумаги, приклеенный к стеклу. Я наклонилась ближе, нахмурившись, и почувствовала, как тепло покидает мое тело, когда я прочитала то, что было нацарапано на бумаге.

Я посмотрела на Томаса, чтобы заметить его реакцию, но вместо того, чтобы увидеть на его лице то же удивление, которое охватило меня, поняла, что он не выглядел шокированным.

Томас

— Что происходит? — спросила Кинсли, как только я закрыл за нами дверь. Она держала листок бумаги между пальцами и то и дело поглядывала на одно слово, написанное на нем.

Я не знал, что ей сказать. Если это имело какое-то отношение к делу моей матери, как подозревал, я не хотел втягивать ее в это. Но скрывать это от нее и даже от Коннора могло быть рискованно для них обоих. Я согласился, чтобы они приехали, потому что думал, что смогу найти в деле моей матери что-то, что поможет быстро раскрыть его. Однако, похоже, это не так, и теперь у меня было два варианта. Отправить их обоих домой, что могло бы спровоцировать моего отца приехать сюда и устроить скандал, полностью разрушив мой план, или рассказать им все, что, как ни смешно, тоже могло бы разрушить мой план. Кинсли, должно быть, что-то прочитала на моем лице, потому что она скрестила руки и нахмурилась.

— Я не дура, Томас, — сказала она, но прежде чем я успел с ней согласиться, она продолжила. — Твой отец сказал мне, что ты не был здесь почти двенадцать лет, а потом вдруг захотел приехать и повеселиться? Ты даже не любишь вечеринки, ты просто ходишь на них, чтобы завести знакомства... и, возможно, найти будущих клиентов. — Ауч. — А когда у тебя появляется возможность сделать то, что ты якобы хотел, у тебя вдруг появляются другие дела. Потом ты последовал за мной в лес, потому что увидел, как кто-то туда зашел, а это, должна добавить, мог быть просто еще один тусующийся парень, но ты был в стрессе, поэтому так не подумал, верно? Как ты думаешь, кто был в том лесу... и что это такое? — Она подняла записку. — Это имеет какое-то отношение к... к твоей маме? — Я замер.

Что она знала о моей маме?

— Девушка, которую я встретила на вечеринке, упомянула о ней, — объяснила она.

Да, конечно, маленький городок. Я молчал, пытаясь понять ее чувства. Она была расстроена, что было очевидно, но я видел, что за гневом скрывался страх. Я хотел подойти к ней и сказать, что все в порядке. Но это было бы ложью. Вместо этого я повернулся и пошел на кухню, зная, что она последует за мной. Я открыл дверцу холодильника, достал коробку апельсинового сока, которую купил ранее, наполнил два стакана и протянул ей один. Кинсли была похожа на меня: она предпочитала факты красивым словам, поэтому я сделал глоток сока и снова обратил на нее внимание. В конце концов, выбрать между этим и моим отцом было не так уж и сложно.

— Я пришел сюда из-за этого. — Я залез в карман и вытащил письмо. Она сморщила нос, наклонившись ко мне с любопытным выражением лица. Я протянул ей бумагу и допил сок, пока она читала. Мой взгляд упал на ее мягкие губы, когда она прочитала письмо, а затем положила его на стол.

— Оно адресовано твоему отцу, — сказала она, и я кивнул.

— Оно пришло через неделю после начала летних каникул, — сказал я. — Его не было дома, и, как ты можешь догадаться, оно так и не дошло до него. — Я видел вопросы в ее глазах, но вместо того, чтобы задать их, она промолчала, ожидая, пока я расскажу историю. Я вытянул шею и выдохнул. — Мне было десять, когда я был здесь в последний раз, а Коннору — восемь, — начал я, и она села рядом со мной на кухонный остров. Ее глаза встретились с моими, в них было больше коричневого, чем зеленого, и я понял, что она видит эмоции, скрытые за моей маской.

Я с трудом сглотнул, пытаясь напомнить себе, что все в порядке, это же Кинсли, но все же привел свои черты в порядок, прежде чем продолжить.

— Моя мама исчезла во время нашего последнего отпуска здесь. Она была здесь, а потом ее не стало. Приехала полиция, но они так и не смогли нам ничего сказать. В конце концов, они сказали, что она сбежала. — Я смотрел только на Кинсли, пока говорил. Так мне было как-то легче открыться. — Они сделали плакаты с ее фотографией, и через несколько дней несколько человек заявили, что видели ее на автобусной остановке утром после исчезновения. По-моему, это самая гнилая брехня на свете. — Я взъерошил волосы. — Кто уедет без вещей, да еще и посреди семейного отпуска? Но никто не слушает детей, поэтому ее дело затянулось и не будет возобновлено, пока не появятся серьезные доказательства.

— А Джош? — спросила она, и я покачал головой. В тот день мой отец замкнулся в себе и с тех пор стал совсем другим человеком. Я взял письмо. — Я пытался выяснить, кто его прислал, но они сделали так, чтобы только они могли с нами связаться. Поэтому я решил разобраться и приехал сюда. Но, похоже, что, как бы этот человек ни хотел, чтобы Джош был здесь, кто-то другой хочет, чтобы мы уехали.

— Итак, ты здесь, чтобы что? — Кинсли прервала кратковременную тишину. — Чтобы расследовать?

— Я...

— Потому что, если да, то я хочу помочь, — выпалила она, и я слишком быстро покачал головой. — Я хочу помочь, — повторила она, скрестив руки на груди с решительным выражением лица.

— Нет, Кинсли. — Я встал, держась на расстоянии от нее. Я больше не доверял себе в ее присутствии. Не после сегодняшнего вечера. — Ты прочитала сообщение и письмо, здесь происходит что-то большее, чем я думал. Я рассказал тебе об этом, чтобы ты могла решить, хочешь ли ты остаться или нет, но помогать в этом — не вариант, — сказал я, качая головой.

Она посмотрела на бумагу в своей руке и прикусила нижнюю губу. Я отвернулся, пытаясь успокоиться. Мне нужно было сосредоточиться. Можно было бы подумать, что после четырех лет обучения на юриста я смогу держать себя в руках, но почему-то Кинсли всегда знала, как вывести меня из себя.

— Может, это просто глупая шутка, — сказала она, но все же сложила бумагу в ладони. — Может, это не имеет никакого отношения к делу твоей мамы, — добавила она, но я видел, что она сама в это не верит.

— Ты знаешь, что это не так, — ответил я, уже более спокойным голосом.

— Ну, вряд ли, но никогда не знаешь, — ответила она. — Я хочу остаться и хочу помочь. — В ее голосе слышалась решимость.

В конце концов, у каждого были свои навязчивые идеи. Я знал, что Кинсли увлекалась загадками, и я не был тем, кто мог ее осуждать или пытаться удержать от этого, поскольку — я поднял на нее глаза — у меня тоже была своя навязчивая идея. Но я был за нее ответственен и достаточно хорошо знал себя, чтобы понимать, что не смогу работать в полную силу, пытаясь уберечь ее от неприятностей.

— Кинс... — звук подъезжающей к дому машины прервал меня, и мы синхронно двинулись. Я открыл входную дверь, держа Кинсли за спиной другой рукой. Я сглотнул воздух, который вдыхал, и пока я боролся, стараясь не кашлять, Кинсли высунула голову из-за моей спины.

— Черт возьми. — Она выпустила облегченный смешок, как будто мы только что не были свидетелями того, как мой младший брат целовался с Кевином Миллером на капоте моей машины.

Кинсли

С самого детства я увлекалась детективами. Пока мама была на работе, я проводила послеобеденное время у бабушки, которая большую часть времени смотрела криминальные сериалы на своем старом телевизоре, и я тоже. Когда мне было десять лет, мы начали устраивать соревнования и пытались раскрыть дело раньше детективов. К тринадцати годам я уже освоила эту игру, и бабушка больше не могла меня победить. Тогда она дала мне почитать свои детективные книги, и я влюбилась в каждую из них. Их было сложнее предсказать и разгадать, и это было интригующе. Итак, что делать, когда на твоих глазах появляется нераскрытое дело? Ну, я думаю, большинство людей ушли бы, но как только Томас посвятил меня в тайну, мой мозг начал работать на полную мощность.

— Я просил тебя привезти мою машину домой, а не целоваться с моим братом на ней, — спокойный голос Томаса вырвал меня из раздумий.

Коннор прислонился к капоту машины Томаса, а Кевин стоял к нам спиной. Они замерли, когда поняли, что не одни, и Коннор открыл глаза, расширив взгляд. Он отстранился от Кевина, который затем повернулся к нам. После того, как мы вчетвером простояли как статуи, глядя друг на друга, Коннор направился к дому.

— Мне двадцать, черт возьми, — пробурчал он, проходя мимо нас, и я посмотрела на Томаса, пытаясь понять по его лицу, что могло разозлить Коннора. Ну, кроме того, что мы испортили его поцелуй.

Томас спустился по лестнице к Кевину, оставив меня позади, и я задрожала от внезапной холодности его пустого места. Я тоже отвернулась и последовала за Коннором в дом.

Он уже сидел на диване перед телевизором и смотрел ту же программу, что и до вечеринки. Он подтянул ноги и боролся с большим одеялом, поэтому я схватила его край, чтобы помочь ему.

— Спасибо, — сказал он, укрываясь половиной одеяла и протягивая мне другую половину. — Ты думаешь, он злится? — спросил он, когда я тоже залезла под одеяло.

— Томас непредсказуем, — ответила я. Вероятно, это было не так, по крайней мере, не в отношении Коннора. А вот насчет Кевина я не имела ни малейшего представления. — Как оно называется? — спросила я, указывая на программу по телевизору, чтобы сменить тему.

Коннор резко вдохнул и резко повернул голову в мою сторону.

— Не говори мне, что ты не знаешь эту передачу. — Он говорил с такой страстью, что я не могла решить, отвечать ему или нет.

— Я смотрю только криминальные сериалы, — напомнила я ему, и Коннор сделал гримасу.

— Или «Скуби-Ду», — добавил он, и мы оба рассмеялись. — Кстати, оно называется «Американская семейка». — Он кивнул в сторону экрана. — Моя последняя страсть.

Я погрузилась глубже в диван, и мы остались там, смотря «Американскую семейку» — которая, я должна признать, была интересной — пока ждали Томаса. Через некоторое время наши головы соприкоснулись, и мы заснули.

⋆⋆⋆

Я проснулась с болью в ногах и руках. Я очень медленно открыла глаза, пытаясь привыкнуть к яркому свету, который проникал в гостиную через огромные окна. Я приподняла голову, чтобы найти источник боли, но мой взгляд был заблокирован темно-зеленой тканью. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что это были брюки Коннора, те же самые, которые он носил вчера на вечеринке. Осознание ударило меня как грузовик, когда я вспомнила события прошлой ночи. Мы, должно быть, заснули, пока ждали возвращения Томаса, и теперь одна из ног Коннора лежала на моей руке, а его голова прижималась к моей лодыжке. Я застонала и сняла его ногу с себя, а затем полностью освободилась, стараясь не разбудить его. Я поправила белое платье, которое носила с прошлой ночи, и взяла свой телефон с журнального столика, чтобы посмотреть время. Было всего восемь утра, но, к моему удивлению, на экране меня уже ждали два сообщения.

Девушка в кедах Converse, ты ушла, не попрощавшись.

Я нахмурилась, увидев прозвище, которое он использовал вчера вечером, прежде чем сохранить номер в своих контактах под именем Бракстон.

Почему прозвище?

Я ответила, и его ответ пришел почти мгновенно.

Вчера я встретил тебя дважды, и ты была в двух разных парах кед Converse. Я творческая личность.

Я фыркнула. Другое сообщение тоже было от нового номера.

АЛИЯ

Вчера было так весело! Как насчет полноценной экскурсии по городу? Может, сегодня? Около десяти? Напиши мне.

Я прочитала сообщение Алии, и на моих губах появилась небольшая улыбка. Я ответила «Я в деле» и заблокировала экран. Я схватила одеяло, которое каким-то образом оказалось на полу, и накрыла им Коннора, прежде чем потащиться на кухню.

Томас уже был там, сидя за кухонным столом с сэндвичем и книгой в руках. На нем была белая футболка, которая выглядела неоправданно чистой, и серые спортивные штаны. Мой взгляд задержался на последних, возможно, слишком долго, прежде чем я осознала, что практически пускаю слюни, и отвернулась.

— Как долго ты там пробыл? — спросила я, наполняя стакан водой и строго глядя на него.

— Доброе утро и тебе, — ответил он, и я сделала гримасу.

— Может, оно и доброе для тебя. Но я только что проснулась после того, как всю ночь служила подушкой твоему брату. — Я опустошила стакан одним длинным глотком, и Томас поднял на меня бровь. Я покачала головой и сменила тему. — Так почему же ты вернулся только через несколько часов? — спросила я снова, но он просто откусил еще кусочек сэндвича и перевернул страницу, как будто не слышал меня. — Если ты не ответишь мне, я начну гадать, и это может затянуться надолго, — добавила я, и он раздраженно вздохнул.

— Мы не говорили о Конноре, о нем или о моей машине, — просто сказал он, закрывая книгу. — Если это тебя интересует. — Я заметила кривую улыбку, играющую в уголке его рта, и закатила глаза.

— Ты знаешь, что это не так, — ответила я, поднимаясь к стойке в тот момент, когда Томас встал.

— Я действительно позвонил ему из-за своей машины, но я бы не догадался...

— Томас, — прервала я его, выдохнув. — То, что ты ушел делать перед вечеринкой, имело какое-то отношение к тому, что отец Кевина — шериф города? — Я спросила и похлопала себя по спине, когда его глаза на мгновение наполнились удивлением. Я позволила улыбке скользнуть по губам и продолжила. — Что? У меня было достаточно времени, чтобы посмотреть в интернете, пока ты разговаривал с Кевином, — объяснила я. Уголок рта Томаса дернулся, и я драматично ахнула. — Да. — Я спрыгнула с столешницы.

— Кинсли, — предупредил он, ставя пустую тарелку в раковину. Я ждала, что он добавит что-то еще, но он просто повернулся и пошел к лестнице. Я мгновенно двинулась за ним наверх.

— Давай, расскажи мне, — настаивала я, а он пробурчал что-то под нос, чего я не расслышала.

— Нечего рассказывать, Кинсли, — добавил он через мгновение, открывая одну из дверей на втором этаже.

Он чуть не закрыл ее прямо перед моим носом, но я проскользнула внутрь под его рукой. Комната была окрашена в голубой цвет, в ней стояла огромная кровать, а над ней на стене висели логотипы хоккейных команд. Но что действительно привлекло мое внимание, так это стена напротив кровати, где стояла огромная деревянная полка, заставленная книгами.

— Это все твое? — спросила я, пробираясь к полке через жутко аккуратную комнату. Он не ответил сразу, но я почувствовала тепло его тела, когда он подошел ко мне сзади.

— Да, моя мама собирала для меня книги, которые хотела, чтобы я прочитал, когда стану старше. — Он смахнул пыль с некоторых книг на верхней полке. — Но большинство из них — мои старые детские книги или те, которые я привез с собой, — пояснил он, и его теплое дыхание слегка щекотало мою шею.

Я провела пальцами по некоторым корешкам, не обращая внимания на падающую пыль, и всякий раз, когда узнавала название, на моих губах появлялась небольшая улыбка.

— Я серьезно сказала вчера, — начала я, не отрывая глаз от полки. — Я хочу помочь и...

— Я знаю, — перебил меня Томас, и я обернулась.

— Я серьезно, — повторила я. — Но кроме того, это будет хорошая возможность для меня. Для моей стажировки в качестве журналиста-криминалиста, — объяснила я, прикусив нижнюю губу и сдерживая нервное дыхание. Я начинала третий год в колледже и хотела попробовать себя в этой области, но чтобы помочь журналисту-криминалисту, мне нужно было написать довольно убедительное портфолио и сопроводительное письмо.

— Если мы его раскроем, — начал Томас, а я сжала губы в тонкую линию и стала ждать. — Я не хотел бы, чтобы кто-то другой писал об этом, — сказал он тихим голосом, и я с облегчением выдохнула.

Томас

Кинсли приоткрыла губы, прислонившись спиной к книжной полке. Она выглядела удивленной моими словами. Даже облегченной. Возможно, в глубине души я тоже был облегчен, потому что не мог скрыть улыбку. Меня пугало, как легко я терял контроль над собой в ее присутствии. Сохранять дистанцию было не так просто, как я думал, когда она все время была прямо у меня под носом. Я чувствовал, как мое сердце колотится в груди, жаждущее одного прикосновения к ее гладкой коже. Кинсли покраснела и затаила дыхание, глядя на мою шею. Я должен был прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться.

В момент слабости я наклонился к ней, пока наши глаза не оказались на одном уровне, и нежно прикоснулся губами к ее губам. Это было глупо, но я все равно сделал это. Она затаила дыхание, ее глаза расширились, и я позволил улыбке появиться на моих губах. Она пахла клубникой и ванилью, и я хотел только одного — чтобы мои простыни пахли ею. Ею. Блядь.

Я наблюдал за ней и за ее реакцией на мои действия. За тем, как она раздувала ноздри, морщила нос или закатывала глаза. Она была очаровательна. В один момент грубая и злобная, в другой — краснеющая. Я сжал кулаки, а потом снова расслабил их. Я знал, что должен отступить; такой был план, но, возможно, почти пять месяцев отталкивания — это все, что я мог вынести. Может, мне просто нужно отпустить и посмотреть, что будет, но ответственная часть моего мозга кричала на меня из темного угла моего сознания. Поэтому я выдохнул с разочарованием и сделал шаг назад.

Я был удивлен, когда Кинсли дотянулась до меня, схватила край моей футболки и потянула меня назад. Ее глаза светились, и мой взгляд скользнул на ее приоткрытые губы. Она выглядела чертовски соблазнительно. Прежде чем я успел снова начать об этом слишком много думать, я наклонился, провел пальцами по ее мягким волосам и опустил голову на один уровень с ее головой. Мои руки спустились с ее волос к талии, и я почувствовал, как она задрожала, прижавшись ко мне.

— Томас? — голос моего брата раздался с другой стороны двери, и мы оба замерли. — Кинсли с тобой?

Я ударился лбом о полку над головой Кинсли.

— А что? — пробурчал я, обратив взгляд к двери.

— К ней пришел гость, — ответил он, и мы с Кинсли переглянулись в недоумении. — Девушка с вечеринки, — добавил Коннор через мгновение. Я поднял бровь, глядя на нее, а она разблокировала телефон и прошептала.

— О, черт. — Мой брат снова постучал. — Так она с тобой? Я не мог ее найти.

Я посмотрел на Кинсли.

— Она с тобой? — спросил я, все еще держа руку на ее талии.

— Ну, ты должен знать, — прозвучал ответ Коннора с другой стороны двери, и Кинсли засмеялась.

— Мы приехали меньше суток назад, как ты уже успела завести друзей?

— Похоже, я более симпатична, когда ты не привязан ко мне. — Наши короткие вздохи смешались друг с другом.

— Это оскорбление, Сэйдж? — спросил я, уголок моего рта поднялся в улыбке, когда я вспомнил о прошлой осени в колледже. Когда мы были только вдвоем.

— Не знаю, — она пожала плечами, поправляя прическу. — Это так? — Она отстранилась от меня и поспешила к двери, оставив меня смотреть ей вслед. — Извини, — сказала она моему брату, выходя из комнаты в коридор и закрывая за собой дверь.

Я вздохнул и опустил голову на книжную полку. В комнате вдруг стало холодно и пусто. Я подошел к кровати и открыл ящик тумбочки. Письмо, которое я вчера показал Кинсли, лежало на верху стопки бумаг. Только сегодня утром, когда я нашел угрожающую записку на кухонном столе, мне пришло в голову сравнить почерки. Я прочитал имя на конверте, стиснув зубы. Джошуа Роудс не был человеком, которого кто-то хотел бы видеть своим отцом. До исчезновения моей матери он был хорошим, но очень занятым отцом. После этого он был просто занят. Всегда на первом месте был бизнес. После того, как мне исполнилось восемнадцать, некоторые вещи на время изменились. Он начал брать меня с собой на свои деловые вечеринки, чтобы я заводил связи и знакомился с людьми. Он хотел оставить мне свою фирму. По крайней мере, так он говорил, но Джошуа Роудс слишком любил свою работу, чтобы просто передать мне фирму.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять его истинные намерения. Была компания, которую он хотел объединить со своей, и это слияние предполагало, что я женюсь на дочери владельца. Браки по расчету в XXI веке, я покачал головой. Меня пугало то, что я некоторое время соглашался с этим. Я позволял ему манипулировать мной почти год. Затем, когда я начал четвертый год в колледже, я посетил свой старый курс по истории Америки во время одной из свободных пауз. В ряду передо мной сидела девушка. Я помню, что сказал профессору какую-то ерунду, и она повернулась ко мне с холодным взглядом, который по сути говорил мне, что я несу чушь — я это знал, но все равно спорил с ней до конца урока, только чтобы посмотреть, как она морщит нос каждый раз, когда я говорю что-то, что ей не нравится. Это было очаровательно. С тех пор я ходил на этот урок только для того, чтобы быть рядом с ней. Мне нравились наши споры, даже слишком. А потом отец лишил меня и этого.

Я стиснул челюсти, взял письмо и в тысячный раз открыл конверт. Я перевернул бумагу между пальцами и положил ее на лист рядом с вчерашней запиской.

Это письмо, адресованное моему отцу, было причиной, по которой я оказался здесь. Я изучил форму букв, и на моих губах появилась улыбка. Интересно. Теперь мне оставалось только выяснить, почему человек, который хотел заманить сюда моего отца, хотел, чтобы мы исчезли.

Кинсли

Как только дверь Томаса закрылась за мной, я захотела прокрасться обратно внутрь. Выход из его комнаты мог означать, что все вернется к тому, как было до нашего приезда сюда. Я прикусила нижнюю губу. Может, это и не так плохо. Если мы хотим работать над этим делом вместе и раскрыть его, мы должны вести себя профессионально. Я вздохнула и пошла в свою комнату переодеться, а затем последовала за Коннором вниз.

Когда я спустилась по лестнице, он стоял, прислонившись к кухонному столу, скрестив ноги и уставившись в пол.

— Я видела, как вы вчера вечером танцевали вместе, — сказала Алия, указывая на него. — Поверь мне, он был весь в тебе. — Она сидела за кухонным столом напротив Коннора. Ее длинные косы были уложены в большой пучок на макушке, что подчеркивало ее сердцевидное лицо. — Вот и она. — Она улыбнулась, увидев меня, и я подошла ближе, заняв место рядом с Коннором. — Ты пропустила мои сообщения. — Не дожидаясь моего ответа, она продолжила: — Я как раз говорила Коннору, что ему не о чем беспокоиться. — Коннор закатил глаза, глядя на меня, но на его щеках появился легкий румянец.

— Ты говорила о Кевине Миллере? — спросила я, и Алия взволнованно кивнула. — Тогда я не думаю, что Коннора нужно успокаивать после вчерашнего вечера. — Я улыбнулась, а она драматично ахнула.

— Кинсли! — воскликнул Коннор, прикрывая мне рот ладонью.

— Что случилось? — Алия наклонилась ближе, улыбаясь.

— Ничего, — быстро ответил Коннор, сердито глядя на меня и нахмурившись.

— Давай, расскажи, — настояла Алия, и Коннор вздохнул. Он снова посмотрел на меня, а затем убрал руку с моего рта, открыв мою небольшую улыбку.

— Мы, возможно, целовались, — выпалил он, и Алия вскрикнула.

— Возможно? — я подняла бровь.

— Мы целовались, — поправил Коннор, и Алия взволнованно вздохнула.

Я же прошла глубже в кухню, мой желудок неприятно урчал. Я как раз собиралась заглянуть в холодильник, когда Алия окликнула меня.

— Я принесла печенье, — сказала она с улыбкой, протягивая мне из-за спины поднос с шоколадным печеньем. — Это как приветственный подарок. Кора его испекла.

Кора была ее подругой, я вспомнила. Коннор улыбнулся мне, и я протянула ему печенье.

— Спасибо, — сказала я Алие, садясь за барную стойку и ставя тарелку посередине, чтобы все могли до нее дотянуться. Должно быть, я пропустила часть разговора, пока ела, потому что следующее, что я услышала, было глубоким вздохом Алии.

— Ты, наверное, Рыбы, — сказала она Коннору, и я чуть не проглотила печенье, хихикнув. Он действительно был Рыбами, родился 4 марта.

Коннор широко раскрыл глаза, как будто прося о помощи, а Алия уверенно кивнула.

Я прочистила горло и встала.

— Как ты так быстро меня нашла? — спросила я, сменив тему, и Алия повернулась ко мне с кошачьей улыбкой.

— Маленький городок, — ответила она. — И... — она на мгновение замолчала, гневно посмотрев на Коннора. — Почти все в городе знают, где находится дом Роудсов. — Она бросила на Коннора извиняющийся взгляд.

— Это логично, — ответила я. На кухне на мгновение воцарилась тишина.

— Итак, э-э... — начала Алия, возможно, надеясь, что кто-нибудь подхватит ее фразу, и, поняв, что этого не произойдет, продолжила. — Я пришла за Кинсли, чтобы показать ей город, но если ты хочешь присоединиться... — Приближающиеся шаги по лестнице отвлекли ее внимание.

— Вообще-то, — Томас ворвался на кухню в светлых джинсах и голубой рубашке, привлекая к себе всеобщее внимание. — Мне нужен мой братю. — Он строго посмотрел на Коннора.

— Хорошо. — Алия спрыгнула с кухонного острова. — Нам пора. — Она широко раскрыла глаза, прежде чем отвернуться от Томаса и поспешно выйти из комнаты.

— Нам нужно поговорить, — сказал Томас Коннору, как только в кухне остались только мы трое, и я почувствовала, что это сигнал и мне тоже пора уходить. Когда я проходила мимо Коннора, он остановил меня, улыбнувшись глупо, и я сразу поняла, чего он хочет. Я подняла руку, двигаясь синхронно с ним, и мы соединили кулаки и пошевелили пальцами, выполнив наше секретное рукопожатие.

— Я пришлю тебе фотографии, — заверила я его, поворачиваясь к входной двери, но прежде чем я успела ее открыть, рука обхватила мою руку и потянула назад. Томас повернул меня к себе с тем же строгим выражением лица, которое он показал Коннору.

— Кинсли. — Он произнес мое имя с такой мягкостью, которую я никогда раньше не слышала, и прикоснулся большим пальцем к коже на моем запястье. — Будь осторожна, ладно? — Он посмотрел мне глубоко в глаза. Так глубоко, что казалось, будто он видит мою душу. И все, что я могла сделать, это кивнуть.

Кинсли

Было ли разумно выходить на улицу на следующий день после того, как кто-то оставил угрожающую записку на входной двери? Наверное, нет, но мне было любопытно, и я хотела посмотреть город. Может быть, я даже узнаю что-то, что пригодится мне в будущем.

У дома был припаркован голубой джип, и Алия помахала мне рукой с водительского сиденья. Я поспешила спуститься по лестнице, запрыгнула на пассажирское сиденье и поправила свою темно-синюю кофту. Солнце жарко прижималось к моей коже, и я посмотрела на темное озеро, пока Алия заводила двигатель. Как только мы выехали на дорогу, ведущую в Колдуотер, она включила знакомую песню. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что это одна из тех песен, которые Коннор всегда слушал, когда учился — или делал что-либо другое. Иногда он просто врывался в мою комнату в общежитии и заставлял меня танцевать с ним. Он особенно любил это делать, когда была неделя экзаменов, и я долго не выходила из комнаты. Это как-то стало нашей традицией, особенно в прошлом семестре, когда я имела склонность лениться. Теперь я могла узнать Тейлор Свифт где угодно. Алия подпевала песне, одновременно отбивая ритм пальцами по рулю. Не осознавая этого, я тоже начала напевать, и мои губы изогнулись в улыбке.

Алия посмотрела на меня, продолжая петь.

— Давай, пой. — Она засмеялась, ветер развевал ее волосы. Она взяла меня за руку, оставив только одну руку на руле, и подняла ее из машины, ветер обдувал ее.

В моем горле забурлил смех от внезапного чувства свободы, которое охватило меня, и я начала петь. Я никогда не была хорошей певицей, а значит, вероятно, звучала ужасно, но когда мы пели вдвоем, а летний ветерок играл с нашими волосами, а солнце ласкало нашу кожу, мне почему-то было все равно. Я прокричала следующие несколько строк со смехом, и Алия снова подняла наши скрещенные руки к небу, продолжая выкрикивать слова песни.

Приветственный знак города появился раньше, чем я хотела, и мы убавили музыку, пока Алия направляла машину к главной улице. Колдуотер выглядел точно так, как я его запомнила. Единственное отличие было в том, что теперь улицы были гораздо более оживленными. Алия нашла место для парковки перед кафе, и мы вышли из машины.

— Единственная хорошая улица в городе. Все, что тебе нужно, ты найдешь здесь. — Она улыбнулась. — Кино? Ужин? Мороженое...

— Думаю, я поняла, — я рассмеялась.

— Итак, что ты хочешь посмотреть в первую очередь? — спросила она, обратив ко мне свои темно-карие глаза. — Вот библиотека. — Она указала на большое кирпичное здание. — А это наша старая школа, но она довольно скучная, — добавила она, указывая на другое здание.

Я была готова убить за чашку холодного кофе, но мой взгляд внезапно остановился на небольшом магазинчике, в котором, судя по всему, продавали сувениры.

— Вот там, — сказала я. — Я куплю одну открытку, а потом, может, пойдем выпьем кофе? — спросила я, и Алия рассмеялась. Я с недоумением нахмурилась.

— Жаль, что мои родители уехали из города, они бы тебя полюбили, — сказала она, взяв меня под руку. — У них есть кафе. — Она указала на другую сторону городской площади, и я последовала за ее пальцем. Это было слишком далеко, чтобы я могла хорошо разглядеть, на что она указывает, но я кивнула.

— Вообще-то, именно поэтому их здесь нет. Они уехали в Коста-Рику, чтобы попробовать новые сорта кофе, — объяснила она. — Конечно, они оставили меня и мою сестру, чтобы мы управляли бизнесом. — Она вздохнула, и я посмотрела на нее с сочувствием. — Но мы можем зайти туда после того, как ты купишь открытку.

— Было бы здорово, — улыбнулась я.

— Я сейчас напишу Коре, чтобы она встретила нас там. Она хотела пойти со мной сегодня утром, но в последнюю минуту ей пришлось помочь маме. — Мы вошли в маленький магазинчик, забитый картинами, магнитами и открытками, и я пробормотала «Хорошо» Алие, уже сосредоточив внимание на стойках с открытками. Выбор был гораздо больше, чем я ожидала, но после пяти минут раздумий между двумя вариантами я, наконец, выбрала открытку с озером.

— Красивая, — сказала Алия, когда мы шли к кассе.

Я чувствовала себя глупо, покупая это, но знала, что пожалею, если не куплю. Я положила открытку на прилавок и заметила коллекцию карт Колдуотера, висящую за спиной кассира.

— И одну из них, пожалуйста, — добавила я, указывая на ту, на которой были видны озеро и дома вокруг.

Две минуты спустя мы уже шли к кафе семьи Алии. Она подняла руку, идя рядом со мной, и помахала. Блондинка, стоящая под большой вывеской с надписью «Sunnyside Hideout Café», помахала нам в ответ.

Кафе находилось между салоном красоты и заброшенным цветочным магазином с табличкой «Продается». Я, должно быть, задержалась перед магазином, потому что Алия наклонилась ко мне и прошептала:

— Владелец умер, — объяснила она, и я прикусила щеку. — Мои родители думают о том, чтобы купить его. — Она вздохнула. — Они говорят, что было бы неплохо расширить кафе, но, честно говоря, мне это не нравится.

Я могла себе представить, почему.

Мы оставили цветочный магазин позади и остановились перед блондинкой.

— Кора, это Кинсли. Кинсли, Кора, моя подруга, — представила нас Алия.

— Приятно познакомиться. — Я протянула руку, и Кора взяла ее. — Я много о тебе слышала. — Я улыбнулась. Это даже не было ложью, несмотря на то, что я познакомилась с Алией менее суток назад.

Улыбка Коры тоже расширилась после моих слов, и Алия закатила глаза.

— Привет, — сказала Кора через мгновение, пожимая мне руку. — Извини, что пропустила твою экскурсию, но надеюсь, все прошло хорошо.

— Да, — ответила я, кивнув.

— Видишь. — Алия открыла дверь кафе. — Я же говорила, что я отличный гид. Она даже купила открытку. — Она указала на мою руку, и я подняла ее, усмехнувшись.

— Ты действительно купила. — Кора улыбнулась. — Я впечатлена, — сказала она, когда мы вошли в кафе.

— Спасибо, — улыбнулась Алия. — И спасибо, что одолжила мне свою машину, — добавила она, поцеловав Кору и бросив ключи от джипа ей на ладонь.

Я пыталась следить за остальной частью их разговора, но вид, открывавшийся из окна, захватил мое дыхание. Кафе родителей Алии было прямо как из романа. Оно было уютным, с деревянным интерьером в белых и лиловых тонах. Мы нашли свободный столик у окна с прекрасным видом на городскую площадь. Она больше походила на парк с цветами и белой беседкой посередине. Все дороги в городе вели туда; это было похоже на большую кольцевую развязку.

— Посмотрите, кто появился, — сказал кто-то, и я подняла взгляд на девушку, вероятно, лет двадцати пяти, стоящую рядом с нашим столиком. На ней был сиреневый фартук с именной биркой.

— Кинсли, познакомься с моей сестрой, Лайлой. — Алия вздохнула, даже не глядя на сестру. — Она злится на меня, потому что, по ее словам, я забыла прийти на работу сегодня утром, но я не забыла. Я написала ей, что у меня были другие дела.

— Привет, — Лайла улыбнулась мне, а затем повернулась к сестре, и вся приветливость исчезла с ее лица. — И ты не написала, — ответила она, скрестив руки.

Теперь, когда я знала, что они сестры, я могла видеть сходство между ними. Я взглянула на Кору, которая посмотрела на меня и неловко пожала плечами.

— Я написала, — возразила Алия. — Тебе стоит иногда проверять свой телефон, бабушка.

Лайла открыла и закрыла рот. Ее ноздри раздулись, и она выдохнула.

— Что вам принести, девочки? — Она снова обратила свое внимание на нас, вынуждая себя улыбнуться.

Кора заказала клубничный молочный коктейль, а Алия, после обмена злыми взглядами с Лайлой, заказала карамельный маккиато. Я же осталась при своем обычном холодном кофе.

— И несколько этих божественных пончиков, пожалуйста. Новых, — добавила Алия, как раз перед тем, как Лайла отошла от нашего столика, чтобы принять другой заказ.

— О-о-о, есть новые? — Кора прозвучала взволнованно, а Алия склонила голову с улыбкой.

— Есть с крошкой и с посыпкой, а мой личный фаворит — с лимонной начинкой, — сказала она мечтательным голосом. Ее взгляд метнулся в мою сторону. — Моя сестра просто расстроена, потому что в этом году дела идут не так хорошо, как в прошлом, — начала она, и я подняла брови, удивленная внезапной сменой темы. — Она думает, что мы превратимся в город-призрак, — объяснила она, наклонившись над столом.

— Алия, — неодобрительно шикнула Кора.

— Что? Разве я не могу сплетничать о своей сестре? Поверь, она мучила меня, когда мы были подростками, дай мне отомстить, — ответила она, и я усмехнулась.

— Почему город... — хотела я спросить, но Алия перебила меня.

— Потому что здесь все либо умирают от старости, либо уезжают. — Я широко раскрыла глаза.

— Но сейчас на улице так много людей. — Я посмотрела в окно.

— Я знаю, я тоже всегда так говорю. — Алия пожала плечами.

— Вы тоже хотите переехать? — спросила я, и они синхронно кивнули.

— На западное побережье, — добавила Алия.

— Но мы бы хотели еще и попутешествовать, некоторое время, — сказала Кора.

— Но только после того, как Кора закончит колледж. — Алия улыбнулась и поцеловала Кору в щеку.

— Какая у тебя специальность? — спросила я, обратив взгляд на блондинку, которая ответила мне застенчивой улыбкой.

— На самом деле я взяла академический отпуск. Но я хотела бы получить специальность в области искусства. — Она взглянула на прилавок, и я воспользовалась возможностью, чтобы оценить ее. Ее серьги в виде бабочек были видны между прямыми светлыми волосами, а на загорелой коже она носила розовую летнюю блузку. Я заметила маленькие веснушки на ее носу, такие же, как у меня.

— Ее только что приняли в Нью-Йоркский университет, — продолжила Алия, и я широко раскрыла глаза.

— Ал, — прошипела Кора, покраснев.

— Поздравляю, — улыбнулась я. Уже собиралась спросить, каким искусством она интересуется, когда мой взгляд привлекло что-то другое. Точнее, кто-то другой. Рядом с беседкой на клумбе стояла девушка. Она казалась мне очень знакомой, но я не могла вспомнить, где я ее видела.

— Кто это? — спросила я, забыв о своем вопросе к Коре.

Две девушки последовали за моим взглядом и ответили одновременно.

— Саманта Джонс.

— Она была на вечеринке у Бракстона, ты, наверное, ее видела, — добавила Алия. — Бракстон в нее влюблен. — Она улыбнулась.

— Он влюблен во всех, — рассмеялась Кора, расслабляясь в кресле.

Я встретила его только вчера, но абсолютно точно могла это представить. Алия была права. Саманта была той девушкой, за которой Бракстон ухаживал на вечеринке. Она выглядела — я прищурила глаза — совсем не так, как девушка в кожаной куртке, которую я видела вчера вечером, стоящую на краю толпы. Теперь на ней был садовый фартук с цветочным узором и головной платок.

— Вы все ходили в одну школу? — спросила я, отвлекаясь от рыжеволосой девушки.

— О нет. Бракстон живет в Калифорнии. У них здесь только дача, — объяснила Кора.

— Он учится в Калифорнийском технологическом институте. Думаю, он там начинает четвертый курс. Но если ты его спросишь, он тебе все расскажет, в длинной речи. — Алия закатила глаза. — Так что мой совет: не заводи с ним эту тему. — Мы все рассмеялись.

— Но он устраивает лучшие вечеринки в городе, — сказала Кора, и Алия согласилась.

— Все лето и почти каждый день, — подтвердила Алия, а мои мысли вернулись к моей встрече с Томасом в доме Бракстона. Как он был таким другим. Как его дыхание щекотало мою кожу и заставляло мои пальцы на ногах сгибаться.

Я вернулась в настоящее, когда Лайла поставила наши заказы на стол.

— Кстати, я нашла ту коробку, которую ты искала, — сказала она, посмотрев на Алию, которая взволнованно вздохнула.

— С дневниками и всем остальным? — спросила она, и сестра кивнула. — Где ты ее нашла? Я везде их искала. — Она сделала большой глоток из своего стакана, ожидая ответа сестры.

— Она была именно там, где ты ее оставила, спрятанная от мамы в панели стены под окном.

Алия с вздохом откинула голову назад.

— Я совсем об этом забыла. Спасибо, сестренка.

— Если ты настаиваешь на использовании секретных тайников, то хотя бы следи за ними, Ал. Записывай их или что-то в этом роде.

В этот момент в моей голове возникла идея.

Томас

Дверь за Кинсли закрылась, и я повернулся к брату. Он сидел за кухонным столом и ел печенье, которое, как я и не знал, откуда здесь взялось. Я подошел и положил письмо перед ним.

— Что это? — спросил Коннор с полным ртом печенья.

— Прочитай, — ответил я, садясь напротив него.

— Но оно адресовано папе. — Он нахмурился, но все же взял конверт.

— Прочитай, — повторил я.

Больше не нужно было убеждать брата. Он открыл конверт и вынул письмо. Я не спускал с него глаз, пока он читал. Вместо этого я изучал каждое движение его бровей и гримасы, которые он делал, просматривая несколько строк на бумаге. У моего брата были очень выразительные черты лица, что означало, что он показывал почти все эмоции на лице.

— Что это? — спросил он снова, на этот раз более серьезным тоном, откладывая письмо в сторону с хмурым выражением.

— Вот почему я пришел, — сказал я, подсунув ему еще одну бумагу.

— А это? — спросил он, не прикасаясь к бумаге.

— Мы нашли ее вчера. Кто-то оставил ее на двери. — Его глаза расширились.

— Кинсли и ты? — спросил он, и я слегка кивнул. — Ты знаешь, кто ее оставил? — Его взгляд перемещался между запиской и письмом.

Я покачал головой.

— Но это был тот же человек, который прислал письмо, — добавил я, указывая на сходство почерков.

Коннор наклонился ближе, следуя за моими пальцами, и задрожал.

— Ты обратился в полицию? — Я снова покачал головой.

— Ты же знаешь, что они не помогут. Они даже не пытались найти маму, когда она могла быть жива.

Коннор откинулся назад.

— Ты думаешь, она...

— Я не знаю, Кон. Прошло уже почти двенадцать лет.

На губах моего брата появилась грустная улыбка, и у меня сжалось сердце.

— Через восемь дней, — сказал он, и я кивнул. Через восемь дней. Он задрожал, как будто пытаясь избавиться от плохих предчувствий, прежде чем наклониться ближе. — Так ты украл письмо отца? — спросил он.

Я улыбнулся.

— Возможно.

Коннор усмехнулся.

— Но я действительно думаю, что тебе стоит поговорить с полицией. — Он прочистил горло. — Отец Кевина...

— Отец Кевина не будет возобновлять расследование старого дела только потому, что кто-то прислал нам письмо и записку. Так не бывает, — перебил я его. — Без доказательств они ничего не сделают.

Коннор вздохнул.

— Кевин все еще может нам помочь. — Я вздрогнул. Нам?

— Ты не можешь в этом помочь, Кон. — Я постучал по поверхности кухонного острова. — Это не игра. Посмотри на эту записку. Я не хочу, чтобы ты к этому был причастен.

— Она и моя мать, Томас. Если бы она не сбежала...

Я замер. Я снова посмотрел на брата, его зеленые глаза были темнее, чем обычно. Я сжал губы. Я хотел сказать, что она не сбежала, но всегда знал, что Коннор скептически относится к этому. Но он был прав. Легко было забыть, что она была и его матерью. Мы никогда по-настоящему не говорили о ней.

— Справедливо, — вздохнул я, вставая.

— Куда ты идешь? — спросил он, когда я направился к лестнице.

— В свою комнату, — ответил я. — Подумать. — Мне было о чем подумать, ведь теперь у меня появился еще один пассажир без билета, о котором нужно было позаботиться.

⋆⋆⋆

Я не знал, сколько времени прошло, но солнце уже скрывалось за кронами деревьев, когда я отложил книгу, которую читал. Моя дверь скрипнула, и Кинсли вошла, запыхавшись.

Я открыл рот, чтобы спросить, что происходит, но она просто подняла палец, призывая меня замолчать, пока она собирается с мыслями.

— Нам нужно обыскать дом, — наконец сказала она, выдохнув.

— Ты что, специально для этого прибежала домой?

— Забавно. — Она поморщилась, а я улыбнулся ей самодовольно. — Но нам действительно нужно это сделать.

Я вздохнул, встал и пошел к двери, чтобы обойти ее.

— Томас? — окликнула меня Кинсли, и когда я не ответил, я услышал, как она выругалась, а затем последовала за мной. — Куда ты идешь? — резко спросила она, пока мы спускались по лестнице. У меня было только одно место на уме.

Я повернул налево внизу лестницы и прошел через гостиную в другой коридор. Я взглянул направо, где за стеклянной стеной был лес, уже окруженный тенями. Я снова сосредоточил свое внимание на единственной двери в самом конце коридора. Я подошел к ней и открыл ее.

— Серьезно? Дверь с лестницей, ведущей к другой двери? — спросила Кинсли за моей спиной осуждающим тоном, и уголок моего рта поднялся вверх.

Я спустился по нескольким ступенькам, открыл другую дверь и вошел в старую мастерскую моего отца, а Кинсли последовала за мной.

— Ты такой козел, — пробурчала она.

Я посмотрел на нее, приподняв бровь.

— Напомни мне добавить это в мое резюме. — Я ухмыльнулся, а она изобразила мне гримасу.

Мне чертовски нравилось дразнить ее.

— Почему мы здесь? — спросила она, ходя по комнате.

Мой отец спроектировал эту комнату как свое убежище. Он хотел приходить сюда и работать над своей палубной лодкой, которая, очевидно, была новой, поэтому в ней не было много вещей, которые нужно было бы починить. Лодка теперь стояла посреди комнаты, накрытая белым полотном. Кинсли обошла ее, бросив лишь один осуждающий взгляд, прежде чем ее глаза снова обратились к стенам, покрытым полками и инструментами. Я, с другой стороны, взглянул на кожаное кресло в углу, которое, когда мы были маленькими, никто, кроме моего отца, не имел права использовать.

— Зачем тебе это место? — спросила Кинсли, и я нахмурился, обратив свое внимание обратно на нее.

— Что это за вопрос?

Она закатила глаза.

— Ладно, тогда зачем мы здесь? — она изменила свой вопрос, и я сдержал улыбку. У меня было несколько идей, но я оставил их при себе.

— Ты хотела обыскать дом. — Я отвернулся от нее и взял коробку, лежавшую рядом с креслом. — Я уже это сделал. Это все, что я нашел.

Кинсли недоверчиво посмотрела на коробку, протягивая руку.

— Это может быть не все.

В коробке было ровно четыре вещи: пустой блокнот, старая видеокамера, которая, вероятно, не работала, несколько салфеток и календарь за 2002 год.

— Ты проверил стены и прочее? — спросила она, возвращая мне коробку.

— Что? — На моих губах появилась недоверчивая улыбка.

— Алия подсказала мне эту идею. Вернее, ее сестра.

— Кто?

Кинсли вздохнула.

— Девушка, с которой ты познакомился сегодня утром, — нетерпеливо объяснила она.

— А, она. — Я наклонил голову и прикусил уголок губы, чтобы скрыть улыбку.

— Ты невыносим. — Она скрестила руки на груди и вздохнула. — Да, она.

— У каждого есть свои причуды, — бросил я вызов, и она застонала.

— Ты не серьезно. — Она прищурила глаза. — В чем дело? Ты всегда серьезен.

Она была права.

— Так зачем мне нужно было проверять стены? — я сменил тему.

— Люди любят тайники. Может, твоя мама спрятала что-то полезное. — Она пожала плечами. — И... я думаю, ты должен рассказать Коннору.

Я поставил коробку с мусором и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Я должен, да? — спросил я, подняв бровь.

Кинсли кивнула.

— Мы не можем хранить секреты, когда хотим их раскрыть.

Она снова была права, и если бы я еще не поговорил с братом, то обязательно пошел бы сделать это сейчас. Вместо этого я отодвинулся от стола и одним большим шагом остановился перед Кинсли. Она ахнула от удивления, а уголок моего рта поднялся вверх. Мне всегда становилось лучше, когда я видел, какое впечатление я на нее произвожу.

— Я поговорю с ним. — Я наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — В обмен на поцелуй. — Ее глаза расширились.

— Я могла бы просто пойти и сама ему сказать, — ответила она, и я наклонил голову.

— Ты бы не стала. — Я драматично вздохнул, и она закатила глаза. Я сделал еще один шаг, сократив небольшое расстояние между нами, и Кинсли отступила от меня, пока ее спина не уперлась в дверь. Ее глаза блестели, когда она пристально смотрела на меня, и я с трудом сдерживался, чтобы не прижать ее к двери своим телом.

— А что, если я не хочу тебя целовать? — прошептала она, глядя мне в лицо.

— Тогда Коннор никогда не узнает, — ответил я, наши носы почти соприкасались.

— Я могу ему сказать, — повторила она.

— М-м-м, — было все, что я ответил.

— Я могу. — Она выдохнула, ее рука блуждала по моей груди, а затем поднялась к моей шее.

— Ты хочешь? — спросил я, строго держа руки при себе, пока она не сделала свой выбор.

— Было бы лучше, если бы он услышал это от тебя. — В ее тоне произошла перемена, и я посмотрел ей в глаза.

— Да, так будет лучше, не правда ли? — спросил я, и она сглотнула, запустив руку в мои волосы и потянув за них. Я усмехнулся, когда Кинсли притянула меня ближе за волосы.

— Один поцелуй, — строго заявила она, но по тому, как она это сказала, было ясно, что она не уверена, что это действительно будет все.

Кинсли

Одна из рук Томаса скользнула на мое бедро, а другой он поднял мой подбородок пальцем. Между нами наступила тишина, когда его взгляд потемнел, и я слегка вздохнула, приоткрыв губы. Я знала, что то, что я делаю, глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Но я все равно не могла заставить себя отвернуться. Он развратил меня. Его хватка стала сильнее, его пальцы впились в мое бедро, и я чуть не выпустила стон, когда он прикоснулся губами к моим. На его лице играла дьявольская улыбка.

— Ты уверена в своем выборе? — дразнил он, и я облизнула свои пересохшие губы.

— Ты отказываешься? — спросила я, и он тихо рассмеялся. Я никогда не видела, чтобы он так широко улыбался.

— Просто хотел убедиться, что ты хочешь этого так же сильно, как и я, — ответил он, и я могла только слегка кивнуть, пока его палец все еще был под моим подбородком, прежде чем его губы захватили мои.

Сначала его поцелуй был нежным, он пробовал меня на вкус, и я провела руками по твердым линиям его мышц, прежде чем снова зарылась пальцами в его темные волосы, держась за них. Он зарычал в мой рот, его поцелуй стал более жадным, и я начала чувствовать, как во мне нарастает сильная боль. Я хотела большего. Я застонала в его губы, прежде чем они отошли к моей челюсти, когда он поцеловал меня в шею. Я крепче вцепилась в его волосы, прислонившись головой к двери, а его рука скользнула вниз, чтобы схватить меня за задницу. Я потянула его волосы сильнее, и он засмеялся в мою кожу.

Мое тело становилось все горячее с каждым прикосновением его мягких губ, и я едва сдерживала очередной стон, не желая доставлять ему еще больше удовольствия. Я чувствовала, как все мое тело горит, и задыхалась, пока его губы снова не нашли мои. На этот раз он захватил их с нетерпением, пока его пальцы скользили по моей обнаженной коже под топом, оставляя мурашки. Я притянула его к себе, схватив за рубашку, и он прижал меня к двери, впиваясь зубами в мою нижнюю губу. Томас был везде сразу, нежно целуя меня от шеи до груди, и я резко вдохнула, когда он внезапно поднял меня, снова найдя мои губы. Я обхватила его талию ногами, и он отстранил меня от двери, усадив в кресло и опустившись на колени.

Мое сердце замерло при виде картины, развернувшейся передо мной. У меня были мужчины, стоявшие на коленях между моих ног, но видеть, как это делает Томас, было совсем другим. Он посмотрел на меня своими темными глазами и растрепанными волосами, которые я держала в руках, и погладил внутреннюю часть моих бедер, от чего моя кожа защемила от ощущения. Я зажмурила глаза, когда он поцеловал следы своих прикосновений.

— Давай, Сэйдж. Я не буду ничего делать, пока ты не дашь мне свое согласие, — прохрипел он, щеки все еще покрасневшие от нашего поцелуя.

Я кивнула, не находя в себе сил говорить, но он не выглядел впечатленным.

— Я сказал...

— Черт, Томас, да. — Я сжала пальцы вокруг подлокотника, сердце колотилось в груди при виде его мальчишеской ухмылки. Придурок.

Его руки блуждали по моим ногам и остановились на краю юбки. Его губы приоткрылись, когда я подтянула ее для него, и он зацепил пальцем мои трусики, отодвинув их в сторону. За два года в колледже я была с двумя парнями, но никогда не чувствовала себя так комфортно, как здесь, с ним. То, как он прикасался к моему телу, заставило меня забыть о своей стеснительности. Он раздвинул мои ноги еще шире, и одна из его рук подняла мою ногу на его плечо, а другая обхватила мою попку. Я задержала дыхание, пока он целовал и кусал мои бедра, остановившись рядом с моим клитором.

Он дразнил меня, а я тянула его за волосы, пытаясь подтолкнуть его. Его палец скользнул между моих складок, и я задыхалась, когда его большой палец нежно дразнил меня. Я откинула голову назад, и мои волосы рассыпались по груди. Его другая рука сжала мою попку в тот момент, когда его язык поднялся и начал кружить вокруг моего клитора. Он нежно лизал меня, дразня меня своим указательным пальцем, и я стонала его имя, что заставило его зарычать на меня. Он сосал меня, хватал, обхватывал и кусал одновременно, пока я не превратилась в хныкающую развалину.

Его язык был горячим, когда он исследовал меня, и я крепче держалась за него, пытаясь удержаться на кресле, пока мое тело дрожало. Внезапно он вытащил из меня палец, и я выдохнула недовольно, как раз когда он вставил его обратно, добавив еще один. Я выгнула спину от удвоенного удовольствия внутри меня и посмотрела на него, стоящего на коленях между моих ног.

Мое зрение помутилось; я видела только темную кашу. Я крепче сжала его волосы, его пальцы скользили во мне, его язык кружил по моей чувствительной коже, и на этот раз, когда я застонала, он тоже застонал во мне. Его темп ускорился, его язык и пальцы двигались в идеальном балансе, пока он держал меня на месте. Я была в нескольких секундах от взрыва, когда мое тело снова выгнулось, напряглось, и я почувствовала, как воздух покидает меня.

— Я сейчас... — Я даже не смогла закончить фразу, когда кончила на его пальцах, сжимая их с удовлетворенным вздохом.

Я задыхалась и извивалась, пока тепло наполняло каждую часть моего тела. Я закрыла глаза, пытаясь прояснить зрение, прежде чем посмотреть на него. Два темных глаза смотрели на меня, на его губах играла удовлетворенная улыбка, когда он вытащил пальцы из меня и лизал их один за другим.

Кинсли

Я ошибалась, думая, что Томас не сдержит свое слово, потому что, как только я поправила одежду и мы вышли из инструментальной комнаты, он пошел искать своего брата. Это было несложно, потому что Коннор сидел в гостиной с телефоном в руках.

— Ты скажешь ему сейчас? — спросила я Томаса, когда мы остановились у края комнаты, а Коннор стоял к нам спиной.

— Не знаю, — ответил он.

— Ты дал обещание, — я нахмурилась.

— Да, но я не уверен, что он захочет услышать это во второй раз. — Я широко раскрыла глаза.

— Ты сказал, что не говорил ему. — Томас улыбнулся мне озорно.

— Я никогда этого не говорил, — ответил он ровным голосом. — Ты просто предположила, а я не поправил тебя.

Прежде чем я успела отреагировать, Коннор повернулся к нам.

— Я слышу, как вы шепчетесь, — сказал он, и я сжала губы. — Вам двоим действительно нужно найти новое хобби, кроме того, чтобы подкрадываться ко мне, — добавил он, и Томас фыркнул рядом со мной.

— Кинсли просто хотела убедиться, что я рассказал тебе о письме и записке. Я сказал ей, что ты уже знаешь, — сказал этот козел, и я сжала кулак.

— Я был так же удивлен, как и ты, что он мне рассказал. — Коннор повернулся ко мне.

— У меня такое чувство, что если бы меня не было рядом, когда мы нашли записку, ни один из нас бы об этом не узнал. — Мы оба бросили на Томаса взгляд, полный притворного презрения.

— Кстати, — Коннор повернулся ко мне всем телом, — я еду в город, чтобы встретиться с Кевином. Так что не ждите меня до позднего вечера.

— Я не думаю, что это хорошая идея, Кон, — сказал Томас, и Коннор закатил глаза.

— Да ладно тебе. Я встречаюсь с сыном шефа. Есть не так много вещей, которые безопаснее этого, — пошутил он, и Томас сделал гримасу. — Ты просто завидуешь, потому что у меня может что-то получиться. — Коннор подразнил его, и я почувствовала, как мои щеки покраснели.

Я повернула голову к большим окнам, выходящим на лес, и спрятала лицо за волосами. Громкий звук автомобильного клаксона спас меня от неловкой ситуации, и Коннор вскочил на ноги.

— Если ты так волнуешься, я буду присылать тебе новости, — сказал он брату, направляясь к двери.

— Пожалуйста, не надо, — услышала я, как пробормотал Томас, когда дверь за Коннором закрылась.

Между нами наступила тишина, а я продолжала смотреть на вид из окна. Лес был темным, и деревья слегка колыхались от ночного летнего ветерка. Когда я впервые посмотрела на них, они показались мне утешительными, но с прошлой ночи, всякий раз, глядя на них, я чувствовала себя Белоснежкой, заблудившейся в лесу кошмарных деревьев. Как будто они махали мне, приглашая подойти поближе и потеряться среди них. Я отвернулась от окна и задрожала.

— Ты часто так делаешь, — сказал Томас, прислонившись к дивану. Он слегка наклонил голову в сторону и скрестил руки на груди, наблюдая за мной.

— Что делаю? — спросила я с недовольным выражением лица. — Перестань меня анализировать, — добавила я с раздражением.

— Я перестану, когда ты перестанешь анализировать меня, — ответил он, пристально глядя на меня своими темными глазами.

Я открыла рот, но затем снова закрыла его, чувствуя себя побежденной. Мои губы сжались в тонкую линию.

Шах и мат.

— Что я часто делаю? — спросила я снова, сменив тему.

— Отключаешься, — просто ответил он, и я нахмурила брови.

— Я не отключаюсь, — ответила я, подняв подбородок, и он тихо рассмеялся.

— Я все еще чувствую твой вкус на языке, Сэйдж. Хватит врать, — сказал он, и я отвернулась, чтобы он не увидел, как краска заливает мои щеки.

Я знала, что было ошибкой дать себе увлечься в тот момент. Но, несмотря на смущение, я почувствовала, что во мне зарождается другое чувство, и у меня закружило живот, когда я поняла, что это вожделение.

— Я иду спать, — пробормотала я, но Томас схватил меня за запястье.

— Ты все еще хочешь обыскать дом? — спросил он, и я только на мгновение засомневалась, прежде чем кивнуть. Мое любопытство было непобедимо. — Что ж, тогда давай начнем со спальни моих родителей.

⋆⋆⋆

Мы молча поднялись по лестнице, и я старалась не касаться его рукой. Комната его родителей находилась слева, в конце коридора, рядом с гостевой комнатой. Я прошла мимо их запертой белой двери, пересекая коридор оттуда к ванной. Томас достал ключ из кармана, и я подняла бровь, когда он открыл дверь. Я замерла на пороге, но все же вошла внутрь. Спальня была в два раза больше комнаты Томаса, а та тоже была не маленькой. На одной из стен были окна от пола до потолка, как в гостиной, и они выходили на балкон с видом на лес и озеро. Справа от меня стояла кровать размера «king-size», изголовье которой примыкало к стене с цветочным узором, напротив которой были две закрытые двери, которые, как я подозревала, были ванной комнатой и, скорее всего, гардеробной.

Я повернулась в комнате, осматривая каждую деталь мебели, а Томас смотрел на меня из дверного проема.

— Ты собираешься стоять там все время? — спросила я, поворачивая голову к нему.

— Возможно, — ответил он, приподняв уголок рта. — Мне вполне нравится вид отсюда, — добавил он, и я моргнула, прежде чем отвернуться.

Он застал меня врасплох, но я не хотела показывать ему, насколько сильно, поэтому продолжила стучать по стенам и мебели.

— Я помогу, — наконец сказал он, подойдя ближе. — Если ты скажешь мне, что именно ты делаешь, — добавил он.

— Я ищу незакрепленные доски, — ответила я, постучав по следующей панели стены.

Томас не отреагировал, и когда я посмотрела на него, его брови были сдвинуты, а глаза быстро двигались, как будто он что-то вспоминал.

— Можешь мне с этим помочь? — внезапно спросил он, повернувшись ко мне спиной.

Он подошел к кровати, опустился на колени и заглянул под нее. Мне не нужно было задавать вопросов, чтобы понять, что он что-то обнаружил. Вместо этого я поспешила к кровати, чтобы помочь ему. Он выпрямился и отодвинул тумбочку. Мы оба прислонились к боковой стороне кровати и отодвинули ее к стене, обнажив пыльный пол под ней.

— Я помню, как моя мама несколько раз вылезала отсюда, — объяснил он, снова опустившись на колени и начав стучать по доскам пола. — Это никогда не казалось важным.

— Многие люди хранят старые вещи под кроватью, — согласилась я, тоже опустившись на колени в пыль. Вторая панель, по которой я постучала, слегка сдвинулась под моим прикосновением, но когда я попыталась ее открыть, она застряла.

— Давай я попробую. — Томас подошел ближе и поднял доску, прежде чем я успела моргнуть.

— Попробуй, — пробормотала я, когда мы оба наклонились ближе к отверстию.

Я затаила дыхание, а Томас засунул руку в темноту под полом. Через мгновение он нахмурился, и когда я хотела наклониться еще ближе, чтобы увидеть, что он нашел, он вытащил стопку тетрадей и конвертов.

— Это определенно что-то, — сказала я, но все его внимание было сосредоточено на вещах в его руках.

Прежде чем я успела предложить разделиться, чтобы мы могли быстрее с ними разобраться, он пробормотал что-то.

— Есть еще, — сказал он, отложив то, что было в его руках, и снова наклонившись. Я удивленно расширила глаза, когда он вытащил еще одну стопку тетрадей.

— Есть еще? — спросила я, заглядывая в отверстие.

— Нет, — ответил он хриплым голосом.

— Это много, — сказала я, и он кивнул, положив две стопки рядом друг с другом.

— Я их просмотрю. — Он указал на одну из стопок и подсунул мне другую. — Если хочешь, — добавил он, глядя на меня, и я кивнула.

Я почувствовала, как в груди завязался узел, когда я села и подтянула ноги под себя. Я коснулась тетради сверху и заглянула внутрь. Не знала, почему мне было так плохо от этого. Я же не нарушала ее личную жизнь. Правда? Я закрыла тетрадь, чуть сильнее, чем собиралась, и Томас, который уже читал, поднял на меня глаза, а затем посмотрел на тетрадь у меня на коленях.

— Ты не обязана, если не хочешь, — сказал он, и я покачала головой.

— Дело не в этом. Просто... это странно. Я даже не знаю ее. А что, если она записала в него свои самые сокровенные мысли? — Я провела пальцами по пастельно-зеленому блокноту с золотыми цветами. Я ненавидела то, что слишком много думала обо всем. Я хотела это сделать; это я предложила обыскать дом. Так почему же я чувствовала себя виноватой?

Томас вытянул шею и повернулся ко мне.

— Что ты хочешь знать? — спросил он, и я широко раскрыла глаза.

— Ты никогда не говорил мне ее имя. — На его лице мелькнула эмоция, но он снова стал бесстрастным и прочистил горло.

— После ее исчезновения, когда Коннор или я упоминали ее имя, Джошуа либо очень злился, либо полностью игнорировал нас, промежуточного варианта не было, — объяснил он. — Поэтому через некоторое время мы просто научились не упоминать ее.

Я прикусила уголок губы.

— Ее звали Элизабет. Сокращенно — Лиззи.

— Лиззи, — повторила я, теребя свои темно-синие кроссовки Converse. — Какой она была, когда ты был маленьким? — спросила я, и он отвернулся к стене.

— Она была хорошей, — ответил он, и я опустила голову.

— Ты не обязан говорить о ней, если не хочешь.

— Дело не в этом. — Он покачал головой, не отрывая взгляда от стены с цветочным узором. — Этот дом, — внезапно сказал он, глядя мне в глаза. — Был подарком моего отца ей. В начале их отношений у них было несколько довольно тяжелых лет. — Я сдвинулась с места, обняла ноги и опустила подбородок на колени, слушая его. — Когда моя мама была беременна Коннором, мой отец начал строить свою фирму, по крайней мере, так мне рассказали. Мне было около трех лет, когда она наконец начала приносить доход, и в том же году они отпраздновали семилетие своей свадьбы. Это был его подарок ей, — сказал он, и я подняла бровь. — Лиззи рассказывала нам эту историю тысячу раз, ее не так уж и сложно запомнить. — Я тихо рассмеялась, а он внимательно наблюдал за моей реакцией, так же как я наблюдала за его.

— Почему здесь? — спросила я. Этот вопрос мучил меня уже некоторое время. Почему кто-то построил дом здесь, а не на одном из популярных озер, таких как Таппер, которое находилось в том же штате, что и мы.

— Думаю, Лиззи хотела уединенное место, — он пожал плечами. — Она всегда говорила нам, что мечтает о таком месте для своей семьи. Поэтому, когда фирма моего отца стала успешной, он построил ей этот дом.

Я снова оглядела комнату, слегка приоткрыв губы. Была только одна вещь, которую я не могла понять.

— Но Джош... он... — Я не знала, как это сказать, но, к моему облегчению, Томас кивнул.

— Раньше он был другим. По крайней мере, с ней. — Я промолчала. Мы оба промолчали. Я не хотела наносить еще больше ран, поэтому решила, что разумнее будет просто зажать язык. — Давай договоримся, — внезапно сказал Томас, и я подняла глаза. — Если мы закончим с этим, — он указал на груды, — я расскажу тебе еще одну историю.

Я прищурилась, покусала нижнюю губу, а потом кивнула.

— Хорошо, — согласилась я и наконец открыла пастельно-зеленый блокнот. Я все еще чувствовала на себе взгляд Томаса, когда задержала дыхание и прочитала первую страницу.

Я разгладила слова, написанные женщиной, в доме которой я сидела. Вероятно, она была ребенком, когда писала это. Я пролистала несколько страниц, но довольно быстро стало ясно, что это не то, что даст мне подсказки, так как в основном там были истории о единорогах и желтых монстрах. Я отложила тетрадь в сторону и открыла вторую, простую бежевую.

Узел в груди сжался. Это было через месяц и два дня после рождения Томаса. Я взглянула на него, но он был занят чтением. Я секунду изучала его — то, как он сидел, наклонив голову, его подтянутые мышцы, покрытые голубой рубашкой, и темные волосы, которые почти закрывали ему глаза. У меня потекли слюнки, и я снова обратила внимание на книгу, листая ее страницы, часть меня искала только те абзацы, которые были о Томасе.

Я перевернула еще несколько страниц.

Я коротко рассмеялась, и Томас повернулся ко мне, приподняв брови. Я покачала головой и снова повернулась к тетради, улыбка осталась на моих губах. Я совершенно точно могла представить себе Томаса в детстве, произносящим слово «идиот».

Убедившись, что в книге нет ничего странного, я отложила ее в сторону и открыла следующую. Эта была лилового цвета с нарисованными на ней белыми точками.

Мое сердце забилось чаще, и я выпрямилась. Возможно, это оно. Возможно, я найду что-то, что поможет нам понять, что произошло летом 2009 года. Возможно, это был последний дневник, который она вела. Я перевернула первую страницу и начала читать. К моему удивлению, она не была похожа на те, что я читала раньше. Вместо дневникового формата, который она использовала в двух других тетрадях, эта была больше похожа на ежедневник, заполненный списками дел. Встречи, назначения, мероприятия и даже списки покупок. Я перелистывала страницы одну за другой, натыкаясь на несколько вырванных, от которых остался только небольшой кусочек. Затем я дошла до следующего месяца. Июль. Месяц, когда она исчезла.

Я пролистала ее дни. У нее была встреча в парикмахерской Синди в Колдуотере второго июля в четыре часа дня. А на следующий день ничего особенного. Список покупок для барбекю, которое они устраивали. Я предположила, что это было на четверо июля. Я перевернула еще одну страницу, желая найти последний день, когда из тетради выпал листок и упал мне на колени. Я подняла его и развернула.

Я прочитала записку один раз, потом дважды, нахмурившись, прежде чем позвать Томаса.

— Я, кажется, что-то нашла, но не совсем уверена, — это все, что я сказала, и через несколько секунд он был уже рядом со мной. Я передала ему записку и, ожидая его реакции, пролистала остальную часть книги в поисках других бумаг, которые могли быть в нее вложены. Еще одна записка выпала из последней страницы книги, на которой даже не было ничего написано, и я с нетерпением открыла ее.

Я задрожала и положила записку на пол, чтобы Томас тоже мог ее увидеть.

— Что за черт, — пробормотал он, а я облизнула губы, почувствовав, как по коже побежали мурашки.

Томас залез в карман и вытащил маленький листок бумаги, разложив его рядом с другим. Это была записка, которую нам оставили на двери, и я наклонилась поближе, чтобы посмотреть, есть ли между ними какие-то сходства. Их не было. В то время как записка, оставленная нам, была написана большими заглавными буквами, две другие из тетради Лиззи были написаны маленькими курсивными буквами.

Я вернулась к тетради, перелистнула страницы до 6 июля и обнаружила, что она пропала. Я пробежала глазами то, что осталось от вырванных страниц, когда Томас тоже взглянул на них. Я передала тетрадь ему.

— Шестое июля пропало, — сказала я, и он устало вздохнул.

— Конечно.

Я обернула шнурок вокруг указательного пальца.

— Где-то по пути твоя мама перестала записывать свои мысли о прошедшем дне и вместо этого превратила их в списки дел.

Томас пролистал несколько страниц.

— Возможно, она написала это? — Он посмотрел на записи, сравнивая почерк с почерком в книге.

Я покачала головой.

— Не совпадает, — сказала я, колеблясь. — У тебя есть что-нибудь с почерком Джоша? — Я правда не верила, что Джош мог написать это, но хотела исключить эту возможность, чтобы быть уверенной.

— Это не его, — ответил Томас, и я сжала губы, чувствуя неудовлетворенность. — Но я поищу для тебя. — Я подняла брови, удивленная его предложением. — Иначе ты будешь каждые полчаса спрашивать уверен ли я, что это не его.

Я скрыла улыбку, потому что он был прав. Я бы так и сделала. Мне нравилось видеть все своими глазами.

— Итак, гипотетически, — я взяла две записки между пальцами. — Если Лиззи не писала их, и Джош тоже, это может означать, что ей тоже угрожали? — спросила я, и Томас помассировал виски, прежде чем взглянуть на часы. — Тебе нужно куда-то идти?

Он посмотрел на меня из-под лобья.

— Да, у меня свидание с моей кроватью.

Я прищурила глаза.

— Сейчас только два часа ночи, — возразила я. — И...

— Мы только строим догадки, — вздохнул Томас. — У нас пока нет ничего, с чем можно было бы работать, а когда появится, я хочу быть хорошо отдохнувшим, чтобы мой мозг работал как следует. Тебе советую то же самое, мудрая девочка. — Он встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться с пола.

Я фыркнула. В такие моменты моему мозгу было трудно перестать работать. Но Томас был в чем-то прав. Да, мы добились некоторого прогресса, но это была лишь верхушка айсберга.

Я положила две записки обратно в сиреневый блокнот, прижала его к груди и взяла его руку. Кожа была теплой, когда я вложила свою руку в его, и почувствовала, как мое тело предало меня, начав еще сильнее жаждать его. Я как можно быстрее встала на ноги и отпустила его, прежде чем повернуться к двери. Глупое тело. Оно не имело представления, что для него хорошо, а что нет. Я вздохнула и вышла из комнаты. Я слышала, как он последовал за мной и запер дверь за нами, но я не останавливалась, пока не дошла до гостевой комнаты. Я обернулась, чтобы пожелать ему спокойной ночи, но он уже смотрел на меня.

— Спасибо, что помогла мне, — сказал он и, не дожидаясь моего ответа, ушел в свою комнату в другом конце коридора.

Извинение и благодарность за два дня? Он что, болен? Я повернула ручку двери гостевой комнаты и открыла ее. Не успела я включить свет, как холодный ветер пробежал по моим волосам, и я бросила взгляд на окно. Я была почти уверена, что не прикасалась к нему с момента нашего приезда. Я подошла ближе к приоткрытому окну, и мои глаза расширились, а волосы на шее встали дыбом, и я задрожала. Я закрыла рот, который открыла от удивления, и закрыла окно, не отрывая взгляда от темного леса, который смотрел на меня, пока я выходила из комнаты.

Я поспешила к комнате Коннора, которая была ближе всего к моей, но поняла, что он все еще не вернулся. Коридор вокруг меня был темным, и я не знала, где оставила свой телефон и где находится выключатель, поэтому я положила руку на стену рядом с собой и направилась к комнате Томаса, стараясь не думать о страшных вещах, которые скрывались в темноте. Когда я увидела белую дверь Томаса, я с облегчением вздохнула и постучала.

Дверь открылась почти мгновенно, и я увидела обнаженную верхнюю часть тела, на которую мне понадобилось взглянуть несколько секунд, чтобы понять, что это, очевидно, Томас, и вдруг я была рада, что вокруг нас было темно. Я надеялась, что он не заметил, как я покраснела. Я быстро взглянула на серые спортивные штаны, которые он носил, прежде чем наконец поднять глаза на его лицо. Пока я его разглядывала, он прислонился к дверному проему и с самодовольной улыбкой ждал, пока я закончу.

Я фыркнула и попыталась сделать вид, что ничего не произошло.

— Ты был в гостевой комнате? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Ты пришла в мою комнату, чтобы спросить об этом? — Он поднял бровь. — Нет, не был, — добавил он через мгновение, когда понял, что я говорю серьезно.

— Ну, а кто-то был, — заявила я, и он выпрямился.

— Что? — Он обошел меня и направился к комнате, не понимая, что происходит. — Кто? — спросил он, и я пожала плечами.

— Ну, если бы я знала, я бы не спросила, ты ли это. Окно было открыто, когда я вошла, — объяснила я, следуя за ним в темноте. — И я его не открывала, — добавила я, снова задрожав.

— Я догадался, — ответил он, входя в комнату. Он включил свет и огляделся. Было на что посмотреть. Я оставила свою одежду на стуле, а несколько книг, которые я принесла с собой, были разбросаны по паркету, смешавшись с бумагами и кроссвордами. Я наделала такой беспорядок, пока искала белое платье для вечеринки. Он подошел к окну, стараясь не наступить на мои вещи, и, дойдя до него, оглянулся на меня, скорчив гримасу. Он открыл окно, наклонился и провел пальцами по каждой его части.

Он повернулся ко мне с хмурым выражением лица.

— На нем даже царапины нет, — сказал он, закрывая его снова, и я хотела пойти и проверить сама, но что-то мне мешало. Возможно, это были леса, которые я еще не хотела видеть, или странное ощущение, что тот, кто был здесь, все еще где-то рядом, смотрит, наблюдает и ждет. Томас обошел комнату, открыл шкаф и заглянул под кровать, прежде чем снова выпрямиться.

— Я осмотрю дом, — сказал он, и я открыла рот, чтобы сказать, что помогу, но он перебил меня. — Я осмотрю дом, — повторил он, изменив тон. — А ты ложись в постель.

— Ты же знаешь, что ты не мой отец, да? — я насмешливо спросила, и он сделал раздраженное лицо.

— Ну, слава богу, — ответил он, и я прищурила глаза.

— Я имела в виду, что ты не можешь мне указывать, что делать.

— Не могу? — спросил он, наклонившись ко мне. — Ложись в кровать, Сэйдж, пока я тебя туда не засунул, и тогда, обещаю, кто-то, ползущий к твоему окну, может оказаться не самым страшным событием этой ночи.

Я широко раскрыла глаза.

— Псих, — прошипела я, но все же повернулась к кровати. Когда я снова посмотрела на него, на его лице было самодовольное выражение. — Знаешь, — начала я. — Я ложусь в постель только потому, что хочу.

— Конечно, — ответил он, и я презрительно фыркнула.

— Просто кричи, если что-нибудь найдешь, — подразнила я его с натянутой улыбкой на лице, а он отвернулся и устремил взгляд на потолок.

Он вышел из комнаты, но прежде чем полностью закрыть за собой дверь, я услышала, как он пробормотал: «Мы оба знаем, что кричать буду не я», — от чего я откинулась на кровать, покраснев от смущения.

Томас

Я вернулся в свою комнату, огляделся и схватил хоккейную клюшку, лежавшую в углу, прежде чем закрыть за собой дверь. Как можно тише я пробрался в комнату брата, стены которой по-прежнему были покрыты зелеными динозаврами, которыми Коннор был одержим с самого детства. Я проверил все возможные места в комнате, где кто-то мог спрятаться, и убедился, что окно закрыто. Я не стал заглядывать в старую комнату родителей, так как ключ от их двери все еще лежал в кармане моих спортивных штанов. Вместо этого я направился в ванную, единственную комнату, оставшуюся на этом этаже. Мне нужно было только открыть дверь, чтобы понять, что она пуста, и я спустился вниз, включая свет по мере продвижения.

На мгновение мне показалось, что я что-то услышал, и я остановился на середине лестницы, но в доме было тихо, и я пошел дальше. На первом этаже было только три комнаты, а кухню и гостиную можно было считать одной. Осталось только одно место, где я еще не смотрел, — это кладовая. В моей голове мелькнуло изображение Кинсли, раскинувшейся на кресле моего отца, и я вытянул шею, чтобы сосредоточиться. Я прошел по узкому коридору, ведущему из гостиной в инструментальную комнату, сжимая в руке хоккейную клюшку. Я остановился перед первой деревянной дверью и открыл ее. Лестница была пуста, и когда я открыл вторую дверь, тишина в комнате казалась почти оглушительной. Я обошел лодку-палубник посреди инструментальной комнаты и заглянул во все углы, но я был один.

Значит, кто-то проник в дом, а потом ушел. В моей голове крутилась одна мысль. Нашли ли они то, что искали?

Я вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, как раз в тот момент, когда из гостиной донесся громкий шум. Я бросился обратно, затем по коридору и пошел на звук, который теперь доносился из кухни. Я замедлил шаги перед поворотом и поднял хоккейную клюшку в руках. Я сделал еще один шаг и наткнулся на...

— Что за хрень! — взвизгнул Коннор, выходя из кухни с мороженым в руке.

— Блядь, — выдохнул я.

— Что за херня? — снова спросил Коннор, отступая назад. — Почему ты хотел меня убить своей старой хоккейной клюшкой? — Он взглянул на короткую клюшку в моей руке.

— Кто-то вломился в дом, — ответил я, и его глаза расширились.

Я наблюдал, как мой брат пытался что-то сказать, открывая и закрывая рот, а выражение его лица менялось от удивления к замешательству, а затем к расстройству.

— Подожди, что? — Он оглянулся на пустую кухню, как будто ожидал, что кто-то на него набросится, прежде чем сесть за кухонный остров.

— Мы были в старой комнате мамы, — объяснил я. — И когда мы закончили, Кинсли вернулась в свою комнату и обнаружила открытое окно.

— Закончили с чем? — Он поморщился, а я закатил глаза.

— Читали старые тетради мамы. Мы нашли их на полу под кроватью. — Я положил хоккейную клюшку на стол рядом с Коннором и повернулся к раковине, чтобы налить себе стакан воды.

— Это имеет смысл. — Он нахмурился. — Наверное, — добавил он, и я фыркнул в стакан. — А ты уверен, что это не Кинсли открыла окно? — спросил он, поедая мороженое.

— Ты думаешь, я бы ходил по дому с моей двенадцатилетней хоккейной клюшкой, если бы думал, что это она? — я изобразила гримасу.

— Ладно. Итак, мы вернулись к исходной точке, а именно: что, черт возьми, происходит? — он прислонился спиной к столу.

— Я не знаю, — я вздохнул, опустошая стакан в руке.

— А как насчет уборщицы? У нее есть ключ. — Я удивленно поднял бровь.

— Она в оплачиваемом отпуске на две недели. — Коннор нахмурился.

— Ладно, но кто-то все равно мог украсть ее ключ.

— Если бы кто-то украл ее ключ, он бы не использовал окна вместо двери, — я указал на входную дверь, и Коннор закрыл глаза. — Верно. Тогда, думаю, нам стоит инвестировать в камеры видеонаблюдения, — предложил он, смакуя мороженое, а я постучал пальцами по поверхности стойки.

— Что случилось? — Кинсли сбежала по лестнице, и Коннор задрожал.

— Черт, ты меня напугала.

— Я слышала, как кто-то кричал, — заявила она, и я фыркнул, глядя на брата.

— Я не кричал, — сопротивлялся он, бросая пустую палочку от мороженого в мусор. — Я просто говорил, что нам нужно купить камеры видеонаблюдения.

— Во-первых, я уже позвонил в магазин в городе, и у них нет их в наличии. Они сказали, что доставка может занять от нескольких дней до двух недель, а во-вторых, — я повернулся к Кинсли, — я сказал тебе оставаться в своей комнате.

— Я же тебе сказала, ты не мой отец, — ответила она, и я пробурчал что-то под нос.

— Прости, две недели? — вступил в разговор Коннор, и мы повернули головы в его сторону. — Я забыл, как медленно все происходит в маленьких городках, — добавил он, и я кивнул в знак согласия.

— Нам нужно поспать, — сказал я, и Коннор сдержал зевок.

— Как ты можешь думать о сне, когда только что произошло такое? — спросила Кинсли.

— Ранний отход ко сну и ранний подъем делают человека здоровым, богатым и мудрым, — процитировал я, и она сделала мне гримасу.

— Бенджамин Франклин. — Она раздраженно сморщила нос, а я кивнул, прикусив уголок рта, чтобы скрыть улыбку. Боже, мне нравилось, как работает ее мозг.

— Вы, ребята, странные, — поморщился Коннор, и мы с Кинсли переглянулись, прежде чем она повернулась и пошла наверх.

— Ты хочешь, чтобы я остался в ее комнате? — Коннор подошел ко мне, когда Кинсли была вне зоны слышимости, и я широко раскрыла глаза.

— Нет, — ответил я, и он тихо рассмеялся.

— Расслабься. Я просто спросил. — Он направился к лестнице, а я убедился, что входная дверь заперта, прежде чем последовать за ним. — Я просто подумал, что ты все еще в фазе «держи ее на расстоянии вытянутой руки». — Он оглянулся на меня через плечо с самоуверенной улыбкой, а я сделал ему гримасу.

Мы расстались в коридоре, и я подождал, пока он исчезнет за своей дверью и закроет ее, прежде чем войти в свою комнату. Я планировал отдохнуть, как и говорил, но знал, что не смогу, поэтому вместо этого достал шахматный набор и расставил фигуры на кровати. Играть против себя самого стало для меня привычкой, и это было полезно, когда я хотел отвлечься от чего-то или кого-то. Я сел на стул рядом с кроватью и сделал первый ход.

⋆⋆⋆

Я взглянул на часы на тумбочке и встал, чтобы размять мышцы. Было уже за четыре утра, и я сыграл несколько партий. Пришло время заняться чем-то другим. Я открыл дверь и посмотрел на темный коридор. Белая дверь спальни моих родителей напротив казалась яркой в темноте. Я закрыл за собой дверь и направился к спальне Кинсли. Прежде чем попробовать открыть ее дверь, я убедился, что дверь моего брата все еще заперта. Сначала я удивился, увидев, что она открыта, но потом вспомнил, что ключ от гостевой комнаты лежит в другом месте. Кинсли ровно дышала под тысячами одеял, которыми она укрылась. Я не понимал, как она не загорелась, когда на дворе было лето. Я оглядел комнату и заметил, что она убрала свои вещи, оставив только кроссворд и сиреневый блокнот моей матери на одной из тумбочек. Я обратил внимание на единственное окно в комнате, через которое кто-то проник в дом. Я включил фонарик на телефоне и снова провел пальцами по раме окна, убедившись, что раньше ничего не пропустил. Я приоткрыл его настолько, чтобы можно было хорошо рассмотреть его снаружи. Но я не нашел ни царапин, ни трещин, которые могли бы свидетельствовать о том, что его взломали. Это не означало, что Кинсли неправильно запомнила и открыла его сама. Не так уж и сложно научиться взламывать окна, не оставляя следов. Прохладный летний воздух проник в комнату, и Кинсли заерзала на кровати.

— Томас? — прошептала она, приоткрыв глаза, когда я закрыл окно. Волосы на моих руках встали дыбом от того, как мое имя прозвучало из ее уст. Я подошел к кровати, не задумываясь о том, что делаю, сел рядом с ней на матрас и погладил ее шелковистые волосы.

— Все в порядке, — прошептал я, погружая пальцы в ее волосы. — Спи дальше, Сэйдж. — Мое сердце забилось быстрее, когда она снова закрыла глаза.

Я смотрел, как она лежит, тихо дыша, с покрасневшими щеками, вероятно, от множества одеял, которыми она укрылась. И тогда я принял решение. Я не хотел больше притворяться. Я не хотел лгать нам обоим.

Я хотел ее.

Кинсли

Я проснулась одна в постели. Мне казалось, что Томас был здесь ночью, но я не удивилась бы, если бы это было просто сном. Как бы ни было стыдно, я часто видела его во сне. Я потянулась к телефону на тумбочке, чтобы посмотреть время, но заметила записку, лежащую на экране.

Так что я была права: он был здесь. Я почувствовала облегчение, поняв, что не сошла с ума.

Я села и посмотрела на тумбочку, положив записку обратно. Рядом с моим телефоном действительно лежал маленький ключ, и я подняла его пальцами. Я переползла на другую сторону кровати и встала, чтобы положить ключ на место, а затем пошла к шкафу, чтобы одеться. Деревянный пол был приятно холодным под ногами, и я повернула голову к яркому окну. Окно. Внезапно прошлая ночь вернулась ко мне как кошмарный сон, и я задрожала. Я подавила тяжелое чувство, которое росло в груди, и надела белую кофту с короткими красными рукавами и джинсовые шорты. Я решила провести несколько часов на веранде и насладиться солнцем. Может быть, с хорошей книгой. По крайней мере, до тех пор, пока не вернется Томас.

Я пошла искать Коннора, но его комната была пуста. Его не было и на диване, где он обычно смотрел свои сериалы. Я начала чувствовать, что это чрезвычайная ситуация, поэтому достала телефон, чтобы проверить его местоположение на карте. Красная булавка ясно показывала, что он рядом со мной. Я обернулась, но дом казался пустым, безжизненным. Затем мое внимание привлек странный шум, доносившийся с другой стороны входной двери. Я замерла и прислушалась. Шум повторился, на этот раз за ним последовал громкий смех. Я нахмурилась и пошла заглянуть в окно кухни. Я прищурилась от солнца и увидела, как кто-то прыгнул в озеро с большим всплеском. За этим последовал еще один смех, доносившийся от кого-то, кто стоял на пирсе, но они были слишком далеко, чтобы я могла их опознать. Я не стала тратить время на то, чтобы надеть туфли, а просто выбежала из дома и спустилась по лестнице веранды.

— Кинсли! — прокричал низкий голос, за которым последовал еще один хохот.

Я прикрыла глаза, пытаясь заслонить солнце, но было слишком светло, и я все равно ничего не видела.

— Ты наконец проснулась. — Этот голос я узнала; он принадлежал Коннору, и мне даже не нужно было смотреть, чтобы понять, что другой парень с ним — это Кевин.

— Кинсли, — поздоровался Кевин, подходя ко мне, и теперь я точно знала, что это он только что возбужденно крикнул мое имя. Я помахала ему в ответ, почувствовав себя внезапно неловко. Он тоже был мокрый; вода капала с его коротких темных волос, но в воде стоял Коннор.

— Иди поплавай, — позвал Коннор, маня меня к себе, и я наклонила голову.

— Я лучше пока останусь здесь, — ответила я, и они оба обменялись взглядами, которые были далеко не обнадеживающими.

Я сделала шаг назад, когда Коннор вышел из воды и поднялся на пирс. На мгновение я подумала о том, чтобы убежать обратно и запереться в доме, попрощавшись с моим расслабляющим днем на веранде, но потом...

— ХУУУУ! — Я обернулась на вой, донесшийся из-за моей спины, как раз вовремя, чтобы увидеть Бракстона, бегущего в мою сторону. Я отошла в сторону, освободив ему место, и он пробежал мимо меня, с большим всплеском бросившись в воду. — ХУУУУ! — снова крикнул он, вынырнув из воды, а затем наклонился назад, чтобы плавать на воде с расслабленной улыбкой на лице. — Чё как, девушка в кедах? — Он улыбнулся, наклонив голову, а я фыркнула, махнув ему рукой. Я понятия не имела, что здесь происходит с таким количеством парней, но не могла решить, нравится ли мне это.

— Ну, для меня это слишком много мужественности в одном месте, — пошутила я и повернулась к дому. — Позовите меня, когда здесь будут девушки.

— Не-а, — услышала я, как Кевин сказал со смехом, но я не оглянулась. Вместо этого я ускорила шаг. Его игривый тон насторожил меня.

— Да ладно, Кинс, — Коннор побежал за мной. — Просто расслабься немного, — сказал он, и я с трудом сглотнула, потому что хотела бы это сделать. — Ты это заслуживаешь, — добавил он, и я обернулась, положив руки на бедра, пока обдумывала его слова.

Прежде чем я успела ответить, я услышала приближающийся автомобиль и обернулась. Сначала я подумала, что Томас вернулся из города, но затем я увидела голубой джип, который остановился рядом с домом. Как только автомобиль остановился, Алия выскочила из пассажирского сиденья в ярко-желтом бикини.

— Моя любимая городская девочка, — крикнула она с улыбкой, и на моих губах появилась небольшая улыбка, когда я пошла их встречать.

Кора тоже вышла из машины в светло-розовом бикини и помахала мне рукой, прежде чем ее голова исчезла на заднем сиденье. Алия встретила меня на полпути и чуть не сбила с ног сильным объятием.

— Ой, девичьи объятия, — услышала я голос Бракстона за спиной и оглянулась через плечо. — Позвольте мне присоединиться, — сказал он, и этого было достаточно, чтобы мы разошлись.

— Может, в следующий раз, Бракс, — сказала Алия, и мы улыбнулись друг другу. Только тогда я заметила, что она не носила свои обычные косы. Вместо этого ее волосы до плеч были распущены, и маленькие естественные локоны обрамляли ее сердцевидное лицо.

— Мне нужно, чтобы кто-нибудь ввел меня в курс дела, — сказала я, когда Коннор подошел к нам. — Не поймите меня неправильно, но почему вы все здесь?

— Ну, — начал он, поправляя свои светло-зеленые плавки. — Я подумал, что тебе нужно немного расслабиться, знаешь...

— Да, — перебила я его, уставившись на него широко раскрытыми глазами.

— Итак, я поговорил с Кевином, — продолжил он через мгновение. — А потом я проверил погоду — как ты видишь, очень солнечно — прежде чем поговорить об этом с Томасом.

— Мы будем жарить на гриле, — прервал объяснения Коннора Кевин.

— Правда? — спросила я, морща нос и оглядываясь в поисках каких-либо признаков гриля. Ничего не было.

— Да, это вечеринка! — воскликнула Алия.

— Коннор пригласил нас. — Бракстон улыбнулся рядом со мной, обнимая Коннора за шею. — Он рассказал нам, как ты переживаешь из-за учебы, — пояснил он.

Я взглянула на Коннора, который послал мне дерзкую улыбку. Я не могла не заметить сходство между этими двумя парнями, которые стояли рядом друг с другом с одинаковой гордой улыбкой на лицах и обняв друг друга за плечи.

— Это мне напомнило. — Коннор повернулся к Бракстону. — Ты обещал мне прокатиться на твоем мотоцикле. — Я фыркнула, пытаясь представить Коннора на мотоцикле Бракстона. Ну, на любом мотоцикле, если честно.

— А я человек слова, младший Роудс. — На это Коннор презрительно фыркнул. — Но у нас есть на это целый день. Сначала мне нужно получить немного витамина D. — Бракстон повернулся к воде.

— Ты действительно думаешь, что это хорошая идея после, ну, ты понимаешь, — пробормотала я, когда в пределах слышимости остался только Коннор.

— Мы живем только раз, — ответил он, но не звучал слишком уверенно. — И все-таки еще лето, — добавил он через мгновение, слегка толкнув меня локтем в бок. — Нам нужно развлечься.

— О, и я пригласил Саманту, — крикнул Бракстон, поворачиваясь назад.

— Чувак, только не говори, что ты все еще за ней ухаживаешь, — крикнул Кевин, прервав разговор с Алией.

— Это не ухаживание, когда женщина явно меня хочет, Кев.

— Ты уверен, что она тебя хочет? Потому что прошлым летом ты говорил то же самое, и, ну, ничего не изменилось. — Бракстон закатил глаза.

— Кев, Кев, Кев. Поверь мне, никто не может устоять перед очарованием Ли. — Он подмигнул, и я посмотрела на обоих парней. — Я играю в долгую игру. — Он улыбнулся, помахал нам рукой и побежал обратно в воду.

— Саманта, похоже, тоже. — Кевин вздохнул и повернулся к Коннору, на лице которого было такое же сбивающее с толку выражение, как и у меня.

Мне казалось, что я услышала столько бессмыслицы, что мой мозг не мог ее воспринять. Но я узнала имя, которое они упомянули. Они говорили о рыжеволосой девушке, которую я видела на вечеринке, а потом снова у клумбы.

— Не знаю, удивляет ли меня то, что он пригласил ее, или нет. — Кевин провел рукой по своим коротким афро-волосам.

— Да, ну... Я чувствую себя, как будто у меня только что был инсульт. — Коннор повернулся ко мне. — Я хотел сказать, что Томас пошел за едой, и мы оставили гриль в инструментальной комнате, пока он не вернется.

Я замерла. Инструментальная комната. Я почувствовала, как мои щеки покраснели при упоминании об этом, и отвернулась, глядя в сторону дома.

— Я пойду... помогу Коре с тем, чем она занята, — сказала я, когда заметила, что блондинка что-то делает за своей машиной.

Не успела я сделать и шага, как чья-то рука схватила меня за предплечье. Я услышала, как Алия что-то пробормотала рядом со мной, а затем поспешила к Коре, вероятно, чтобы помочь ей, что было именно тем, что я хотела сделать, когда...

— Но ты же собиралась поплавать. — Коннор улыбнулся мне озорно.

— Коннор, — предупредила я его, пытаясь отойти, но он крепко держал меня, что было удивительно, учитывая его худощавое телосложение. — Коннор, я тебя предупреждаю, — повторила я, когда он не отпускал меня.

— Не будь моим братом, — ответил он с выражением щенка на лице, и я вздохнула. Как только я перестала сопротивляться, он начал тянуть меня к воде.

— Коннор! — закричала я, пытаясь удержаться, но это было бесполезно.

— Кевин, если он бросит меня в воду, я тебя убью! — закричала я, когда Коннор подтянул меня опасно близко к берегу.

— Я? Почему я? — Я услышала ответ Кевина, хотя все мое внимание было сосредоточено на ссоре с Коннором, который имел наглость смеяться.

— Он был милым, пока не встретил тебя! — закричала я, когда Коннор прыгнул в темную воду, утащив меня с собой.

Томас

Мое утро началось с долгого разговора с братом, который пытался убедить меня устроить вечеринку — и в некотором смысле ему это удалось. Ему не нужно было знать, что я согласился только для того, чтобы присмотреть за ним и Кинсли. Потому что не имело значения, насколько я это ненавидел; если бы они хотели повеселиться, они бы пошли куда-нибудь еще. А так я мог хотя бы присмотреть за ними обоими.

Я открыл дверь фотомагазина и вошел внутрь. В магазине было только два человека, и один из них был кассиром. Краем глаза я заметил рыжеволосую девушку у одной из полок, когда подошел к кассиру и остановился перед ним. Я положил ладони на холодную поверхность прилавка и ждал, пока парень отвлечется от монитора, на который он уставился. После того, как я посмотрел на него, он поднял глаза, а затем снова посмотрел на экран, а потом снова поднял глаза и слегка вздрогнул.

— Черт. — Он снял наушники. — Вы меня до смерти напугали, — сказал он, и уголок моего рта поднялся вверх. Когда я не ответил, он откинул назад свои почти до плеч светлые волосы и сжал губы. — Чем могу помочь? — спросил он.

Я еще секунду анализировал его, прежде чем наклониться вперед, опираясь на руки.

— У вас есть камеры видеонаблюдения? — спросил я, и парень нахмурился, повернувшись к монитору.

Пока я ждал, пока он проверит запасы, я пробежал глазами по полкам. Это был не один из тех больших магазинов в Нью-Йорке; это была маленькая комната размером три на три метра, в которой в основном были старые устройства.

— К сожалению, у нас нет в наличии, — он повторил ту же фразу, которую сказал вчера по телефону, и я коротко выдохнул. — Послушайте, мой босс в отпуске, я просто говорю то, что знаю, — добавил он. — Он вернется через несколько дней, так что, если вы вернетесь тогда, может быть, он сможет вам помочь.

— Спасибо. — Я отвернулся и вышел из магазина. Я сел в машину и достал телефон из кармана. На экране меня ждало одно сообщение.

КОН

Где ты?

Я уверен, что ты уже проверил мое местоположение.

КОН

Нет, не проверял.

Его ответ пришел мгновенно.

КОН

А даже если бы проверил, то увидел бы только улицу, а не то, чем ты на самом деле занимаешься, и, к твоему сведению, я знаю, что ты что-то замышляешь.

Я фыркнул, прочитав его сообщение, и уже собирался закрыть чат, когда мой взгляд упал на никнейм Кинсли. Я нажал на него, и на экране появились наши последние сообщения.

Чт, 4 февраля, 2:01

СЭЙДЖ

Пожалуйста, скажи, что завтра ты тоже пропустишь занятия. Я наконец-то стала любимицей учителя.

Ни за что, Сэйдж. Я пропустил только из-за тренера. Завтра я весь твой.

СЭЙДЖ

Так что, мне просто позвонить твоему тренеру и сказать, что ты не работаешь как проклятый, и он тебя накажет, или как это работает? Спрашиваю исключительно из любопытства.

Постарайся лучше. А пока, увидимся через девять часов, мудрая девочка.

Чт, 4 февраля, 2:37 утра.

СЭЙДЖ

Так, насчет твоего дня рождения...

Нет.

СЭЙДЖ

Должно быть что-то, что тебе нравится.

Есть, и я увижу ее через восемь с половиной часов.

СЭЙДЖ

Смешно.

Мне нет.

И на этом все закончилось. Менее чем через сутки все изменилось. Я вздохнул и положил телефон обратно в карман. Было уже после полудня, а мне еще нужно было сделать несколько дел. Я завел двигатель и направился к следующей остановке — небольшому продуктовому магазину на окраине города, чтобы купить алкоголь и, что еще важнее, продукты для гриля.

⋆⋆⋆

Через час я припарковал машину рядом с домом. Во дворе громко играла музыка, и отсюда открывался прекрасный вид на озеро. Я наклонил голову и высунулся из окна, когда мои глаза нашли Кинсли. Она прыгала в воде, играя с тремя другими девочками. На ней было только крошечное бикини, и мой взгляд задержался на ее обнаженной шее, которая была видна, когда она поправляла волосы заколкой. Мне так хотелось попробовать ее сладкую кожу. У меня потекли слюнки, и я откинулся на сиденье, глаза блестели. Я был так сосредоточен на ней, что даже не услышал, как подошел Кевин.

— Ты выйдешь или сначала хочешь подрочить? — спросил он со смехом.

Я усмехнулся и вышел из машины.

— Оригинально, — ответил я, и он улыбнулся, когда я передал ему три сумки.

— Кто-то должен тебя иногда умиротворять, — ответил он.

Я взял остальные сумки, когда за моей спиной раздался громкий звук двигателя, за которым последовал возбужденный визг. Я оглянулся как раз в тот момент, когда красный мотоцикл Бракстона пролетел мимо нас. Он остановился посреди двора, и мой брат спрыгнул с него, смеясь.

— Черт возьми, — сказал он, отдышавшись. — Мы буквально летели.

— Я же говорила, что ты будешь кричать, — услышал я, как Кинсли крикнула со смехом, прежде чем ее взгляд упал на меня.

Кинсли

Солнце скрылось за большими деревьями, и мы все ушли на веранду. Я сидела в удобном кресле с коктейлем в руке, все еще в бикини, в которое переоделась после неприятного нападения Коннора. Мой взгляд был прикован к столу с кексами Коры, но мысли были где-то далеко. Единственное, что я видела перед глазами, — это Томас, выходящий из дома несколько часов назад, одетый только в темно-синие плавки. Я снова и снова прокручивала эту картинку в голове, пока Алия не обратила мое внимание на мой собственный темно-синий бикини, который идеально подходил к плавкам Томаса.

— Вы, ребята, одинаковые. — Она толкнула меня локтем в бок, и я посмотрела на свое бикини. Она была права: оно было того же цвета, что и у Томаса.

Я закатила глаза, отрывая взгляд от божественного тела Томаса и направляя его на темную воду. Я повернула голову в сторону, где Коннор и Кевин играли в озере, но краем глаза пыталась подсмотреть на дельтообразное тело Томаса. Как можно быть таким накачанным? Ну, наверное, если всю жизнь играть в хоккей и быть капитаном хоккейной команды почти три года, то это, в конце концов, окупается.

Сейчас, несколько часов спустя, у меня все еще текли слюнки, когда я прокручивала этот образ в голове. Я была на 100 процентов уверена, что он будет преследовать меня и в снах, но мне это не особо мешало.

Я подняла глаза от своего оранжевого коктейля и взглянула на Томаса. Он разговаривал с Кевином перед грилем, но казался каким-то отстраненным, и я не могла понять, почему. На заднем плане Бракстон, Алия и Коннор громко пели песню Тейлор Свифт в караоке, прыгая и делая странные движения руками. Саманта стояла в нескольких метрах от меня, опираясь локтями о перила веранды и глядя на звездное небо. Она приехала поздно днем на велосипеде и села рядом со мной на пирсе, где я болтала ногами в воде, и она сделала то же самое. Мы не сказали ни слова, но компания была приятной. Я не встречала много людей, которые любили уходить в свои мысли так же, как я. Мы просто лежали там, пока другие играли в воде, пока Алия не позвала нас присоединиться к ним.

— Это вкусно? — спросила Кора, вырвав меня из раздумий и садясь на стул рядом со мной. Я приподнял бровь, и она указала на коктейль в моей руке.

— Божественно, — ответила я, сделав еще один глоток, и она улыбнулась. Я не имела понятия, как кто-то может делать такие хорошие коктейли, но, похоже, у Коры был особый талант. Шестое чувство к коктейлям и выпечке.

Мой взгляд снова обратился к Томасу, и я выпалила первый вопрос, который пришел мне в голову.

— Как вы с Алией познакомились? — спросила я, снова сосредоточив свое внимание на блондинке рядом со мной.

Кора снова улыбнулась, откинувшись на спинку стула, и ее глаза затуманились, как я и подозревала, она начала вспоминать.

— Ну, это не так уж и интересно, — сказала она, и я тоже откинулась на спинку стула, сделала глоток коктейля и подняла бровь. — Я переехала сюда с мамой, когда мне было шесть лет. Я познакомилась с Алией в первый день в школе. Скажем так, это был не лучший день в моей жизни. Проклятие нового ребенка в школе, как говорится, — объяснила она с гримасой. — Естественно, Алия подошла ко мне и сказала, что теперь мы лучшие подруги. — Она тихонько хихикнула, и на моих губах тоже появилась улыбка. — Она всегда чувствовала, кто в ней больше всего нуждается. Думаю, тогда это была я. — Я закусила нижнюю губу, слушая ее. — Мы были подругами девять лет. — Ее улыбка стала еще шире. — Когда в конце февраля 2016 года мне исполнилось пятнадцать, мы признались друг другу в любви и с тех пор вместе. — Она быстро закончила фразу, когда Алия и Коннор подошли к нам.

Бракстон и Саманта исчезли, и хотя части меня было любопытно, чем они могли заниматься, другая часть просто сказала, чтобы я держалась подальше — что было правильным решением, может быть, они целовались.

— Кинс. — Коннор сел передо мной на крыльцо, скрестив ноги и положив голову между коленями, и послал мне пьяную улыбку.

— Я с тобой не разговариваю, — сказала я, притворившись, что смотрю на него смертельным взглядом, и он вздохнул.

— Да ладно, не будь такой ворчливой, было весело. — Его улыбка стала еще шире, и я сделала ему гримасу.

— Весело для тебя, может быть. — Я сжала губы. — Ты видел мою одежду? Не думаю, что ей было весело. — На это кто-то фыркнул, и я подняла глаза и увидела Томаса, стоящего рядом со мной в слегка расстегнутой белой рубашке, из-под которой виднелись его живот и грудь. Вдруг я захотела утонуть в коктейле, который держала в руке. Слишком драматично? Мое тело тоже отреагировало на него, и по нему пробежала волна жара, когда я вспомнила, как его губы захватили мои. Я агрессивно отпила из своего стакана, раздраженная тем, что мои мысли снова вернулись к этому.

— Ужин готов, — услышала я голос Кевина за спиной Коннора и вскочила, как будто меня ударило током, направляясь к грилю. Оказаться между двумя Роудсами было для меня пределом.

Я подошла к овальному деревянному столу, стоящему рядом с грилем, и разложила тарелки для всех, прежде чем сесть на самое дальнее место.

— Выглядит потрясающе, Кев, — сказала Алия, и я посмотрела на гриль, у меня потекли слюнки от аппетитного запаха сыра и жареных овощей.

— Лучше бы так и было, было трудно достать это из инструментальной, — ответил Кевин, постучав по грилю лопаткой.

Коннор сел рядом со мной, бросив мне извиняющийся взгляд, прежде чем наклониться и положить голову мне на плечо. Я вздохнула, но сделала то же самое, положив голову на его, и его кокосовый шампунь наполнил мои ноздри.

— Прости, что бросил тебя в воду, — прошептал он так, что только я могла это услышать. — Я действительно думал, что тебе тоже будет весело.

— Прости, что была груба с тобой, — ответила я, закрывая глаза.

— Ты не была груба со мной, — я услышала замешательство в его голосе.

— Ну, я пыталась. Давай ценить это, — сказала я, и он усмехнулся. — И это было даже весело, — призналась я, и почувствовала, как на его губах появилась улыбка.

— Я знал, — прошептал он, и я тихо рассмеялась.

Я открыла глаза в тот момент, когда Томас сел на место напротив меня. Я приоткрыла губы, когда поняла, что он смотрит на меня, и вдруг не знала, как себя вести под его пристальным взглядом. Несколько дней назад я бы насмехалась над ним, но сейчас... Кевин, севший на место рядом с Томасом, прервал этот момент и отвлек мое внимание. Бракстон, сидевший слева от Кевина, первым наполнил свою тарелку картошкой фри и курицей, а Саманта взяла немного бекона. За ней последовала Алия, сидевшая в двух креслах от нас, которая выбрала вегетарианскую версию нашего ужина, состоявшую в основном из овощей и риса. Следующими были Кевин и Кора, которые оба взяли жареный сыр, а Коннор уже съел половину своей еды.

Томас и я были последними с пустыми тарелками, и я жестом предложила ему начать. Он встал и наполнил свою тарелку рисом, сыром и овощами, а затем поставил ее передо мной. Я удивленно подняла брови и посмотрела на него, но он не смотрел на меня. Он наполнил еще одну тарелку разными видами мяса. Когда он наконец сел, я прочистила горло, которое вдруг стало необычно болезненным.

— Спасибо, — сказала я, нахмурив брови, а он посмотрел на меня с удовлетворенной улыбкой.

Я не имела понятия, что только что произошло, поэтому сосредоточила свое внимание на тарелке и молча съела ужин, стараясь стать невидимой, пока слушала других. Ну, слушать — это, наверное, слишком громко сказано, так как я не смогла бы повторить ни слова из того, что они говорили. Краем глаза я видела, как Томас доедал свою тарелку, и почувствовала, как его взгляд остановился на мне. Я знала, что он видел, как я смотрю на него, поэтому взяла бокал вина, который Коннор налил нам всем, и сделала большой глоток.

Остаток ужина прошел быстро, и через час мы сидели в кругу за столом, играя в «Блэкджек». Игра в блеф и анализ.

— Две пятерки. — Алия положила свои карты на середину стола, на ее губах играла легкая улыбка.

— Блэкджек. — Бракстон вскочил, и улыбка Алии стала еще шире. Она взяла свои карты и показала их нам. — Блядь, — пробормотал Бракстон, протягивая руку к стопке карт в центре стола и забирая их все себе, пока Кевин смеялся. Два парня уже собрали половину колоды. У Кевина в руках было около пятнадцати карт, а Бракстон не сильно отставал. С другой стороны, у Алии осталось только три карты.

Я посмотрела на карты Томаса. У него тоже осталось только три, но мы еще даже не сыграли в этом раунде.

Настала очередь Коры, и я наблюдала за ее лицом, пока она смотрела на свои карты. В предыдущих раундах я заметила, что у нее очень хорошее покерное лицо. Я не видела никаких изменений в ее выражении лица, когда наступала ее очередь — ни подергивания бровей, ни игры с волосами.

Она положила на стол одну карту, шестерку, как она сказала. Мы все затаили дыхание, ожидая, что кто-нибудь ее вызовет, но никто этого не сделал. Думаю, после провала Бракстона все стали более осторожными. Коннор, который был судьей, толкнул меня локтем в бок.

— Твоя очередь. — Не глядя на свои четыре карты, я положила две из них. Даму и восьмерку. Я играла осторожно, не выкладывая слишком много карт за раз и стараясь не напрягать мышцы лица, чтобы не выдать себя случайным хмурым выражением.

— Две семерки, — соврала я, стараясь сохранять как можно более бесстрастное выражение лица.

Я чувствовала на себе анализирующий взгляд Томаса, но он ничего не сказал, пока Коннор не объявил, что настала его очередь. Я бесшумно выдохнула и повернулась к Томасу. Он положил одну карту, восьмерку, как и обещал, а затем повернулся ко мне с вызывающим взглядом. Я нахмурилась, пытаясь прочитать его мысли, но не осмелилась вызвать его на разговор. У нас обоих осталось по две карты, и если он говорил правду — я взглянула на четыре карты в центре стола — то мне пришлось бы взять их, и у меня не было бы никаких шансов на победу.

Игра прошла быстро. Кевин снова взял стопку из центра, но на этот раз его вызвала Саманта, а не Томас. Снова настала моя очередь, и у меня осталось две карты. Если я не выложу их все, Томас выиграет. А если он не выиграет, то выиграет Алия или Кора. У меня были четверка и пятерка. Ни одна из них не была мне нужна.

— Два туза.

Между нами наступила тишина. Около двадцати карт в руках Бракстона и Кевина заставили всех нервничать.

У меня уже начала появляться небольшая улыбка, когда я услышала, как Коннор вздохнул, но тут вмешался Томас.

— Чушь собачья. — Он наклонился вперед, пристально глядя на меня своими темными глазами. Я сжала губы и перевернула свои карты.

— Ах, девушка в кедах, — простонал Бракстон, и мы все посмотрели на него. — Что? Я просто сочувствую.

Я с раздражением потянулась к стопке в середине стола, собрала шесть лежащих там карт и снова посмотрела на Томаса. Он все еще смотрел на меня с лукавством в глазах, и я нахмурилась, что вызвало у него лишь тихое хихиканье.

Конечно, он выиграл, и я откинулась на спинку стула, допивая остатки вина. Не имело значения, что несколько из нас обвинили его в обмане, когда он открыл свои две карты, они оказались такими, как он и сказал. Две двойки.

— Видишь, вот почему я не хотел играть, — пробормотал мне Коннор. — Почему-то он всегда выигрывает. — Я это знала.

— А теперь, — сказал Бракстон, притворяясь, что зевает. — Давайте сыграем в что-нибудь веселое.

Кинсли

Похоже, мы теперь играли в прятки. Я пробежала по темно-зеленой траве двора, а потом остановилась посреди него. В доме прятаться было запрещено, так что у меня было только два варианта: лес или озеро. Поскольку почти никто не хотел прятаться в одиночку, Алия настояла, чтобы я пошла с ними в лес и спряталась за деревьями, но почему-то, даже будучи пьяной, я хотела избежать леса, и мне оставалось только озеро. Я слышала, как Коннор и Кевин считали на крыльце, а Бракстон и Саманта исчезли за домом. Я не имела понятия, где был Томас, и огляделась, интересуясь, где он мог спрятаться. Я была уверена, что у него где-то там было хорошее укрытие и что он тоже выиграет всю эту игру. Я подошла к воде и посмотрела в нее. Лунный свет ломился на поверхности, оставляя остальную воду в темноте.

— Давай, пока они не заметили, что ты просто стоишь здесь, — раздался голос позади меня, и я замерла. Томас стоял в двух шагах от меня, по-прежнему одетый только в слегка расстегнутую белую рубашку и темные плавки. Я повернулась к мальчикам, которые считали, и кивнула. Он был прав: они были уже близки к ста.

— Еще не так холодно, солнце только что село, — заверил он меня, шагая к воде.

— Почему ты пытаешься мне помочь? — спросила я с подозрением, продолжая следить за Коннором и Кевином.

— Может, я просто безнадежный романтик, — сказал он, стоя ко мне спиной. — Тебе же нравятся такие, правда? — Он послал мне дьявольскую улыбку. — Или, может, я просто не хочу, чтобы ты раскрыла мое укрытие, просто стоя там, — добавил он, не дожидаясь моего ответа, и я сделала ему гримасу. — Если я уже играю, то я здесь, чтобы выиграть, Сэйдж.

— Не думаю, что кто-то заставлял тебя играть, — ответила я, скрестив руки.

— Может, я сам себя заставил, — ответил он хриплым голосом, входя в воду. — Вызов есть вызов, — добавил он, обернувшись. Его темные глаза встретились с моими, и он наклонил голову в сторону. — Ты идешь или просто сдашься и позволишь мне выиграть?

Я вошла в воду, и холодные волны мгновенно обхватили меня. Я уже начала сожалеть о своем решении, когда чуть не поскользнулась на камне, но потом услышала, как Коннор крикнул «девяносто», и пошла глубже. Когда холодные волны обхватили меня, я почувствовала, как мои соски затвердели под верхней частью бикини. Томас был впереди меня, его белая рубашка развевалась вокруг него, и когда он вышел на лунный свет, он напоминал картину, написанную маслом. Холод достиг моей груди, и я вздрогнула от удивления в тот момент, когда Томас обхватил меня за талию и потянул под пирс. Его кожа была каким-то образом горячей на моем теле даже в холодной воде. Я задрожала в его объятиях, но опустилась еще ниже, услышав крики Коннора и Кевина:

— Готовы или нет, мы идем!

— Вот тебе и не холодно. — Я посмотрела на небольшое пространство между пирсом над нашими головами и травянистой землей.

Я наблюдала, как две фигуры спешат вниз по лестнице и разделяются. Им предстояло обыскать большую площадь. Томас был прямо за мной, его руки по-прежнему лежали на моей талии, а его горячее дыхание щекотало мою шею.

— Надеюсь, мы хотя бы выиграем, — пробормотала я, дрожа, пока пыталась разглядеть что-то в тумане, которого еще мгновение назад не было.

Вдруг пребывание здесь показалось мне не такой уж хорошей идеей. Как будто почувствовав мои мысли, Томас крепче обнял меня. Я повернулась к нему лицом, и наши носы почти соприкоснулись. Он слегка наклонил голову вперед, чтобы не удариться о причал, и на его губах появилась улыбка. Он выглядел завораживающе с мокрыми волосами, и я следила за каплей воды, стекающей по его груди обратно в озеро. Мой взгляд остался там, где волны скрывали остальную часть его тела, а мои руки, не осознавая этого, поднялись и впились в его мягкие локоны.

— Сэйдж. — Его голос был хриплым, когда он прикоснулся губами к моим, и мои колени ослабели. Я никогда не дала бы ему понять, как мне нравится, когда он так меня называет.

Его руки скользнули с моей талии на ноги, обхватив мои бедра под водой, и он притянул меня к себе. Я обхватила его талию ногами. Наши лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, наше дыхание смешивалось, когда он прислонил мою спину к одной из опор пирса и наклонил голову, чтобы поцеловать меня в шею.

Я вздохнула, прижавшись к его телу и уткнувшись головой в его мокрое плечо. Он пах слишком хорошо, особенно после купания в старом озере. Я вдыхала аромат сандалового дерева, кедра и геля для душа, держась за его рубашку, пытаясь впитать в себя все, что определяло его. Его запах, мягкость и твердость его кожи, его мышцы и шрамы, все, что делало его тем, кто он был. Я хотела всего этого. Возможно, эта мысль должна была меня напугать, но, поскольку у нее не было никаких шансов стать реальностью, я чувствовала только прилив адреналина от того, что мы могли бы сделать.

Он целовал меня от шеи до груди, а затем обратно, кусая и посасывая мою мокрую кожу, но не настолько сильно, чтобы оставить следы. Одна из его рук отпустила мою ногу, и он поднял мой подбородок пальцем, заставляя меня посмотреть на него. Его взгляд был мрачным, мрачнее, чем обычно, и у меня защекотало в животе.

— Ты даже не представляешь, — выдохнул он. — Не представляешь, как сильно я этого хочу. — Он прислонился лбом к моему.

Я задрожала в его объятиях, сжав губы в тонкую линию и отклонив голову, чтобы посмотреть на него.

— Тебе не нужно манипулировать мной, — я ужесточила голос. — Я не одна из твоих хоккейных фанаток. Я не начну бегать за тобой только потому, что ты трахаешь меня.

Томас поднял брови.

— Ты действительно думаешь, что я это делаю?

Он выглядел... почти обиженным, но я знала, что это невозможно. Он сжал челюсть, а его большой палец ласкал мою кожу под водой. Я открыла рот, чтобы ответить, но он перебил меня.

— Ты так ошибаешься, Сэйдж, — прошептал он, и его голос снова стал хриплым.

Я нахмурила брови.

— Я действительно не думаю, что ошибаюсь. Ты игнорировал меня месяцами, а потом вдруг, когда мы оказались заперты вместе в одном доме...

— Я не игнорировал тебя, потому что хотел, — возразил он, и я сделала ему гримасу.

Вдруг я почувствовала себя очень некомфортно, продолжая обнимать его, пока мы разговаривали, но я не сдвинулась с места.

— Это самое банальное, что ты мог сказать. — Он поморщился, услышав мои слова.

Между нами наступила тишина, и мы смотрели друг на друга с бурными эмоциями в глазах.

— Так ты мне не веришь? — спросил он, возвышаясь надо мной.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки и вызывающе наклонила голову.

— Не совсем. Но я имела в виду то, что сказала о том, что не являюсь одной из твоих поклонниц. — Так почему же это казалось ложью?

— Я не буду с тобой спать, Кинсли, — вздохнул он, и у меня перехватило дыхание.

Мне понадобилось время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем я попыталась оттолкнуть его. Я чувствовала себя униженной. Томас схватил меня за запястья одной рукой и прижал к опоре пирса.

— Отпусти меня, — прошипела я. — Я не хочу больше слушать то, что ты говоришь.

— Не думаю, — прохрипел он, и у меня перехватило дыхание. — Я сказал, что не буду трахать тебя. Я никогда не говорил, что не заставлю тебя кончить так, что ты забудешь свое имя, — добавил он, и я замерла, сердце колотилось в груди.

— Почему? — спросила я, но его лицо в мгновение ока изменилось с серьезного на озорное.

— У меня есть свои причины, — ответил он, наклонившись и укусив меня под ключицей.

— Какие причины? — спросила я, и он вздохнул, выпрямившись.

— Одна из многих — это то, что ты веришь, что я не хочу тебя. Я тебе когда-нибудь говорил об этом? — спросил он. — Потому что я, блядь, не помню, Сэйдж. Я жажду тебя, — прошептал он, целуя мою челюсть.

Я обхватила его талию ногами, а холодная вода ласкала мою кожу.

— Желать тебя на безопасном расстоянии в школе было проще. Желать тебя, когда ты здесь, всего в двух комнатах от меня, — это другое дело. Это сводит с ума.

Он поцеловал меня, не дав мне даже ответить. Одной рукой он схватил меня за задницу, а другой крепко обхватил талию. Я застонала в его губы, скользнула рукой к его плавкам и схватила его через ткань. Боже, он был так тверд. Он выдохнул, и его дыхание превратилось в рычание, а я укусила его за нижнюю губу. Он отстранился от меня, уткнувшись головой в мою шею, целуя и кусая нежную кожу, а я нежно сжимала его.

— Это не та игра, в которую мы играем, — прорычал он, отталкивая мою руку и прислоняя голову к столбу пирса.

— Какая жалость, — ответила я с соблазнительной улыбкой.

— Уверен, ты изменишь свое мнение, когда кончишь на мои пальцы.

Я притянула его голову к себе за волосы, и на его лице расцвела дьявольская улыбка, когда его тело снова прижалось к моему, сильнее прижимая меня к ноге пирса.

— Пора играть, Сэйдж. Ты готова? — спросил он, заставляя меня смотреть ему в глаза, а одной рукой скользнул по моему бедру, пока не достиг края моего бикини.

— М-м-м-м, — ответила я, теряясь в его темных глазах.

Уголок его рта поднялся, обнажив ямочки, и я затаила дыхание, когда он начал нежно кружить вокруг моего клитора под водой.

Томас

— Черт, ты такая красивая, — вздохнул я, проводя руками по телу Кинсли, а она впивалась ногтями в мою спину. Я никогда так сильно не хотел чего-то, как трахнуть ее прямо здесь, в воде, но это было бы неправильно. Вместо этого я схватил ее за волосы и потянул, чтобы она посмотрела на меня. — Можешь быть хорошей девочкой и не шуметь? — спросил я, прикоснувшись губами к ее губам. — Мы же не хотим раскрыть наше укрытие, правда? — Я поцеловал ее уже опухшие губы.

Кинсли кивнула, и я улыбнулся, увидев ее покрасневшие щеки. Я провел пальцем по ее мокрому клитору под водой и раздвинул ее ноги своими, прежде чем войти в нее двумя пальцами, растягивая ее. О, черт, она была такая теплая внутри. Мне нужно было сосредоточиться.

— Какая идеальная маленькая киска, — прошептал я ей на ухо, продолжая скользить в ней. — Такая влажная. — Я тоже чуть не застонал, когда она закрыла глаза и потянулась ко мне, впиваясь пальцами в мои мокрые волосы. Я наклонился к ней ближе, захватив ее губы своими, а ее тело задрожало под мной.

— Томас. — Она стонала мое имя, как хвалу, и я застонал, мой член давил на плавки изнутри. Она нежно скакала на моих пальцах, и я не мог отвести от нее глаз. Даже если бы я хотел. К счастью, я никогда бы этого не хотел. Она задыхалась, и я сгладил ее выпавшие волоски с лица.

— Ты кончишь для меня? — прошептал я ей на ухо, ускорив движения пальцами, а другой рукой обхватив ее грудь поверх бикини. Ее единственным ответом был скрипучий звук, смешанный со стоном.

Она шевельнулась в моих руках и оттянула лифчик в сторону, освободив свои скользкие груди, и я от удивления раскрыл губы. Блядь. Я почувствовал, как мой член стал еще тверже, и мне понадобилось все мое самообладание, чтобы сдержать слово. Я сказал, что не буду с ней трахаться, и я это имел в виду. По крайней мере, пока. Я хотел, чтобы она знала, что я хочу ее, всю ее, а не только ее тело.

— О, черт, — пробормотала она, сильнее зажмурив глаза. — Не останавливайся, — прошептала она.

Я позволил улыбке появиться на моих губах, прежде чем наклонить голову, чтобы пососать ее розовый сосок. Она снова застонала, сильнее стиснув мои пальцы, и ее киска сжалась вокруг меня. О, она была близка. Я отпустил ее грудь и вместо этого захватил ее губы, как раз вовремя, чтобы заглушить ее крики, когда она достигла кульминации. Я мог почувствовать ее сладость во рту, когда сосал ее с моих пальцев в инструментальной комнате, и я выпустил стон, продолжая двигаться в ней. Ее тело перестало дрожать, и она открыла глаза, глядя на меня, когда я неохотно вытащил пальцы. Единственное, что я хотел сделать, это снова съесть ее, но вместо этого я прижал ее спиной к столбу своим бедром, позволяя ей почувствовать, что она делает со мной.

— Кинсли? Томас? — кто-то крикнул недалеко от нас, и мы оба замерли. Я понял, что мы оба думали об одном и том же: это может быть ловушка, чтобы выманить нас.

— Раунд закончен. — На этот раз это был голос моего брата.

Я снова посмотрел на Кинсли. Она все еще держала бикини отодвинутым в сторону, ее грудь смотрела на меня, и у меня потекли слюнки. Она смотрела на меня блестящими глазами, и я наклонился и прислонился лбом к ее лбу. Она может стать моей гибелью.

— Мы сдаемся, вы победили! — крикнул Кевин, и на наших губах появилась улыбка. Мне нравилось, что она любила это слово так же, как и я.

— Я же говорил, что мы победим, — прохрипел я, помогая Кинсли поправить бикини, а затем отступил, чтобы дать ей пространство. Это было, пожалуй, самым трудным, что мне приходилось делать, потому что все, чего я хотел, — это она, прижатая к этому столбу.

— На самом деле ты не говорил, — ответила она.

— Говорил. — Она бросила на меня взгляд, прежде чем выплыть из-под пирса.

— Я нашла это место первой, — рассудила она, поворачиваясь назад, и я уже собирался возразить, когда услышал приближающиеся шаги. Мы оба повернулись в сторону дома.

— Вот они, — голос Бракстона донесся до меня прямо перед тем, как я увидел его бегущим сквозь туман.

Я выбрался из воды, и Кинсли сделала то же самое, прежде чем я успел повернуться, чтобы помочь ей. За Бракстоном шли рыжеволосая девушка и блондинка, а сзади я видел, как приближаются мой брат с Кевином и Алией.

— Почему вы, черт возьми, мокрые? — спросил Кевин, остановившись в нескольких метрах от нас. — Не говорите мне, что вы прятались в воде. — Он ухмыльнулся.

Кинсли задрожала рядом со мной, и я обнял ее за талию и притянул ее тело ближе к себе. Я проигнорировал удивленные лица окружающих и неуклюжую попытку Кинсли отстраниться.

— Мы не делали этого. Мы просто вылезли оттуда, когда ты пришел, — ответил я с невозмутимым выражением лица. — Ну, знаешь, ночное купание и все такое, — добавил я, и Кевин показал мне средний палец.

— Ты мог просто ответить «да», придурок.

— А где в этом удовольствие? — спросил я, и Бракстон рассмеялся.

Кинсли с досадой выдохнула, прежде чем выскользнуть из-под моей руки и направиться к дому.

— Они точно целовались, — услышал я, как сказал Бракстон, и бросил на него убийственный взгляд, прежде чем повернуться и последовать за Кинсли.

— А ты куда теперь идешь? — крикнул мне вслед Коннор.

— Переодеться. Мы спрятались, ты нас не нашел, мы выиграли, — ответил я, не оборачиваясь.

Кинсли уже открыла дверь, когда я догнал ее. Я включил свет, который издал странный звук, освещая комнату. Должно быть, я долго его изучал, потому что, когда я обернулся, Кинсли стояла посреди гостиной рядом с кофейным столиком. Я подошел к ней, нахмурив брови, и только когда оказался менее чем в полуметре от нее, заметил, что она держит что-то в руке. Точнее, фотографию, что было странно, потому что Джош убрал все наши фотографии после исчезновения моей мамы.

Прежде чем я успел спросить ее, что она нашла, она повернулась ко мне с обеспокоенным выражением лица и протянула ее мне. Я не спускал с нее глаз, пока брал фотографию. Когда я наконец посмотрел вниз, мои брови сдвинулись. Это была не фотография из моего детства, как я ожидал. На ней даже не было моей матери. Это была фотография, сделанная всего несколько месяцев назад и, вероятно, скачанная из социальных сетей матери Кинсли. Я изучил фотографию в поисках каких-либо подсказок, кроме очевидных. Я хотел понять, почему кто-то выбрал именно ее. Кинсли и ее мать стояли в центре фотографии, а Коннор, я и наш отец — позади них. Это была одна из тех банальных фотографий, которые все родители настаивают на том, чтобы сделать. Единственное отличие заключалось в том, что наши головы, за исключением головы Хелены, были зачеркнуты красным маркером, или, по крайней мере, я надеялся, что это был маркер. Я отложил фотографию и бросился на кухню, вытащив нож из ящика.

— Иди к Коннору, — сказал я Кинсли, поднимаясь по лестнице, но она не обращала внимания. Она была поглощена чем-то другим на столе, и кровь прилила к моим вискам, когда я понял, что она не собирается двигаться.

— Кинсли, иди. Сейчас же. — Она наконец подняла глаза, но ее взгляд был отрешенным.

— Это кровь, Томас. — Она подняла что-то со стола, и я прищурился. Отсюда это выглядело как фотография озера, но я не мог быть уверен. Она выглядела обеспокоенной, и в ее глазах мелькнуло что-то еще, когда она закусила губу.

— Просто иди к Коннору, пожалуйста. И надень это. — Я указал на свою толстовку на диване, когда увидел, как она задрожала, и подождал, пока она выйдет из дома, надев дополнительную одежду, прежде чем включить свет в коридоре второго этажа.

Меня окружала тишина. Единственное, что я не мог определить, было то, была ли это подозрительная или обычная тишина. Сначала я направился к комнате Кинсли, так как именно в нее в последний раз вломились. Я толкнул дверь, и она ударилась о стену. Звук, который она издала, заполнил весь дом, и я крепче сжал рукоятку ножа. Я включил свет и вошел внутрь. Первым делом я пошел проверить окно, но оно было закрыто. Когда я выглянул из него, я замер. На краю леса, над низко висящим туманом, стоял парень, за которым я следовал в лес после вечеринки Бракстона. Я бы узнал эту белую театральную маску, которую он носил под черной толстовкой, где угодно. Именно она привлекла мое внимание в первую очередь.

Я открыл окно и выпрыгнул на крышу. Он не двигался, но я видел, что он смотрит на меня из-за маски. Прыжок с крыши на траву был рискованным, около трех метров, но у меня не было времени обходить. Я бросил нож и прыгнул за ним. Я приземлился на ноги, согнув колени, схватил нож из травы, выдохнув от разочарования, и бросился в лес.

Человек в маске еще мгновение стоял на месте, а потом тоже побежал. Земля под ногами была твердой, и я сжал нож в пальцах, ныряя в лес. Я знал, что держать его во время бега — плохая идея, но заглушил маленький предупреждающий голос в голове. Когда мокрая рубашка стала мешать, я снял ее и, не отрывая глаз от человека впереди, бросил на землю.

Холодный ветер все сильнее обдувал мое тело, когда я углублялся в лес. Человек впереди меня внезапно повернул направо и исчез из виду между густыми деревьями, и я ускорился, но это было бесполезно. Когда я повернул, его нигде не было видно. Всюду, куда я ни смотрел, были только деревья и туман. Я выдохнул в ярости. Кто бы это ни был, он исчез без следа.

⋆⋆⋆

Я потратил добрых полчаса, заглядывая за деревья, но это было бесполезно. Когда я наконец дошел до края леса, дом был залит теплым светом, а Кинсли и Коннор стояли на крыльце.

Увидев меня, они поспешили спуститься по лестнице. Кинсли подошла ко мне первой, и, увидев беспокойство в ее глазах, я вынудил себя улыбнуться.

— Что случилось? Почему ты был в лесу? Мы тебя искали, — выпалила она, бросив обеспокоенный взгляд на деревья за моей спиной.

— Если бы я знал, что для того, чтобы привлечь твое внимание, мне нужно всего лишь на короткое время исчезнуть, я бы сделал это раньше, — ответил я, играя ножом в руке.

— Это не смешно, — сказала она, и я нахмурился.

— Потому что я не шутил. — Уголок моего рта поднялся вверх, и Кинсли отвернулась.

На ней все еще была моя толстовка, на два размера больше ее, и это делало ее одновременно сексуальной и очаровательной. Я хотел притянуть ее к себе и вдохнуть ее сладкий аромат, но Коннор вмешался.

— Ладно, этот разговор очень быстро стал невыносимым. — Он задрожал. — Что случилось? И почему ты полуголый?

— Он только что вышел из леса, а тебя больше всего волнует, почему он полуголый? — прошипела Кинсли, прежде чем снова взглянуть на меня. — Кстати, я показала ему фотографию.

Я кивнул. Хорошо. Лучше, чтобы он знал об этом, и я не был уверен, что сам бы ему рассказал. Часть меня все еще хотела, чтобы он — они — не вмешивались в это.

— На опушке леса кто-то был. — Я оглянулся, прищурив глаза в темноте.

— И ты погнался за ним? — Коннор нахмурился.

Я обошел их и пошел к дому, прежде чем ответить.

— Нет, просто захотелось прогуляться посреди ночи.

— Забавно. Кто это был?

— Надеюсь, ты все еще пьян и не забыл, что значит слово «кто-то». — Я взглянул на брата, он открыл рот, но затем закрыл его.

— Верно.

— Но это был тот же парень, которого я видел после вечеринки Ли, — добавил я. — Та же театральная маска и все такое, — подумал я вслух, и Кинсли обхватила мою руку, останавливая меня.

— В маске? Ты не упомянул, что он был в маске.

— Я...

— Что происходит? — Кевин вышел из парадной двери.

— Все еще здесь? — спросил я. Надежда, что они уйдут, пока я вернусь, исчезла.

— Где-то, — ответил Кевин. — Они пошли искать Саманту и Бракстона. Мы начали еще одну игру в прятки. Она спряталась с Браксом... Это нож у тебя в руке?

Значит, в лесу мог быть любой из них. Мы с Кинсли обменялись взглядами, и этого было достаточно, чтобы я понял, что она думает то же самое.

— Что происходит? — спросил Кевин.

Я вздохнул. Было невозможно думать, когда столько людей задавали вопросы.

— Мы так же ничего не знаем, как и ты, — ответил Коннор, и Кевин повернул взгляд к звездному небу над головой.

— Судя по всему, Томас последовал за кем-то в лес, — сообщила ему Кинсли, стоя рядом со мной и опираясь на перила.

— Э-э, что теперь? — Это был голос Ли, доносившийся из-за наших спин, и мы обернулись, чтобы посмотреть на четверых людей, идущих к нам. Бракстон и Алия шли по обе стороны от рыжеволосой девушки, которую, судя по всему, звали Саманта, а блондинка шла немного позади них.

— С ней все в порядке? — спросила Кинсли в тот же момент, когда я пробормотал:

— Они могли бы хотя бы пойти домой. — Я повернулся к брату, который широко раскрыл глаза.

— Я постараюсь не обижаться на твое высказывание, Роудс, — ответил Бракстон, и я наклонил голову в его сторону.

— Меня это пугает, — пробормотал он через мгновение, гримасничая. — У нее астма, — пояснил он. — И я, возможно, заставил ее задыхаться, когда мы играли. — Он улыбнулся.

— Потому что ты заставил меня бегать как сумасшедшую, — ответила девушка между двумя короткими вдохами, прежде чем воспользоваться ингалятором.

— Томас? — позвал Кевин, поднимая бровь в мою сторону.

Я повернулся к Кинсли, которая все еще стояла рядом со мной, глядя на меня. Я поднял бровь, и она пожала плечами. Я наклонил голову, и она прикусила нижнюю губу, прищурив глаза.

— Они разговаривают? — раздался голос Ли позади меня, но я не обратил на него внимания. Я сосредоточился на Кинсли.

Я не хотел делиться с ними чем-либо, но в этот момент это не казалось мне личным мнением. У меня в руке был нож, и я только что вышел из леса; если я буду вести себя слишком скрытно, это легко станет предметом сплетен по всему городу, а это может все испортить. Мне нужно было ее мнение.

— Или это, или у них обоих просто случился инсульт, — добавила Алия, и Кинсли бросила на нее взгляд.

— Пойдемте внутрь, — сказала она наконец. — Думаю, нам нужно поговорить. — Она поднялась по лестнице и исчезла в доме.

Томас

Я подождал, пока все зайдут внутрь, и только потом последовал за ними. Они ждали в прихожей, а Кинсли стояла, прислонившись к стене, скрестив руки на груди и с высокомерным выражением лица. Я оттащил ее на кухню, подальше от остальных.

— Что ты хочешь им сказать? — спросил я, оглядываясь на остальных, которые все еще стояли в прихожей, и положил нож обратно в ящик.

— Почему ты не сказал мне, что человек, за которым ты следил после вечеринки Бракстона, был в жуткой маске? — прошипела она, уклоняясь от моего вопроса.

Я вздохнул.

— Я не хотел тебя пугать и не был уверен, что стоит об этом рассказывать.

Она зажмурила глаза.

— Ну, это меня пугает, но если мы действительно хотим раскрыть это дело, мы должны начать делиться информацией. — Она оглянулась.

— Что ты хочешь им сказать? — спросил я снова, и она сморщила нос.

— Не знаю. Но мы должны что-то сказать о том, почему мы ведем себя как сумасшедшие.

— Я предлагаю соврать, — сказал я, и она сжала губы.

— Нет, — быстро ответила она. — Может быть, они смогут нам помочь. Они знают о городе и его жителях гораздо больше, чем мы.

— И именно поэтому это может быть любой из них, — рассуждал я, а она прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Извините, я не хочу вас беспокоить, но если вы думаете, что мы вас не слышим, то лучше знайте, что мы слышим отлично, — крикнул Бракстон, прислонившись к стене рядом с лестницей.

— Что происходит? — вступил Кевин, входя в кухню. — Это из-за твоей мамы? — Я закрыл глаза и вздохнул.

— Твоей мамы? — спросила одна из девушек, и я услышал шепот.

Когда я открыл глаза, Кинсли бросила на меня многозначительный взгляд.

Черт. Я повернулся к пятерым людям, которые смотрели на меня с любопытством в глазах. Я не доверял никому из них.

— Ты не обязан им все рассказывать, — прошептала Кинсли. — Но нам нужна помощь, мы не знаем, где искать и с чего начать. Подумай об этом своим огромным мозгом.

Она была права, но рассказать им об этом все равно противоречило всему, за что я боролся. Я взглянул на Коннора, и когда он тоже ободряюще улыбнулся мне, я вздохнул и потянулся. Черт. Ладно.

Кинсли

— Я вернулся в Колдуотер из-за своей матери. — Томас скрестил руки на груди и прислонился к кухонной стойке.

Я вздохнула и отвела взгляд от его обнаженной верхней части тела, сосредоточившись на пяти других людях рядом с Коннором. Я не хотела пропустить ни одну из их реакций. Кевин, который уже знал об этом, не был удивлен, а скорее выглядел так, будто пытался догадаться, чем закончится рассказ Томаса. С другой стороны, Алия, Кора и Бракстон выглядели сбитыми с толку, но мое внимание привлекли глаза Саманты, скользящие по лицу Томаса, как будто она делала то же самое, что и я. Изучала. Я нахмурила брови и уже собиралась подойти к ней поближе, когда кто-то толкнул меня локтем.

— Что? — спросила я Коннора, поднимая бровь, когда он остановился рядом со мной.

— Ты отвлеклась, — ответил он.

Я пожала плечами и снова сосредоточила свое внимание на том, что говорил Томас.

— Это вторая угроза, которую мы получили с тех пор, как вернулись в город. — Он поднял фотографию, которую я оставила на кухонном острове ранее. Ребята наклонились ближе, и Томас вздохнул, сделав шаг назад.

— Ты разговаривал с полицией? — спросил Бракстон.

Коннор коротко рассмеялся рядом со мной.

— Не заводи его на эту тему.

— Я думаю, я согласен с Томасом, — вставил Кевин, приглаживая волосы. — Не говори об этом моему отцу, но полицейские любят сплетничать, особенно в этом городе.

— Ты помнишь дело Джессики Эббот? — спросила Алия, обращаясь к Кевину. — Она устроила небольшой пожар в школе, и ее отец пожертвовал кому-то большую сумму, чтобы это не стало достоянием общественности, — объяснила она нам. — На следующий день об этом знал весь город. — Кевин сделал гримасу.

— Гэри, один из офицеров моего отца, слишком громко говорил об этом в кафе, и несколько человек подслушали его, — пояснил он. — Отец Джессики забрал пожертвование. — Я усмехнулась.

Какой придурок.

На мгновение все замолчали.

— Есть какие-нибудь зацепки по поводу письма? — спросил хриплый голос, и мы все с удивлением повернулись к Саманте. Ее щеки слегка покраснели, когда все внимание обратилось к ней, и она поправила серые джинсы, которые надела поверх черного купальника.

— Нет, — ответил Томас, сидящий рядом со мной. — Я пытался отследить его, но на нем нет ни отправителя, ни компании-перевозчика.

Бракстон прочистил горло.

— Ты сказал, что почти не нашел никакой информации в файле твоей мамы. — Томас кивнул, изучая Бракстона. — Это странно, ведь шеф Миллер приходил к нам домой по крайней мере сотню раз, чтобы поговорить с моей мамой. — Томас замер, и даже Коннор с любопытством поднял голову. — Он задавал ей всевозможные вопросы, и однажды, кажется, часть из них даже попала в газету, — добавил он, и Томас постучал по поверхности стола.

— Почему он задавал ей вопросы? — Его тело напряглось, и мы все ждали ответа Бракстона.

— Потому что моя мама была последним человеком, который видел твою маму перед... — Он нахмурился. — Ты же знаешь об этом, правда? — добавил он, но было уже слишком поздно; Томас оттолкнулся от стойки и двумя большими шагами оказался перед Бракстоном.

— Что? — Коннор тоже выпрямился.

— Что за хрень, Ли? — прохрипел Томас, глядя Бракстону прямо в глаза.

— Я думал, ты знаешь. — Он поднял руки. — Ты не знал? — он звучал сбитым с толку. — Я действительно думал... — Он прервался, глубоко вздохнув.

Я заерзала, чувствуя себя неловко.

— Как я сказал, я думаю, что часть этого даже попала в газету. — Он провел рукой по волосам. — Я действительно думал, что ты знаешь, чувак.

— Можешь мне показать? — спросил Томас через мгновение, разжав кулак.

— Не думаю, что оно у нас есть. Это было двенадцать лет назад, и моя мама не хранит такие вещи.

Томас резко выдохнул, прежде чем повернуться и задуматься. Он сидел напряженно, вены на руках выступили.

— Я знаю, где мы можем это найти, — вступила в разговор Кора, сидящая за кухонным столом, и мы все повернулись к ней.

Кинсли

Я не понимала, почему никто из нас раньше не подумал о библиотеке. Оказалось, что мать Коры работала там, и она рассказала нам, что там хранились всевозможные старые документы, поэтому мы все согласились встретиться там завтра.

— У тебя есть какие-нибудь теории? — спросил Коннор, вырвав меня из раздумий.

Мы были в комнате Томаса, сидя на его кровати, пока он проверял все окна и двери в доме, чтобы убедиться, что они заперты. Я принесла три записки из гостевой комнаты — две, которые мы нашли в тетради Лиззи, и одну, оставленную для нас на двери — и разложила их на простыне рядом с фотографией и письмом.

— Нет, — я покачала головой. Мы изучали всевозможные дела, но почти всегда была какая-то подсказка. Но это было странное дело.

— Я все еще не могу поверить, что все хотели помочь, — добавил он.

Я тоже не могла. Должно быть, в этом было что-то еще. Я вспомнила, когда потеряла из виду Бракстона и Саманту, но я вошла в дом до того, как мы начали играть, и тогда я не видела фотографию на кофейном столике. Ее должны были положить туда позже. Скорее всего, пока мы играли в прятки. Тогда никто не обращал на это внимания; мы все были заняты тем, что прятались и...

Я почувствовала, как мои щеки покраснели, и сжала губы в твердую линию.

— Мы дали клятву молчания, Кинс, — сказал Коннор, как будто почувствовав мое сомнение, и я подняла бровь.

— Мы окрасили кончики пальцев чернилами и отпечатали их на белой бумаге. Это не та клятва, о которой ты думаешь.

— Мы также подписали их, — пояснил он, и я вздохнула. Мы дали клятву только не говорить об этом никому, кроме нас восьмерых. Это не был детектор лжи, и все равно не исключала возможность того, что...

Я вспомнила, что узнала на уроке об основах криминального профилирования.

— Ты знаешь, где он хранит свои бумаги и ручки? — спросила я, и Коннор подошел к столу Томаса. Он вытащил верхний ящик и поднял лист бумаги и ручку. Это имело смысл. Томас был аккуратным. Я почти никогда не находила свои ручки там, где их оставляла. Он положил их передо мной, и я легла на живот, записывая то, что мы уже знали. Я сжала губы, сосредоточившись.

— А что насчет очевидцев? — спросила я, играя ручкой в руке. — Томас упомянул, что кто-то видел Лиззи на автобусной остановке на следующий день после ее исчезновения. — Я оглянулась на Коннора, который сидел позади меня, скрестив ноги.

— Он сказал, что они ненадежны. Но я не знаю, кто они были.

Я набросала записку, чтобы спросить Томаса, затем вытащила из кармана сложенную карту города и нарисовала стрелку, указывающую на автобусную остановку. Она находилась недалеко отсюда, прямо на шоссе.

— Почему тот же человек, который хочет, чтобы Джош был здесь, угрожает нам уехать? Если они что-то знают о твоей маме и были готовы рассказать Джошу, что они знают, почему бы им не рассказать нам? — пробормотала я про себя, думая вслух, а затем повернулась к Коннору.

— Не знаю, — он пожал плечами.

— Ты помнишь, были ли у твоего отца здесь друзья или враги? — спросила я, настаивая на ответе.

Коннор покачал головой.

— Мне было восемь лет, Кинс. — Он грустно улыбнулся мне, прежде чем встать и поспешно выйти из комнаты. — Я сейчас вернусь, — услышала я его слова и вернулась к бумаге, лежавшей передо мной. Я записала имена, которые знала из этого города на тот момент.

Пока мы не смогли доказать обратное, все были подозреваемыми.

Я услышала приближающиеся шаги.

— Ну, список оказался немного короче, чем я надеялась. — Я прикусила ручку. — Но я думаю, мы должны попросить упомянутых людей написать для нас несколько предложений, — сказала я Коннору. — Так мы сможем сравнить их с записками и письмом. Было бы быстрее, если бы мы могли просто использовать их подписи, но я думаю, что они слишком неаккуратные, чтобы им доверять, — добавила я, поднимая на него взгляд.

— Любой может изменить свой почерк, — ответил Томас, прислонившись к дверному косяку.

Тепло мгновенно согрело мое тело, и я открыла рот, а потом закрыла его, почувствовав боль. Он был прав, но...

— Мы все равно должны попробовать. Всегда есть признаки. — Я закусила нижнюю губу.

— Я думал, что ты это скажешь, так что вот. — Он протянул мне листок бумаги. — Это все, что я смог найти.

— Это Джоша? — спросила я, разглядывая почерк, и он кивнул, как раз перед тем, как Коннор вбежал в комнату с коробкой в руках. Он подошел к кровати, сел и снял крышку с коробки. Я с любопытством наклонилась ближе, и Томас сделал то же самое.

— Папа собрал все наши фотографии из дома в эту коробку, — объяснил он, переведя взгляд с меня на Томаса. — В криминальных фильмах они всегда просматривают фотографии, чтобы найти на них кого-нибудь подозрительного.

Он протянул мне альбом, и я открыла его. Первая фотография, которая привлекла мое внимание, была с семьей Роудс. На ней было четыре человека, но мое внимание привлекла женщина в центре. Я предположила, что это должна быть Лиззи. Она была очень похожа на Коннора, но с немного более темными светлыми волосами. По обе стороны от нее стояли два мальчика. Справа от нее я узнала Томаса, которому было около восьми лет. Он смотрел на меня знакомым темным взглядом. Тогда его волосы были более вьющимися, и он улыбался с беззаботной детской радостью. Что-то сжалось в моей груди, и я была вынуждена отвести взгляд от этого молодого, счастливого мальчика, чтобы не почувствовать потребность утешить взрослого Томаса, который стоял всего в полуметре от меня. С другой стороны от Лиззи стоял Коннор. Его песочные светлые кудри были тогда еще светлее, и он широко улыбался в камеру, показывая половину своих зубов.

— У тебя очень красивая улыбка, — пошутила я, и Коннор протянул руку, чтобы посмотреть на фотографию.

— Ах да, я потерял три зуба только за эту неделю, — просиял он.

Я взглянула на Томаса, который был занят просмотром другой фотографии, прежде чем бросить ее обратно на стопку.

— Мы должны сделать это завтра, — сказал он, проведя рукой по своим темным волосам.

Коннор и я переглянулись. Я видела, что мы оба были любопытны и хотели посмотреть фотографии, но мы упаковали их обратно в коробку. Было бы неправильно начинать спор по этому поводу, да и я все равно чувствовала себя уставшей. Тем временем Томас принес нам обоим пижамы, чтобы нам не пришлось выходить из его комнаты. Мы переодевались по очереди, а остальные отворачивались к стене. Мы все решили спать в одной комнате, так как на данный момент это казалось нам более безопасным.

— Я возьму спальный мешок, — сказал Томас, доставая его из шкафа и разворачивая на полу. — Вы двое можете делить кровать.

Я подняла брови.

— Это твоя комната. — Я встала. — Я возьму спальный мешок.

— Кинсли, — предупредил он, и я открыла рот, чтобы возразить, но он перебил меня: — Просто соглашайся. — Он звучал уставшим, поэтому я снова села на кровать и легла на нее.

Я услышала, как Коннор что-то пробормотал Томасу, но не смогла разобрать ни слова, поэтому, вместо того чтобы пытаться, натянула простыню на голову. Я зажмурила глаза и напомнила себе, почему я не должна с ним сейчас спорить. Ошеломляющий аромат Томаса проник в мои ноздри, я вдохнула и сдержала удовлетворенный стон. Возможно, заснуть так не будет так уж плохо.

Кинсли

Я проснулась, положив голову на чью-то грудь, а рука обхватила меня за талию, прижимая к матрасу. Я открыла глаза, но тут же закрыла их из-за внезапного света, проникающего через окно. Когда я снова открыла глаза, первое, что я увидела, была острая линия подбородка. Мой взгляд блуждал вверх, к знакомой копне волнистых волос, прежде чем остановиться на темных глазах, обрамленных длинными ресницами. Почему у мальчиков ресницы лучше, чем у девочек? Томас смотрел на меня сверху вниз, его черты лица были расслаблены.

— Я отпугнула Коннора? — спросила я, прижимаясь лицом к его боку, вспомнив свой кошмар. Все ушли. Я осталась одна в лесу. Совсем одна.

— Нет, почему? — ответил он, крепче обнимая меня.

Я покачала головой, сдерживая зевок.

Его пальцы рисовали маленькие кружки на коже моей талии под пижамой, которую я носила.

— Он внизу.

Я кивнула, в голове крутился вопрос из моего кошмара.

— Что? — спросил Томас, и я посмотрела на него. — Я вижу, что ты хочешь спросить еще о чем-то.

Сначала я хотела отрицать это, но не было причин не спросить его.

— Ты снова начнешь игнорировать меня, когда мы уйдем?

Я почувствовала, как Томас пошевелился под моей головой, прежде чем мягко взял меня за подбородок и провел большим пальцем по моей нижней губе.

— Что? — спросил он.

Я выдохнула.

— Я не буду повто...

— Ты думаешь, я смогу держаться на расстоянии после того, как почувствовал тебя? — Его глаза затуманились. — После того, как ты кончила на мои пальцы? Дважды. — Он ухмыльнулся, и мое сердце забилось в груди. — До этого было достаточно сложно. Теперь ты имеешь слишком большую власть надо мной, Сэйдж. — Я приоткрыла губы.

— Прямой ответ тоже подошел бы. — Я закатила глаза, но пальцы ног закружились под одеялом.

— Нет. — Он улыбнулся. — Я не буду.

— А что, если я решу игнорировать тебя? — бросила я вызов, пытаясь разрядить обстановку, и он поднял бровь.

— Честным поступком было бы уважать твое решение, — ответил он с серьезным выражением лица, и я прищурила глаза, ожидая. — Но поскольку я не благородный человек, думаю, я буду преследовать тебя. — Он слегка ухмыльнулся, и я снова закатила глаза, но на самом деле все мое сердце просто растаяло.

Одна из его рук скользнула по моему бедру, и я резко вдохнула, когда он нежно сжал его. Я провела пальцами по его подбородку, пытаясь сохранить спокойствие.

— Как ты получил это? — прошептала я, проводя пальцами по небольшому шраму под его подбородком. Его взгляд задержался на моем, его глаза стали еще глубже. Я увидела в них жажду.

— Упал с велосипеда, когда мне было шесть лет. — Он улыбнулся, лаская кожу на моей пояснице, и я кивнула. Воздух вокруг нас как будто сгустился. Мы смотрели друг на друга с новой интенсивностью. Дрожь пробежала по моему телу, когда наши губы отчаянно соединились. Он поднял руку и стянул с меня майку, а я прикоснулась пальцем к краю его серых спортивных штанов. Он понял, чего я хочу, встал, чтобы раздеться, а затем опустился на колени на краю кровати, оставаясь только в боксерках. На мгновение мы просто смотрели друг на друга. Мое сердце колотилось в груди, и я чувствовала, как кровь закипает под кожей, когда я поднялась и подползла к нему на матрасе. Я протянула руку и погладила его загорелую кожу над краем боксеров, где была его V-образная линия, прежде чем зацепить за нее пальцем.

— Можно? — спросила я, и он сжал челюсти.

— Блядь, — пробормотал он, и я игриво подняла бровь. — Да. — Он застонал и помог мне снять его боксеры. Он схватил себя, несколько раз погладил, а другой рукой запустил в мои волосы. — Просто ударь меня, если хочешь, чтобы я остановился. — Его взгляд пронзил мой, и я кивнула, положив руки на его бедра для поддержки.

Он наклонился вперед и коснулся кончиком своего члена моего открытого рта.

— Какая красота, — пробормотал он, сжимая мои волосы. — Теперь высунь язык. — Его голос был хриплым, когда он говорил, и у меня защекотало в животе от удовольствия. Я сделала, как он просил, и обхватила губами головку его члена. — Блядь, — стонал он, и моя киска стала мокрой. Мысль о том, что я могу доставить ему удовольствие, заставила меня увидеть звезды.

Я слизнула соленую жидкость с кончика его члена, прежде чем взять его в рот и сосать.

— Блядь, Сэйдж. — Он откинул голову назад, напрягая мышцы. Я позволила ему погрузиться глубже, пока его кончик не коснулся задней части моего горла, и я не закашлялась, а глаза не наполнились слезами. Он громко застонал и сильнее сжал мои волосы.

— Так, чертовски хорошо, — стонал он, входя в меня. Его пресс напрягся, и я посмотрела на него и увидела, что его голова все еще откинута назад, а он издает серию удовлетворенных стонов. Он выглядел как греческий бог. Его темные волосы завивались от пота, его подтянутые мышцы были поцелованы солнцем, и я почувствовала, как моя киска пульсирует под тканью трусиков.

Его толчки стали сильнее, он ослабил хватку на моих волосах и переместил руку на мою шею, а я ласково обхватила его яички правой рукой, а затем сжала их сильнее.

— О, черт, Кинсли, — прорычал он, сжимая мою шею рукой и вдавливаясь глубже в мой рот. Я широко раскрыла глаза, и мы оба выпустили удовлетворенный стон, когда его горячая жидкость излилась в меня. Часть жидкости мгновенно стекла по моему горлу, но я все равно проглотила каждую каплю, прежде чем он вытащил член. Я посмотрела на него, глаза все еще слезящиеся, и он наклонился ко мне.

— Такая чертовски красивая, — прохрипел он, щеки покрасневшие, а темные глаза блестящие от оргазма. Он никогда не выглядел так завораживающе.

Я отошла от него и прислонилась спиной к матрасу. Его глаза застыли на единственной вещи, которую я носила — белых стрингах — и на моих губах появилась улыбка.

— Я сказал, что не буду трахать тебя. — Он прочистил свой хриплый голос.

Я наклонила голову на подушку и посмотрела на него с недоумением, чувствуя, как пульсирует моя киска.

— Ты многое сказал.

Я раздвинула ноги, и он выругался, прежде чем наклониться надо мной. Я вздохнула, когда его твердый член коснулся моей чувствительной кожи, а его губы скользнули по моей челюсти, прежде чем поцеловать меня под ухом. Я задрожала, и его улыбка стала еще шире.

— Я должен был назвать тебя чем-то ядовитым, а не Сэйдж.

— Слишком поздно. — Я улыбнулась ему, и по моему телу побежали мурашки, когда он погладил кожу на моих запястьях.

— Ты уверена? — спросил он, поднимая меня за талию и подкладывая под нее подушку.

— Уверена. — Его темные глаза снова сосредоточились на мне, и я впилась ногтями в его плечи.

Томас

Я открыл верхний ящик тумбочки, взял презерватив, разорвал его зубами и надел как можно быстрее. Я снова посмотрел на Кинсли, устраиваясь между ее ног. Боже, она была такая влажная. Сердце колотилось в груди. Ее глаза блестели, и я понял, что она хочет этого так же сильно, как и я. Я глубоко вздохнул, не отрывая глаз от ее глаз, и медленно вошел в нее, сантиметр за сантиметром. Я затаил дыхание. Я так долго ждал этого, но оно того стоило, черт возьми.

— О, черт, — стонала Кинсли, и уголок моего рта поднялся вверх.

Она выглядела так чертовски идеально, лежа подо мной, с покрасневшими щеками и все еще влажными глазами. Она была узкой и теплой вокруг моего члена, когда я заполнял ее.

— Ты так чертовски хорошо чувствуешься, Сэйдж. — Я прислонился лбом к ее лбу. — Такая узкая. — Я отстранился, оставив в ней только кончик, а затем снова толкнул бедром вперед, пока не встретил сопротивление.

Из ее губ вырвался визг, и я опустил голову на ее плечо, когда она подняла ноги и обхватила ими мою талию, удерживая меня глубоко в себе. Я поцеловал ее от ключицы до уголка рта, и она задрожала под мной.

— Томас. — Она прошептала мое имя в мои губы, как молитву, и мои губы раздвинулись, когда я почувствовал, как мой член дернулся внутри нее. Эта женщина могла довести меня до конца одним словом, и она даже не подозревала об этом.

Я прижался губами к ее губам, наши языки переплелись, а я продолжал толкаться в нее. С тех пор, как я встретил ее, я ни разу не посмотрел на другую женщину. Это было бесполезно, потому что я мог думать только о ней. Одна из ее рук снова забрела в мои волосы, сильно дернув их, и я усмехнулся в ее рот, прежде чем укусить ее нижнюю губу. Другая ее рука впилась в меня еще сильнее, ее ногти почти разорвали кожу, и ее дыхание прервалось, когда верхушка моего члена коснулась ее точки G. Наши стоны слились воедино, и я должен был сжать челюсти, чтобы не кончить раньше нее.

— Вот так, Кинс. — Я обхватил одну из ее грудей. — Кончи на мой член.

Я дразняще лизнул ее сосок, и ее тело выгнулось. Ее ногти впились в мою кожу, и я укусил ее, когда она закричала мое имя в мою шею. Я снова и снова проникал в нее, ее киска пульсировала вокруг меня. Когда ее крики превратились в хрипы, а ее руки выпали из моих волос, я вышел из нее и наклонился на бок, притягивая ее к себе.

— Ты невероятная, — прошептал я, мой голос все еще был хриплым от секса.

Она что-то пробормотала в ответ с небольшой улыбкой, что прозвучало как «Я знаю», прежде чем я почувствовал, как ее дыхание стало мягче. Я прижал ее к своей груди, борясь с желанием заснуть, окруженный ее сладким ароматом, когда мой телефон зазвонил на тумбочке. Я проигнорировал его и уткнулся носом в волосы Кинсли, когда он зазвонил снова. Прежде чем я успел снова проигнорировать его, он зазвонил, и я быстро повернулся, чтобы не разбудить ее.

Неизвестный номер, прочитал я на экране, нахмурившись, и выскользнул из-под Кинсли, оставив позади ее опьяняющий аромат.

Кинсли

Когда я проснулась, рядом со мной в постели никого не было. Я надела пижаму и шорты и пошла в гостевую комнату переодеться. В доме было тихо, и на мгновение у меня сжалось сердце от мысли, что я здесь одна, но потом я почувствовала аппетитный запах, доносившийся из кухни, который выдавал, что здесь кто-то есть. Я быстро переоделась в джинсы и белый топ и поспешила вниз по лестнице.

Я скрыла свое удивление, когда поняла, что это Томас стоит у плиты и выглядит занятым. Он стоял ко мне спиной, поэтому я позволила себе на мгновение полюбоваться им. На нем была черная футболка, которая обтягивала его верхнюю часть спины, и светлые джинсы, которые делали его задницу гораздо красивее моей, и я завистливо вздохнула.

— Что ты готовишь? — спросила я, подойдя к нему.

— Омлет. Я подумал, что ты будешь голодна, — ответил он, не поворачиваясь ко мне.

Я замерла. Он действительно приготовил омлет для меня? На моих губах появилась улыбка, и я отвернулась, чтобы оглядеться.

— Где Коннор? — спросила я, глядя в окно на пустое озеро, окруженное сосновым лесом. На улице все еще было солнечно, так что, по крайней мере, я не проспала весь день. От этой мысли я вдруг поняла, что забыла о наших планах на сегодня. — Я пропустила поход в библиотеку? — спросила я, выпрямившись с обеспокоенным выражением лица.

Томас повернулся и прислонился к кухонной стойке рядом с духовкой. Тогда я заметила кухонную тряпку, перекинутую через его плечо.

— Коннор уехал в город, Кевин приехал за ним, — объяснил он, скрестив руки на груди. — И нет, ты не пропустила, — я выдохнула с облегчением.

— Они на свидании? — спросила я, и он пожал плечами.

— Наверное. — Он снял сковороду с плиты, и я наблюдала, как он разложил омлет на две чистые тарелки, а затем повернулся и поставил одну из них передо мной.

— Спасибо. — Я вдохнула пар, и у меня потекли слюнки. — Черт. — Стоном сорвалось с моих губ, прежде чем я успела его остановить, и Томас поднял бровь. — Пахнет восхитительно. — Я прочистила горло, и он ухмыльнулся.

Мы оба сели за кухонный остров, и я уже собиралась съесть все за один раз, когда...

— Сегодня утром звонила твоя мама, — сказал Томас, и я широко раскрыла глаза, остановив вилку на полпути ко рту. — Мой отец не приходил домой четыре дня, и она начала волноваться, — объяснил он, и я нахмурилась.

— Ты удивлена тем, что отец не появился, или тем, что твоя мама это заметила?

Я фыркнула.

— Точно. Почему она позвонила тебе? — спросила я, и он пожал плечами.

— Она надеялась, что я знаю, где он. — Он сделал гримасу, и я тихонько рассмеялась.

Теплое чувство наполнило мою грудь, когда в моей голове всплыло воспоминание о прошлом годе. Томас и я придумали небольшую игру, в которую играли между уроками, где мы соревновались друг с другом, рассказывая ужасные истории из нашего детства. Так я узнала, что однажды Джош бросил в него стаканом, который, к счастью, пролетел мимо и ударил в стену рядом с его головой. Или как он уехал на две недели, не сказав ни слова, когда Томасу было четырнадцать, а Коннору всего двенадцать. И была одна действительно тревожная история. Томасу было восемнадцать, когда Джош обнаружил бутылку джина, из которой был выпит глоток. В наказание он заставил Томаса выпить остатки бутылки. За один присест. У меня скрутило живот от одной только мысли об этом.

— И что ты ей сказал? — спросила я.

— Коннор позвонил ему, и тот сказал, что его командировка затянулась. Так что я сказал твоей матери, что он, вероятно, вернется домой через несколько дней, но... мой отец манипулятор, — он указал на очевидное. — Он будет манипулировать твоей матерью, пока она ему позволяет, — добавил он.

— Я бы не беспокоилась о маме. — Я засунула вилку в рот и тихо застонала. — О боже. — Я почувствовала, как смесь жареных овощей, сыра и яиц взорвалась во рту. — Это лучший омлет, который я когда-либо ела. — Я взглянула на Томаса и увидела, что он сдерживает улыбку. Я проглотила кусок и прочистила горло. — У нее нет эмоциональной способности поддаваться манипуляциям.

Он откинулся на спинку стула с улыбкой.

— Она упоминала обо мне? — Я посмотрела на свою тарелку, прищурив глаза.

— Ты так сильно хочешь выиграть. — Томас рассмеялся, и я резко повернула голову в его сторону. Так он тоже помнил нашу игру. Я улыбнулась, глядя на него. Он выглядел так по-другому, гораздо счастливее, чем в городе.

— Ладно, я тебе прощу, — добавил он, и я склонила голову.

— Теперь счет 27:6 в твою пользу? — спросила я, и он улыбнулся, откусывая кусок еды.

Между нами наступила тишина, пока мы ели, а потом...

— Знаешь, нет ничего плохого в том, что ты злишься на нее.

Я долго глотала еду, не зная, что сказать. Была ли я зла? Я была разочарована в течение многих лет, но...

Я покачала головой и сжала губы в тонкую линию. Это было другое чувство. Я долго злилась на нее, но потом поняла, что она трудолюбивая мать-одиночка, ей нелегко, и я просто... отпустила это. Мы обе жили по-разному, и это было нормально. Она сделала свой выбор, а я сделаю свой.

Кинсли

Томас остановил машину рядом с огромным кирпичным зданием библиотеки ровно в четыре часа. Бракстон уже был там, прислонившись к красному спортивному мотоциклу, которого я раньше не видела, в белой футболке с темными буквами. Я прищурила глаза и прочитала надпись: «Большой член вернулся в город». Я фыркнула.

— Сколько у тебя на самом деле мотоциклов? — спросила я, и он улыбнулся.

— Недостаточно. — Он выпрямился.

Саманта стояла почти в двух метрах от Бракстона у кирпичной стены и, заметив нас, сунула телефон в карман. Алия и Кора прибыли через несколько минут, и мы молча ждали их. Даже Бракстон молчал, что меня удивило. Он даже не пытался вставлять грязные шутки.

Библиотека была почти пуста, когда мы шестеро вошли внутрь. Было странно делать это без Коннора, но все еще было лето, и свидание оставалось свиданием. Первая дверь в коридоре вела нас в главный зал библиотеки, который был заставлен огромными книжными полками. Я огляделась, мой взгляд блуждал по некоторым полкам, затем по столам, за которыми учились только два студента. Один из них поднял глаза, и я отвернулась.

— Мне нужно поговорить с мамой, — пробормотала Кора, глядя на низкую блондинку. — Компьютерный зал за той дверью. — Она указала на синюю дверь на другой стороне комнаты, затем развернулась и поспешила к женщине.

— Извините, мы вас догоним, — добавила Алия, поворачивая голову и следуя за Корой.

Мама Коры была одной из библиотекарей в Колдуотере. Кора рассказала нам, что в библиотеке хранились почти все газеты, которые когда-либо выходили, а их было довольно много. Сначала я подумала, что она имела в виду только газеты Колдуотера, но я ошибалась. Оказалось, что у большинства библиотек была общая большая база данных, в которой можно было найти любую статью. Кора рассказала мне, что в детстве она проводила послеобеденное время в библиотеке со своей мамой, изучая старейшие газеты на микрофильмах. Они были самыми интересными. Некоторые из местных газет датировались 1823 годом, когда был основан город.

— Я тебе покажу, — Саманта повернулась к синей двери.

— Мне нравится твой выбор обуви, девушка в кедах, — ухмыльнулся Бракстон, проходя мимо меня, и я услышала, как Томас застонал с другой стороны.

Я посмотрела на свои красные кроссовки Converse и только тогда заметила, что Бракстон был одет в такую же пару.

— Посмотри-ка, ты можешь добавить его к своему секретному рукопожатию с Коном, — поддразнил Томас, и краем глаза я увидела, как Бракстон замер на полудвижении.

— У вас есть свое собственное рукопожатие? — Он отступил назад, и я открыла рот, но Томас был быстрее.

— О, конечно, есть. Со всеми этими разными движениями, как боковые пятерки и щелчки пальцами. — Он послал мне игривую улыбку.

— Щелчки пальцами? — Глаза Бракстона заблестели. — Так, как можно стать членом?

— Я поговорю с Коннором, — пообещала я, повернувшись к Томасу и бросив на него взгляд. Его выражение лица стало серьезным, когда он увидел, как Бракстон догнал Саманту.

— Ты передумала? — Он прочистил горло, сменив тему.

Я не имела понятия, что он имел в виду. Но что бы это ни было, мой ответ остался прежним.

— Нет, — ответила я. — А ты?

Он выдохнул и покачал головой.

— Хорошо, — сказала я, и он кивнул.

— Хорошо.

— Вы двое идете или как? — крикнул Бракстон с другого конца комнаты, и его голос эхом отразился от стен. Наступившая тишина застыла в воздухе вокруг нас.

— Ш-ш-ш. — Одна из библиотекарей, пожилая женщина, высунулась из-за двух стеллажей и строго посмотрела на Бракстона.

Томас и я догнали их, прежде чем Бракстон успел выгнать нас. Саманта открыла дверь, и мы вошли в небольшую комнату с шестью столами посередине. На каждом столе стоял компьютер. Три из них были заняты, что было неожиданно, учитывая, насколько пустыми были другие части библиотеки. Саманта провела нас к самому дальнему компьютеру, который также выглядел самым старым, и отошла в сторону, чтобы освободить место для Томаса. Мы ждали, пока он сядет, но вместо этого он подошел к ближайшему столу и взял стул, стоявший рядом с ним.

— Садись, — тихо сказал он мне, и я широко раскрыла глаза. — Я не сяду, пока ты не сядешь, — добавил он.

— Как рыцарски, — прокомментировал Бракстон, опираясь на спинку моего стула, когда я села. — Я буду тебе завидовать, девушка в кедах. — Он шутливо толкнул мой стул, и я фыркнула.

Томас больше не слушал нас. Все его внимание было сосредоточено на экране монитора. Он установил дату в меню поиска базы данных на июль 2009 года и нажал Enter. Мы все затаили дыхание и ждали, пока компьютер не начал загружать старые фотографии и статьи. Я наклонилась ближе к нему, чтобы лучше видеть, и его одеколон наполнил мои ноздри. Я глубоко вдохнула, сглотнула и постаралась не отвлекаться на успокаивающий аромат. Краем глаза я увидела, как на лице Томаса появилась ухмылка, и пробормотала проклятие, откинувшись на стуле. Конечно, он заметил мою реакцию на него. В принципе, его будущая работа заключалась в том, чтобы замечать и узнавать все неудобные вещи о людях.

— Вот. — Бракстон наклонился между нами, коснувшись экрана указательным пальцем. — Это моя мама. — Он указал на фотографию, и Томас щелкнул по статье.

Фотография увеличилась вдвое и показала нам красивую азиатскую женщину, маму Бракстона, стоящую рядом с пожилым мужчиной, который, как я догадалась, был дедушкой Кевина, предыдущим вождем. Вождь что-то записывал на листе бумаги, а мама Бракстона, судя по всему, была в середине предложения. Когда мое внимание переключилось на фон фотографии, я сразу узнала дом Бракстона, только немного постаревший.

Я прочитала заголовок и вздрогнула, взглянув на Томаса. Его глаза быстро пробежали по тексту статьи, но он не проявил никакой особой реакции на безвкусный заголовок.

— Как приятно узнать из старой газеты, что моя мама ненавидит моего отца. — Бракстон вздохнул, выпрямившись, когда я отвернулась от экрана.

— Они разведены, — нахмурилась Саманта.

— Это все? — спросила я, указывая на статью. — Это похоже на плохо написанный журнал о светской жизни.

— Можем мы поговорить с твоей мамой? — спросил Томас, сжимая челюсти, не отрывая взгляда от экрана. — Должно быть, есть что-то еще, кроме того, что болтал этот Уилбур.

В статье была еще одна, меньшая фотография, которую я не заметила, но Томас заметил. Я тоже узнала ее по фотографии, которую видела вчера. Лиззи Роудс смотрела на нас с черно-белой фотографии с понимающей улыбкой на лице.

— Не думаю, — ответил Бракстон. — По крайней мере, в ближайшие дни. Она врач, — пояснил он, опустив уголки рта. — Она редко уезжает, но когда уезжает, я уверен, что она расскажет нам все, что знает. — Улыбка вернулась на его лицо.

Томас выдохнул и кивнул, отодвинув стул и вставая.

— Нам пора. — Он взял меня за руку, и по моему телу пробежала дрожь. — Мне нужно поговорить с Миллером. Может, его отец...

— Мы можем помочь, — предложил Бракстон.

Томас покачал головой.

— Я предпочитаю сделать это сам, — объяснил он.

Бракстон кивнул, стукнув своими ботинками по моим, и я сдержала улыбку. Было забавно видеть две одинаковые пары разного размера рядом друг с другом.

— Так ты хочешь попросить Кевина разрешить нам осмотреть их дом? — спросила я, когда мы остались вдвоем и шли по библиотеке.

— Возможно, да, — ответил Томас.

Я так и думала. Если были допросы, то в деле пропавшего человека должен был быть официальный отчет о них. А если часть этого дела не была в полицейском участке, то вторым лучшим вариантом всегда был человек, который работал над этим делом. Я прочитала заголовок и вздрогнула, взглянув на Томаса. Его глаза быстро пробежали по тексту статьи, но он не проявил никакой особой реакции на безвкусный заголовок.

Кинсли

Как только мы сели в машину Томаса, я получила сообщение. Я достала телефон и посмотрела на экран.

АЛИЯ

Саманта сказала, что вам пришлось уехать. Жаль, что мы пропустили. У Коры проблемы с мамой...

Поговорим позже.

Я повернулась к Томасу, который с подозрительной улыбкой на лице убирал свой телефон.

— И как ты собираешься испортить свидание Коннора? — Я вздохнула.

Он завел двигатель машины.

— Я не знаю, о чем ты говоришь. — Он взглянул на меня, положив правую руку на руль. — Я просто возвращаюсь домой, — добавил он, и я нахмурилась, а потом широко раскрыла глаза.

Я снова взяла телефон, который лежал у меня на коленях, открыла местоположение Коннора и раздраженно выдохнула.

— Он тебя убьет, — сказала я, и Томас отвернулся от меня.

— Думаю, я рискну, — ответил он, включая задний ход.

Я бросила последний взгляд на кирпичное здание, которое начало уменьшаться вдали, прежде чем опуститься на пассажирское сиденье. Было бы глупо думать, что я могла бы помешать Томасу испортить вечер его брату, поэтому вместо этого я отправила Коннору предупреждающее сообщение о нашем внезапном прибытии.

Мы были почти на повороте, ведущем обратно к дому, когда я услышала сзади шум мотоцикла. Я обернулась и увидела, как красный спортивный мотоцикл Бракстона приближается к нам. Он перешел на другую полосу, чтобы обогнать нас, и каким-то образом сделал так, что звук мотоцикла стал еще громче. Он откинул верхнюю часть тела назад и отдал честь, прежде чем оставить нас позади.

— Показушник, — пробормотала я с улыбкой, а Томас фыркнул и направил машину на наземную трассу.

Он припарковался рядом с домом и поспешил по лестнице. Я поспешила за ним, мимо машины Кевина. Я чуть не врезалась в спину Томаса, когда он внезапно остановился в дверном проеме, закрывая весь вид на дом. Я слышала только сдержанные ругательства и звук ткани о ткань. Я оттолкнула руку Томаса и заглянула внутрь.

— О, черт, — пробормотала я с вздохом, сдерживая смех.

Коннор и Кевин стояли перед диваном, пытаясь найти нужные отверстия в своей одежде. Покрасневшее лицо Коннора говорило о многом. Я взглянула на Томаса, который все еще стоял застывшим рядом со мной. Что ж, увидеть своего младшего брата занимающимся сексом было определенно хорошим наказанием за то, что он не позаботился о том, чтобы не испортить им вечер. Его выражение лица изменилось с шокированного на бесстрастное, когда он вошел в дом, направляя меня перед собой уверенными руками.

— Вы не могли постучать? — сердито спросил Коннор, выходя из шока, когда вся его одежда оказалась на месте.

— Коннор, — предупредил Томас неодобрительным тоном, который звучал так, будто я бы не стал этого делать, будь я на твоем месте.

— Ты здесь не босс, Ти, — ответил его брат, снова покраснев. — Я тоже взрослый. — Томас кивнул, а Коннор застонал. — Почему вы не могли постучать?

— Я обычно не стучу в свою собственную дверь. Я использовал ключи. Кроме того, я уверен, что Кинсли отправила тебе сообщение, что мы приедем, — добавил он, обращаясь ко мне, и я сделала ему гримасу.

Конечно, он знал.

— Ты невыносим, — презрительно фыркнул Коннор. — Я никогда не беспокоил тебя, когда ты трахался... — Он прикусил язык.

Наступила тишина, и казалось, что никто из нас даже не дышит. Томас пристально смотрел на брата, а Кевин любовался стеной.

— Хер с ним, — пробурчал Коннор, проходя мимо меня и спеша наверх по лестнице.

— Коннор, — хором окликнули его Томас и Кевин, а затем угрожающе посмотрели друг на друга. На этот раз выражение лица Томаса напоминало то, что мы называем «смертельным взглядом», и я решила присоединиться к Коннору, а не к ним.

— Нам нужно поговорить, — услышала я за спиной голос Томаса, который хрипло произнес эти слова, направляясь к Кевину.

Я поспешила наверх и постучала в дверь Коннора, прежде чем открыть ее. Он лежал на кровати, покрытой белым простынем с маленькими зелеными динозаврами, подходящим к его стенам.

— Прости, я не хотел этого, — сказал он, как только я вошла, садясь на кровать и притягивая к себе большую плюшевую игрушку в виде динозавра.

Я поморщилась, но покачала головой.

— Я не знала, что ты знаешь, но, похоже, стены не звукоизолированы. — Я скривилась.

— Да. — Он закусил нижнюю губу. — Но я не хотел об этом говорить, особенно до того, как ты будешь готова обсудить это. Но Томас может быть таким... — Он закрыл рот, задумавшись.

— Придурком? Идиотом? — я попыталась помочь, и Коннор усмехнулся.

— Да, это лучше, чем то, что я хотел сказать. — Он кивнул, пытаясь сдержать смех.

Между нами наступила пауза, пока я собирала мысли.

— Ты же знаешь, что он тебя любит, да? — Я села на стул рядом с кроватью.

Коннор откинулся назад, закрыл лицо рукой и застонал. Через мгновение он выглянул из-под руки и постучал по матрасу рядом с собой.

— Ты же знаешь, правда? — спросила я снова, когда мы оба уставились в потолок.

— Да, знаю. — Похоже, он хотел сказать что-то еще, но, когда он не продолжил, я повернулась к нему боком. На его тумбочке за его спиной стояла знакомая коробка.

— Это семейные фотографии? — спросила я, и он повернулся, последовав за моим взглядом, и кивнул.

— Хочешь посмотреть? — воскликнул он, и мои глаза заблестели.

Мы сели и прислонились спинами к маленьким динозаврам на стене. Коннор положил коробку на колени, открыл ее и протянул мне несколько фотографий. Между ними выпала бумажка, и мы оба потянулись за ней. Я подождала, пока Коннор развернул ее.

— Так они с самого начала планировали отдать большую комнату Томасу, да? — Он положил бумагу на лист, чтобы я могла ее увидеть. Это был план этажа этого дома с надписью «дом» вверху. Я улыбнулась, когда заметила, что к спальням действительно прикреплены имена.

— Ты знаешь, о чем они говорят? — спросил Коннор, сменив тему, и я подняла глаза от газеты и увидела, что его взгляд прикован к фотографиям в его руках.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Он хочет попросить Кевина об одолжении, — сказала я, и он повернул голову в мою сторону. — Мы нашли статью, о которой говорил Бракстон, — пояснила я. — Но она не очень помогла. Ее написал какой-то Уилбур, и он просто изложил то, что мы и так знали... но в форме журнала о светской жизни.

Коннор поморщился.

— Так что наш лучший шанс — найти остальную часть пропавшего файла.

Коннор прищурился. Я видела, что он беспокоится о парнях, разговаривающих внизу, но я знала, что Томас никогда не будет вмешиваться в его личную жизнь.

— Так Томас хочет, чтобы Кевин поговорил со своим отцом? — спросил он через мгновение, и я сжала губы. — Ну, что-то в этом роде, — ответила я, и он поднял бровь. — Он хочет осмотреть их дом.

Глаза Коннора округлились.

— Кинсли. — Он вздохнул. — Я оставил вас двоих одних на...

— Мы не были одни, и это хорошая идея, Кон. Обычно полицейский, который работает над делом, хранит файл. Такое уже было раньше и...

— Кевин никогда не согласится, — прошипел Коннор. — А если его отец узнает...

— Он не узнает, — заверила я его, и он сжал губы в жесткую линию. — Слушай, кто-то определенно уничтожил остальную часть дела твоей мамы; мы должны его найти.

— Хорошо. Но я пойду с вами. — Он вернулся к фотографиям, и я тихо выдохнула, сделав то же самое

Я пролистала несколько фотографий, пока одна из них не привлекла мое внимание. Молодой человек, которого я узнала как Джоша, улыбался, а девушка рядом с ним, Лиззи, показывала руку в сторону камеры. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это был кристалл кольца, на который падали лучи солнца.

— Это одна из их фотографий их помолвки? — спросила я, показывая фотографию Коннору.

Он наклонился ближе и кивнул.

— Папа сам нарисовал эскиз для нее. — Он указал на кольцо. — Изумруд был ее любимым кристаллом.

Я внимательно посмотрела на фотографию.

— Они выглядят счастливыми. — Счастливыми-счастливыми. Не так, как он и моя мама пытались быть. И уж точно не так, как это представлял Уилбур Джеймс в своей статье.

— Они были счастливы, — ответил Коннор.

Я снова посмотрела на более молодого и счастливого Джоша, которого я знаю сейчас. У него были зеленые глаза, как у Коннора, но в остальном он был похож на Томаса. Темные волосы, острый подбородок и кривая улыбка. С другой стороны, Коннор был очень похож на их мать. У Лиззи были светлые локоны, розовая кожа и изящная фигура. Я взглянула на мальчика рядом со мной и начала замечать и более мелкие сходства. Например, у них одинаковая форма носа и одинаковые морщинки, когда они смеются, а у Томаса есть ямочки на углах рта, как у Джоша. Я наклонила голову и убрала фотографию, а Коннор протянул мне еще одну стопку и прислонился головой к моему плечу. Мы начали вместе просматривать стопку в тишине.

— А, я это помню. — Он взял слегка размытую фотографию из моей руки. Группа маленьких мальчиков играла на берегу озера. Это был знакомый вид, и я быстро поняла, что фотография, должно быть, была сделана прямо у этого дома. — Моя мама устроила вечеринку в честь 4 июля для меня и Ти, — объяснил Коннор, указывая на младшую версию себя и своего брата.

Коннор бежал к раме фотографии с обеспокоенным выражением лица, а Томас — Томас был в воздухе, сбивая другого мальчика, который, должно быть, преследовал Коннора. На фотографии было еще одно знакомое лицо. Я наклонилась ближе.

— Это Бракстон?

Коннор поднес фотографию ближе к глазам.

— Думаю, да, — ответил он со смехом. Бракстон сидел на земле за Томасом и плакал. — Он был таким милым, — улыбнулся Коннор.

— А кто это? — Я указала на неизвестного мальчика, которого держал Томас.

— Я, честно говоря, не помню, — Коннор пристально посмотрел на мальчика. — Но это моя мама, — добавил он через мгновение, указывая на руки, к которым он бежал.

Лиззи не было на фотографии, но я узнала изумрудное кольцо на ее пальце. Мы продолжили, и хотя было несколько фотографий, происхождение которых Коннор не знал, я узнала гораздо больше о семье Роудс. Там были фотографии дней рождений, первых дней в школе и праздников. Мы даже нашли фотографию Джоша и Лиззи в уродливых рождественских свитерах, но через некоторое время мои глаза начали затуманиваться. Я положила стопку обратно в коробку, закрыла глаза и прислонилась головой к холодной стене. Мы оба молчали некоторое время, пытаясь услышать какой-нибудь шум внизу, но в ответ была только тишина.

— Думаешь, они еще там? — спросил Коннор, и я взглянула на часы на тумбочке. Было почти одиннадцать, а это означало, что мы занимались этим уже более трех часов.

— Не знаю, — я повернулась к двери. Часть меня очень хотела просто выйти и подслушать, но я подавила это желание. — Один из них, наверное, поднимется, — сказала я, и Коннор кивнул.

— Я тоже так думал, — он вздохнул. — Что скажешь? Давай скоротаем время, посмотрим «Американскую семейку»? — Он положил ноутбук на колени, и я придвинулась поближе. — Или «Рапунцель», — добавил он взволнованно, и я усмехнулась.

— Ты же смотрел это уже миллион раз! А как насчет «Скуби-Ду»? — предложила я, и Коннор повернулся ко мне с улыбкой.

Томас

Я сделал ход черным конем, а затем повернулся к шахматной доске и замер над ней, пытаясь придумать следующий ход. Кевин нетерпеливо вздохнул, лежа на диване, где он пролежал на спине последние несколько часов, пока я играл.

— Ты обычно играешь сам с собой? — спросил он, поднимаясь на локтях. — Потому что я уверен, что смогу найти исследование, в котором это называется психопатическим поведением.

Я бросил на него взгляд.

— Было трудно найти достойных соперников, кроме себя самого, поэтому я перестал пытаться. — Я сдвинул своего ферзя вперед.

— Это очень... ну, очень в твоем духе, на самом деле. — Кевин сел.

Я перестал его слушать. По моему мнению, мы уже поговорили обо всем, что я хотел. Я спросил его о том парне, Уилбуре, на случай, если мне понадобится боксерская груша. К сожалению, оказалось, что он переехал несколько лет назад, но я не исключил возможность когда-нибудь его разыскать. Кроме того, я рассказал ему о статье, которую мы прочитали, и мы договорились обыскать домашний кабинет его отца, когда его не будет дома. Кевин сказал мне, что он брал документы домой, чтобы работать сверхурочно, так что была вероятность, что мы найдем там Лиззи.

Учитывая, что Кевин все еще был здесь и наблюдал, как я играю в шахматы сам с собой, не нужно было быть гением, чтобы понять, что он хочет поговорить о чем-то еще. Каждые полчаса он выдыхал, пытаясь привлечь мое внимание, а иногда даже складывал букву, прежде чем снова погрузиться в диван и закрыть рот. Я знал, что речь шла о моем брате, но не имел намерения вмешиваться в их дела. Поэтому каждые полчаса я игнорировал его.

Наверное, уже было за полночь. Кинсли и Коннор все еще были наверху, и я начинал раздражаться, поэтому, когда Кевин снова открыл рот, я откинулся на спинку кресла и поднял на него глаза.

Его первая реакция была чистым шоком, но потом он выпрямился и прочистил горло.

— Он мне очень нравится. Очень. — Я наклонил голову и кивнул.

Пока все шло хорошо. Я пытался выглядеть заинтересованным в том, что он говорил, но не думал, что это действительно отражалось на моем лице, так как я мог бы перечислить несколько десятков вещей, которые я бы предпочел делать вместо этого. Кинсли была первой в списке, но я отодвинул эту мысль в темный уголок своего сознания.

— У меня нет никаких плохих намерений, и он...

А, так вот в чем дело.

— Тебе не нужно мое разрешение, чтобы встречаться с моим братом, — перебил я его.

— Не нужно? — спросил он, и я приподнял бровь. — Думаю, Коннор считает иначе. — Он скрестил ноги, положив лодыжку на колено.

— Тебе не нужно мое разрешение, — повторил я. — Он взрослый и способен принимать собственные решения.

Кевин нахмурился.

— Это прозвучало плохо. — Он погладил свою татуированную руку, а я отвернулся и посмотрел в потолок. — Ты думаешь, я — плохое решение? — спросил он, и я вздохнул.

Честно говоря, я начинал так думать.

— Слушай, между нами все в порядке, ладно? Просто не причиняй ему вреда. И в следующий раз постарайся трахнуть его, чтобы тебя не поймали, — добавил я. Я не имел ничего против того, чтобы делать это в общественных местах, но я бы никогда, ни за что не позволил бы себя поймать. Меня никогда не ловили.

— Хорошо? — Кевин поиграл с браслетом, прежде чем встать. — Спасибо, наверное. Я позвоню тебе завтра, мне нужно проверить расписание отца, чтобы узнать, когда его не будет дома.

Я наклонился над шахматной доской. На мгновение он замер, и я догадался, что он ждет от меня благодарности, но я видел, как он получил ее от моего брата, так что это было то, чего он мог подождать. Через мгновение я услышал, как он идет к входной двери, и вздохнул. Я сделал последний ход в игре и поднял глаза.

— Ты можешь остаться на ночь. — Я поиграл пальцами с королем. — Если Коннор не против, — добавил я и кивнул в сторону лестницы.

Я видел, как он колебался, прикусывая внутреннюю сторону щеки, прежде чем кивнуть и поспешить наверх.

Я сжал руку, а затем расслабил ее, положив шахматную фигуру обратно на доску. Подавленное во время игры желание внезапно вернулось ко мне, охватив все мое тело, как страшная болезнь. Я откинулся на спинку кресла, откинув голову назад. Мои губы раздвинулись, когда перед глазами моего воображения появилась гладкая кожа Кинсли. Я ясно слышал ее стоны в ушах и снова сжал руки, а мой член задрожал. Она лежала в моей постели, одетая в одну из моих футболок, и я выдохнул от разочарования. Ей даже не нужно было быть голой, чтобы я потерял голову. Она имела надо мной огромную власть. Черт, это меня возбуждало. Я снова наклонился вперед и переставил шахматные фигуры. Я услышал, как заскрипела одна из ступенек, но не обратил на это особого внимания.

— Долгая ночь, — раздался голос с лестницы, и моя кровь закипела, когда я сделал первый ход пешкой.

— Ты уже должна спать. — Я старался сохранять спокойный голос и не отрывать глаз от доски, хотя уже потерял всякий интерес к игре.

По крайней мере, к шахматам.

— У меня теперь есть время отхода ко сну? — спросила Кинсли, подойдя ближе. — Потому что тогда я требую сказку на ночь, — добавила она, садясь на диван рядом со мной и протягивая руку к одной из шахматных фигур.

Когда она прошла мимо меня, мой нос уловил ее аромат клубники и ванили, и я прикусил язык, чтобы не застонать. Она переместила фигуру между пальцами, прежде чем поставить ее на доску, и вызывающе подняла бровь. Я не спускал с нее глаз, делая свой ход, а затем с трудом сглотнул и откинулся на спинку стула с ухмылкой.

— Если под сказками на ночь ты имеешь в виду те пошлые книжки, которые ты читаешь, то я согласен, — ответил я.

Глаза Кинсли расширились, и ее рука замерла над доской.

— Я не… — она прервала себя, увидев скучающее выражение на моем лице. — Откуда ты об этом знаешь? — прошипела она, скрестив руки на груди.

Мои глаза тоже расширились, когда я заметил крошечную вещь, которую она носила в качестве пижамы. Мысль о том, чтобы сорвать ее с нее, захватила мой разум, и я почти забыл ответить ей.

— Ты оставляешь свой Kindle повсюду, — сказал я, умалчивая о том, что я также следил за ее обновлениями в социальных сетях о том, что она читает.

— Я не оставляю, — ответила она, и я сделал гримасу. — Ладно, может, и оставляю, но все равно ты их читаешь. Ты открыл мой Kindle и прочитал мои пошлые книги, — обвинила она, находясь в полном шоке.

Я вздохнул.

— Конечно, я их читал. Я бы прочитал все, что у тебя есть, если бы это помогло мне лучше узнать хотя бы небольшую часть тебя. — Я встал и пошел на кухню. Мне нужно было остыть. Если мы будем продолжать говорить о порно, пока она носит эту штуку, я...

— Ты не можешь просто бросить такую банальную фразу и уйти. — Кинсли поспешила за мной.

Я поднял бровь в знак «Смотри на меня», взял стакан воды и повернулся к лестнице. Я был полон решимости уйти от этой женщины, пока не сделал что-нибудь опрометчивое. Мой взгляд блуждал по кухонному острову, и у меня потекли слюнки. Я был в полной заднице. Кинсли положила ладонь мне на грудь, прямо над моим быстро бьющимся сердцем, и я замер. Она посмотрела мне в глаза, а другой рукой погладила бант, который держал ее топ.

— Так какая из них тебе понравилась больше всего? — прошептала она, кусая нижнюю губу. Мой взгляд приковался к ее пухлым губам.

— Ни одна, — ответил я, и она нахмурилась.

— Я все время думала, что могу найти кого-то намного лучше этих парней. — Кинсли коротко рассмеялась. — Да?

Я поднял бровь.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, что наш последний раз тебя не убедил? — Я приблизился к ней и тихо спросил. Она наклонила голову в сторону, обнажив нежную кожу на шее.

— Вообще-то, я думаю, мне нужно освежить память. — Я тихо рассмеялся и зацепил пальцем бантик на ее топе, расстегнув его.

Кинсли

— Можешь быть хорошей девочкой и помолчать? — прошептал Томас с жаждой в глазах, и я опустила голову, сдерживая улыбку.

— Тебе, наверное, придется заставить меня замолчать поцелуем, — поддразнила я, когда он поднял меня на кухонный остров, его глаза блестели.

— Если это необходимо. — Он улыбнулся, раздвинул мои ноги и провел двумя пальцами по моим мокрым трусикам. — Блядь, — он выпустил удовлетворенный стон, и я задрожала под его прикосновением, мои соски затвердели.

Я сняла с головы расстегнутую блузку и бросила ее на пол. Дотянувшись до него, я схватила его футболку и притянула его ближе, пока мои обнаженные груди не прижались к черной ткани. Он тяжело дышал, пока я целовала его шею, оставляя маленькие следы укусов. Он опустил голову, и я почувствовала, как его рука сжимает мои трусики, тянет их и срывает с меня.

— Томас! — вскрикнула я, и он выпрямился.

— Кинсли, — игриво пробормотал он, прижавшись к моим губам. Он наклонился, расстегнул ремень и джинсы, и я затаила дыхание, наблюдая, как он берет в руку свой твердый член и начинает двигать рукой вверх-вниз.

О боже. Он был такой сексуальный.

Он наклонился надо мной и провел двумя пальцами по моей щели. Я схватила его за волосы, затаив дыхание, когда он осторожно вошел в меня пальцами. Вздох вырвался из моих губ, когда удовольствие пронзило все мое тело.

— Мм-хм, — промурлыкал Томас, двигая пальцами внутри меня, и я расслабилась под его прикосновениями. — Сэйдж. — Его голос был густым и низким. Он вытащил пальцы из меня и нежно потеребил ими мой клитор. — Мудрая девочка.

Я почувствовала прилив жара, пронзивший все мое тело.

— Такая хорошая девочка. — Мой живот защекотало, когда его темные глаза поглотили меня. — Такая мягкая и тугая. — Он наклонился, покрывая поцелуями и укусами мою шею и грудь, пока его пальцы продолжали двигаться во мне. Я откинула голову назад. — Смотри на меня, Сэйдж, — прошипел он, кусая мою нижнюю губу и хватая меня за волосы, чтобы поднять мою голову, пока мой взгляд не встретился с его.

Он возвышался надо мной, его твердое тело было всего в нескольких сантиметрах от моего, и я сжала его темные кудри в руке. С его губ сорвался стон, а на моих появилась улыбка. Он внезапно вытащил пальцы, и я выдохнула от недовольства. Томас хмыкнул, снова схватил свой член и несколько раз погладил его, прежде чем надеть презерватив и расположить бедра под правильным углом.

Он провел кончиком члена вверх и вниз по моей влажной щели, и мой живот наполнился теплом.

— Есть последние слова? — прорычал он, его дыхание коснулось моих губ, и я погладила его покрасневшие щеки.

— Ты всегда держишь его под рукой? — пошутила я, глядя на упаковку презерватива, и на его губах появилась кривая улыбка.

— Тебе придется это выяснить. — Он обхватил мою шею рукой и толкнул бедрами вперед. Я вздрогнула, когда он заполнил меня и его пальцы сжались.

Я выпустила удовлетворенный стон, и мои черты лица смягчились. Я опустила ладони на холодную поверхность столешницы, чтобы удержать равновесие, пока он двигался во мне. Его толчки становились все сильнее и интенсивнее с каждым движением.

— О боже! — Я зажмурила глаза.

— Здесь нет бога, Кинсли, — прошептал Томас, наклонившись надо мной и оставляя маленькие поцелуи на моей челюсти. — Здесь только ты и я, и я, блядь, ни с кем не делюсь. — Я затаила дыхание и уставилась на него.

Томас опустил руки на мои бедра и поднял мои ноги выше, притягивая меня ближе к краю острова. Его мышцы напряглись под моим прикосновением, а глаза застыли на моих подпрыгивающих сиськах. Он осторожно схватил одну из них, сжав ее и прикусив уголок. Я вздохнула, держась за его руку прямо над часами на его запястье, когда он вошел в меня глубже. Я почувствовала его в нижней части живота, и мои пальцы на ногах скрутились. Мое дыхание стало короче, и он наклонился, коснувшись носом моего, прежде чем притянуть меня к себе для поцелуя. Он стонал в мой рот, его движения были полны желания, и я снова зажмурила глаза.

— Томас. — Я выдохнула бездыханный стон, как только он прервал наш поцелуй.

— Мне это нравится, — ответил он хриплым голосом, наклонившись надо мной.

— Что? — Я широко раскрыла глаза и запустила руку в его волнистые волосы, удерживая его.

— Мое имя, когда ты его произносишь. — Его глаза потемнели, и он крепче обхватил мои бедра. — Ты такая чертовски красивая, Кинс.

Я впилась ногтями в его спину, и он вошел в меня с еще большей силой и глубиной.

— Томас, — прошипела я, и он ухмыльнулся.

— Кинсли, — прошептал он в ответ, снова целуя меня.

Его язык жадно исследовал мой рот, а наши стоны слились воедино. Он держался на одной руке рядом с моей головой, а другой рукой ласкал мою грудь, нежно щипая сосок. Я чувствовала, как мое тело напрягается каждый раз, когда он входил в меня. Я держалась за него, выгибая спину и стараясь не кричать, когда он толкался все сильнее, попадая точно в нужное место. Я сжала его сильнее и задрожала под ним, когда оргазм пронзил мое тело, разрывая меня на мелкие кусочки. Я закричала, откинув голову назад, и он наклонился, чтобы заставить меня замолчать нежным поцелуем.

— Вот так, — прошептал он, прижавшись к моим губам.

Я почувствовала, как моя киска сжалась вокруг него и высосала его досуха, пока он держал меня, в последний раз вонзившись в меня, прежде чем кончить вместе со мной.

— Блядь, — простонал он, и я сжала ноги вокруг его бедер, удерживая его внутри себя, пока не почувствовала, как его тепло разливается по мне, даже несмотря на презерватив. Из его губ вырвался рык, перешедший в стон, и он зажмурил глаза, прижав лоб к моему. Моя голова казалась парящей в облаках, и я обмякла на столешнице. Мы тяжело дышали, наши потные тела прижимались друг к другу. Томас вышел из меня и поднял меня на руки. Я обхватила его шею руками, когда он пошел к лестнице. Он погладил мою обнаженную спину, и я прижалась головой к его затылку, вдыхая его соленый, мужской запах, пока он нес меня в свою комнату и закрывал за нами дверь. Он осторожно уложил меня на матрас, рухнул рядом со мной и гладил мои волосы, пока я не заснула.

Кинсли

Таунхаус, в котором жила семья Кевина, находился в одном квартале от главной улицы. Томас припарковал машину, и мы посмотрели в окно на темно-зеленую входную дверь. Кевин позвонил Томасу после того, как утром ушел из дома. Очевидно, его отец должен был вернуться только поздно вечером, поэтому после обеда мы собрались и поехали в город. Коннор вышел с заднего сиденья и быстрыми шагами поднялся по лестнице. На нем была большая пастельно-желтая футболка и хаки, которые он нервно поправил прямо перед тем, как открылась дверь.

— Как раз вовремя, — улыбнулся Кевин и поцеловал Коннора.

Даже с такого расстояния я видела, как шея Коннора покраснела, и из моего горла вырвался смешок. Я повернулась к Томасу, чтобы убедиться, что мы по-прежнему на одной волне, и он быстро поцеловал меня в лоб, от чего у меня закружились пальцы на ногах. Мы вышли из машины и поднялись по лестнице к открытой входной двери. Как только мы вошли, нас встретили узкая лестница и странный шум. Коннор и Кевин уже исчезли, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что шум доносился с верхнего этажа. Звучало, как будто кто-то разговаривал, но я не узнала голос.

— Может, просто поднимемся наверх? — спросила я, и Томас кивнул. Я видела, что его мысли уже были заняты тем, что он надеялся найти.

Поднимаясь на второй этаж, я прислонилась рукой к голубой стене, покрытой старыми фотографиями Кевина и мужчины, которого я подозревала в том, что он его отец.

— Мы здесь, — услышала я голос Коннора из-за единственной открытой двери.

— Надеюсь, вы одеты, — пошутила я, и Томас за моей спиной вздохнул.

— Очень смешно, — ответил Коннор, когда мы вошли в комнату, и я улыбнулась ему.

Стены здесь тоже были голубые, но вместо фотографий они были украшены различными пластинками. Я заметила Эминема, Элтона Джона, Альтана Эллиса, Снуп Догга, Билли Холидей, Элвиса и других. На столе под окном и рядом с односпальной кроватью лежало не менее пятидесяти фотографий зеленого попугая, и я задрожала при одном только их виде. Я также заметила небольшую фотографию отца Кевина в полицейской форме и значок с радужным флагом. Мелодичный свист вернул меня в настоящее, и я повернулась к Коннору и Кевину, которые стояли рядом с огромной птичьей клеткой. Мои глаза расширились. Вдруг я вспомнила, как Коннор спрашивал Кевина о попугае в день нашего приезда.

— Познакомьтесь с Бобом Марли, — Кевин помахал нам, приглашая подойти ближе.

— Я не думаю, что у нас есть на это время, — пробурчал Томас, но Коннор строго посмотрел на него, и его брат с досадой выдохнул.

Я осторожно сделала шаг ближе, но клетка казалась пустой. Затем снова раздался мелодичный свист, и я резко повернула голову в сторону, откуда он доносился. Попугай размером с ладонь приземлился на плечо Кевина, наклонив голову в сторону.

— Привет, — сказал он, и я широко раскрыла глаза. Черт, нет.

— Это зеленощекий ара, — объяснил Кевин с улыбкой, сделав шаг ближе. Он взял птицу, чтобы передать ее мне, но я вскрикнула.

— Все в порядке, — сказала я, поднимая руки, с дрожащей нижней губой.

— Все в порядке, это добрая птица, — улыбнулся Кевин. — Правда, Марли? — добавил он, и птица кивнула головой.

— Марли — хорошая птица, — дважды повторил попугай, в тот момент, когда Томас встал передо мной:

— Она сказала, что она хорошая, Миллер, — сказал он, закрывая меня своими широкими плечами. Уголок моего рта опустился в грустной улыбке.

— Я уверена, что ты хорошая птица. — Я выглянула из-за спины Томаса. — Просто я не умею обращаться с птицами, — добавила я, и Кевин посмотрел на меня с удивлением. — Я не ненавижу их. Просто они выглядят такими хрупкими, и я... — Я задрожала, когда птица снова пошевелила головой. Я не хотела говорить, что они меня пугают, но это было так. Я должна была признать, что эта птица была милой, но меня пугала мысль, что она может налететь на что-нибудь и умереть на моих глазах. Я снова задрожала, и Томас обнял меня.

— Убери птицу, Миллер, — предупредил он, когда Боб Марли пошевелил крыльями, как будто хотел взлететь, и я задрожала. Я чувствовала, что сейчас упаду в обморок, что было просто глупо. Я чувствовала себя нелепо.

— Прости, — добавила я, и он покачал головой. Мне не нравилось, что я чувствовала себя такой уязвимой в этот момент.

— Все в порядке. — Он положил птицу обратно в клетку и погладил ее по голове. — Я не знал, что такое бывает. Бояться птиц, — добавил он, и я кивнула, понимая, что он имеет в виду.

— Нет, я не боюсь, — ответила я, и даже Коннор нахмурился. — То есть, да, но... — Мне не нравилось говорить об этом. Я не любила, когда люди знали о моих слабостях. — Это называется орнитофобия, боязнь птиц. В основном я нормально к ним отношусь, пока они не взлетают, — объяснила я, и мое сердце забилось в груди, когда птица влетела в клетку.

— Извини, — повторил Кевин, закрывая дверцу клетки, и я покачала головой.

— Но Хелена сказала, что у тебя тоже был попугай, — вступил в разговор Коннор, и я усмехнулась. — Когда ты была маленькая, — добавил он.

— Да, был. Пока он не влетел в колесо велосипеда. — Я снова задрожала, когда тошнота наполнила мое тело. Кевин и Коннор поморщились, а Томас погладил мою руку большим пальцем.

— Пойдем дальше, — сказал он, вытягивая меня из комнаты.

Я бросила последний грустный взгляд на Боба Марли, но почувствовала облегчение, когда он исчез из поля зрения.

— Где кабинет твоего отца? — спросил Томас, скрестив руки на груди, как только мальчики тоже вышли из комнаты.

Коннор закрыл за собой дверь, а затем обнял меня за шею.

— Идите за мной, — махнул рукой Кевин.

— Почему ты не говорила мне, что страдаешь орнитиофобией? — прошептал Коннор, когда мы шли по узкому коридору.

— Это называется орнитофобия, и я никому об этом не говорила. — Единственные люди, которые об этом знают, — это те, кто видел, как я сходила с ума. Этого было более чем достаточно.

Мы подошли к единственной видимой двери в этой части дома. Кевин вытащил из кармана старый ключ и вставил его в замок.

— Я одолжил его у отца, прежде чем он ушел на работу. — Он улыбнулся, открывая дверь, но прежде чем Томас успел войти, он положил руку на дверной косяк. — Мы должны быть осторожны, — предупредил он. — Если мой отец заметит, что мы были там, — он указал на кабинет, — я уверен, что мне конец. — Он посмотрел на нас по очереди и опустил руку только тогда, когда мы все согласились.

Томас

Кабинет отца Кевина был аккуратной комнатой, в которой было много книг и бумаг. В ней стояли ровно два картотечных шкафа, большой деревянный стол и книжный шкаф. Кинсли решила обыскать более крупный шкаф с десятью ящиками, который стоял в правой части комнаты рядом с книжным шкафом, а Кевин уже обыскивал его. Коннор взялся за меньший шкаф на другой стороне комнаты, а я обыскал стол. Пять ящиков и запертый сейф, который я планировал взломать, как только доберусь до него.

— Кто-нибудь что-нибудь нашел? — Коннор вытащил следующий ящик.

— Нет, — вздохнул Кевин, просматривая одну за другой все книги.

Я поднял глаза на Кинсли, но она была слишком увлечена чтением документов, чтобы услышать вопрос моего брата. Это не имело значения, я знал, что она скажет нам, как только что-нибудь найдет. Я тоже не ответил. Вместо этого я с раздраженным стоном вытащил последний из пяти ящиков. Это должно было быть здесь.

— Кхм. — Кто-то прочистил горло, но я не отрывал взгляда от бумаг.

— Могу я спросить вас четверых, что вы делаете в моем кабинете? — прозвучал тихий вопрос, и я услышал, как что-то с грохотом упало на пол.

Я повернулся к Кевину, откуда донесся шум, и увидел, что он застыл на месте с книгой у ног, прежде чем поднять глаза на шефа. Он выглядел так же, как я помнил из детства. Короткие волосы, серьезный взгляд и вызывающая уважение осанка.

— Пап, я... — начал Кевин, как только пришел в себя, но Кинсли перебила его.

— Мы здесь за материалами дела. — Я бросил на нее взгляд. — Сэр, — быстро добавила она, и шеф поднял бровь.

— Я мог бы отвезти вас всех в участок за кражу со взломом. Даже моего сына. — Он строго посмотрел на Кевина.

— Процесс займет годы. — Я прочистил горло. — Кража со взломом не входит в список приоритетов. Давайте я просто объясню, зачем мы здесь, и...

— Мы можем заплатить, — встрял Коннор, и я бросил на него угрожающий взгляд.

— По одному. — Начальник выпрямился. — Ты. — Он повернулся к Кинсли, и она удивленно приоткрыла губы, прежде чем прочистить горло.

— Мы здесь из-за старого дела, — повторила она. — 129 00009 0429 400, — уточнила она, и я поднял бровь. Она действительно запомнила все это? Мое сердце забилось чаще.

— Вижу, вы хорошо подготовились, — согласился шеф. — Я все еще не понимаю, зачем вам врываться в мой кабинет, а не просто спросить меня. — Его взгляд перемещался между нами четверыми.

— Я... — снова начал Кевин, но его отец остановил его, подняв руку.

— С тобой я разберусь позже. — Он обошел стол и подошел ко мне. — Итак, вы здесь за досье Элизабет Роудс. — Он посмотрел на меня. — Томас? — Я кивнул. — Это значит, что ты, — продолжил он, обращаясь к моему брату, который все еще стоял застывшим перед картотекой, — маленький Коннор. — Мой брат тоже кивнул.

— Да, сэр, — нервно добавил он, и начальник в ответ промычал что-то.

— Видите ли, мой отец, да упокоится он с миром, был одержим делом вашей матери. — Я нахмурился. — В таком маленьком городке ничего особенного не происходит, поэтому это было его «большое дело», как он всегда говорил. Даже после того, как появились очевидцы, он не остановился. Поэтому, когда он умер, он оставил его мне. — Он вытащил ключ из кармана и присел на корточки перед сейфом. Он повернул ключ в замке и вытащил коричневую папку. — Я никогда не думал, что вы двое появитесь за ним. — Он наклонил голову.

— Почему бы нет? — спросил Коннор, не дав мне возможности высказаться, и шеф повернулся к нему.

— Я надеялся, что вы пойдете дальше. В отличие от моего отца. Мне жаль, что все обстоит иначе.

Я вздрогнул.

— Так предыдущий шеф не верил очевидцам? — спросил я.

— Я бы не сказал так. Он просто видел возможность другого исхода. Ничто не указывало на то, что Элизабет осталась в городе.

— Все ее вещи остались, кроме телефона и документов, а ее машина была припаркована у дома...

— Для людей, которые хотят начать жизнь с нуля, нередко оставляют все позади. Но если вы хотите расследовать... — Он положил папку на стол. — Надеюсь, вы найдете ответы, которые ищете. — Он отвернулся от меня к Коннору, а затем направился к двери, оставив папку на столе.

— Вы действительно помогаете нам сейчас? — спросила Кинсли, глядя на папку, и я бросил на нее предупреждающий взгляд, но она даже не обратила на меня внимания. — После того, как мы вломились в ваш офис?

Начальник вздохнул и помассировал переносицу.

— Скажем так, я пришел домой, зашел в свой кабинет, достал старую папку, прочитал ее, а когда пошел за кофе, — он строго посмотрел на нас, — возможно, забыл ее убрать. Она могла пропасть на несколько дней, но не больше. — Он подошел к двери.

— Спасибо, мистер Миллер, — сказал Коннор, когда шеф прошел мимо него.

— Можешь звать меня Айзек. — Глаза моего брата расширились. — Мой сын очень высоко отзывается о тебе, — добавил он, и я поднял бровь. — Это мне напомнило. — Он повернулся. — Кевин, пойдем, я думаю, нам нужно поговорить о конфиденциальности. — Кевин вздохнул, но пошел за отцом.

Как только дверь за ними закрылась, мы втроем переглянулись.

— Он действительно только что одолжил нам дело? — спросила Кинсли, подойдя ближе к столу. — Просто так?

— Он действительно только что разрешил мне называть его Айзеком? — в тот же момент воскликнул Коннор, тоже подойдя ближе. — Он такой классный! — Он улыбнулся, а я закатил глаза, возвышаясь над столом.

Коричневая папка лежала на деревянной поверхности с именем моей матери, написанным на ней, и я нервно вздохнул, прежде чем взять ее и открыть на первой странице. Первое, что бросилось мне в глаза, был небольшой список дел, прикрепленный к бумаге. Я посмотрел на дату на нем. Скорее всего, это была пропавшая страница из ее записной книжки.

— Она забыла вычеркнуть свежие цветы, — пробормотал я и уже собирался взять ручку, чтобы вычеркнуть это, когда Кинсли остановила мою руку.

— Откуда ты знаешь? — спросила она, и я вздрогнул, когда в моей голове мелькнуло изображение фиолетовых цветов на кухонном столе.

— Я помню, что они были там на следующий день.

— Верно. — Кинсли прикусила внутреннюю сторону щеки. — Это пропавшая страница из ее тетради? — Она наклонилась ближе, и я кивнул.

— Пропавшая страница? — Коннор нахмурился.

Кинсли и я синхронно кивнули.

— Из ее тетради, — повторила она.

— Да, ты уже это говорила, но я все еще не понимаю, о чем ты.

— Я же говорил, что мы просматривали вещи, которые были спрятаны в полу, — сказал я. — В одном из ее блокнотов не хватало страниц. — Я сложил нужную бумагу, положил ее в карман и перевернул следующую страницу папки.

— Так полиция их нашла? — спросил Коннор, а Кинсли покачала головой.

— Не думаю. Если бы они их нашли, то не вырвали бы страницы и не положили бы их обратно в пол. Лиззи, вероятно, вырвала их, когда бегала по делам, и эта лежала в доме, когда они... — Ей не нужно было заканчивать фразу. Коннор кивнул и наклонился ближе, когда Кинсли достала из кармана карту.

— Если она была в одном из кафе в тот день, то мы могли бы поспрашивать вокруг, — предложил Коннор. — Может быть, кто-то видел ее и что-то помнит. — Я опустил голову, мои мысли вернулись к цветам. Они были определенно свежими. Она должна была их купить.

— Я не уверена, — сказала Кинсли, разложив карту на столе. — Это было двенадцать лет назад. — Она взяла ручку и нарисовала круг вокруг библиотеки, а затем вокруг дома Ли, отметив маршрут Лиззи. — Но есть вероятность, что у них еще есть записи с камер наблюдения, — добавила она. — В некоторых местах их хранят десятилетиями.

— Верно, — пробормотал Коннор.

— Например, в библиотеке. Мы могли бы проверить и их, — добавила Кинсли.

Обе эти идеи были рискованными, но попробовать не помешало бы.

— Я обещала Алие, что все равно с ней встречусь. А после этого, может, мы могли бы заглянуть в библиотеку? — Она закусила нижнюю губу, пока думала. — Я спрошу Кору, может, она сможет нам помочь с помощью своей мамы.

Я скрыл улыбку. Умная девочка

Кинсли

Когда мы с Томасом ворвались в кафе, оно было переполнено людьми. Я огляделась в поисках Алии и заметила ее в темном углу, сидящую с Корой. Они хихикали. Мы с Томасом обменялись взглядами, после чего он повернулся и сел за другой столик. Алия подняла голову и помахала мне рукой, приглашая подойти. Я выдохнула и напомнила себе о своей главной задаче. Библиотека.

— Извини, я опоздала. — Я села за круглый стол.

— Ты как раз вовремя. — Алия улыбнулась.

— Мы как раз говорили о Бракстоне. — Кора наклонилась ближе, отпивая глоток из своего стакана.

Я подняла бровь.

— Бракстон, Бракстон? — Девушки синхронно кивнули, а затем Кора повернула экран своего телефона ко мне.

В истории Бракстона в Instagram была фотография разорванного цветка с подписью:«Похоже, девушки теперь не любят цветы».

— Он все еще пытается привлечь внимание Саманты, — объяснила Алия.

— У нее проблемы с цветами? — я усмехнулась, вспомнив, как видела ее на днях, занимающейся садоводством возле беседки.

— Она...

— Привет, — прервал нас девичьи голос, и я подняла глаза и увидела Лайлу, сестру Алии, которая остановилась у нашего столика. — Тебе что-нибудь принести? — спросила она меня, поскольку другие девушки уже держали в руках свои напитки.

— Просто холодный кофе, пожалуйста. — Лайла улыбнулась мне, затем взглянула на свою сестру и ушла.

Алия фыркнула.

— Она снова злится на меня. — Она вздохнула. — Вчера вечером я должна была закрывать, но оставила дверь открытой, пока на две минуты поднялась наверх за телефоном. Кто-то воспользовался этим моментом, чтобы проникнуть в кафе и украсть записи с камер наблюдения.

Я широко раскрыла глаза.

— Все? — спросила я, и Алия кивнула. — Черт.

— Что? — Она нахмурилась, затем ее глаза округлились, и она резко вдохнула. — Ты же не думаешь, что...?

Мое сердце забилось в груди.

— Я... — Я оглянулась на Томаса. Его глаза были прикованы ко мне, тело напряжено, он подносил к губам маленькую кофейную чашку. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что он пил черный кофе. Единственный, который он любил. — Мы нашли остальную часть досье Лиззи, и к нему был приложен список дел на тот день. — Девушки наклонились ближе, и я тоже. — Судя по всему, она посетила библиотеку и кафе. Не может быть совпадением, что кассеты были украдены за день до того, как мы смогли получить эту информацию.

— Так ты думаешь, что она пришла сюда в тот день? — спросила Алия.

— Возможно. Это объясняло бы, почему они украли кассеты.

— Если это было в папке. Полиция не провела расследование? — спросила Кора, и я вздохнула.

— В папке не было ничего об этом. И вообще ничего. Только остальные официальные документы. Но мы спросили мистера Миллера, прежде чем прийти сюда, и он сказал, что дело было закрыто слишком рано, чтобы они могли что-то сделать. После того, как появились свидетели, на этом все закончилось. Но, по-видимому, предыдущий шеф был неравнодушен к этому делу; он хранил файл у себя дома...

— Па Лэнс? — улыбнулась Кора, а я нахмурила брови.

— Почти все в городе называли его Па, потому что он был как старый ангел-хранитель города, — объяснила Алия, увидев мое сбитое с толку выражение лица.

Хорошо.

— Да, дедушка Кевина, возможно, расспрашивал людей, но ничего не выяснил. К сожалению, Айзек не смог ничего сказать по этому поводу. Он не нашел ничего другого, когда просматривал вещи своего отца.

— Кто-то мог украсть улики, — предположила Кора, и я кивнула. Мы тоже пришли к такому выводу.

— Да, это возможно, но лучше всего будет, если мы будем относиться к этому как к несуществующему и сами пройдем все этапы. — Это напомнило мне. — Мне нужно поговорить с твоей сестрой. — Я встала. — Может, после этого мы пойдем в библиотеку?

— Я обещала маме, что все равно загляну к ней, — согласилась Кора, улыбнувшись мне тепло.

Отлично.

Похоже, мы все-таки пойдем по идее Коннора. Я подала знак Томасу, и он встал, встретив меня на полпути.

— Что случилось? — спросил он, и я огляделась по кафе в поисках Лайлы.

— Кафе ограбили, — объяснила я. — Кто-то забрал все записи с камер наблюдения.

— Черт, — пробормотал он в тот момент, когда Лайла вышла из другой двери.

— Лайла, — позвала я. — Можно с тобой поговорить? — спросила я, глядя на Томаса, пока Лайла ставила поднос, который несла.

— Так мы теперь пойдем по плану Коннора? — пробормотал Томас, и я кивнула.

— Да? — Лайла посмотрела на меня с недоумением.

— Это прозвучит очень странно, но ты не работала здесь около двенадцати лет назад? — спросила я, ковыряя ногти.

Лайла нахмурила брови и кивнула.

— Да, это был мой первый год работы здесь.

Я взглянула на Томаса. Пока все идет хорошо.

— Я знаю, что это немного натянуто, но ты не помнишь Лиззи Роудс? Она...

— Исчезла, — закончила Лайла, и я кивнула, удивленная тем, что она не использовала слово «сбежала». — Все в городе знают ее историю, и она проводила почти каждое утро в кафе.

Должно быть, она заметила что-то еще на моем лице, потому что начала объясняться.

— Тем летом она проводила здесь много времени, — сказала она, сжимая губы. — Она всегда говорила о своих сыновьях, поэтому я никогда не могла поверить, что она могла их бросить, — сказала она, и я кивнула, прежде чем взглянуть в сторону Томаса, но он был с бесстрастным выражением лица.

— Она случайно не приходила сюда шестого июля? — спросил Томас, и Лайла сердито посмотрела на него.

— В этот день она пропала, — добавила я.

— Я не уверена, но я могу спросить маму, она разговаривала с Па Лэнсом через несколько недель.

Недель? Это было определенно после того, как дело было закрыто.

— Мы можем с ней поговорить? — спросил Томас, и я покачала головой.

— Они в командировке. — Я вспомнила, что Алия сказала о кофейных зернах.

Лайла кивнула.

— Я могу попробовать связаться с ними, но это может занять несколько дней.

— Ничего страшного, — сказал Томас.

— Мы можем подождать, — добавила я.

— Хорошо, тогда я поговорю с ними. — Лайла улыбнулась.

Наконец-то мы продвинулись вперед.

— Спасибо, — сказала я, направляясь к выходу. — Можешь позвонить нам, когда что-нибудь узнаешь? — Я спросила, и она кивнула. — У Алии есть мой номер. — Лайла протянула мне холодный кофе, о котором я совсем забыла, и похлопала меня по руке.

— Я позвоню, как только получу ответ. — Она улыбнулась, а затем пошла выполнять другой заказ.

Я поставила кофе на прилавок, достала из кармана карту города и обвела кружком кафе Sunnyside Hideout.

— Ты так сексуальна, когда вживаешься в роль детектива, — пробормотал Томас, играя с прядью моих волос.

— Заткнись, — хихикнула я, кладя карту обратно в карман.

— Что происходит? — Кора и Алия остановились рядом с нами. — Круэлла чем-нибудь помогла? — спросила Алия, и я широко раскрыла глаза и рассмеялась.

— Да, Лайла помогла. Она свяжется с нами через несколько дней, надеюсь.

— Так мы идем или нет? — спросил Томас, отталкиваясь от стойки.

Мы втроем переглянулись.

— В библиотеку, — сказала Алия, выходя вперед и выходя на жаркую улицу.

Кинсли

Мы поднялись по длинной лестнице, ведущей к огромной двойной двери библиотеки с большой вывеской «Библиотека Колдуотер» над ней. Дверь скрипнула, когда мы ее открыли, и снова, когда закрылась за нами. Мама Коры сидела за стойкой и читала старую книгу.

— Так что, мы просто попросим ее показать нам старые записи с камер наблюдения, чтобы посмотреть, что делала твоя мама? — прошептала я, и Томас кивнул.

— Это была твоя идея, Сэйдж. Если не сработает, у нас еще есть план Б. — Он ухмыльнулся, а я нервно покусывала ногти.

— Привет, мам. — Кора поспешила вперед, а мы с Томасом переглянулись.

— Сьюзи, — поздоровалась с ней Алия, положив подбородок на прилавок.

— Почему у меня такое ощущение, что вы что-то хотите? — мама Коры, Сьюзи, приподняла бровь, и на ее губах появилась небольшая улыбка.

— Не знаю, может, ты суеверна, — ответила Кора, и ее мама тихонько рассмеялась.

— Конечно, давайте, выкладывайте.

Кора оглянулась, и Алия подозвала нас поближе. Я глубоко вздохнула.

— Конечно, Коннора нет с нами, когда нам нужен его шарм, — прошептала я, прежде чем мы подошли на расстояние слышимости, и Томас погладил мою обнаженную спину.

— У меня есть шарм, — ответил он, и я закатила глаза, улыбаясь.

— Есть, но он мрачный. — Я посмотрела на него, и он поднял бровь.

— Это проблема?

Прежде чем я успела ответить, мы подошли к прилавку, и Томас прочистил горло.

— Мам, мы подумали, что ты могла бы нам помочь, — сказала Кора.

Мама Коры оглядела нас с ног до головы. Она была точной копией своей дочери, с большими голубыми глазами и розовыми щеками.

— Как именно? — подозрительно спросила она, а Кора и Алия посмотрели на меня сбоку.

Я посмотрела на Томаса, который с самодовольной улыбкой ждал, что я придумаю.

— Есть ли возможность проверить записи с камер видеонаблюдения за 6 июля 2009 года? — спросила я, прочистив горло и положив руки на высокий стол.

Мама Коры нахмурила брови, приоткрыв губы.

— Извини, но я не думаю, что это возможно. — Она улыбнулась мне грустно. — Могу я чем-нибудь еще помочь? — спросила она, но я покачала головой.

— Но, мама, — попыталась Кора. — Это же не так сложно, мы все сделаем, пока ты не успеешь оглянуться.

— Пожалуйста, Сьюзи. Позволь нам их проверить, — вступила Алия высоким голосом, но мама Коры покачала головой.

— Это действительно не в моей компетенции, — ответила она. — Мне очень жаль.

— Видишь, — прошептал Томас мне на ухо, и я задрожала, выдохнув с досадой. — Так что, план А в силе? — спросил он с ухмылкой, и я закатила глаза, доставая телефон.

— Ты имеешь в виду план Б.

— Нет, это всегда был мой план А.

Кора и Алия остались, чтобы помочь Сьюзи с чем-то, а Томас и я пошли к выходу.

— Расслабься, Сэйдж. — Его горячее дыхание щекотало мою щеку. — Я же говорил, что это не сработает. — Я фыркнула и открыла сообщения на телефоне.

— Ты учишься на юриста. Как ты мог придумать такое? — Я покачала головой, и Томас хрипло рассмеялся, когда мы вышли на солнечную улицу.

— Потому что, — его голос был низким, когда он говорил, и у меня защекотало в животе. — Если ты знаешь последствия чего-то и как с ними справиться, они тебя не пугают.

Я сморщила нос.

— Это очень по-йодовски с твоей стороны, — сказала я.

— Спасибо, — гордо ответил он, и я снова посмотрела на свой телефон.

Я хотела создать групповой чат, чтобы не спрашивать всех по отдельности о плане Томаса. Он хотел сделать это в одиночку, ну, только со мной и Коннором, но это была безрассудная идея. Были люди, которые знали об этом городе гораздо больше, и даже библиотека была готова нам помочь. Я уже собиралась начать добавлять имена, когда заметила другой групповой чат ниже. Я нахмурилась и щелкнула по нему.

Мистическая корпорация (версия Бракстона), — прочитала я название группы, нахмурившись. Бракстон создал групповой чат, было написано в середине экрана.

БРАКСТОН

Если мое имя в вашем телефоне не Король Бракс, Большой Ли, Король Ли или Большой Би, серьезно подумайте о том, чтобы его изменить.

САМАНТА ДЖОНС

Что это?

БРАКСТОН

Групповой чат для банды Скуби-ду, очевидно.

КОН

О, Кинс это понравится, и тебе тоже.

Он был прав, мне понравилась отсылка к Скуби-Ду.

КЕВИН М.

*фото попугая*

БРАКСТОН

Понравится? Мы и так уже лучшие друзья.

БРАКСТОН

Осталось только пожать друг другу руки, но это тоже произойдет.

— Но он тебе нравится? — прошептал Томас, и я скрыла улыбку.

— Осторожно, а то будет казаться, что тебе не все равно, — поддразнила я.

— Мне не все равно. — Он обнял меня за талию, и я сжала пальцы ног, а в животе затрепетали бабочки.

АЛИЯ

План с библиотекой провалился.

БРАКСТОН

КАКОЙ ПЛАН С БИБЛИОТЕКОЙ?

БРАКСТОН

Меня опять обходят стороной?

КОРА Х.

*фотография стопки книг*

КОРА Х.

Мы хотели посмотреть старые записи с камер наблюдения.

КЕВИН М.

Сьюза не согласилась?

КЕВИН М.

*Сьюзи

Что вы скажете о взломе? Конечно, из благих намерений.

БРАКСТОН

Я за, без вопросов, кроме «КАКОЙ ПЛАН ПО БИБЛИОТЕКЕ???»

КОН

Мы нашли список дел в мамином деле и хотим его выполнить.

КЕВИН М.

Если мой отец нас поймает, я сбегаю.

АЛИЯ

Мы за!

САМАНТА

*поставила лайк*

Встречаемся в 23:00 перед библиотекой.

Я убрала телефон.

— Все готово, — прошептала я, поворачиваясь к Томасу.

— Ты выглядишь удивленной.

Я пожала плечами.

— Я никогда не думала, что буду взламывать библиотеку. Особенно с тобой, — ответила я, и он ухмыльнулся.

— Уверен, есть еще много вещей, которые ты не могла бы себе представить со мной. — На его губах появилась кривая улыбка, и у меня подкосились колени. — Не я, — добавил он через мгновение, и я сглотнула. — Я тысячу раз, если не больше, представлял себе все грязные вещи, которые я с тобой делал. — Он укусил меня за нижнюю губу, и по моему телу пробежала дрожь. Отпустив меня, он оставил маленький поцелуй на месте, где его зубы впились в мою кожу, затем обошел меня, открыл дверь машины и подождал, пока я не села.

Как только дверь за мной закрылась, я выдохнула, пытаясь успокоиться, пока он тоже садился в машину.

Теперь нам оставалось только дождаться нужного момента.

Кинсли

Библиотека, покрытая тенями, выглядела точно так же, как и в середине дня, но что-то все же казалось другим. У меня волосы на затылке встали дыбом, когда Кора открыла большую деревянную входную дверь ключами своей матери. Мы вошли внутрь, и тьма окружила нас. Неправильно было так легко проникнуть в учреждение, но мы все же оказались здесь. Я включила фонарик на телефоне и огляделась по пустому коридору. Почему-то мне здесь нравилось еще больше. Мне пришла в голову мысль о книжном клубе для ночных сов, который проводится в библиотеке глубокой ночью, прежде чем я снова сосредоточила свое внимание на окружающей обстановке.

— Так мы просто войдем и уйдем? — прошептала Кора, спеша за мной, но ее голос все еще эхом разносился по высоким стенам.

— Почти, — ответила я. — Сначала посмотрим кассету. Потом уйдем. — Она опустила голову.

— Я подожду вас снаружи. — Она взглянула на дверь, через которую мы вошли. — Мне будет спокойнее, если я буду следить, не идет ли кто-нибудь, — объяснила она, и Алия сжала губы.

— Если бы Боб Марли был здесь, он мог бы присмотреть, — вставил Кевин с улыбкой. — Я научил его предупреждать меня, если кто-то идет, когда я хочу играть в игры, а не делать домашнюю работу. — Коннор фыркнул.

— Если бы он был здесь, то Кинсли осталась бы здесь, — добавил он, и я сделала ему гримасу.

— Кто такой Боб Марли? — спросила Саманта, скрестив руки на груди в вишнево-красной кофточке, и Кевин обиженно вздохнул.

— Его попугай, — вступил в разговор Томас, прислонившись к стене.

— Он не просто попугай, — сказал Кевин. — Он зеленощекий ара. — Бракстон поморщился.

— Я думал, у тебя большая птица, типа страуса, — сказал он, и Кевин широко раскрыл глаза.

— Зачем мне страус? — он нахмурился.

— А почему бы и нет? — возразил Бракстон. — Уверен, он будет лучшим дозорным, чем попугай. — Кевин ахнул.

— Он не просто...

— Попугай, — сказали мы в унисон, и он поднял глаза к потолку.

— И почему Кинсли осталась бы, если бы, — Бракстон посмотрел на него авторитетно, — Боб Марли был здесь? — Кевин взглянул на меня.

Я сжала губы, пытаясь найти способ обойти вопрос.

— У нас есть дела поважнее, чем разговоры о птичке. — Томас оттолкнулся от стены, избавив меня от необходимости отвечать.

— Он прав, я напишу вам, если кто-нибудь придет. — Кора передала ключи Алие и поспешила обратно к входу.

— Она боится, что мама узнает. — Алия вздохнула в тот момент, когда Бракстон окликнул ее:

— Используй групповой чат.

— Кто-нибудь знает, где хранятся кассеты? — спросила я, и Саманта подняла руку.

— Я знаю. — Все глаза обратились к ней. — Что? Я работала здесь несколько недель. — Она сжала свои красные губы. Затем она повернулась, чтобы показать нам дорогу.

— Я буду рядом с тобой, — последовал за ней Бракстон. — Ой, подождите, я забыл, — громко добавил он, остановившись, и мы все замерли, когда его голос эхом отозвался от стен библиотеки. — Я принес одинаковые кепки, — сказал он, и я нахмурила брови. Думаю, все мы нахмурились, потому что Бракстон сделал недовольное лицо. — Если кто-то нас увидит, козырек скроет наши лица, — объяснил он, постучав по одному из козырьков бейсболок, когда доставал их из своего черного рюкзака с Человеком-пауком.

— А маска не была бы лучше? — спросила Саманта, и Бракстон поднял глаза к потолку.

— Может быть, — ответил он. — Но это выглядит гораздо круче.

Кевин покачал головой.

— Да, я не уверен, Бракс, — ответил он, а Коннор, сидящий рядом, усмехнулся.

— Мне они нравятся, — сказал он, поглаживая свои светлые кудри.

Мне они тоже нравились. Я обожала бейсболки, особенно в дни, когда у меня не ладилась прическа.

— Видишь. Не суди их только потому, что они из сувенирного магазина. Отчаянные времена требуют отчаянных решений, — сказал Бракстон.

— Можем мы просто пойти? — нетерпеливо пробурчал Томас, выхватив из рук Бракстона черную кепку с вышитой на передней части надписью «Колдуотер 1823» и устремившись вперед. — Думаю, это на втором этаже, — добавил он, не оборачиваясь, и Саманта кивнула.

— Мне тоже нравится, — согласилась Алия с Коннором, выхватив кепку из рук Бракстона и надев ее на свои заплетенные волосы.

Бракстон улыбнулся нам понимающе, когда мы все надели кепки. Остальные пошли вперед, но я оглянулась назад, к входу. Я надеялась, что с Корой все в порядке.

— Ты идешь? — услышала я голос Коннора и обернулась, увидев, как он спускается по лестнице.

— Да. — Он подождал меня, и мы поднялись на второй этаж. — Не волнуйся, я буду рядом с тобой. — Он подражал Бракстону, толкнув меня локтем в бок. Томас ждал нас на верху лестницы, и — черт, Бракстон был прав; темная кепка действительно скрывала его лицо... как и тени. Он выглядел устрашающе в хорошем смысле этого слова, и у меня сжалось сердце. Мы втроем догнали остальных, и Саманта повела нас в другой темный коридор, прежде чем внезапно остановиться.

— Вот оно. — Она указала на простую деревянную дверь, и Алия поспешила вперед, бряцая ключами в руке.

Мы все отошли в сторону, давая ей место, пока она пробовала каждый ключ с большого брелка, но ни один из них не подходил.

— Отлично, — вздохнул Коннор, оглядываясь по сторонам.

— Дайте я попробую. — Саманта подошла к двери и вытащила из волос булавку. Она наклонилась, и я услышала щелчок, прежде чем она повернула ручку и открыла дверь. Мы все посмотрели на нее с поднятыми бровями, но она только пожала плечами. — Что? — спросила она. — Мой брат все время запирал меня снаружи. — Она вошла в комнату и снова вставила булавку в свои каштановые волосы.

Алия и Бракстон последовали за ней сразу перед Коннором и Кевином, оставив меня и Томаса последними, кто переступил порог. Я взглянула на него из-под лобья, сжав губы в тонкую линию.

— Перестань смотреть. — Он взглянул на мои губы, прежде чем снова повернуть голову вперед. — В последнее время мне не хватает самоконтроля, — добавил он, и я скрыла улыбку, поправив черную кепку на голове.

— Кто-нибудь знает, как это работает? — спросил Кевин, вынимая кассету из коробки.

Я наконец оглядела маленькую комнату, в которой мы оказались. На полках лежали многочисленные кассеты, а повсюду стояли большие коробки с одной и той же надписью: «Кассеты». На каждой из них была написана дата.

— Нам нужен видеомагнитофон, — Бракстон оглядел комнату.

— Что? — Алия нахмурила брови.

— Видеомагнитофон, — пояснила Саманта, и Алия сделала гримасу.

— Понятно, — сказала она, но по ее лицу было видно, что она понятия не имеет, о чем они говорят.

— Вот. — Томас снял с одной из верхних полок большую пыльную коробку с изображением старого видеомагнитофона.

— Он работает? — спросил Бракстон, подойдя ближе, и Томас бросил на него скучающий взгляд, прежде чем поставить коробку рядом со старым компьютером.

— Я знаю ровно столько же, сколько и ты, — ответил он, и Бракстон закрыл рот.

— Верно. — Он поправил кепку, прежде чем открыть крышку коробки и вытащить видеомагнитофон. — Теперь пусть Би проявит свое волшебство, — пробормотал он про себя, и я усмехнулась, за что получила от него подмигивание, а Томас покачал головой.

Бракстон вытащил из коробки кучу старых кабелей и начал подключать их к компьютеру и видеомагнитофону.

— Кто-нибудь уже нашел кассету? — спросила Алия, и Кевин поднял свою татуированную руку.

— Вот, — сказал он, передавая ее Томасу.

— Понял. — Бракстон выпрямился через несколько минут и повернулся. — Эти руки, — он остановился между мной и Самантой и обнял нас за шею, — они... — Он хотел продолжить, но Томас прервал его гневным взглядом.

— Будут сломаны, если ты оставишь их там, где они сейчас, — тихо сказал он, прежде чем вставить кассету в видеомагнитофон, и я почувствовала теплое, приятное ощущение в животе.

Я обменялась взглядом с Бракстоном, пока Саманта выскользнула из-под его руки.

— Твой парень страшный, — прошептал он, опуская руки.

— Он не мой парень, — ответила я, и он поднял бровь.

— Я все равно рад, что он не дал мне закончить. Я собирался предложить секс втроем, — пошутил он, и Саманта отошла от него подальше.

— Не думаю, что так ты ее завоюешь.

Бракстон пожал плечами.

— Возможно, ты права. — Он щелкнул пальцами. — Но я все равно попробую, — добавил он, и я кивнула.

Бракстону стоит поделиться своей уверенностью в себе.

— И я просто шучу. — Он понизил голос, как будто делился большой тайной. — В каждой группе нужен комик. Веселый помощник. — Он толкнул меня локтем, и я усмехнулась, на что он отреагировал взглядом, который говорил: Видишь?

На компьютере внезапно появилось слово «загрузка», и мы подошли ближе к тем, кто стоял рядом. Экран изменился, и в поле зрения появился главный зал библиотеки. Томас что-то щелкнул, и фильм ускорился.

Мы были примерно на двух часах на пленке, когда Томас остановил клип, и мы все затаили дыхание, наблюдая, как женщина входит в дверь. Лиззи была узнаваема даже на старой черно-белой пленке, и мы наблюдали, как она спешит к небольшой комнате с компьютерами.

— Блядь, — пробормотал Томас. — Это будет на другой пленке.

Мы все двинулись одновременно. С таким количеством неорганизованных кассет это было похоже на поиск иголки в стоге сена. Я уже пересмотрела как минимум двадцать кассет, когда Алия вскрикнула.

— Нашла, — крикнула она, поднимаясь и поднимая кассету. — Нашла.

Мы все собрались вокруг монитора, и Томас поменял две кассеты, прежде чем найти момент, когда его мать вошла в другую комнату. Теперь мы видели ту же самую комнату, в которой читали интервью на днях. Дверь открылась, и вошла Лиззи. Она поспешила к одному из столов и села перед компьютером. Она сидела спиной к нам, но экран был все еще виден.

— Что она делает? — Коннор наклонился ближе.

— Не можешь увеличить изображение? — спросила Саманта.

Томас покачал головой.

— На этом старом дерьме? Нет, не могу.

Я взглянула на Бракстона.

— Я мог бы взять его домой и попробовать кое-что, — предложил он, и Томас вынул кассету из видеомагнитофона.

— Сколько времени это займет? — спросил он, передавая кассету Бракстону, который пожал плечами.

— Я подготовлю ее к завтрашнему дню. — Он улыбнулся с лукавством в глазах. — Специально для тебя. — Он подмигнул.

Томас поднял бровь.

— Спасибо, — ответил он, и это был четвертый раз, когда я слышала, как он произносит это слово.

Кинсли

Я нахмурилась, глядя на экран монитора Бракстона. На улице уже стемнело, когда он написал в групповом чате, что ему удалось сделать более четким изображение с камеры, которое мы получили из библиотеки. Теперь, собравшись вокруг игрового компьютера Бракстона — или, скорее, хакерского уголка с разноцветными светодиодными лампочками — мы все могли увидеть то, на что смотрела Лиззи в тот день. Это была газета из Ньютона с датой 1997 года, написанной вверху.

Почему она смотрела на это?

— Это только первый кадр. — Бракстон набрал что-то на клавиатуре, и картинка изменилась, а Лиззи продолжала читать газету на мониторе.

— Прощай, Диана, — прочитала я, прежде чем кадр снова сменился.

— Теперь мы поговорим, — Бракстон щелкнул пальцами и встал, уступая место Томасу. — Это была последняя страница, которую она прочитала, и она специально увеличила эту статью. — Я нахмурилась и наклонилась ближе к экрану рядом с головой Томаса.

На странице была небольшая фотография. Это было одно из тех объявлений о рождении ребенка, когда родители присылают фотографию с короткой историей в газету, а та печатает ее на следующий день за хорошие деньги. Фотография была черно-белой, но я все же смогла разглядеть молодую улыбающуюся девушку с ребенком на руках и мужчину, который, как я предположила, был, вероятно, отцом ребенка, обнимающего их обоих сзади. Мое внимание привлекло то, что я не могла отделаться от ощущения, что уже видела эту фотографию где-то еще. Мужчина и женщина выглядели примерно нашего возраста, что было для меня немного пугающим, так как я не могла представить себя с детьми еще как минимум несколько лет.

Под фотографией было написано:

Итан Боуман, родился 29 октября 1997 года, сын Гиацинт Купер Боуман и Филип Боуман.

— Почему твоя мама смотрела газету из Ньютона за 1997 год? — спросил Кевин, а Коннор, сидевший рядом со мной, пожал плечами.

— Можно это распечатать? — Томас посмотрел на Бракстона, который кивнул и поспешил выйти из комнаты.

Где я могла видеть эту фотографию?

— Тебя что-то беспокоит, — голос Томаса вырвал меня из раздумий.

Он встал с игрового кресла Бракстона и наклонил голову, изучая меня своими темными глазами.

— Я не могу избавиться от ощущения, что я уже видела эту фотографию, — ответила я, прикусив внутреннюю сторону щеки. — Просто не могу вспомнить, где. — В моем голосе слышалось разочарование.

Томас нахмурился, и на его губах появилась небольшая улыбка.

— Что? — спросила я, скрестив руки на груди.

Он покачал головой и отвернулся, но я все еще видела его улыбку.

— Что? — повторила я, раздраженно выдохнув.

— Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты будешь в чем-то не уверена, — ответил он, и я вздохнула. — Ты действительно заставила меня поверить, что можешь запомнить все, да? — Я обиженно вздохнула.

— Я могу. — Я сморщила нос.

— Но ты не можешь. — На его губах появилась злая улыбка. Он наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Где ты видела эту картинку, Сэйдж? Поработай своими серыми клетками, — подразнил он, прикоснувшись носом к моему, как раз в тот момент, когда Бракстон вбежал обратно в комнату.

— Кто такая Сэйдж? — услышала я его вопрос, но все мое внимание было сосредоточено на Томасе.

Я поняла, что он пытается разблокировать мои воспоминания, раздражая меня, что, к его чести, обычно срабатывало, когда он делал это в школе, но сейчас...

Я закрыла глаза, пытаясь представить, где я могла увидеть эту картинку, но просто не могла вспомнить.

— Вы что в ролевые игры играете? — спросил Бракстон, и я еще сильнее зажмурила глаза.

— Это прозвище, — услышала я ответ Коннора.

— Не знаю, — простонала я, открывая глаза и отходя от Томаса. — Но я узнаю, — пробормотала я, поворачиваясь к Бракстону.

— Вот. — Он протянул распечатанный лист Томасу, который благодарно склонил голову. — Если я могу чем-то помочь... — начал он, но Томас перебил его.

— Я напишу в групповом чате, — сказал он, и губы Бракстона изогнулись в победной улыбке.

— Хорошо. — Он улыбнулся, прежде чем проводить нас.

На обратном пути к дому Роудсов дороги были необычно темными. Я сидела на пассажирском сиденье, а Коннор и Кевин дурачились на заднем. Я в основном сосредоточилась на дороге, но некоторые из их разговоров доходили до моих ушей, и я слышала, как из их уст вылетали такие слова, как «люблю» и «малыш». Было странно, насколько пусты были дороги, и я должна была постоянно напоминать себе, что это маленький городок после часа ночи, чтобы почувствовать себя немного лучше от того, что он был таким... ну, мертвым.

Мои мысли все еще были заняты фотографией семьи, и я пыталась понять, где я ее видела, пока мои глаза были сосредоточены на лесу рядом с нами. Была звездная ночь, ну, почти каждая ночь здесь была звездной, но сегодня она действительно привлекла мое внимание. Между тем, как я смотрела на лес, небо и пыталась понять, откуда взялась эта фотография, я не заметила машину, которая ехала к нам по дороге, пока не стало почти слишком поздно. Томас резко повернул руль, и я быстро повернула голову, чтобы прочитать номерной знак, но было слишком темно.

— Все в порядке? — спросил он, остановив машину и посмотрев в зеркало заднего вида.

— Да. — Я выдохнула. — Я не смогла разглядеть их номерной знак. — Я следила за машиной глазами.

— Что это было? — Коннор тоже оглянулся назад. — Они чуть не спровоцировали аварию, разве им не следует остановиться? — спросил он, и Томас стиснул зубы.

— У них были включены противотуманные фары, и... — Он снова завел двигатель. — Я не думаю, что это была случайность.

Когда я увидела дом между деревьями, у меня сжалось сердце, и ладони стали потными. Я задрожала, выйдя из машины и оглядевшись в окружающей темноте. До этого я могла думать только о теплой ванне, но теперь...

Мы вчетвером поднялись по лестнице на крыльцо, и Томас открыл нам входную дверь. Я чувствовала себя слишком уставшей, чтобы даже говорить о том, что только что произошло, и моя голова все еще не могла отпустить фотографию семьи, поэтому вместо того, чтобы пойти в гостиную посмотреть фильм, на чем настаивал Коннор в качестве терапевтической сессии, я пошла наверх. Я услышала шаги Томаса за спиной на лестнице и увидела, как он исчез за дверью своей комнаты, прежде чем я вставила ключ в свою, открыла ее и сделала то же самое. Мне не хотелось включать свет, потому что все, что я хотела, — это принять душ и лечь спать. Я пошла к кровати в темноте, наконец слишком уставшая, чтобы беспокоиться или бояться, и начала искать простыню для пижамы, когда почувствовала что-то теплое на ладонях. Я нахмурилась и снова потрогала это, а затем с криком отскочила назад. Я почувствовала не только тепло, но и что-то мокрое. Мокрое и твердое. Меня охватила паника. Руки чесались, когда я отступала к стене, ища локтем выключатель света. Сердце колотилось в груди, а я чувствовала, как жидкость стекает по моим рукам. От страха слезы навернулись на глаза, и я начала придумывать в голове разные сценарии того, что было на кровати. Что было на моих руках. Наконец я нашла выключатель и, затаив дыхание, нажала на него.

Из моего горла вырвался звук, когда мой взгляд остановился на красных пятнах на белых простынях. Кровь. Очень много крови. И перья. Зеленые перья, покрывающие белую простыню. Мои глаза расширились. Это было повторение истории с доктором Ватсоном и велосипедным колесом. У меня закружился живот, и я прикрыла рот рукой, чтобы не блевать, но забыла про кровь. Я почувствовала горячую жидкость на губах и попыталась ее стереть, но это только ухудшило ситуацию. Рядом со мной открылась дверь, и Томас ворвался в комнату с беспокойством в глазах.

— Что случилось, что... — он замолчал, когда заметил кровь на мне.

— Она не смывается. Она не смывается, — повторила я, задыхаясь.

Я чувствовала ее запах под носом, где она осталась от моих рук. Томас снял свою белую футболку и вытер мне рот. Я снова сглотнула и поняла, что все это время плакала.

— Все в порядке, детка, ты в порядке. — Он попытался вытереть кровь с моих рук, но они остались красными.

Красными. Красными. Красными.

Я покачала головой, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями, когда услышала приближающиеся шаги. Я широко раскрыла глаза, и Томас на мгновение посмотрел мне в лицо, прежде чем закрыть за нами дверь.

— Томас. — Коннор раздраженно постучал. — Ты звал, — добавил он, и Томас прислонился лбом к моему.

— Можно его впустить? — спросил он успокаивающим голосом, но я могла только кивнуть, зрение у меня помутилось.

— Ты можешь войти. Но ты, Миллер, останься снаружи.

Я выдохнула, и у меня снова закружился живот. Коннор проскользнул в комнату, и я сделала шаг назад, колени у меня дрожали.

— Что... — начал он, затем заметил мои заплаканные глаза, а потом кровь на моих руках. — Что, черт возьми, случилось, Кинсли? — Он взял мои мокрые руки. — Ты в порядке? Она в порядке?

Томас кивнул в сторону кровати, и я отвернулась к стене. Это не помогло. Я все еще видела перед глазами скрученное тело зеленого попугая на простынях и почувствовала, как рвота поднимается в горле.

— Что за херня. Это... — Краем глаза я видела, как Томас кивает, крепко обнимая меня. — А что это? — добавил Коннор.

— Черт. — Томас отпустил меня.

Я повернулась, чтобы посмотреть, на что они смотрят. В ушах зазвенело, когда в них прилила кровь. На моей кровати лежала мертвая птица. Я почувствовала, как кто-то схватил меня за подбородок, и следующее, что я увидела, были темные глаза Томаса, который держал мою голову на месте. Его губы шевелились, и я знала, что он говорит со мной, но я не слышала его. Я онемела. Мне казалось, что мое тело впадает в шок. Я пыталась дышать, но мои легкие казались слишком маленькими. Я видела, как Коннор что-то делает у кровати, но я отвернула глаза, чувствуя, что меня тошнит. Томас обнял меня и поднял на руки, вынося из комнаты. Я не могла пошевелиться; я даже не была уверена, что моргаю. Все, что я видела, — это искривленное тело Боба Марли на кровати, а затем моего детского волнистого попугая на бетоне. Оба были окружены окровавленными перьями и костями. Маленькими, сломанными костями.

Я услышала, как закрылась дверь, прямо перед тем, как мои ноги снова коснулись холодного пола. Я сделала дрожащий вдох, вдыхая аромат груди Томаса — сандаловое дерево, кедр и гель для душа — прежде чем открыть глаза. Его глаза тоже были прикованы ко мне, он изучал меня, откидывая прядь волос за мое ухо. У него были красивые глаза. Темные, они были такими темными, такими успокаивающими, что я обрела в них покой. Он подошел к ванне и открыл кран. Затем он направил меня к умывальнику и смыл с моей кожи остатки крови. Я смотрела с комком в горле, как красноватая вода исчезала в сливном отверстии.

— Могу я снять с тебя одежду? — Он повернул меня к себе и погладил по подбородку.

Я кивнула стеклянными глазами, и он снял с меня топ. Все внимание Томаса было сосредоточено на том, чтобы освободить меня от одежды, и я никогда не чувствовала себя более благодарной. Я даже не почувствовала холода, когда последний кусок ткани покинул мое тело и упал на пол. Томас развернул меня и помог сесть в ванну. Я подтянула ноги к груди и опустила голову на колени, пока теплая вода медленно наполняла пространство.

— Наклонись назад, — тихо сказал Томас, и я так и сделала.

Я просто сидела там, чувствуя себя грязной в чистой воде, пока Томас мочил мои волосы душем, когда я услышала душераздирающий вой, и рыдание вырвалось из моих губ.

— Все в порядке, — успокаивал меня Томас, массируя мне кожу головы, а я покачала головой. — Нет ничего плохого в том, чтобы плакать, Сэйдж, — добавил он, и я сжала губы в тонкую линию.

Плач Кевина наполнил дом, и я даже слышала утешительный голос Коннора.

— Я... — я попыталась что-то сказать, но слова покинули меня.

Я обняла ноги и опустила голову на колени. Томас вытащил руки из моих волос и сел на край ванны. Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня беспомощно, с болью в глазах, как будто пытался понять, как помочь, но не мог. Я тоже не могла.

— Ты так меня напугала, когда закричала, — сказал он хриплым голосом, проводя пальцами по моей щеке. — Я так испугался, что с тобой что-то случилось. — Я с трудом сглотнула. Я даже не заметила, что закричала. — Прости, что меня не было рядом. Прости, Сэйдж, — сказал он, и я вздрогнула.

Он извинялся, хотя это была моя вина?

— Перестань извиняться, — я отстранила голову.

Я не заслуживала этого. Не меня должны купать и мыть мне голову. Это должен был быть Кевин. Я потянулась к душевой лейке и снова включила воду, чтобы смыть шампунь с волос, когда снова до меня донесся крик Кевина, и у меня на глаза навернулись слезы. На этот раз я тоже не смогла сдержать рыдания, и когда Томас протянул ко мне руки, я не отстранилась. Я позволила ему обнять меня и плакала, уткнувшись в его шею. Я задыхалась, отчаянно впиваясь в волосы и спину Томаса, а он крепко держал меня, гладя мои мокрые волосы.

— Все будет хорошо, — прошептал он. Я не была уверена, что он пытался убедить только меня. — Обещаю, — добавил он, сжимая меня сильнее, как будто боялся, что я выскользну из его объятий.

Кинсли

— Я тебе кое-что покажу, — сказал Томас, пока я надевала одну из его чистых футболок.

Мы были в его комнате после того, как я около получаса плакала в ванной, он помыл мне волосы и проводил меня сюда, не позволяя мне взглянуть в сторону гостевой комнаты. Я устало подняла бровь, а он слегка улыбнулся и достал из шкафа одеяло.

— Иди, — повторил он, взял меня за руку и повел к одному из окон.

— Я не буду убивать себя вместе с тобой, — сказала я хриплым голосом, и Томас сделал мне гримасу, открывая окно.

Я закрыла глаза, когда теплый ночной ветер погладил мою щеку. Томас вылез из окна и оглянулся, чтобы убедиться, что я следую за ним, прежде чем отойти подальше. Я посмотрела на крышу, а затем последовала за ним на более ровную поверхность. Он разложил одеяло, сел на него и потянул меня, чтобы я села между его бедрами. Я вздрогнула от удивления, но как только моя спина коснулась его груди, я расслабилась.

— Где Коннор и Кевин? — спросила я, закрыв глаза и пытаясь развязать узел в груди, глядя на звезды.

Жизнь в городе всегда заставляла меня забывать, как сильно я люблю смотреть на звезды. Яркие звезды, разбросанные по темному небу, всегда успокаивали меня. Они позволяли забыть обо всех земных проблемах и погрузиться в нечто большее, нечто гораздо большее, чем ты и твои проблемы.

— Внизу, — ответил Томас, его горячее дыхание коснулось моей кожи, вырвав меня из раздумий.

— А Бо... — я хотела спросить, теперь, когда почувствовала себя немного лучше, но Томас перебил меня.

— Коннор позаботился об этом. — Я опустила подбородок, покусывая нижнюю губу. — Он тоже сменил простыни в гостевой комнате.

Я напряглась при мысли о том, что проведу там ночь.

— Но я думал, что ты будешь спать со мной? — Он обнял меня сзади своими крепкими руками, и я закрыла глаза, прижимаясь к нему.

— Что Коннор увидел в комнате? — спросила я, вдруг вспомнив его комментарий. — Кроме того, что, ну, ты понимаешь... — добавила я, поднимая глаза к звездному небу.

— Ты уверена, что хочешь об этом говорить? — спросил он, и я кивнула, вызвав вздох. — Тогда вопрос за вопрос. — Я нахмурила брови, оглянувшись на него.

— Ты же знаешь, что можешь спросить меня о чем угодно? — спросила я, и он ухмыльнулся, откинувшись назад и глядя в небо.

— Я знаю, — ответил он, и я сделала гримасу. — Но так гораздо веселее. — Он протянул руку и провел большим пальцем по моей щеке.

— Ладно, — согласилась я. — Просто скажи мне.

Его рука опустилась с моего лица, он напрягся и открыл рот.

— На зеркале было оставлено сообщение. — Он сел, не отрывая от меня глаз. — Но мы позвоним в полицию, и все будет в порядке, — добавил он, и я нахмурилась.

— Какое сообщение? — Мой разум наполнился различными сценариями. Насколько плохо должно было быть, чтобы Томас согласился позвонить в полицию? Он посмотрел на меня, прежде чем достать свой телефон и повернуть экран ко мне.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что я вижу фотографию зеркала в гостевой комнате. Я задрожала, прочитав кровавые буквы, стекающие по нему. «Ты следующая», — гласило сообщение, и я поморщилась, отворачивая телефон.

— Как оригинально, — пробормотала я, стараясь выглядеть спокойной, но у меня скрутило живот. — Как ты думаешь, тот, кто оставил это, знал, что у меня орнитофобия? — спросила я, вспомнив о Бобе Марли.

— Скорее всего. — Он вздохнул, притягивая меня к себе, и я прижалась лицом к его груди. — Мой вопрос. — Он сменил тему, и я посмотрела на него, подняв бровь. — Что ты нашла рядом с семейной фотографией на днях? — спросил он, и я нахмурилась, не понимая, о чем он. — Кажется, на ней было озеро... — попытался он объяснить. — Ты казалась более расстроенной из-за этого, чем из-за наших зачеркнутых лиц.

— Это была просто открытка, — я пожала плечами. — На ней тоже была кровь, — пояснила я.

— Просто открытка? — он поднял бровь.

— Ничего не было. Я... — я начала, но потом вздохнула и прикусила язык. — Это просто глупость, которую мы с отцом натворили, — пояснила я, а он ждал. — У нас была такая традиция, когда я была маленькой, — я потянула за носки, в которые была одета, пока Томас не обхватил мою руку пальцами. Я выдохнула. — Когда мы куда-то уезжали без другого, мы всегда привозили в подарок самую красивую открытку, которую могли найти. Мы должны были записать пять самых приятных воспоминаний, которые у нас остались от поездки... но теперь это уже не имеет значения. Я даже не знаю, зачем я ее купила. — Она просто оказалась бы среди других неотправленных открыток, которые я покупала на протяжении многих лет. Даже если бы на ней не было крови, она осталась бы незаполненной и неотправленной.

— А что ты скажешь о том, чтобы написать одну мне? — спросил Томас, играя с прядью моих волос, и я широко раскрыла глаза, прежде чем смех сорвался с моих губ.

— Не шути об этом. — Я улыбнулась, а Томас сделал гримасу, закручивая каштановую прядь вокруг пальца.

На мгновение мы просто сидели на крыше, глядя друг на друга, пока он не пошевелился и не указал на ночное небо.

— Вот Скорпион, — сказал он, и я повернулась, чтобы посмотреть, прищурив глаза, чтобы разглядеть созвездие. — Видишь, — прошептал он мне на ухо. — Эта ярко-красная звезда — Антарес, сердце Скорпиона. — Он погладил мою кожу.

Мое сердце забилось чаще от слов Томаса, когда я изучала небо. Когда я наконец заметила созвездие высоко над темным лесом, я попыталась сосчитать все восемнадцать звезд, которые оно содержало, и узел в груди снова ослаб. Мои мысли внезапно перенеслись ко всему, что произошло за последние несколько дней. Это казалось нереальным, особенно учитывая, что мы были здесь всего пять дней. Больше всего меня пугала мысль о том, что я не была более напугана тем фактом, что кто-то был в комнате, где я спала. Я должна была быть напугана, но вместо этого я была зла и возмущена этим поступком. Я прокручивала все в голове до того момента, когда мы с Коннором просматривали семейные фотографии, и тогда мои глаза широко раскрылись.

Осознание пронзило мое тело, как электрический разряд.

— Я знаю, где я видела эту фотографию. — Я выпрямилась.

Мы не тратили время на глупые вопросы, вместо этого Томас последовал за мной в дом и к спальне Коннора. Я остановилась у двери и посмотрела на него.

— Ты уверен, что они внизу? — спросила я, и когда он кивнул, я открыла дверь.

Меня встретила темнота, и кровь застыла в жилах, когда мой желудок скрутило от знакомого вида. Томас включил свет, и я выдохнула. Коробка была точно там, где я видела ее в последний раз, на тумбочке Коннора перед стенами с рисунком динозавров.

— Я не придала этому значения, когда наткнулась на нее, — объяснила я, спеша к коробке и снимая крышку. — Она была такая маленькая. Меньше, чем та, что напечатал для нас Бракстон, поэтому я подумала, что это ты с Джошем и Лиззи, — добавила я, просматривая фотографии. — Надо было быть внимательнее. — Я вздохнула, найдя фотографию и поднимая ее пальцами.

Томас наклонился ближе и загудел.

— Ты не могла знать, — ответил он, изучая ее, и я передала ему фотографию. Он повернул ее и слегка нахмурился.

Я наклонилась ближе, чтобы посмотреть, на что он смотрит. На обратной стороне фотографии было написано только одно имя: Филип Боуман.

— Я просто не могу это понять, — вздохнул Томас, положив бумагу на тумбочку.

Я посмотрела на него, но его взгляд был прикован к стене.

— Как эта пара оказалась на фотографии? — спросил он, скорее сам себя, поэтому я промолчала. — Я никогда не слышал о ком-то по имени Боуман в Колдуотере, а это, — он указал на листок бумаги, — было снято в Ньютоне. — Он вздохнул, и я поняла, что, возможно, это был первый раз, когда он показал мне эту сторону себя. Неуверенного человека, у которого есть вопросы, а не только ответы. — Может быть, это даже не имеет никакого отношения к ее исчезновению. — Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня.

— Возможно, — ответила я, протянув руку и коснувшись его пальцев. — Но если посмотреть на то, что с нами сегодня произошло, то это говорит о другом. Я думаю, мы близки к разгадке, — добавила я, снова изучая фотографию.

Томас помолчал, но затем кивнул.

— Надеюсь, ты права. — Он вздохнул. — Думаешь, сможешь заснуть? Уже за два часа ночи.

Мы вышли из комнаты. Я посмотрела на фотографию в своих руках и покачала головой. Я чувствовала усталость, но знала, что мой мозг не может остановиться сейчас. Сегодня ночью произошло так много всего.

— Я так и думал, — ответил он. — Позволь мне прочитать тебе кое-что. — Я удивленно подняла брови.

— Одну из моих пошлых книг? — поддразнила я, и он усмехнулся, открывая дверь своей спальни.

— Если ты предпочитаешь такие, то да, но я думал о более подходящей истории на ночь, — добавил он, и я сделала гримасу.

— Почему? — спросила я, пока он шел к своим полкам.

— Что, почему? — ответил он, доставая старую книгу после минутного поиска.

— Почему ты хочешь мне читать? Столько дел нужно сделать.

Томас повернулся с книгой в руке.

— Потому что я знаю тебя, Кинсли. Я знаю, что ты будешь работать всю ночь, но я также знаю, что ты устала. Ты пережила травматическое событие и пытаешься отвлечься. Позволь мне помочь тебе. Позволь мне утешить тебя. — Он положил книгу мне в руки, и у меня перехватило дыхание.

— Это первое издание? — через мгновение я проглотила слюну, и Томас ухмыльнулся.

— Возможно. Открой и узнай.

Мои руки дрожали, когда я как можно осторожнее открыла старую книгу, и я затаила дыхание, когда мои глаза заметили подпись автора.

— О боже, — пробормотала я, а Томас забрался в постель и похлопал рядом с собой.

— Ну, ты решила? — спросил он, и я кивнула, протянув ему книгу и ложась рядом с ним. — Агата Кристи, — пробормотал он, гладя меня по волосам, и я удовлетворенно вздохнула, когда он начал читать.

Томас

Я вздохнул, когда телефон Кинсли получил новое уведомление в четвертый раз за минуту. Я вытащил руку из-под ее головы и перевернулся на спину. После того, как она наконец уснула, у меня была долгая ночь. Коннор, Кевин и я позвонили в полицию из-за угрозы, оставленной на ее зеркале. Я все еще видел кровавые буквы, стекающие по чистой поверхности, и я сжал челюсти, схватив телефон с тумбочки. Я уже собирался выключить звук, когда пришло еще одно уведомление, снова осветившее экран.

Мистическая корпорация (ВЕРСИЯ БРАКСТОНА)

БРАКСТОН

Мама вернулась домой

БРАКСТОН

Повторяю, МАМА ЛИ ВЕРНУЛАСЬ В ГОРОД

БРАКСТОН

Вы все еще хотите поговорить с ней или это отменяется?

БРАКСТОН

???

АЛИЯ

Бракстон, сейчас шесть утра, ложись спать.

Мы пойдем позже, сегодня.

Написав сообщение, я положил телефон. Я повернулся и посмотрел на Кинсли. Она лежала на моей подушке, волосы рассыпались вокруг нее, и она тихо дышала. Я закрыл глаза, пытаясь еще немного поспать, так как спал всего два часа, но это казалось невозможным. Я выдохнул с досадой и поднялся с кровати. Пошел к шкафу, надел футболку и джинсы и вышел из комнаты. Прошел мимо комнаты брата, где он, вероятно, еще спал с Кевином, и сбежал по лестнице.

Я посмотрел из окна гостиной на озеро, которое теперь было окружено туманом. Я хотел убедиться, что офицер, которому было поручено следить за территорией, все еще здесь. Вчера офицер Грег, с которым я познакомился в туалете полицейского участка, и офицер Мэйв Диаз, правая рука шефа, пришли, чтобы проверить угрозу на зеркале. После этого Кевин заставил их пообещать, что они не скажут его отцу, что он здесь. Офицер Диаз согласилась отложить это, но с одним условием: назначить офицера для наблюдения за домом. Этот офицер сейчас сидел на крыльце, полусонный.

Я отошел от окна к дивану, где вчера оставил свой ноутбук, сел, открыл его и просканировал экран. Мне удалось снять размытое видео человека, который ворвался в дом прошлой ночью, с помощью старой видеокамеры, которая, как я полагал, не работала. Она работала. После погони за человеком в маске по лесу я поставил ее на подоконник, обратив в сторону лестницы. Но это не имело большого значения, пока я не смог прояснить картинку. Я щелкнул по другой открытой вкладке на экране и прочитал несколько строк, которые нашел о Филипе Боумане. Оказалось, что он был пожарным, который умер от сердечного приступа в 2000 году. А вот Гиацинт Купер Боуман и Итан Боуман были призраками. Я не смог найти о них ничего, кроме той же статьи, которую мы нашли вчера.

Я попробовал другие комбинации их имен и даже отправил электронное письмо в газету, которая опубликовала статью о них. Может быть, у них еще были их контактные данные. Теперь все, что я мог сделать, это ждать. Когда я заметил, что уже десять утра, я закрыл ноутбук, пошел на кухню и достал из холодильника яйца. Я неделями пытался приготовить идеальный омлет, когда услышал, как Хелена сказала моему отцу, что это любимое утреннее блюдо Кинсли. Она любила легкий, но не слишком легкий омлет с добавлением специй, овощей и сыра. Я разбил яйца о край сковороды, когда услышал шаги, спускающиеся по лестнице.

— Доброе утро. — Я услышал усталый голос Кевина за своей спиной и обернулся, чтобы увидеть, как он садится за кухонный остров.

— Доброе утро. — Я снова повернулся к яйцам.

— Ты тоже не мог заснуть? — спросил он, и я снова взглянул на него.

— Ли разбудил меня.

Он кивнул головой в знак понимания.

— Можно тебя спросить? — добавил он через мгновение, и я выключил плиту, повернувшись к нему.

— В чем дело?

Кевин прикусил внутреннюю сторону щеки.

— Я думал о вчерашнем дне. Ты хотя бы раз задумывался, что, может быть, кто-то из группы оставил эти угрозы? — спросил он, и я уже собирался солгать, когда он продолжил: — Ты можешь мне сказать, честно.

Я отошел от столешницы.

— Возможно, я об этом думал.

— Я так и знал. — Он выдохнул. — Вот почему ты позволил всем помочь, ты хотел присмотреть за ними. — Я положил руки на холодный камень кухонного острова. — Значит, ты тоже не думаешь, что это было совпадение, что Боб Марли оказался в комнате Кинсли, верно?

Я покачал головой. Это беспокоило меня со вчерашнего дня. То, что птица оказалась в постели Кинсли на следующий день после того, как выяснилось, что она страдает орнитофобией, не давало мне покоя.

— Ты помнишь, как это произошло в библиотеке? — начал Кевин, и я поднял глаза. От того, как он нервничал, в моей груди что-то темное шевельнулось. — После этого они спросили меня об этом, и я, возможно...

Они. Вот почему он спросил меня, подозреваю ли я их.

— Ты им рассказал, — заявил я, и он опустил голову. Мои руки сжались, вены выступили.

— Мы в заднице, да?

Прежде чем я успел ответить, мы услышали, как по лестнице спускаются еще одни ноги.

— Извините, — бодро сказала Кинсли, увидев нас на кухне. Она все еще выглядела сонной. — Я могу вернуться наверх, если мешаю. — Я заметил, что она все еще была в той футболке, которую я дал ей вчера, только теперь она надела к ней шорты.

— Все в порядке, — ответил Кевин, и в то же время я сказал:

— Ты не мешаешь.

— Прости за Боба Марли. — Она закусила нижнюю губу, подойдя к раковине.

Я был удивлен, что она смогла об этом говорить, но, похоже, сон очень ей помог. Боже, она была сильной.

— Спасибо. — Кевин послал ей печальную улыбку.

Я снова включил плиту и как можно быстрее приготовил омлет. Кинсли тоже села за кухонный остров, но было похоже, что ее там нет. Она казалась отрешенной. Она часто так делала, и иногда это меня беспокоило. Она могла так глубоко погрузиться в свои мысли, что я боялся, что однажды она решит остаться там навсегда. Я зажмурил глаза и разделил омлет на три порции. Только когда я сел рядом с Кинсли, она вышла из транса.

— Надеюсь, он такой же вкусный, как в прошлый раз. — Она улыбнулась.

— Он еще лучше.

Кевин застонал.

— Если бы я знал, что ты умеешь готовить, я бы уже переехал к тебе, — сказал он с набитым ртом.

Ну, честно говоря, это было единственное, что я умел готовить... пока что. И пиццу.

— Не стоило, — добавила Кинсли, толкнув меня локтем в бок.

— Я хотел, — прошептал я ей на ухо, осторожно вдыхая ее сладкий аромат, чтобы она не заметила. Затем с удовольствием наблюдал, как по ее коже пробежала мурашки. — Мама Ли в городе, — добавил я, и она наконец подняла на меня свои светло-карие глаза. В этот момент она напомнила мне заходящее солнце, прямо перед тем, как небо потемнело и сумерки сменились ночью.

— Мы пойдем к ним? — она нанизала кусочек на вилку.

Я кивнул, игнорируя пристальный взгляд Кевина.

— Ты думаешь, это разумно? — все же спросил он, и я вздохнул.

— Что ты имеешь в виду? — Кинсли повернулась к нему, а Кевин провел рукой по волосам.

— Я... я, возможно, рассказал остальным о твоей фобии.

Кинсли приоткрыла губы.

— О, — было все, что она сказала, и Кевин сделал раскаятельное лицо.

— Прости.

Кинсли покачала головой.

— Ничего страшного, — вздохнула она.

— Думаю, когда вы вместе раскрываете дело, не может быть никаких секретов. — Я обнял ее за талию, прижимая к себе. Все, о чем я мог думать, было то, что я подвел ее.

— Ты думаешь, что один из наших друзей оставил... Боба Марли на кровати в гостевой комнате, — заявила она, и Кевин широко раскрыл глаза.

— Мы не можем исключить, что это совпадение, но...

— В такой ситуации не бывает совпадений, — перебил я Кевина. Он сжал губы в тонкую линию и провел рукой по своим татуировкам.

— Когда мы едем? — Кинсли доела остатки еды, и на моих губах появилась небольшая улыбка.

— Ты хочешь поехать, несмотря на это? — спросил Кевин в тот же момент, когда я сказал:

— Когда захочешь.

Томас

Я заглушил двигатель перед домом Бракстона, и мы вчетвером вышли из машины. Было уже четыре часа дня, но Коннор проснулся всего два часа назад. Я пересек лужайку перед домом, мимо красного мотоцикла Бракстона и велосипеда. Прошла минута, прежде чем я услышал приближающиеся шаги с другой стороны двери после того, как позвонил в звонок.

— Не забудь, не позволяй эмоциям влиять на твое суждение, — пробормотал я Кинсли прямо перед тем, как дверь распахнулась. На пороге стояла женщина с прямыми темными волосами и чертами лица, похожими на Бракстона.

— О, ты, должно быть, Томас, — сказала она, присмотревшись ко мне, и слегка улыбнулась, прежде чем поправить нижнюю часть своего белого блейзера. — Итак, я полагаю, ты Кинсли. — Она прищурила глаза, ожидая подтверждения от Кинсли. Когда Кинсли кивнула, мать Бракстона посмотрела на нас с удивлением. — Кевин, рада тебя видеть.

— Взаимно, миссис Ли.

— А ты, значит, Коннор. — Она повернулась к моему брату.

На губах Коннора появилась улыбка, и он поднял руку в знак приветствия.

— Ты так похож на свою мать. — Она улыбнулась, и глаза Коннора округлились. Это было правдой, у них было много схожего, но я не думаю, что мой брат когда-либо слышал, чтобы кто-то ему об этом говорил. Когда счастье затмило его удивление, у меня скрутило живот. Может, я должен был сказать ему об этом. Может, правила, которые придумал наш отец, так глубоко укоренились в моей голове, что я не мог понять, как сильно Коннор хотел услышать о Лиззи.

— Меня зовут доктор Ава Ли, но зовите меня Ава, пожалуйста. — Она бросила взгляд на Кевина, который хихикнул за моей спиной. — Я мать Бракстона, как вы, наверное, догадались. — Она поочередно пожала нам руки. — Я много слышала о вас всех. Заходите. — Она махнула рукой в сторону дома, сдерживая зевок. — Извините, я еще немного устала.

Кинсли замерла рядом со мной.

— Может, мы вернемся позже, — предложила она, но Ава покачала головой.

— У меня будет много времени, чтобы отдохнуть после нашей беседы. — Она улыбнулась и провела нас в гостиную. — Бракстон сказал, что вы пришли, чтобы спросить о своей матери.

Я кивнула.

— Хорошо. Присаживайтесь. Я только позову сына и... — В дверь снова позвонили.

— Я позову Бракстона, — предложил я и, не дожидаясь ответа, поспешил наверх.

Коридор на втором этаже выглядел точно так же, как и в те два раза, когда я был здесь раньше. Белые стены, украшенные так, что создавалось ощущение, будто ты находишься в доме на пляже. На самом деле, весь дом был таким. Я подошел к двери Бракстона, постучал и открыл ее.

— Мне нужна твоя помощь. — Бракстон стоял ко мне спиной, на нем были наушники.

— Он тебя не слышит, — сказала рыжеволосая девушка Саманта, сидя на стуле и читая журнал. Я снял наушники с головы Бракстона, и он вскрикнул, обернулся и замер, увидев меня.

— Мне нужна твоя помощь, — повторил я, протягивая ему старую видеокамеру, и он поднял бровь.

— Ну-ну. — Он взял ее у меня. — Это четыре слова, которые я никогда не ожидал услышать от тебя. — Он щелкнул пальцами.

Так что мы были вдвоем.

— Ты можешь улучшить качество изображения или нет? — спросил я, и он сделал гримасу, повернувшись обратно к мониторам.

— Это вообще вопрос?

Саманта подошла к двери.

— Я оставлю вас двоих. — Она закрыла за собой дверь, и мы оба наклонились ближе к экрану.

Бракстон открыл видео и остановил его в тот момент, когда парень, казалось, повернулся к камере, но он был слишком далеко, и изображение было слишком размытым. Затем, после нескольких нажатий на клавиатуру, изображение стало четче.

— Черт.

— Круто, правда? — улыбнулся Бракстон, и даже я должен был признать, что это так.

— Это тот же самый парень, — пробормотал я, когда белая театральная маска стала полностью видна.

Бракстон нахмурился и отвернулся от меня обратно к экрану.

— Ты имеешь в виду того, кого видел в лесу, или...

— Да, — ответил я, сжав губы в твердую линию, наблюдая за картинкой.

В тот момент в моей голове был только один вопрос:кто ты, черт возьми?

Когда мы с Бракстоном наконец спустились вниз, остальные уже заняли свои места в гостиной. Мой взгляд остановился на Кинсли, сидящей на диване рядом с Коннором, но она была слишком занята осмотром комнаты, чтобы заметить меня. Я сел на тот же диван, что и они, а Бракстон опустился в пустое кресло рядом с нами.

— Мы купили лимонные печенья, — сказала Алия, войдя в комнату с широкой улыбкой на лице. — Кора их испекла. — Она поставила поднос на журнальный столик.

— Не возражаю. — Бракстон взял одно печенье.

Кора поспешила в гостиную и нервно улыбнулась нам, садясь рядом с Алией на другой диван.

— Не знаю, хорошие ли они…

— Очень вкусно, — прервал его Кевин с грустной улыбкой, запихивая все в рот, а я усмехнулся, когда крошки упали на пол.

— Спасибо, — ответила Кора, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.

— Что с ним такое? — спросил Бракстон, а Кевин что-то пробормотал с набитым ртом.

— У него умер попугай, — объяснил Коннор, позволяя Кевину положить голову себе на плечо.

— Что? Боб Марли? — взвизгнула Алия, наклонившись вперед.

— Страус? — Бракстон поднял брови. — Это... тяжело, приятель, — добавил он, проводя рукой по черным волосам, и краем глаза я увидел, как блеснули глаза моего брата.

— Это была цитата из Зуко? — услышал я, как он пробормотал, а Кевин открыл рот, чтобы поспорить с Бракстоном.

— У вас есть минутка? — Саманта остановилась перед нами и посмотрела на Кинсли.

Та кивнула, в ее глазах отразилось удивление, но прежде чем она успела встать, в комнату вошла Ава.

— Итак, — она села. — Что вы хотели бы спросить? — Мы все переглянулись, и Саманта отступила, чтобы сесть. Кинсли посмотрела на нее на мгновение, прищурив глаза, прежде чем отвернуться.

— Мы надеялись, что вы сможете рассказать нам о той ночи, когда вы в последний раз видели нашу мать. — Я поиграл с часами, взглянув на брата. Коннор кивал в знак согласия с моими словами, полностью сосредоточившись на Аве. Мать Бракстона сжала губы, откинулась на спинку стула и скрестила ноги.

— Да, я чувствовала, что речь пойдет об этом, — сказала она. — Это было давно, поэтому я не могу обещать, что вспомню все детали, — заявила она.

Я наклонился вперед. Я не осознавал, насколько нервничал, пока колено Кинсли не коснулось моего, заставив меня расслабиться.

— Я... Было ли что-то странное в маме, когда она пришла? — спросил Коннор.

Ава на мгновение замолчала, собираясь с мыслями, а ее глаза стали стеклянными, угасая в пустоте.

— Лиззи пришла около восьми вечера. — Она наклонила голову, вспоминая. — Я помню, потому что перед этим у меня был урок пилатеса, который закончился в семь. Мы много времени проводили вместе, когда обе были здесь на каникулах, но в тот вечер я была удивлена, увидев ее. — Она снова сжала губы. — Ранее в тот день я пригласила ее, но она сказала, что у нее нет времени, поэтому мы договорились перенести встречу на другой день, — объяснила она. — Но это не имеет значения, потому что она все равно пришла. У меня была причина пригласить ее, я хотела поговорить с ней о вечеринке 4 июля. Вы же помните ее, правда? — Ее взгляд перешел с Бракстона на меня, а затем на Коннора и Кевина. — Вы все были там.

Мой брат кивнул.

— Кинсли и я нашли фотографию с той вечеринки на днях. — Я удивленно поднял бровь.

— Ну, на той вечеринке был один мальчик, к сожалению, я не знаю, кто он. Я не часто бываю в городе. Когда я здесь, я предпочитаю проводить время на берегу озера, поэтому я не знакома с людьми. Но этот мальчик издевался над младшими детьми. Он толкнул Бракстона на землю, когда вы все играли в догонялки. — Она глубоко вздохнула, потирая руки. Казалось, это воспоминание все еще расстраивало ее. — Ваша мама сказала, что поговорит с матерью мальчика, и я хотела спросить ее, как все прошло.

— И? — Кинсли наклонилась вперед, положив руки на колени.

— На самом деле я так и не узнала, — ответила Ава. — Она пришла, расстроенная. Сказала, что ей нужно мнение подруги по одному вопросу. Я приготовила нам коктейли, но потом... — Ее глаза сузились, и она повернулась к зеркалу, висевшему над белым комодом.

Она встала и подошла к нему, пальцами коснувшись красных цветов, стоящих там.

— Она заметила цветы под зеркалом. Следующее, что я помню, — она вышла из дома, даже не успев рассказать мне, что ее беспокоило. — Она медленно повернулась к нам.

— И это все? — спросил Кевин, нахмурив брови, и я тоже почувствовала неудовлетворенность.

— Она сказала, что забыла купить свежие цветы. — Ава погладила поверхность комода. — Вот и все.

Я вздохнул и опустил лоб на ладони, когда во мне что-то щелкнуло. Снова цветы. Я все еще видел перед глазами фиолетовые цветы на кухонном столе на следующий день после ее исчезновения. Тем не менее, все указывало на то, что она их даже не покупала.

— Это не имеет смысла, — пробормотал я под нос.

— Да, не имеет, — согласилась Кинсли. — Мы читали интервью. От Уилбура Джеймса. Вы сказали, что Лиззи вела себя как обычно, когда пришла к вам. Зачем лгать?

Я поднял голову. Она была права.

— Я... — Ава сжала губы. — Уилбур Джеймс?

— У него была эта противная газета. Всегда сплетничал. — Кевин помог.

— Понимаю. Ну, в этом случае это правда. Я действительно сказала, что она вела себя как обычно, но только потому, что не знала, что она не появится. Уже были догадки о том, что произошло, и я не хотела давать городу еще один повод для сплетен, говоря, что она вела себя странно.

— Но если бы вы сказали правду, это могло бы помочь. Может быть, она бы вернулась домой, — возразил Коннор.

Ава повернулась к нему и снова сжала губы.

— Может быть, и я сожалею об этом, но...

— Почему вы не поговорили с шефом еще раз, когда она все еще считалась пропавшей? — спросил я.

— На самом деле, я поговорила. Через несколько месяцев, когда я была вне города, шеф позвонил мне, и мы снова поговорили. Я рассказала ему все, что рассказала вам сейчас.

— Так он действительно продолжил расследование, — пробормотала Кинсли.

— А что насчет предположения Уилбура? Что у их матери мог быть любовник… — вступила в разговор Саманта, и я напрягся. — Вы сказали что-то вроде того, что ни одна из вас не выиграла в лотерею с мужем.

— Я так сказала? — спросила Ава, нахмурив брови. — Я могу представить, что сказала бы такое о своем муже, но Лиззи и Джош… они были другими.

— Я не думаю, что мы должны верить всему, что написал этот парень, — ответила Алия. — Я думаю, его уволили за то, что он всегда выдумывал.

— Да, уволили, — кивнула Кора.

Я уже забыл об этой части интервью. Я не мог воспринимать это всерьез. Если я что-то и знал наверняка, так это то, что мои родители любили друг друга. Черт, я думаю, единственным человеком, которого Джошуа когда-либо любил, была моя мать.

— Я не думаю, что Лиззи оставила бы свою семью. Я никогда так не думала, но после тех свидетелей, а затем ухода Джошуа, делать было нечего. Все ушло в прошлое.

В комнате воцарилась тишина, как будто все мы затаили дыхание.

Кинсли прочистила горло.

— Вы сказали, что Лиззи пошла покупать цветы; мы не знаем, дошла ли она до места назначения?

— Ее машина была припаркована перед нашим домом, — ответил я. — Она должна была вернуться домой.

— Верно, — кивнула Кинсли.

— А большинство магазинов в городе закрываются около семи или восьми вечера, так что даже если она пошла, скорее всего, они уже были закрыты, — добавила Алия.

Верно. Возможно, она купила те цветы, которые я видел, где-то еще.

— Спасибо за ваше время, Ава. — Я встал, прервав момент, и остальные последовали моему примеру.

— В любое время. — Она улыбнулась нам грустно и проводила нас. — Извините, что не смогла больше помочь. Не хотите остаться на ужин? Думаю, мы закажем еду из Julio's.

Восторженное «Да» Бракстона раздалось по всему дому, но я покачал головой.

— У нас много дел. — Я повернулся к Кинсли, чтобы она согласилась, но ее не было.

Я нашел ее за спиной Авы, где она изучала что-то на одном из ящиков, а затем сунула руку в карман. Я нахмурился, но повернулся к Аве, которая теперь разговаривала с Коннором.

— В любом случае, спасибо, — прервал я ее, и она улыбнулась и кивнула.

— Извините, миссис Ли... Ава, можно спросить, были ли у вас сегодня другие посетители, кроме нас? — спросила Кинсли, остановившись рядом со мной.

Что она делала?

— Боже мой, нет, — рассмеялась Ава. — У меня даже сил разложить вещи еще не было. — Кинсли сморщила нос, и в ее карих глазах блеснуло озорство.

Мы были уже на полпути к машине, когда кто-то окликнул ее.

— Извини. — Саманта остановилась перед ней, и Кинсли нахмурила брови. — Я просто разговаривала с Корой и Алией. — Она оглянулась на дом, где, кроме нас четверых, все остальные остались на ужин. — Хочешь прийти к нам на ночлег позже сегодня вечером? — спросила она, и Кинсли приоткрыла губы, поворачивая голову ко мне.

Я не знал, как реагировать, так как это было ее решение, поэтому просто пожал плечами.

Она повернулась обратно.

— Эм, ладно.

Саманта улыбнулась.

— Я пришлю адрес в дурацком групповом чате Бракстона.

— Спасибо, — ответила Кинсли, и девушка поспешила обратно в дом. Мы с ней смотрели ей вслед.

Как только мы сели в машину, я повернулся к Кинсли, а она засунула руку в карман и вытащила что-то крошечное. Она подняла это между пальцами, поворачивая вокруг себя, и мои глаза расширились. Это было кольцо. Золотое кольцо с зеленым кристаллом посередине — изумрудом, если быть точнее — и я сразу узнал его как кольцо моей матери.

Кинсли

— Я не думаю, что оно было у Авы. — Я устремила взгляд на кольцо между пальцами Томаса. Он не смотрел на меня, но ему и не нужно было: я видела, что он думает иначе.

— Кинс права, — вступил в разговор Коннор, наклонившись вперед с заднего сиденья. — Допустим, ты владеешь кольцом почти двенадцать лет, а в день, когда семья владельца кольца приходит к тебе домой, ты случайно оставляешь его на видном месте, где они могут его найти. Я не гений, но даже мне это кажется подозрительным.

— Я с ними согласен, чувак, — поддержал Кевин, и я сжала губы.

— Не все так, как кажется, ты же знаешь. — Я видела, как Томас обдумывает это, его черты лица меняются, пока он спорит сам с собой.

— Ладно, — ответил он, встретив мой взгляд. — Так что же нам делать? — спросил он. — Полиция явно не подходит, — добавил он, и Кевин сдвинулся на сиденье.

— Ну, мы вернулись к исходной точке, — сказала я, бросив на него взгляд.

— К исходной точке? — спросил Коннор, наклонившись вперед.

Но никто из нас не посмотрел на него, даже когда он задержался между нами. Наши глаза говорили вместо слов, и в конце концов мы пришли к соглашению.

В том доме, кроме Авы Ли, было восемь человек. И любой из нас мог оставить там кольцо, чтобы его нашли. Было очевидно, что это не Томас и не Коннор, и я знала, что я не имею к этому никакого отношения, но все остальные... Я взглянула на Кевина, чьи глаза расширились.

— Не говорите мне, что я снова в вашем списке подозреваемых.

Я сделала ему сочувственное лицо.

— Я не думаю, что ты когда-либо выходил из него. — Томас повернулся от меня к Кевину, который выдохнул разочарованный вздох.

— Могу я напомнить тебе, что кто-то убил моего чертового попугая? И это точно не я.

— Насчет этого... — Томас открыл рот. — Это был тот человек в маске с вечеринки и из леса, который вчера вломился в дом. — Его взгляд замер.

— Ты хочешь сказать, что этот психопат убил мою птицу? — спросил Кевин, и Томас кивнул.

Кевин опустился на свое место.

— Как... — начала я.

— Помнишь старую видеокамеру из коробки Лиззи? — спросил Томас, и я склонила голову. — Я оставил ее на подоконнике после вечеринки с барбекю, на всякий случай, и Бракстон помог мне очистить изображение, — добавил он, и я кивнула, наконец поняв, чем он там занимался.

— Подождите, давайте вернемся на минутку назад, — прервал нас Коннор. — Кто еще есть в вашем списке?

Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Я совершенно забыла, что не показала ему список, после того как перепутала его с Томасом в ту ночь, когда его составляла.

— Все. — Я покусала нижнюю губу, вытаскивая список из кармана. Ну, с тех пор я вычеркнула отца Кевина, и, вероятно, сделаю то же самое с Авой.

— Все? — спросил он, широко раскрыв глаза и повернув голову в сторону дома. Мы кивнули, и я передала ему список с именами. — Ну, это жестоко. — Он откинулся на спинку кресла и развернул бумагу. — Я их искренне люблю, — добавил он, когда они с Кевином просматривали имена.

— Думаю, Бракстон рассердился бы только в том случае, если бы его не было в списке, если это утешит, — прокомментировал Кевин, и Коннор толкнул его локтем в бок.

— Мы их тоже любим, — сказала я, и даже Томас согласился. — Мы просто не можем исключить, что они не участвуют в этом. Особенно после... — Я замолчала, когда поняла, что мы не успели рассказать ему о том, что узнали сегодня утром. Кевин и я переглянулись.

— Я рассказал им о страхе Кинсли перед птицами.

— О, — Коннор выдохнул и вернул мне бумагу. — Я понимаю, как это выглядит.

Я кивнула. Особенно теперь, когда Томас рассказал мне о видео, где человек в маске поднимался по лестнице, я была уверена, что кто бы это ни был, он знал о моей фобии. Я вспомнила, что дверь гостевой комнаты была заперта, когда мы вернулись, а это означало, что им пришлось обойти дом, чтобы забраться на окно и оставить бумагу на моей кровати. Но почему бы просто не взломать замок на этой двери? Чтобы еще больше напугать меня?

Мы помолчали, а потом Коннор снова выпрямился.

— Но они того же возраста, что и мы. — Он нахмурился. — Им было буквально около десяти лет, когда мама исчезла.

Томас и я переглянулись. Мы, конечно, думали об этом, но это не означало, что они не могли помогать кому-то постарше. Все найденные нами улики указывали на это.

— Давайте просто поедем домой, — сказал Томас, глядя на дом, и я заметила, как шевельнулась одна из занавесок.

Я задрожала от ощущения, что кто-то наблюдает за нами, пока мы уезжаем.

⋆⋆⋆

Через полчаса мы собрались внизу, вокруг кухонного острова. Томас сел рядом со мной, его теплая рука сразу же нашла чувствительное место на моем бедре, и по моей коже побежали мурашки.

— Мы все были вместе, когда кто-то вломился в дом, помните? Играли в прятки, — попытался объяснить Коннор.

— Но вчера в Бракстоне было только пятеро из нас, когда кто-то убил попугая Кевина, — ответила я, глядя на другого парня, сидящего рядом с Коннором.

— Она права. — Кевин напрягся. — Алия, Кора и Саманта не были там с нами.

— Так ты думаешь, что одна из них оставила кольцо, чтобы мы его нашли? — спросил Коннор. — Зачем?

— Это нам и нужно выяснить. — Томас и я переглянулись. — И поэтому я пойду на ночевку к Саманте, — добавила я. — Чтобы порыться в вещах.

Зеленые глаза Коннора расширились.

— Ты же не серьезно. — Он посмотрел сначала на меня, потом на Томаса. — Ты действительно позволишь ей пойти туда? — спросил он, и я заерзала на стуле.

— У меня есть свобода воли, Кон. — Его губы приоткрылись.

— Я не это имел в виду...

— Я буду рядом, — перебил его Томас. По его тону я поняла, что он тоже недоволен. — Если что-нибудь случится, я буду там меньше чем через минуту.

Я подняла на него глаза.

— Ты будешь рядом? — спросила я, широко раскрыв глаза. — Без обид, но ты не совсем подходишь для девичника. — Томас посмотрел на меня, и я улыбнулась. — Спасибо, — добавила я, и он коснулся кончиками пальцев моей кожи под столом.

— Теперь, можно сменить тему, пожалуйста? — вступил Кевин. — Мне и так уже страшно.

Я достала телефон и открыла сообщение, которое Саманта отправила ранее в групповом чате. Я прочитала его, запомнила и уже собиралась убрать телефон, когда пришло еще одно уведомление. «Бракстон отправил вам изображение», — говорилось в нем, и я нажала на ссылку под ним.

— Вы приглашены на грандиозную вечеринку Бракстона Ли по случаю Дня Независимости. — Я прочитала приглашение вслух, пока на моем телефоне заиграла прикрепленная к нему музыка.

Кевин фыркнул, Томас поморщился, а Коннор открыл свое приглашение.

— Разве его мама не только что вернулась домой? Усталая и все такое. — Коннор нахмурился.

— Возможно, ей придется вернуться завтра. Такое уже бывало. На самом деле, много раз. — Кевин пожал плечами, проводя пальцем по линиям своих татуировок.

— Мне пора. — Я посмотрела на часы, убрала телефон и встала.

Томас последовал моему примеру, натянув на голову серую толстовку с капюшоном и повернувшись к брату.

— Если вы будете смотреть фильм в гостиной, пожалуйста, поцелуйтесь, пока я — или мы — не вернулись. — Он пошел к входной двери, а я усмехнулась, а Коннор вздохнул.

— Веселитесь, — сказала я, махая на прощание.

— Спасибо. Ты тоже. И, пожалуйста, не умирай, — сказал Кевин, и мы все замерли.

— Я постараюсь, — ответила я.

— Кинс, — окликнул меня Коннор, и я оглянулась. — Будь осторожна, пожалуйста. Очень осторожна, — сказал он, и я кивнула, улыбнувшись ему.

— Обещаю, — сказала я и последовала за Томасом в ночь.

Томас

Я постучал по рулю, не отрывая глаз от темной дороги впереди. По мере того как мы приближались к городу, идея оставить Кинсли у Саманты казалась мне все более и более глупой. Давление в груди усиливалось, и, поддавшись внезапной мысли, я остановил машину и включил аварийные огни.

— Что ты делаешь? — спросила Кинсли с пассажирского сиденья, повернувшись ко мне с хмурым выражением лица. — Ты же не собираешься меня убить, правда? — спросила она в шутку, и я бросил на нее взгляд.

— Давай вернемся, — сказал я вместо этого. — Мы можем придумать что-нибудь другое.

Она насмешливо фыркнула.

— Это отличная идея. — Она скрестила руки на груди. — Это то, что я хочу сделать, Томас. Я хочу помочь тебе, я с самого начала пыталась это сделать. — Я закрыл глаза.

— Черт, — пробормотал я, схватив ее за подбородок. Я почувствовал, как кровь прилила к моему телу. — Залезай назад, — сказал я, и она подозрительно прищурила глаза.

— Зачем? — спросила она, и я наклонился к ней, теряясь в ее сладком аромате.

— Ты мне нужна. Сейчас. — Я дышал на ее губы, и ее щеки покраснели, прежде чем она укусила мою нижнюю губу.

— Заставь меня, — бросила она вызов, и я выпустил удивленный стон, притягивая ее к себе на колени.

— Да? — я погладил ее обнаженную спину.

Она засмеялась, ее горячее дыхание щекотало мою кожу.

— Да. — Она прикоснулась своими мягкими губами к моим.

Черт. Она была всем. Всем и даже больше. Она была каждой чертовой мечтой, которую я когда-либо имел. Она была моей силой, и я не собирался терять ее снова.

Я поглощал ее губы, обнимая ее тело. Я больше не хотел знать жизнь, в которой ее не было. Кинсли пахла солнцем с клубникой, и я сглотнул стон, потянувшись к бардачку. Я взял презерватив, и Кинсли посмотрела на мою руку. В ее карих глазах блеснула озорность, когда она открыла рот, вероятно, чтобы сказать что-то язвительное, но я притянул ее к себе и поцеловал еще сильнее. Я открыл дверь и вышел из машины, обнимая ее. Затем я резко открыл заднюю дверь, и наши тела упали на заднее сиденье.

Кинсли вскрикнула, и я усмехнулся в ее рот. Я расстегнул ее джинсы, а она сделала то же самое с моими, прежде чем ее рука скользнула в мои боксеры. Я выдохнул стон, закатив глаза, когда ее мягкие пальцы обхватили мой член. Я спустил ее трусики, наклонившись над ней и положив локти по обе стороны ее головы. Она сжала меня сильнее, и я наклонился, чтобы провести пальцем по ее мягкой киске.

— Блядь, ты такая мокрая, — сказал я, задыхаясь, скользя между ее ног, и Кинсли застонала, притягивая меня к своим губам.

Она поцеловала меня нежно, а я поцеловал ее, как будто она была последним оставшимся кислородом на планете, что, возможно, для меня и было правдой. Я направил свой член к ее киске и вошел в нее.

— О, черт, ты такая теплая внутри, — задыхаясь, прошептал я, когда она обхватила меня. Голова закружилась, зрение помутилось, она была такой узкой каждый раз, когда я входил в нее.

— Я мог бы заниматься с тобой этим весь день, — сказал я, и она заскулила под мной. — Ты такая чертовски красивая, Кинс. — Я нежно поцеловал ее нос, погружаясь в нее глубокими толчками.

— Блядь, Томас, — она произнесла мое имя как похвалу, и мой член дернулся внутри нее. — Мм-мм, сделай это еще раз, — добавила она, и я нахмурился. Мой член снова дернулся, и она снова застонала, ее грудь поднималась и опускалась. — Мне нравится, — сказала она, и я не смог скрыть улыбку, когда понял, что она имела в виду.

— Да? — спросил я, снова прижавшись к ней.

— М-м-м-м, — ответила она, подняв руку и откинув влажные волосы с моего лба. — Мне нравятся и твои ямочки, — добавила она, и ее глаза заблестели, а я рассмеялся.

— Ты мне нравишься, — прошептал я, сердце колотилось в груди.

Я сразу же почувствовал необходимость взять свои слова обратно, но ее черты лица смягчились, пока она держалась за мою спину.

— Это довольно очевидно, — она наклонила голову.

— Правда? — спросил я в ответ, и узел в груди ослаб.

— Ты мне тоже нравишься, — ответила она, снова притягивая меня к себе за волосы.

— Это довольно очевидно, — я подразнил ее, и когда она фыркнула, я почувствовал, как мое сердце взорвалось в груди.

Я поцеловал ее страстно, прижав наши губы друг к другу и посасывая ее набухшую нижнюю губу. Кинсли издала самый горячий стон, который я когда-либо слышал, и я сжал ее сильнее. Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не ворваться в нее. Я опустил губы к ее груди и провел губами по ее горячей коже. На этот раз я не собирался сдерживаться. На этот раз я оставил бы свои следы по всему ее телу.

Она провела пальцами по моим волосам, а я посасывал ее кожу.

Черт, она была такой вкусной. Я вошел в нее глубже, сильно толкая ее, а она сжималась вокруг меня, выгибая спину. Я так хорошо ее наполнял. Я чувствовал, как во мне нарастает оргазм, но мне нужно было, чтобы она кончила первой. Я обхватил ее груди и закрыл рот вокруг ее твердого соска, сосал и лизал его, пока ее стоны не превратились в дрожащие крики.

— Ты кончишь для меня, Сэйдж? — прошептал я, и она сильнее сжала мои волосы.

— Поверни нас, — внезапно сказала она.

У меня перехватило дыхание.

— Что? — спросил я, замедлив движения.

— Поверни нас, — повторила она с озорным блеском в глазах, и мои собственные глаза заблестели, когда я понял, что она хочет сделать. Я обхватил ее талию рукой и поднял, пока моя спина не коснулась сиденья, а Кинсли не забралась на меня сверху.

— Предупреждаю тебя, если кто-нибудь тебя увидит, я могу стать следующим убийцей, о котором ты напишешь.

— Не шути так, — ответила она, усаживаясь на мой член, но все же бросила взгляд на пустую дорогу.

Она положила ладонь мне на грудь и опустилась, принимая меня сантиметр за сантиметром. Я закатил глаза и схватил ее за ягодицы. Когда она полностью поглотила меня, она начала двигаться. Она скакала и терлась о мой член, как идеальная женщина, которой она и была.

— Ты так хорошо чувствуешься, детка, — прохрипел я, держась за нее, а мой разум впадал в состояние эйфории.

— Томас, — задыхаясь, прошептала она, откинув голову назад, а я сжал ее ягодицы, проводя пальцами по ее нежной коже.

Черт, она была так хороша. Слишком хороша для меня. Я смотрел, как ее груди подпрыгивают вверх и вниз, и протянул руку, чтобы обхватить одну из них.

— О, черт. — Они были такими мягкими.

Кинсли наклонилась вперед, приподняв ягодицы, прежде чем с силой опуститься на мои яички. Волна удовольствия пронзила мое тело. Она улыбнулась мне с расстояния всего в несколько сантиметров, ее глаза блестели. Черт, она была идеальна. Я схватил ее за задницу сбоку, еще больше раскрывая ее для себя. Я удерживал ее на месте, поднимая свои бедра и толкаясь в нее, пока она продолжала двигаться. Она коснулась губами моей шеи и укусила кожу, всасывая ее между зубами.

— Блядь, Кинсли. — Я начал терять контроль. Она отодвинулась от моей шеи и улыбнулась мне соблазнительно.

Я вошел в нее с большей силой, и она зажмурила глаза, прикусив нижнюю губу. Я смотрел на ее красивое лицо, поднимая ее бедра, проникая в ее тепло глубже, достигая ее точки G. Она была завораживающей, с покрасневшими щеками и растрепанными волосами. Я понял, что никогда не смогу взять ее сзади. Я чувствовал, что физически не способен на это. Может быть, перед зеркалом, но мне нужно было видеть ее.

Я сжал ее задницу, ее груди подпрыгивали вверх и вниз, когда я снова и снова входил в нее. Она выгнула спину, ее ногти впились в мои мышцы, и крик вырвался из ее губ, прежде чем она расслабилась в моих руках с выражением удовольствия на лице. Мой член набух. Мое зрение помутилось, когда я вошел в нее в последний раз, прежде чем наполнить презерватив. Звезды наполнили мой разум, и я застонал, прислонившись головой к ее голове. Кинсли поцеловала мою потную шею, прежде чем слезть с меня. Я задрожал от внезапной потери ее теплого тела.

Мы лежали на заднем сиденье несколько минут. Я ласкал ее горячую кожу на животе, целуя ее подбородок, а она играла с моими волосами.

— Нам пора, — Кинсли повернулась ко мне, и я пробурчал, спрятав лицо в ее боку, прежде чем подняться и потянуть ее за собой.

Десять минут спустя мы проехали мимо приветственного знака Колдуотера, и в моей груди зародилось зловещее чувство.

Кинсли

Я не оглянулась на машину Томаса, но знала, что он все еще стоит там и наблюдает, как мои пальцы колеблются над дверным звонком квартиры с надписью «Джонс 3.C». Не то чтобы я не хотела обернуться, просто у меня было предчувствие, что если он увидит мое колебание, то сразу же посадит меня обратно в машину и уедет. А может, и нет. Он был так же любопытен, как и я, и для него это было гораздо более личное дело.

Саманта жила в таунхаусе на улице Петуния, всего в пяти минутах ходьбы от главной улицы. Оттуда, где я стояла, я могла видеть белую беседку посреди парка, даже в этой темноте. Я нажала кнопку, и дверь открылась с жужжащим звуком. Я толкнула ее и проскользнула в темный коридор. Я поднялась на третий этаж, где находилась квартира Саманты, и в тусклом свете лестничной клетки заметила велосипед, на котором она приехала на барбекю. Я постучала в старую белую дверь с буквой C и быстро поправила топ, чтобы он закрывал следы, оставленные Томасом — как раз вовремя, потому что через мгновение дверь открылась, и я сделала шаг назад. Саманта стояла по другую сторону порога, ее каштановые локоны обрамляли лицо. На ней была ретро-футболка большого размера и ее обычная красная помада.

— Ты пришла. — Ее лицо просветлело, и я заставила себя улыбнуться.

— Спасибо за приглашение, — сказала я, а она отошла в сторону, чтобы впустить меня в квартиру.

— Кинсли! — Алия и Кора появились в прихожей.

Щеки Коры были красными, а волосы слегка растрепаны, а когда я посмотрела на Алию, она улыбнулась мне коварно, что означало, что они только что целовались. Я поправила топ. Я надеялась, что на мне не было видно, что я только что испытала оргазм десять минут назад.

— Ты как раз вовремя, — Алия быстро обняла меня. — Мы как раз собирались начать пить, — добавила она, и я усмехнулась.

Прежде чем я успела расслабиться и насладиться вечером, я вспомнила истинную причину своего прихода, и моя улыбка померкла. Девушки проводили меня в гостиную, где большую часть пространства занимал секционный диван, и мы сели на него. Я постаралась сесть поближе к двери, прежде чем взять бокал вина, который мне протянула Саманта. Я посмотрела на красное вино в бокале, и у меня закружился живот. В моей голове мелькнуло окровавленное тело Боба Марли, и я поставила бокал обратно на стол. Я посмотрела на девушек, сидящих на другой стороне дивана. Неужели я действительно верила, что одна из них может быть человеком в маске из театра? Или даже их помощником?

— Мы как раз решали, смотреть ли нам фильм или поиграть в игру, — Кора прислонилась спиной к спинке дивана и сделала глоток из своего стакана.

— Я проголосовала за игру. Саманта и Кора хотели посмотреть фильм, но не могли даже договориться, какой, — сказала Алия, беря горсть чипсов из миски рядом с ней.

— Я не люблю мультфильмы, — Кора пожала плечами.

— А я не буду смотреть двухчасовой фильм о какой-то банальной паре, которая три раза расставалась, чтобы в конце концов пожениться, — ответила Саманта.

Я бы тоже не хотела это смотреть.

— А какую игру ты имела в виду? — спросила я Алию, пытаясь вступить в разговор, и она благодарно улыбнулась мне.

— Две правды и одна ложь, — быстро ответила она, подтянув ноги под себя и выпрямившись. — Например, сначала я бы спросила Саманту, удалось ли Бракстону наконец-то добиться ее, — сказала она, и Саманта подавилась вишневой колой.

— Что? — спросила она, и Алия протянула руку, чтобы похлопать ее по спине.

— Ты была у него дома до того, как мы туда приехали, — объяснила она, и Саманта загудела.

— Я просто зашла, потому что он хотел мне что-то показать. — Девушки хихикнули, а я сдержала улыбку.

— Надеюсь, ты закрыла глаза, — сказала Алия, и Саманта фыркнула. Без мальчиков она казалась такой другой.

— Ладно, можно уже завязывать? — На ее красных губах появилась небольшая улыбка. — Давайте попробуем эту дурацкую игру, если это необходимо.

— Я за, — сказала я, и хотя Кора не выглядела слишком счастливой, она связала свои светлые волосы и кивнула.

— Хорошо, — вздохнула она.

⋆⋆⋆

Мы были на четвертом раунде игры «Две правды и одна ложь», когда мой мочевой пузырь начал проигрывать воде, которую я глотала вместо вина, которое осуждающе смотрело на меня со стола. Я встала и извинилась, чтобы пойти в ванную. Следуя описанию Саманты, я повернула направо в темный коридор сразу за гостиной и стала искать выключатель. Когда я поняла, что найти его не удастся, я достала телефон и включила фонарик. Я подняла его, чтобы хорошо видеть коридор, и мой взгляд упал на стену, покрытую фотографиями, рядом со мной.

На некоторых из них я узнала Саманту в детстве, позирующую в одиночестве или с женщиной и мальчиком со светло-русыми волосами. Я прищурила глаза и наклонилась ближе к фотографии мальчика, которому на момент съемки могло быть около десяти лет, и не смогла подавить ощущение, что я уже видела его где-то.

Я переместила фонарик, заметив фотографии клумбы вокруг беседки. Саманта, должно быть, сделала их, так как именно она ухаживала за цветами там. Я узнала и несколько фотографий цветочного магазина, который сейчас выставлен на продажу, и нахмурилась. Следующая фотография, на которую я наткнулась, снова заставила меня остановиться. Саманта и знакомый мальчик были теперь на несколько лет старше и обнимали женщину, стоящую между ними. У нее были такие же ярко-рыжие волосы, как у Саманты, и она смеялась в камеру, притягивая двух детей ближе к себе. Я поняла, что это, должно быть, мать Саманты, а значит, мальчик был ее братом.

Я нахмурила брови, снова пристально посмотрев на мальчика, и вдруг меня осенило. Это был тот самый мальчик, которого Томас толкнул на фотографии с празднования 4 июля. Но если это он и он также брат Саманты, почему она ничего не сказала? Возможно, она не знала, что мы говорили именно о нем? В то время она сама была еще совсем молода. Я еще раз пошевелила фонариком и замерла. На плече мальчика лежала обнимающая рука его матери и...

— Могу я тебе помочь? — раздался голос позади меня, и я резко обернулась, широко раскрыв глаза.

Парень, не намного старше меня, смотрел на меня, приподняв брови. Это был тот мальчик, которого я видела в библиотеке несколько дней назад. Должно быть, это был тот самый мальчик с фотографий, у него были вьющиеся, почти до плеч, светло-русые волосы. Сердце забилось в груди от только что сделанного открытия, и я отошла подальше от брата Саманты.

— Я просто искала туалет, — ответила я.

— Ты подруга Роудса, верно? — спросил он, и я нахмурилась, кивнув. — Я видел тебя с ним на вечеринке у Бракстона, — пояснил он. — Вообще-то, ты наткнулась на меня, — добавил он, обходя меня.

Да, я вспомнила, что кто-то столкнулся со мной, прежде чем я вошла в дом.

— А туалет там, слева. — Он указал на коридор в противоположном направлении.

— Откуда ты знаешь Томаса? — крикнула я ему вслед, и он оглянулся, скривив губы.

— Еще с давних времен, — ответил он, направляясь к входу.

Как только он исчез, я снова наклонилась к фотографии, не желая верить своим глазам. Я снова подняла телефон и быстро сфотографировала ее. Мое сердце билось так сильно, что я боялась, оно выскочит из груди, когда я открыла контакты и нажала на имя Томаса. В моей голове была только одна мысль, пока я набирала короткое сообщение. Мать Саманты носила изумрудное кольцо Лиззи.

Томас

Я остановил машину перед кафе и подошел к закрытой двери, постучав по стеклу. Девушка, с которой мы с Кинсли разговаривали в последний раз, когда были здесь, подняла глаза от того, чем занималась за прилавком, и поспешила к двери. Я пришел сюда, чтобы спросить ее, удалось ли ей поговорить с мамой, и при этом побыть рядом с Кинсли. Двух зайцев одним выстрелом.

— Мы закрыты, — сказала она, но все же открыла мне дверь.

— Я видел, — ответил я, глядя на табличку «Закрыто», висящую на двери, прежде чем войти внутрь. Я быстро оглядел помещение и отметил, насколько оно мне нравится больше, когда здесь нет людей, прежде чем повернуться к девушке.

— Ты долго добирался сюда. — Она пристально посмотрела на меня. — Ты сказал, что это срочно, когда мы последний раз разговаривали.

Я нахмурился.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, а она скрестила руки.

— Я отправила тебе сообщение на следующий день после того, как ты был здесь, — сказала она, и я сжал руки. — Моя мама вспомнила некоторые детали.

— Нет, не помню, — ответил я, слегка покачав головой, и она сделала мне гримасу.

— Я попросила твой номер у своей сестры и ее подруги, и Кора дала его мне из какого-то странного группового чата, — добавила она, и я с досадой выдохнул.

— Ладно, я не получил твое сообщение. — Я сжал губы в твердую линию. — Могу я поговорить с твоей мамой? — спросил я, и она вздохнула.

— Тебе не нужно, — ответила она, спеша к задней двери. — Я все записала, — добавила она, исчезая из виду.

Я сел за барную стойку и постучал по стеклу часов, ожидая ее возвращения. Менее чем через минуту она вернулась с блокнотом в руке и положила его передо мной.

— Она сказала, что хорошо помнит тот день из-за странного опыта, который с ней произошел.

— Спасибо. — Я поднял блокнот, на мгновение отвлекся, прежде чем начать читать слова.

Я нахмурил брови. Может быть, эта женщина — та самая, о которой мама Ли говорила, что моя мама обещала с ней поговорить? Я поднял глаза от газеты и посмотрел на девушку по другую сторону барной стойки.

— Ты не подскажешь, где я могу найти эту Хизер Джонс? — спросил я, складывая газету пополам.

— Могу, но не думаю, что это имеет значение, — ответила она, и я с недоумением нахмурил брови. — Ну, если ты не веришь в медиумов, — добавила она, и я вздохнул.

Конечно, она была мертва.

— Ее некролог все еще висит на доске объявлений. — Она указала на стену за моей спиной, и я встал, чтобы посмотреть. — Она была владелицей цветочного магазина рядом с нами.

Там действительно висел некролог с фотографией.

Я прочитал, прежде чем мой взгляд скользнул к приложенной фотографии. Я посмотрел на нее, а затем мои глаза расширились. Она была на добрых двадцать лет старше, чем когда я видел ее в последний раз, но я узнал ее по черно-белому фону. Я с трудом сглотнул, еще раз посмотрев на фотографию Гиацинт Купер Боуман, которая была передо мной, а затем отошел.

— Я слышала, что перед смертью у нее диагностировали бредовое расстройство, — сказала девушка, подойдя ближе. — Она жила со своими двумя детьми.

Двумя?

— Ты знаешь, где я могу их найти?

— Конечно, — ответила она. — Они живут на улице Петуния. — У меня сдавило желудок. — Это недалеко отсюда.

Джонс. Конечно.

Не теряя ни секунды, я выбежал из дома и прыгнул в машину.

Блядь.

Кинсли

Судя по всему, девочки наконец-то договорились о фильме, потому что, когда я вошла, они смотрели «Дрянные девчонки». Я села, не мешая им, и выбрала леденец из миски с конфетами, в то же время Саманта предложила мне попкорн. Я покачала головой и показала ей леденец в руке, мой желудок нервно скрутило. Томас все еще не отвечал на мое сообщение, и я начала нервничать. Я вытащила карту из кармана, взяла ручку со стола и нарисовала вопросительный знак над цветочным магазином.

— Что ты рисуешь... — начала Саманта, но громкий стук в дверь прервал ее.

Мы все четверо повернули головы в сторону звука, и Саманта пошла открывать дверь. Я насторожила уши, не отрывая взгляда от коридора, и прислушалась. Я услышала приглушенные голоса, за которыми последовали приближающиеся шаги.

— Кинсли? — Голос Томаса донесся до меня через шум фильма, и волна облегчения пронзила мое тело.

Значит, он получил мое сообщение. Он вошел в комнату, его взгляд остановился на мне. Он выдохнул, напряжение покинуло его тело, и его черты лица смягчились. Я встала и поспешила к нему.

— Извините за перерыв, — сказал он другим девушкам, беря меня за руку. — Нам нужно уходить. Семейные дела, — соврал он, подталкивая меня к двери.

— Мы можем чем-то помочь? — спросила Алия, и я оглянулась, останавливая Томаса.

— Я напишу тебе позже, — пообещала я, улыбнувшись ей, но как только Саманта попала в поле моего зрения, я вышла из транса. — Спасибо за вечер, — быстро добавила я, выбегая за дверь и оставляя трех девушек позади.

Томас закрыл дверь и обхватил мои щеки ладонями.

— Ты в порядке? Я так чертовски волновался. — Он тяжело дышал, притягивая меня к себе для поцелуя, и я растаяла в его объятиях, сердце забилось чаще.

— Да, только давай уйдем? — я огляделась по жуткому коридору.

Мы поспешили вниз по лестнице, вышли на пустую улицу и не замедлили шаг, пока дверцы машины не закрылись за нами. Мы сидели в тишине, пытаясь оправиться от шока, и только когда мы оставили Колдуотер позади, я открыла рот.

— Итак, — начала я. — Я сфотографировала кольцо на всякий случай. — Я достала телефон, чтобы показать ему.

— Кольцо? — спросил Томас, нахмурив темные брови, но не отрывая глаз от дороги.

— Я отправила тебе. Разве не за этим ты приехал? — на моем лице отразилось недоумение.

Томас покачал головой, и я прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Гиацинт Купер Боуман — умершая мать Саманты Джонс, — сказал он, и у меня защемило в животе.

— Что? — мне вдруг стало дурно. Алия была права, люди здесь либо умирали, либо уезжали. Я достала леденец, который все еще был у меня в кармане, сорвала обертку и начала сосать. Сладкий и кислый вкус вишни таял во рту, и я почувствовала, как будто мой язык испытал оргазм. Головокружение прошло, и я с облегчением вздохнула. Когда я повернулась к Томасу, его глаза были прикованы ко мне, и на его лице было другое выражение, чем раньше.

— Если ты хотела, чтобы я снова остановился, просто скажи, — сказал он хриплым голосом, и я затаила дыхание.

Я отвернулась от него и заставила себя сосредоточиться на том, что было важно.

— Ты сказал, что Гиацинт умерла? — спросила я, кусая нижнюю губу, и Томас кивнул, снова сосредоточившись на дороге. — И что она была мамой Саманты? — я вспомнила рыжеволосую женщину.

— Я пошел поговорить с сестрой Алии, — объяснил он. — Она связалась со своей матерью, которая вспомнила, что видела, как Лиззи ссорилась с женщиной по имени Хизер Джонс в день ее исчезновения. И знаешь что? — добавил он с нервным смешком. — Она выглядит точно так же, как Гиацинт Купер Боуман.

Я широко раскрыла глаза, разблокировала телефон и открыла фотографию, которую сделала у Саманты. Мои мысли были так сосредоточены на мальчике и кольце, что я совершенно забыла о той маленькой черно-белой фотографии семьи Боуман. Томас свернул на грунтовую дорогу, ведущую к дому у озера, и у меня пересохло в горле.

— У нее было кольцо твоей матери, — прошептала я, не отрывая глаз от экрана телефона.

— Что? — Томас взглянул на меня, и я прочистила горло, пытаясь отвести взгляд от экрана, но мои глаза оставались прикованными к Хизер — Гиацинт.

— На ней было кольцо Лиззи, — повторила я громче, и Томас затормозил прямо перед домом, прежде чем взять мой телефон.

Он увеличил изображение, а затем уменьшил, чтобы увидеть всю картинку, и стала видна часть стены со старыми фотографиями. Я наклонилась поближе, чтобы еще раз посмотреть, и затаила дыхание. В порыве открытий я пропустила что-то на краю кадра, и я протянула руку к экрану.

— Это... — Я увеличила изображение.

— Черт. — Томас глубоко вздохнул, когда фотография его отца посмотрела на нас с экрана.

Кинсли

Музыка громко звучала вокруг нас, а Томас притянул меня к себе. Мы были на вечеринке Бракстона по случаю Дня Независимости, и я заметила самого хозяина, прислонившись спиной к твердой груди Томаса. Бракстон стоял посреди двора с бутылкой джина в руках и танцевал. Он был в солнцезащитных очках, хотя на улице уже стемнело, и выглядел довольно пьяным. Надеюсь, он придерживался нашего плана и только притворялся перед публикой.

— Ты ее видишь? — спросила я Томаса, который наклонился, чтобы я могла его услышать.

— Нет, — прошептал он мне на ухо, от чего по моему телу побежали мурашки. — А ты его видишь?

Я покачала головой. Кроме Бракстона я не видела никого знакомого, и это меня беспокоило. После того как мы обнаружили не только кольцо Лиззи, но и фотографию Джоша, стало очевидно, кто стоит за всем этим. Мы просто еще не понимали, зачем.

— Нам нужно пойти и помочь им их искать, — добавила я, и Томас пробурчал что-то под нос.

— Это не входит в план, Сэйдж, ты же знаешь, — сказал он, и я пожала плечами.

Было безумно раздражающе просто стоять здесь и наблюдать.

— Это глупая часть плана, — возразила я. — Кроме того, я умру от скуки, если скоро ничего не произойдет, — добавила я, и он усмехнулся мне на ухо.

— Все равно нет, — пробормотал он, и я фыркнула. — Мы так близки, Сэйдж, — добавил он хриплым голосом, и я задрожала.

Он был прав, мы были близки. Вчера вечером, после того как мы вернулись в дом на озере, мы составили план. Коннор позвонил Бракстону и рассказал о нашем открытии, а тот убедился, что Саманта придет на его вечеринку в честь Дня Независимости. Я не имела понятия, как он это сделал, но я верила в его очарование; я должна была признать, что он знал, что делает. После того как Бракстон пообещал нам, что она будет там, нам оставалось только поймать ее. И ее брата, который, вероятно, тоже появится. В конце концов, он всегда скрывался в тени. Теперь все стало ясно. Как кольцо оказалось в доме Бракстона, как она точно знала, когда нас не было дома, и даже знала о моей фобии, о которой ей рассказал Кевин, за что он не мог извиниться. Ну, он мог бы, но ничего страшного.

— Покажи мне еще раз, — сказал Томас, и я достала телефон, разблокировав экран.

Как только на экране появилось фото кольца его матери на руке той женщины, его тело напряглось, прижавшись ко мне.

— Знаешь что, — прохрипел он с вздохом, и я с любопытством посмотрела на него.

Его глаза потемнели, когда он посмотрел на меня из-под козырька черной бейсболки, которую нам дал Бракстон. Моя была прикреплена к поясу моей джинсовой юбки.

— Мы можем осмотреться. — Он крепче обхватил меня за талию, оглядывая толпу, и мое сердце затрепетало от волнения. — Но ни в коем случае не отрывайся от меня, — сказал он, снова опустив на меня глаза, и я кивнула.

Я оттолкнулась от него, и мы погрузились в толпу веселящихся людей. Мой телефон зажужжал в кармане, и когда я потянулась, чтобы достать его, я почувствовала там еще что-то. Я забыла, что у меня с собой кольцо. Мой телефон снова зажужжал в руке, и я разблокировала экран.

КОРА Х.

Она здесь.

Кора Х. начала делиться с вами своим местоположением.

Я потянулась к Томасу, чтобы показать ему сообщение, но он не стоял рядом со мной, как я думала. Я огляделась по сторонам, но вокруг были только незнакомые лица, даже Бракстон исчез. Вот тебе и «не отрывайся».

Я уже собиралась спрятать кольцо обратно в карман, когда почувствовала на петле что-то, чего раньше не было. Я поднесла кольцо к свету телефона и нахмурилась. Может быть, это...?

Я переслала сообщение Коры Томасу, а затем поспешила к месту, где красная булавка показывала ее на карте, на окраине леса.

Томас

Я огляделся вокруг, и вдруг музыка стихла, и единственным звуком, который я слышал, было громкое биение моего сердца в ушах. Кинсли здесь не было. Точнее, ее нигде не было видно. Я обернулся, и паника начала овладевать мной.

Все в порядке. Я попытался успокоиться. Она умная и не стала бы...

Мой телефон зазвонил, я достал его и с облегчением вздохнул, увидев имя отправителя.

Сэйдж отправила вам сообщение

Я прочитал, что она написала, и повернулся к лесу. Я только вышел из толпы танцующих людей, когда увидел, как она исчезла в лесу вслед за Корой. Я еще раз прочитал ее сообщение и отправил свое парням, прежде чем последовать за ней.

План был в действии.

Я остался позади, вне поля зрения, но следовал за ними в темноте деревьев. Мы шли уже добрых десять минут между темными деревьями, и Кинсли ни разу не оглянулась, хотя я был уверен, что она знала, что я иду за ней. По крайней мере, я на это надеялся. Две девушки внезапно остановились посреди поляны, и я прищурился, но брата и сестры Джонс нигде не было видно.

Как и предсказывала Кинсли.

Кинсли

Когда Кора остановилась посреди поляны, я провела пальцами по поверхности золотого кольца в своей руке, остановившись на странной неровности на нем.

— Я видела, как она шла сюда, клянусь. — Она повернулась ко мне, и я наклонила голову, закрыв ладонью кольцо.

— Зачем ты это сделала? — спросила я, и она нахмурила брови.

— Что ты... — начала она, но я покачала головой, и она закрыла рот.

— Зачем ты оставила кольцо в доме Бракстона? — спросила я, и ее глаза расширились.

Прежде чем она успела начать отрицать, я поднесла кольцо к губам и лизнула его.

— На нем осталось тесто. — Я показала его ей, прежде чем снова сунуть в карман, облегченно вздохнув, что это действительно было тесто для печенья, как я и подозревала.

— Я...

— С кем ты работаешь? — спросила я, оглядываясь по сторонам. — С Самантой? С Эриком? — Я обошла поляну. — Или с кем-то еще? — Кора подошла ко мне, качая головой.

— Ты не понимаешь. — Ее голос был отчаянным, и изменение в ее поведении остановило меня. — Он угрожал мне.

Я подняла брови. Эрик?

— Меня только приняли в Нью-Йоркский университет, я не могла рисковать потерять стипендию и... — Где-то на краю поляны сломалась ветка, и Кора закрыла рот.

Мы обе обернулись, но никого не было видно.

— Пожалуйста, не говори Алие, — продолжила она. — Я не знала, что он планировал, особенно в отношении бедной Марли, — поклялась она. — Сначала он просто хотел знать, когда тебя не будет, но не сказал мне, зачем. Потом он заставил меня украсть записи с камер наблюдения из кофейни...

— Где он, Кора? — прервала я ее, и она сжала губы, оглядываясь по сторонам.

— Здесь, — прошептала она, но я по-прежнему никого не видела.

Я повернулась и обошла поляну. Эрик Джонс, также известный как Итан Боуман. Он был везде: в библиотеке, на вечеринке... и я чуть не пропустила его. Но было одно, чего мы все еще не знали: почему? Мы знали о болезни их матери и о том, что их цветочный магазин теперь закрыт. Мы знали, что это их мать послала записки Лиззи, и мы знали, что они послали письмо Джошу, но мы все еще не знали, зачем.

— Пожалуйста, Кинсли, не говори Алие, — настаивала Кора. — Я не хотела ему помогать, ты должна мне поверить, но... но он помог мне с некоторыми моими картинами для поступления в Нью-Йоркский университет и угрожал рассказать об этом школьному совету. Я бы потеряла стипендию. — Она тихо заплакала. — Пожалуйста, Кинсли, ты должна понять... — Вдруг она замолчала, и я резко обернулась.

За ее спиной стоял человек, прикрывающий ей рот ладонью.

— Приятно снова встретиться, — сказал он из-за белой театральной маски, которую описывал Томас, и я наклонила голову. — Когда я увидел, как ты смотришь на фотографию моей матери, я понял, что тебе не понадобится много времени, чтобы составить все воедино, — сказал он, и я кивнула, прищурив глаза.

— Привет, Эрик, — ответила я.

Томас

Я наблюдал, как парень в театральной маске вышел из-за ствола дерева на другой стороне поляны. Он был слишком высоким, чтобы быть Самантой, а значит, это должен был быть ее брат — Эрик, или Итан, или как там его зовут. На нем была та же темная толстовка с капюшоном, что и всегда, и я подошел поближе к ним, чувствуя себя неловко.

Кинсли стояла ко мне спиной, и я наблюдал, как усиливающийся ветер развевал ее каштановые волосы. Я пытался расслышать, о чем они говорили, но я все еще был слишком далеко; мне нужно было подойти ближе. Хорошо, что на мне была темная кофта; так было легче слиться с тенями леса. Я прокрался ближе, стараясь не шуметь, но это было трудно, так как земля была покрыта сосновыми иголками, которые хрустели под моими ботинками.

— Почему ты хотел, чтобы мы ушли? — спросила Кинсли, и парень хихикнул под маской, снимая с головы толстовку. Первое, что я увидел, были светлые волосы, и когда он снял маску, я его узнал.

Это был парень, работавший в магазине фототехники.

— Ты меня не интересовала, — он пожал плечами. — По крайней мере, сначала. Но с каждым твоим протестом против ухода ты становилась для меня все более привлекательной. Моя месть отцу из желания убить его превратилась в желание убить тебя. — Я нахмурился.

Нанести вред его отцу? Мертвому?

— Твоему отцу? — спросила Кинсли с таким же недоумением в голосе, как и у меня.

— Джошуа Роудс, — ответил парень, и я замер. — Думаю, ты с ним знакома.

Лес замер, и мы все на мгновение замолчали.

— Ты думаешь, Джош — твой отец? — спросила Кинсли, и я ударился лбом о ствол дерева. Вот почему у них была его фотография.

Когда я снова обратил внимание на поляну, я увидел, как парень вытащил что-то из-за спины. У меня сжалось сердце, когда я понял, что в левой руке он держит пистолет.

Блядь.

Я услышал нервное хихиканье Кинсли на ветру.

— Тебе следовало лучше подготовиться, — сказала она, и я сжал губы в жесткую линию. Блядь, она сама себя подставит под пулю. — До чего? До того, как ты начал планировать убийство? — Ее тон стал ровным, и парень зарычал на нее.

— Глупая сука, — пробормотал он, и когда я увидел, что его палец задрожал над пистолетом, я двинулся.

Я дернул Кинсли назад, и она вскрикнула от удивления.

— Еще раз встань ей на пути, и я размозжу тебе череп, — прорычал я, и Итан поднял брови, на его уродливом лице появилась улыбка.

— Золотой мальчик, — сказал он мне, и я вздрогнул. — Я читал о тебе. Капитан хоккейной команды, принят в Йельскую юридическую школу, будущий наследник империи папочки.

— Уходи. Сейчас же, — пробормотал я Кинсли, но она покачала головой и строго посмотрела на меня.

Я уже собирался поспорить с ней, когда Итан прочистил горло.

— У меня пистолет, — сказал он, отпуская Кору, которая чуть не упала лицом на землю. — Это значит, что говорить буду я. — Кинсли и я переглянулись.

— Давай договоримся, — предложил я с гримасой, и он поднял брови. — Ты расскажешь свою часть истории, а потом мы расскажем нашу.

Он фыркнул.

— Знаешь что? Я расскажу тебе, что случилось с твоей матерью, а потом решу, убить тебя сначала или дать тебе поговорить, — сказал он, и я оглянулся на Кинсли. Ее глаза тоже метнулись в мою сторону, и нам не нужно было использовать слов, чтобы понять друг друга.

— Хорошо, но побыстрее. — Я потянулся. — Нам нужно успеть на фейерверк.

Итан Боуман зарычал, и краем глаза я увидел, как блондинка отступила в лес. По крайней мере, она была достаточно умна, чтобы сделать это.

— Я вырос на рассказах матери о моем отце, — начал Итан, и я почувствовал, как Кинсли придвинулась ближе ко мне. — Но когда я спрашивал ее, где он, она не отвечала, — пояснил он, играя с пистолетом в руке. — Мне было около шести лет, когда она впервые показала мне его фотографию. У него была другая семья, конечно. — Он кивнул в мою сторону, и я поднял бровь. — С того момента рассказы моей матери стали меньше касаться этого мужчины, а больше — семьи, которая украла его у нас.

Я едва сдержал фырканье, но, как ни странно, все это имело смысл. Сестра Алии упомянула, что у Хизер Джонс диагностировали бредовое расстройство. Возможно, это было вызвано смертью ее мужа. Она осталась одна с двумя детьми. Возможно, она считала, что это несправедливо. Разве не так думают все? Она могла встретить моих родителей, когда мы были в городе. Итан сказал, что ему было около шести лет, когда рассказы его матери изменились, а мне было четыре, когда мы впервые приехали в Колдуотер на каникулы.

— Поэтому ты послал это письмо Джошу? — спросил я, и он опустил голову.

— Я думал, что идея узнать, что на самом деле случилось с его драгоценной женой, заманит его обратно сюда. — Он пожал плечами. — Думаю, ему было все равно. — Я сжал челюсти. — Как я уже говорил в первый раз, когда я понял, что вернулся не Джошуа, я был очень зол. Тогда я и попросил девушку Хейл присмотреть за тобой.

— Ты не просил ее, — встряла Кинсли, выйдя из-за моей спины. — Ты шантажировал ее.

Итан ухмыльнулся.

— Я никогда не говорил, что просил ее вежливо. — Кинсли сжала кулаки. — Кстати, — он махнул пистолетом в нашу сторону, — ты все еще должна мне хорошее времяпрепровождение. — Он направил пистолет на Кинсли, которая широко раскрыла глаза, а у меня задергался правый глаз. — Помнишь, в лесу? Твоя первая ночь здесь — я был так близок к тому, чтобы добраться до тебя, но сначала хотел тебя немного напугать, и тут этот золотой мальчик вмешался. — У меня сдавило желудок.

Он не мог, блядь, только что сказать это.

— Ты ублюдок, — прорычал я, двигаясь к нему, и он поднял пистолет к моему лбу.

— Я мог бы просто убить тебя и трахнуть ее прямо сейчас, знаешь ли. Пиу. — Он имитировал звук выстрела, и на его лице расплылась улыбка. — Я много об этом думал, — добавил он, и я стиснул челюсти. В озможно, рядом с тем деревом...

Моя рука двинулась быстрее, чем он успел среагировать, и ударила его по челюсти. Я услышал крик Кинсли.

— Не смей ее трогать. — Я наклонился, а он плюнул кровью на землю. — Или даже подумай о том, чтобы ее тронуть, и я сломаю тебе шею, — прорычал я, а он рассмеялся.

Я уже собирался схватить его пистолет, прежде чем он успел выпрямиться, когда мы услышали еще один звук снятия пистолета с предохранителя. Я поднял глаза от Итана и увидел, что Саманта смотрит на меня.

Итан тоже оглянулся и рассмеялся.

— Сестра, как мило, что ты присоединилась к нам, — сказал он, и Саманта вздрогнула. — Семейное воссоединение. Ну, почти. Где Златовласка?

Я не спускал глаз с Саманты. Была ли она тоже сумасшедшей, как и остальные члены ее семьи, хотя и не помогала Итану?

— Давай, сестренка, помоги мне, — сказал он, и Саманта фыркнула.

— Опусти пистолет, Эрик, — ответила она и, к моему удивлению, опустила пистолет с моей стороны на сторону своего брата. — Все кончено, — добавила она.

— Все закончится, когда я так скажу, — ответил ее брат, белки его глаз покраснели. — Ты должна это знать.

Саманта поморщилась.

— Мама не знала, о чем говорила, Эрик. Они... — она указала на нас. — Не наша семья, — добавила она. — Опусти пистолет.

Когда Итан не шелохнулся, она подошла ближе, ее пальцы побелели.

— Я сказала, опусти его, Эрик, — прорычала она, и ее брат послушался. — Встань, — приказала она и подождала, пока Итан выпрямился.

— Ты позоришь имя Джонсов, — прорычал он, и Саманта бросила на меня взгляд.

— Бракстон показал мне статью о семье Боуман, — обратилась она ко мне и Кинсли.

Значит, она знала. Она должна была узнать свою мать.

— О чем ты говоришь? — спросил Итан, и Саманта повернулась к нему.

— Я не знаю, почему мама сменила наши фамилии и почему она никогда не говорила о нашем настоящем отце, но он был пожарным. Он умер в год моего рождения, — объяснила она брату, прежде чем достать из кармана знакомую фотографию из больницы. — Смотри, — сказала она. — Это ты и мама, — добавила она, показывая фотографию Итану. — А это наш отец. — Она, должно быть, указала на Филипа Боумана, прежде чем бросить нам извиняющийся взгляд.

Она знала об этом все время?

— Ты полна дерьма, Сам, — ответил Итан, его руки дрожали. — Джошуа Роудс — наш отец, мама нам сказала.

— Я не лгу, Эрик, — она снова попыталась объяснить. — И он не твой отец. Я все проверила, и посмотри, ты должен ее узнать.

— Заткнись, черт возьми, Саманта! — крикнул ее брат, и Саманта широко раскрыла глаза.

Она глубоко вздохнула.

— Ладно. Тогда просто скажи нам, что мама сделала с их отцом.

Ее брат улыбнулся.

— Я как раз собирался к этому перейти, — сказал он, и Саманта сжала губы в тонкую линию.

Вот и все. Это уже не был вопрос о том, жива она или нет, как когда мы приехали. Я не сомневался, что она мертва. Я хотел знать причины. Мое тело напряглось, когда он открыл рот, и я почувствовал, как Кинсли подошла ближе ко мне, но в следующий момент он наклонился, чтобы взять пистолет, и направил его на свою сестру.

Я услышал шаги и ломающиеся ветки, и когда оглянулся, увидел, что наши друзья появились на краю поляны, окружив нас широким кругом. Как раз вовремя. Итан тоже обернулся с рыком.

— Я могу всех вас застрелить! — крикнул он, и его голос эхом разнесся по лесу. Я услышал, как Бракстон рассмеялся в ответ.

Он держал телефон перед собой, и я надеялся, что он ведет прямую трансляцию, как мы и договорились.

— Можешь попробовать, — прохрипел я. — Но в любом случае, через пять минут ты будешь в полицейской машине по дороге в свой новый дом. — Я вызывающе поднял бровь.

— Томас, — предупредила Кинсли, но я продолжал пристально смотреть на парня.

— Мой отец уже едет, Эрик! — крикнул Кевин с того места, где стоял. — Просто расскажи нам, что произошло, и, может быть, ты сможешь опередить его.

— Это не был чертов план, — пробормотал Итан под нос.

— Если ты не хочешь нам рассказывать, мы можем рассказать свою версию событий, — нетерпеливо перебила Кинсли, и я кивнул в знак согласия.

Она открыла рот, глубоко вдохнув, и Итан резко ответил.

— Ты действительно хочешь знать, что произошло? — крикнул он. — Произошло то, что твоя мать была сукой. — Я сделал угрожающий шаг вперед, и он поднял пистолет в защиту.

— Мне плевать, держишь ты пистолет или нет, — прорычал я, сжимая кулаки. — Я все равно заткну тебя.

Он рыкнул на меня, а затем глубоко вздохнул.

— На чем я остановился… Ах да. Все началось на дурацкой вечеринке, на которую нас пригласили. Ты была в летнем лагере. — Он указал на Саманту, чьи руки дрожали, сжимая пистолет. — Там произошла ссора, а потом… — Он постучал пистолетом по голове, задумавшись, а я притянул Кинсли ближе к себе. — Мы пошли в кофейню, твоя мама была там. Они поссорились из-за каких-то записок, потом поговорили о папе, а потом твоя мама ушла. Она не должна была этого делать, но позже вернулась в цветочный магазин. Мама сказала мне, что она не должна была приходить, но она пришла. Она пыталась сделать вид, что ничего не произошло, и это разозлило мою маму. Она злилась. Была в ярости. Очень злилась. Когда твоя мать отвернулась, чтобы выбрать цветок, моя мать схватила ближайшую лопату и... — Улыбка появилась на его лице, и у меня закружился живот. — Бах, — сказал он, обратив взгляд на верхушки деревьев. Бах. Бах. Бах. Он прошептал. — Пока она не перестала двигаться.

Я почувствовал, как рвота поднимается к горлу, и с трудом сглотнул. Кинсли подошла ближе, положив руку мне на спину, и я попытался расслабиться под ее прикосновением, чтобы успокоиться.

— Она убила ее? — задыхаясь, спросила Саманта. — Просто так?

— Это еще не все. — Итан ухмыльнулся, и я прищурил глаза.

— Ты больной, — пробормотал Бракстон где-то позади меня, и я оглянулся, в поисках брата.

К моему удивлению, я обнаружил его с другой стороны, с покрасневшими щеками и красными глазами, с отрешенным выражением лица.

— Я был там с ней, если это не было очевидно, и помог ей положить тело твоей матери в мешок для мусора. А потом...

— Она в клумбе вокруг беседки, — пробормотала Кинсли, и я нахмурил брови.

— Что? — спросили мы с Самантой в унисон, на наших лицах отразилось одинаковое беспокойство.

Кинсли подняла глаза и перевела взгляд с одного из нас другого.

— Она под клумбой вокруг беседки, — повторила она, на этот раз громче. — Той, о которой ты заботишься, хотя и не любишь цветы, — добавила она, обращаясь к Саманте, чьи глаза широко раскрылись. — Она попросила тебя об этом, не так ли? Перед смертью. Она, наверное, боялась, что если за ним не будут ухаживать, его снесут, и тогда обнаружат тело Лиззи. — У меня скрутило живот.

Городская площадь, беседка — я проезжал мимо всех этих мест по крайней мере сотню раз только на этой неделе. Она была там, лежала под цветами двенадцать лет. Двенадцать чертовых лет. Она никогда не покидала город. Она всегда была там. Наблюдала, ждала, разлагалась, пока от нее не остались только кости.

— Ты умная, да? — улыбнулся Итан, а Кинсли поморщилась. — Самым простым было найти очевидцев, чтобы остановить расследование. Эти тупые туристы даже не просили много денег за то, чтобы сказать, что видели, как она уезжала на утреннем автобусе.

— А что насчет цветка? — спросил я, крепче прижимая Кинсли к себе, представляя перед глазами фиолетовое растение.

— Цветка? — спросил Итан, и я моргнул. — Какой цветок? — повторил он, но когда я не отреагировал, он снова направил на меня пистолет. — Какой цветок? — крикнул он, его руки дрожали, когда он направил пистолет на мой лоб, и я увидел, как его палец дернулся, прежде чем услышал выстрел.

Кинсли

Мои глаза расширились от крови на моих белых кедах Converse. Ее было так много, что у меня поднялась тошнота. Саманта стояла передо мной с пистолетом, все еще поднятым в руках, но выстрел произвела не она. Это был один из людей шефа, которые теперь выходили из-за деревьев и спешили к нам.

Я повернулась к Томасу, который стоял с широко раскрытыми глазами, а кровь текла по его шее. Итан завыл от боли и прижал руку к окровавленному плечу. Томас оттолкнул пистолет ногой, а один из офицеров шефа опустился на колени рядом с ним и надел на его запястья наручники. Она подняла Итана, который ругался, кивнула шефу, а затем обменялась взглядом с Томасом. На ее бейдже было написано «Офицер Мэйв Диас», и я вспомнила, что Томас упоминал ее. Она повернулась и ушла, увлекая за собой Итана, а за ней последовали несколько офицеров.

Я посмотрела на лужу крови, где мгновение назад был застрелен Итан, а затем подняла глаза на испуганное лицо Саманты, как раз перед тем, как громкий раскат грома заполнил тишину леса. Я подняла глаза и увидела фейерверк всех цветов радуги, освещающий небо над кронами деревьев.

Я посмотрела на Томаса, который теперь был сосредоточен на мне, и я не знала, было ли это из-за шока или облегчения, но я прыгнула ему в объятия, и он прижал меня к своей груди. Его запах поглотил меня, и я закрыла глаза, прижимаясь к нему еще сильнее. Все казалось таким испорченным в этот момент.

— Ты такой дурак, — сказала я, прижавшись к его шее, и мое сердце забилось чаще. — Ты мог погибнуть. — Я ущипнула его, и он выдохнул длинный теплый вздох в мои волосы.

— Никогда не недооценивай меня, Сэйдж, — прошептал он, и я отстранилась от него.

— Прости, — сказала я, и он покачал головой.

— Не извиняйся. — Его голос был мягким, и я сжала губы, не зная, что еще сказать.

— Как думаешь, они нас примут? — спросил Бракстон, отзывая нас с места происшествия к себе и Коннору, который казался отстраненным.

Я обошла Томаса и обняла своего друга. Он напрягся, а потом расслабился, прислонившись ко мне и положив голову мне на плечо.

— Сегодня нет. — Томас покачал головой и оглянулся на Саманту, Кевина и Алию, которые разговаривали с шефом.

— Хорошо, потому что тогда мне может понадобиться хороший адвокат, а тебе нужно принять душ перед этим. — Бракстон поморщился, пытаясь разрядить обстановку, и Томас... он начал смеяться. Бракстон широко раскрыл глаза. — Черт возьми. Кто-нибудь еще слышит, как он смеется? — спросил он, и на этом мы все разразились смехом. Возможно, это был наш защитный механизм, сработавший в ответ на шок от произошедшего, но мы просто стояли там и смеялись посреди леса, окруженные полицейскими огнями, фейерверками и кровью.

— Это я рассмешил его, — улыбнулся Бракстон. — Видите, я же говорил, что каждому нужен веселый помощник, — добавил он, обнимая меня и Коннора за шею.

— Да, ты рассмешил, — я усмехнулась, и даже Томас улыбнулся.

— Это наконец-то достаточная причина, чтобы добавить тебя в список VIP-рукопожатий?

Коннор и я переглянулись перед грудью Бракстона. Мы уже согласились научить его, но с тех пор дела запутались.

— Думаю, да, — улыбнулся Коннор, и улыбка Бракстона стала еще шире.

— В следующий раз я возьму с собой ручку и бумагу, — пошутил он, когда Томас подошел ближе.

— Пойдем домой, — он осторожно вытащил меня из-под руки Бракстона. — Мне нужно принять душ.

Я кивнула, потому что нам обоим это было нужно.

— Подождите, — услышала я девичьий голос, когда Саманта догнала нас. Она сжимала ингалятор в руке, ее щеки были красными, глаза покрасневшими, но она выпрямила спину, и ее каштановые волосы развевались вокруг нее. — Я... ты мог бы показать мне, какой цветок ты имел в виду? — спросила она Томаса, протягивая ему свой телефон.

Он сделал это после минутного колебания, и мы все с любопытством наклонились к экрану. На фотографии была клумба у беседки с множеством разных цветов. Томас просматривал фотографию, время от времени увеличивая ее, прежде чем остановился на фиолетовом цветке.

— Вот этот, — прошептал он. — Я видел именно этот. — Он вернул телефон Саманте, которая внимательно посмотрела на него.

— Гиацинт, — выдохнула она. — Я так и думала. — Она закусила опухшую нижнюю губу. — Это был любимый цветок моей матери. Это цветок печали.

Конечно, это был он. Теперь все стало ясно; в конце концов, это было настоящее имя Хизер.

Кинсли

Я вошла в гостевую комнату и первым делом сняла окровавленные туфли. Томаса нигде не было видно с тех пор, как он вышел из машины, но я догадалась, что ему нужно время, чтобы все обдумать, поэтому решила принять горячую ванну. Я достала чистую пижаму из дорожной сумки и пересекла коридор, направляясь в ванную. Я физически чувствовала, как мое тело жаждет чистой, теплой воды. Я повернула ручку двери, не постучав сначала, и замерла на месте. Томас сидел в душе, опустив голову, а вода лилась на его обнаженное тело. Он выглядел таким... Я не могла подобрать слов. Все мои инстинкты подсказывали мне, что я должна подойти к нему. Он поднял голову, и его темные глаза встретились с моими. Я никогда не видела его таким потерянным и разбитым, как в тот момент. Мое сердце сжалось в груди.

Спустя двенадцать лет он наконец узнал правду, но какой ценой? Я с трудом сглотнула, положила пижаму и подошла ближе к нему, не зная, чего он от меня ждет. Он бросил на меня отчаянный взгляд, откинув голову на плитку, и я сократила расстояние между нами, опустившись на колени под струящейся водой. Как только мои колени коснулись поверхности душа, он потянул меня к себе на колени, держась за меня, как будто боялся, что я ускользну.

— Она пришла в дом, — проговорил он тихим, хриплым голосом. — Она пришла сюда после того, как убила ее. — Мое сердце сжалось в груди, когда Томас прижался ко мне.

Я прикусила нижнюю губу. Я не могла найти слов. Я хотела сказать так много, но...

Плечи Томаса задрожали, и мое сердце упало в желудок. Его руки крепко обнимали меня за талию, а он прислонился головой к моей груди, и я обняла его, позволяя воде промочить и меня. Я хотела утешить его так же, как он утешил меня. Я откинула мокрые волосы с его лба и погладила его по спине.

— То, что он сказал... о тебе в лесу. Я хотел убить его, Сэйдж. Мой мозг кричал мне, чтобы я убил его. Я должен был...

Мой желудок сжался.

— Если бы ты убил его, нас бы здесь не было. И это не имеет значения. — Я с трудом сглотнула. — Ты пришел за мной той ночью.

Он кивнул, откинув голову на плитку, но все еще был напряжен. Он выглядел так, будто вел войну с самим собой, пока...

— Я люблю тебя, Сэйдж, — прохрипел он, и я замерла.

Я широко раскрыла глаза.

— Не говори этого. — Я покачала головой. Не сейчас. Я так боялась, что его чувства взяли верх. Мы только что узнали правду о смерти его матери, он, наверное, испытывал много разных чувств. Вероятно, он был сбит с толку, растерян.

Он напрягся, прижавшись ко мне, и взял меня за подбородок.

— Ты мне не веришь? — спросил он, и я прикусила щеку.

Я не думаю, что верила. Я боялась верить. Если бы я поверила ему, это стало бы реальностью, а если бы это было реальностью, он мог бы лишить меня этого в мгновение ока, и...

— Ты не веришь. — Он прислонился лбом к моему.

— Дело не в этом, — попыталась я сказать, сердце колотилось в груди. — Ты... просто сейчас не в том настроении.

Из его горла вырвался тихий смешок.

— Я никогда не был в лучшем, — ответил он, и я закрыла глаза.

— Я действительно люблю тебя, Кинсли. — Он поднял мой подбородок, заставляя меня смотреть в его темные глаза, белки которых теперь были красными. — Я любил тебя в каждый момент этого года. Каждое. Чертово. Мизерное мгновение. Почему, по-твоему, я остался в университете после того, как меня приняли в юридическую школу? Почему, по-твоему, я посещал занятия, которые уже закончил годом ранее? — Мои глаза расширились от осознания. — Я люблю твою язвительность, твою силу, твой ум. То, как ты морщишь нос, когда раздражена или думаешь. Я буду вечно расплачиваться за то, что так долго был без тебя. — Он глубоко вздохнул, в его глазах отразилось отчаяние, и я сглотнула. — Если ты не чувствуешь того же, если ты не хочешь меня... — Он погладил мой подбородок. — Я понимаю это. Я все испортил, даже не дав нам начать. Но если ты чувствуешь то же, что и я, просто знай, что я всегда буду хотеть тебя, я всегда буду выбирать тебя.

Я почувствовала, как слезы текут по моим щекам. Я пыталась их остановить, я ненавидела плакать, но Томас оттолкнул мою руку. В моей голове всплыли его слова, сказанные мне несколько дней назад.

Нет ничего плохого в том, чтобы плакать, Сэйдж. Поэтому я перестала сдерживать слезы и позволила им течь по моему лицу, смешиваясь с теплой водой.

Конечно, я чувствовала то же самое, но я также была напугана.

Как будто он увидел неуверенность в моих глазах, он нежно положил мою руку на свою поднимающуюся грудь. Я почувствовала, как наши сердца бьются в одном ритме, и я сглотнула, подняв глаза на него. Его темные глаза были как черные дыры галактики, втягивающие меня. Я всегда была притянута к ним, притянута к нему.

Я выдохнула дрожащим дыханием, и узел в горле ослаб.

— Я тоже всегда выбирала бы тебя. — И я была искренна. Я уже выбрала его, поэтому я и была здесь, не так ли? Неважно, как сильно я хотела его ненавидеть, я никогда не могла этого сделать. Его глаза блеснули.

— Сэйдж, — прошептал он, покрывая мою челюсть маленькими поцелуями. — Моя Сэйдж. — Я прижалась к его руке. — Помнишь, как ты сказала в библиотеке, что я не твой парень?

— Помню.

— Я хочу это изменить. — Тепло наполнило мою грудь, пронзив мое тело, как электричество. — Я хочу быть твоим утром, твоей ночью, твоими снами. — Он поцеловал кончик моего носа, и я задержала дыхание. — Я хочу быть твоим, Кинсли. И это может прозвучать эгоистично, но я хочу, чтобы ты была моей. Я жажду тебя. Я жажду каждой твоей частички. Ты — мой свет, мой Антарес, и я не могу жить без тебя. Без тебя жизнь не имеет смысла. — Он провел большим пальцем по моей нижней губе.

Мое сердце замерло, вода лилась на наши лица. Антарес. Сердце Скорпиона. Мое горло сжалось.

— Я всегда была твоей, Томас, — прошептала я, а он обхватил мое лицо ладонями и поцеловал каплю воды на моих губах. Сказать это вслух было одновременно легко и трудно. — И я не хочу, чтобы кто-то другой был моим Скорпионом. — Он владел моим сердцем, как будто оно было создано для него. Только для него.

⋆⋆⋆

После душа Томас пошел в свою комнату, и я уже собиралась последовать за ним, когда зазвонил мой телефон.

На экране было два сообщения.

КОН

Спустись, пожалуйста

А другое было от Саманты. Это был ответ на сообщение, которое я отправила ранее.

Ты же не поменяла направления, правда? Ты специально направила меня в неправильный коридор. Ты хотела, чтобы я нашла фотографии. Ты хотела помочь. Я права?

САМАНТА ДЖОНС

До свидания, Кинсли, и спасибо.

Я вздохнула, убрала телефон и спустилась по лестнице. Коннор, Кевин, шеф и офицер Мэйв сидели вокруг кухонного острова, когда я вошла. Рядом с Коннором был пустой стул, и я села на него.

— Спасибо, что спустилась, — сказал шеф Миллер, и я кивнула. — Мальчикам трудно рассказать нам все подробности, так что не могла бы ты рассказать нам, что произошло? — спросил он, и я снова кивнула, прочистив горло.

Я постаралась быть очень конкретной и быстрой, так как знала, что Томас ждет меня наверху.

— После того как мы обнаружили в квартире Джонсов фотографии кольца Элизабет Роудс и Джошуа Роудса, мы попытались составить план. В последний раз, когда Бракстон устраивал вечеринку, появился Эрик, как мы его тогда знали, человек в маске, поэтому вечеринка 4 июля казалась нам лучшим шансом заманить его. На вечеринке мы были начеку, пытаясь найти их, прежде чем они найдут нас. Когда Кора прислала мне сообщение, что она видела Саманту, я переслала его Томасу, который затем предупредил всех остальных. Тогда Кевин позвонил вам за подмогой. Я уже подозревала Кору, потому что нашла тесто на поверхности кольца Лиззи. Она любит печь, но этого было недостаточно, чтобы я была уверена, что она в этом замешана... пока она не привела меня на пустую поляну. Пока я разговаривала с Корой, остальные выполняли свою часть плана.

Кевин позвонил вам, Бракстон запустил прямую трансляцию на всякий случай, а Томас последовал за мной. Мы хотели выяснить правду, пока не приехала полиция, — объяснила я. — Эрик несколько раз врывался в дом. Оставлял нам угрозы, так же как его мать оставляла угрозы Лиззи. Ну, пока это не точно. Нам еще нужно найти что-нибудь, написанное ею, чтобы сравнить со старыми записками.

Мэйв записывала все, что я говорила.

— Если я правильно поняла все, что ты сказала, зачем Элизабет пошла в цветочный магазин, если знала, что Хизер прислала ей угрозы? — спросила Мэйв, задержав ручку над бумагой.

Это был отличный вопрос, и меня беспокоило, что у меня не было на него прямого ответа. Однако, как бы непрофессионально это ни звучало, у меня были свои догадки.

— Я не думаю, что в то время эти угрозы можно было воспринимать всерьез. Женщина, которую ты видишь в городе в течение многих лет... Я не думаю, что Лиззи ожидала от этого чего-то серьезного. — Шеф кивнул.

Коннор прочистил горло рядом со мной.

— Я думаю, они часто ходили в этот магазин. — Я взглянула на него и увидела, что Кевин гладит его по талии. — Если это поможет.

— Верно. Если вы часто ходите в определенное место, это становится приятной привычкой. Особенно покупка цветов. Никто не ожидает, что умрет в месте, которое вам так хорошо знакомо.

Мэйв и шеф одновременно кивнули.

— Значит, Кора Хейл тоже была в этом замешана...

— Нет, — прервала я, не успев до конца обдумать свою мысль.

— Да. — Коннор и Кевин повернулись ко мне, но я покачала головой.

— Ее заставили это сделать шантажом. — Я посмотрела на них с широко раскрытыми глазами.

Шеф прочистил горло.

— Хорошо, мы поговорим с ней и разберемся в этом деле. А пока спасибо за вашу помощь.

Начальник попросил Кевина выйти на минутку поговорить, и все трое вышли из дома, закрыв за собой входную дверь. Коннор и я остались на минуту в кухне, обдумывая все, что произошло за последнюю неделю. Когда я встала, чтобы пойти спать, Коннор окликнул меня.

— Кинсли. — Его голос был слабым.

Когда я обернулась, я увидела, что щеки Коннора покраснели, его обычно яркие кудри были влажными, и он выглядел уставшим. Очень уставшим. Я не понимала, как я этого раньше не заметила. Я подошла к нему и крепко обняла его. Как только мои руки обхватили его верхнюю часть тела, его голова опустилась вперед, и он заплакал у меня на плече. Я слышала, как он задыхался от собственных слез, когда я вела нас в гостиную. Мы сели на диван, его рыдания становились все более неконтролируемыми.

— Я думал, она ушла, — рыдал он. — Я надеялся...

Я знала, что он надеялся. Он был здесь и пытался помочь своему брату, но я не думаю, что он верил, что мы действительно что-то найдем.

Что мы найдем его мать.

— Ничего страшного. — Я погладила его мягкую, загорелую кожу на руке. — Ты не мог знать.

— Я должен был знать. Томас знал. И что самое страшное, я думаю, мой отец тоже знал.

Я подняла брови и ждала, пока он объяснит.

— Я думаю, это сломало его. Когда мама исчезла, — сказал он между рыданиями. — Вот почему он не пытался ее найти. Вот почему он позволил полиции прекратить поиски. Думаю, часть его знала, что она не жива, и он не хотел с этим смириться. Думаю, ему было легче думать, что она ушла от него — от нас — чем смириться с тем, что она никогда бы этого не сделала. — Он плакал, и у меня тоже наворачивались слезы, когда я опустила голову.

Это имело смысл. Томас всегда говорил, что единственным человеком, которого Джошуа когда-либо любил, была их мать. Но небольшая часть моего мозга все еще спрашивала: Ты уверен, что он не пытался ее найти?

— Кстати, он уже едет сюда. Я позвонил ему, — добавил Коннор.

Хорошо. Кто-то должен был ему позвонить.

— Думаю, Томас будет благодарен за это. Им есть о чем поговорить.

Коннор откинулся на диван, слезы текли по его покрасневшим щекам.

— Конечно, есть.

Я посмотрела на него. Он скорбел о чем-то, утраченном так давно, и у меня сдавило грудь. Горе — это глубокая душевная боль. Оно пожирает тебя изнутри, и, если не быть осторожным, можно заблудиться в лабиринте воспоминаний. Закрытие этого дела после стольких лет могло означать, что мальчики смогут двигаться дальше, залечить раны и создать новые воспоминания, дорожа старыми, но без давления неизвестности.

Все, кто ищет ответы, должны понять, что у них есть цена.

Карта с заметками Кинсли

Кинсли

Через несколько дней

Я проснулась, укутанная теплыми простынями, и почувствовала запах Томаса. Я повернулась, ожидая, что его не будет на месте и он уже спустился вниз, но он был там и читал. Я сморщила нос, пытаясь прочитать название его книги, но без особого успеха. Его темные глаза встретились с моими уставшими, и когда он понял, что я проснулась, он отложил книгу.

— Доброе утро. — Он наклонился, чтобы поцеловать меня, его губы были мягкими и теплыми.

— Доброе утро. — Я прижалась лицом к его боку, прячась от солнца, светившего в окно.

Снизу донесся шум, и я села, выпрямив спину, и сонливость внезапно исчезла из моих глаз.

— Спокойно. — Томас обнял меня и притянул обратно. — Это просто ребята.

— Что они делают? — Я повернулась, чтобы встать с кровати, но Томас потянул меня обратно.

— Если я правильно понял групповой чат Бракстона, они вытащили лодку Джоша, а теперь делают то же самое с грилем, — ответил он, прижимая меня к себе за талию.

Джош. В моей голове всплыл разговор между ним и Томасом, который произошел несколько дней назад. Они разговаривали в гостиной, а Коннор и я, возможно, подслушивали их, пока ели.

— Почему ты отступил? — внезапно спросил Томас, и ложка остановилась на полпути ко рту. Последовала долгая пауза, и ни я, ни Коннор не шевелились. Все казалось напряженным. У меня были свои догадки о причине, и я знала, что у Коннора тоже, поскольку он поделился со мной некоторыми из них, но...

— Я этого не делал, — ответил Джошуа.

Я нахмурилась. Что это значит? Но Томас не спросил, он просто ждал.

— Я пытался найти ее, я разговаривал с несколькими частными детективами, несколькими адвокатами, но они не помогли. Ты знаешь, как это утомительно? Воспитывать двоих детей в одиночку, пытаясь найти свою чертову жену?

— И ты сдался? — услышала я хриплый голос Томаса.

Если бы постаралась, то могла бы представить их выражения лиц. Такие похожие, но такие разные.

— Нет, я возвращался сюда много раз, работал с шефом. До его смерти.

— Вот почему он был так взволнован нашим приездом сюда, — пробормотал Коннор. — Он пытался отговорить нас, даже когда наши вещи уже были загружены в машину. — Так вот о чем они спорили перед нашим отъездом.

Люди, нанятые Джошем, работали над этим делом годами, а мы раскрыли его за неделю, и все благодаря помощи Саманты. Если бы она не направила меня намеренно в неправильный коридор, и я не увидела бы те фотографии... Ну, Эрик тоже помог, ограбив кофейню, что подсказало нам, что то, что там произошло, должно быть важным.

— Эй. — Дыхание Томаса щекотало мою шею, возвращая меня в настоящее.

— Вытащили лодку? — Я нахмурилась, повернувшись к нему. — То есть, на воду?

— А куда еще обычно вывозят лодку? — поддразнил он.

Я закатила глаза. Звучало заманчиво, но...

— Есть какая-то конкретная причина? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Просто прочитай чат, пожалуйста, — сказал он, возвращаясь к книге, которую читал, но когда я потянулась за телефоном, он снова потянул меня назад.

— Еще пять минут, и я встану, приготовлю завтрак и прочитаю тебе чат, если хочешь, но только пять минут, — пробормотал он, и я рассмеялась.

— Ты разговаривал с отцом с тех пор, как... ну, ты знаешь? Он уехал домой, — спросила я.

— Ты выиграла, можешь идти, — ответил он с стоном, и я толкнула его локтем в бок.

— Нет, но серьезно. Моя мама до сих пор не ответила ни на один мой звонок.

Он вздрогнул.

— Признайся, ты просто хочешь снова выиграть игру, — пошутил он, и я фыркнула. Его лицо изменилось, и я ждала его серьезного ответа. — Я думаю, она уже переехала.

Я кивнула, ковыряя ногти.

После того, как шеф и офицер Мэйв ушли в ночь на 4 июля, Кевин вошел в дом и сел рядом с нами на диван. Мы трое просто сидели там в тишине, пока Томас не спустился, чтобы проверить, как у нас дела. Он лег с другой стороны от меня, включил телевизор и передал пульт Коннору, который включил мультфильм «Рапунцель: Запутанная история». Мы, должно быть, заснули прямо на диване, пока смотрели мультфильм, потому что на следующее утро нас разбудил Джош. Он пробыл здесь всего несколько часов, разговаривая со своими сыновьями, с полицией и со мной, когда он сказал мне, что он и моя мать разошлись. Это бы меня шокировало, если бы я не знала того, что знаю сейчас о нем и Лиззи. А он и моя мать... ну, они были двумя людьми, которые любили только свою работу и свой строгий график.

С тех пор вопрос о том, где я проведу остаток каникул, не давал мне покоя. Я не могла дозвониться до мамы, и она даже не прислала мне свой новый адрес. Если бы я должна была угадать, то, вероятно, она вернулась в Манхэттен, но это был большой город. Я не хотела возвращаться к отцу Томаса в Харрисон, хотя он предложил мне остаться там до начала семестра.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки и попыталась расслабиться, прижавшись к матрасу.

— Что ты читаешь? — спросила я, пытаясь отвлечься, и потянулась за книгой в руках Томаса. — Выбор, который делают судьи, — прочитала я на обложке с гримасой. — Ну, это скучно, — сказала я, возвращая ему книгу, и он усмехнулся.

— Ах да, я должен был читать одну из твоих пошлых книг, верно, Сэйдж? — он улыбнулся, и я прислонилась головой к его плечу.

— Было бы лучше, — согласилась я. — По крайней мере, в них есть действие.

Он рассмеялся, и у меня защемило в животе.

— Думаю, мне пора переезжать в свою квартиру, — выпалила я, и он повернулся ко мне, приподняв бровь. — То есть, после того как мы вернемся. Я хочу найти квартиру.

Он кивнул, а затем нахмурился.

— Я думал, ты переедешь ко мне, — сказал он, и я сморщила нос. — Ты же знаешь, что у меня есть своя квартира, да? — спросил он, и после минутного колебания я кивнула, что снова заставило его рассмеяться. — Мы могли бы остаться там, пока не закончим учебу. А потом, если хочешь, можем найти что-нибудь другое.

Когда я не ответила, он наклонился ко мне.

— Ты не обязана, если не хочешь. — Он прикоснулся носом к моему.

Я покачала головой, нахмурившись. Он действительно так думал? Кто бы не хотел переехать к Томасу Роудсу?

— Конечно, я хочу. Но ты в этом году поступаешь в Йельский университет на юридический факультет.

Он поцеловал меня в губы, и я закрутила пальцами ног под одеялом.

— Верно, — ответил он, и я нахмурилась, что заставило его вздохнуть. — И?

— Я думала, ты хочешь жить поближе к университету.

Он нахмурился, и на его губах появилась улыбка.

— Между двумя университетами тридцать минут езды. Думаю, я справлюсь. Если только ты не...

— Я хочу, — перебила я его. — Мне бы это понравилось.

Томас усмехнулся.

— Хорошо, — прошептал он, и тепло наполнило мою грудь.

Вдруг я вспомнила о том, что купила два дня назад, и поползла к тумбочке, вытащив из ящика.

— Вот, — сказала я, повернувшись и протягивая открытку Томасу.

Он с недоумением нахмурился, а затем перевернул ее. Я закусила губу, ожидая его реакции. Улыбка заиграла в уголках моих губ, когда он прочитал. Затем его губы раздвинулись, ноздри раздулись, и он повернул голову ко мне.

— Я... — Он поднял открытку и снова с недоверием пробежал глазами по пяти вещам, которые я ему написала.

— Тебе нравится?

Он посмотрел на меня, подняв брови.

— Нравится ли мне? — спросил он, расширив глаза, а я ждала, не зная, что сказать. Я написала что-то плохое? — Я чертовски люблю это, Сэйдж, — выдохнул он, притягивая меня к своей груди, и я с облегчением рассмеялась. — Спасибо, — прошептал он мне на ухо, и я уткнулась лицом в его шею, глубоко вдыхая его запах: сандаловое дерево, кедр и гель для душа.

Может, я зря волновалась. Может, дом — это не то, чем я его считала. Может, дело не в роскошных квартирах и домах, а в том, с кем ты их делишь. С человеком, которому ты доверяешь настолько, что можешь заснуть рядом с ним. Человеку, с которым ты не можешь дождаться, чтобы поговорить после долгого дня. У меня не сложились хорошие отношения ни с одним из родителей, но, возможно, в будущем все изменится. Но даже если нет, я буду в порядке, потому что, в конце концов, у меня есть моя семья, которая всегда рядом со мной.

⋆⋆⋆

Через час я стояла на палубе лодки Джоша с мохито в руке, а Бракстон громко включал музыку на берегу.

— Моя очередь! — крикнул Коннор, прежде чем прыгнуть с края лодки и исчезнуть под водой.

Я опустила солнцезащитные очки на глаза и посмотрела в сторону дома, где Алия и Кора разговаривали на крыльце. В последние дни они часто так делали, что, на мой взгляд, было хорошо.

Между нами еще не все было гладко, но это было нормально. Я была благодарна ей за то, что она пришла и извинилась. Я знала, что Томас в конце концов передумает, Коннор тоже, и со временем, я думаю, Кевин тоже. Так же, как и остальные, даже если большинству из нас нужно больше времени.

— Кинс! — крикнул Коннор, вылезая из воды. — Поплавай со мной, пожалуйста. — Он подозрительно улыбнулся мне, и я сделала шаг назад.

— Нет, — сказала я, скрестив руки. — Я занята питьем, как ты видишь. — Я сделала глоток мохито, и Коннор подошел ближе.

— Да ладно, это же вечеринка на лодке, — присоединился Кевин, и я вздохнула.

— Если ты сделаешь еще один шаг, я могу сломать тебе кость, — предупредила я, и Томас за моей спиной хмыкнул.

— Она бы это сделала, — добавил он, и я кивнула.

— Я действительно это сделаю. Ты даже не заплатил за прошлый раз, — добавила я, гневно посмотрев на Томаса, который игриво поднял бровь, а затем выпрямился и потянулся, демонстрируя мускулистую верхнюю часть тела.

Кевин широко раскрыл глаза, а Коннор сделал шаг назад. На нас всех обрушился большой всплеск воды, и я закашлялась, проглотив немного воды. Томас похлопал меня по спине, и я быстро повернулась к Бракстону, который улыбался нам со своего красно-черного гидроцикла. Я поставила свой разбитый стакан, едва не поскользнувшись на мокрой палубе.

— Вы все выглядели чертовски скучающе, — крикнул он с широкой улыбкой, а Томас зарычал рядом со мной.

— Я его убью, — прорычал Кевин, встряхивая короткие волосы и подходя ближе к краю лодки.

— Думаю, я могу помочь, — пробормотал Томас, вытягивая шею, и я усмехнулась, когда улыбка Бракстона померкла, а его глаза расширились.

Я отступила назад и села рядом с Коннором, который прислонился своей согретой щекой к моему плечу, пока парни ныряли в голубую воду озера.

ЭПИЛОГ

Томас

19 декабря 2024 года

Колуотер, штат Мэн

Это было третье лето, когда моя семья могла посетить могилу моей матери в день ее смерти. Ее надгробный камень был из белого мрамора, и мой отец встроил в него ее изумрудное кольцо, прямо над ее именем.

ЭЛИЗАБЕТ РОУДС

(12 декабря 1974 года — 6 июля 2009 года)

Любящая дочь, жена и мать

НАВСЕГДА БУДЕМ СКУЧАТЬ И

НИКОГДА НЕ ЗАБУДЕМ

Скоро Рождество, и мы сидим, свернувшись калачиком перед камином, пока за окном падает снег большими хлопьями. Мы вернулись туда, где все закончилось и началось. Я был удивлен, когда Кинсли согласилась вернуться в Колдуотер после всего, что произошло. Еще больше я удивился тому, что я сам этого хотел. Но у нас обоих было несколько лет, чтобы залечить раны.

Я смотрю на нее, лежащую рядом со мной на коврике из искусственного меха, с розовыми щечками, читающую одну из своих пошлых книг.

— Ты читаешь что-нибудь интересное? — спрашиваю я, и на ее мягких губах появляется улыбка, а глаза не отрываются от страниц.

— Опять? — она хихикает, и я притягиваю ее ближе к своей груди. — Ты не устал? — я кусаю ее мочку уха, и она хихикает в моих объятиях.

— А ты? — игриво спрашиваю я, и она поднимает бровь, пока в камине потрескивает огонь.

— Не особо. — Я улыбаюсь ей, вынимая книгу из ее рук.

— Хорошо, — отвечаю я, покрывая поцелуями всю ее открытую кожу. — Теперь расскажи мне, что ты читала, и я обещаю, что сделаю это лучше.

— Томас. — Она шевелится, и я ухмыляюсь, когда она запускает пальцы в мои волосы и тянет за них. — Они скоро будут здесь.

Я вздыхаю. Я забыл, что к нам придут друзья. Кинсли запланировала раннюю рождественскую вечеринку, так как почти у всех нас есть планы на сам праздник. Мой брат и его парень Кевин — единственные, кто тоже останется здесь на праздники. Алия и Кора, которая все еще учится в Нью-Йоркском университете, едут на Гавайи, а Бракстон летит в Европу со своей мамой. Мы не видели Саманту с тех пор, как уехали из Колдуотера летом 2021 года. Вскоре после этого она продала цветочный магазин своей матери родителям Алии и переехала. Но я знал, что она и Кинсли поддерживали связь.

— Ты разговаривала с Хеленой? — Я вдруг вспомнил, что она собиралась это сделать.

Кинсли кивает.

— Она должна работать во время праздников, поэтому мы встретимся в новом году.

Я закручиваю прядь ее волос на палец.

— Хорошо. — Я целую кончик ее носа, и она хихикает.

Я поворачиваю глаза к дивану и замираю, когда замечаю свои брюки. Мой взгляд опускается на карман, где лежит маленькая коробочка, и мое сердце начинает биться чаще. Когда я снова смотрю на Кинсли, лежащую подо мной, ее глаза блестят, и на моих губах появляется улыбка.

— Я люблю твои ямочки, — шепчет она, протягивая свободную руку и касаясь кожи у уголка моего рта.

Я таю в ее ладони, устраиваясь между ее ног.

— Они будут... — начинает она, но я прерываю ее поцелуем, а ее пальцы впиваются в мои волосы.

— Я знаю, — отвечаю я, и Кинсли смеется, обхватывая мои бедра ногами.

— Я люблю тебя, — шепчет она мне на губы, ее глаза затуманиваются.

Боже, я никогда не устану слышать это.

— Скажи это еще раз, — шепчу я, и она крепче обнимает меня.

— Я люблю тебя. — Она улыбается, и я прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Я тоже люблю тебя, Сэйдж, — отвечаю я, прежде чем толкнуть бедрами вперед.

Конец

Переведено каналом Книжный шкаф

https://t.me/lilybookcase

Спасибо за чтение

Вернуться к книге