Напиток Клеопатры

Глава 1

…Спасти театр может только молния.

Кончаю постановку, гасим свет,

Финита вита, чаша переполнена.

Константин Рубинский

* * *

Ему снилось будущее. Мимо него проносились разноцветные пятна – алые, сапфировые, тёмно-изумрудные, светло-жёлтые… Всё окружающее пространство: комната, квартира, дом, город – представлялось ему цветущим полем с миллионом ярких цветов, словно бы пламенеющих под солнечными лучами. И сам он тоже как бы светился…изнутри.

Он смотрел на эту феерию красок и каким-то шестым чувством понимал, что видит будущее. Не прошлое, не настоящее, а именно будущее. Светлое будущее.

Внезапно буйство красок начало понемногу затихать, яркий свет будто померк… Но в следующее мгновение вспыхнул так, что осветил всё кругом. Время виднелось на многие тысячелетия вперёд. Будущее, озарённое ярчайшим светом, раскинулось впереди, как на ладони. Потом всё вокруг расцветилось всеми мыслимыми и немыслимыми цветами, наполнилось всеми существующими и несуществующими красками. Разноцветные сполохи сыпались с небес, как из рога Амалфеи, даря безграничную радость, счастье и…

Надежду.

…Гораций проснулся со странным чувством. Будто что-то переменилось в его жизни. Чувство это не покидало его, пока он завтракал и собирался в музей. Оно не давало ему покоя, он хотел непременно вспомнить что-то важное.

И вдруг вспомнил: будущее. Ему снилось будущее.

Светлое будущее…

* * *

В тот день Гораций пришёл в музей в необыкновенном расположении духа, с таким чувством, которое возникает у человека, когда он после бесконечных вьюг и метелей встречает наступление весны.

Гораций снял пальто, прошёл через холл и занял закреплённое за ним место в египетском комплексе. Напротив его стола, за которым он любил выпить чашечку чая, у стены, стоял древнеегипетский саркофаг. Лицо на нём всегда наблюдало за Горацием, и ему часто казалось, что оно меняет свой взгляд. То он становился чистым и ясным, то озлобленным, то равнодушным.

В музей постепенно начали стекаться люди. Многие из них бродили по комплексам, из зала в зал, другие внимательно разглядывали картины, третьи фотографировали античные статуи, четвёртые делали зарисовки.

Многие посещали музей только ради того, чтобы увидеть древнеегипетскую выставку, которая славилась разнообразием саркофагов, мумий и золотых масок фараонов. Изюминкой древнеегипетской выставки была коллекция украшений Клеопатры. Бесценные ожерелья, серьги, кольца и браслеты впервые выставляли в городском музее. Коллекция должна была пробыть там только два дня, а потому неудивительно, что посетителей в тот день было раза в два больше, чем обычно.

Гораций сидел за столом, читал газету и пил чай, когда в главный зал египетского комплекса зашли двое молодых людей.

– Сегодня здесь представляют уникальную коллекцию украшений Клеопатры, – сказал юноша девушке. – Говорят, украшения имеют особую ценность.

Молодые люди подошли к стеллажу, за которым и находились украшения.

– Интересно, из чего сделано это кольцо? – пробормотал юноша, разглядывая увесистый перстень, инкрустированный большим рубином.

Гораций подошёл к молодым людям и пояснил:

– Этот перстень изготовлен из белого золота. Но, как видите, со временем материал приобрёл более тёмный оттенок.

– А как смогли установить, что эти украшения принадлежали именно Клеопатре? – поинтересовалась девушка.

– Во-первых, в этом помогли древние записи. В руках учёных находятся рукописи историков древности, в частности Плиния. В своём трактате он описал жизнь нескольких известных египетских фараонов. В истории Клеопатры очень много подробностей, например, какие украшения она предпочитала носить, как любила одеваться, какими пользовалась духами. Во-вторых, почти на всех этих украшениях выгравирована дата их создания. Все даты относятся к правлению Клеопатры.

Молодые люди ещё некоторое время изучали коллекцию украшений, потом посмотрели на мумии и саркофаги и направились в индийский комплекс.

Гораций низко склонился над стеклом. Он пристально вглядывался в украшения, некогда принадлежавшие великой правительнице, будто пытаясь вообразить себе, как несколько тысяч лет назад то или иное кольцо представляло собой лишь необработанный кусок металла.

– Впечатляет, не правда ли?

Гораций резко обернулся. Перед ним стоял мужчина лет пятидесяти, в брюках и пиджаке.

– Конечно, – пробормотал Гораций. – Подумать только, этим вещицам тысячи лет…

Горация снова охватило странное чувство. Словно он, изучая украшения Клеопатры, прикоснулся к древней тайне.

– Тонкая работа, – заметил мужчина в костюме, подойдя ближе к стеллажу. – Очень тонкая… Ах да, я не представился, – сказал он, обернувшись к Горацию. – Меня зовут Александр Буфетов. Я египтолог.

– Как интересно! – воскликнул Гораций. – Вы мой коллега. Я ведь тоже египтолог. По совместительству – смотритель в египетском комплексе музея.

– Что ж, будем знакомы.

Мужчины пожали друг другу руки.

– Полагаю, это лазурит? – спросил Александр, указывая на крупный светло-синий камень.

– Лазурит, – подтвердил Гораций. – А вот рубин…

– Как прекрасно сохранились камни, – заметил Александр и прикусил губу.

Гораций вгляделся в лицо египтолога…

Нет. Показалось.

Александр долго изучал украшения Клеопатры, а потом подошёл к стеллажу с золотыми масками. Он пристально вглядывался в каждую из них, будто бы желая обнаружить некую важную деталь. Вдруг он нахмурился, достал из своего чёрного портфеля фолиант и положил его на стол Горация.

– Невероятно… – прошептал Александр, сравнивая изображение в фолианте с одной из масок на стеллаже. – У вас оказалась та самая маска, которую я так давно ищу! Эта маска овеяна тайнами и легендами…

– Вы правы. Эта маска действительно уникальна, ведь она принадлежала самому Хеопсу…

– Я много дам вам за неё, – сказал Александр. – Сколько Вы хотите?

– Сожалею, но я ничем не могу помочь, – покачал головой Гораций. – Маски не продаются.

Александр хотел было что-то сказать, но передумал.

– Да… Да, я понимаю, – проговорил он.

Мужчина постоял у стеллажа, вглядываясь в очертания маски, а потом ушёл, попрощавшись с Горацием.

…

Александр забыл свой фолиант на столе Горация. Последний заметил это только поздно вечером, после обхода всего египетского комплекса.

В такой поздний час посетителей не было. Музей должен был закрываться через полчаса, поэтому Горацию предстояло чем-то занять себя на это время.

Он пригляделся к фолианту, лежавшему на столе.

Фолиант зачаровывал, манил, притягивал, как магнит. Гораций несколько секунд колебался, а потом сел за стол и открыл его.

Мужчина пролистал несколько десятков страниц, прежде чем нашёл раздел, посвящённый Клеопатре – оглавления в фолианте не было. В разделе было несколько подразделов. Гораций мельком просмотрел все подразделы, но, кроме небольшой статьи "Из настоящего в будущее через прошлое" ничего интересного не нашёл.

Внезапно на глаза ему попался подраздел "Жемчужный напиток Клеопатры", который он поначалу не заметил.

Через несколько мгновений Гораций уже перестал замечать границы между буквами и реальностью…

* * *

Время пролетело совершенно незаметно.

Часы в зале показывали без десяти три часа ночи. Настольная лампа выхватывала из темноты очертания стеллажа, полок и…саркофага. Горацию показалось, что за ним кто-то наблюдает.

Он вгляделся в нарисованное на саркофаге лицо.

Оно ухмыльнулось.

Гораций вздрогнул, моргнул и снова взглянул на него.

Лицо стало равнодушно-пустым, как и всегда.

Гораций пробормотал что-то невразумительное и погрузился в чтение.

…Спустя несколько минут Горация отвлёк тихий скрип. Ему стало не по себе.

Откуда-то слева, со стороны стеллажа с украшениями Клеопатры, доносился странный шорох. Гораций направился в ту сторону, по пути соображая, что же это может быть.

Шорох прекратился, едва Гораций подошёл к стеллажу. Всё смолкло.

Гораций вернулся к своему месту. На столе стоял бокал с приятно пахнущей жидкостью. Сомнений быть не могло – это напиток Клеопатры. И цвет, и аромат были точно такими же, как это было описано в фолианте.

Мужчина взял бокал в руку. Несколько секунд он боролся с противоречивыми чувствами, а потом залпом выпил чудесный напиток до последней капли.

Внезапно Горация оглушил громоподобный удар. Затем ещё один, и ещё. Три удара.

Гораций перевёл взгляд на часы. Стрелки растекались, как воск на солнце.

* * *

Прекрасный сад.

Бесчисленное множество фруктовых деревьев растёт вокруг, испуская сладкий аромат. Невдалеке от сада расположен монастырь.

Из-за фруктового дерева выглянула девочка.

Она огляделась. Кажется, она кого-то искала. Никого не увидев, девочка подошла к ажурной чугунной лавочке.

– Та самая! – ахнула она, взглянув на обложку книги, лежавшей на лавочке.

На обложке красивыми серебристыми буквами было написано: "Клеопатра, или семь шагов в прошлое".

Девочка потянула руку к книге, но потом одумалась. Кажется, её терзали сомнения.

В траве что-то зашуршало. Это был змей. Он полз прямо к девочке.

– Ты можешь открыть книгу, – прошипел змей.

Девочка обернулась.

– Тётя запретила брать её книгу, – ответила она.

– Тебе за это ничего не будет… – змей, извиваясь, подползал всё ближе.

Девочка прикоснулась к книге кончиками пальцев и…открыла её.

Она пролистала несколько страниц.

Внезапно к девочке подбежал мальчик.

– Вот ты где! – воскликнул он. – Почему ты…

– Тётя оставила здесь свою книгу, – перебила его девочка. – Вот, смотри.

…Дело клонилось к вечеру.

Дети не заметили, как из монастыря вышла женщина в чёрном одеянии и направилась к ним.

Длинная тень, которую отбрасывала фигура женщины, нависла над детьми.

– Я сказала не брать книгу, – сухо сказала женщина. – Вы будете наказаны.

– Будь ты проклят, – женщина в упор посмотрела на змея.

…Спустя полчаса девочка и мальчик стояли около массивных дверей монастыря.

– Вот вам одежда, – сказала женщина, протянув детям стопку белья. – А теперь ступайте.

Двери монастыря с громким скрежетом захлопнулись перед ними. Прекрасный сад исчез.

* * *

Обширная долина, которой не видно ни конца ни края.

Её рассекает глубокая пропасть. На дне покоятся замёрзшие воды озера Коцит.

Рядом с пропастью возвышается прекрасный дворец. Густой туман окутывает его подножие. Дворец словно парит в воздухе.

На самой высокой башне дворца стоит человек в ярком белом одеянии. Он держит в руках огромное чёрное существо с гигантскими крыльями.

Мужчина отрезает существу крылья и бросает его в пропасть. Оно стремительно падает вниз.

* * *

Вокруг простиралась пустынная местность. Глина и камни. Кое-где виднелись небольшие зелёные участки с мелкими кустарниками и пальмами.

Впереди зеленела долина. Там возвышалось громадное сооружение. Рядом с ним рассыпались маленькие домики из тростника и палок.

Внимание Горация привлёк мужчина, нёсший на своей шее огромный камень. Однако прежде чем Гораций успел его окликнуть, он скрылся за одним из домиков.

Гораций направился к домикам и спустя несколько минут дошёл до первого из них.

Из домика вышла женщина в красно-жёлтой накидке. Она поприветствовала Горация.

– Вы, верно, не здешний? – спросила она его. – Одеты не по-нашему.

– Да…не здешний.

Женщина пригласила Горация в дом. Мужчина нагнулся и зашёл внутрь.

В доме было светло; из окошка лился солнечный свет. В первой комнате стоял деревянный стол, рядом с ним – деревянная же скамья.

– Вы садитесь, – предложила женщина и скрылась в другой комнате.

Гораций сел на скамью. Только тут она заметил, что в углу сидел старик в такой же накидке, как и женщина, но с головным убором, напоминавшем тюрбан. Старик поздоровался с ним, Гораций тоже поприветствовал его.

Женщина вернулась, неся тарелку с хлебом и сыром.

– Поешьте, пожалуйста, – попросила она Горация. – Вы, наверное, пришли издалека.

Гораций, чтобы не обижать хозяйку, взял небольшой ломтик хлеба и кусочек сыра. Хлеб пах очень ароматно. Кажется, печёным луком.

Пока Гораций ел, старик пробормотал как бы про себя:

– Чаша терпения вот-вот наполнится до краёв…

Женщина нахмурилась, но ничего не сказала.

– Для чего эта высокая башня? – спросил Гораций, поблагодарив хозяйку за трапезу.

– Это началось месяца два назад, – сказал старик. – Они…возомнили, что могут приблизиться к Нему. Они начали строить башню…

Внезапно воздух разрезал резкий звук. Будто гигантская капля размером с айсберг упала в океан.

Женщина схватилась за сердце и выбежала на улицу. Гораций последовал за ней.

Снаружи, около башни, столпилось несколько сотен людей. Взгляды всех были устремлены вверх, на вершину башни.

Время словно сгустилось и потекло медленно-медленно, как мёд.

На небе, над башней, собрались гигантские грозовые тучи.

Внезапно огромная молния рассекла небосвод, ударив в башню. Несколько мгновений здание стояло на месте, а потом осыпалось тысячами камней.

…

К Горацию подошёл мужчина и о чём-то его спросил.

Но Гораций не понял его.

По долине, прикрывая ладонями глаза от пыли, ходили люди и обращались друг к другу. Однако никто никого не понимал.

Пространство подёрнулось дымкой, и спустя мгновение всё исчезло.

* * *

Кругом царит полумрак. На круглом возвышении находится мраморная скульптура. Женщина держит на руках мужчину. Лицо женщины имеет удивительно тонкие и правильные черты, но вместе с тем оно чем-то омрачено. Она с невыразимой печалью смотрит на тело мужчины, которое покоится на её руках. Мужчина обмяк, его мышцы полностью расслаблены. Он мёртв.

– Но был ли он убийцею?..

Композитор глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Это был мужчина лет сорока, хорошо одетый, с серым париком на голове.

– Теперь – пора! – он вышел из дома и пошёл вверх по проспекту. Через несколько секунд его фигура скрылась в вечернем полумраке.

Он слушал город. Где-то вдалеке били колокола. Сначала тонко-тонко, как весенняя капель, а затем и гулко и громоподобно, будто бы даже надрывисто.

Бой колоколов начал понемногу утихать, пока не остался один-единственный звук – тихий и осторожный, но вместе с тем острый, как стрела готической колокольни. Колокольчик.

Ему показалось, что оттуда же, из церкви, доносится хор голосов.

Отпевание.

Он вспомнил, куда шёл, и решительным шагом направился к трактиру.

...

Двое мужчин сидят за столом; лицо одного чем-то омрачено.

Они о чём-то беседуют. Кроме них в трактире больше никого нет.

Пламя свечей отбрасывает на стены страшные, изогнутые тени. Одна из них очень похожа на человека.

Неожиданно дверь трактира распахнулась от порыва ветра, всколыхнув пламя свечей. Тени на стене запрыгали, заплясали в безумном танце смерти.

...

Время летело быстро. Эти двое мужчин, двое бывших друзей, ни разу не видели друг друга с тех самых пор, как всё произошло.

И не увидят никогда.

...По улицам Вены до сих пор ходит граф в чёрной одежде. Несколько раз он появлялся около собора святого Стефана, однако под покровом ночи его фигура очень напоминала страшную тень, которую великий композитор увидел в трактире незадолго до своей смерти.

* * *

– Прошу!

Грузный мужчина – хозяин убогого заведения с немытыми полами и покосившимися столами – распахнул тяжёлую дверь, пропуская внутрь невысокого, полного человека.

– Пройдёмте к столу, отобедаем вместе, – сказал хозяин.

Оба прошли через коридор, свернули направо и попали в довольно тесную комнатушку. Назвать её уютным язык не поворачивался: в центре стоял грубо сколоченный стол, накрытый замызганной скатертью, пол покрывали какие-то жёлто-серые пятна, а на винных бокалах виднелись следы губ. В комнате стоял ужасный запах пережаренного мяса и табачного перегара.

Хозяин первым сел за стол. Точнее, не сел, а грузно приземлился так, что стул под ним натужно проскрипел. Посетитель заведения занял место напротив.

– Возьмите щей, – обратился хозяин к посетителю, с шумом отхлебнув из своей тарелки. – Или бараньего желудка с мозгом и ножками...

Хозяин, глотнув водки, отвалил себе в тарелку огромный кусок.

– Дела у нас в городе нынче не идут, – покачал головой хозяин. – А всё этот мэр...свинья!

– Почему вы так говорите? Приличный человек...

– Мухомор тоже можно сахаром облепить, но он мухомором-то и останется.

Над столом закружилась муха. Хозяин хлопнул ладонями, чуть не оглушив посетителя, и вытер ладони о штаны.

– Я всё-таки не понимаю... – посетитель был явно озадачен.

– А вот возьмите-ка индюка, – хозяин бросил в тарелку посетителю кусок мяса, а затем принялся жадно поглощать свой.

– Я о том, что...

– Печёнка сегодня удалась на славу!

– Я...

– Или вот гречневая каша, рис, стерлядь, уха...

Посетитель схватился за голову.

– Сырный пирог, отварной картофель, варенье из редьки, цветочный мёд... Вам здесь понравится!

Хозяин хищно ухмыльнулся и глотнул ещё водки...

* * *

Мрачный готический замок чернеет холодной громадой посреди безлюдной пустыни.

В восточном крыле замка, в одном из его многочисленных залов, в кресле сидит мужчина. Лицо его выражает полную безмятежность. Уютно потрескивают дрова в камине. В зале царят мрак и полутьма.

Восточное крыло замка – это небольшое строение со сводчатой каменной крышей. На первом этаже находится просторный атриум, а вокруг него располагаются залы и кабинеты. Восточная часть замка напоминает корабль, медленно-медленно плывущий по морю.

Западное же крыло представляет собой прямо противоположную конструкцию: базилика с двойными нефами, разделёнными анфиладами тяжёлых мраморных колонн. Подпирают базилику чудовищные каменные рёбра, а венчает её острый, как кинжал, шпиль, насквозь пронзающий небосвод.

Мужчина размышляет о том, что выдающегося он мог бы сделать. Если на его лбу и появляется складка, то тут же разглаживается, и лицо вновь приобретает мягкий, даже немного изнеженный вид.

* * *

– На носу себе заруби! – старуха погрозила своему сыну кулаком.

– Хорошо, маменька.

– Теперь всё готово, можно ехать.

– Да, пора.

– Что ты стоишь? – старуха посмотрела на сына. – Говори жене, как ей жить без тебя!

– Зачем же вы так... – тихо проговорила молодая девушка, присутствовавшая при разговоре.

– Да как ты смеешь?! – гневно вскричала старуха. Сдёрнув платок со своей головы, она с размаху ударила им невестку по лицу.

Из глаза девушки покатилась слезинка.

– Маменька, не надо так, – осторожно сказал старухе её сын.

Лицо старухи исказилось страшной гримасой. Она разорвала свой платок и бросила тканевые куски на землю.

* * *

– Кресло мне. – Голос волной прокатился по залу.

Как только маг это сказал, на сцене сразу же появилось массивное кресло, обитое чёрной кожей. Он сел в него, а рядом с ним разместилось нечто с иссиня-чёрной шерстью, напоминающее тигра. В полумраке сцены его глаза хищно сверкали, словно угольки.

– Сейчас мой помощник покажет вам такое, чего вы никогда не видели, – произнёс маг.

В этот момент на сцене возник человек. Он был довольно страшный, если не сказать жуткий: его тело плотно облегал сплошной чёрный костюм, лицо тоже было закрыто тканью. Виднелись лишь глаза. Вернее, пустые глазницы.

Неожиданно Страшный захрипел, и его рука потянулась к зрителям. Её движение настолько поражало своей неестественностью, что зрителям казалось, будто его руку тянут за ниточку.

Белый сценический свет сменился тревожным красноватым свечением. Вот только софиты освещали не сцену, а зрительный зал.

Зрители напряглись, ожидая чего-то плохого.

Внезапно раздался оглушительный взрыв: крыша театра исчезла, и на сцену хлынул дождь.

– Золото! – изумлённо воскликнул кто-то.

– Золото! Золото! – закричали зрители.

Дождь из маленьких золотых капель лил как из ведра. Люди бросились поднимать маленькие кусочки драгоценного металла.

– Это моё! – то и дело слышался пронзительный крик.

Толпа наседала в центр зрительного зала, где уже начала образовываться небольшая золотая горка.

Люди перелезали через кресла, шли по спинам и головам других. Некоторые прыгали с одного человека на другого.

Люди озверели. Зрачки их стали вертикальными и узкими, как у хищников.

Началась кровавая бойня.

Страшный залился жутким неестественным смехом.

* * *

Мужчина лет тридцати пяти лежит в постели. Он очень слаб. Короткие сны появляются и исчезают, словно осколки его жизни.

...

Он идёт по оживлённому проспекту.

Мимо него прошла, вернее, проплыла женщина, прошелестев пакетами и оставив после себя шлейф томного аромата бадьяна и корицы.

Ничего нового. Всё это давно перестало приносить ему удовольствие.

Он заворачивает за угол и идёт дальше. Куда? Он не знает. Во всяком случае, какая теперь разница? Мимо него пролетела хорошенькая девочка. На вид ей не дашь больше двенадцати. И никакого томного шлейфа – только дерзкий цитрус.

Он обернулся. Она так похожа на неё... В памяти он до сих пор хранит её образ.

Почему его так тянет к ним? Ведь надо быть сумасшедшим, или, по крайней мере, душевнобольным, чтобы из всех детей выделять их – маленьких смертоносных демонов. Вычурные черты лица, гладкая кожа, глаза с поволокой...но всё-таки – демоны.

...

Другая картина, более ранняя: он с девушкой лежит на мягком песке. Они находятся в каком-то оцепенелом исступлении. Это так безумно, мучительно и – безнадёжно!

...

Всё смешалось в его голове. Париж, Лолита, колледж, пляж, Корфу, смерть возлюбленной – всё перепуталось и разлетелось, как осколки зеркала.

Он лежит в постели. Он очень слаб. Последнее, что он видит – два странных видения.

...

Город пылает. Из-за туч вылетают огромные языки пламени. Люди каются в своих грехах, рыдают, молят Бога о пощаде. Но поздно. За преступлением последовало наказание.

...

Тёмная комната. Тусклый свет лампы выхватывает из черноты портрет на стене. На портрете – лицо мужчины. Чуть заострённый подбородок и серый парик. Больше ничего примечательного нет.

Надпись внизу гласит: «Маркиз де Сад».

* * *

Гораций очнулся. Он сидел за столом, в музее. Голова раскалывалась от боли, перед глазами плясали разноцветные пятна. Гораций посмотрел перед собой, пытаясь сфокусировать взгляд. Никакого бокала на столе не было. Вместо него на нём лежало наполовину сгнившее, надкушенное яблоко.

Гораций уронил голову на стол и вновь погрузился в тяжёлую сновидческую реальность.

* * *

Гораций стоит на берегу моря. Лицо его абсолютно ничего не выражает. В его душе – пустота.

Море беснуется. Волны хлещут Горация по лицу, ветер треплют его волосы, а он...рыдает.

Внезапно Горацию стало не хватать воздуха. Несколько раз он попытался омыть руки в морской воде, но каждый раз вода будто отступала от него.

Он побежал вдоль берега.

Ледяные брызги попадают ему в глаза, огромные валы чуть не сбивают его с ног, но он бежит вперёд. Он задыхается. Он чувствует, что умирает.

* * *

Маленькая церквушка посреди бескрайнего поля. Она обнесена деревянным забором. На заборе сидят семь чёрных, как уголь, воронов.

Небо особенно красиво – цвета спелого персика.

Закат.

Гораций смотрит на церковь и ничего не понимает.

...Пространство вокруг начало таять, размываться. Церквушка вдруг обветшала, а забор покосился. Спустя мгновение церквушка рухнула и исчезла. Исчезло и поле. Лес тоже словно растворился в пустоте.

Вокруг не было ничего. Абсолютная, всеобъемлющая пустота.

Только летают, рассекая пустоту острыми крыльями, семь чёрных воронов.