Наедине с морем

Глава 1. Владивосток. Знакомство

Хочешь рассмешить Господа —

сообщи ему о своих планах!

19.06.1968 г.

Иришку я нашёл сидящей на скамейке в тенистой аллейке местного парка. Девочка сидела одна с растрёпанной книжкой и увлечённо читала. Она, вообще, очень любит читать. Плавать под водой и читать. Не одновременно, разумеется. А, нет! Забыл! Летать она тоже очень любит!

По всей видимости в этом пионерском лагере недавно прошло какое-то мероприятие, потому что Иришка была одета официально. Чёрная плиссированная юбочка до колен, белая рубашка с длинными рукавами, белые же гольфы и пионерский галстук. Рядом на скамейке лежит красная пилотка со смешной кисточкой.

Я появился в парке за большим кустом орешника и выбрался на дорожку, посыпанную кирпичной крошкой. Насвистывая бодрый мотивчик, я топал по дорожке, не выпуская из виду сидящую на скамейке фигурку. Интересно, поймёт она по шагам, кто идёт? — гадал я.

Иришка была так увлечена, что, наверное, даже не слышала, что кто-то идёт.

— Привет! — обратился я к ней, остановившись напротив неё. — Интересная книжка?

Иришка подняла на меня глаза, тут же узнала и взвизгнула, взлетая со скамейки. Книжка шлёпнулась на дорожку и стала ещё более растрёпанной. Ну что ж, такова судьба всех интересных книжек!

Она повисла у меня на шее, прижимаясь щекой к моей щеке. Я оглянулся по сторонам. К сожалению, аллейка, где мы стояли, не была пустынна. А мне так хотелось подхватить её под попку и покружить, как раньше.

Иришка отпустила меня, тоже огляделась по сторонам и предложила:

— Саш, а пойдём на море, а? Я тут одну дырку в заборе знаю... Там, правда, не наш пляж, а какого-то санатория, но мы же никому не будем мешать, правда?

По территории лагеря мы шли чинно. Даже за руки не держались. Зато когда пролезли через здоровенную дыру в заборе из металлической сетки, я остановился и предложил:

— Хочешь, я тебя понесу? Ты мне будешь дорогу подсказывать...

Она радостно кивнула, и я встал на одно колено. Иришка обняла меня сзади за шею, я подхватил её под коленки, поднялся на ноги, и мы отправились по узенькой тропинке ведущей вниз.

Несносная девчонка не желала сидеть спокойно. Она всё время вертелась и подпрыгивала у меня за спиной, то пытаясь куснуть меня за ухо, то начиная шептать, как ужасно она соскучилась, и как сильно она меня любит...

Через пятнадцать минут мы вышли на пляж. Ну, вы знаете эти пляжи в районе Второй речки. Широченный, в меру замусоренный, с тонким слоем грязноватого песка, с проплешинами редкой и какой-то тусклой травы. Ещё находясь в лесу, я поставил Иришку на ноги и создал большую пляжную сумку с покрывалом и огромным банным полотенцем. Вдруг ей захочется искупаться?

Ласково светило солнышко, с моря дул лёгкий ветерок, волнение практически нулевое. Свободных мест на пляже было полно, и мы устроились несколько поодаль от всех. Тем не менее, не успели мы усесться на покрывало, как у нас появился сосед. Точнее, соседка.

Загорелая, белокурая молодая женщина лет двадцати пяти со спортивной фигуркой, одетая в лёгкое, светлое платье в мелкий, синий горошек. Глаза её прятались под модными солнечными очками. Выйдя на пляж, она рассеянно огляделась по сторонам, неторопливо подошла к нам и начала доставать из своей плетёной пляжной сумки пляжные принадлежности.

Расстелив неширокое покрывало, она бросила в изголовье свёрнутое полотенце, достала из сумки свой купальник и направилась к пляжным кабинкам.

Я спросил:

— Хочешь вишню?

Иришка широко улыбнулась.

— Очень! И вишню, и грушу, и яблоки, и кукурузу! А ты разве принёс?

Воровато оглянувшись, я достал из нашей сумки появившийся там неизвестно откуда дуршлаг, доверху наполненный крупной, спелой вишней всю в мелких капельках воды. Кто-то заботливый даже помыл её для нас. Иришка захлопала в ладоши, деловито забрала у меня дуршлаг и поставила его к себе на бёдра.

Я тут же скрутил из газеты большой кулёк для косточек, сел к Иришке поближе и держал его в руке, слушая рассказы Иришки о жизни в лагере. Моя душа, исцарапанная утренним инцидентом, когда я прогнал из дома молодую цыганку Наташу Зотову, согревалась от этой простенькой болтовни. (1)

— Где это вы, ребятишки, купили такую вишню? — донёсся до нас женский голос.

Мы с Иришкой оглянулись. Оказывается, наша соседка уже вернулась. Она лежала на животе упираясь локтями в своё покрывало и смотрела на нас.

— Почему это купили? — обиделся я за вишню. — Я её с собой привёз. Целый чемодан! Иришка любит вишню...

Девушка недоверчиво усмехнулась.

— Чемодан, говоришь? Откуда ж ты его вёз? Только не говори, что с Украины...

— Зачем с Украины? Из Магадана вёз. На северном склоне Марчеканской сопки такая вызревает. Там тени побольше. — пояснил я. — На южном склоне очень жарко и вишня вырастает мелкой. Тоже сладкой, конечно, но мелкой. На южном склоне мы в основном виноград выращиваем...

Иришка весело рассмеялась, услышав мои объяснения. Рассмеялась и девушка.

— Вот врунишка! Была я как-то у вас в Магадане. Виноград он там выращивает!...

Я отобрал у Иришки изрядно полегчавший дуршлаг, встал на коленки, опёрся рукой о песок и протянул его девушке:

— Возьмите! Вы сразу поймёте, что это именно магаданская вишня...

Она смеясь выудила за хвостики пару вишен и поблагодарила:

— Спасибо! Буду хвастаться, что ела магаданскую вишню...

— Вы всё забирайте! — сказал я, не убирая руку. — Иришке уже хватит, а то у неё живот заболит...

— Саш, ты кукурузу обещал... — заныла она у меня за спиной.

Поскольку девушка медлила, я поставил дуршлаг на песок рядом с её покрывалом и повернулся к своей подружке. Из моей «волшебной» сумки появился на свет большой кукурузный початок. К нему я достал баночку соли.

Кукуруза была ещё горячей. Иришка обожгла руки и выронила початок к себе на колени. Я взял его и принялся остужать, перебрасывая из руки в руку. Мы начали привлекать к себе внимание. Какая-то толстая тётка поднялась со своего места, подошла к нам и спросила:

— Ты где кукурузу брал, мальчик?

Я мотнул головой влево:

— Там, на станции...

Тётка удивилась:

— Так станция же вон там!... — она показала рукой в противоположном направлении.

— А, точно! — согласился я, бросив через плечо взгляд туда, куда она показывала. — Я просто ещё плохо здесь ориентируюсь...

— А почём брал?

— По пятнадцать копеек! Только я последнюю взял, тётя. Та тётка, которая мне её продала, сказала, что вечером ещё подвезут...

— По пятнадцать, это по-божески... — задумчиво произнесла она и медленно вернулась на своё место.

«Конечно, по-божески!» — думал я, сдирая зелёные листья с початка, — «В Сочи на пляже её по двадцать продают, и то народ берёт...»

— Кукуруза тоже из Магадана? Или кукуруза у вас не растёт? — раздался насмешливый вопрос.

Я передал всё ещё горячий початок Иришке, открыл баночку соли и поставил ей на подол платья. В самом деле, почему у нас не растёт кукуруза? Везде растёт, а у нас почему-то нет...

— Нет, кукуруза не растёт. Почва бедная на ровных участках... — неуверенно предположил я вслух. — А на сопках трудно сажать. Камней много. Комбайны в них застревают. Поэтому, наверно...

Иришка смешливо фыркнула. Развеселилась и наша соседка.

— Комбайны в камнях! Ты хоть раз в жизни видел настоящий комбайн?

— Да сколько угодно! — уверенно ответил я. — Их ещё горнопроходческими называют! Вы разве не слышали?

Девушка поперхнулась от неожиданности и закашлялась. Пришлось стукать её ладошкой по спине, стоя над нею на четвереньках. Кожа у неё гладкая и нежная. — подумалось мне некстати... Наконец, она прокашлялась и уселась на своей подстилке.

— Вот, балбес! — с чувством выругалась она слегка севшим голосом, — Кто же так шутит, когда человек ест? Горнопроходческий комбайн!... — она снова рассмеялась.

— Сашка всегда так шутит, тётя... — отозвалась Иришка, протягивая мне наполовину обгрызенный початок. — Уф! Не могу больше...

Я убрал огрызок в сумку. Хитренько улыбаясь, Иришка протянула руку.

— А теперь грушу! Ты обещал...

— Хватит тебе! Грушу завтра получишь. Ты сначала это усвой!

— А когда завтра? — полюбопытствовала она, закрывая баночку с солью.

— А вот прямо утром и получишь! — ответил я, — Потерпи...

Она согласно кивнула и вскочила на ноги. Осмотревшись по сторонам, она опустила на меня взгляд.

— Саш, ты мой купальничек случайно не захватил? И свои плавки?

— Зачем тебе? — зачем-то спросил я, уже понимая, что ей захотелось искупаться.

— Пойдём купаться, а? Нас уже почти целую неделю в море не пускают. Из-за медуз этих дурацких! Купаться очень хочется!...

Я кивнул и выудил со дна волшебной сумки её плавочки и белую майку безрукавку.

— Держи! В майке плавать будешь...

Иришка схватила купальные принадлежности и молча умчалась в сторону пляжных кабинок.

— Сестрёнка твоя? — спросила меня соседка.

Я кивнул, выуживая со дна сумки свои плавки.

— Угу, почти...

— Как это «почти»?

— Я её считаю сестрёнкой, а другие так не считают...

Уже поднявшись на ноги и глядя на неё сверху, я пояснил:

— Она должна была родиться у моей мамы, а случайно родилась у своей. Так бывает, к сожалению... Тот, кто тасует эту колоду, должно быть, отвлёкся на минуту...

***

Далеко заходить в море не отваживался никто. Медуз действительно было многовато. Ну, ничего, подальше от берега найдём чистую воду. Мы забрели в море по бёдра, и Иришка стояла, терпеливо ожидая, когда я закончу создавать невидимый костюм, полностью защищающий её кожу от соприкосновения с водой. Намокнут только волосы и одежда, разумеется.

Я шлёпнул её по плечу, подавая знак, что всё готово, и предупредил:

— За океанские бакены не заплывай! А то я сердиться буду, поняла?

Иришка кивнула и тут же нырнула, а я занялся собственным костюмом. Впрочем, занялся — это неверное слово. Я неподвижно стоял, наблюдая, как вытянутое в струнку тело Иришки вылетает на полметра из воды, пролетает в воздухе пару метров, без всплеска ныряет, исчезает надолго и снова появляется уже метров на пятьдесят дальше. Красиво она научилась плавать!...

Она почти достигла бакена, когда я пустился за ней вдогонку. Успел я вовремя, потому что справа уже бежал по песку спасатель из станции спасения на водах. Не хотелось мне с ним объясняться! Царапина, оставшаяся на душе после сегодняшнего разговора с Наташей Зотовой, всё ещё побаливала.

Ловко поднявшись на руках по уходящему в воду лохматому от старости пеньковому канату, Иришка вскарабкалась на здоровенную бочку бакена и подбоченясь поджидала меня. Я не особо торопился. Тот стиль, который Иришка переняла у дельфинов, я освоил не так хорошо, как она, поэтому плыл обычным, скучным кролем. Правда плыл я, пожалуй, побыстрее любого чемпиона мира. Виной тому был «костюм», который не создавал практически никакого трения в воде.

Собственно, костюмом мы с Иришкой назвали его напрасно. Это был, скорее, воздушный пузырь, обтекающий все неровности кожи и плотно прилегающий к ней. Внешняя граница этого пузыря была проницаема только для растворённого в воде кислорода. Ни вода, ни зубы дурной акулы, буде с ней пришлось бы столкнуться, не смогли бы повредить этот защитный слой толщиной в двенадцать молекул.

Вскарабкавшись на бакен, я улёгся на его горячую, ржавую поверхность и подставил лицо солнцу. Нужно пользоваться моментом и немного позагорать. Иришка без разбега нырнула в воду и исчезла минут на пять. Вынырнула она у самого бакена, с трудом удерживая обеими руками здоровенного краба, который от страха растопырил в стороны все свои ноги.

— Держи! — крикнула она мне.

— Зачем он тебе! — крикнул я в ответ. — Отпусти ты его! Он здорово перепугался... Что ты с ним собираешься делать?

— Ничего я ему не сделаю! Просто поиграю и отпущу...

Я встал на коленки на краю, наклонился и правой рукой ухватил краба за колючую клешню. Выдернув его наверх, я опустил его на горячее железо. Краб подобрал под себя все свои ноги и затих. Он размышлял над тем, что ему теперь делать в новых обстоятельствах?

Иришка вылезла на бочку и присела на корточки рядом со мной, внимательно рассматривая свою добычу. Краб шевелил антенками глаз, выискивая наиболее перспективное направление для побега.

Слева послышался скрип уключин, и я оглянулся. К нам быстро приближалась спасательная шлюпка. Она была уже метрах в ста пятидесяти от бакена. Мы с Иришкой переглянулись и без слов поняли друг друга. Я ухватил краба обеими руками под панцирь, зашвырнул его подальше в воду, и мы с ней синхронно нырнули.

Уйдя сразу на десять метров в глубину, мы не спеша поплыли к берегу. Не хватало ещё выслушивать мат спасателя. На поверхность мы выскочили только тогда, когда дно поднялось, и глубина стала не более двух метров. Остаток до берега мы преодолели не погружаясь в воду.

С моря дул прохладный ветерок, и, как только защитный костюм исчез, мы с Ироишкой тут же покрылись мурашками. Подбежав к нашему покрывалу, я схватил полотенце, развернулся спиной к морю, раскрыл его, делая импровизированную ширму и сказал:

— Быстро снимай майку! Я её выжму...

Иришка согласно кивнула, спряталась от посторонних взглядов за полотенцем и содрала майку через голову. Я тут же замотал её с головой в полотенце и велел садиться на покрывало. Постукивая от холода зубами, Иришка уселась, поджала коленки к груди, обняла их руками и затихла. Она вся дрожала.

Выжав майку, я сел с нею рядом и обнял, пытаясь добавить ей своего тепла. В таком положении нас и застал спасатель. Он был злой, как чёрт! Его можно понять. Сначала он не догнал меня, когда я ещё стоял по бёдра в воде. Потом ему пришлось отвязывать и сталкивать в воду шлюпку и, матерясь, метров четыреста грести к бакену. А в заключении мы ускользнули у него из-под самого носа.

Как только он подбежал к нам на расстояние пяти метров, я потёр ему память о событиях последних двадцати минут. Дядька по инерции пробежал ещё пару шагов, остановился и потёр лоб.

— Потеряли что-то, дяденька? — участливо спросил я, глядя на него снизу вверх.

— Потерял? Нет... — неуверенно ответил он. — Вот же шёл, помнил, а теперь — как отрезало... Склероз проклятый!

Он осмотрелся по сторонам, увидел мою мокрую голову и всё ещё дрожащую под полотенцем Иришку и не очень убедительно сказал:

— Ну, вы это... в воду не лезьте сегодня, ребятишки... Опасно это, понимаете? Медуз много. А среди них и очень ядовитые попадаются. Это ваши дети? — обратился он к нашей соседке с любопытством прислушивающейся к разговору.

Она покачала головой. Спасатель хмыкнул, ещё раз огляделся по сторонам, развернулся и побрёл к своей наблюдательной вышке.

— Ничего себе! — сказала соседка. — Я думала, он тебе сейчас от злости ногу откусит... Или руку... Что это с ним?

Я пожал плечами, встал на коленки и принялся протирать волосы Иришки.

***

— Ай! Больно же! — зашипела она, уворачиваясь от рук мальчишки.

Он убрал руки и сел на пятки. Край полотенца откинулся назад и показалась растрёпанная головка девочки. Она недовольно хмурилась.

— Всё, хватит! Всё равно потом в душ идти... Я уже согрелась...

Странная парочка... — думала Татьяна, искоса наблюдая за детьми. — Мальчишка заботится о ней, как о родной сестре, но девочка-то влюблена в него по уши. Изо всех своих слабеньких женских силёнок старается удержать его внимание. Это проступает в каждом её движении, в каждом взгляде. Вот и сейчас, когда он, очевидно, сделал ей больно. Она хмурится, но это всего лишь игра...

— Знаю я, Татьяна Николаевна... — послышался голос мальчишки. — Рано ей ещё.

Татьяна встрепенулась, услышав своё имя. Она развернулась на бок и сняла очки.

— Откуда ты знаешь моё имя? — удивлённо спросила она спину мальчишки.

Тот развернулся к ней всем корпусом и молча похлопал глазами. Из-за его плеча выглядывала любопытная мордашка девочки.

— Вы кого спрашиваете, тётя? — спросила Ирочка.

— Сашу... — озадаченно кивнула Татьяна на мальчишку.

Дети переглянулись между собой, и девочка тихо спросила:

— Опять?

Мальчишка удручённо, как показалось Татьяне, кивнул и глубоко вздохнул. Он пересел на покрывале пониже, так чтобы они могли видеть друг друга, и обратился к ней:

— Извините, Татьяна Николаевна, но вы так громко думали, что я машинально ответил... Мы сейчас уйдём и не будем вам мешать.

Впрочем, произнеся это, мальчишка и не подумал подняться на ноги. Он с любопытством изучал её реакцию на свои слова. Такое же любопытство было написано и на хорошенькой мордашке Ирочки.

— Как это, громко думала? — испуганно спросила Татьяна.

— Ну... не громко, конечно... Интенсивно! Мы с Иришкой вас заинтересовали, а я чувствителен к такого рода интересу, поэтому и услышал ваши мысли. Вы не пугайтесь. С вами всё нормально. Ненормально со мной.

— С тобой тоже всё нормально! — фыркнула девочка. — Не наговаривай на себя!

— Я знаю! — огрызнулся мальчишка. — Просто...

— Ты умеешь читать мысли? — перебила его девушка.

Мальчишка кивнул.

— Вы не думайте, Татьяна Николаевна, я не с самого начала. И вообще, редко этим занимаюсь. Просто, когда вы сказали, что побывали у нас в Магадане, мне стало интересно. Захотелось узнать, чем именно вы там занимались. А потом вы нами сильно заинтересовались, и ваши мысли стало отчётливо слышно.

— Говоришь, редко этим занимаешься? — недоверчиво переспросила Татьяна.

— Очень редко... Неинтересно это.

— Саш, — перебила его Ирочка, — мне уже назад в лагерь нужно. Скоро обед. Если меня недосчитаются, мне влетит!

Мальчишка кивнул.

— Беги в душ и потом жди меня там. По песку не ходи. Я сам тебя сюда принесу.

Девочка весело кивнула, вскочила на ноги, подхватила с покрывала свою белую рубашку, юбочку и, по-прежнему замотанная по плечи в полотенце, побежала к душевым кабинкам. Мальчишка провожал её взглядом.

— Где она научилась так плавать? — спросила Татьяна.

— У дельфинов, — пожал плечами мальчишка. — Они её научили. Ещё в феврале она плавала только по-собачьи, а месяц назад уже с молодыми дельфинами в догоняшки играть начала.

Татьяна недоверчиво усмехнулась.

— Чепуха! С дельфинами... Я океанолог и немного знакома с их повадками. Они сторонятся людей.

— С теми дельфинами Иришка быстро нашла общий язык. Сначала я попросил парочку из той стаи помочь ей научиться плавать. Пообещал им за это игрушку. Они добросовестно помогали, но работали за награду, а потом они приняли её за свою, и им стало с ней интересно.

— Попросил? — брови Татьяны полезли вверх. — Ты хочешь сказать, что знаешь их язык?

Мальчишка кивнул.

— Знаю. Только говорить на их языке не могу. У нас голосовой аппарат для воспроизведения таких звуков не приспособлен. Мы с ними на нашем языке разговаривали. Они его понимают и даже могут говорить. Довольно искажённо получается, но понять можно.

Девушка недоверчиво хмыкнула, но решила не озвучивать своё недоверие.

— И как же они её учили? Ты же сказал, что она только по-собачьи умела плавать.

— Сначала я сам научил её основам. Я неплохо плаваю кролем. А потом, когда она поняла принципы, отдал её в обучение к дельфинам. Они поочерёдно поддерживали её снизу. Переворачивались в воде вверх животом, обнимали её за бока боковыми плавниками и так двигались, пока не приходила пора сделать вдох. Иришка смелая и способная! И очень упорная. Она уже в первый день поняла и неплохо усвоила этот стиль.

— Она плыла не кролем, — возразила Татьяна. — Так плавают китообразные. Я видела, с какой скоростью она под водой перемещалась. Такое доступно только рыбам и китам. Непонятно... Есть же законы физики в конце концов, и они для всех одинаковы! Сопротивление воды, трение... Как такое возможно?

— Вы слишком много хотите знать... — серьёзно ответил мальчишка и внезапно вскочил на ноги.

Татьяна оглянулась и увидела Ирочку. Она, уже одетая, поджидала Сашу возле душевых кабинок, протирая полотенцем мокрые после душа волосы.

***

Мальчишка сидел на пятках напротив девочки, которая торопливо натягивала на ноги белые гольфы. В руках он держал её пионерский галстук. Девочка тихонько ворчала:

— Ты сам обещал брать меня с собой, когда куда-нибудь путешествуешь.

— Это не тот случай, Иришка. Мы в Москве будем всего три дня. Каждый день будет под завязку занят. И потом, мы там с ребятами будем жить в гостинице. Куда я тебя дену? К нам с Колянычем в номер?

— А к бабушке не будешь заходить? — с любопытством спросила девочка.

— Придётся зайти. И не один раз. — Он тяжело вздохнул. — Меня мама убьёт, если я этого не сделаю. Только ночевать я у них не буду. Эльвира не разрешит. Да мне и самому не хочется.

— И когда ты успел научиться так танцевать, что тебя на конкурс сразу в саму Москву пригласили? — задала она вопрос, поднимаясь на ноги и оправляя юбку.

— Не сразу... Первый тур мы здесь, во Владике танцевали... В марте. — Он протянул ей пионерский галстук. — Галстук не забудь...

Татьяну распирало любопытство, но она ждала перерыва в разговоре детей.

— Не нужно вопросов, Татьяна Николаевна. — не поворачивая к ней головы пробурчал паренёк, быстро собирая вещи и заталкивая их как попало в сумку. — Я на них отвечал десятки раз, и мне это уже давно осточертело. Вас гложет любопытство, но я могу вам только посочувствовать. Мне это не интересно.

***

Татьяна стояла рядом со своей подстилкой, провожая взглядом две детские фигурки, быстро удаляющиеся в сторону зарослей орешника, где, как она знала, начиналась ведущая наверх тропинка. Её мучила обида. Она вновь оказалась рядом с большой загадкой, которые преподносит нам порой природа, и вновь ей не удалось найти зацепку.

— Странная парочка... — раздался сзади мужской голос.

Татьяна оглянулась. В трёх метрах от неё стоял высокий, атлетично сложенный, молодой, загорелый мужчина. В опущенной правой руке он держал бинокль.

— Простите, что без представления... — обратился он к ней. — Не знаете, как этих ребятишек зовут? Мне показалось, вы с ними беседовали о чём-то...

— Девочка называла мальчика Сашей, а её зовут Ириной... А зачем вам?

— Об этом потом... — бросил тот, не отрывая взгляда от двух фигурок, которые уже достигли края зарослей орешника.

Дети нырнули в заросли и пропали из виду. Сразу вслед за этим мужчина быстрым шагом направился к тому месту, где они скрылись.

***

Вернулся он минут через двадцать. Татьяна сидела на своей подстилке и хмуро смотрела на море, прокручивая в голове услышанное. В душе её поселилась лёгкая тревога.

— Исчезли! — сообщил мужчина, тяжело дыша. — В десяти метрах от края кустов следы пропали. Как сквозь землю провалились! Ещё одна загадка.

— Кто вы? — спросила она, внимательно рассматривая своего собеседника.

— Николай, — представился мужчина, улыбнувшись. — А вас, простите, как зовут?

— Зачем вам это? — ответила она вопросом на вопрос.

— Нужно, если спрашиваю! — с нажимом произнёс он.

Татьяна принуждённо усмехнулась.

— Если это такой способ начать курортный роман, то идите своей дорогой, молодой человек!

Мужчина наклонился к ней и понизил голос.

— Я молодой человек из органов госбезопасности...

Справа сзади донёсся звук лёгких шагов и Татьяна оглянулась. Молодой мужчина тоже выпрямился и прищурившись наблюдал за тем, как к ним со стороны душевых кабинок быстро приближается тот самый мальчишка.

Паренёк смотрел себе под ноги и даже насвистывал какой-то мотивчик. Ни дать ни взять бездельничающий пацанёнок, которого мать отпустила на пляж. Уже проходя мимо них, мальчишка вдруг резко изменил траекторию движения и подошёл к стоящему мужчине.

— Вы хотели проследить за нами? — резко спросил он. — Зачем, позвольте узнать?

Мужчина быстро оправился от неожиданности. Он улыбнулся.

— Хотел поговорить... Красиво вы оба с подружкой плаваете. Где научились?

— Это вас не касается! — отрезал мальчишка.

Он мотнул головой в сторону Татьяны.

— Вы представились ей сотрудником госбезопасности. Ещё раз спрашиваю: зачем вы хотели проследить за нами? Что на сей раз нужно от меня вашей конторе?

Мужчина смешался.

— Откуда... — Он откашлялся. — С чего ты взял, мальчик? Что за вопросы?

Мальчик опустил голову, выудил из кармана своих штанов красную книжечку и раскрыл её. Читал он недолго. Презрительно фыркнув, он отшвырнул её на пару метров в сторону и вновь уставился на молодого мужчину.

— Опять старший лейтенант! Везёт же мне на вас! Так что вам от меня нужно на сей раз?

Мужчина проследил взглядом траекторию полёта книжечки, подбежал к тому месту, где она зарылась в песок, поднял, сдул с неё пыль, раскрыл и брови его поползли вверх. Он был в плавках, поэтому спрятать удостоверение ему было некуда. Он просто зажал его в кулаке и поднял взгляд на мальчишку. Выражение лица его было хмурым.

— Не хотите отвечать? — негромко спросил Саша.

— Что-то ты больно дерзок, щенок... — тихо выговорил мужчина и шагнул к нему.

Саша усмехнулся и сложил руки на груди. Мужчина не успел сделать следующий шаг. Он вскрикнул, как от острой боли, из рук его выпали и бинокль, и удостоверение. Схватившись левой рукой за локоть правой, он присел на корточки, сквозь пелену мгновенно выступивших слёз исподлобья следя за мальчишкой.

Татьяна испугалась переменам произошедшим с этим сильным, загорелым парнем. Лицо его побелело, зубы сжались так крепко, что на скулах выступили крупные желваки, на лбу и на плечах проступили капли пота.

— Эта боль пройдёт... — с усмешкой сказал мальчик. — Завтра к утру вы снова сможете владеть рукой. Но не советую вам проявлять ещё больше любопытства. Можете и вовсе лишиться руки... Или ноги... Мне это не трудно... Кивните, если поняли... — сказал мальчишка и мужчина кивнул. — Хорошо... — Саша отвернулся от него. — Я сегодня с самого утра сердитый... — пробормотал он, взглянув на Татьяну. — Терпеть не могу, когда меня или моих друзей начинают преследовать... Прощайте! — кивнул он ей. — Будете снова в наших краях, может быть, увидимся...

----------

(1) — речь идёт о событиях, описанных в романе «Танцевальный кружок. Часть 2». Глава: «Магадан. Наташа Зотова. Разрыв»

Глава 2. Поворот судьбы

Отвлечёмся ненадолго от похождений нашего героя и посмотрим, что произошло с Татьяной Аксёновой после их короткого знакомства на загородном пляже под Владивостоком.

Мальчишка убежал в том же направлении, куда он раньше увёл свою подругу. Там в зарослях орешника начиналась узенькая тропинка ведущая наверх. Наверху тропинка змеилась вдоль забора санатория, где уже десять дней жила она, ныряла в глубокий овраг, выскакивала из него, пробегала мимо забора какого-то дома отдыха и вела дальше, к ограждению пионерского лагеря. Видимо, именно в том лагере и пребывала его подружка.

Когда Саша скрылся из глаз, Татьяна обернулась к сидевшему на корточках метрах в пяти от неё мужчине. Подойдя к нему, она потребовала:

— Покажите-ка руку!

Он с трудом поднялся на ноги, и Татьяна начала осмотр. Она старалась не причинить ему дополнительной боли, потому что чувствовала, что он и без того находится на грани.

Небольшое вздутие кожи, как от укуса пчелы или осы, она нашла на локте в районе нервного узла. Шишка была диаметром примерно с полсантиметра, но опухоль от неё уже начала расползаться во все стороны. Как Татьяна ни всматривалась, само место укуса ей обнаружить не удалось. Это её не огорчило. Почему-то она была уверена, что осы и пчёлы здесь совершенно не при чём. Больно уж последовательно и логично выглядели действия мальчишки при его краткой стычке с этим взрослым, сильным парнем.

— Вам нужно вернуться к себе и приложить холод к этому месту. Если есть лёд, то лучше лёд. Похоже на укус осы. Пчела оставила бы на месте укуса жало.

— Вы поможете мне собрать вещи? — процедил сквозь зубы мужчина.

Татьяна молча кивнула, подобрала с песка валяющиеся у ног мужчины бинокль и красную книжечку удостоверения, и они вдвоём направились к тому месту, где на песке остались лежать его вещи. Там она аккуратно сложила рубашку и брюки, свернула их валиком и сунула ему под здоровую руку. Мужчина тихо сказал:

— Вы так и не сказали, как вас зовут...

Татьяна взглянула ему в глаза, отметила, что то полуобморочное состояние, в котором он находился сразу после столкновения с мальчишкой, уже позади, и так же негромко ответила, наклоняясь над расстеленным на песке большим полотенцем,

— И не скажу. Мне вы неинтересны...

— Я же говорил вам, откуда я... — тихо проговорил мужчина.

— Теперь тем более не скажу, — ответила она спокойно, отряхивая полотенце от песка.

— А вы знаете, что бывает с теми, кто отказывается помогать органам? — зловеще прошептал он.

Татьяна взглянула ему в глаза, усмехнулась и демонстративно уронила уже сложенное полотенце на песок.

— Вам придётся доказать, что я обладаю чем-то, что могло бы помочь вам... Дальше сами. Вы я вижу уже пришли в себя, коли вспомнили о работе. Прощайте...

Сказав это она круто развернулась и вернулась на своё место. Дальше она действовала чётко, как автомат. Схватив свёрток с платьем и нижним бельём, она быстро прошла к душевым кабинкам и уже через пару минут вернулась оттуда одетой. Сегодня она не купалась, поэтому принимать душ ей было не нужно.

Ещё через пять минут то место на пляже, где она загорала, опустело. На песке остался стоять брошенный дуршлаг с остатками «магаданской» вишни.

Девушка быстро двигалась к дороге в посёлок. Тропинкой, по которой быстрее всего можно было попасть в санаторий, она решила не пользоваться. Если этот приставала из органов решит узнать, где она живёт, ему придётся для начала обшарить весь посёлок, и все санатории и дома отдыха окрест его. Помогать ему в этом деле она не собиралась.

На то, чтобы собрать чемодан, сдать горничной номер и выписаться из санатория ушёл ещё час. В итоге, примерно через полтора часа с момента разговора на пляже она уже стояла на платформе электрички, сосредоточенно прокручивая в голове всё то, что ей сегодня довелось увидеть и услышать.

После того как она оставила вещи в своей комнате аспирантского общежития при Университете, она нанесла визит своей школьной подруге. После окончания РыбВТУЗа родители устроили её в отдел кадров дальневосточного отделения министерства рыбного хозяйства СССР.

Еще через два часа листания папок с вакансиями и телефонных переговоров она завербовалась на три года заведующей лабораторией при Магаданском рыбзаводе. Ещё через час она получила в кассе подъёмные, которые приятно удивили её.

Предсказуемо трудный разговор со своим научным руководителем, доцентом кафедры океанологии РыбВТУЗа, она решила отложить на завтра. Сегодня ещё оставалось два часа рабочего времени, которые она решила провести с большей пользой.

В отделе по культуре Владивостокского ГорОНО она получила сведения о прошедшем в марте этого года окружном смотре конкурсе классического танца. Чтобы как-то мотивировать свой интерес, ей пришлось прикинуться восторженной дурочкой, включить всё своё немалое обаяние и врать напропалую. Выйдя из здания ГорОНО, она уже знала очень много об интересующем её мальчишке.

Его действительно звали Сашей. Саша Кузнецов. Одна из самых распространённых в России фамилий. Он был учеником 6-го класса Магаданской средней школы номер два. На всякий случай Татьяна внесла в свою записную книжку имена художественного руководителя танцевального коллектива и имена остальных трёх танцоров.

Так просто отделаться от инспектора, с которой она разговаривала о конкурсе, не удалось. Ей были показаны фотографии, сделанные из зрительного зала с большого расстояния. Распознать на них мальчишку, с которым она познакомилась на пляже, было невозможно. Слишком мелко и не очень чётко. Вместо этого ей пришлось выслушать подробный рассказ о последнем дне конкурса.

Восторженность тётки инспектора утомила настолько, что выйдя на крыльцо ей пришлось чуть ли не руками собирать своё лицо и ставить его на место. От постоянной восхищённой улыбки у неё болели мышцы лица, но, тем не менее Татьяна была довольна собой.

Ей самой было не очень-то понятно, зачем она сегодня делала всё то, что делала. Наверняка этот вопрос будет задан ей много раз, и каждый раз ей придётся что-то придумывать, чтобы ответ звучал более или менее правдоподобно.

Она просто была убеждена, что её место теперь там — рядом с этим загадочным мальчишкой. Чем ближе, тем лучше! Никакой логики в этом не было, но о логике, видимо, придётся на некоторое время забыть.

Глава 3. Встреча в Магадане

Ещё с той памятной встречи на пляже, Татьяне стало понятно, что пытаться действовать через друзей Саши, не только бесполезно, но и опасно. Саша наглядно продемонстрировал это там же на пляже, отправив непонятно каким образом в нокаут проявившего неуместное любопытство незадачливого лейтенанта госбезопасности.

Поэтому, вместо того чтобы попытаться разыскать в единственном в ближайшем окружении пионерском лагере его подружку и расспросить её о Саше, она избрала гораздо более длинный путь — через ГорОНО. Теперь же, когда она более или менее устроилась в этом маленьком городишке, перед ней встала другая задача: как встретиться с ним, стараясь при этом не показаться навязчивой?

Прийти в Дворец пионеров или в школу, в которой Саша учится, и начать расспрашивать о нём? Нет, невозможно! Он, похоже, очень осторожен и не очень терпелив. Так можно и на грубость нарваться. Что делать, когда напрямую действовать нельзя? Нужно действовать случайным образом! Городишко небольшой — двести пятьдесят тысяч жителей. Рано или поздно они должны столкнуться.

Поняв это, Татьяна взяла себе за правило в свободное время гулять по центру города. Именно в тех местах, где располагались средняя школа номер два и Дворец пионеров. Уж здесь-то Саша должен бывать чуть ли не каждый день.

Один раз она всё же позволила себе на пару минут заглянуть во Дворец пионеров. Ей пришла в голову мысль, что если их танцевальный коллектив впервые занял первое место на смотре конкурсе, то такое событие непременно должно найти отражение в наглядной агитации. Стенды и плакаты позволено разглядывать каждому! Для того они и делаются.

Мельком заметив в фойе большой стенд с фотографиями, Татьяна тут же подошла к нему, и через секунду её сердце на секунду остановилось и вновь забилось с удвоенной частотой. С большой фотографии на неё насмешливо улыбаясь смотрел Саша.

Она задержалась ещё ненадолго, чтобы рассмотреть также фотографии художественного руководителя и других победителей конкурса. Худруком у них была молодая девушка примерно её возраста. Интеллигентное приятное лицо, густые светлые волосы. Очень красивая... Красота эта, правда, была несколько холодновата на взгляд Татьяны, но это всего лишь фотография. Не все умеют вести себя естественно перед объективом фотоаппарата.

Данные в её записной книжке подтвердились полностью! Татьяна тут же развернулась и поспешно покинула Дворец пионеров. Не стоит искушать судьбу без надобности!

***

Встретилась с Сашей она лишь в середине августа. Закон больших чисел вновь показал себя во всей красе! Он брёл по тротуару самой длинной в мире улицы. Татьяна уже знала об этой особенности города, над которой посмеивались местные жители. Улица Ленина, начинаясь в центре города, тянулась через все посёлки Колымской трассы на протяжении полутора тысяч километров.

Он брёл медленно, задумчиво глядя себе под ноги. Мальчишка перемещался от одного края тротуара к противоположному, в соответствие с тем, куда отлетал небольшой, круглый камешек, который он гнал перед собой.

Задев рукавом своей куртки рукав демисезонного пальто Татьяны, он, не поднимая глаз, шёпотом извинился, и прошёл мимо. Пришлось ей окликнуть его. Услышав, что к нему обратились, Саша остановился и развернулся. Задумчивость из его глаз исчезла мгновенно. Узнав Татьяну, он широко улыбнулся и подошёл.

— Здравствуйте, Татьяна... — он запнулся, видимо, забыв её отчество.

Татьяна тоже улыбнулась, заразившись от улыбки мальчишки.

— Здравствуй Саша! Татьяна Николаевна... Забыл?

— Нет, я вас помню... Почему-то так и думал, что мы когда-нибудь встретимся... Снова командировка? Тогда вы опоздали. Косатки уже почти две недели как ушли на юг. Или вы уже давно здесь?

Татьяна улыбнулась ещё шире.

— Нет, не командировка. Я здесь устроилась на работу. Решила вот лично убедиться в наличии вишнёвых садов на северном склоне Марчеканской сопки и виноградников на южном! Люблю вишню и виноград.

Она рассмеялась. Мальчишка с удовольствием подхватил её смех.

— Ну и как, убедились?

— Убедилась, что ты врунишка!

Они ещё немного посмеялись, а потом Саша спросил:

— А всё же, для чего вы перевелись к нам? У вас во Владике климат гораздо мягче. И потом, вы же учитесь в аспирантуре.

Татьяна вздохнула и серьёзно посмотрела на него.

— Сама точно не знаю. Просто мне кажется, что я должна быть где-то неподалёку от тебя...

Саша тут же сделался серьёзным.

— А, понимаю... Ко мне действительно многих притягивает. Особенно тех, кто видел, как я фокусничаю. Я наверное кажусь вам очень загадочным?

Татьяна покачала головой.

— Да,.. и это тоже... Но, по-моему, это не главное.

Она тряхнула головой, выбрасывая из неё остатки задумчивости.

— Ладно, не ломай голову! Не стану я тебе докучать. Ты лучше скажи, куда это ты брёл, укутавшись в мантию задумчивости? Проблемы?

Мальчишка улыбнулся и кивнул.

— Да, проблемы... Одна очень старая проблема. Никак не могу найти решения. Я сегодня не выдержал и пошёл поговорить о ней с одним очень умным дядькой.

— Ну и как? Помог? — спросила Татьяна.

— Нет, к сожалению. Такие предложения я уже слышал.

— А в чём суть дела? Может я смогу помочь?

Мальчишка пожал плечами.

— Вряд ли... Вы ведь не юрист.

— А ты уверен, что решение лежит именно в юридической плоскости?

— Нет, не уверен. Я ни в чём не уверен. Хотите послушать? — неуверенно посмотрел он на неё.

— С удовольствием, только...

— Что, только?

— Может мы найдём для разговора какое-нибудь другое место? Не посреди тротуара?

Их действительно уже пару раз толкнули прохожие. Саша кивнул.

— Хотите, мы можем пойти ко мне домой? Это недалеко. Мама сейчас на работе, так что нам никто не помешает. Я вас чаем с вареньем напою. Вы любите варенье из брусники?

— Пойдём. Варенье из брусники, говоришь?

— Угу. Мама хорошо его варит. Немножко жидким получается, но всё равно вкусно.

***

Потом они долго сидели за столом, пили чай с вареньем и разговаривали. Проблема, которая мучила мальчишку, поставила в тупик и Татьяну. Она никак не ожидала, что двенадцатилетнего паренька могут занимать такие серьёзные вещи.

Суть дела была в следующим. Саша столкнулся с преступлением, которое он назвал похищением человека. Такая статья в Уголовном кодексе отсутствовала, хотя в странах Запада существовала чуть ли не с начала столетия. Причём, там наказания по этой статье были очень жёсткими — вплоть до электрического стула, гильотины или верёвки, в зависимости от страны.

Но заботило Сашу, оказывается, не отсутствие соответствующей статьи в нашем законодательстве, а вопрос: что же делать человеку, если ему доведётся столкнуться с подобным? На предложение Татьяны сообщить об этом кому-нибудь из взрослых, Саша поморщился и сказал, что это проблему не решает, а просто перекладывает её на другие плечи.

С этим Татьяна вынуждена была согласиться. Вопрос стоял более широко с её точки зрения. В любом законодательстве можно обнаружить лакуны. Насколько она поняла, Сашу мучил вопрос — как он должен реагировать на это? Есть преступление, потому что всем понятно, что это плохо, но государство преступлением это не признаёт...

Она усмехнулась.

— Да, вопрос трудный. Немудрено, что никто из взрослых не смог дать тебе на него ответа. Тут нужно хорошенько подумать, чтобы не попасть впросак. Но я уже сейчас вижу, что это вопрос не юридический, а, скорее, морально-этический. Именно в этой плоскости нужно искать ответ.

Саша уныло кивнул.

— Да, наставник уже говорил об этом... Только чёткого ответа и он не дал. Сказал, что это дело совести каждого.

— Наставник?

— Да, у меня есть старший друг, с которым можно поговорить на любые темы. Я его наставником называю.

В тот раз разговор не закончился ничем. Татьяна вынуждена была признаться себе, что эта тема и для неё очень сложна. Время подходило к четырём часам вечера, и Саша забеспокоился. Помявшись, он сказал:

— Татьяна Николаевна, скоро мама с работы вернётся... Я не хотел бы, чтобы она о вас узнала.

Татьяна кивнула и поднялась с дивана, где они с Сашей последний час сидели. Ей тоже не хотелось знакомиться с матерью мальчишки. Слишком много неудобных вопросов могло бы у той возникнуть...

Глава 4. Катастрофа!

Это случилось во вторник семнадцатого сентября. Вторая встреча с Сашей произошла при столь трагических обстоятельствах, что вряд ли ей суждено когда-нибудь забыть о ней.

Уже два раза выпадал снежок, но этот день выдался на удивление тихим, тёплым и по-осеннему ярким. Татьяна с двумя своими лаборантками заканчивали ревизию опытного участка по разведению мальков сельди на острове Завьялова. Работа была плановой и спешной, так как навигация заканчивалась с недели на неделю, после чего попасть на остров можно будет не раньше конца мая следующего года.

Каждый день, выдав задания лаборанткам, она натягивала на себя толстые ватные штаны, ватник и болотные сапоги, закидывала за плечи рюкзак с аварийным запасом, подхватывала за ручку свою гордость — двухканальный батарейный магнитофон, вешала на плечо две бухты кабеля для подключения водонепроницаемых микрофонов и отправлялась на пристань. Магнитофон был сделан в ударопрочном, металлическом корпусе специально для всякого рода экспедиций. Он был произведён в ФРГ и чудом достался ей на распродаже во Владивостоке.

Погрузив своё нехитрое имущество в тяжёлую дюралевую лодку, Татьяна заводила мотор и отправлялась на запад, где уже пару недель паслась большая семья серых китов.

Ей долго везло. Погода все эти дни стояла прекрасная. Волнение моря практически нулевое. Ветер слабый или умеренный. Туман не в счёт. Видимо, запас везения исчерпался именно сегодня — в последний день её пребывания на острове. Завтра тяжёлый морской буксир, уже пришвартованный у причала, должен был забрать их и доставить назад в Магадан.

Как обычно, Татьяна повела лодку по широкой дуге, за полкилометра обходя мирно пасущееся стадо из пяти китов. Трое взрослых и двое малышей разного возраста.

Одного из взрослых китов она сегодня не увидела. Наверное, отошёл куда-то в сторону или ушёл на глубину, — подумала девушка, ловко готовя магнитофон к работе.

Микрофоны ушли на глубину десяти метров, бобины магнитофона, еле слышно шурша, крутились и Татьяна полезла в вещмешок за термосом. Руки сильно озябли на холодном встречном ветру, и их требовалось срочно согреть.

Она успела сделать всего лишь один глоток крепкого чая из тонкостенной алюминиевой крышки термоса, когда море вокруг неё вскипело и забурлило. Страшный удар снизу подбросил лодку высоко в воздух, отшвырнув девушку метров на двадцать в сторону.

Попытка сгруппироваться мало что дала. Ватник и ватные штаны, вкупе с тяжёлыми болотными сапогами — неважная замена гимнастическому костюму. Татьяна сильно ударилась грудью и лицом о воду. Правда тот же ватный костюм не дал ей погрузиться в воду очень уж глубоко.

Выскочив на поверхность и протерев глаза, она успела заметить гигантский хвостовой плавник медленно уходящий в воду. Видимо, это и был тот кит, которого она недосчиталась, прибыв на место.

Лодки она нигде не увидела. Впрочем, на все эти оглядывания и размышления ушли какие-то доли секунды. Потом вода проникла под одежду по-настоящему и обожгла кожу так, что на пару секунд перехватило дыхание.

— Нужно двигаться! — было первой мыслью. — Если оставаться на месте, то это верная смерть!

Выбрав направление на выглядывающие из воды прибрежные скалы полуострова, она тяжело поплыла. Одежда намокла и тянула вниз, но она сообразила, что стоит только ей снять или хотя бы расстегнуть застёгнутый на все пуговицы ватник, как она тут же пустит к своему телу холод всего Охотского моря. Небольшую массу воды уже проникшую под одежду она ещё в состоянии согреть своим телом, но не всё море!

Как ей удалось преодолеть те триста — четыреста метров, отделявшие её от скал, навсегда останется для неё загадкой! Впрочем, в тот момент ей было не до того, чтобы задумываться над такими вещами. Каждый метр она зубами выгрызала у смерти!

Порой её охватывало отчаяние, настолько медленно приближался спасительный берег, но она намертво сцепляла зубы и упорно карабкалась вперёд.

Когда волна прибоя бросила её на покрытый зелёными, скользкими водорослями выступающий из воды огромный валун, она от усталости уже почти теряла сознание. Попытка вцепиться ногтями в камень не увенчалась успехом. Отходящей волной её снова оттащило на пару метров назад.

Секунды, отделяющие эту волну, от следующей, Татьяна использовала рационально. Ей удалось не потерять голову. Нащупав ногами глубоко под собой осклизлый камень, она оттолкнулась об него и метнулась на пару метров вправо. Ударившая ей в спину волна протащила её мимо того валуна, и она на несколько секунд оказалась в бурлящем потоке за ним.

Это была огромная удача, дававшая ей столь необходимую передышку! Кроме того, она теперь стояла на камнях. Погруженная по грудь в воду, но стояла! Наметив следующую цель, она вновь использовала энергию набегающей волны, выскочив из тени валуна. Когда вода отхлынула, она поднялась на ноги уже по пояс в воде. И она побрела вперёд!

Полоска каменистого берега, куда она выбрела и от усталости рухнула на четвереньки, была очень узкой. Вряд ли больше пятнадцати метров мокрых, покрытых скользкими водорослями валунов. На четвереньках, оступаясь и оскальзываясь, падая и ушибаясь всеми членами, она инстинктивно ползла подальше от воды.

Остановилась она у самой вертикальной стенки скалы. Здесь не было булыжников. Камни здесь были мелкими. Держась за скользкую стену перед собой она поднялась на дрожащие от напряжения и усталости ноги, развернулась лицом к морю и прижалась спиной к скале. Теперь можно было и подумать.

Итак, что мы имеем? Опустив голову, она убедилась в том, что оба сапога с её ног слетели. Кроме того, потерялся шерстяной носок с правой ноги. На ней остался только тонкий хлопчатобумажный.

Она понимала, что ей срочно нужно раздеться, выжать одежду, вновь одеться и попытаться найти сухую древесину для костра. Но она была полностью без сил. Море и ледяная вода выпили их! Мысли в голове текли теперь вяло, неохотно. Какой костёр, если спички оставались в кармане ватника и от них после продолжительного купания осталась одна каша?

Рюкзак с провиантом, сигнальными ракетами и двумя герметичными упаковками со спичками исчез туда же, куда, верно, исчезла лодка и сапоги. И тут, в груди у неё зародилось нехорошее предчувствие.

Позвольте, а почему скала, на которую она опирается спиной, поросла водорослями? Что это значит? — подумала она, и её тут же обожгло понимание. — Сейчас же время отлива! Через пару часов на этом месте будет бушевать море! Отсюда срочно нужно уходить! Куда угодно, но уходить!

Девушка лихорадочно завертела головой по сторонам и чуть не заплакала от обиды. Преодолев казалось бы самое сложное, она попала в ловушку! Справа огромный обломок базальтовой скалы, с острым гребнем выдавался в море метров на пятнадцать — двадцать. Там не пройти! Там уже очень глубоко! Слева тоже хаотичное нагромождение обломков скал с острыми, как ножи, гранями, которые как бы насмехались над безумцем, отважившимся бы перебраться через них.

Быстрый осмотр практически вертикальной, гладкой стены за спиной похоронил последние надежды. Ни одной выемки, ни одной трещины, куда можно было бы поставить ногу, за что можно было бы зацепиться пальцами. Всё! Это конец!

Татьяна тяжело уселась на гальку, подтянула ноги, обняла их руками и уткнулась лбом в колени. Кипящий в крови адреналин, на котором она держалась с момента падения в воду, закончился, и она узнала, что такое настоящий холод!...

Глава 5. Неожиданное спасение

— Вот вы где! — раздался сердитый мальчишеский голос.

Татьяна с трудом подняла голову.

«Вот так, значит, приходит смерть...» — тяжело и медленно прошла мысль. — «Галлюцинации...»

Лицо девушки посинело, кончики мокрых волос прихватило льдом. Увидев это лицо, Саша испугался. Он подскочил к ней, вцепился обеими руками в рукава ватника и потянул на себя. Спрятанные в тесные рукава кисти рук вылезали наружу неохотно.

— Эй-эй! Ну-ка, напрягитесь! Вы что это, умирать тут собрались? Рано! Вы ещё не научили меня с моторкой управляться. Ну же! Вставайте! Я вас не подниму!

Почувствовав на своих запястьях горячие на этом холоде руки мальчишки, Татьяна встрепенулась. В её душе загорелась безумная надежда. А что если это не галлюцинация? А вдруг?! Мальчишка-то непростой!...

Скрипя и хрустя всеми суставами, она медленно перевалилась на колени, затем поставила одну ногу на камни. Саша забежал сбоку и подхватил её под мышку.

— Так... хорошо... Теперь попробуем встать на ноги...

Татьяна напряглась так, что, казалось, сейчас жилы лопнут, и поднялась-таки на обе ноги!

— Молодец! Теперь ещё один шаг, и мы дома!

Она сделала этот шаг! Не понимая того, что происходит, а просто веря в то, что ей сейчас наконец-то помогут, она пересилила свою апатию и шагнула в появившийся невесть откуда тёмный проход, откуда веяло теплом! Саша зашёл следом за ней, подтолкнул её ещё дальше и грохот прибоя, от которого уже болели уши, тут же умолк. Кожа лица и рук загорелась от нахлынувшего тепла.

Саша развернул её на месте и прислонил спиной к стене.

— Потерпите ещё минутку... — сказал он, быстро расстёгивая пуговицы её ватника.

Мокрый и рваный ватник тяжело упал на резиновый коврик у входной двери.

«Мы стоим в прихожей чьей-то квартиры», — отстранённо думала она, всё ещё не веря, что её медленное умирание закончилось и началось что-то совсем другое. Её трясло крупной дрожью, а челюсти от холода свело так, что, казалось, она слышала треск зубной эмали! На самом деле это хрустел на зубах попавший в рот песок. Саша тем временем упал перед нею на колени и с трудом расстёгивал одну за другой непослушные пуговицы брюк. Подняв голову он ободряюще улыбнулся.

— Сейчас в ванную, а потом поговорим... Умирать она собралась! — смешливо фыркнул он.

Мокрая штанина ватных брюк никак не хотела слезать с ноги. Татьяна ничем не могла помочь Саше. Не осталось у неё для этого сил. Казалось, даже поднять ногу она не сможет. Тогда Саша вытащил откуда-то из-за спины острый, как бритва, нож, формой напоминающий бандитскую финку, и в два счёта распорол обе штанины вдоль и в поясе. Они полетели на резиновый коврик вслед за ватником.

Включив свет в ванной комнате, Саша встал перед ней и сказал:

— Отлепляйтесь от стенки. Я вас поддержу. Давайте...

Короткие два шага до ванной комнаты дались Татьяне с огромным трудом. У неё теперь всё болело. Болели растянутые в той борьбе мышечные связки, в тепле начали болеть полученные на камнях ушибы и ссадины, кружилась голова. Ей было так плохо, как не было ещё никогда в жизни.

Саша шёл сзади, ступая след в след, крепко обхватив руками её живот, и поторапливал её. Прислонив Татьяну к высокой стиральной машинке и убедившись, что она стоит прочно, Саша отскочил от неё, закупорил слив ванны и пустил мощную струю воды. Отрегулировав температуру, он вновь повернулся к ней.

К этому моменту на Татьяне оставались из одежды только толстый свитер, шерстяные рейтузы, а под всем этим — короткая нижняя рубашка, трусики и бюстгальтер.

— Я извиняюсь, конечно, но всё это тоже придётся снять... — Саша показал рукой на свитер.

Вспомнив о чём-то, он взяв её за правое запястье, осмотрел разбитые в кровь суставы и сорванные ногти, покачал головой и проделал то же самое с другой рукой.

— Рукава придётся резать, — вздохнул он, — но вы не переживайте, я вам потом другой, точно такой же свитер достану...

Вновь явился на свет финский нож и через минуту остатки свитера шлёпнулись на кафель пола. Не пожалел Саша и рейтузы, мотивировав это тем, что они всё равно продраны во многих местах.

— Придётся снимать всё... — ещё раз вздохнул он, оглянулся на бегущую в ванну воду и заторопился. — Давайте-ка, я помогу...

Татьяна, как бы плохо ей ни было, но нашла в себе силы осторожно вытащить руки из широких рукавов нижней рубашки. После этого Саша обнял её, умело расстегнул замок бюстгальтера, снял его и, не глядя на сплошь покрытую мурашками обнажённую грудь, встал перед ней на колени. Осторожно стащив с неё влажные трусики и носки, он снова вскочил на ноги.

Закрыв воду, которой набралось не так много — едва ли четверть ванны — он развернул Татьяну лицом к ванне, подлез к ней под руку, чтобы она могла опереться на него и помог ей перекинуть правую ногу через бортик. Татьяна замычала от боли, такой обжигающе горячей показалась ей вода. Это был первый звук, который она издала за последние пару часов.

Саша отпустил её на секунду, наклонился, поболтал рукой в воде, удостоверился, что с температурой не ошибся и извиняющимся тоном проговорил:

— Придётся потерпеть... Вода на самом-то деле не такая уж горячая. Давайте, вторую ногу ставьте... Сможете сами, или помочь?

Она не могла говорить. Челюсти до сих пор не отпустило. Наклонившись, она ухватилась левой рукой за бортик ванны, выставила вперёд правую и, балансируя ею, перенесла вес тела на правую ногу. После этого она смогла перетащить левую ногу и встать в ванне.

Усилие оказалось для неё чрезмерным, и она наклонилась, вцепилась трясущимися руками в бортики и осторожно опустилась на колени. Сморщившись от острой боли во всех ранах, она стояла так некоторое время, привыкая к горячей воде. Саша сочувственно посмотрел на неё, выскочил из ванной комнаты, захватив с собой валяющиеся на полу лохмотья, которые когда-то были её одеждой, и быстро вернулся с табуреткой в руках.

— Попробуйте сесть на пятки... — предложил он.

Татьяна молча помотала головой. Саша нахмурился.

— Нужно пересилить себя... Вам необходимо скорее оказаться в горячей воде. Давайте, давайте...

Говоря это, он быстро расшнуровывал свои тяжёлые ботинки с обшарпанными носками. Разувшись, он выскочил за дверь, оставил ботинки там и вновь появился в ванной, расстёгивая на ходу свои штаны. Сняв их и свою школьную курточку, он сбросил также и майку, оставшись в одних трусах.

Не раздумывая ни секунды, он шагнул в ванну к ней за спину, подхватил её под мышки и чуть приподнял.

— Всё! Нужно садиться! Иначе я начну сердиться, а в гневе я страшен!

Татьяна повела плечами, высвобождаясь из его рук. Затем с трудом поменяла положение. Сначала села на корточки, а затем выпрямила сначала правую, а затем и левую ногу.

Саша выскочил из ванны, вытер ноги об брошенное на пол полотенце и убежал. Когда он вернулся, в одной его руке был гранённый стакан, почти по ободок наполненный прозрачной жидкостью янтарного цвета, а во второй блюдечко. Он сел на табуретку и протянул ей стакан.

— Нужно выпить. Это коньяк. Это обязательно нужно сделать!

Руки не слушались её, поэтому она просто приоткрыла рот и просительно посмотрела на него. Он тут же понял, что от него требуется. Вскочив на ноги, он левой рукой придержал её спину, а правой поднёс стакан к её губам.

— Постарайтесь отпить за раз хотя бы половину.

Она кивнула, и Саша начал осторожно лить коньяк ей в рот. Татьяна потом удивлялась — крепкий, сорокаградусный напиток пился, как вода. Она выпила весь стакан залпом. Саша тут же поставил его на крышку стиральной машинки, взял что-то пальцами с блюдца и поднёс к её губам.

— Это лимон с сахаром. Возьмите в рот и разжуйте. Витамины!

Коньяк подействовал уже через пару минут. Сначала в желудке вспыхнул небольшой костерок, потом по жилам побежало тепло и, наконец, это тепло ударило в голову. Саша пустил горячую воду и громко сказал, перекрывая её шум:

— Давайте руки ваши пока полечу. Они все в ссадинах.

Татьяна кивнула, улыбнулась потрескавшимися губами, сморщилась от боли и хрипло сказала:

— Давай...

Это были первые слова, с того момента, когда она попрощалась с матросом буксира, к которому была пришвартована её лодка. Саша улыбнулся ей в ответ и предупредил:

— Будет щипать, как от йода. Недолго. Максимум, секунд десять. Потерпите?

Татьяна снова кивнула и опять улыбнулась. Глаза её поплыли. Алкоголь начал действовать вовсю!

На правой руке кроме ссадин был ещё полностью вырван ноготь на указательном пальце. Он болтался на кусочке кожи. Ноготь среднего пальца тоже был наполовину оторван от ногтевого ложа и под ним чернел сгусток крови.

«Это будет самое болезненное»... — подумал Саша.

Он сосредоточился, удерживая правую руку девушки за запястье, и начал работать.

То ли алкоголь помог, то ли Татьяна хорошо переносила боль, но она ни разу даже не пискнула. Саша выпустил руку с полностью целой кожей, и та с плеском упала в воду. Воды набралось уже по грудь, и Саша решил, что этого пока что достаточно.

В наступившей тишине звук падающих из крана капель звонко отражался от крашеных салатного цвета краской голых стен. Саша протянул руку, и Татьяна без слов подала ему левую руку.

Потом, уже лёжа по шею в горячей воде, согревшись снаружи и изнутри, Татьяна развеселилась. Она была пьяна, но понимала почти всё, что с ней происходило. Когда Саша потребовал показать ей ноги, она с готовностью высунула из воды правую ногу и поставила её почти вертикально. Своими ногами она могла гордиться. Стройные, длинные, гладкие, с ровным загаром. Сейчас, правда, вид у них стал совсем не товарным. Многочисленные ссадины и синяки свели на нет все их достоинства.

«Ах, пройдёт!» — легкомысленно думала она, поглядывая на сосредоточенно разглядывающего все эти ссадины мальчишку.

Когда ссадины на обеих ногах были залечены, Саша поднялся со своей табуретки и серьёзно сказал:

— Я отведу вас сейчас в одно место, где вы сможете пару часов поспать. Вам это нужно. Я побуду рядом. Боюсь, как бы вы не подхватили воспаление лёгких или ещё чего-нибудь похуже после купания в море...

Он подумал и добавил:

— Вы там сначала поспите, потом я вас накормлю, а затем мы вместе подумаем, что нам делать дальше. Сейчас принесу полотенце.

Саша вышел буквально на минуту и вернулся с большим банным полотенцем в руках. Положив его на стиральную машинку, он сказал:

— Вытирайтесь... Позовёте, когда будете готовы...

Сказав это, он вышел и прикрыл за собой дверь...

***

В том состоянии опьянения, в котором Татьяна сейчас пребывала, она не очень-то и удивилась, когда сияющая в свете стосвечовой лампочки белая дверь ванной комнаты за спиной у Саши вдруг исчезла и перед ними открылся проход в какое-то тёмное помещение.

— Нам туда? — посмотрела она на проход.

— Да, туда...

Голова у неё сильно кружилась, поэтому её шатнуло влево, когда она попыталась сделать первый маленький шажок. Саша подскочил сбоку и подхватил её под локоть.

— Но-но,... осторожнее!... У вас внутри почти двести грамм коньяка...

Со стороны прохода доносилось пение каких-то птиц и слабый равномерный шум. Так мог бы шуметь водопад... Татьяна хихикнула про себя. — «Водопад!... Как смешно!»

Она смело сделала два широких шага и очутилась на прочном деревянном полу в просторном полутёмном помещении, освещаемым одним не очень большим окном, прикрытом к тому же чем-то вроде жалюзи.

— Здесь у меня столовая... — пояснил Саша. — Нам туда. — Он мотнул головой вправо. — Там у меня спальня. Разговаривать будем после того, как поспите...

Неверной походкой, выставив руки вперёд и в стороны, Татьяна брела в сторону дверного проёма, ведущего в соседнее помещение. Она с трудом воспринимала окружающую действительность. И в самом деле, она смертельно устала, и хороший отдых ей не повредит...

В помещении, которое Саша назвал спальней, прямо на полу лежали четыре сдвинутых вместе толстых матраца. В изголовье каждого имелась взбитая подушка в пёстрой наволочке. На дальнем от них матраце лежали сложенные стопкой пледы или тонкие одеяла. Татьяна подошла к этой спальной группе и опустилась на колени на ближний матрац.

— Можете ложиться и спокойно засыпать. Я побуду рядом... Вы в моём доме. Здесь с вами ничего плохого не случится. Вообще, на сегодня всё плохое для вас закончилось...

Девушка встала на четвереньки. Она была замотана в полотенце, которым вытиралась после ванны. Грудь была прикрыта, но оно не доходило ей даже до середины бедра. Нижнего белья на ней по понятным причинам не было. Странно, но своей наготы в присутствии этого мальчишки она не стеснялась.

— Ложитесь и спите... Я здесь рядом.

Татьяна отодвинула подушку в сторону, улеглась ничком и закинула руки за голову. Она повернула голову влево и закрыла слипающиеся веки. В голове всё тихо кружилось. Никакой боли в избитом в прибрежных камнях теле она не чувствовала.

Было хорошо и спокойно. Татьяна сделала над собой усилие, но так и не могла припомнить, когда в последний раз ей было так спокойно. Матрац, на котором она лежала, качнулся, и она приоткрыла один глаз. Саша сидел на пятках рядом с ней сложив руки на коленях.

Она зевнула.

— Спать хочу. Адреналин закончился...

Глава 6. Сложный разговор

Татьяна проснулась и потянулась под простынёй. Точнее, попыталась потянуться. Все мышцы и сухожилия тут же отозвались тупой болью. Особенно плохо было с мышцами живота и верхней части бёдер. Как будто она после долгого перерыва сделала марш-бросок на лыжах. Также сильно болели ягодицы.

Подняв голову она огляделась. В комнате никого не было. Саша куда-то вышел. Девушка села на матраце и опёрлась за спиной на руки. Нужно было в туалет и довольно сильно. Организм требовал освободиться от лишней воды. Кряхтя и постанывая от боли в мышцах, она поднялась на ноги. Куда идти?

Туалет нашёлся быстро, и она удивилась тому, как разумно всё там устроено. Поискав на стенах выключатель и не найдя его, она закрыла за собой дверь. В таком туалете свет в общем-то и не нужен. Расположенное под самым потолком большое окно давало достаточно света. Взгляд из окна упирался в близкую стену из неровного, серого гранита.

Кроме унитаза в этом достаточно просторном помещении умещалось биде, о которых она до сих пор только слышала, и рукомойник. Возле биде к деревянной стене приделаны изящные металлические крючки, на одном из которых висело небольшое, белоснежное полотенце. Ещё два махровых полотенца зелёного и бордового цветов висели на крючках рядом с раковиной умывальника.

Татьяна не спешила. Сидя на унитазе она тщательно осмотрела свои руки. Перед сном ей было всё равно — не болит и ладно. Теперь появился интерес.

Все ссадины исчезли. Оба сорванных ногтя на правой руке были на своих местах и выглядели вполне прилично. Исчезли даже остатки мозолей на обеих руках, которые она заработала весной на даче у родителей. Вообще, все ссадины, царапины и синяки на тех частях тела, куда Татьяна могла дотянуться взглядом, исчезли.

Послышался лёгкий стук пальцев в дверь.

— Все полотенца чистые, — сообщил Саша. — Можете пользоваться любыми... Зубная щётка и гребень новые. Если нужно — берите...

— Спасибо! — крикнула она в ответ.

Сделав свои дела, умывшись и почистив зубы (на полочке под зеркалом Татьяна нашла зубную щётку в нераспечатанной целлофановой упаковке, тюбик зубной пасты и гребень с редкими зубьями) она вышла наружу. Из соседней комнаты донёсся голос Саши:

— Давайте быстрее, Татьяна Николаевна! Всё уже готово. Есть хочется — сил нет!

На большом квадратном столе в столовой был накрыт обед! Да какой! По центру стола расположилась пузатая фарфоровая кастрюля. Чуть в стороне на деревянной подставке сияет хромом большой судок. Корзинка со свежим хлебом занимает другой угол.

Только сейчас Татьяна поняла, как сильно она проголодалась. Во рту от аппетитных запахов тут же собралась слюна. Саша, он сидел за столом одетый в шорты песочного цвета и просторную рубашку с короткими рукавами, рассмеялся, увидев выражение её лица.

— Сидеть замотанной в полотенце неудобно. Я приготовил для вас платье и бельё. В спальне на вешалке висит. Бельё на стуле.

Татьяна кивнула и, развернувшись, удалилась в спальню. Назад она вернулась минуты через три. Бельё она решила не надевать. Для этого было очень тепло. Да и не хотелось, если честно. Вместо этого она надела светлое платье с короткими рукавами. У неё было ощущение, что материалом для платья послужила обыкновенная марля. Впрочем, тело чувствовало себя в нём очень комфортно. Кроме того платье было ей точно впору.

«Надо же», — удивилась она про себя, — «В магазине можно полдня провести, и то не подберёшь себе что-нибудь по фигуре. А тут бац! — и в точку»…

Она вышла в столовую и постояла пару секунд в дверном проёме, изучая выражение лица мальчишки. Потом усмехнулась и с довольным видом прошагала к столу.

— Похоже, мне идёт? — спросила она, придвигаясь со стулом ближе к столу.

— Да, очень! — улыбаясь ответил он, поднимаясь со своего места.

Сняв крышку с кастрюли и пристроив её на краю стола, Саша взял со стола поварёшку и принялся неловко наливать какой-то умопомрачительно пахнущий суп в суповую тарелку. Татьяна тут же поняла, что он не привык управляться с такими сложными предметами как тарелки и поварёшка и поспешила ему на выручку. Забрав у него поварёшку, она быстро разлила суп по тарелкам.

— М-м-м, вкусно! Только не говори, что сам приготовил, пока я спала! — сказала она, попробовав первую ложку.

— Конечно же, нет! — пробурчал он, не поднимая взгляд от тарелки. — Я только яичницу жарить умею...

— А кто тогда? — спросила она с любопытством разглядывая спартанскую обстановку помещения, которую Саша гордо назвал столовой.

— Времени мало... — невпопад ответил он. — Давайте сначала поговорим о том, что нам делать дальше...

— Давай! — легко согласилась она. — А что ты имеешь в виду?

— Сейчас в Магадане почти четыре вечера.

Татьяна машинально отметила, что большие настенные часы, бронзовые части которых явно нуждались в чистке, показывают без десяти два.

— Так... — согласилась она, решив пока что воздержаться от вопросов.

— Через три часа начнёт темнеть, если раньше не придёт туман. — продолжил мальчишка свою мысль.

— Ты хочешь сказать, максимум через три часа меня хватятся?

Он кивнул.

— Да. Часа через три-четыре вас хватятся. И до этого времени мы должны решить, что нам делать дальше.

Татьяна кивнула в знак согласия, и, подняв крышку кастрюли, вопросительно взглянула на него. Мальчишка кивнул и подставил свою опустевшую тарелку за добавкой.

— В любом случае серьёзно вас начнут искать только завтра. Если волнение на море позволит, разумеется. Радио в порт дадут, наверное, уже сегодня вечером, но вряд ли спасатели решатся выйти в море на ночь глядя или ночью. Смысла нет...

Она молча кивнула.

— Значит, если вы до завтрашнего утра появитесь на базе, то поиски отменят. Правильно?

— Правильно, — кивнула она. — А как я там появлюсь?

— Сядете в лодку, и я высажу вас в паре километров от базы. Вы привяжете её где-нибудь в камнях и пешком пойдёте до базы. Скажете, что, возвращаясь, заблудилась в тумане, а тут, как на грех, ещё и бензин закончился. До берега дошли на вёслах, поэтому пришлось возвращаться пешком...

— Постой! Какая лодка? Она же утонула...

Саша отмахнулся.

— Сделаю я вам лодку. Со всеми её вмятинами и царапинами. И вашу экипировку восстановлю: одежду, магнитофон ваш любимый, рюкзак. Возьму из прошлого и скопирую. Не отвлекайтесь...

Сердце Татьяны глухо бухнуло, и у неё перехватило дыхание...

— Погоди, Саша... Я не могу так быстро. Ты говоришь такие невозможные вещи! Как это, возьму из прошлого?

— Ну, как я могу вам это объяснить? — огорчился он. — Просто представьте себе, что я это могу. Напрягите воображение!

Заметив нахмуренный лоб и недоверчивый взгляд девушки, мальчишка вдруг шкодливо ухмыльнулся и сказал:

— Посмотрите туда! — И указал пальцем на пол в двух метрах от стола.

Когда Татьяна перевела взгляд в указанную точку, из воздуха над ней вдруг вывалился небольшой, блестящий предмет и с металлическим лязгом упал на пол. Саша встал, взял со стола коробку спичек, вытащил из неё одну и подцепил ею лежащий предмет. Он поднял его вверх и показал ей.

— Знаете, что это такое? — ухмыляясь спросил он.

Предмет выглядел как два кольца диаметром примерно по три сантиметра, скреплённые вместе полоской тонкого, белого металла. Кольца, похоже, были разъёмными и крепились к полоске металла с помощью миниатюрных шарниров. Татьяна пожала плечами.

— Нет. Что это?

Мальчишка рассмеялся.

— Эту штуку король Англии сто восемьдесят один год назад снял со своего пениса, вернувшись в свою спальню из спальни королевы. Он положил её на свой туалетный столик. Она ещё тёплая. Хотите потрогать?

Татьяна спрятала руки за спину и рассмеялась.

— Нет уж, спасибо!... Он что, импотентом был?

Саша кивнул.

— Полным импотентом! Впрочем, если бы вы видели королеву, вы бы поняли — почему, и не смеялись над ним!

Они посмеялись ещё немного, потом Саша отбросил в сторону висящий на спичке предмет, и он растворился в воздухе, не долетев до пола. Саша сбегал в туалет, чтобы помыть руки и вернулся назад с полотенцем в руках.

— Продолжим? — предложил он, усаживаясь за стол.

Она кивнула.

— Ладно, я поняла... Я надеваю на себя ту одежду, от которой остались одни воспоминания, сажусь в лодку, которая один раз уже утонула, закидываю в неё рюкзак, который уже оплакала... Дальше что?

— Подождите... Я поясню, почему именно остров... Понимаете, я снял вас с берега полуострова Кони. Даже если бы вам повезло чуть больше, и вы выбрались из воды метрах в двухстах влево или вправо от того места, у вас всё равно не было бы шанса выжить... Без спичек, без оружия, в мокрой одежде, без обуви пройти до ближайшего жилья по бездорожью около ста шестидесяти километров... Нет! Это исключено!... Оставаться на побережье в расчёте на то, что вас будут искать? Шанс может быть и появился бы, если бы вы смогли пережить первую ночь... Понимаете, к чему я клоню?

Она покачала головой. После слов Саши на неё нахлынули воспоминания о пережитом ужасе там, на каменистом берегу. Это мешало ей сосредоточиться.

— Единственный шанс для вас выбраться из этой истории целой и невредимой, — терпеливо пояснил он, — это оказаться в лодке неподалёку от острова. Не возле полуострова Кони, а на противоположной стороне пролива — неподалёку от острова Завьялова. Причём, это должно произойти ещё сегодня.

— Тут возможны два варианта, — продолжил он. — Первый — я высаживаю вас в лодке неподалёку от базы, там где никто не сможет увидеть ваше появление из ниоткуда. После этого вы сможете гордо, под мотором, дойти до пристани и, как ни в чём не бывало, отправиться к себе в гостиницу. А второй вариант я вам уже описал. Привязываете лодку в камнях и добираетесь до базы посуху...

Татьяна кивнула и, дотянувшись, подняла крышку судка. В ней томились в горячем соусе голубцы. Наверное, голубцы... По крайней мере, то, что там находилось, выглядело именно как голубцы...

— Звучит просто, — фыркнула девушка, — если забыть обо всём, что ты до этого рассказывал. Подай-ка мелкие тарелки...

— Да, несложно. Но тут есть одна проблема, которую я никак не могу решить... — произнёс мальчишка, вытянув шею и заглядывая под крышку судка.

— Какая? — Девушка осторожно пристроила крышку на своей опустевшей суповой тарелке.

— Всё это имеет смысл только в том случае, если вы согласитесь на пересадку тела.

Длинная серебряная лопатка, которой она подцепила голубец выпала из её руки и с грохотом упала назад в судок. Оттуда брызнул вверх фонтанчик соуса. Девушка, не глядя, опустилась на стул, невольно поморщилась от боли в отбитых ягодицах и с испугом переспросила:

— Пересадку чего?

— Извините, я неправильно выразился, — быстро сказал он. — На самом деле не пересадка, конечно. Это я для простоты так называю. Сейчас объясню. Вы накладывайте пока...

Не спуская с него глаз, Татьяна вновь поднялась со стула, наощупь нашла лопаточку и лишь тогда отвела глаза от лица мальчишки.

— Понимаете, в таком состоянии, в котором вы сейчас находитесь, отпускать вас просто опасно. Вон, вы даже сидеть нормально не можете. У вас ягодицы отбиты. Но ягодицы — это чепуха по сравнению с тем, что вы долгое время провели в ледяной воде. Я ещё не слышал, чтобы кто-нибудь у нас здесь выжил после такого купания.

Он принял тарелку с двумя голубцами из рук Татьяны, кивком поблагодарил её и продолжил.

— Я всегда так поступаю, если поражения тела слишком обширны или есть опасность что-нибудь просмотреть. Беру тело этого человека из его прошлого, перемещаю в настоящее, перемещаю душу из больного тела в здоровое, а больное тело уничтожаю... Вот это я и называю пересадкой тела. Понимаете?

Татьяна неуверенно кивнула.

— Понятно... Хотя нет! Что такое душа? Я как-то привыкла к мысли, что её не существует. Я, вообще-то, атеистка...

— Я тоже атеист, — кивнул мальчишка, ловко орудуя ножом и вилкой в своей тарелке. — М-м-м... Вкусно!... Можете для простоты считать, что душа это ваши инстинкты, ваша память, ваши навыки, предпочтения и привязанности... Хотя, конечно, это понятие гораздо более широкое.

— Расскажешь? — спросила Татьяна, беря в руки вилку и нож.

— Потом как-нибудь. Сейчас для этого времени нет. Мы же не в последний раз разговариваем?

— Договорились, — согласилась она. — А как это всё ощущается? Я имею в виду пересадку тела.

Мальчишка пожал плечами.

— Никак не ощущается. Вы ничего не заметите. В первый момент может слегка кружиться голова. — Он задумался ненадолго и добавил: — Нет, не только это. Скорее всего, некоторое время будете чувствовать фантомные боли в тех местах, которые сейчас болят... Да вы не сомневайтесь, Татьяна! Это процедура простая и безболезненная. Я её уже десятки раз проделывал. В том числе и на себе. Никто пока не жаловался.

Они замолчали и в тишине завершили обед. В заключении Татьяна вздохнула и сказала:

— Я тебе верю. Поступай, как знаешь. Что я-то должна делать?

Саша удовлетворённо кивнул.

— Хорошо! Сейчас мы вместе выберем место, где вы возникнете со своей лодкой. Вот, смотрите...

На свободном месте комнаты на полу открылось что-то вроде огромного экрана. Татьяна поднялась со своего места и, как зачарованная, подошла поближе. Экран отображал какой-то остров с большой высоты. Северная его часть была укрыта шапкой тумана.

— Это остров Завьялова, — деловито пояснил мальчишка, становясь рядом. — Вот здесь у нас рыбзавод...

На изображении острова появилась светящаяся красная точка.

— А вот пристань, куда вам нужно привести лодку...

На карте загорелась ярко-зелёная точка. Девушка повернула лицо к мальчишке.

— Это карта?

— Нет, — помотал головой он, — это вид на остров с высоты две тысячи метров. Нам нужно выбрать точку высадки и посмотреть поближе на погодные условия в этом месте. Волнение, туман, ветер.

— Здорово... — зачарованно глядя себе под ноги, прошептала она.

— Очевидно, это должно быть где-то на западном берегу острова не очень далеко от базы. Я так и не понял, какой вариант вы выбрали: пешком в болотных сапогах до базы, или под мотором до пристани?

— Под мотором, конечно! — ответила она, пожав плечами.

***

Через десять минут холодный встречный ветер резал ей кожу лица. Татьяна правила лодку к знакомому мысу, за которым находился вход в бухту и напряжённо размышляла, приснилось ей всё это или случилось на самом деле?

Глава 7. Разговор во дворце

Прежде чем продолжить повествование, необходимо дать некоторые пояснения. В своём рассказе о чрезвычайно важном разговоре с королевой я буду говорить о себе то как о принце — наследнике престола, то, как о бывшем пастушке, которого все христиане королевства называют Спасителем и держат за снова пришедшего к людям Сына Божьего, то как о ученике седьмого класса средней школы города Магадана. Может возникнуть путаница в головах у читателей, поэтому и потребовалось это пояснение.

Дело в том, что я, действительно, существую в трёх экземплярах. И я, и королева — мы оба предпочитаем пользоваться не бездушным существительным «экземпляр», а вполне себе одушевлённым словом «двойник» или «клон». В принципе и «двойник», и «клон» описывают одно и то же явление, но для определённости мы с ней договорились считать «двойниками» неотличимые друг от друга экземпляры одного и того же человека, а «клоном» может стать любое человеческое тело, если поместить в него точную копию моей души или души Марины. Звучит сложновато, но на практике всё это довольно просто.

Я создал дополнительный экземпляр самого себя, чтобы моя мама не волновалась из-за моих постоянных отлучек и внезапных исчезновений. Очень уж много появилось у меня важных и совершенно неотложных дел, с тех пор когда стало известно, что я сильно отличаюсь от абсолютного большинства жителей Земли. Да, так вот, именно этот, первый, двойник продолжает играть роль в меру прилежного ученика обыкновенной средней школы города Магадана, бегает по просьбе мамы по магазинам, подметает и моет полы в нашей с ней двухкомнатной квартире и, вообще, жизнь ведёт ничем не примечательную и по-настоящему скучную. Зато мама довольна.

Другого двойника я создал для того, чтобы он жил рядом с королевой. Именно его все подданные королевы называют принцем, обращаются к нему с прибавлением титула ваше высочество. В нашем дальнейшем повествовании мы тоже будем называть его принцем.

И последний из созданных мною двойников, для краткости мы будем называть его Пастушком, весной этого года поселился в небольшой деревушке на севере острова, на котором удобно расположилось королевство. Зачем я это сделал, довольно сложно объяснить. На моё решение повлияли сразу несколько факторов и, наверно, главный из них — скука. Мне быстро надоело целыми днями бродить с задумчивым видом по отделанным мрамором пустоватым залам и переходам королевского дворца и ни черта не делать. Все мои развлечения — это купание в море и беседы с королевой. Последнее мне, кажется, никогда не надоест. Она очень интересный и умный человек. Пару дней назад во дворце появилась Надюшка — её младшая дочь — и мне стало значительно легче. Она с детских лет мой закадычный друг и партнёр по играм.

Так вот, возвращаясь к Пастушку. Скука и жажда деятельности, характерная для любого парнишки моего возраста, а мне уже двенадцать с половиной, погнали меня в люди. Захотелось познакомиться с их жизнью. Захотелось, чтобы они принимали меня за своего, а не пугались и не падали на колени при случайных встречах в анфиладах и хозяйственных постройках королевского дворца. Так и возникла идея наняться пастушком в обыкновенную деревню, расположенную в предгорье на самом севере нашего большого острова.

Королева тоже является двойником (слова «двойница» не существует). Её оригинал живёт в Магадане в доме соседнем с нашим, заведует отделением гинекологии в городской больнице, воспитывает двух дочерей, моих хороших подруг, и работает над докторской диссертацией. Короче, ведёт жизнь самой обыкновенной женщины. Ну, почти обыкновенной. Вообще-то, она самая красивая женщина в нашем городе, а может быть, даже и во всём Советском Союзе. И ещё она самый близкий мой друг, который меньше года тому назад, в декабре 67-го, спас мне жизнь. Теперь я её вечный должник.

***

Мы с Надюшкой находились на балконе в апартаментах королевы. Марина позвала нас позавтракать вместе с ней. Мы уже пили кофе, когда я в двух словах рассказал о случившейся на прошлой неделе с Татьяны Аксёновой трагедии.

Марина живёт в Магадане давно, обе её дочери родились там же, поэтому мой рассказ вызвал у неё лишь недоверчивую улыбку. Она не поверила, что Татьяне удалось самостоятельно выбраться на берег и не умереть в море от переохлаждения или паралича дыхания. Посчитала мой рассказ шуткой или не очень удачной попыткой розыгрыша.

Впрочем, Надюшка тоже решила, что я их разыгрываю. Я бы тоже не поверил, если бы не видел всё случившееся собственными глазами. Не доводилось мне ещё слышать о случаях, когда оказавшемуся в ледяной воде человеку удалось не только выбраться на берег, проплыв для этого почти четыреста метров, но, главное, выжить после этого. Пришлось показывать им весь эпизод от момента падения Татьяны в воду и до той самой минуты, когда я переправил её в этот мир, на маленький остров в бухте с водопадом.

Татьяна Марину чем-то заинтересовала. Иначе зачем бы она попросила меня пригласить её во дворец на обед? Я подумал немного и сказал, что к обеду — то есть к двум часам дня — она может не успеть. Сегодня пятница, рабочий день. Мне трудновато будет убедить её бросить всё, включая и работу, и мчаться сломя голову неизвестно куда, на встречу с какой-то королевой. Марина подумала пару секунд и согласно кивнула.

— Хорошо. Тогда завтра к обеду. Суббота для этого подходящий день. И предупреди её, что встреча будет носить неформальный характер. Стиль одежды пусть её не заботит. Главное, чтобы ей самой было комфортно. Пусть наденет что-нибудь летнее, чтобы ей жарко не было.

— Угу, спрошу. Только она наверняка спросит, для чего тебе эта встреча?

— Да, понимаю. Скажи ей, что у меня будет к ней некоторое предложение. Она любопытна, причём любопытна в хорошем смысле этого слова. Любопытство исследователя. Пусть изучает животный мир у нас здесь. Заодно начнёт составлять каталоги. У нас же ничего этого не имеется. Эта цивилизация существует уже без малого четыре столетия, а результатов изучения окружающей природы нет никаких. У меня сложилось впечатление, что никого и никогда это не интересовало.

— Угу, понял. Хорошая мысль. А что ты предложишь ей взамен?

— В каком смысле?

— Ну, любой труд должен как-то вознаграждаться. Ты сама нам с Надюшкой постоянно об этом твердишь.

— Посмотрим. Для этого я и хочу встретиться с ней лично. Не забивай себе голову, Малыш. Нам есть, что ей предложить. Это всё мелочи жизни!

Глава 8. Приглашение

Всё-таки Татьяна немножко волновалась, хотя Саша дал ей время прийти в себя и освоиться. Сказал ей при встрече:

— Обед во дворце ровно в два. По-магаданскому времени это будет четыре. Но я бы посоветовал вам запланировать визит в королевство на более раннее время. Побродите по дворцу, по парку, сходите на берег моря. Он недалеко от дворца. Разумеется, я буду вас повсюду сопровождать.

Предложение показалось ей разумным, и Татьяна согласилась. Неглупый он всё же мальчишка. И предусмотрительный. Умеет просчитывать ситуацию на ход вперёд. Скорее всего, он должен неплохо играть в шахматы.

Уговорились с ним, что он зайдёт за ней в общежитие к десяти утра. Саша пояснил, что до девяти он будет занят домашними делами. Нужно будет прибраться в квартире, а после этого, скорее всего, мама ещё отправит его в магазин за продуктами. Саша сказал, что в последнем случае он может немного задержаться. Если такое случится, то, мол, не стоит волноваться. Встреча с королевой состоится в любом случае.

Вчера Саша нашёл её в административном корпусе рыбзавода. Они с другими начальниками цехов после планёрки выходили из кабинета директора в приёмную, когда он открыл дверь приёмной из коридора. У Татьяны сердце ёкнуло! Чуть было не кинулась ему навстречу. Сама собиралась найти его в городе.

Причина простая: ей не давала покоя мысль, что всё случившееся с ней — и атака кита, и чудесное спасение, и их разговор за столом под шум водопада, — всё это ей просто приснилось. Никаких материальных свидетельств того, что хоть что-то из всего этого случилось на самом деле, не осталось! Никаких новых вмятин или глубоких царапин на лодке, полный порядок в рюкзаке, сухая и неповреждённая верхняя одежда и нижнее бельё, чай в термосе налит под горлышко и даже ещё тёплый.

Можно было бы сослаться на провал в памяти, но заправленная в магнитофон катушка магнитной плёнки была пуста и стояла на самом начале. Это указывало на то, что в тот день магнитофон не включали! Но она-то отлично помнит, что перед катастрофой включала его и минимум пару минут вела запись со всех микрофонов.

Незаметно для себя стёрла? Не может такого быть! Это была последняя лента из того запаса, который она сделала ещё в Магадане. Лента была ещё совсем новой, ни разу не использованной. Утром следующего дня, ещё до посадки на буксир, который доставил их всех в Магадан, она успела два раза прокрутить ленту, пытаясь уловить хоть малейшие остатки звука. Человеческий слух — это, конечно, не осциллограф, но она могла бы поклясться, что на эту ленту ещё никто и никогда ничего не писал. Так было всё случившееся с ней или не было ничего? Вот в чём вопрос! Именно для того, чтобы разрешить возникшие сомнения, ей и нужен был разговор с Сашей.

Саша перехватил её взгляд, кивнул ей, развернулся и исчез в коридоре, уступая дорогу выходящим из приёмной сотрудникам. Татьяна вновь почувствовала на своей талии, довольно низко, руку Савелия Николаевича. Неравнодушен он к ней. Постоянно оказывает знаки внимания. Мужчина довольно симпатичный. Высокий, хорошо сложен, сильный. Лицо открытое и симпатичное. Лет сорок ему. Может, чуть больше. Она, в принципе, была бы не против, если бы не одно маленькое «но». К сожалению, Савелий Николаевич женат. И жена его работает здесь же в бухгалтерии. И ещё. Девушки говорят, что у него двое ребятишек подрастают. Так что лучше не связываться. А спинку погладить — да ради бога! Можно будет даже потанцевать, если предоставится такая возможность…

Саша был мрачен. Шепнул ей, что нужно поговорить. Можно было отвести его к ним в лабораторию, но там трудно было бы избавиться от любопытных глаз и ушей лаборанток. Она решила поговорить с ним в красном уголке. Он обычно стоит пустым. Когда они зашли туда, он первым делом достал из своего портфеля тонкую пачку фотографий. На её вопросительный взгляд пояснил:

— Если будут про меня спрашивать, скажите, что я сын одной вашей знакомой. Одержим идеей сделать открытие в области биологии.

Она просмотрела пять фотографий. На всех была изображена обыкновенная тихоокеанская селёдка. Судя по некоторым признакам солёная селёдка. Она даже лежала на разделочной доске. Саша тем временем говорил дальше.

— Скажете, что мне показалось, что одна селёдка из банки, которую мы с мамой позавчера открыли, чем-то отличается от других. Я пришёл показать вам фотографии и спросить вашего совета. Может, стоит эту селёдку заспиртовать и отправить её в Академию наук? Короче, соврите, что-нибудь! Пусть считают меня маленьким придурком. Меньше вопросов к вам будет.

Она рассмеялась его объяснению, бросила фотографии на стол, оглянулась на закрытую дверь помещения и сказала:

— Я сама хотела тебя найти. Собиралась завтра у школы тебя подождать.

— Что-нибудь случилось?

— Сомнения меня мучают….

— Вы по поводу вашего приключения во вторник на прошлой неделе?

Она кивнула. Значит, всё было! Значит, не показалось! Значит…

— Не сомневайтесь, Татьяна Николаевна, всё это произошло на самом деле. И атака кита, и ваше купанье в ледяной воде и то, что вы побывали у меня дома и так далее. Я, собственно, из-за этого и пришёл.

Вот после этого он и рассказал ей о другом мире, о королевстве на большом острове, о королеве и о проявленном ею интересе к ней лично. Конечно, же она согласилась с предложением встретиться. Спросила Сашу только, почему он столь мрачен. Он пожал плечами и отвёл взгляд в сторону.

— Не знаю… Королева что-то замыслила, а нам не говорит. Она собирается сделать вам некоторое предложение и даже рассказала его суть, но мне не верится, что всё обстоит в точности так, как она изложила. Мне показалось, что она о чём-то не договаривает.

— А послушать мысли? — она усмехнулась, вспомнив их первую встречу на пляже под Владивостоком.

— Не могу… Точнее, могу, конечно, но нельзя это. Никак нельзя! Мы же с ней друзья! Неэтично это в мозгах у друзей и у родственников копаться, понимаете?

— А у других можно?

Он снова пожал плечами.

— Не знаю. Может, и нельзя. Я же сам определяю: что мне можно, а что нельзя. Законов, запрещающих подслушивать чужие мысли, не существует, и они вряд ли когда-нибудь появятся. Да я практически никогда к таким методам не прибегаю. Не люблю, да и скучно это. Когда обнаружил в себе такую способность, первое время интересно было, но очень быстро надоело. Всё равно что посреди бухгалтерии стоять и слушать, как щёлкают счёты, стучит печатная машинка и трещит арифмометр. Люди большей частью об очень скучных вещах размышляют. Чего им не хватает для полного счастья и как накопить на это денег? Как будто счастье за деньги можно купить. — Он вздохнул. — Почти все об этом думают. Неинтересно.

Глава 9. Начало новой жизни

Саша постучал в её дверь ровно в два пополудни. Татьяна впустила его и вернулась к столу, на котором стояла её готовая к путешествию сумочка. Саша быстро осмотрелся в комнате и развернулся к ней. Окинул её взглядом и кивнул.

— Всё хорошо, только…

— Что-то не так?

— Да, не так. Во-первых, снимайте рейтузы. Они вам там не понадобятся. Там очень жарко, Татьяна Николаевна. Снаружи около тридцати. Во дворце прохладнее, но не очень значительно. Наверное, около двадцати пяти — двадцати семи. Королева тоже будет не в парадном платье, а в чём-нибудь лёгком.

— Так, ладно. Что ещё?

— Какую обувь вы собираетесь надеть?

— Вон, туфельки, — Татьяна указала на стоящие возле шкафа туфли.

— Нет, не пойдёт. Там во многих местах полы мраморные, а у вас шпильки. Даже если не поскользнётесь, они при ходьбе производят много шума. Будете привлекать к себе внимание. Там такие не носят. Есть у вас босоножки на низком каблуке?

— Да, имеются, но…

— Что?

— Они у меня уже не новые. Выглядят не очень прилично.

— Давайте их сюда. Сделаем из них новые.

Татьяна кивнула и направилась к шкафу. Присев на корточки, она покопалась в его недрах, и быстро нашла то, что искала.

Саша подошёл к ней, посмотрел на плетёные босоножки светлой кожи и кивнул. На пол возле шкафа из воздуха вывалилась обувная коробка.

Татьяна моментально сообразила, что произошло. Он взял эту коробку из прошлого. Может быть, напрямую из магазина, где она их в своё время покупала. Примерно так же, как он вытащил из прошлого то странное приспособление для любовных утех, принадлежавшее давно умершему английскому королю.

***

За время часовой прогулки по обширному парку в сопровождении девушки служанки Саша успел много ей рассказать. От некоторых сведений у Татьяны слегка кружилась голова. Например, он сказал ей, что они находятся не на Земле и даже не в той Вселенной, где она родилась. На её вопрос, что это за планета, он буквально в двух словах объяснил, но тут же добавил.

— Я не призываю вас верить моим словам. Мне кажется, вам придётся бывать здесь довольно часто, и вы многое увидите собственными глазами. Вы — девушка умная, с гибкой психикой и быстро поймёте что к чему. А сейчас нам пора вернуться во дворец. Через пятнадцать минут начнётся обед. Не будем заставлять королеву ждать. Это неприлично.

Они неторопливо зашагали назад по широкой аллее. Служанка — она следовала за ними на расстоянии метров двадцати — подождала их, и, когда они миновали её, отправилась следом за ними. Татьяна спросила:

— А как мне к ней обращаться? И на каком языке? Кроме русского я владею лишь английским и латынью, но английским не вполне уверенно. Читаю я без словаря, но вот разговорный английский у меня слабоват.

— Не беспокойтесь, разговор пойдёт на русском. Королева владеет им вполне уверенно. А обращаться к ней я рекомендую так, как все здесь к ней обращаются — ваше величество. Справитесь?

— Конечно! Французские фильмы я смотрела и книги читала. Особенно Александра Дюма. Саша, а о чём пойдёт речь? Ты говорил о каком-то предложении, но не рассказал о нём.

— Мне кажется, она предложит вам заняться описанием животного мира этой планеты. По крайней мере об этом у нас с ней шёл разговор.

— Она к тебе прислушивается?

— Угу, прислушивается. Не всегда, конечно. Кто я такой? Мне ещё тринадцати не исполнилось. Жизненного опыта маловато.

— А кем ты служишь при дворе?

— Я не служу. Нет такой необходимости. Формально, я кронприц, наследник престола.

— Серьёзно? — улыбнулась Татьяна. Саша большой любитель пошутить. Вспомнить только его «магаданскую» вишню и горнопроходческие комбайны, которые застревают в камнях на сопках. Так что и «кронпринц» вполне мог оказаться шуткой.

Саша усмехнулся.

— Серьёзно, серьёзно. На сей раз я не шучу. И ещё… Не удивляйтесь, если услышите, что кто-то из прислуги обращается ко мне как к Спасителю.

— Не буду удивляться. Спаситель? Странное прозвище.

— Местные люди верят, что я… как бы это сказать… Ну, короче, вторая инкарнация Иисуса, понимаете? Такое прозвище Сын Человеческий получил после своей смерти.

— Ого! Ты снова не шутишь?

— Снова не шучу. Ладно, Татьяна Николаевна, не берите в голову. В отношении меня люди ошибаются, но убедить их в обратном практически невозможно. Пусть и дальше так думают. Я уже и не возражаю.

***

Королева Татьяне понравилась. Ослепительно красивая девушка примерно тех же лет, что и сама Татьяна. Интеллигентная, умная, с внимательным взглядом выразительных тёмных глаз. Судя по глубине некоторых её высказываний, она получила очень хорошее образование. Было видно, что у неё были прекрасные учителя. И русским языком она овладела не просто уверенно, как сказал Саша, а прекрасно. За всё время их общения никакого акцента, никаких ошибок в падежах и склонениях Татьяна так и не заметила. Полное ощущение, что русский язык для неё родной.

Из книг и фильмов, которые ей довелось прочитать и посмотреть, Татьяна составила себе мнение о дворянстве Франции и России и их отношении к простому люду. Так вот, ничего похожего не было. Никакой спеси, никакой заносчивости, полное отсутствие попыток давления на младшего по положению собеседника. Наоборот, речь королевы была мягка и проникнута уважением к ней — девушке из совершенно простой семьи.

Разговор по существу начался не за обеденным столом, — там разговаривали преимущественно о самой Татьяне и о её семье, — а уже после него, когда они втроём перешли на открытый в сторону моря большущий балкон. Там уже ждали их удобные плетёные кресла и низкий столик между ними. На нём стояли ваза с фруктами, пара графинов с вином, хрустальная пепельница на том месте, которое заняла королева. Там же, на половине стола королевы, располагалась небольшая сигаретница из драгоценного палисандра, или из какого-то другого неизвестного Татьяне дерева со сложной структурой волокон. В пепельнице лежала красивая зажигалка из металла серебристого цвета. Оказывается, королева курит.

Разговор начала королева, после того, как она отпустила с балкона слуг.

— Малыш немного рассказал вам об этом мире и о том предложени, которое я собиралась вам сделать. Что вы думаете по этому поводу?

Татьяна пожала плечами.

— Пока что только одно: для одного человека эта задача совершенно неподъёмна. Если я правильно поняла, то животный и растительный мир этой планеты не менее разнообразен, чем мир планеты Земля. Кстати, как вы называете эту планету?

— Давайте пока что называть её Земля-2. Просто, чтобы избежать путаницы.

— Да, ваше величество, — наклонила голову Татьяна. — Так вот, если моё предположение об идентичности или просто похожести этого и того миров верно, то мы можем говорить о миллионах видов животных. Задача неподъёмная не только для одного человека, но даже для сотен хорошо оснащённых экспедиционных групп.

— Согласна с вами. Но начинать с чего-то нужно. Любая дорога начинается с первого шага. Для меня было бы хорошим началом исследование ближайшего окружения острова, на котором расположено королевство. Скажем, на удалении в сотню километров от побережья. Хотя бы только это. Взялись бы вы за эту работу?

— Да, но… А как же мои родители? Они же будут волноваться, если я внезапно исчезну.

— О, это не такая уж и проблема. Здесь будет трудиться ваш двойник. Ваш оригинал или, как я предпочитаю называть, ваш прототип, будет и дальше руководить лабораторией на Магаданском рыбзаводе, возможно, со временем обзаведётся семьёй, родит и вырастит детей, выйдет на пенсию и будет вести жизнь обычного человека.

— Прошу прощения, — Татьяна откашлялась, — а что такое двойник? Боюсь, я вас не вполне понимаю.

Вместо ответа королева обратилась к Саше:

— Малыш, сделай, пожалуйста, два Голема Татьяны Николаевны. Разных возрастов. Например, в шестнадцать лет и в двадцать. Поставь их там. — Она рукой показала в направлении закрытых дверей балкона.

Саша молча кивнул и возле дверей возникли из ниоткуда две неподвижные фигуры. Девушка в гимнастическом костюме и другая, постарше, в школьной форме. Татьяна сразу узнала себя. Именно в таком закрытом купальнике и в таких спортивных тапочках она в своё время занималась в секции спортивной гимнастики.

Королева заметила реакцию Татьяны на появление Големов и улыбнулась.

— Можете подойти и внимательно рассмотреть. Разговор мы продолжим потом. — Она пододвинула к себе сигаретницу и открыла её крышку.

Татьяна легко поднялась из кресла и подошла к неподвижным фигурам. Саша встал с ней рядом. Он негромко сказал:

— Не бойтесь их. Они не вполе живые.

— Что значит «не вполне»? — так же негромко спросила Татьяна. Странно, но никакого страха или какого-то удивления она не испытывала.

— У них бьются сердца, по венам бежит кровь, функционируют все внутренние органы, но реагировать они могут только на холод, тепло и боль. Даже страха смерти они лишены. Для этого им не хватает сознания. Примитивным сознанием они обладают, но единственное, на что оно способно — это поддерживать равновесие тела. Без этого они бы у меня тут же упали и валялись на полу. Это я для собственного удобства так сделал.

Он посмотрел на Татьяну, ожидая её реакции на свои слова. Она размышляла, но вовсе не о них. Думала она о самом Саше. С одной стороны посмотреть — обычный худенький парнишка среднего роста. Симпатичный, умненький, но неуверенный в себе. Хотя действовать решительно он очень даже умеет. Вспомнить хотя бы её спасение. В тот день Саша действовал быстро, решительно и в высшей степени рационально. Никаких лишних действий с первой и до последней минуты!

А с другой стороны, местные принимают его за Бога. Мгновенно припомнив всё, что за время их краткого знакомства она успела увидеть собственными глазами, Татьяна не могла не согласиться с ними. Кому из людей такое доступно? Никому. Как ещё должны простые люди воспринимать Сашу? Только как Бога. Его даже волшебником не назовёшь.

Она вздохнула и вернулась в этот мир. Саша видимо понял, что она готова для дальнейших пояснений, и продолжил.

— Я могу оживить любую из них или обе одовременно. Для этого я создам две копии вашей души. Ну хорошо, не души, а вашего сознания. Я помню, что в существование душ вы не верите. Примерно то же самое я проделал, когда мы с вами были в доме в бухте с водопадом. Я создал такой же Голем и переместил в него ваше сознание. А то ваше тело, которому довелось бороться со смертью в ледяной воде пролива между островом Завьялова и материком, я моментально отправил в нирвану. Вы просто не успели заметить тот момент. Для вас всё выглядело прыжком на метр в сторону!

— Ладно, это я поняла. — Татьяна помедлила, рассматривая свою шестнадцатилетнюю копию. Почему-то даже мысленно она не могла назвать её бездушным словом Голем. Язык не поворачивался. — Один мой экземпляр вернётся в Магадан и продолжит ту жизнь, которую вёл до сих пор, а другой останется здесь.

— Да, вы всё правильно поняли. Вернёмся к столу? Королева ждёт…

***

Королева с улыбкой взглянула на неё.

— Я вижу, вопрос с двойниками вы для себя уже разъяснили.

— Да, ваше величиство, я всё поняла.

Королева наклонила голову и взяла в руку пепельницу. Её тонкая сигаретка догорела уже почти до фильтра.

— Теперь поговорим о другом. — Она отставила пепельницу. — Сначала об условиях, на которых я собираюсь вас нанять. За вашу работу я готова платить вам для начала... ну, скажем, пятнадцать золотых в год.

Увидев вопрос в глазах Татьяны, королева остановилась и показала, что готова её выслушать.

— Что такое «золотой»? Это сколько?

— В королевстве действует денежная система. Примитивная, но всё же она имеется. Золотой — это… Малыш, что можно преобрести за один золотой?

Саша пожал плечами.

— За один золотой? Можно поставить большой дом в какой-нибудь деревне. Со всеми дворовыми постройками. Но это стоит значительно дешевле. Примерно треть золотого. Хорошая молочная корова стоит сорок — пятьдесят грошей, а грош — это одна тысячная золотого.

Королева кивком поблагодарила Сашу и продолжила.

— Если ваша работа меня удовлетворит, вы будете пожалованы личным дворянством и каким-нибудь титулом. Ну, например, баронским. Выделю вам кусок земли и несколько деревень. Будете жить с этого.

Татьяна молча кивнула.

— Скажу сразу: встретить здесь свою половину вам будет сложновато. Симпатичных парней вашего возраста здесь хватает, но… Вы у нас девушка образованая, а подавляющее большинство местного населения неграмотно. Система всеобщего начального образования только начинает развиваться. Мы делаем первые шаги в этом направлении. Но это будет не единственной вашей трудностью.

На новый вопросительный взгляд Татьяны королева ответила:

— Здесь совершенно отсутствуют привычные вам источники развлечений. Театры, кинотеатры, танцевальные залы — ничего этого нет. Нет ни радио, ни телевидения. Чтобы вы поняли, что это за общество, считайте, что вы попали в позднее Средневековье. Промышленность лишь зарождается. Заводов и фабрик, о которых имело бы смысл говорить, считанные единицы. Механизация труда практически на нуле и прочее, и прочее.

Татьяна кивнула и задала практический вопрос:

— Да, ваше величество, я что-то в этом роде и предполагала. Скажите… — королева кивнула. — Скажите, а как будет организована моя работа? Где я найду помощников? Выходные дни? Возможность взять отпуск?

— С выходными и с количеством рабочих дней в неделе вы сами определитесь. Когда начнётся сезон дождей, считайте целый месяц вы будете вынуждены оставаться дома. С отпуском тоже всё просто. Вы можете взять его в любой момент. Предупредите Сашу и можете приступать. Если захотите вернуться в цивилизацию, попросите Малыша, и он переправит вас в любую точку Земли-1. Обучит вас нужным языкам и целый месяц можете жить там и развлекаться. Отпускными деньгами мы вас обеспечим. Чтобы соблюсти какой-то порядок, положу вам ежегодный отпуск продолжительностью в один месяц. Хватит вам?

— Да, ваше величество, этого вполне достаточно. А оборудование? Фотоаппараты, микроскопы, магнитофоны, пишущую машинку и прочее?

— С этими вопросами к Малышу. Он всё необходимое найдёт и доставит. В том числе и грамотных помощников. Продумайте, что вам понадобится на первое время и составьте список. Если понадобятся деньги от казны — тоже к нему. Но не думаю, что до такого дойдёт. — Она чему-то усмехнулась.

На этом разговор по существу фактически завершился. Королева посидела с ними ещё минут десять, задала ей парочку вопросов на бытовые темы, а потом вышла из-за стола, сказала, что её ждут дела, и попрощалась.

Эпилог

Уже месяц Татьяна живёт в том доме на острове с водопадом, куда Саша доставил её после той трагедии в Ольском проливе между островом Завьялова и материком. Живёт не одна. Саша поселил с ней Ирочку Сидорову, с которой Татьяна познакомилась на пляже под Владивостоком. Хорошая девочка. Самостоятельная, любознательная, весёлая.

Саша тоже живёт с ними. Очень помогает ей. С ним при нужде можно посоветоваться прктически по любым вопросам. Не всё он понимает правильно, но её объяснения слушает внимательно и быстро схватывает суть собственных заблуждений. С ним можно договориться. Покладистый парнишка. Вчера и позавчера они с Ирочкой занимались подготовкой к оборудованию причала для катера. Ставили сваи. Сам катер они втроём выбрали, но дубликат его ещё с Земли-1 не доставлен.

Саша хочет сначала закончить строительство причала и лишь затем можно будет заниматься непосредственно с катером. Ещё Саша планирует поставить подводные заграждения перед горловиной бухты, чтобы при сильных штормах, которые здесь не редкость, катер не выбросило на берег. Хочет он также поставить маяк на скале, ограничивающей бухту с одной из сторон. С местом он ещё не определился.

С составлением списка необходимого оборудования Татьяна уже закончила. Часть его уже доставлена и ждёт своего часа. Оказалась, акваланги и компрессоры для зарядки баллонов ей совсем не понадобятся. Саша придумал нечто, чему на Земле-1 нет названия, но что позволяет безопасно нырять на любую глубину и оставаться под водой столько, сколько нужно. Они с Иришкой называют это изобретение «защитным костюмом». Татьяна уже познакомилась с ним и даже испытала его в море. Полный восторг! Дышишь полной грудью, даже при изрядной физической нагрузке. Маска не нужна. Смотришь собственными глазами и изображение не искажено, как при нырянии с маской. Великолепное изобретение! Особенно если учесть, что в таком костюме тебе не страшны никакие хищники. Ни зубастые, ни ядовитые.

К сожалению, неудобства у этого «костюма» также имеются. Первое, и самое главное, это волосы. На них защита не распространяется, поэтому на большой скорости под водой они могут просто рваться. Необходимо прятать их под шапочку. Оказывается, Ирочка там на пляже под Владивостоком плыла не с максимально возможной скоростью и именно из-за волос и плавочек. На той скорости, которую она способна развивать, плавочки просто сорвало бы напором воды или разорвало.

Саша сказал, что пока что не нашёл решения этой проблемы. Разве что надевать гидрокостюмы. Но они резко ограничивают подвижность и, кроме того, препятствуют нормальному воздухообмену с кожей. В них человек быстро начинает потеть.

При ней Ирочка ныряла в плавочках, — стесняется её девочка, — но Саша сказал, что обычно она здесь купается голышом. Надевает только шапочку, чтобы защитить волосы. Самому Саше шапочка не нужна. У него стрижка короткая, но не это главное. Он сказал ей, что терпеть не может эти резиновые шапочки, поэтому вынужден плавать не так быстро, как Иришка.

Также выяснилось, что фотоаппараты для подводной съёмки ей тоже не особенно нужны. Разве что для фотографирования кораллов и больших животных вроде акул и китообразных. Саша сказал, что у него в голове имеется некий справочник — он называет его Книгой — и полный перечень животных в этом справочние имеется. Проблема состоит в том, что подавляющее большинство этих животных не имеют названий и, разумеется, не были подвергнуты привычной для землян процедуре классификации. Именно в этом и будет состоять задача Татьяны — начать классификацию и дать каждому виду какое-то формальное название.

Названия у пары сотен видов рыб и морских животных имеются — они получили их от жителей королевства, — но формальных названий и классификации они также не имеют.

Саша даже показал ей парочку рыб из справочника. Подвесил в воздухе в метре от её глаз трёхмерное изображение и дал подробно рассмотреть. Сказал, что при желании можно сделать фотографии для будущего каталога. Не нужно нырять и гоняться за ними или ловить сетями.

Татьяна согласилась с ним, что это и в самом деле может существенно облегчить и ускорить её работу, но тут же озадачила Сашу, объяснив ему, что для проведения классификации одного внешнего вида животного совершенно недостаточно. На вопрос Саши она объяснила:

— Нужен скелет, — кости, позвонки, череп и всё прочее — нужны внутренние органы, нужно углублённое их исследование. Строение сердца, желудка, плавательного пузыря для рыб. И прочее, и прочее. Всё это требует наличия опытных лаборантов-препараторов. Где их взять? Так что рано радоваться, Саша. Всё не так просто. И кстати, где мы будем печатать каталоги? Имеется на острове типография?

Последний вопрос поставил Сашу в тупик и заставил хмуриться. Оказалось, что ничего подобного в королевстве не существует. Он помолчал и вздохнул.

— Поставить типографию и оснастить её современным типографским оборудованием несложно, но ведь ей для работы потребуется электроэнергия. А электростанций на острове также нет. Можно поставить и какую-нибудь электростанцию, но любой электростанции требуется топливо. Уголь, мазут или что-то другое. Месторождения угля на острове также имеются и даже уголь добывают, но примитивным образом и в очень небольших количествах. Только для примитивных плавильных печей. Они в них получают железо.

Но одной энергии для работы типографии мало. А бумага? А краски? А свинец? А профессиональные наборщики? Я, конечно, могу доставить на остров любое количество бумаги, но она рано или поздно закончится, а собственного производства на острове также не существует. Нужно ставить целлюлёзно-бумажный комбинат, нужны грамотные рабочие и техники, которые могли бы наладить процесс производства бумаги, нужна та же энергия, причём много…

Он прикусил губу, опустил голову и надолго задумался. Потом вздохнул и сказал, что сегодня же вечером объяснит всё это королеве.

— Пусть она решает. Я думаю, королева найдёт выход из этого тупика. Она у нас мастер по решению сложных логических задач. Подождём…

Королева решила. Впрочем, не так, как предполагал Саша. Она сказала ему, что проблема электрификации королевства входит в разработанный ею план развития, но лишь на отдалённую перспективу. Чтобы всё это стало возможным, необходимо наличие грамотного населения. Без этого никак не обойтись.

Передала через Сашу, что в своих исследованиях Татьяна должна ограничиться стокилометровым шельфом вокруг острова — это всё же не так много. Пара сотен пород рыб и пара десятков морских животных. И первое время Татьяна должна полагаться лишь на собственные силы. Пообещала в ближайшие год-два решить проблему с квалифицированным персоналом для её будущей лаборатории…

Выслушав Сашу, Татьяна только кивнула. Она и сама понимала всю сложность проблемы, и мысли королевы вполне отвечали её собственным представлениям. Улыбнулась Саше и сказала:

— Всё правильно! Будем полагаться на собственные силы. Дорогу осилит идущий, а любая дорога, как известно, начинается с первого шага…

От автора

Другие книги серии «Сашка Кузнецов»:

Книга 1 — «Знакомство»

Книга 2 — «Сашок»

Книга 3 — «Танцевальный кружок 1»

Книга 4 — «Танцевальный кружок 2» (сюда же относится и неоконченная повесть «Наедине с морем»)

Книга 5 — «Мира Данелько»

Книга 6 — «Гарант»

Книга 7 — «Изгой»

Книга 8 — «Цыганочка Гожинька»

Книга 9 — «Злые времена»

Продолжение серии «Сашка Кузнецов» читайте в серии «Противостояние»:

Книга 1 — «Первокурсник»

Книга 2 — «Противостояние I»

Книга 3 — «Противостояние II»

Серия «Массажист» — цикл приключенческих романов с налётом авантюрности»:

Книга 1 — «Операция „Игла“»

Серия "Немножко юмора":

Книга 1 — «Платный читатель»

Книга 2 — «Сундук с топорами»

Книга 3 — «Сказка на ночь»

Книга 4 — «Коты, швабры и бетономешалки»

Книга 5 — «Мы начинаем путь»