На всю жизнь

Глава 1

Корвет плывёт по морской глади, ветерок не сильный, но ход есть, зато и волну разогнать такой ветер не в состоянии. Спокойствие океана передаётся людям и экипаж пребывает в созерцательной расслабленности. Океан прекрасен в такое время, рыбы, дельфины, это так мало нарушает его покой, что люди перестают замечать изменения в окружающем пейзаже.

– Слева по борту паруса! – наконец-то крикнул молодой матрос.

Поздновато он заметил паруса, фрегат шёл наперерез корвету. Недобрые его намерения стали ясны ещё до того, как на фрегате подняли «Весёлого Роджера». Пираты, теперь это не вызывало сомнений. Они форсировали паруса, поставив лисели, чтобы не упустить добычу. В принципе, силы равны, но кто как выучен, покажет только бой.

Артиллерия почти не повлияла на исход боя, поскольку пираты шли в борт, а тут немного орудий могли их обстрелять. Сетку над шканцами на корвете натянули сразу, как только поняли, что имеют дело с пиратами, но те оказались готовы к такому развитию событий. Фрегат направили в нос корвета и суда переплелись снастями. Абордаж начался с бака, где завязалась ожесточённая схватка. Пираты оказались опытными рубаками и постепенно теснили команду корвета.

– Юнга! – капитан заметил парня, пробегавшего мимо. – Спаси мою семью. Возьми шлюпку и уходи на ней прочь от сражения, если мы выстоим, вернёшься с ними обратно.

Приказ капитана надо выполнять, и юнга помог жене и дочери капитана забраться в шлюпку, а потом её спустили на воду, и он уселся за вёсла. Прикрываясь кормой и находясь вне видимости с пиратского корабля, он уводил шлюпку всё дальше и дальше. Слишком далеко не хотелось, но, в случае победы пиратов, нужно оказаться как можно дальше от сражения.

Только результат оказался неожиданным, шум сражения сменился страшным взрывом, разметавшим корпус корвета, и почти сразу же второй взрыв уничтожил и пиратский фрегат. Женщина закричала от отчаянья, поняв, что муж погиб, а дочка заплакала. Юнга же подумал с минуту и развернул лодку, надо осмотреть место взрыва, вдруг попадётся что-то полезное, или кто-то выжил. Непонятно, сколько им придётся скитаться по морю, нужна вода и провиант.

Подойдя к месту катастрофы, они обнаружили только мёртвые тела, за которые ещё не принялись акулы. Плавали несколько бочек, и юнга приступил к их обследованию. Нашёлся бочонок с вином, с сухарями, с солониной. Но этот не стали брать, есть её без приготовления невозможно и опасно. Яблоки из ящиков разметало по морю, и они плавали на поверхности, пришлось собрать и их, не жить же на одних сухарях.

Труп боцмана плавал с кинжалом на поясе, и юнга снял его, мало ли что ждёт их в будущем. Мачта от корвета плыла с парусами на реях, и юнга снял брамсель и марсель. Последний послужит укрытием от солнца и дождя, а вот из брамселя получится парус, невозможно постоянно грести. Обломки досок фалы, всё это хорошо, но загромождать шлюпку не имело смысла, хотя фалов юнга снял с мачты немало, женщины потом спали на них.

Теперь осталось сориентироваться, куда лучше плыть, и парень направил шлюпку на восток, надеясь встретить какую-нибудь землю. Носовую часть до мачты прикрыли парусиной, что потом не раз выручало их. Парус тянул хорошо, а лёгкий ветер позволял нести большую парусность. Юнга пока строгал обломок доски, которую расщепило вдоль. Надо сделать гарпун, рыба им совсем не помешает.

– Думаю, за неделю мы куда-нибудь придём, – поведал он пассажирам, чтобы приободрить их.

Только это время почти утроилось, когда они достигли острова. А пока шли под парусом, изредка обедая сухарями и запивая их вином. Дождь пошёл через неделю, и они набрали воды прямо в бочонок с вином, основательно разбавив его. А потом разыгрался страшный шторм. Юнга соорудил плавучий якорь из своей рубахи и дощечек, которые всё-таки прихватили после катастрофы.

Страху натерпелись изрядно, женщины жались друг к другу и к мачте, с которой убрали парус. Юнга старался держать шлюпку носом к волне. Порой волны перехлёстывали через борт, но парусина здорово выручила их. Недельный шторм так вымотал всех, что они заснули мертвецким сном, едва тот утих. Так, спящими, и проплыли мимо острова, который мог стать их домом. Проснувшись они поставили парус и стал удаляться от острова, проплыв ещё три дня.

Отдохнув от шторма, они с тревогой смотрели в будущее. Запасы воды, смешанной с вином, падали и перспектив нового дождя пока не видно. Пришлось снизить питьё до минимума, оставив сухари в покое, уж больно после них хотелось пить. Яблоки закончились, и вся надежда осталась на рыбу, которую юнга добывал иногда с помощью кинжала, привязанного к палке.

И тут судьба послала им новое испытание в виде страшного шторма. Началось всё с того, что облака по небу стали плыть им навстречу. Юнга припомнил, что это бывает к перемене погоды, убрал парус и стал ждать, откуда придёт шторм. Он пришёл оттуда, откуда летели облака, и их понесло обратно. Плавучий якорь выручал, но они упорно дрейфовали в обратную сторону. Вот так они и вернулись к тому острову, мимо которого проплыли во сне. Вернулись не совсем гладко, уже возле острова шлюпка ударилась обо что-то днищем и получила солидную пробоину.

К их счастью, берег оказался рядом, и все выбрались на него прежде, чем лодка утонула. Выбравшись на берег, юнга решил, что шлюпку всё-таки надо вытащить за линию прибоя. Разумное решение и женщины помогли ему, да и волны, набегая, выталкивали лодку на песок. Так они и спасли бочки, в которых ещё оставались крохи питья и еды. Спасли и парусину с фалами, которые помогли построить впоследствии дом.

– Надо обследовать остров, – решил юнга и отправился на разведку, прихватив самодельный гарпун.

Женщины изрядно нервничали, пока парень бродил по острову. Вернулся он уже перед наступлением темноты.

– Хороший остров, есть вода, бананы и кокосы, – обрадовал он спутниц, – следов людей я не заметил.

Но пока они спали на берегу, расстелив парусину, которую юнга снял с лодки. Рваный и тревожный сон закончился утром, когда птицы устроили радостный гвалт по причине окончания шторма. Рассвет поразил их своей красотой, дымка над водой и потрясающие красоты вокруг. Бананы, панданус, далее виднелась роща бамбука и какие-то высокие и стройные деревья. Дамы проснулись и осмотрелись.

– Надо бы построить дом, – заметила мама, – не будем же мы всю жизнь спать на земле, да и от дождя надо укрыться.

– Я подумаю, – юнга уже и сам думал, что жильё совсем не помешает.

А пока натянули фал между пальмами и сверху растянули марсель. Спать теперь не на чем, но зато есть укрытие от зноя и дождя. Брамсель постелили внутри, чтобы женщины могли сидеть не на песке. Юнга же отправился на поиски того, из чего можно построить жилище. Думать и искать пришлось долго, не менее недели. Наконец, он решил строить из бамбука, только ножом свалить бамбук непросто. Целый день он пытался свалить один хлыст, пока это получилось.

Вообще-то сейчас всё на нём, ни мать, ни дочь, понятия не имели, как добыть еду, даже гроздь бананов сорвать не могли. С утра он охотился на рыбу, потом шёл к зарослям бамбука и снова пытался свалить толстый хлыст. Забираться на пальму не получалось, и они довольствовались тем, что упало. Через пару недель юнга решил, что пора приступать к постройке хижины.

Талантов его хватило на треугольный шалаш из бамбука, на который пришлось потратить почти месяц. Он выдержал первый дождь, но пришлось добавить листьев пальмы, пока крыша получилась достаточно надёжной. Чтобы не спать на земле, он натаскал листьев и накрыл их парусом. Теперь мать с дочкой спали на этой постели, а сам он ютился на песке рядом.

– Как тебя зовут? – девушка однажды завела разговор с юнгой. – Мы давно живём тут, а твоего имени я не знаю.

– Гийом, только давно меня так никто не называл. На судне звали юнгой, но чаще просто обращались – эй ты.

– Так нельзя, у каждого есть своё имя, меня зовут Жозефина, а маму Антуанет.

– Неудобно, она же старше меня.

– У женщин не спрашивают о возрасте, – усмехнулась Жозефина.

– Извини, мне надо работать, – смутился Гийом.

– Тебе не стоит спать на земле, так можно заболеть.

– Я мало сплю и здесь тепло, ничего, вот закончу и сделаю себе постель.

Но циновки у них появились раньше. Сначала, шторм прибил к берегу плетёную корзинку из листьев пандануса. Жозефина долго рассматривала её, а потом отправилась к зарослям Пандануса. С помощью гарпуна, которым охотился Гийом, она нарезала листьев, едва не поранив руки.

Срезав колючие края, стала плести циновку. Она получилась жёсткой, поскольку надо было хорошенько вымочить листья в воде. Не беда, времени у них достаточно, но даже на такой уже спать стало гораздо удобнее.

– Теперь я знаю, как надо делать, – улыбнулась она.

В дальнейшем, Жозефина стала помогать Гийому во всех его делах, даже пыталась загарпунить рыбу.

– Нас могут долго не найти на этом острове, – вздохнула она как-то. – Не заметно, чтобы тут когда-нибудь появлялись люди.

– Не беда, мы живы и нам ничего не угрожает, – попытался успокоить девушку Гийом.

– Но так может пройти вся жизнь, мы тут состаримся и умрём, – девушку совсем не устраивала такая перспектива.

– Нам и уплыть не на чем, шлюпка разбита, – вздохнул юнга. – Не представляю, как её можно починить.

– Да я не об этом…– Жозефина смутилась, но продолжать не стала.

Она часто вздыхала, глядя не парня, девушка выросла взаимоотношения полов стали беспокоить её.

– Я тебе совсем не нравлюсь? – спросила она напрямую однажды.

– Ты красивая, но ты дочь нашего капитана, – смутился парень.

– Вот глупости, мы тут одни и больше никого нет.

Жозефина посмотрела по сторонам, как будто убеждаясь, что никого нет на самом деле, и поцеловала Гийома. Тот смутился, но ласки не стал отвергать, так у них всё и получилось вдали от шалаша, где мама жарила рыбу. К нему они пришли вместе, неся на плечах по бамбуковому шесту. Пора немного удлинить их шалаш, чтобы в дождь можно было готовить в сухом месте. Дожди, если уж они шли, в этих местах льют мощно и, порой, долго.

Гийом работал, а Жозефина сидела задумавшись. Любовь понравилась ей, но что скажет мама. Та уже заметила перемены в дочери, но пока ничего не стала говорить. А жизнь на острове приобрела размеренный ход. Гийом охотится на рыбу, Антуанет её готовит, а Жозефина всюду бегает за Гийомом. Так и продолжалось, пока девушку не стало тошнить. Мама сразу догадалась и устроила серьёзный разговор с дочерью.

– Мы же тут застряли навсегда, – отмахнулась дочка.

– Роды, это очень серьёзно, да и дети требуют внимания, –у мамы есть опыт, она больше понимает в этом.

– Ну, ты же родила меня, значит и я рожу, ничего страшного.

Вообще-то роды, это совсем непросто, но теперь уже ничего не исправить. Гийом старался отдавать любимой лучшие кусочки и всячески заботился о ней, а Жозефина по-прежнему сопровождала его по всему острову. Только носить ей больше ничего не доверяли, чтобы не сделать плохо ребёнку. Живот рос, но настырная дамочка бегала везде за своим Гийомом. Уже и рожать скоро, но тут их жизнь серьёзно изменилась.

Однажды Гийом пошёл за рыбой на другую сторону острова, а там на куче поломанных досок, в которых с трудом угадывался катамаран аборигенов, лежал человек. Он сильно устал и, похоже, обезвожен. Юнга помог тому выбраться на берег и отвёл к воде. Загорелый абориген жадно пил воду, пока не пришёл в себя. Тогда он заговорил на своём языке, но Гийом не понял ни слова.

– Пойдём, – поманил он рукой дикаря.

Антуанет с дочкой сильно удивились новому обитателю острова, но человека надо накормить, что они и сделали, выделив жареной рыбы и бананов. Вот так их и стало больше, а новый жилец не остался нахлебником. Он стал лазить по пальмам и таскать им кокосы. Вкусные и совсем не переспелые, как упавшие на землю. Через неделю гость решил построить себе хижину, считая, что всем жить в одном доме неудобно.

Строил он её совсем не так, как Гийом, Жозефина даже потянула любимого посмотреть на строительство. Абориген вкапывал хлысты в землю, засыпая их песком и поливая ямки морской водой. Затем он ловко взобрался наверх и стянул вершины с помощью верёвки, которую сплёл из кокосового волокна. Вот теперь пришёл черёд крыши, на которую пошли пальмовые листья. Он разрезал их вдоль и увязывал очень плотно к получившемуся каркасу, предварительно сделав лестницу из бамбука.

– Эноа, ты хорошо строишь, – похвалила мужчину Антуанет.

Тот не понял ни слова, кроме своего имени, но улыбнулся, догадавшись, что его хвалят. Внутри абориген настелил бамбуковый пол, а сверху прикрыл его циновкой из листьев пандануса. Такими же циновками завесил и стены, даже вход, который просто скатывался наверх днём. Гийом решил повторить стройку и для Жозефины с будущим ребёнком, но тут, то и начались роды. Как всегда, первый раз, это получилось совсем непросто.

Жозефина стонала и кричала, а Гийом с тёщей не знали, что делать. И снова их выручил Эноа, отведя роженицу к морю и заставив сесть в воде. Стало намного легче, а потом мальчик так и родился в воду, сразу задёргав ножками и поплыл наверх, тут его придержали, и малыш огласил окрестности здоровым и мощным криком. Эноа передал мальчика Гийому, сначала показав его солнцу и произнеся что-то очень торжественное.

Понимать язык друг друга они стали не раньше полгода, а пока Гийом охотился, помогал Жозефине во всём, став образцовым отцом. Сейчас ему явно не до стройки, но сын подрастёт, и он построит для них большую хижину, просторную и удобную. Но к тому моменту, когда малыш подрос, Антуанет ушла из их шалаша. Сколько можно женщине быть одной, да ещё под боком у молодых.

Маленький Эдмон уже плавает у берега, Эноа учит его азам островной жизни. Вот подрастёт, и он научит мальчика лазить по пальмам, а пока все берут у него уроки. Как плести циновки из пандануса, как разделать кокос, чтобы получить мягкое волокно, как сварить из листьев пандануса вкусную похлёбку или окрасить в зелёный цвет ткань. Мальчик получил такую же юбочку, как у аборигена, он называет его дедушкой и очень любит.

Однажды за ужином Антуанет стошнило, она ушла к морю и долго смотрела на воду и звёзды.

– Мама, – Жозефина пришла к ней и села рядом, – ты расстроилась?

– Нет, моя хорошая, просто всё так быстро изменилось, я уже и не думала, что смогу…

– Мы будем помогать тебе, – дочка прижалась к маме.

– Да чем тут поможешь, – улыбнулась мама, – у вас своя жизнь и надо строить новую хижину. Скоро кокосовые волокна вымокнут, как следует, попробую прясть нить, наша одежда изнашивается, придётся делать юбки, как у дикарей. Впрочем, какие они дикари? Эноа просто умеет жить в этом мире.

Новую хижину Гийом задумал с размахом, настоящий дом, хоть и бамбуковый. Эноа помогал и подсказывал, взяв на себя охоту на рыбу. Дом строился весь сухой сезон, а накрывали его все. Женщины помогали резать листья пальм, распуская их вдоль. Гийом с «тестем» лазил на пальмы, срезая подходящие листья, а потом трудились на крыше, пока не наступала темнота.

Окончание строительства ознаменовалось родами Антуанет. Эноа помогал, как мог, сразу отведя женщину к морю. Гийом с гарпуном зашёл в воду, чтобы акулы не побеспокоили роженицу. Наконец, младенец оставил маму и всплыл на поверхность, огласив остров громким криком. Счастливый отец поднял сына к солнцу, произнеся благодарность дающему жизнь. Такая же благодарность досталась и океану, какому-то богу, имя которого другие слышали впервые.

– Гийом, пора строить лодку, – заявил однажды Эноа.

– Я не умею, – честно сознался тот.

– Я научу, мужчина должен уметь строить дом и лодку.

Вот задача, у них же нет никаких инструментов, кроме смешного топорика у полинезийца, скорее похожего на крошечную мотыгу. Но именно им предстояло проделать все работы. Добыв с утра рыбу, присоединив к ней кокосы и бананы, они отправились в сторону высоких деревьев, видневшихся вдали. Один взгляд на этих гигантов мог ввергнуть в уныние кого угодно, уж слишком монументальными казались эти великаны.

– Нельзя срубить дерево, на ударив первый раз топором, – мудро заметил Эноа. – Нас никто не заставляет, но надо начать, чтобы закончить.

В этом дикаре достаточно мудрости, порой он выдаёт такие фразы, как будто стоит на кафедре. Но сначала он обошёл дерево по кругу, рассказывая тому, что оно станет лодкой и увидит много островов. Только после этого он размахнулся и нанёс удар топором. В первый день они сделали немного, но затем возвращались вновь и вновь. Примерно через пару недель огромное дерево рухнуло, но тут оказалось, что это не всё. Пришлось отрубать ствол на всю длину.

– Сделаем большую лодку, которая выдержит нас всех, – решил Эноа.

Работы заняли почти весь сухой сезон, пока они рубили и раскалывали ствол, таскали доски к морю. Кроме этого пришлось заниматься и обычными делами охотиться на рыб и лазить на пальмы за коксами, приносить женщинам гроздья бананов, когда всё съедали. Корпус шили кокосовыми верёвками, которые Эноа сделал сам. Он же изготовил и примитивную дрель, которой сверлили отверстия.

Спускали судно торжественно, под обращения к богам, которых перечислял Эноа. Оно скатилось в воду, зачерпнув носом волну, и абориген сказал, что это очень хороший знак. Мужчины сроднились, как отец и сын, ведь Гийом не знал своего отца. Он родился от какого-то наёмника, который ушёл дальше и никогда не узнал о рождении сына. Но от него парень унаследовал упорство и бесстрашие, а ещё он показывал большое умение в сражениях, что всегда пригодится в жизни.

Мужчины забрались в лодку, распустили парус из листьев пандануса и совершили первый рейс вокруг острова. Эноа рассказывал, как управлять судном, а Гийом схватывал налету. Наука для моряка не хитрая, но сильно отличалась от управления европейскими судами. Погрузишь весло глубже и судно начнёт уваливать под ветер, а поднимешь, приводиться к ветру. Тайны навигации ещё впереди, а пока достаточно и таких уроков.

– В трёх днях пути есть ещё острова, – заявил Эноа, наблюдая ночью за небом. – Там живут люди моего племени, и та бывают корабли белых людей.

– Это надо обсудить с женщинами, – Гийом понял, о чём говорил абориген.

– Всё равно, надо показать вас моему племени, они же считают меня погибшим.

Надо, так надо, сын Гийома уже достаточно вырос для морского путешествия, а вот с ребёнком Антуанет пока рано плавать, он слишком маленький, да и нет острой нужды в этом, пусть подрастёт. К тому времени островитяне стали похожи на аборигенов. Загорелые, в юбочках из пандануса, только рыжие волосы Антуанет сильно отличали её. Но малыш Мако подрос, и они собрались в дорогу.

Удивительно, но воду Эноа не взял с собой вовсе, заготовил побольше кокосов, срубили связку бананов, которая только начала зреть сверху и отплыли. Он верно рассчитал, три дня им хватило, чтобы дойти до острова, на котором жило его племя. Тут они задержались надолго. Сначала устроили праздник по поводу возвращения соплеменника, да ещё в таком сопровождении. После его окончания, оставив женщина на берегу, они отправились на отмель добывать жемчуг.

Выглядело это внушительно, большое количество лодок шли стройно к отмели. Там мужчины стали нырять, доставая раковины и отыскивая в них жемчужины. Перед наступлением темноты все вернулись домой.

– Это нужно, чтобы покупать у белых людей посуду, инструменты и прочее, – пояснил Эноа.

Тут они прожили, пока не приплыл фрегат, с которого спустили лодки и началась торговля. Антуанет здорово помогла в качестве переводчика, подсказывая и торгуясь от имени всего племени. Но вот торг закончился и шлюпки собрались возвращаться на корабль.

– Идёмте с нами, – позвал её офицер, – вы же не из этого мира.

– Мир у нас один на всех морях, – возразила женщина. – Когда я только попала на остров, я бы с радостью уплыла отсюда. Но теперь у меня здесь дом и семья, здесь мои дети и внук. На самом деле, я счастлива именно здесь, как никогда не была счастлива.

Корабль уплыл, а Антуанет долго смотрела ему вслед. Какая разница, где ты живёшь, если ты счастлив, а теперь у неё есть всё, о чём можно мечтать. Эноа и её заразил философской мудростью и позитивным отношение к жизни. А дети носились с местной ребятнёй, шалили и учились танцевать и петь.

В обратный путь отправились на двух лодках, загрузив посуду и пару тесаков в качестве оружия, Гийом объяснил, что они нужны, чтобы проходить через заросли пандануса, поэтому европейцы охотно продали и их. Кастрюли, топор, пила, сковородки и даже рубанок, они собрались долго жить на своём острове, всю жизнь.

Теперь их стало больше на одну семью, значит, надо строить ещё одну хижину. Их остров теперь вполне обитаем, на нём живёт маленькое племя, вождь которого… Гийом. Так решил Эноа, пусть он мудрее и старше, но племени нужен молодой вождь, а он подскажет на правах старейшины. Вот и родной берег, к которому они пристали когда-то во время шторма. Шлюпка ещё не сгнила и Гийом обязательно починит её… если будет желание и время, Жозефина сказала, что снова ждёт малыша.