Обложка На учебном пункте

На учебном пункте

Кузьмич Игорь Анатольевич

0% прочитано
Стандартный
Кузьмич Игорь Анатольевич

На учебном пункте

На учебном пункте

«На учебном пункте»

Отрывок из книги «О друзьях-товарищах или рассказы о моей границе»

В первый год службы я был назначен приказом по части врачом учебного пункта. Мой служебный день начинался в четыре часа утра, потому что на пол пятого планировался выезд на железнодорожную станцию Горадиз, встречать прибытие молодого пополнения. Здесь же на комендатуре проходила помывка и санобработка молодого пополнения.

К обеду мы возвращались в пограничный отряд, вновь прибывшие размещалось на учебной пограничной заставе.

После обеда приступал к амбулаторному приему больных гарнизона. По окончанию, которого к шестнадцати часам прибывали учебные заставы на медицинский осмотр. Случалось, что в вечернее время приводили до семидесяти больных.

Осенний учебный пункт состоял приблизительно из восьмисот человек. На двадцать один час назначалось служебное совещание по подведению итогов прошедшего дня, которое порой затягивалось до двадцати трех часов и более.

Около двадцати четырех часов я с трудом добирался до кровати. На следующее утро распорядок дня повторялся. И так в течение трех месяцев. За это время я осунулся и похудел.

Ежедневный, тяжелый и монотонный труд периодически разбавлялся комичными эпизодами.

На одном из вечерних совещаний, я докладывал руководству учебного пункта о больных. Назывались фамилии, диагнозы и планы обследования и лечения. Когда услышали диагноз - НЦД по смешанному типу, прозвучал вопрос:

- Что такое НЦД?

- Это нейроциркуляторная дистония.

- Ничего себе! А, что это такое?

- Вот, когда закончите медицинский институт, тогда поймете, - хотелось мне сказать.

В другой раз с виду образованный замполит, не мог не вызвать мою улыбку и еле сдерживаемый смех. Когда я доложил, что несколько человек с острым уретритом до отправки в госпиталь за отсутствием свободных мест в ПМП будут находиться на учебном пункте, я услышал срывающийся крик:

- Вы, что себе позволяете, товарищ лейтенант? Они же перезаражают друг друга!

Во время медицинских осмотров перед нами стояла задача выявить возможные заболевания молодого пополнения. Часто мы обнаруживали патологию несовместимую с продолжением военной службы. В один раз солдат вообще не видел одним глазом.

- Как же тебя призвали? – спросил я.

- Денег попросили, а у меня не было! – плакал солдат.

В другой раз у солдата с выраженной одышкой и легким цианозом я выслушал отчетливый ритм галопа, характерный для порока сердца.

И таких примеров была масса. Больных нужно было выявить в первые дни пребывания в пограничном отряде, потому что резкие физические нагрузки на учебном пункте могли выдержать не все. Выявленные больные группами отправлялись в пограничный госпиталь на освидетельствование, которые после военно-врачебной комиссии возвращались по своим военкоматам.

Приступил я к исполнению должностных обязанностей в августе, а уже в октябре у меня появились робкие сомнения – по Сеньке ли я выбрал шапку.

На учебном пункте появился солдат с дизентерией. Он был госпитализирован в лазарет медицинского пункта. Вскоре из Бакинского госпиталя прибыла комиссия в составе двух человек. Старшего лейтенанта м/с Муратова Сергея Васильевича – старшего ординатора терапевтического отделения госпиталя и старшего лейтенанта м/с Сергея Анохина – старшего ординатора хирургического отделения. Вспоминаю об их проверке без особого энтузиазма. Впервые я столкнулся с хамским поведением старших медицинских начальников. С наглой улыбкой и в издевательской форме они требовали от меня в одночасье представить медицинскую документацию, которой отродясь не было в ПМП, наверное, с момента основания пограничного отряда. Я почему-то был избран фигурой для битья. Меня, что называется, в прямом смысле слова водили «мордой по батарее». В то время, как начальник военно-медицинской службы пограничного отряда Олег Поляков оставался как бы в стороне. Особо глумился хирург. Его необузданное психопатическое поведение и как мне казалось, не совсем адекватные поведенческие реакции, меня вводили в какое-то замешательство. Неужели такие люди могли служить, и более того, отравлять жизнь окружающим?

Спустя несколько лет, уже проходя службу в Бакинском пограничном госпитале, я ближе познакомился с Сергеем Муратовым. Воспитанник Военно-медицинского Факультета, выпускник 1984 года, оказался грамотным специалистом, на удивление скромным, да еще и земляком. Затем он служил на дальнем Востоке, в Нижегородском Военно-медицинском Институте. Дослужился до полковника, защитил кандидатскую диссертацию. Сейчас он работающий пенсионер.

Что же касается старшего лейтенанта м/с Анохина, то в неполном его психическом здоровье я не ошибся, через год он был уволен по психоневрологической статье.

Рубежи Гадрутского пограничного отряда лежали в полувлажных субтропиках. Эту прелесть я испытал на себе в первый год службы. В одну из ночей я проснулся от крайне неприятного ощущения, что меня трясет и подбрасывает в постели. Казалось, что я вот, вот упаду с кровати. Нет, никто меня не тряс и не подбрасывал. Озноб удивительной силы не давал мне возможности собраться с мыслями. Я пребывал, в каком-то крайне болезненном состоянии, ранее мне не знакомом. Приступ озноба сменялся паузой выраженной слабости с полной утратой физической силы и обильным потоотделением. В моменты затишья я осознавал, что внезапно заболел, но не мог пошевелиться. Попросить медицинской помощи не представлялось никакой возможности. До телефона было всего, каких-то три метра, но позвонить в медицинский пункт я был не в состоянии. Я даже не мог с кровати спустить ноги. Чередующиеся приступы атак продолжались до утра. В ПМП я дошел с трудом, еле переставляя ноги. Какую лихорадку тогда я перенес неизвестно, лабораторный контроль крови проведен не был. На третий день я вернулся в строй, но память о том ночном кошмаре жива.

Итогом первых месяцев моей службы, стало мое глубокое осознание чрезвычайной трудности и сложности военного труда медика.

По итогам работы на учебном пункте пограничного отряда полковник Пошукайло А. Г. вручил мне первую грамоту. Меня наградили за действительно потраченные мною физические и моральные силы. Я был выжат как лимон. Отдать что-либо еще без ущерба для своего здоровья больше не мог. И я понял для себя, что звание героя светит мне только посмертно.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге