На грани жизни

Глава 1

14 апреля: день отлета – день прилета. Логово

Ночные сборы – деваться некуда! Все светлое время суток посвящено работе, работе, работе…Перед отъездом всегда спешишь сделать ВСЕ. Все глупости и важности необходимо решить сейчас!!! И кажется, что важнее решения этих задач в твоей жизни ничего нет.

Задвинуто все и всё: дети, друзья, дом – все ради чего и живешь и работаешь…Все из чего состоит ядро твоей жизни – подождет… потом…когда вернусь…

“… еще бы один денечек …” И что? Как что?! Тогда бы я стала Архимедом, которому дали точку опоры!

Любим мы это сослагательное наклонение…

Впереди 9 дней поездки. Список вещей написан еще в присутствии Бодрого Духа (энергией заведует). Теперь, пока сон не сморил – а для меня это неотвратимо, как вечность - надо все это извлечь, найти, осмотреть и отправить в рюкзак.

Извлекла, нашла, осмотрела… Собрать рюкзак всегда для меня было безумно сложным действом. И тот, кто помогал мне это делать по жизни, становился для меня Богом Собирающим Рюкзак.

Бог появился часа в три ночи! Работа… Полчаса я еще была адекватна и способна к некому общению. Что произошло потом, спрашивать надо уже не у меня. Я проснулась – рюкзак стоит! Но, к сожалению, совсем не один, а целых три , плюс сноуборды в до предела набитом чехле!!! Да…Умереннее надо быть в желаниях…

Перелет стандартный: контроль, доплатить, раздется-одется, уснуть на взлете, проснуться при посадке с перерывом на обед и напитки – это свято, организм рефлексируя на шум мотора, ждет обещанную аэрофлотовскую подкормку чутко.

Идем прогулятся и за продуктами. В КСП Лена всех зарегистрировала. Зачем всех? Они, понятно – на акклиматизацию перед Мак Кинли. Ходить будут, высоты набирать. А мы с Юлькой: кто отдышаться от Москвы и покататься, кто фотографировать. Она кроме фотоаппаратуры еще и ДВД плеер притащила в горы. Отдыхает по полной!

Ужинать идем в ресторан. Кухня изумительная. Поглощенные объемы нереальны. Перекушали. Юлька икает от обжорства, Саша вообще заснул за столом. Я в порядке, мне повезло, мне забыли сделать манты, поэтому я жива. Умоляю официантку не исправлять ошибку. Чудесный вечер…

Гостиница, спим. Все будильники заряжены. С утра кататься!

15 апреля: день катания!!! Логово

Ох, как мы готовы!!! Мы одеты, обуты, позавтраканы – а времени еще девяти нет! А мы готовы! Вагон – наш, без очереди… Как я люблю такой Эльбрус! Волшебно…

Спуски – подъемы – ресторан. Жизнь очень вкусная…

А не прогуляться ли нам до бочек? Неожиданно возникшее желание дружно решаем удовлетворить. Прогулка?!... Никакой романтики – мы еле ползем и почти не разговариваем. На всех лицах единая страдальческая печать. Эх! Гуляем! Голова на плечах есть, и она страшно болит. И ноги… Ах, какие у нас ноги… Гудят…Акклиматизация.

На бочках обещает все быть очень хорошо, тепло и тусовочно. Мы там будем завтра. Организм поскрипел немного, но ему придется смириться на какое-то время с отсутствием душа, туалета, теплой постели – потому что мне уже хочется притащить себя сюда завтра.

Эльбрус похож на театр, но наоборот. Если ты сидишь в “партере” ближе к буфету и со всеми удобствами – не увидишь ничего. Даже и саму вершину. Но при подъеме выше и выше весь Кавказский хребет перед тобой – любуйся! Закаты – восходы, звезды – луна. Он очень большой, у него есть все и всё… И мы в их числе.

А еще широкие, залитые солнечным светом и частенько промаркированные следами человеческой жизнедеятельности (дескать, мы не только кушаем!), ратрачные дороги. По ним на тройках можно кататься. Но ни лошадей, ни собак тут не бывает. Вместо них только альпинисты и катальщики. И никакая другая живность не заходит на эти высоты. Кроме птиц, которых Юлька страстно (по-другому она конечно не может) ненавидит, потому что попавши на фото, они кажутся просто помаркой на фоне чистого неба.

Внизу льет дождь. В “Рахате ” крыша течет. Камин не горит. Уходим в Логово, устали. У кого голова, у кого ноги.

Надо еще вечером собрать рюкзаки для заброски. Борюсь со сном… Но у меня опять ничего не получилось. Все собирал … Да. Тот же БСР. Я очень старалась хотя бы отвечать… Нечего в горы ходить, или уж тогда с чемоданом. Я опять та самая ”Баба с возу – кобыле легче”. Не в силах совладать со сном…

Но завтра снова проснемся пораньше!…

16 апреля: еще один день катания… Но совсем другой… Бочки

Будильник.. нет! Мы отдыхаем.. Еще один будильник… Ну нет, не надо, все болит… Еще 5, 10, 15 … минут. Все недвижимы. Переговариваемся не выходя из комнат, по мобильникам. Может правда устали, или обнаглели совсем? Проснувшаяся совесть была неправа в тот день. Надо было поспать еще часа 2. Пришли на канатку к 10, после всех приехавших автобусов из Пятигорска, Ессентуков и т.п.

Очередь растет. Но почему-то не позади нас, а впереди. И мы все дальше и дальше от желанного вагона наверх. Надо что-то делать… Жизнь проходит. И проходит в очереди, с большими рюкзаками… Можно! Но за 500 рублей!...Ну нет! Не стали раскармливать такие аппетиты, сэкономили на ресторан. И очередь с третьего раза наконец-то внесла нас в вагон – мы были последними на этот.

Какое счастье - уехать раньше на целых 20 минут! Впереди бочки, но - через ресторан пожалуйста. Нет, жизнь состоялась, несмотря на сегодняшнюю непогоду!

А еще и с изюминкой! На изюминку у нас - ратрак до бочек. Все поет, не надо тащить тяжелый рюкзак, как хорошо! Слава великим восходителям, кто этот путь проделывал пешком. Они действительно великие! К счастью, мы к ним не относимся и радуемся ратраку. Я не хочу испытаний по жизни. Они меня не бодрят. Я впадаю в уныние, зная о предстоящих трудностях. Я умею ценить жизнь и благодарна ей за такие подарки как ратрак к ресторану или ослик к палатке.

Едем с питерцами. По пути к бочкам кому-то приходит мысль доехать до Приюта. Выбрасываем рюкзаки на бочках и едем дальше. Погоды нет совсем. Ветер, ничего не видно. Я уже замерзаю. Где-то остановились. Говорят - это Приют. Где? Мне холодно и неуютно. Вспомнились рассказы Симакова… Ратрак уехал, сказал, что бы мы ехали по следу. 10 минут – и следа нет! И никого не видно! Юлька скользнула вниз, Саша, я… Падаю… Встаю, смотрю куда они уехали. Туда след не ведет!!! Встаю, еду, падаю… Бесконечное повторение этих действий. Главное, не отстать.

Всем понятно, что едем не туда. Но едем! Чтобы ветер в спину , а не в лицо! Я в отчаянии – мне их никогда не догнать! И вдруг, впереди Саша, потом (о, чудо!) – я и последняя Юля. Останавливаюсь, жду, чтобы обсудить с ней ситуацию. Юля стремительно пролетает мимо, махнув рукой кричит: “Пока! Я уехала!” О, ужас!.. Так же - мимо Саши, и исчезает в снегу. Саша пытается догнать ее, я падаю.

Все. Никого нет! Я в панике – быстрее куда-нибудь! Быстрее! Хоть куда! Немного просвет между снежными залпами. Успеваю увидеть, что Саша не в той стороне, куда я собралась свалиться. Благодарю Бога. Еду к нему. Встать на доску не могу. Ложусь на нее животом , толкаю себя руками и с бешеной скоростью лечу вниз до встречи с большим снежным застругом, занесенным свежим снегом. Еще несколько таких же заездов – и я рядом с Сашей. Ситуация ясна. По-моему ему тоже плохо. Он даже не пытается закрыть лицо, и оно покрывается тонким слоем льда. Умоляю, даже не прошу, а действительно умоляю не уезжать далеко. Рельеф такой, что можно откатиться градусов на 15 до ближайшего перегиба и уже не встретиться.

Меня допекли мои запотевшие и замороженные очки, в них я ничего не вижу, прячу в карман. Но без них тоже плохо – снег сечет глаза. Но еще хуже от нехороших мыслей. Пытаюсь отогнать. Но одна не уходит из головы, что я скажу Юлькиной маме? Гонимся за ней – бесполезно! Она слишком быстро и хорошо катается на доске. И каждый из нас, с максимально доступной ему скоростью, стремимся туда, куда ехать нельзя!

Мы все в одинаковой ситуации. Но мы c Сашей вдвоем! И я верю, что он знает, что надо делать в критической ситуации. Пусть мы будем не в порядке, пусть не сегодня, но мы выберемся. А где она?

Больше не могу подниматься не только на доску, но и вообще. Опять прошу Сашу подождать. Так сумрачно, что кажется пора копать пещеру или что полагается в таких случаях. Подумать некогда. Яростная борьба за то, чтобы не отставать. Падаю, встаю, ложусь, сажусь на доску!

На мне городская куртка, он тоже не очень одет. Застегиваем все, что можно. И вдруг Саша находит компас, пристегнутый к куртке! Вот она точка опоры! Но мы очень далеко уехали влево и вниз… Там ледник. Надо долго возвращаться назад, навстречу ветру. Делаем попытку сориентироваться и пойти против ветра. Пойти можно, точнее ползти, поехать нельзя. И совершаем совершенно нелогичный поступок – еще немного, по прямой - вниз.

Саша что-то бормочет про Юльку. Я не слышу его из-за ветра. Тон у него какой-то просительно-озабоченный. Боже мой! Далеко женский голос! справа! Нет, это лыжник… Нет! Это Юлька! Чуть просветлело, оказывается еще солнце светит! Идем к ней, тащим за собой сноуборды. Она почему-то лежит, потом ползет, держась за доску. Быстро-быстро начинает говорить, что провалилась в трещину, сумела выбраться, отползти - и уже полчаса, как уносит ноги подальше с того ледника. Тараторит какие-то несуразные фразы:“Вы идите, а я так, можно рядом, пока собачкой побуду” (кстати, это самый надежный способ передвижения против ветра и не проваливаешься). “Чем правее, тем целее, а туда вниз нельзя – обходим.” Потом что-то из не совсем печатного, но жизненно - созидательного… Надо ее попросить повторить все, когда спустимся. О! Я уже в этом и не сомневаюсь?

Мы счастливы, что вместе. То ли мы ее нашли, то ли она нас отловила! Еще один просвет. Видим, что справа, недалеко от нас какой-то дом за ледником, на плече. И сильно справа - метеостанция. А опоры - совсем совсем далеко направо. Очень далеко. Идем по компасу и видимым ориентирам. Иногда ползем. Юлька уже все чаще идет вертикально. Бесконечно длинный траверс… Тропим по очереди. Я проваливаюсь, даже если иду третьей. Маленький размер Аленкиных ботинок при практически одинаковом со всеми весе. Надо было бы 39-й одевать… Видим бочки, людей у них. Погода прекрасная! Солнце. Красота, видимость полная. Как быстро все меняется! Прилив сил - чай, геркулес? Что бы еще сделать? Но ребята что-то, мне кажется, скисли. Голова? Ну у Юльки точно с головой не в порядке, по крайней мере на сегодняшнем спуске. Горняшка? А мне казалось, что я самая никакая от усталости.

Но… это я уснула часов в семь или раньше. А они до полночи шумели, пили, хлопали дверью. Вероятно так и было. Но я засыпаю в любых, даже в несовсем обычных ситуациях. Их можно перечислять долго, но это в прошлом. А назавтра у нас еще много что запланировано.

Вот это акклиматизация перед Мак Кинли! Рестораны, две женщины в сопровождении, на ратраке покататься… Это я еще успела подумать. И как хорошо, что я туда не иду… Эта мысль меня тоже согрела. Не отношу я себя к покорителям. Не мое это дело. А вот Саше нос намазать - с большим удовольствием. Кажется поморозил… Но, умоляю – не заливай в меня больше этого чаю… А еще у меня есть живот, желудок и голова – все болит!

17 апреля: Назад в Логово! В ресторан!

Только понедельник… Неужели я здесь буду до пятницы? Может предложить Юльке в среду улететь, ее билет меняется, мне придется новый покупать. Пусть. Как же домой-то хочется… К Аленке, к работе… Здесь правда Любимый Нос остается. Но ему же надо акклиматизироваться. А мне-то зачем? Только мешаю. Совсем я не личный тренер, который бежит впереди. Для прикола: я теперь – Якорь. Юлька – Парус. Наотдыхались уже и продышались по полной! Вчера. Хорошо, что все хорошо закончилось. А в общем-то мы два пятых колеса в той же телеге.

Но мне кажется, Юля настроена на восхождение. Великолепное тело одето в достойную альпинистскую одежку! С плеча знаменитых альпинистов – выделили, одели, отправили. Вроде все ей комфортно, кроме головы. У меня с точностью до наоборот: чувствую себя лучше всех (спать надо товарищи!), только ноги не очень. Но я без иллюзий и колебаний - НЕТ. У меня на пуховке даже нет капюшона и молния не застегивается. Да и много чего нет.

А Саша? Он как и всегда интеллигентно-деликатен. Он даже и с горняшкой такой же. «Да-да?» - немедленно откликается он на ее зов, в то же время избавляясь от завтрака не совсем естественным путем. Так было в Китае на восхождении. А здесь? Похоже она к нему еще не обращалась. Как же он акклиматизируется сейчас, перед Мак Кинли? Надо сделать это хорошо!

Юля энергично и точно сегодня в Логово. Мы лениво решаем…Решаем... Погода – кристалл незамутненный! Я снова восхищаюсь горой – что-то меня пробрало в отношении Эльбруса в эту поездку… Мы гуляем, наслаждаемся и никуда не спешим. До приюта - и обратно на бочки.

Да с удовольствием! Как мне здесь хорошо! Чувствуем себя здорово, хотя идем медленно. От бочек до приюта проехало уже машин 5, раскатав старую дорогу и понаделав новых. Юлька перегнала нас на ратраке, потом съехала вниз. Пообщались, попрощались. Стрекоза упорхнула на белые простыни.

Мы идем дальше. Вчерашнюю горняшку или нечеловеческую усталость я кажется переспала. И следа не осталось!

Дошли до Приюта. Неуютно там , темно и холодно. Нары общие. Туалет пристроен над пропастью, в очко можно увидеть как птицы внизу летают – прикольно конечно, но один раз. Здесь я точно не хочу жить. Может Саша сейчас один начнет уже акклиматизироваться? Спустились на бочки. Тепло, светло, кажется уютно даже. Но лучшее – враг хорошего! Подумали и поехали на досках по солнцу, по хорошей погоде в ресторан на МИР. Какая подстава! по ущелью отключено электричество, ресторан не работает! Звоним Юле. Она берет у друзей снегоступы. Готовится? Нам хочется в Логово. Но надо подняться опять на бочки. Там решим.

Доски привязаны к нам , идем пешком наверх. Бодро идем! Хочется петь, болтать…Акклиматизировались на этих высотах! На склоне знакомимся с известным писателем и туристом Берманом. Он ностальгически и с упоением вдыхает Эльбрус. 20 лет тут не был. Постояли, поговорили, повосхищались Эльбрусом.

А на бочках, глядя на погоду и не смотря на позднее время, все-таки решаем, что едем вниз. К Юльке, в Логово.

Спускались дольше, чем рассчитывали. Не смотря на солнце, снег уже замерз. Особенно в тени, внизу, где проехал ратрак - просто зубодробиловка. Я же совсем не могу заставить себя поворачивать – докаталась на животе!

Берем машину, выкидываем в Логове сноуборды, закидываем в Терсколе Юлю с продуктами и снегоступами и едем на нарзаны, а потом водитель советует нам самый хороший ресторан. Он был прав. А мы опять перекушали. Просим завернуть с собой Юлин деликатес на косточках – возьмем его на Пастухова. Будет пикник!

Дособрали в рюкзаки все, что не увезли раньше. Сколько шмоток! И осталось еще много. Бедная бутылка вина от Москвы и местный коньяк почти не востребованы. На всякий случай, хотя бы коньяк берем наверх.

18 апреля: Заброска на Приют.

Прогулка на Пастухова. Остатки крутого ужина на горе.

Добрались до МИРА без очередей. Опять ратрак. Все выгрузили в приюте. (…ага…значит мы спим здесь…) Юля сегодня на бочках. Слушает саксофон. Нам оставила ДВД с “Ледниковым периодом -2”. Супер! Приятно посмотреть телевизор в спальнике. Было смешно. А он еще и греется – жарко!

А сейчас идем на Пастухова. Быстрее всех сегодня Саша. Юлька со своими фотокамерами еле тащится. Еще и мясо свое любимое вчерашнее из ресторана несет. Погода неустойчивая.

Саша просто стремителен. Не можем его остановить. Наконец-то привал, пикник и т.п. А до Пастухова еще далеко. Сколько – непонятно. У каждого свое время на этой, одинаковой для всех, дороге.

Юля остается фотографировать или пойдет вниз. Мы решаем подниматься до 5 вечера. У меня 2-е дыхание. Наверное после еды. Хочется идти быстро.

В 5 мы под Пастухова. Подняться наверх? Можно – хорошо идем. Что-то мне не нравиться этот крутячок со льдом… Так давно по льду не ходила… Но на нас кошки. Идем наверх. Еще 15-20 мин и мы на площадке. Спускаемся не очень быстро. Голова у Саши – у меня ноги (болят соответственно).

Юлька приготовила гречку! Или хозяюшка, или любит эту кашку? Съесть ей Володя не дает, сую на ходу ей за щеки. Они сваливают к саксофону, теплу и тусовке.

Вечером мы смотрим ее телевизорчик, он еще и здорово греет в спальнике, не только смешит! (Повторяюсь, смакую приятное). Мы угораем от хохота на этих нарах, узнавая в мультике знакомых по жизни персонажей.

На приюте жить можно!

19 апреля: Приют. День отдыха. Кошка

Сегодня день отдыха. Опять гуляем. То туман, то солнце, то ветер!

Катимся вниз к бочкам. Саша захватил Юлины ботинки и кошки – оставит их ей, вдруг пригодятся через день.

Мы в тумане, дышим туманом. Завтра пойдем куда-нибудь наверх. Решаем пораньше лечь спать, подъем в 2 ночи, в 3 выходим. Мне кажется, что у нас не хватит времени дойти до чего-нибудь. До чего точно, мы не знаем. По самочуствию, как получится.

Надышались, насмотрелись на смену погоды - идем в приют. Саша прилаживает кошки…

Вот так сюрприз – нет его одной кошки! Нигде! Вчера были обе. Понятно, да? При таком раскладе мы, естественно, никуда не можем пойти. Даже без ледорубов не советуют, Жора выручил. Нашел два. Но кошки? Может Саша захватил 3 кошки на бочки?

Его комментарии мне совсем не понравились. Типа : что бы это значило – наверняка неспроста.

Туман, вечер. Плохо… Он едет на доске за кошкой, если она там. Через полчаса мне становится совсем неуютно – иду его встречать. Туман по – прежнему очень густой.

Встречаемся довольно-таки быстро. Да он просто бегает!

Кипятим МНОГО воды. Пьем чай, знакомимся с немцами, они тоже собираются выйти завтра рано.

20 апреля: Мы ушли. 2-00

Ночи не было! Ну разве это ночь – проснуться в 2 часа. А часов в 12 еще и сбегать в знаменитый приютовский туалет. Ветер завывает страшно. Может ночью он всегда такой? На всякий случай, перед выходом одеваю на себя все теплые и непродуваемые вещи, какие у меня здесь есть. Ветер сбивает с ног. Мне кажется, в такую погоду не ходят. Не ходят в такую погоду…. Но инструктор на бочках говорил, что на Эльбрусе дует всегда! И сильно дует. Значит так надо. Вот они - горы. Блин. И шлем сноубордический хочется одеть… Долго смотрю на него. . Уже родным кажется. Не надо. Хватит маски и балаклавы. Ой, как чудненько – рюкзак-то пуст, все на мне. Не беру его, и так парусность большая при таком шквальном ветре. Жилет, пуховка , ветровка, которая держит пуховку, т.к. пуховка не застегивается. Штанов может маловато или носков… Ох, нет! Я уже не сгибаюсь… Возимся, возимся – это мы любим – выходим. А ветер ревет, воет, стучит. Крыша тут все же крепкая. Я опасалась, что оторвется что-нибудь. Немцы тоже проснулись, собираются. Они такие ребята серъезные. Большие и сильные. Вроде опытные. Значит нормально для Эльбруса такой ветер. Уже очень хочется уйти от воя, стука, писка, слышного даже в доме. Темно… Мы без фонарей. Но на что смотреть? Дорога ровная, силуэты видно. У немцев очень сильные фонари. Идут на лыжах. Бегут! Обогнали нас еще на гряде. Никого не узнать, все в масках, у всех ОК! У нас тоже, только скорость раза в 3 меньше. С Пастухова они вернулись. Невозможно идти – ветер, шквал. Мы им показали на мутное солнце – может будет погода? Нет, они не идут. Подходим к палатке. Арик и Лена акклиматизируются здесь, на ночевке. Там, внутри палатки кажется без энтузиазма. Мы уходим наверх. Посмотрим, погуляем. От Пастухова решим. И после 20-минутного отдыха ”отдыха?” на Пастухова кажется к нам пришла относительно сносная погода. Чуть развиднелось. Мы поднялись к ледяному пузу. Светло! Даже солнце! Но - такой ветер… Хоть бы чуть ослаб.. И воет и роняет. Опять вспоминаю слова инструктора – на Эльбрусе всегда ветер. Мысленно смиряюсь – да, помню, что не на курорте. Ага! Кто-то снизу поднимается! Немцы вернулись все-таки! Шустро идут, скоро они нас сделают! И тут- внизу все затянуло. Никого не видно. Плохо у них внизу опять. Зато вверху видимость на 5-10 вешек вперед! Мы идем – и погода вверх движется. Чудно! И так всю дорогу. Внизу каша, а где мы, и выше нас - стойкий просвет. Чудно! Саша хочет позвонить брату, что бы он шел к нам. Здесь все замечательно. На 25-й вешке связались с ними по рации. Оказывается гора закрыта, внизу спасатели. Они идут ? к нам или на лед ? с веревками. Ничего не поняли. Саша сказал, что мы идем на седло. Все, вроде поговорили. Продолжаем Наш Путь Наверх по маркированной, для всех одинаковой дороге. Ледяное пузо мне не нравится. Очень не нравится. Даже без ветра. Как же я буду спускаться. Шквал в спину на льду…Сейчас ветер в лицо, и я могу ему сопротивляться, пригнувшись, зацепившись. А если такие удары в спину? Не хорошо мне что-то. Цепляюсь кошкой за бахилу… Обошлось… С трудом восстанавливаю дыхание, сердце стучит где-то в голове, в висках. Поменьше воображения бы опять. Погода меняется очень быстро, и она еще изменится к тому времени! А как прикольно идти все время в светлой полосе! Иногда даже вершина открывается. Кажется такой близкой… После 35 или 40-й вешки перестали их считать. Я умираю от усталости или от высоты? Неважно. Результат – еле тащусь. “Как же хорошо мы его акклиматизировали!”- любуюсь я быстрой Сашиной походкой и безнадежно отстаю опять. Думаю, что он может даже бежать! А я? А мне? Ко мне скоро придет второе дыхание! Обязательно сегодня скажу Юльке – нечего тут делать. Тяжело. И много что… На эту тему можно пофилосовствовать. Мы же с ней не приговоренные! Мы отдыхаем! А для того, что бы пройти Наш Путь - необязательно выбирать такие дороги. Более того, идя разными дорогами (он, например на Мак Кинли, я – лучше к морю) мы все равно остаемся вместе на Нашем Жизненном Пути. Конечно цена времени, проводимом вместе, становится все дороже и дороже. Мы жадные, нам его не хватает. Не дышиться, и опять очки замерзли – вижу только Сашины кошки впереди. Хорошо быть вместе…. Но чем хуже другие места? Моя мечта - дойти до седловины Эльбруса - уже робко пытается перейти в разряд поставленной на сегодня задачи. Она то близка, то опять кажется недостижимой. Или медленно – медленно достижимой… “Спуститься бы вниз… Но… увидев седловину… Неужели Юлька завтра пойдет? Я точно сейчас знаю, что этого не надо делать. Никогда. Но она азартная в достижении цели. И она наверное попрется.” У меня даже сейчас, в те минуты, когда Эльбрус кажется таким близким, пожелание взойти не переходит в разряд поставленных целей. Я даже пытаюсь себя искусственно подогреть, завести.. Вот он, рядом! Сыграть конечно можно… Но по сути (на всякий случай прислушиваюсь к себе еще раз) восхождение не является для меня ни целью, ни мечтой. Процесс нравится, красиво даже при таком ветре. “Но раз уж мы ТАК МНОГО прошли, хотелось бы увидеть хотя бы седловину.” В таких мыслях проходит еще час пути. Потом еще час, потом еще больше часа… Пришли на седло только к трем часам. Двенадцать часов по такому ветрюгану! По дороге не ели. Выпили только бутылку воды. Моя оказалась ледяная с замерзшим горлышком – не туда положила. Сашина конечно теплая и приятная. Зеваю уже минут 20. Мне не хочется ни пить не есть. Он опять заставляет. Соглашаюсь исключительно из-за того, что бы не спорить. Я уже знаю по жизни, что он почти всегда прав, даже когда это мне совсем не нравится. Здесь очень хорошо. Мало ветра, нет снега в лицо и много солнца. Красиво… Удивительный Эльбрус! Я надолго запомню эту поездку. Потухший кратер, какой-то разрушенный домик. Как Земля Санникова – приходит сравнение. Допиваем чай из термоса. Мне стыдно смотреть на свою замерзшую бутылку. Не сохранила. Что-то съели – Саша взял орехи и сухофрукты. Я устала. Тем более приятно сидеть не двигаясь и обозревать окрестности. Кажется, никакая сила не может меня поднять и заставить уйти из этого райского угла. Необыкновенно красиво. Да, как же я все-таки буду спускаться по этому несложному но «перспективному» льду? Смотрю на развидневшуюся дорогу по которой мы шли. Боже мой! Да она тоже не подарок! Стоит только споткнуться… Долго придется выбираться… Костюм хороший – не продувается. И он такой скользкий! Отгоняю глупые мысли. И, как гром среди ясного неба! Саша идет на вершину! Куда? Мы же гуляем, если не за приятной беседой, то несуетными мыслями, которые можно обдумать со всех сторон. Он шутит? Обсуждает возможность? Нет!!! Его решимость и страстное желание написаны на лице и не оставляют никакого сомнения. Он торопливо достает ледоруб, что-то еще делает, спешит. Нетерпеливо смотрит на меня. Я растеряна. Нет. Конечно я не пойду. С моими-то скоростями.. К ночи не вернемся… На левую? Красивый путь на вершину… Но она ТАК ДАЛЕКА! Нет, Саша, нет – туда не надо, далеко. До правой 30-40 минут? Ну.. может быть.. Давай… Я жду тебя здесь. Как? Мне спускаться? Я отказываюсь это понимать. Нет, я не замерзну. Подожду. Ну .. в камнях, например… Спускаться???!!! Он уже уходит, закрепив рюкзак на тропе. Дальше. Дальше… Я достаю фотоаппарат и делаю ему вслед несколько снимков. На последней фотографии он уже превратился в точку. Я иду медленно вниз по той же дороге, что и он, но в другую сторону… Иду, иду… И понимаю, или вижу, или вдруг, в какое-то мгновение! Знаю, точно знаю! Что этого, подобного, да и всего другого больше не будет НИКОГДА. Делаю попытку осмыслить. Это лишнее. Кто-то большой уже повернул пространство. И дал это понять. Спасибо. Находить объяснения и осмысливать бесполезно. Меня не пускают на тот уровень… Мистика? Горняшка? Возвращаюсь - бегу, иду кричу ему. Он поворачивает ко мне. Мы встречаемся. Я отчаянно отнимаю его мечту. Я разрушаю ее всеми доступными мне сейчас способами. Я плачу и говорю, что мне одной страшно. Идем к рюкзаку. Сидим, молчим. Он показывает на солнце. Гала. Значит погода поменяется. Мысленно я радуюсь - значит на спуске она станет лучше. Меня продолжает тревожить этот спуск. Посидели еще, поговорили на взаимоприятные темы. Стало легко и весело. Я вспомнила про галу вокруг солнца, снова подумав, как хорошо, что погода должна измениться. Я была уверена, что в лучшую сторону, не зная, что гала предвещает всегда плохую погоду. После, хоть и почти насильственной, еды и чая, у меня, конечно - второе дыхание. “Пойдем на вершину,” – говорю я. Ты удивлен. Пойдем на правую - уже прошу я, - она ведь ближе! Ты соглашаешься. Через минут 15-20 все снова становится на свои места. Какая иллюзия легкости! Ее как не бывало.. Смотрю на маршрут. Груда камней, ничего интересного и вершины не видно. До нее 30 минут. Для меня это может обернутся 1.5-2 часа. Опять рядом невидимо повернулось нечто большое не враждебное, но неотвратимое, которое требует от меня поступка. “Прости. Я не хочу, я не смогу.” Как трудно это сказать! Мы поворачиваем обратно. Возвращаемся в седловину к закрепленному на тропе рюкзаку. Теперь - только вниз! Сейчас 4 часа. Светло до 8-ми. “Наверное на бочки не успеем. Придется спать на Приюте. Эх!” Поспешим! Идем траверсом по вешкам. Быстро темнеет. Но ведь еще и 5-ти нет! Ветер усиливается (казалось, уж куда больше!). Идем примерно час. Остановились, потому что cледующую вешку не видно. Ненормально темно для 5-ти вечера. Я стою, Саша идет вниз, вправо- влево, пытаясь увидеть следующую палку. Подолгу останавливается, вглядываясь вдаль, или смотрит под ноги – некоторые вешки были поломаны и едва-едва торчали изо льда, отметили мы еще при подъеме. “Даль” метров 5, иногда 3, иногда семь, когда шквал пролетает. Стоять уже просто невмоготу.

Ты еле виден. Я делаю несколько шагов.. Стой! Машешь ты рукой. Стой, стой! Потом наконец-то подзываешь к себе. Жест совсем не выражает уверенности. Мы не находим вешку. Идем вперед влево, стараясь не терять высоты. Вешек нет… Понятно, что их уже не будет.. И много что понятно.. На абсолютно неверном пути, если и бывают случайности, то в такую погоду только плохие.. По рации ты как всегда спокойно и даже как-то немного отстраненно говоришь, что мы потеряли вешки, идем влево.. Вдруг добавляешь тихо: «Не знаем.. что.. делать..» Ответ так же отстраненно – ждите хорошей погоды.. Хорошей погоды на Эльбрусе может не быть несколько дней. Растеряннось и в то же время ясность. Стоять на ветру невозможно. Идем. Слева вверху похоже мутные силуэты камней. Останавливаемся за небольшим, чуть выше пояса, камнем. Ты идешь вперед искать что-нибудь более подходящее для укрытия. Возвращаешься. Впереди могут быть сбросы. Верхние большие камни – на крутом уклоне. И это наш камень? Мы почти не помещаемся за ним, даже сев на рюкзак. Лучшего нет. Ты приносишь несколько больших камней и кладешь их на верх нашего. Мы начинаем строить стенку. Я мечтаю об этом будущем доме. Мне становится тепло, где-то внутри я почти пою. А полчаса назад я сидела, оглушенная ветром и ситуацией, за камнем, боясь спугнуть хрупкую надежду и не позволить завладеть собой отчаянию. Жизнь то – она многогранная. У каждой грани свои измерения. Понятно, что волею судеб, или в большей степени своей волей, мы стоим сейчас на стыке ее граней. И ветер делает свою работу, стараясь выкинуть нас с привычной, за которую мы еще стараемся держаться, на непознанную грань. Устаем, задыхаемся. Восстанавливаем дыхание. Стучит сердце. Нет для стенки поблизости материала… Внизу у Пастухова ратрак!!! Быстро поднимаются люди с фонарями. Это при такой-то метели и видимости в 3 метра! Мы их “реально видим”, обсуждаем детали видимой картинки, все сходится! Мы видим эту общую для обоих, и кажущуюся реальной, картину. Но, при этом общем видении, мы не выходим из-за камня, не бежим к этим фонарям... почему? Зачарованно смотрим – они уже бегут вниз. Там крутится – вертится ратрак. Светит прожекторами. Потом уезжает. Я до сих пор не могу понять, почему мы не сделали попытку приблизится к этим “людям”, которые быстро по вешкам забежали в гору и спустились вниз. Ушли… Делаем еще одну попытку связаться по рации. Нам никто не отвечает. Саша говорит, что там у них сел аккумулятор. Мой телефон заблокирован. Сашина СИМ-ка где-то потеряна. Я думаю, что она наше единственное спасение сейчас, просто Саша, кажется, в это не верит. Но найти ее невозможно – мгновенно замерзают руки. Он еще раз говорит, что надо застегнуть на себе все, что возможно. И беречь силы. Для чего их беречь? Мое неразумное желание уйти отсюда (хоть куда-нибудь!!!) становится непреодолимым. Я понимаю, что этого делать нельзя. И надо молчать, не говорить тебе об этом. Это лишняя загрузка суррогатом своих эмоций не нужна. Надо держать себя в порядке и беречь другого. Меня начинает лихорадить от этой борьбы. Не выдерживаю, молча спускаюсь по косым скалкам метра 3 вниз. Потом цепляясь толстыми рукавицами и кошками наверх к тебе. Куда! – ты кричишь. Но я почти рядом. На какое-то время этот внутренний невысказанный крик – желание уйти – замирает. Потом накатывает со всей силой еще, и еще. Не уставай! Держись – просишь ты. Я не могу рассказать тебе, что со мной творится. Говорю, что это меня бодрит, так я греюсь. Мы здесь уже очень давно. Вероятно скоро утро. Продолжим строить? Давай! Хотя я думаю, что до утра мы не успеем построить стенку. Оно уже скоро. Снег крошится, снежные кирпичи ломаются. Обычные камни рядом - все вмерзшие. Ты приносишь их еще немного в рюкзаке. Это тяжело дается – ты устал. Я пытаюсь лепить стенку из снега. Он осыпается. Но если его немного придержать руками, наметается маленький сугробик. И так можно продолжить дальше. И я хочу, и мне нравится ее строить, потому что в это время я думаю только о ней, о 3-5 надстроенных сантиметрах под моими варежками.

21 апреля: День Рожденья? Да. 21 апреля мы еще не замерзли. Пока мы строили стены, грели рацию и телефон, пытались связаться – было все нормально для этих ненормальных условий, в которых мы даже не сидеть, ни говорить не могли. И вот мгновение.. ВСЕ! Стенка рухнула! Так рушатся надежды. Банально… Просто… Сели рядом… Внутри у меня тишина. Полная. Там НИЧЕГО нет. Я не борюсь, позволяю ей завладеть мною. Пусть… Нет! Надо еще раз попробовать телефон! Саша уже махнул рукой на рацию. Там не отвечают. Но телефон – может он все-таки сработает? Каким-нибудь чудом.. Как в сказке: кто-то положил деньги на счет, или есть 911…Там Юлька с ее кипучей энергией! Там разумный Арик. Это надежда. Вдруг… Пусть она рухнет, но я все-таки имею смелость еще раз попробовать. Я думаю, что это преступно сидеть и соглашаться с уже понятным раскладом на недалекое будущее. С ним все яснее. Его нет – как факт. И может и не быть – как прогноз. У нас только настоящее, все остальное – иллюзии. Становимся на колени, чтобы как-то закрыть от снежной пыли телефон. Она крутится как воздух – везде. Она сама воздух. Телефон уже весь покрыт снегом. И .. О ужас! На заснеженном экранчике я вижу.. Нет! Думаю, это мне показалось! Сметаю пыль, на секунду он становится чистым… Времени всего 00-15… Это тоже как факт… Я думала уже скоро утро… Это не удар – это приговор… Ночь только начинается. До этого мне казалось – мы все сможем. Мы с пяти часов прошлого дня ушли от той последней вешки… Не думаю, что нас бросили бы, если знали. Но Саша говорит – мы недостижимы. Это тоже факт. А любимое сослагательное наклонение погоды не делает, только дальше уводит от действительности, чуть подкрашивая ее нестойкими красками. Сейчас все черно-белое. И надо это принять. Мы так любим быть вместе, в любом месте. У нас почти всегда все сбывается само собой, о чем мы мечтаем. Но нам всегда кажется, что время идет слишком быстро. Куда оно девается? Сейчас этого времени может оказаться слишком много для обоих, или для кого-то одного. Да, это может быть. И ЭТО сейчас сделало большой шаг в нашу сторону. Здесь уже все по-другому. Здесь я уже не могу “оставить несобранным мой рюкзак”, ты “ненамазанным свой нос” , переложив это на другого. Потому что у другого это может отнять последние силы. Грань очень прозрачная. В суете ее можно не заметить. У тебя нет суеты. Ты спокоен. Ты спокоен? Ты говоришь, что надо экономить силы. И главное – не уснуть. Я вижу – ты устал. Ты очень спокоен и даже кажется немного безразличен. Все в порядке? Я так не смогу никогда. У меня внутри буря. Боже мой! Да ты же засыпаешь! . «Как!? Как… Неужели ты можешь уснуть в такое время?!» Ты просишь говорить с тобой. Какая же должна быть тема, что бы ты выбрался из этой обволакивающей тебя дремы? Я хочу найти ее… А еще не так уж все плохо на этом свете. Хорошо, что здесь не наши дети, а мы. Если уж кому-то суждено быть на этом месте… Да, я знаю, что не надо спать. Ты сказал. Нет, я не устала. У меня горячие руки. В одной варежке рация в другой телефон. Их надо греть! Ноги тоже ничего. Голова немного мерзнет – ветер. Я не говорю тебе, что я не застегнула пуховку. Это сверх моих сил – ты же скажешь, что ее надо застегивать. Я не найду эту пару оставшихся кнопок на пуховке. И еще я боюсь. Боюсь, что у меня ничего не получится. Что тогда придется тебе делать? Я боюсь, что я не справлюсь…Я не справлюсь с тем, что неотвратимо приближается. У тебя странный голос: “Поговори со мной… Поговори со мной!… Пожалуйста…” Я очень хочу говорить с тобой… Очень.. Только немного спрячусь от ветра. Мы здесь “потому, что..” или “затем, чтобы..” ?... Мама несет мне чай и говорит весело: “Проснулась? Выпей.”… Это уже ты трясешь меня – Не спи, пожалуйста, не спи! Я не сплю – успокаиваю я тебя. Я тоже спокойна. Как ты. Я уверена, что я не сплю. Странно, что ты опять кричишь мне – пожалуйста , не спи… У тебя замерзают руки. Какими мы вернемся? Я мысленно прошу – сделай, придумай, сделай что-нибудь, что бы они остались целы. Ты без варежек и прячешь руки в рукава пуховки. Варежки намокли, когда мы строили стенку. Другой парой заткнута дыра в камне, что бы меньше дуло. Теперь моя очередь становиться на колени и отдохнуть за камнем, спрятавшись в него головой. Твоя - стоять на ветру и бороться со сном. Когда стоишь на коленях за камнем, ветер ревет и беснуется рядом, вокруг камня, в 20 см от головы. Но не в ушах, не в голове, не внутри тебя , выдувая всю душу – когда стоишь на ветру. И сразу чередой идут мысли. Потом… ты уже не знаешь, что приходит потом. Это видит другой, кто не спит. Кто смотрит на тебя, стоя на ветру и борясь с ним. И главное, тому, другому вовремя заметить что происходит с тобой, отдыхающим за камнем. Это приходит просто. Без изысков и сложных ходов. Это приближается заметно ясно и значимо. Неотвратимо. Век великой цивилизации, телефонизации и электроники ничего не изменил. Если бы у нас были биперы в куртках, потом это, конечно облегчило бы трудовые будни спасателей. И только. Даже если бы была связь по рации и телефону… Даже если бы наши друзья и спасатели знали, что мы уже замерзаем, и где мы замерзаем... Мы могли бы только рассказать им, как мы сейчас замерзаем… Это максимум, что могли нам дать эти великие достижения нашего времени. Ратраки, самолеты, спасатели, встреча – это все очень красиво. Но это не настоящее. В настоящем для нас только мы, только наш выбор, наш путь. В такую погоду и днем никто не пойдет. Какая бы причина ни была. Нет таких причин. Мы – не причина. Это только наша погода. И только нам надо ее пройти. И нам надо пройти наше время, почти не двигаясь, стоя, сидя, по очереди опускаясь на колени за этим камнем. Я не знаю, в каких единицах измеряется этот участок нашего пути. Это явно не километры над уровнем моря, не часы и минуты до рассвета, или до чего-то еще ранее известное. Я не нашла названия этим, проходящим через наш путь, единицам измерения Нашего Пути, которые текут сейчас по непостижимым на земле законам… Шлепаю, стучу тебя по плечам рукам. Хочу тебя разогреть и разогреваюсь немного сама. Ты заставляешь меня подпрыгивать, топтаться, шевелиться и делаешь это сам - ноги начинают мерзнуть. Здесь высоко. 5200 – лучше бы не знать эту цифру! Больше - меньше? Задыхаюсь. Снова отрываю от себя замерзший шлем, пытаюсь раздвинуть его, что бы воздух как-то проходил. Стоит оставит его минут на 10, и он снова затягивается льдом. Перед глазами, за твоей спиной вижу сказочно красивую мерцающую дорогу. Она меняет цвет, искрится. Я любуюсь, разглядываю. Она нереально красива и она ненастоящая. Она появлялась еще много раз, когда я смотрела из-за твоего плеча, и всегда в одном и том же месте. Она совершенно не маскировалась, как другие видения - под реальность. Зарницы. Или кто-то стреляет из ракетницы? Я доказываю тебе, что кто-то стреляет. Всегда внизу, приблизительно в одном месте. Потом это становится все неинтереснее. Я хочу спать. Я уже очень хочу спать. Я сползаю к тебе, стоящему на коленях за камнем и хочу лечь. Площадочка от упавшей стенки и кружащегося вокруг нас снега стала более горизонтальной. Я уже не борюсь с этим желанием. Кажется мы иногда засыпаем вместе. Ты тоже не протестуешь. Только тот, кто все-таки просыпаетя, толкает другого и снова уходит.. Потом как удар - мысль! Все та же.. надо идти… надо идти… я говорю, я прошу тебя. Конечно нельзя, да я понимаю. Ты прав. Но потом (20-30 мин.. час.. рассвет… погода… ) ПОТОМ идти будет некому. Мы медленно- медленно начинаем собирать рюкзак. Двух палок нет, сдуло. Термос и пробка от него в щелях камней. Там же очки и запасные варежки… Ты взял запасные носки! Они холодные, но сухие, если их быстро одеть на руки и спрятать от метели (я в варежку, ты в рукава пуховки), то они начинают согревать. Пить не хочется. Да и нечего. Опять дырку в бутылке ковырять? Пытаюсь просунуть тебе через замерзшую маску орех. Удается, но с трудом. Еще один. Больше невозможно. Стынут руки. У меня маска еще хуже. Ее совсем стянуло на лице. Хотя бы один. Нет, больше не хочу. Ледорубы готовы. Ты идешь в одной кошке. Кажется все. Время сборов неумолимо заканчиваетя. Мы поднимаемся над камнем… И задыхаемся от шквала. Идти против него? Долго стоим, ничего не говоря… Потом, ничего больше не обсуждая, медленно, нехотя выходим. Темно. Еще очень темно. И будет ли он этот рассвет. Одному Богу известно. Сказать, что мы идем медленно, все равно, что сравнить себя со скоростью гоночного автомобиля. Мы просто играем в движение. Шаг – стоим, еще короткий шаг - опять стоим. Потом был рассвет, потому что стало виднее, что ничего вокруг нет кроме снега под ногами, над головой, справа, слева. Потом ты одел кошку. Потом ко мне пришли глюки, поверить в нереальность которых было невозможно. Когда я тебе доказывала, что надо идти туда-то, потому что там то-то и то-то – ты несколько раз повернулся и странно посмотрел на меня. Я еще подумала – тебе наверное нехорошо, какой-то ты странный. Теперь я знаю, как ты смотришь на сумасшедших. Я тебя спрашивала – “Ты видишь? Видишь?!” Ты безразлично отвечаешь – “Да насмотрелся я уже на это..” Как! это и в походах бывает? Я начинаю искать дефекты в видениях. Нахожу их, но очень удивительно, насколько явно видишь эти, совсем не лишенные логики, картинки. Только по маленьким изъянам понимаешь, что они нереальны. И они не уходят, просто перестаешь обращать на них внимание. Ты очень медленно, но упорно движешься налево и чуть вниз. Вешка, от которой мы ушли вчера, там быть не может. Я не могу тебя остановит никакими доводами. Еще и еще, и, кажется, целую вечность, прошу, плачу, умоляю идти направо вверх. Ненадолго развиднелось. Картина внизу мною неузнаваема. Я не понимаю, как далеко мы левее нашей дороги, но мы, конечно же, много левее. И ты продолжаешь уходить влево.. Иду за тобой, все время говоря, что ты не прав, туда не надо. Это ужасно. Вероятно, что и с рассветом для нас ничего не закончилось. Вспомнила растоптанные пакетики с орехами под тем камнем. Сколько мы будем ходить? Проваливаюсь одной ногой в трещину. Уже нет сил говорить тебе и об этом. Почему, почему мы не идем к вешкам? Можем проскочить между них? К седловине, по верхам – мимо нее не промахнемся, если выше пойти. Будет горняшка , - говоришь ты, может вспоминая мои недавние глюки, а может уже почувствовав, что она к тебе подступила. Но поворачиваешь вверх и вправо. Через несколько шагов ложишься на снег – тебе стало плохо. Это она. Еще какое-то время идем вверх и вправо. Вешка – говоришь ты. Мы вышли прямо к той вешке от которой ушли вчера. Ниже еще одна, потом еще…

Мы спускаемся от вешки к вешке. Иногда видно целых 3 вешки впереди! Погода меняется на глазах! Опять внизу видим скалы. Мне хочется идти быстро. Топ-топ-топ-топ. Я чувствую эти правильные без растерянности и страха звуки моих шагов. Как правильно и уверенно погружаются и ломают под собой лед кошки. Шаги равномерны и последовательны, как отрезки времени. Вот уже и Пастухова! Справа я опять вижу ратрак. «Гаденыш, - думаю я беззлобно - такого цвета на нашей грани ратраков не бывает. Ну погости еще немного напоследок» Идем на реально видимую вешку в камнях. Развиднелось. Кажется внизу люди. Для восхождения уже поздно, наверно очередные выходы на акклиматизацию. Жаль, что мы немножко раньше не успели спустится. До Приюта рукой подать. Нет. Бесконечная Иллюзия! Не успели бы и не спустились. Даже от Пастухова сейчас могли не спуститься! Такой он, Восхитительный Эльбрус! Саша идет налево к двум грядам. Смотрит, где палатка брата. В палатку я не хотела бы. Лучше сразу на приют – надо быстрее собраться. Внизу, где кончается гряда действительно видим много людей. Кто-то из них остановился. Наверное это брат ушли, снявшись с ночевки. Похоже, что они нас собираются подождать… Приблизившись, видим, что это спасатели. Понуро идем туда. Чувствуем себя абсолютными лузерами – лохами, которые заблудились. Слышу, Саша говорит им извиняющимся тоном, и пытаясь пошутить, что-то типа: «Сразу бить будете, или может потом?» Мне тоже как-то не очень… Подхожу немного медленно – может до меня все решится? Опять усталость, и ногу стерла на спуске. И разговаривать не хочется. Да. Они поднимаются за нами. Говорят, что снизу еще человек 20 идут. Первые, кого мы встречаем, поздравляют нас с днем рождения. Спрашивают - как вы там? Первое, что приходит в голову на первом выдохе – как в храме. Пытаются снять с меня рюкзак , протестую, не могу - с ним не продувает. Чай из термоса… Потом бы, может чуть позже? Нет. С трудом снимаем мой ледяной шлем. Волосы вмерзли в эти толстые ледяные доспехи, приходиться отрезать. Сашины капюшоны тоже не развязываются. Один из спасателей разрезает покрытые льдом веревки. Кошки тоже снимать не хочу – идется в них, и идется Меня угощают конфетами, через какое-то время начинаю чувствовать их вкус. У спасателей только глаза видны – все в масках. Красивые добрые глаза. Всю дорогу к приюту разговариваем. Идут большими шагами, забирая по пути вешки, расставленные очень часто до самого входа в приют. Перед Приютом я начинаю падать через каждые 5 метров. Шли очень быстро. Вижу Арика. Мне очень приятно видеть его. Правда он немного занят, наверное объясняется со спасателями из-за нас. Надо спешить собирать рюкзаки. Они договорились с ратраком, что бы ехать вниз. Саше плохо. Я вижу, что ему становится все хуже и хуже. Пакую спальники, коврики, рюкзаки с помощью Арика. У меня перевозбуждение и жажда деятельности. И такое состояние было до самолета на Кипр. Плохо мне стало только там. Я жираф – до меня долго доходит… На ратраке спускаемся до бочек. Не знакомые и знакомые люди обнимают и снова поздравляют нас с днем рождения. Юлька плачет. Во мне начинают приоткрываться заслоны, слегка пропуская внешний мир внутрь. Чуть не расплакавшись, я отворачиваюсь и прячусь за Сашиным сноубордом. Спускаемся в Логово с кучей рюкзаков. Погода волшебная. Эльбрус в солнце. Юлька умчалась с доской от последней станции опять кататься. Наш вид, видимо, ее полностью удовлетворил, и она тут же поручила нам заботу о своих рюкзаках. Занося один из них на третий этаж в Логове, я очень удивилась, что у нашего «шила» самый тяжелый рюкзак. Целый час лежим с пантенолом на лице и с каплями в глазах. Из медицины я купила с собой только эти 2 вещи. Как торт в сливках!!! – смеюсь я над Сашей. Все батареи в обеих комнатах и коридор увешаны нашими вещами. Лед и снег, принесенные килограммами сверху, растапливаются. Оба кармана в пуховке полны снега. Под подкладкой куртки еще литра 3 того же снега. Не вытряхивается! И все это я стащила вниз! Вешаю над мусоркой, что бы не затопить 2 этажа внизу. Спим с обеда и до 5 утра.

22 апреля: Москва В пять пакуем уже сухие вещи по рюкзакам, в 7 машина в аэропорт - и Москва. Завтра утром самолет на Кипр. Осталась только одна ночь для сборов. Нос в порядке! Лицо в порядке! Отосплюсь потом. Саша тоже свежий, чистый какой-то. Немного уставший и похудевший. Глазки - в порядке. Нос - вроде тоже проходит быстро. Москва – такси – дом – автосервис – ночные сборы. Привычная карусель.

23 апреля: Кипр Плохо от нашего испытания мне стало только через день - в самолете на Кипр. Заболели колени, чувствовались пальцы и рук и ног. Я проваливалась куда-то, это трудно назвать сном. Меня мутило. Слышала отдельные фразы соседей по перелету. Они летели на отдых. «Как ты мне уже надоела!» - громко и раздраженно почти кричит мужчина. «Им столько лет, а они не ценят друг друга. А если…- думаю я, – нет! Ни в коем случае! Я никому не желаю. Никому!» Пришло письмо от доктора Биргера из Германии – это их группа обогнала нас на подъеме, вернувшись потом от Пастухова. Он спрашивает, как сильно мы пострадали? Сообщения, которые доходили до них были довольно драматичны. Мы вернулись здоровыми, без последствий. За исключением маленького шрамика – зарубки на любимом носу. Доктор сожалеет о несхоженной вершине. В ближайшие несколько лет не собирается сюда вернуться, поскольку его семья очень страдает, когда он позволяет себе подобные поездки. Зачем ранить родных любимых людей? Да, я пишу это как упрек себе и моим сильным, красивым друзьям, бесстрашным альпинистам. И я никогда не восхищаюсь нашим безрассудством приговорить близких и любимых к ожиданию нашего невозвращения. Саша на Мак Кинли. Я хотела написать в дневнике этой девятидневной поездки о холодной вместе с ним. Но думаю, что его Большое восхождение затмит воспоминания пережитого на Эльбрусе, и это будет уже другая история. Может, уж если из меня не получилось тренера, не проснулся героический альпинист – может я рядом… хоть немножко летописцем …