На горизонте дожди

Глава 1

Он в очередной раз проснулся в безвкусном сухом воздухе. Наступило утро.

Всё вокруг было серым. Значит, раннее утро.

Он потянулся к стакану и отпил воды. Сделал он это по привычке, а не потому, что хотелось пить. Вода была мутная по цвету и со вкусом металла и песка.

Ночью ему снился дождь. Он отчётливо помнил, как стучали капли по крыше, стеклу, подоконнику. Как вдыхал свежий воздух, какой обычно бывает, когда идёт дождь. Как высовывал ладони в окно и ощущал холодные дразнящие капли, брызгающие на кожу. Ему казалось, что это правда. Он даже хотел выбежать на улицу, но дальше он ничего не помнил.

Он знал, что это был сон. Дождей не было уже несколько лет.

Он лежал на диване, заложив одну руку под подушку, и смотрел в серый потрескавшийся потолок.

Сон напомнил ему о чём-то. Он удивился, когда понял, что дождь во сне напоминал игру на скрипке. Но скрипка была давно то ли сломана, то ли бабушка её нечаянно выкинула или отдала кому-то. Он не знал точно. Наверное, это не было так важно. Он не помнил ни того, как играл на скрипке, ни того, как по-настоящему идёт дождь.

Он бы сейчас хотел что-нибудь сыграть на скрипке (вспомнить?), но вместо неё рядом была сухая пустота.

Не в первое утро он думал, что у него ничего не осталось из прежней жизни – ни скрипки, ни дождей, ни её присутствия рядом.

Хотелось что-то поменять. Уехать куда-нибудь.

Но он не помнил, куда и зачем ему надо уехать. И не видел смысла что-то менять.

Он слышал, как заскрипел пол. Потом возня на кухне.

Значит, бабушка уже встала и готовила завтрак.

Жалко, что был сон. Жалко, что никуда нельзя уехать.

Он не хотел вставать. Всю ночь не мог уснуть и всё думал, чтобы утро не наступило. Ближе к утру стал засыпать и видел дождливую и свежую темноту.

Но утро пришло как обычно.

Надо вставать. Не хочется и бесполезно, но всё равно надо. Он потянулся, хрустя суставами, и сел на диване. Поиграл пальцами ног: пол был холодный.

- Доброе утро, Женечка. – в комнату заглянула голова бабушки.

- Доброе утро. – без энтузиазма ответил Женя.

- Как спалось?

- Нормально.

Минута молчания. Бабушка выжидающе смотрела в его сторону. Женя делал вид, что пытается проснуться, глядя в точку перед собой.

Бабушка в свою очередь сделала вид, что на кухне дела, и исчезла.

- Что с погодой? – Женя решил поддержать привычный утренний разговор. Для этого как нельзя лучше подходят глупые и нелепые вопросы.

Он откусил кусок бутерброда и запил тёплым чаем, всё с тем же привкусом металла и песка.

Не хватает дождя. Внутри или снаружи?

- Дождя бы надо, - прервала его мысли бабушка. – Не передавали по новостям. Господи, что за напасть!

Женя молчал. Он был больше не нужен. Вся его ценность утром как собеседника состояла только в том, чтобы дать бабушке начальный старт для её монолога. Этот монолог был бессмысленным, как начало разговора, и повторяющимся, как прогноз погоды последние несколько лет.

Сухо, очень сухо. Трудно дышать. Не хватает свежести дождя.

Бабушка начала свои каждодневные причитания, иногда бессвязные, иногда словно не для его ушей. Её монолог длился всё время, пока он поглощал завтрак; начавшись про погоду, он коснулся прошлых неудач Жени в жизни, её страданий, мистики и каких-то суеверий; закончился, как обычно, политикой, но что было про политику, Женя так и не понял. К этому времени он уже отключался от реальности и просто жевал, как робот.

Ему было всё равно, вкусный был завтрак или нет. Хотя он был пересолен. Но, скорее всего, просто опять не хватило воды: дождей-то не было.

Проклятые дожди. Когда же они придут.

Он поймал себя на мысли, что с утра его раздражает всё: сухой воздух, вечно серое небо, бабушка, политика, завтрак, ежедневная бессонница, ненужность, безнадёжность, он сам.

Ещё Женю раздражала его бессмысленная деятельность день ото дня. Каждый день. С утра до вечера.

Чтобы не слушать бабушкин монолог по второму кругу – хорошо, что завтрак не длится вечность – он сдвинул переключатель радио, прибавляя громкость.

- …а сейчас прогноз погоды, - сквозь хрипение динамика прозвучал высокий голос дикторши. – сегодня будет тепло, небольшая облачность. Ветер северо-западный, умеренный, без осадков.

Женя выключил радио, но бабушка уже оживилась:

- Вот. Нас так наказывают. Скоро всё исчезнет.

Женя всё-таки закончил завтрак и вышел из-за стола. Он не хотел слушать новые причитания бабушки.

Пустые дни. Ни скрипки, ни музыки. Ни дождей, ни прощения.

Перед глазами маячила картинка: старый бродяга в лохмотьях, рваной тельняшке, неуклюже переминается с ноги на ногу (пританцовывает), размахивая здоровенной бутылкой в руке.

- Кто наполнит мою скорбь?! Кто нальёт старому бродяге?! – орал он лужёной глоткой и стучал пальцем по пустой бутыли.

Помыться бы тебе. Прости за всё.

Женя отогнал навязчивую картинку.

Почистил зубы. Умылся. Начал одеваться.

- Женя, ты куда? – спросила бабушка, наигранно сделав удивлённое лицо.

- Как обычно.

- Что-то ты рано сегодня.

- Ага.

- Какой-то ты сегодня неразговорчивый.

Бабушка напустила на себя обиженный вид и скрылась в комнате.

План на сегодня такой: надо заглянуть в пять мест. Новые адреса, которые бабушка нашла в объявлениях в бесплатной газете. Когда-нибудь он спрячет её очки, чёрт бы их побрал.

Потом надо будет заглянуть в центр занятости. Не то чтобы он в этом видел смысл – какой смысл искать работу, если дождей не было несколько лет, и мир потихоньку превращается в сухую пыль. Просто оставаться дома было ещё хуже.

Дома бездельникам делать нечего. Выбирай меню на сегодня – причитания или скандалы. Главное блюдо – твой мозг, обсыпанный высохшей пылью.

Кажется, это бабушка сломала его скрипку? Только для того, чтобы его ничто не отвлекало от поисков работы.

Сидит на шее, бездельник, лодырь, скотина.

Он искал работу, бабушка пока безнадёжно пыталась сдать одну из комнат хоть какому-нибудь квартиранту, но никто не откликался на объявления; большинству здесь делать было нечего.

Женя равнодушно молчал по этому поводу, но он считал поиск квартирантов бессмысленной затеей – почти все уехали из этого городка; даже на их улице почти никого не осталось.

Он уже не помнил, когда в последний раз видел кого-то из соседей или прохожих; в основном, только на собеседованиях. Хотя он не сильно этому удивлялся.

Почему перестали идти дожди?

На улице воздух был прохладным. Два соседних дома, в которых уже никто не жил, были до второго этажа засыпаны песком и пылью. Вместо привычной раньше земли теперь можно было видеть только небольшие барханы, лениво ворочающиеся от дуновения ветра.

Женя взглянул на небо: бесконечная тяжёлая серость.

Он хмыкнул: раньше серое небо означало пасмурную погоду, но сейчас здесь была другая причина – мельчайшие пылинки высоко в небе, принесённые ветрами и застрявшие на высоте никому не известным образом.

Окружающий мир выцвел и стал похож на призрак, но в нём до сих пор находится место бессмысленным делам и каждодневной суете.

Как мираж в пустыне – мерцающий оазис с водой и пальмами посреди самых безжалостных песков; обжигающее солнце с сарказмом ведёт путника глубже в пустыню, давая ложную надежду на избавление от жажды; путник сначала идёт, потом отчаянно ползёт всё дальше и дальше, пока солнце полностью не обсасывает его плоть с костей и ветер не заметает его кости в бархане.

Если бы он тогда на пляже не засыпал песком рисунок, была бы она сейчас рядом с ним?

Он направился в другой конец двора, оттуда было ближе идти к остановке.

На другом конце двора, на скамейке, сидел сосед Лёша. Лёша был ровесником Жени, ещё он был хромым инвалидом, и как про него говорили, «немного того».

Несколько лет назад они были друзьями. В последний раз они и все остальные были вместе – как раз на летние каникулы, на том пляже. И, дурачась, рисовали на песке. И пили. И делали странные ритуалы, которых сами не понимали. А потом кто-то поймал рыбу и начал её мучить там же, на песке. Лёша на это возмутился, единственный из всех. Почему то его после этого все избили. Хотя это всё несерьёзно было. Почти в шутку. Никто – даже он – об этом потом не вспоминали.

А потом незаметно ушли дожди. Просто перестали лить, никто даже сразу не обратил на это внимания.

Когда это случилось, и об этом впервые заговорили, Лёша перестал со всеми общаться.

Ещё чуть позже Женя узнал, что Лёша пытался прыгнуть с крыши дома, но неудачно – сломал обе ноги и головой ушибся.

Теперь он такой – хромой и странный.

- Сигаретой не угостишь? – Спросил Лёша, когда Женя проходил мимо.

- Держи. – Женя протянул пачку.

- Опять на поиски работы?

- Да.

- Дерьмо?

- Дерьмо.

Оба затянулись. Минута молчания.

- Ладно, пойду. – равнодушно сказал Женя.

- Удачи. – бросил Лёша.

Когда Женя отошёл всего несколько шагов, он услышал сзади:

- Я уж решил, ты на поиски дождей.

Если бы он тогда на пляже не мучал рыбу, была бы Марина сейчас рядом с ним?

Он вспомнил, что когда после того неудачного прыжка у Лёши пытались узнать, зачем он прыгал, он ответил, еле выговаривая слова и кашляя кровью, что хотел улететь вместе с дождями.

Женя подумал, что с головой у Лёши было не в порядке ещё до прыжка.

В трёх местах Жене сразу отказали – не хватает опыта и стажа работы.

В четвёртом был нервный и невоспитанный тип, и Женя сам ушёл.

В пятом месте молодая женщина с агрессивным макияжем написала на листке цифру и отдала Жене.

- И это – всё? – спросил он, прочитав. – этого мне даже на проезд не хватит.

Женщина сжала губы.

- Это только для начала, - властно и явно уже не ему первому начала говорить она. – У нас предусмотрены выплаты за качество и объём. Просто мы предпочитаем их не отражать…

Женя смотрел в окно. Не он первый, не он последний. Интересно представить, кто из них видел больше людей – он таких работодателей, или она таких вот соискателей.

- …система бонусов, не имеющая аналогов в остальных организациях… - обрывки фраз долетали до его уха, но он уже не придавал им значения. – … в этих экстремальных условиях, в которых оказалось всё человечество… сотни людей потеряли работу в разваливающемся мире…

За окном ветер трепал листья рыжего клёна. Ему это казалось странным – без дождей листья деревьев были бледными и редкими. Это рыжий клён выделялся в сухой дымке окружающего мира.

- …и более того, мы заботимся о наших работниках. В конце концов, кто не хочет, тот не работает. – закончила женщина.

Листья у этого клёна, как волосы у Марины. Как же грустно всё-таки. Пьяный дурак, не справившийся с управлением. Четыре человека на дождливой остановке, которые так никогда и не попали туда, куда хотели. Остались лежать на той остановке. Остались мокнуть. Остались в памяти тех, кто их знал.

Тогда на пляже, на песке, он нарисовал для неё круговую спираль, а вокруг расходящиеся лучи. Сказал, что это солнце. Воткнул в него палку и объявил, что теперь лето будет всегда, и никакой дождь их не разлучит. После этого рисунок засыпали песком, потому что кто-то поймал рыбу.

Это был последний раз, когда он со своими друзьями и девушкой, которая ему нравилась, собирались все вместе.

- Что скажете? – женщина напористо смотрела на него.

Женя посмотрел на неё. Потом в окно.

- Нет, вы знаете, я отказываюсь. Извините. Спасибо.

Женщина снова сжала губы.

- Как хотите. Никто вас не заставляет и за язык никто не тянул. Сейчас, когда дождей нет и мир на пороге всеобщего кризиса, многие бы согласились. На это место полно желающих.

Женя посмотрел на женщину, перевёл взгляд в окно.

- Да, я знаю, – сказал он. – Извините. До свидания.

- До свидания, – куда-то в пустоту бросила женщина.

Женя вышел на улицу и встал рядом с рыжим клёном. Закурил.

На той остановке тоже рос клён, почти такой же рыжий. Он запомнил это.

Когда же будут дожди?

Никто не знал, почему не было дождей. Учёные проводили исследования и эксперименты, телевидение и газеты сначала поднимали шумиху и разоблачали, потом успокаивали всех, как могли. Военные запускали различные реагенты в небо – наверное, все секретные запасы оборонной промышленности. Ничего не помогало. Исследовали океан, наблюдали за планетой из космоса – испарения были, дождей не было.

Исчезновение дождей стало самой большой загадкой последних веков. Никто ничего не понимал. Никто ничего не мог сделать. Загадка висела постоянно над головой, в виде свинцового неба и пыльных сухих ветров.

Самое интересное, что растения и деревья не погибали. Каким-то чудом всё, что нуждалось в воде, стало получать её из земли. И люди освоили новый источник получения воды. Конечно, дешёвая вода, которую получало большинство людей, всегда отдавала вкусом металла и песка – аромат скважины, жадно прогрызающей землю вниз, оставляющей после себя развороченный грунт.

Когда исчезли дожди, стали появляться слухи, что по земле ходит Высохшее Дитя – бродяга то ли с бездонной бутылью из-под алкоголя, то ли с бездонной шляпой, то ли ещё с чем. Эту шляпу никто не может наполнить, как бы ни старался.

Люди верили, что если наполнить его шляпу, то он простит всех людей, на горизонте появятся тучи, и снова пойдут дожди.

Женя потушил сигарету.

Тогда, на пляже, был последний дождь, который он видел и чувствовал. Тем же вечером, под тем же дождём, она ждала на остановке свой автобус, но к ней уже нёсся на последнее свидание пьяный водитель.

Он даже не успел её поцеловать тогда на пляже. Теперь это уже не имело значения.

С уходом дождей память сыграла с ним злую шутку: он не помнил, как и почему он перестал общаться со своими друзьями, куда многие из них подевались.

Он знал, что большинство из них в поисках лучшей жизни и из-за необходимости покидали родные края; следы их терялись в общем кризисе.

Хотя даже он сомневался, что это правда. Без дождей окружающее казалось нереальным, мир играл с его разумом. Вся история, которую он знал, могла быть выдуманной.

Кажется, об этом где-то говорили или писали? Отсутствие дождей сказывается на психике.

Он почти ни в чём не был уверен.

Единственное, что он знал почему-то наверняка: он «бабушкин сынок».

Именно так его всегда все и звали.

Даже Лёша, пока не решил отправиться в путешествие с дождями.

Но что самое странное – Женя ощущал во всём происходящем свою вину, хотя не понимал, в чём причина.

Может, поэтому ему снилось это – дождь, приходящий из-за горизонта; друзья, вновь собирающиеся вместе; ощущение лёгкости и счастья, где нет сухого и серого неба, нет бабушки и «бабушкиного сынка», нет бессмысленного каждодневного топтания пыли, нет застрявшей скорби в постоянных минутах молчания; есть дождь, приносящий успокоение и надежду.

Дождь – разный, мягкий и холодный, сильный и слабый, крупный и мелкий.

Кажется, он начинал вспоминать – он сам сломал свою скрипку, когда закончился последний дождь.

- Как день прошёл? – с порога спросила его бабушка.

- Нормально. То есть совсем никак. Как обычно.

Хоть бы сегодня не было скандалов.

Скромный и пересолёный ужин. Минута молчания. Бабушкины причитания. Минута молчания. Промывка костей. Промывка мозга. Телевизор: новости «всё нормально, всё будет хорошо», сериал, в котором люди бегают под дождём, но видно, что их поливают из шланга.

Вот бы вернуться на тот пляж, и чтобы шёл дождь. Обещаю, что никогда больше не буду мучить рыб. Пожалуйста, пусть придёт дождь.

В дверь позвонили. Бабушка заохала и закопошилась.

- Кто бы это мог быть в поздний час? – и поспешила открывать дверь.

- Здравствуйте… да, давали объявление… да, сдаём комнату… паспорт ваш… договор не обязательно… деньги вперёд… а куда деваться, сейчас все так…

Женя выглянул в коридор и поздоровался. Надо было увидеть, кто решил так внезапно снять комнату.

В качестве будущего постояльца в коридоре неловко переминался с ноги на ногу бородатый мужчина в возрасте, в костюме, который был ему длинноват, и со скрипкой в футляре. Женя сразу вспомнил утреннюю картинку – пританцовывающий бродяга с пустой бутылкой. Имени у мужчины не оказалось – он объяснил это тем, что давно его забыл, но все зовут его Скрипач, и он готов будет для них сыграть чуть позже, если они захотят.

Человек без имени – это более чем подозрительно, даже в мире без дождей.

- Бабушка, на пару слов, – позвал её Женя.

- Ты в своём уме? – шепнул он ей на ухо, – а если это беглый преступник или псих?

- Он сам предложил дать в шесть раз больше, чем мы давали в объявлении, – оправдалась бабушка и всем видом показала, что разговор окончен.

Женя понял, что деньги она уже взяла и не вернёт их даже под страхом смерти.

Придётся всю ночь быть бдительным. Закрыться на замок. Держать наготове кухонный нож и телефон. Может, даже не спать.

Всё-таки, деньги деньгами, а жизнь дороже – вдруг гость в самом деле окажется каким-нибудь маньяком или преступником.

Женя смотрел телевизор, пока бабушка давала гостю перекусить. Они о чём-то разговаривали, но он не слышал, о чём.

Бабушка с гостем зашли в гостиную.

- Женя, наш гость согласился для нас сыграть. Хочешь послушать? – спросила бабушка.

- Да, можно. Но я не знаток музыки, если что, не обижайтесь. – Женя на самом деле хотел, чтобы от него отстали, но если он и правда хорошо играет, то бояться его можно меньше; странная логика, конечно, но ему это придавало уверенности.

- Знаете, - сказал гость, - я умею исполнять желания. Езжу по миру, играю для людей, которые искренне этого хотят. Если их желание искреннее, оно сбывается. Правда.

Бабушка и Женя переглянулись – гость действительно или псих, или мошенник.

Гость улыбнулся, и Женя подумал, что он просто шутит.

Гость продолжил:

- Вы загадаете желание, и если оно искреннее, я для вас сыграю. Если же нет, то я вынужден буду молчать. Кстати, я уже очень давно ни для кого не играл.

- Чего бы вы желали больше всего? – спросил он бабушку.

Она посмеялась, но решила подыграть. Желала она простых вещей: денег, устроиться на хорошую работу её внуку, дождя, чтобы люди перестали пить воду из скважин, чтобы был мир во всём мире и все были счастливы, а от дождя земля бы зазеленела и стало бы больше продуктов.

Бла бла бла.

Гость внимательно её выслушал, вежливо поклонился и сказал, что не может ради неё сыграть, так как ни одно из её желаний не было искренним.

Бабушка надулась, видно было, что она обиделась, но гость платит деньги, он и заказывает шутки.

- А какое ваше самое искреннее желание? – спросил он Женю.

- Я хочу дождь. Хочу, чтобы пришли дожди. – спокойно ответил Женя.

- Это всё?

- Да. Какая разница, вы всё равно что-нибудь отшутите сейчас. Но это серьёзное желание, моё личное, если вам интересно. Я только хочу, чтобы пришли дожди.

Бабушка недовольно шикнула на Женю – нельзя дерзить гостю, когда он платит такие деньги.

Гость внимательно посмотрел на Женю и задумался.

- Знаете, - сказал он, - впервые за долгое время я слышу искреннее желание. Многие, многие до вас загадывали то же самое, но все они были неискренними. Не дождь им был нужен.

Гость улыбнулся.

- Им нужна была вода и…бла бла бла. – сказал он и ещё шире улыбнулся.

Он поставил на пол свой футляр, неторопливо открыл его, достал скрипку. Настроил её струны. Поставил на плечо.

И заиграл.

Женя мог поклясться в этот момент, что прекраснее музыки он ещё не слышал.

И дело было не только в чистоте и красоте мелодии.

В этой музыке было всё, что уже давно было где-то внутри Жени, вещи, которые он считал исчезнувшими или мёртвыми. Минута счастья, уносящая все минуты скорби. Он удивился, когда почувствовал на коже давно забытое ощущение – прикосновение капель дождя. Слёзы сами потекли из глаз.

Мелодия была сложной и странной: тихие и частые звуки сменялись высокими и протяжными нотами; от музыки готовы были расплавиться голова и грудь, но в другой момент от неё холодела кожа; иногда казалось, что мелодия вот-вот прекратится, но потом начиналась новая волна прекрасных переливов; простые и понятные ноты и тональности перемежались неистовым водопадом звуков; эту музыку нельзя было просто понять и запомнить, но в ней не было ничего чуждого. Это было странно и восхитительно.

Скрипач играл сильнее и проникновеннее, и Женя отпускал от себя скорбь последних лет; дождливая мелодия уносила его дальше от серого высохшего неба; льющаяся музыка уносила с собой переживания от расставания с друзьями; в потоке дождя, звучащем в скрипке, скрылись рыжие волосы Марины, а вместе с ними – тяжёлые воспоминания, горечь расставания и никогда так и не выросшая любовь.

Женя не заметил, как Скрипач закончил играть. Гость только стоял и смотрел, как Женя плакал, закрыв лицо руками.

Бабушка сидела, открыв рот, не зная, что делать.

Гость неторопливо сложил скрипку и направился к входной двери.

- Эээ… куда вы? – растерянно спросила бабушка.

- Я сделал, что нужно. Дальше пусть сам.

- А деньги? – спросила бабушка, рассчитывая, что гость задержится подольше и оставит больше денег.

- Оставьте себе.

Бабушка проводила его долгим непонимающим взглядом.

Женя впервые за долгое время быстро и крепко заснул. Улыбка скользила на его лице.

Ночью пришёл дождь.

Он был разный: был мелкий дождь, был дождь с крупными каплями; дождь лил то тёплый, то ледяной; иногда его было мало, и казалось, что он вот-вот прекратиться, иногда он лил как из ведра; лил дождь прямой, и хлестал дождь косой; лил дождь тихий, и падал дождь с сильным шумом; лил дождь с ураганом и молниями, и лил «слепой» дождь в лунном свете, когда тучи немного прояснялись.

Женя спал, но он чувствовал, что наконец-то пришёл дождь.

Он спал и видел, как завтра его жизнь начнёт налаживаться, как он найдёт всех своих друзей; он не будет больше ходить каждый день по бессмысленным собеседованиям, у него получится другое, и гораздо лучше; никто не назовёт его «бабушкиным сынком», он и сам забудет, что это такое; он пойдёт на тот самый пляж, найдёт место, на котором когда-то нарисовал солнце, нарисует новое, но не станет протыкать его палкой, он улыбнётся, вспомнит ту, которую так никогда и не поцеловал, и уйдёт в новую жизнь.

Он лежал и улыбался. Он был уверен, что у него всё получится.

Дождь шёл всю ночь. Он не прекращался до самого утра.

А Женя во сне видел всех своих друзей, по которым ужасно соскучился и которых давно не видел; он верил, что завтра всё изменится к лучшему, дождь смоет всё старое, всю пыль и всю серость. Он уедет, он обязательно уедет из этого места. Он думал, что дождь начнёт его новую жизнь, что его по-прежнему где-то помнят и обязательно ждут.

Ему казалось, что это правда.

Игорь Седов-Георгадзе

2009 г. – 18.01.2014 г.

(доработано 27.03.2014 г.)