На другой стороне

Глава 1

Меня зовут Семён, для друзей — Сёма. Бабушка рассказывала, что папа хотел назвать меня Всеволодом, — отчего-то это казалось ей смешным. «В князья метил, ишь», — приговаривала она с улыбкой. Детство мое прошло в Н-ске, а почему я позже переехал в М-ск, примерно за полторы тысячи километров от родного города, — отдельная, но довольно обычная для нашей страны история. И сейчас не об этом.

Первые десять лет детства я провёл в квартире бабушки. Деда я уже не застал, а вот бабушку помню отлично — всю жизнь она проработала учителем биологии в школе и была по-настоящему увлечена своей работой. На каникулах отправлялась с учениками в походы, собирала гербарии, вела внеклассные занятия и даже не думала уходить на пенсию по возрасту. Благодарные ученики часто дарили ей, как говорится, «тематические» подарки: книги, наглядные пособия… Большая часть из подаренного тут же шла в работу и поселялась в школьном кабинете, но что-то оставалось и дома.

Вокруг меня жило много вещей, которые случайному гостю показались бы странными, а для меня были вполне обычными. В прихожей — чучело лисы с оскалившейся мордой, я называл ее Маруськой; на стене коридора — старинный литографированный плакат «Кровеносная система человека», очень детальный, крайне нереалистичный и от этого особенно жуткий, вблизи напоминающий географическую карту со множеством переплетающихся кровавых рек. А в книжном шкафу у моей кровати — скелет попугая под стеклянным колпаком. С этого-то скелета всё и началось.

Однажды вечером я лежал и никак не мог заснуть. В комнате было темно, через шторы проникало немного рассеянного света, так что я с трудом различал очертания шкафа и черные провалы его стеклянных дверей. С улицы раздался звук мотора — видимо, автомобиль разворачивался прямо под нашими окнами, что случалось нечасто; узкая полоска света метнулась через всю комнату, на секунду замерев на двери шкафа и осветив стеклянный колпак с его молчаливым обитателем. И не то из-за игры теней, не то просто в полусне я отчетливо увидел, как попугай отвернулся от ударившего в пустые глазницы луча и недовольно щелкнул клювом, будто его невовремя разбудили. Я вздрогнул и в тот же момент испытал самое необычное чувство в жизни — отчетливое осознание, что когда-то в будущем я или кто-то другой вспомнит эту картину в мельчайших деталях. Это было непривычно, ни раньше, ни потом я не ощущал ничего подобного. Словно где-то в мироздании открылась форточка, и из нее повеяло мистическим сквозняком.

Через несколько дней мы с родителями переехали в М-ск, а в том же году бабушка неожиданно умерла, не дожив и до семидесяти лет — оторвался тромб. Квартиру продали, вещи из нее разошлись по многочисленным друзьям и соседям. Я не был на ее похоронах, так как родители сочли меня слишком маленьким для этого.

Знаете ощущение: вот только что видел яркий сон, но проснулся — и воспоминание о нем помимо воли утекает из головы? С моим детством произошло то же самое, только наоборот. Оно осталось в памяти, однако удивительно быстро и бесследно исчезло из реальности, не дав возможности с собой попрощаться. И где-то среди прочих детских воспоминаний осталась та ночная картинка с птичьим скелетом, подсвеченным отблеском фар, и тем самым, единственным в моей жизни предчувствием неизбежности будущего возвращения.

***

Однажды мы с Алисой прогуливали пары, сидели в кафе и болтали обо всём подряд. Разговоры тогда были основным нашим времяпрепровождением, спасением от непонятного ещё взрослого мира и основой отношений. В тот раз я рассказал ей о своей встрече со странным чувством. Алиса задумалась, забавно наморщив лоб, и неожиданно объявила:

— Я знаю, что это.

— И что же?

— У тебя было обратное дежавю.

— Жамевю? — Я не мог не блеснуть эрудицией. — Когда смотришь на что-то знакомое, и кажется, будто видишь его впервые? Вообще не похоже.

— Нет, не то. У тебя была типа… другая сторона дежавю.

— Другая сторона? В смысле? А где у дежавю «эта» сторона?

— Смотри... — Алиса оперлась локтями на стол. — Дежавю — это когда человек вспоминает что-то, чего не должен, по идее, помнить. Так?

— Так.

— А откуда это воспоминание? Может, кто-то другой сначала запомнил нечто такое, что потом будет вспомянуто… вспомнено… тем, кому это вспоминать вроде бы не с чего? Вот это и есть обратная сторона дежавю. И ты с ней столкнулся.

Я задумался. Интересно, а кто всё-таки там, на противоположной стороне моего воспоминания? Кто назовет его «дежавю» и никогда не узнает, откуда возникли в его голове эти образы?

— Ну-у-у, возможно, он живёт на другом конце Земли… или в будущем.. — Алиса откинулась на спинку кресла и посмотрела в потолок. — Либо это ты сам из параллельного мира.

Идея показалась забавной. Мы ещё немного пообсуждали её и сменили тему. В моей голове Алисина мысль легла на соседнюю полку с воспоминанием о скелете попугая в свете фар и какое-то время спокойно лежала там, особо меня не беспокоя.

***

Прошло несколько лет. Не помню, в связи с чем я снова задумался о явлении дежавю, — может, какая-то заметка в интернете вдруг пробудила старые воспоминания. Пролистывая страницы форумов, на которых люди делились своим опытом, я размышлял, что было бы забавно найти подтверждение Алисиной теории. Но ничего подобного не находилось.

Более того, чем больше я читал описаний дежавю, тем яснее понимал, что это почти невозможно проверить. Грязный пол в кафе, изогнутое дерево на восходе, стены подворотни, рыжая кошка на окне — так обычно выглядят ложные воспоминания. Миллион землян каждый день видят рыжих кошек, треть из них на окне. Как в этом потоке обыкновеннейших бытовых картин найти те две, что соединены сверхприродной связью? А если одна из сторон дежавю и вовсе находится где-то в параллельном мире?

Однако в моем случае, пожалуй, шанс на удачу все же имелся. Скелетов попугаев в шкафах в мире явно меньше, чем изогнутых деревьев на восходе. Я попробовал прицельно поискать по словам «дежавю скелет попугая в книжном шкафу» в разных сочетаниях. Ничего. И тогда решился на следующий шаг.

На всех подходящих форумах я оставил сообщение, в котором просил откликнуться того, кто испытывал ощущение дежавю при виде скелета птицы в шкафу за стеклянной дверью. Какой конкретно птицы, упоминать не стал, чтобы потом отсеять шутников и излишне внушаемых форумчан. Оставалось ждать. За последующий месяц среди откликов была пара почти точных попаданий, но, увы, — в одном случае скелет принадлежал страусу (дело происходило в музее), а в другом — голубю. Да, я осознавал, что всё это попахивает бредом. Будь рядом Алиса, мы просто обсудили бы эту идею, наслаждаясь ее безумием и нелепостью, и на том все и закончилось бы, но после института наши пути разошлись.

Сообщение от пользователя, назвавшегося Севой, пришло на четвертый месяц после того, как я разместил свое. Я не поверил глазам. Где-то внутри я был готов к полной неудаче, но Сева написал, что испытал невероятно сильное дежавю, увидев скелет именно попугая — бинго! При этом он упомянул, что тот стоял на одной полке с книгами, и из-за игры теней и света ему показалось, что попугай повернул голову и щелкнул клювом…

Я не сразу решился ответить, но все-таки попросил Севу прислать фото. Когда же открыл его, у меня резко заболела голова. На фото были тот самый книжный шкаф и тот самый скелет попугая. Никакой ошибки: рисунок на обоях, цвета корешков книг, каждая деталь, намертво впечатанная в мою память, — всё оттуда, из детства, из бабушкиной квартиры. Либо из её клона, если ученые уже научились клонировать дома.

Я спросил, в каком это городе, и Сева ответил: Н-ск. Что?!

«Улица Тельмана?» — написал я на автомате.

«Да, как вы узнали?»

Я боялся, что Сева сочтет меня ненормальным, а потому заверил его, будто просто угадал. И добавил, что как раз собираюсь в Н-ск, и мы могли бы встретиться, выпить пива… Сева всё равно, по-моему, что-то заподозрил, так как особого энтузиазма не выразил.

На следующий день я взял недельный отпуск за свой счет и купил билет на самолет до Н-ска. Я находился словно в бреду, мне казалось, что время остановилось и плавно потекло в обратную сторону. Севе не писал — боялся. Мне было страшно уточнить у него номер дома. Ведь если бы оказалось, что он совпадает, то я сразу сошел бы с ума. А если нет, то какая-то странная, неясная фантазия, росшая во мне все последние дни, разом обрушилась бы и надолго погребла бы меня под своими обломками.

***

Поймав такси в Н-ске, я называю адрес. Я просто хочу сперва посмотреть на дом, где прошло мое детство, а потом уже написать Севе… Улица Тельмана не особо длинная. Впрочем, нет, плевать. Открываю форум с телефона, захожу в личные сообщения… Чата с Севой там нет. И такого пользователя на форуме не находится. Неужели все это — какое-то нелепое наваждение? Я успокаиваю себя тем, что форум глючит, такое бывает. Слишком многое пытается свести меня с ума в последнее время.

Такси останавливается во дворе, я выхожу. На улице темнеет. Смотрю на окна своей бывшей комнаты — свет не горит. Захожу в подъезд, поднимаюсь на третий этаж без лифта. Вот и дверь квартиры. Нажимаю на кнопку звонка.

Бабуле, должно быть, уже под девяносто, но она уверенно стоит на ногах. Морщин прибавилось, пальцы рук стали узловатыми и прозрачными, как растения из её гербариев.

— А, вот и ты, ну, заходи побыстрее!

— Бабушка? Ты что, жива?

— Да типун тебе на язык, рановато мне ещё.

Я опускаюсь на ящик с картошкой, чтобы снять ботинки. Оглядываюсь. Удивительно, как неточны могут быть воспоминания, которые казались такими яркими. Над зеркалом на своём месте — чучело белки, да, конечно, белки, в детстве я называл ее… Маруськой? Нет, Василисой. Я физически ощущаю, как воспоминания о чучеле лисы в прихожей растворяются в небытии. Что-то происходит с миром вокруг меня или со мной...

— Пойду, чай заварю, что-то ты какой-то беспокойный с порога. — Бабушка медленно направляется в сторону кухни.

«По крайней мере, теперь я успею попрощаться», — проносится у меня в голове.

На стене коридора — плакат «Нервная система человека». Почему я думал, что кровеносная? Вот же — тонкие серые нитки сплетаются в человеческий контур, и мозг с подвешенным к нему пучком нервов похож на проросшую луковицу.

Я открываю дверь в свою бывшую комнату. Медленно подхожу к окну. Между шторами — небольшая щель, через которую проникает тускнеющий вечерний свет. Стекла в дверцах книжного шкафа — два черных провала. С улицы доносится приближающийся шум мотора. Таксист попытался выехать через дальний конец двора, а я, увлеченный своими переживаниями, не сказал ему, что выезда с той стороны нет. Но… разве я приехал на такси?

Машина разворачивается прямо под нашими окнами. Тонкая полоска света пробегает по комнате, на секунду высвечивая ажурный скелет попугая в книжном шкафу… И я четко вижу, как попугайский скелет отворачивается от ударившего в него луча и раздражённо щелкает клювом. Нет-нет, ничего сверхъестественного, просто игра теней. Но почему-то этот образ кажется мне слишком знакомым и очень важным.

— Сева, ты чай-то пить будешь? — доносится из-за двери.

Меня зовут Всеволод, для друзей — Сева. Бабушка, когда я ее навещаю, рассказывает, что хотела, чтобы меня назвали Семёном, и даже иногда зовет Сёмой, но в остальном для своего возраста она держится молодцом. А однажды со мной случилась очень странная история… которую я почему-то сразу забыл, за исключением одной детали. Не то чтобы это сильно беспокоило меня — наверное, обычное дежавю. Я даже хотел зарегистрироваться на форуме, посвященном этому явлению, но что-то меня остановило.