На диком-диком бизоне.

Глава 1

Я сидел на большом синем мяче для фитнеса и укачивал ребёнка. Этому мячу мы дали прозвище «Синий Бизон», чтобы не путать с розовым. Почему бизон? Потому что порой приходится так сильно скакать, что это не похоже на прогулку на лошади, — это больше похоже на родео на быке. Бизон звучит приятнее, чем бык, — вот так и родилось прозвище.

А что, если представить себя полностью в вестерне? Может, это поможет чуть легче относиться к своей родительской участи. Яся будет малышом Билли. Да, это карлик, с которым мы постоянно таскаемся на бизоне по окрестностям. А обо всех других параллелях догадывайтесь уже сами.

Мы с Билли, как всегда, мчались. Это было наше всё — мы делали так, сколько я его помню. Разгонимся — и скачем, пока глаза глядят. Бизон по кличке Синий уже в возрасте: жизнь и мы с другими ковбоями его изрядно помотали. Билли обожает таверну «У Роззи». Там он любит проводить время, пропуская стакан за стаканом. От этого пагубного занятия вид у него опухший.

Билли считает, что настоящие ковбои не должны слезать ни с бизонов, ни с лошадей на эту проклятую землю, поэтому даже сапоги он не носит. Этим он напоминает парализованного Криса — легенду нашего города: он тоже не слезал со своего коня, потому что не мог, а потом, без всяких целителей и заклинателей змей, просто взял и пошёл.

И вот, когда Билли уже закрыл глаза от удовольствия, мимо нас промчался товарняк. Это почтовый поезд, машинист которого обезумел от преследования. Поезд был в огне, его краска местами была содрана, котёл раскалён докрасна, и пар валил во все стороны.

За ним гнались индейцы, чтобы разграбить его вагон с сокровищами. Ну, как — с сокровищами. Им, индейцам, любой блестящий фантик уже драгоценность: уже хотят, уже надо так сильно — хоть скальп снимай.

Билли начал с интересом смотреть за тем, как индейцы штурмуют проходящий поезд. От происходящего он наполнился возмущением, стал выкрикивать какие-то непереводимые ругательства, пока эти проклятья не переросли просто в крик души.

Я тоже пригрозил индейцам расправой, и они всё же ретировались.

Билли был всё ещё возмущён, и я предложил ему пропустить стаканчик в таверне, но, когда мы подъехали к таверне, хозяйка сказала, что Билли был тут совсем недавно и она ему ничего не нальёт.

Тогда я схватил валявшегося в канаве клоуна, поднял его на ноги, чтобы показать Билли, насколько тот смешной. Это было враньё, и я и мой друг это знали, но продолжали друг другу подыгрывать. Билли сказал, что не любит клоунов, но если я как следует встряхну бродягу, то это вернёт расположение духа маленькому гиганту. Я с охотой выбил из бедолаги всю дурь, так что он загремел всеми своими бирюльками, а потом отправил обратно в канаву прозябать до следующего представления.

Что ж, мы снова вскочили на бизона и пришпорили. Животное взвыло от боли и понеслось изо всех сил, пытаясь нас скинуть. Билли успокоился и, похоже, стал вспоминать красотку, хозяйку салуна. Я догадался об этом, когда увидел, что он пустил слюну. Откуда в нём столько жидкости, я уже рассказывал. Он замечтался так сильно, что слюни начали стекать по бизону к его копытам.

Меньше таких моментов я любил только разговаривать с Билли о еде. Он всегда так красноречиво показывал, что ему сегодня не понравилось из блюд в таверне, что я прямо видел все эти красоты перед собой.

Сейчас мы просто скакали, но с большой тревогой думали о том, что в соседнем городке орудует банда с названием «Зубы». Они устроили там страшную резню. Боюсь, их появление в нашем городе — это только вопрос времени. Билли храбрился, что он один справится с этими молокососами. Может быть, может быть, мой маленький гигант. А сейчас — всё. Как и положено всем на Диком Западе, мы ушли в закат: я — геройски, а Билли — на пару часиков.