Мю Цефея

часть 1

Политех проснулся, потому что замёрз. Поворочался, убедился, что это не сонное искажение реальности, и сел на кровати. Потрогал стенные панели — те оказались почти ледяными.

— Управление, — зевая, обратился он к системе контроля квартиры, — свет!

Темнота осталась непроницаемой.

— Управление, свет! — ещё раз потребовал Политех.

Однако ничего не изменилось, и его команда так и осталась невыполненной.

— Что за новости? — недовольно проворчал Политех, дотянулся до коммуникатора и посмотрел, который сейчас час.

Девять тридцать утра?! Ему же пора вставать! А почему оповещение не сработало?

Вскочив с кровати, Политех устремился в ванную, попутно выкрикивая команды:

— Управление! Свет! Вода тридцать пять градусов! Музыка! Трек семьдесят три! Пробуждающий коктейль!

Даже в темноте собственной квартиры он успешно добрался до гигиенического отсека, но ни одно из указаний система управления так и не выполнила. Пришлось подсвечивать себе коммуникатором в поисках выключателя. Однако даже прямые действия по соединению электрической цепи свет не зажгли.

— Что за шутки? — недовольство Политеха нарастало.

Казалось бы, привычные бытовые мелочи, а стоило их лишиться, и он совершенно выбит из колеи.

К счастью, осталась возможность воспользоваться запасным освещением. Покупая новую квартиру, Политех посчитал правильным доплатить за установку аварийного модуля. Хоть товарищи по сетевому сообществу и убеждали его, что это напрасная трата денег, и стандарты комфортного проживания давно работают без сбоев, Политех сделал по-своему. Сейчас он порадовался проявленной предусмотрительности, вскрыл защитный корпус и запустил модуль. Квартира наполнилась не слишком приятным красноватым светом, замигали датчики на стенах, подсказывая, что система управления жилищем отключена. Поняв, что при нынешнем положении дел не удастся даже умыться, Политех раздражённо взялся за коммуникатор и послал жалобу в управляющую компанию своего дома, с требованием немедленно восстановить работу системы, подачу воды и электричества.

Пока трансформировал кровать в диван, пришёл ответ: «Обслуживание отключено».

Выругавшись, Политех кинулся проверять свою финансовую отчётность. В электронном списке затрат коммунальные платежи значились оплаченными.

— Вот вам! Модернизация! — зло бросил Политех и набрал номер диспетчера управляющей компании.

— Здравствуйте! — раздался из коммуникатора женский голос с металлическими нотками. — Мы рады вашему звонку. Что у вас случилось?

— Мне заблокировали обслуживание, — сдерживая негодование, сообщил Политех. — Я хочу знать почему? Ваши услуги я полностью оплачиваю.

— Назовите номер вашего лицевого счёта, мы обязательно разберёмся, — любезно пообещал женский голос.

Политех продиктовал нужный ряд цифр. На другом конце на несколько секунд повисло тягостное молчание, а затем всё тот же голос всё так же любезно сообщил:

— Обслуживание данного абонента прекращено в связи со смертью.

— Что? — обескураженно переспросил Политех.

— Благодарим вас за звонок, — безучастно заявил женский голос. — Он очень важен для нас, — на этом связь оборвалась.

— Что это значит? — недоумевал Политех, но ответить было некому.

Он снова предпринял попытку дозвониться до управляющей компании и разобраться, что происходит. Трижды набирал вызов диспетчера, но коммуникатор странно щёлкал, и звонок срывался, а через полминуты пришло оповещение: «Услуги связи прекращены в связи со смертью абонента».

— Вот тебе и телепорт, — протянул Политех и направился к компьютеру с тем же намерением: достучаться до управляющей компании и восстановить обслуживание квартиры.

Сначала всё шло хорошо: умная машина произнесла приветственную речь и спросила, чем может помочь. Трудности возникли, когда Политех попытался пробиться на сайт управляющей компании.

— Пришло оповещение о блокировании выхода в виртуальное пространство, — сообщил компьютер.

— Причина?

— Смерть абонента, — бесстрастно ответила машина.

— Направить уточняющий запрос, — потребовал Политех.

Однако большего, чем бесконечное повторение одного и того же ответа о своей смерти, он не добился.

В подобную нелепую ситуацию Политех попадал впервые и даже растерялся, не зная, что стоит предпринять. Доказывать, что он жив? Кому и каким образом? Прогресс настолько шагнул вперёд, что очный приём обращений больше нигде не вёлся, так что получалось, бежать лично некуда.

Мысли лихорадочно заскакали, а кровь забурлила от волнения. Древний механизм пришёл в действие и потребовал немедленно что-то предпринять. Политех покрутился на месте, собираясь с мыслями. Взгляд упал на открытый аварийный модуль, и Политех кинулся к нему.

— У вас экстренная ситуация? — холодно поинтересовался женский голос после звонка в спасательную службу.

— Да. Видимо. Абсурд. Цугцванг, — эмоционально пытался объяснить Политех.

— Нажмите на экране значок пожара, если у вас пожар, — принялся методично инструктировать женский голос. — Нажмите на экране значок воды, если у вас затопление. Нажмите на экране значок ветра, если у вас проблемы с системой вентиляции…

— Нет, у меня довольно неординарная проблема, — перебил диспетчера Политех, — дело во мне…

— Нажмите на экране значок красного креста, если вашей жизни угрожает опасность, — продолжал инструктаж голос, не обращая внимания на его слова. — Нажмите на экране значок синего креста, если ваше самочувствие сильно ухудшилось. Нажмите на экране знак зелёного креста, если самочувствие кого-то ещё сильно ухудшилось. Нажмите на экране знак чёрного креста…

— Всё не то. Произошла ошибка. Меня почему-то считают мёртвым, — опять перебил диспетчера Политех. — Но это ошибка. Я жив.

— … если чьей-то жизни угрожает опасность, — продолжал вещать голос диспетчера. — Нажмите на экране знак ключа, если у вас произошла поломка бытовой техники. Нажмите на экране знак двух ключей, если у вас неисправен утилизатор. Нажмите на экране знак снежинки, если у вас неисправна система обогрева.

Политех ещё несколько раз перебивал упрямо повторяющий инструкцию голос, но так ничего и не добился. Скрежеща от злости зубами, он прослушал расшифровки всех значков. В самом конце диспетчер объявил:

— Нажмите на экране восклицательный знак, если ни один из перечисленных случаев вам не подошёл.

— Наконец-то! — обрадовался Политех и припечатал палец к монитору в нужном месте.

Экран погас, затем через пару секунд снова загорелся и на нём появился молодой человек, расслабленно пьющий что-то из бутылки. Обнаружив, что он на связи, диспетчер ойкнул и убрал обличительную тару из зоны видимости камеры.

— Так-так-так, мы с вами, я с вами, — радостно затараторил он, стараясь скрыть неловкость. — Что случилось, уважаемый юзер? Я весь внимание. Говорите.

— У меня необычная ситуация, — Политех так обрадовался, что его хоть кто-то готов выслушать, что почти перестал злиться. — Странная. Необъяснимая. Меня считают умершим.

— То есть? — вскинул брови молодой человек по ту сторону экрана.

— Управляющая компания моего дома считает меня умершим, оператор связи считает меня умершим, виртуальный провайдер считает меня умершим. И под этим предлогом меня от всего отключили. Даже от воды и электричества.

— Эм… — молодой человек покосился туда, куда отодвинул бутылку. — А как же вы к нам дозвонились, уважаемый юзер?

— Через аварийный модуль, а его возможности тоже не бесконечны, так что мне нужна помощь и как можно скорее.

— Помощь в чём именно? — заинтересованно спросил молодой человек.

— В том, чтобы… — «… доказать, что я жив» так и вертелось на языке, но само по себе было слишком диким, поэтому Политех запнулся, — чтобы… чтобы… но это же ошибка! Её надо как-то исправить. Я-то не умер.

— А вы уверены, уважаемый юзер? — протянул молодой человек.

— Конечно, уверен! — вспылил Политех. — Я же с вами разговариваю! Я же вам дозвонился! Это же видеосвязь!

— Я, например, не могу быть полностью уверен, — и молодой человек снова покосился туда, где стояла недопитая бутылка. — Сейчас такие симуляторы собеседников выпускают, что не сразу и разберёшься, что общаешься с программой.

— Но я точно не программа, — развёл руками Политех. — Хотите как-то проверить? Могу сделать, что скажете. Прямо сейчас. Задайте что-нибудь неожиданное.

— К сожалению, — молодой человек цокнул языком, — не показатель.

— А проверить характеристики изображения можете? Есть же разница между прямой трансляцией и программной симуляцией.

— Куда хватили, уважаемый юзер, — усмехнулся молодой человек. — Мы всего лишь маленькая диспетчерская служба, которой досталось место в конце списка экстренных вызовов. У нас нет средств на программы-дешифровщики. Единственное, что я могу, — диспетчер в очередной раз покосился в сторону невидимой абоненту бутылки, — так это послать запрос в техцентр. Там и оценят: трансляция или симуляция.

— Пошлите. И быстрее. Мне тянуть некуда. Меня работа ждёт и другие дела.

— Быстро не получится. За оперативность доплачивать нужно, а у нас лишних денег нет.

— Я заплачу. Сколько?

— Вы бы лучше подумали: как? — заметил молодой человек. — У вас, наверное, и денежные операции заблокированы.

— Потом отдам. Когда восстановлюсь в списках живых, — пообещал Политех.

— Для меня вы пока и сами под вопросом, — признался диспетчер.

— А вы допейте ту бутылку, на которую постоянно посматриваете, и станьте тем единственным человеком, который в меня верит, — горько усмехнулся Политех.

Его собеседник удивлённо вскинул брови и сначала послушно потянулся за бутылкой, но отдёрнул руку.

— Почти подловили, — улыбнулся он. — Мне-то на работе нельзя. А вам, чисто по-человечески, я бы посоветовал попросить кого-нибудь из знакомых подать заявление в центр безопасности о том, что вас ошибочно записали в мертвецы.

— Хорошо, но запрос в техцентр о проверке трансляции пошлите.

— Обязательно, уважаемый юзер, — бодро заявил молодой человек и предупредил: — Отключаюсь.

Экран погас.

Оставшись в одиночестве, Политех поёжился, потому что вдруг ощутил, насколько в квартире стало холодно. Он закутался в одеяло и вернулся к аварийному модулю, раздумывая, кому можно позвонить с просьбой подать заявление.

Перебрав в уме всех претендентов, он решил, что в первую очередь стоит самому попробовать обратиться в центр безопасности города. Ожидаемо, система попросила у него идентификационные данные. Политех ввёл о себе всё, что требовалось, но машину это не удовлетворило.

«Личность не подтверждена», — высветилось на экране аварийного модуля.

Политех повторил ввод данных, внимательно следя за каждой нажимаемой цифрой и буквой. Ошибок не было, но распознавать его упорно не хотели. «Личность не подтверждена», — нервно запульсировало на дисплее. Политех предпринял обходной манёвр: напечатал текст заявления и нажал «Отправить», но система тут же выдала: «Анонимные обращения не принимаются. Подтвердите свою личность».

— Замкнутый круг, — констатировал Политех, вздохнул и позвонил матери.

Они не слишком ладили, давно жили раздельно и не питали друг к другу особо тёплых чувств. И всё же мать — это единственный кровный родственник, которого знал Политех. Отец был обычным донором семенного материала, так что их ничего не связывало.

На память номер матери Политех, конечно, не помнил, поэтому набирал, глядя в коммуникатор. Звонок адресат принял только с третьего раза. Едва лицо матери успело появиться на мониторе, как сын поспешил её успокоить:

— Не удивляйся, что у меня такое странное освещение. Это аварийное, но ничего страшного не произошло. Скорее даже забавное.

— Сыночек, — с горечью выдохнула женщина, и глаза её затуманились. — Ты такой заботливый. Сообщение мне оставил. Посмертное. Это так… трогательно, — и она залилась слезами.

— Нет, мама, подожди, не плачь, ты не поняла. Я не умер. Я жив. Это ошибка.

— Да, я стараюсь не плакать, — пробормотала женщина, вытирая слёзы и не слишком вслушиваясь в то, что ей говорят. — Я почти не плакала, пока твоё сообщение не пришло. Это так трогательно… так трогательно… передать мне свои последние слова…

— Мама, послушай, это не прощальное сообщение. Посмотри на иконку вызова. Это прямой звонок.

— Сыночек, сыночек, я тебя так любила… редко говорила, но любила же… — продолжала разговаривать сама с собой женщина.

— Мама, я живой. Ну, послушай меня! — раздражение засквозило в голосе. — Откуда ты вообще узнала, что я умер?

Женщина почти вздрогнула от вопроса и немного оживилась, а взгляд её стал осмысленнее:

— Сообщение пришло на коммуникатор. Такие предупредительные. С соболезнованиями и рецептом на антистрессовый препарат. Хорошо, что я вспомнила! Надо принять ещё одну дозу, а то мне так больно думать, что я тебя навсегда потеряла… Так больно… Я тебя потом досмотрю, сыночек, — всхлипнув, заявила она.

— Мама, не отключайся!

Но монитор погас.

Политех раздражённо выдохнул. Звонить второй раз, пока не пройдёт действие успокаивающих средств, было явно бесполезно; стоило подумать, кого ещё можно попросить заняться этим странным делом.

— Работодатель! — хлопнул себя по лбу Политех.

Работодателю точно важна полная определённость в вопросе состояния своего сотрудника.

Политех, как и большинство специалистов интеллектуальных профессий, трудился дома, поэтому общался с коллегами и руководством через корпоративную сеть. Радуясь, что сейчас всё разрешится, Политех скинул ссылку на сайт компании с компьютера в аварийный модуль и попытался войти через свой аккаунт. С неприятным пронзительным писком на экране выскочило окошечко с надписью: «Трудовой договор расторгнут. Доступ прекращён».

— И сюда добрались! — возмутился Политех.

До этого момента он и предположить не мог, что подобное случается, а поэтому контакты коллег и руководства в личном коммуникаторе не держал. Порывшись в списке вызовов устройства связи, Политех нашёл лишь один подходящий номер.

— Микрон, привет, — как можно более непринуждённо произнёс Политех, когда его звонок приняли. — Как у вас там в рабочем пространстве? Всё хорошо?

— Хорошо, — сдержанно отозвался коллега. — А ты почему через личную связь? Что-то случилось? Что-то нужно… в особом порядке?

— Нет, не напрягайся, ничего из ряда вон выходящего. Мне помощь нужна, но не по работе. И как можно быстрее.

— Что именно? — настороженно поинтересовался коллега.

— Понимаешь… смешная ситуация, — изо всех сил бодрился Политех. — Если бы сам не попал, не поверил. Сбой где-то произошёл, и я ни с того ни с сего вдруг стал числиться мёртвым. Абсурд же, сам понимаешь.

— Вот как… — протянул коллега, и повисло тягостное молчание.

Политех дал сослуживцу время прийти в себя и осознать всю нелепость ситуации, а потом произнёс:

— В общем, нужно, чтобы ты сообщил в центр безопасности города, что произошла ошибка, и я жив.

— Понимаешь, — задумчиво отозвался коллега, — я сейчас заглянул в корпоративную информсистему. Ты действительно значишься умершим. Если это не так, то что-то надо делать…

— Надо, — подхватил Политех, — надо подать заявку в центр безопасности. Сам я не могу, потому что уже числюсь неживым.

— А руководство компании в курсе?

— Нет, мне же рабочий аккаунт сразу заблокировали. У меня теперь никаких контактов, никаких выходов. Ты — единственная надежда.

— Понимаешь, — снова неуверенно протянул сотрудник, — у меня сейчас такой напряжённый период, отчёты… проект под угрозой срыва… мне никак нельзя высовываться до поры до времени… Понимаешь? Попроси кого-нибудь другого.

— Кого я попрошу? Я больше ни с кем лично не общался. Микрон, мы же всегда хорошо ладили, дела общие имели, помогали друг другу, а тут пустяковая просьба. Мне уже диспетчер службы спасения намекал, что может, я вообще-то не человек, а программа. Но ты-то точно знаешь, что я не программа.

— Извини. Мне сейчас совсем некогда этим заниматься. Тем более что выяснять — симулятор ты или нет — не в моей компетенции. Обратись к уполномоченным лицам.

— Микрон, но это же не смешно, — однако коллега не дослушал и отключился.

Политех предпринял ещё одну попытку уговорить осторожного сослуживца, но получил ответ, что абонент поместил его номер в список заблокированных контактов.

Часть 2

Политех поёжился и плотнее закутался в одеяло. То ли температура в квартире сильно понизилась, то ли волнение и разочарование начали отнимать у организма силы. В любом случае нельзя было сидеть сложа руки. Политех спешно перебирал в памяти тех, у кого можно попросить помощи, но потом с горечью осознал, что в реальности практически ни с кем не был знаком и не общался. У него было немало контактов в списках друзей, но они так и оставались лишь виртуальными собеседниками. Семьи, кроме матери, он не завёл и постоянной девушки не имел. До этого момента Политех и не замечал в своей жизни такой опасный перекос. Казалось, все окружающие живут точно так же, рядом, но не вместе, а если что-то случается — есть соответствующие службы, и вдруг…

Политех сделал несколько звонков, мало надеясь на успех, и, к несчастью, оказался прав: никто не откликнулся, предпочитая оставаться только в электронном пространстве.

Робкой надеждой мелькнуло воспоминание о недавнем реальном свидании с девушкой, номер которой ещё хранился в коммуникаторе. Встречались они три раза, так что у неё не должно быть сомнений, что Политех из плоти и крови.

— Комета, здравствуй, — с улыбкой произнёс он, когда вызов приняли.

— Привет, — коротко бросила девушка, что-то увлечённо рассматривая в компьютере.

— Не помешал? — на всякий случай уточнил Политех.

— А у нас сегодня встреча? — Комета взглянула на него лишь мельком и снова вернулась к своему монитору. — Вроде бы нет. Или я что-то перепутала?

— Нет, дело в другом, — Политех немного помедлил, подбирая слова для описания своей неординарной ситуации. — Где-то в системе произошёл сбой, и я теперь числюсь умершим. Забавно так. Тебе на коммуникатор сообщение не приходило, что контакт аннулирован?

— Сейчас гляну.

Комета оторвалась от компьютера, полистала сообщения в своем устройстве связи и кивнула:

— Да, есть. Значит, встреча отменяется? — без особого интереса уточнила она.

— Нет. Я же говорю, это ошибка. Со мной на самом деле ничего не случилось, я живой. Вот только эта дурацкая ошибка очень усложняет мне жизнь. Не могла бы ты отправить заявление в центр безопасности города, что я жив? А то меня от всего отключили.

— О… — озадаченно протянула Комета.

— Это же несложно, — кинулся уговаривать её Политех. — Минутное дело. А я закажу на следующем свидании симулятор любой обстановки, какую только захочешь.

— Я тут в поисковик вбила «живой одновременно мёртвый», — сообщила Комета, явно не слушая собеседника, — и мне выдало «зомби». Так ты теперь зомби? — она скептически посмотрела на Политеха. — Как-то я не готова к такому повороту. Лучше нам больше не встречаться, — заявила Комета, и связь пропала.

Это стало последней каплей. Политех вскочил на ноги, сбросил одеяло и устремился к входной двери.

— Издевательство какое-то! — негодовал он. — Значит, я сам пойду в центр безопасности и потребую принять от меня заявление! Что за абсурд, в самом деле!

Полный решимость сворачивать горы, он хлопнул ладонью по опознавательному датчику входной двери. Однако дверь, вместо того, чтобы послушно распахнуться, даже не дрогнула. Политех хлопнул по датчику ещё раз, но и это не помогло. Уже громко и откровенно ругаясь, рвущийся наружу он хотел вручную набрать на дисплее команду «открыть», но тот даже не включился. Скрипя зубами, Политех бросился на поиски ключа — маленькой металлической пластинки с перфорацией. Таким устаревшим механическим способом он пользовался крайне редко, а потому с трудом вспомнил, где вообще лежит ключ. Попытка принудительно открыть замок закончились тем, что не удалось даже полностью провернуть пластинку, несмотря на все приложенные усилия.

Только теперь Политех осознал, что заперт в собственной квартире. Он обескураженно попятился. То, что началось как раздражающее недоразумение, переросло в опасную проблему. Дыхание уже сопровождалось заметным облачком пара, а значит, температура в квартире критически упала. Это было бы объяснимо, если бы на улице стоял мороз, но шёл уже третий месяц весны, и о минусовых температурах давно забыли. Однако не холод беспокоил Политеха больше всего, а система вентиляции и обогащения воздуха кислородом. Если программы комфортных условий отключены, то и нормальный газообмен не поддерживается, что в итоге приведёт к банальной асфиксии.

Ощущение смертельной опасности заставило организм немедленно действовать. Политех отчаянно забарабанил в дверь и закричал:

— Есть там кто-нибудь?! Мне нужна помощь!!! Я не могу выйти!!! Люди!!! Помогите!!!

Колотил он так неистово, что кулаки взвыли от боли, и это несколько отрезвило паникующий разум. Для особых случаев предусматривалась общая внутридомовая связь, но сейчас не работала даже она. Жилой дом, более чем на тысячу квартир, тёмным монолитом нависал над одной из городских улиц, окружённый такими же молчаливыми громадами. Современные технологии позволили сделать жилища полностью изолированными. Больше никто не знал, что происходит у соседей, и никому не мешал сам. Но это благо теперь обернулось во вред. Сколько бы Политех не стучал в дверь, сколько бы не колотил по стенам, как бы громко не звал на помощь — его всё равно никто не слышал. Отдельная квартира со всеми удобствами превратилась в камеру, а вокруг множество человек в таких же ячейках — жилищах — даже не знали, что один из них попал в беду. Раньше люди были сильные единством, они опирались на общность, рассчитывали на неё и полагались, а теперь верили только электронике и полагались в основном на механику.

Политех остановился и осмотрелся по сторонам. Его пронзило осознание того, насколько он на самом деле одинок. Не самодостаточен и независим, а безразличен и никчёмен. При таком раскладе собственное жилище уже не казалось уютным убежищем, а виделось изолятором, который хитро маскировался под родной дом.

Аварийный модуль оставался единственной связующей нитью с внешним миром, и Политех снова бросился к нему. В очередной раз выслушал инструкцию о том, на какую иконку следует нажать и с огромным трудом дождался восклицательного знака.

В ответ на вызов на мониторе появилось изображение пустого кресла.

— Эй, вы где? — встревоженно спросил Политех. — Мне всё ещё нужна помощь.

— Мы здесь. Я здесь, — донеслось откуда-то из-под стола. — Не отключайтесь. Я вас слышу. Сейчас, — и только потом появилась взлохмаченная голова диспетчера. — Я немного не ожидал, — пробормотал он в оправдание, — а ещё эта штуковина укатилась… В общем, неважно. Что случилось, уважаемый юзер? — только тут он посмотрел на звонящего. — А, это вы. Как дела?

— Стало ещё хуже, — с трудом сдерживая эмоции, проговорил Политех. — Входная дверь заблокирована. Я не могу выйти, а значит, не могу сам отправиться в центр безопасности и потребовать навести порядок во всём этом бардаке. Никто из тех, кому я смог дозвониться, не согласились мне помочь. Так скажите, что мне делать? Температура падает, воздуха начинает не хватать. Как мне быть? Вы-то можете заявить в центр безопасности о случившемся. Я готов заплатить сколько скажете. Но мне уже жизненно необходимо отсюда выбраться! Кто вообще придумал, что дверь блокируется при обесточивании?!

— Вы не кипятитесь, — успокаивающе проговорил диспетчер. — Всё обязательно разрешится.

— Каким образом? Вы получили подтверждение, что я не программа?

— Пока нет, но я же предупреждал, это не быстро.

— У меня не так уж много времени, — Политех снова закутался в одеяло. — И непонятно, почему температура опустилась до минусовой.

— Чтобы сохранить труп, — обронил диспетчер.

— Что?! — Политеха даже передёрнуло.

— Чтобы замедлить, так сказать… процессы… — аккуратно подбирая слова, пояснил диспетчер. — Однако если дело дошло до такого, то вам не о холоде и воздухе надо беспокоиться, уважаемый юзер. Чистильщики придут раньше.

— Кто? — не понял Политех, больше настроенный сражаться за выживание, а не вязнуть в рассуждениях.

— Чистильщики. Придут перевезти, так сказать, тело в морг, — диспетчер продолжал осторожно подбирать слова, — и убрать помещение, чтобы исключить распространение чего-либо нежелательного. Так всегда делается в случаях… всяких внезапностей.

— Что-то я о таком не слышал, — буркнул Политех. — Хотя это хорошо. Им и объясню, что произошла ошибка. Они-то лично смогут убедиться, что я живой, без всяких абсурдных доказательств.

— Не совсем так, уважаемый юзер. Они роботы, у них программа и задание, которое они будут слепо выполнять, то есть убирать то, чего здесь не должно быть.

— Именно. Меня. Меня, наконец, выпустят, и я таки доберусь до центра безопасности и устрою там скандал, потому что то, что со мной произошло — немыслимо и недопустимо!

Диспетчер отрицательно помотал взлохмаченной головой:

— Вы для них сейчас «опасный объект», который к тому же будет двигаться, а значит, вдвойне опасный. Они способны даже применить силу и сделают всё, чтобы вас… обездвижить для перевозки.

— Это издевательство! — не выдержал Политех. — Я живой человек, а не объект!

— Я подумаю, что можно сделать, уважаемый юзер, — спешно заявил диспетчер и отключился.

— От этого типа не больше пользы, чем от других, — процедил сквозь зубы Политех.

Он снова остался один с полным осознанием, что не на кого надеяться, кроме как на самого себя. В очередной раз осматриваясь по сторонам, он взглянул на своё жилище по-новому. Дорогие панорамные экраны больше не радовали. Купив квартиру, он гордился этим продвинутым гаджетом, создающим красивую имитацию любого вида за окном. Теперь же искренне жалел, что настоящих окон в доме нет, а ведь они могли послужить путём на свободу, но он предпочёл новомодное устройство.

Взгляд остановился на двери — единственном выходе наружу.

— Ломать, — решил Политех.

Вот только чем? Мебель — трансформер, которая при необходимости прячется в пол и стены, с одной стороны — намертво прикручена к несущим поверхностям, а с другой — не достаточно крепка, чтобы пробить пластиковое полотно двери. Никаких инструментов Политех у себя не держал, потому что для ремонта всегда вызывалась техническая служба. Даже просто чего-то достаточно прочного и тяжёлого у него не было.

— Тогда сам! — не сдавался Политех.

Несколько раз он штурмовал дверь, врезаясь с разбегу плечом. Преграда глухо отзывалась, но держалась непоколебимо. Не одолев препятствие с наскока, Политех заставил себя остановиться и подумать, хотя далось ему это с трудом. Волнение нарастало, собственная беспомощность злила и пугала одновременно, хотелось биться изо всех сил, пусть и головой, но биться. Холод больше не тревожил, а вот нехватка воздуха начала ощущаться, дыхание участилось, но и это не давало телу достаточно кислорода.

«Нужно искать слабое место, — подсказал сам себе Политех. — Замок».

Для того, чтобы добраться до механизма поворота запоров, сначала нужно проломить дверное полотно. Опять же, чем?

— Уважаемый юзер, вы ещё здесь? — неожиданно донеслось из аварийного модуля.

Политех повернулся. На экране переговорного устройства появилось озабоченное лицо диспетчера.

— Я тут кое-куда подключился, чтобы проверить, — сообщил он, доверительно понизив голос. — Чистильщики уже направлены к вам.

— А вы, несмотря на всё это, до сих пор не можете послать заявление в центр безопасности? — зло выдал Политех. — Все ещё сомневаетесь, что я не имитация?

— Не надо напрасно горячиться. У меня свои инструкции, свои правила. И так делаю, что могу. Даже если я сейчас пошлю заявление, чистильщики прибудут раньше и успеют сделать своё дело до того, как сведения, что вы живы, подтвердятся. Я вам помочь хочу. Ситуация дурацкая, согласен, но вам уже спасаться надо, а не возмущаться.

— Каким образом? Я даже уйти из квартиры не могу. Говорил же. Дверь заблокирована. Что за грёбаная система?! При аварийном отключении из дома и не выберешься!

— Единственный выход — спрятаться и переждать.

— Куда?! Куда я здесь спрячусь?! Под кровать?!

— Я просмотрел стандартные планы квартир, — не поддавался эмоциям собеседника диспетчер. — Реальнее всего спрятаться в утилизаторе.

— Не знаю, что там в стандартных квартирах, а у меня в утилизаторе отверстие десять сантиметров в диаметре! Никаким чудом мне туда не пролезть!

— Это на лицевой панели, а за ней труба, в которую можно протиснуться.

— Какой-то бред! Я не полезу в сток для отходов!

— Смотрите, — диспетчер повернул на своем столе планшет так, чтобы Политех видел экран, и постучал пальцем по изображению плана города. — Чистильщики уже в вашем квартале. Времени совсем мало.

— Да что они мне сделают? Схватят и утащат? — не хотел верить в опасность положения Политех. — Я вырвусь! Они должны будут понять, что я живой!

— Они — двухметровые стальные агрегаты, каждый с шестью сильнейшими манипуляторами. Снабжены целым набором инструментов: от отвёртки до электрооглушителя; и примитивной программой: найти и удалить. Я не знаком со всеми алгоритмами процедуры, но при сопротивлении как минимум вас обездвижат, например, разрядом, потом запакуют в вакуумный мешок и увезут. За время транспортировки вы банально задохнётесь. И в морге получат то, что и ожидалось — труп.

В бессильной ярости Политех ударил по стене кулаком, но потом всё же кинулся в отгороженный ширмами угол с утилизатором.

— Не забудьте обратно вставить за собой панель! — крикнул диспетчер, прежде чем отключиться.

Крепления фасадного щитка держались на магнитных запорах. Казалось, достаточно поддеть пластину и потянуть на себя до того момента, пока штыри не выйдут из пазов, и путь в убежище откроется, однако от волнения и напряжения руки предательски подрагивали и плохо слушались. Политех скрёб стену, пытаясь схватиться за край панели пальцами, потом ногтями, в какой-то момент приложился даже зубами. Ничего не помогало. Хотел уже выругаться и разбить хлипкий щиток ногами, но внезапно послышался странный электронный писк.

«Чистильщики! — взвыл разум. — Скорее!»

Тут на глаза попался брошенный на пол бесполезный ключ от двери. Политех поспешно схватил его и отчаянно сжал в руке, словно это спасательный круг. Тонкая пластинка как раз подошла для того, чтобы поддеть панель. Почти вырвав фронтальный щит из креплений, Политех открыл в стене жерло трубы диаметром не более полуметра. Если бы не критическая ситуация, он бы в жизни не подумал соваться в столь узкий лаз, но иного выхода не было.

Запоры на входной двери дружно щёлкнули, открываясь.

Шумно выдохнув, Политех нырнул в трубу ногами вперёд. Даже при таком небольшом диаметре, он смог протиснуться и скрыться внутри полностью. Потом подрагивающими от волнения руками поспешно дотянулся до лежащей на полу панели и кое-как вставил её обратно.

Входная дверь зашуршала, открываясь, а затем до прячущегося донеслись щелчки и мерное гудение сканеров — некто хозяйничал в его квартире. Политех затаил дыхание и судорожно вцепился в пластиковую трубку лицевого щитка, опасаясь, что тот ненадёжно закрепился и может вывалиться в самый неподходящий момент. Внешнее отверстие утилизатора закрывала крышка, поэтому Политех не мог видеть, что происходит в квартире, и воспринимал всё только на слух.

Судя по звукам, нечто ездило туда и обратно, что-то распыляло, складывало мебель, открывало и закрывало ячейки шкафов. Так как шумы доносились одновременно из разных концов квартиры, можно было понять, что орудует там не один робот и не два.

Политех никогда не видел чистильщиков и до сегодняшнего дня ими не интересовался. Он не знал, способны ли они засечь его присутствие в трубе, поэтому затаился, не шевелясь и едва дыша.

В тесном пространстве лаза вообще дышать было затруднительно, так ещё и воздуха стало отчётливо не хватать. В голову начали закрадываться страхи и опасения, о которых Политех не успел подумать ранее. Вдруг он застрянет и не сможет выбраться? Вдруг не получится выбить лицевую панель и вернуться в квартиру? Вдруг провалится дальше в трубу, пусть она и спускается под небольшим углом, но он ведь не видел её окончания, когда влезал, и сейчас не ощущал никакой опоры под ногами? А если чистильщики решат выкинуть мусор, не обнаружат ли спрятавшегося? А что тогда? Ситуация ведь глупейшая, но и опасная. Не забыл Политех наградить парой крепких эпитетов и диспетчера, посоветовавшего этот способ спасения. От подобных размышлений сердце начинало гулко стучать в груди, а по телу прокатывалась жгучая волна. Организм готовился спасать себя, но был вынужден сдерживать порывы.

Время в заточении тянулось настолько медленно, что тревога успела переродиться в жгучую потребность покинуть тесное убежище. Перед желанием немедленно освободиться отступил даже страх быть обнаруженным. Политех уже собрался выбить лицевую панель, но тут крышка утилизатора открылась, и он обмер. Остановилось всё разом: сердце, дыхание, время, сама жизнь.

Однако в лицо Политеху полетели пластиковые ошмётки, а потом отверстие закрылось. Затаившийся едва ли не со стоном облегчённо выдохнул. Пронесло.

Ещё через несколько минут тяжелейшего ожидания к прежнему набору звуков добавились новые: открываясь, зашуршала дверь, послышались шаги, сканеры опознавания мелодично пропели несколько раз. Создавалось впечатление, что в квартире появился кто-то ещё. Вдруг загорелся свет. Политех заметил это даже при закрытой крышке. Взвыл датчик контроля воздуха, оповещая об опасно низком качестве. Натужно загудела система вентиляции, спешно исправляя ситуацию. Политех почти улыбнулся. Всё приходило в норму.

Однако кто-то продолжал хозяйничать в квартире. Прошёлся туда и обратно, а потом, как показалось Политеху, остановился около утилизатора. Затаившийся напрягся, не зная, чего ожидать.

Запищал от активации настенный дисплей.

— Выбран режим устранения засора, — произнёс приятный голос системы управления квартирой. — Подтвердите.

Звуковой сигнал тут же сообщил, что подтверждение поступило.

Политех не успел подумать, что это значит — о такой команде он даже не знал. Труба вокруг него дрогнула, что-то заскрежетало, а затем сотни острых лезвий впились ему в тело. Политех закричал во всю силу лёгких, но гул оживших механизмов заглушил даже этот дикий вопль. В тесной трубе не получалось уклониться, нельзя было убежать, невозможно было немедленно вырваться. Паника и чудовищная боль мгновенно смели всякую разумность, оставив единственный импульс — спастись. Политех рванул вперёд, но лицевой щиток оказался заблокирован.

Быстро вращаясь, дисковые пилы продолжали безжалостно резать одежду, кожу, мышцы, внутренности, взвизгивали на костях, но, упорно вгрызаясь, крошили даже их. Четыре острых диска вонзились с двух сторон в голову, пропилили виски, искромсали глаза и внедрились в мозг. Обезумев от боли, Политех на последнем издыхании забился в трубе, извиваясь всем телом. Чудовищная агония продлилась несколько мгновений, а потом разум окончательно отключился. Плоть, что ещё секунду назад была живой, превратилась в груду бесформенных кусков.

Пилы втянулись обратно в пазы.

Мощным напором воздуха кровавые человеческие останки сдуло дальше по трубе в общедомовой коллектор. Там они смешались с бытовым мусором и сгинули навсегда. Едкий антисептический раствор промыл внутренности утилизатора и уничтожил последние следы.

— Уважаемый юзер, вы ещё здесь? — раздалось из аварийного модуля. — Эм… — появившийся на экране диспетчер поёрзал на стуле. — Ответьте, я ведь как бы… переживаю за вас… — а потом сменил тон на более бодрый. — У меня хороша новость: пришёл ответ из техцентра. Там подтвердили, что мы общались прямой трансляцией.

— Не требуется, — холодно отозвался совсем не Политех, а капитан службы общественной безопасности, встав перед экраном.

— Простите? — диспетчер подался вперёд, чтобы лучше разглядеть, кто с ним говорит.

— Код четыре двенадцать, — вместо ответа произнёс капитан и вставил в аварийный модуль электронный ключ доступа. — Сигнатура шесть.

Изображение диспетчера дрогнуло, а потом рассыпалось на цветовые точки.

— Уважаемый юзер, — передразнил молодой человек в форме рядового службы общественной безопасности, появившись из-за спины командира. — Кто сейчас так разговаривает? Как этого симулятора вообще можно за реального человека принять? Я поражаюсь. С чего они такие доверчивые?

— Попал бы ты в такую ситуацию, тоже за любую возможность выкарабкаться хватался бы, — заметил третий участник группы — лейтенант общественной безопасности, удаляя у прибывших роботов-чистильщиков записи посещения.

— Может, конечно… — задумчиво протянул рядовой и тут же преувеличенно живо выдал: — Многовато что-то сегодня. Второй уже.

— Привет от Мю Цефеи докатился. Предупреждали же, — мрачно напомнил капитан.

От аварийного модуля он перешёл к панели управления домом и, введя код и электронный ключ, уничтожил следы своего вмешательства в работу утилизатора.

— От кого? — не понял разговорчивый рядовой.

Капитан ещё раз окинул взглядом квартиру, потерявшую хозяина, и скомандовал:

— Оружие зачехлить. Уходим.

— Не от кого, а от чего, — подтолкнул сослуживца к выходу лейтенант. — Звезда в созвездии Цефея взорвалась, а последствия сейчас дошли. Частицы атакуют.

— Только общественности об этом знать незачем. Для всех — система непогрешима, — жёстко заметил капитан и отправил в командный центр отчёт: «Нарушения системы в результате единичного события».

Рядовой нахмурился, подозревая, что над ним издеваются.