Мы живем на Байконуре. Весна.

Ледоход.

Ледоход.

Вы видели когда-нибудь ледоход? Нет, не просто плывущий лед по реке. А именно настоящий ледоход? Я Вам расскажу.

Жили мы тогда ещё на Речной улице. Речная – значит рядом с рекой.

Был конец марта. Суббота. Снег весь ещё не сошел, но посерел, стал грязным, ноздреватым, а местами, на солнечных местах уже появились прогалины - грязные, земляные пятна. День был пасмурный, ветреный. Низкие темные облака, казалось летят клубясь и цепляясь за антенны на соседней пятиэтажке. Плотный ветер рвал бельё с веревок, хлопал простынями на балконе. Небо, что называется, хмурилось, казалось, что сейчас пойдет дождь, однако он все никак не начинался. На удивление, ветер был теплый. Мама с сомнением смотрела в окно на кухне решая, отпускать ли меня сегодня гулять или лучше не надо.

Вдруг на улице раздался сильный то ли хлопок, то ли треск. Папа зашел с балкона, где он развешивал бельё, домой и весело сказал:

- Пойдем ледоход смотреть?!

Мама промолчала, а я обрадовался, значит не придется сидеть дома, и стал быстро одеваться пока мама не передумала. Ледохода я ещё не видел. Что это – ледоход? Лед что, сам ходит? Как это? Вопросов было много, но папа уклончиво ответил, что сейчас я все сам увижу.

На речку мы пошли через пустырь за домом и Дворцом Пионеров. Да тут, вдоль речки везде пустырь. На обрывистом берегу, ветер был ещё сильнее, плотнее, казалось, ляжь на него и он будет тебя держать как на мягкой перине. Я не сразу заметил, что лед на реке от берега до берега, пересекала кривая, не широкая трещина. Местами она сливалась со льдом и пропадала из вида, а местами, была видна жирно, отчетливо. Ветер с силой пригибал рыжие метелки камыша к земле. И лед никуда не шел.

Я вопросительно посмотрел на папу: где же ледоход?

- О! Вовремя успели, - сказал папа, - потерпи немного, сейчас сам все увидишь.

И мы потихоньку пошли вдоль берега, стараясь не приближаться к обрывам, что б не поскользнуться и не свалиться вниз, разглядывая лед на реке, трещину во льду, остров напротив нас и вообще противоположный берег. Ничего интересного там не было. Однообразие грязно - серого то ли снега то ли льда, кланяющийся на ветру камыш, голые ветки кустов и редких деревьев на острове. Интереснее было смотреть на небо над рекой где ветер гнал низкие, клубящиеся тучи, то серые, свинцовые, то, вдруг белоснежные, которые перемешиваясь принимали самые причудливые формы и оттенки. Народ на берег прибывал. Некоторые, как мы, ходили от скуки по обрывистому берегу, другие рискуя поскользнуться и упасть спустились к самой реке, третьи стояли кучками подняв воротники, куря и отворачиваясь от ветра. И дети и взрослые казалось чего то ждали. Как в кино перед началом сеанса – вроде каждый занят своим делом, но все ждут второго звонка, что б бежать в зал занимать свое место.

Снова раздался громкий треск и серо-белую поверхность льда на реке прочертила ещё одна трещина. Все развернулись в сторону реки, и если бы не ветер, который своим свистом глушил все звуки, я бы сказал что все притихли. Не успел я прийти в себя, как снова хлопнуло, и снова, раздался протяжный треск, как бы разрываемой материи и трещины уже бежали по льду в разные стороны разделяя лед на отдельные льдины, где большие, где поменьше, где совсем маленькие. Народ восторженно зашумел, даже сквозь шум ветра было слышно.

- Смотри. Смотри, - сказал папа, - вот сейчас…

Я затаил дыхание, несмотря на ветер, казалось наступила тишина… Когда же? И что будет?

Вдруг, неподвижно стоявшие до сих пор льдины, одновременно, с шумом, пришли в движение. Вот прям все вместе сдвинулись с места, как отряд бойцов когда только начинает движение. Но нет, не как бойцы! Каждая льдина двинулась по своему. Одни мирно поплыли по течению, солидно, как люди зажатые в очереди, не в силах из неё выбраться и отдавшись на волю случая, другие стали толкать друг друга расчищая себе место. Большие льдины стали выталкивать маленькие из воды, маленькие наползали на большие, словно стремились прокатиться на их спинах. Другие становились торчком и переворачиваясь, падая как бы на спину показывали всем мокрое, белое, ноздреватое брюхо иногда разбиваясь в ледяную кашу. Третьи с шумом выезжали на берег срезая камыш, поелозив по берегу старались вновь заехать в реку, но те, из реки не стремились пустить их обратно. Все это двигалось пока медленно, лениво, с шумом и треском, но постепенно ускоряясь. Вот только что льдины еле двигались, а вот уже быстрее. Вот им было тесно от себе подобных, они толкались, расталкивали друг друга, а вот уже расталкавшись, получив относительную свободу, не спеша плыли вниз по течению. И мимо нас нескончаемым потоком текла сплошная каша из льда, льдин, где-то тихо, где-то вращаясь, сталкиваясь друг с другом с шумом… Зрелище было величественное и обворожительное. Казалось льдины в реке, как стеклышки в калейдоскопе составляли все новые и новые узоры и невозможно оторваться от этого завораживающего, околдовывающего действа.

Не знаю сколько времени стояли мы на берегу, может час, а может и больше. Народ насмотревшись на зрелище и замерзнув, уходил домой. На встречу им шли другие люди, ещё не видевшие ледоход, и конечно хотевшие все увидеть своими глазами. Мы тоже замерзли и пошли домой все ещё находясь под впечатлением увиденного. Даже лежа в кровати вечером, засыпая, я казалось видел все ещё вращающиеся и движущиеся льдины перед глазами.

На следующий день мы снова пошли с папой на берег. Снова было много гуляющих людей, может даже больше чем вчера. Воды в реке прибавилось, это заметно по срезанным вчера льдом будыльям камыша, которые теперь были под водой. А вот льдин стало заметно меньше. Река казалось расправила грудь, вздохнула и теперь льдины, в основном большие, неторопливо и величественно проплывали мимо.

- Куда они плывут? – спросил я папу.

- В Аральское море.

- А Аральское море далеко?

- Нет, рядом тут…

- А потом?

- А потом они растают.

Море не замерзает? А если оно замерзает, то где поместятся все эти льдины, которые толкаясь стремятся туда, на волю, ведь там свои льдины?

Мне было жалко льдины. Я представил как они, стараясь освободиться, вырваться из оков сковывающих их всю долгую зиму, на свободу, толкаясь стремились на волю. А получив эту долгожданную свободу, наконец приплыв в огромное море свободными, вдруг растают, все равно как умрут, завершив свой жизненный цикл. Грустно.

В понедельник на речку я не попал, а во вторник уговорил маму и на прогулке мы тоже пришли на берег. Воды в реке ещё больше прибавилось, река словно вздулась, вздохнула полной грудью, и не выдыхая, катила мимо мутную свинцовую, холодную воду. На надутой её груди ещё встречались льдины, но было их уже совсем мало и были они уже не большие. Мальчишки с обрыва пытались камнями попасть в проплывающие мимо льдины, свистками и криками подтверждая каждое удачное попадание.

Больше никогда в жизни, ни разу, не удалось мне побывать на первом, самом первом движении ледохода. В лучшем случае удавалось посмотреть на проплывающие мимо одиночные, редкие льдины.

Тюльпаны.

Тюльпаны.

Весна у нас во всех смыслах лучшее время года.

Сначала незаметно, потихоньку спадают морозы. День становится все длиннее, снег проседает, начинает подтаивать на солнечных местах. Потом днем кое где появляется капель… В воздухе все отчетливее начинает «пахнуть» каникулами. С этого момента только успевай замечать, как снег стаял, ледоход прошел, уже и солнце все больше пригревает - только разыгрались во дворе в ножички, как уже вся земля высохла и ножик не воткнешь. И вот, в какой-то теплый хороший вечер замечаешь, что отцы, идя с мотовоза домой уже несут в руках букеты, цветов: сначала подснежников, а потом гляди-ка и тюльпаны. Яркие, красные, желтые они так и притягивают взгляд, вызывают улыбки у окружающих. А как этим, все-таки скромным, степным цветам радуются наши мамы!

Вообще степь для нашей местности – так себе название. Потому что какая же это степь? Степь это буйство трав, ковыль, свобода и простор. А у нас? Свобода и простор пожалуй, но буйство трав? Да у нас от травинки до травинки где шаг, а где и три. Правда и пустыней нашу местность тоже назвать можно с натяжкой. Все же и травки встречаются и верблюжья колючка. Чистый бархан песка – ещё поискать надо. А так у нас весь песок покрыт коркой соли из которой торчат высохшие кустики верблюжьей колючки. Из за этого окружающая местность кажется замусоренной. Ещё кое где и высохшие солончаковые озера встречаются – такыры. Так что и пустыней наши края не назвать. Некоторые называют наши места полупустыней и мне так больше нравится. Весной, когда все здесь цветет, красота - степь да и только. А летом, когда все от жары высохло, сморщилось – пустыня и есть. Так и есть: весной степь, а во все остальное время – пустыня. А все вместе: полупустыня.

В один из теплых, весенних вечеров, катались мы с Сашкой на велосипедах по лабиринтам дорожек на площади Королева. Дорожки, обсаженные кустиками, пересекаются под прямыми углами. Где то идут параллельно рядом, где то подальше. На велосипедах здесь самое то кататься. Мы оборудовали свои велосипеды сегодня трещётками. Знаете, на заднюю поперечину прищепкой цепляется кусочек картона так, чтоб колесо вращаясь спицами задевало картон. Раздается резкий звук, как от проезжающего мотоцикла. Самые классные трещётки из кинопленки. Но её у нас нет. А картон мы оторвали от ящиков на свалке возле магазина Новосел, там их много. Если треск надоел, то можно картон вместе с прищепкой повернуть боком и всё, никакого треска!

Нагонявшись, остановились передохнуть возле памятника. Мимо, с мотовоза, растекаясь ручейками по улицам и дворам расходились по домам офицеры. У многих в руках были букеты тюльпанов, у кого открыто, у кого завернутые в газету.

- Саш! А твой отец маме тюльпаны уже привез?

- Привез! Раньше подснежники, а вчера тюльпаны.

- Мой папа тоже и подснежники и тюльпаны привозил! Маме очень понравилось. На серванте сейчас тюльпаны стоят. Только знаешь что? Надо бы и нам подарить мамам тюльпаны.

- Где ж мы их возьмем? – спросил Сашка. – Цветы растут в степи, в городе их нет.В степь далеко и нас не отпустят.

- Есть и в городе степь, - сказал я. – Знаю где, тут не далеко. Давай завтра съездим и нарвем.

- Если не далеко, наверное там сорвали уже все, – предположил Сашка.

- Может и сорвали, а может и нет, - парировал я, - давай съездим и посмотрим.

Крайний район города, улица Сейфуллина, а в простонародье «Даманский», заканчивался огромным пустырем. Точнее он заканчивался стройкой новых домов, а уже за ними и был пустырь. Там, в крайнем доме у пустыря жили знакомые моих родителей дядя Вася и тетя Галя. И была у них дочка Наташа, на год меня старше. Мамы наши познакомились когда стояли за чем то в очереди в универмаге. Потом мамы познакомили меня с Наташкой, потом познакомили наших пап. Ну а потом на праздники стали ходить друг у другу в гости – то они к нам, то мы к ним. По очереди. Так что дорогу к пустырю я знал. Здесь был как бы взгорок. С него и был хорошо виден огромный пустырь. Дальше видно вдалеке и забор из колючей проволоки, и посадочную платформу мотовоза и ещё дальше маленькие домики Тюра-Тама. Я предполагал, что на этом-то пустыре идолжны быть тюльпаны. Потому что он большой, огромный, как степь. Туда то я и собирался за цветами.

Не смотря на кажущуюся свободу передвижения, мы все же были в ней ограничены. Я, например был ограничен временем. А время, как ни странно, прямо связано с пространством. Как только научили меня родители понимать время на часах, то стали меня отпускать гулять одного. Но на час. Через час я должен был прийти и показаться маме на глаза – вот мол я, живой. И можно было идти дальше гулять. Ну спросят, конечно куда пошел…. А вот если через час не придешь «отметиться», то всё. Будешь наказан и гулять больше не будешь. Не только сегодня, но может и завтра – в зависимости от того, на сколько опоздал. Часов у меня не было и время я должен был определять сам. Как? Ну как… спросить у кого-нибудь можно. Или так, по «внутренним часам» определить, что уже пора. Или по солнечным. «Внутренние часы» и солнечные часы неоднократно меня подводили, по этому лучший способ – спросить у прохожего. За час далеко не уйдешь от дома. Ведь ещё и вернуться надо обратно… значит за пол часа. Так что вся моя свобода ограничивалась кругом с радиусом в пол часа времени. Велосипед конечно это расстояние здорово увеличивал.

По этому, что б выбраться на пустырь за цветами надо было точно рассчитать время. Что б сработало: туда – там – обратно.

Понятно, что на велосипеде – быстрее.

Немаловажно и когда ехать? С утра – школа. После обеда – сразу не отпустят, скажут – уроки учи. В воскресенье? Там все утро родителями занято: найдут чем занять…Значит только вечером. Завтра или после завтра. Затягивать поход тоже не вариант: цветы быстро отходят, не успеешь оглянуться как их и нет уже.

Обсудив все детали договорились встретиться завтра во дворе с велосипедами в 5 часов вечера. Мы ещё покатались по дорожкам и поехали к дому. Но не короткой дорогой, дворами, а вокруг, мимо «Дружбы», мимо технической библиотеки, потом мимо «Новосела», потом по дорожке мимо садика и молочной кухни и вот уже наш дом. По асфальту классно кататься. Да и вообще – велосипед это вещь!

У Сашки велосипед – вишневый «Орленок», он как раз под его и мой рост, не большой и не маленький. Верткий, удобный, отличный велосипед вишневого цвета. У меня сначала велосипеда не было. Катались на Сашкином. Он давал мне покататься на своем «Орленке», во дворе или вокруг дома, никогда не жилил. Но все равно, чужой велосипед есть чужой, а хотелось то свой. Я упрашивал папу купить мне такой же как у Сашки, но все как то не получалось. То не было денег. То велосипедов в магазине не было. То все было, но надо было уезжать в отпуск. Потом уже зима на носу и зачем велосипед? Так время шло, и я был без велосипеда. И вот, этой весной папа вдруг купил велосипед. Я был в субботу в школе, прихожу домой а в комнате стоит большой, голубого цвета велосипед Урал. С багажником. С насосом. Со специальным кошельком для инструмента. Он больше Сашкиного. У Сашки получается велосипед как бы для школьников, а у меня как бы для взрослых. Хотя взрослые и на таком как у Сашки велосипеде кататься могут. Я сам видел. Взрослым можно, хоть коленки мешают конечно…

Папа и говорит, мол вот купил. Катайся. После обеда папа спустил велосипед во двор и дал мне покататься. Велосипед мне пока большой. Мне на нем ездить получается только под рамой или на раме, до сиденья, что б крутить педали и сидеть в седле я ещё не достаю. Но можно разогнаться, а потом привстать на педалях – тогда получается в седло сесть, но не получается крутить педали. Приходится выбирать: или педали крутить или в седле сидеть. Я попробовал и так и так и эдак, на раме мне все же пока удобнее… что ж, не всегда ж я буду маленьким, потом вырасту и велосипед мне станет как раз. Пока так приходится ездить. Когда часто катаюсь, велосипед стоит в комнате, у стенки между кухней и коридором, а вообще-то место ему мама выделила на балконе. На балкон я ещё его затаскивать и вытаскивать не могу, он тяжелый, а места там мало. И на улицу его спускать по ступенькам тяжело. Но папа сказал: любишь кататься – люби и саночки возить. По этому приходиться спускать и поднимать велосипед по ступенькам самому. Пару раз спустишь, поднимешь – и больше кататься не захочешь. Ну да ладно…

На следующий день мы встретились с Сашкой как условились. Поздоровавшись я заторопился:

- Давай быстрее, поехали! – Все теперь надо было делать быстро, что б уложиться в выделенный родителями час. Вскочив на велосипеды мы помчались.

Пропустили машины по улице Неделина. Возле 5 дома, перевели велосипеды на другую сторону улицы. Дальше дорога пролегала вдоль забора больницы, потом через пустырь между больницей и «Даманским». На этом пустыре цветов не было, только местам «колосились» кустики верблюжьей колючки. Дальше дворами мимо 222 школы, мимо стройки и вот наконец и пустырь. Мы остановились на взгорке сразу за стройкой очередного дома. Перед нами простирался огромный кусок степи, вдалеке разделенный железной дорогой. То там то тут виднелись желтые и красные пятнышки тюльпанов. Местами зеленели стебли какой-то травы, верблюжьей колючки. Кое где были и люди, в основном мамы с маленькими детьми – они уже рвали наши тюльпаны. Прямо, к платформе мотовоза, тянулась хорошо утоптанная широкая тропа, почти дорога. По ней мы и поехали сначала.

Если присесть, и смотреть в даль, опуская глаза к горизонту, то кажется, что земля покрыта зеленоватым пушком. Ну прям как ворсом ковер. Если привстать, то эта зелень отодвигается дальше, а возле тебя травинки, цветы в метре – другом друг от друга… Кажется, что это здесь, возле тебя травы мало, а там, вдалеке, она лежит свежим зеленым ковром, надо только добежать, дойти, добраться и можно упасть на этот ковер и лежать раскинув руки, смотреть в небо, считать облака... Но сколько не иди, все так и остается: рядом травы чуть, и она не сплошным ковром, как кажется, а так… травинки далеко друг от друга… и падать некуда, разве что в песок.

Дикие тюльпаны – не то что домашние. Стебель у них короткий, волнистые листья, обычно два, лежат прямо на земле. Если срезать тюльпан сразу под листьями, то ножки не будет, листья осыпаться даже могут. Такой тюльпан только выкинуть, с короткой ножкой его не поставишь ни в стакан, ни в кувшин. В песке стебля ещё примерно столько же, сколько и над землей. Так что срезать тюльпан нужно стараться поглубже, ближе к луковице.

Как на зло, я забыл взять с собой ножик. Как их резать то теперь? Вон Сашка – не забыл. Пыхтит, одной рукой тащит по песку велосипед, в другой руке и тюльпаны и ножик… Велосипеды оставить негде, таскать за собой по песку – тяжело….

Тут я вспомнил, что в кошельке моего велосипеда есть велосипедная, плоская отвертка. Сойдет! Достал отвертку, бросив велосипед у дорожки, примерился на ближайшем тюльпане, как резать его отверткой. Испортив несколько штук (слишком коротко оборвав), приловчился. Забрав велосипед и откатив его на несколько метров от дорожки, стал обрывать тюльпаны вокруг. Оборвав тюльпаны вокруг велосипеда, я перекатывал его на новое место и там снова обрывал тюльпаны вокруг велосипеда. Сашка поступал так же. Нарвав по букету мы встретились в «чистом поле».

- Ну что, пора домой?

- Пора!

Только как ехать то? Сумок мы никаких не брали, так как и не могли представить, что цветы носят в сумке. Даже ниток, что б перевязать букет, что б он не рассыпался, мы не догадались взять. Пружина у меня на багажнике жесткая, букет не зажмешь – в миг перерубит цветы. У Сашки вообще багажника нет. Ехать на велосипеде придется держась за руль одной рукой, в другой держать букет. Конечно мы велосипедисты – профессионалы, вопрос идти пешком и вести велосипед нами даже не рассматривался, нам одной рукой управлять велосипедом – плевое дело. Мы даже без рук умеем ездить. Но это когда никто не мешает. А тут по пустырям, через бордюры, по дорожкам мимо людей, тут и с одной рукой тяжеловато будет…

Вытащив велосипеды из песка на дорожку приловчились тронуться. Одной рукой держим руль, в другой, в кулаке, букет тюльпанов. Кулаком ещё придерживаем руль помогая, так удобнее. Бордюры и канавы стараемся объезжать. А где не получается – спешиваемся. Так, потихоньку, добрались до дома, остановившись с триумфальным видом у Сашкиного подъезда. Показали букеты девчонкам сидящим на лавке:

- Видали! Сами нарвали, на пустыре! Для мам!

- А нам? Мы тоже женщины… будущие! – сказала Венерка.

- Вам в следующий раз нарвем! – гордо пообещали мы.

Хорошо все таки мы придумали: цветы мамам привезли, вот они порадуются. Мы же уже взрослые. И главное я во время уложился. Попросив девчонок покараулить велосипеды мы понесли цветы по домам, договорившись, по быстрому отдать цветы и поехать кататься на площадь Королева.

Принесли цветы и … попали: Тюльпаны? Где ты их взял? Как далеко ты ездил? Кто ещё с тобой ездил? Кто разрешал? А вдруг… А если…. Разве так можно? И вишенка на торте: гулять больше не пойдешь!

На улицу и меня и Сашку выпустили только поднять велосипеды домой.

- Попало? – хмуро спросил я Сашку.

- Гулять больше не пускают, – ответил Сашка.

- Меня тоже… у тебя отец дома уже?

Сашка кивнул.

- Боюсь меня и завтра не выпустят. – сказал я, а сам подумал: хорошо хоть в угол не поставили.

- Не подумали… у меня отец только в 8 вечера придет, - вздохнул я, и подумал: ещё не поставили…

- Все впереди, - прочитав мои мысли усмехнулся Сашка.

Перекинувшись фразами мы понуро пошли с велосипедами по домам.

Закатив велосипед в коридор, протерев мокрой тряпкой шины, я отправился на балкон. Усевшись на ящик задумался. Подумать было о чем: во первых придет папа с работы, - воспитательные мероприятия продолжатся. Ну а во вторых, сама организация похода была ниже плинтуса: нож не взял, про сумку и нитки даже не подумал, ну и конечно сам факт дальней поездки не скроешь… отдав цветы все равно что сам сказал: вот я ездил далеко, вот доказательство, наказывайте… Так хорошее, вроде бы дело, обернулось совсем не хорошим финалом. Головой надо было лучше думать.

Что ж, впредь умнее будем.

Майские праздники.

Майские праздники.

Май самый лучший месяц весны. Почему? И так понятно. Сначала праздники. Потом дней 10 учебы и все – каникулы. В конце мая, какая там уже учеба? Да май у нас вообще как лето.

Праздники начинаются с 1 мая.

Первомай это такой праздник… Праздник единства и солидарности всех трудящихся. Вот. Что это значит? По научному я не скажу, не знаю, мы это ещё не проходили. Это в старших классах проходят. А по нашему, единство и солидарность… ну это когда мы все вместе. А все вместе – мы сила! Вместе, мы кому хочешь наваляем! И сразу предупреждаем: не надо к нам лезть! Одни вон не послушались, полезли, и вот получили. Теперь у нас ещё один праздник: 9 мая! Так что не лезьте к нам, а то у нас ещё один праздник появится!

К первомаю в школе мы готовимся заранее… Думаете на классном часе посидел, классную послушал куда и во сколько приходить, дома галстук пионерский нагладил и все, готов? Да ничего подобного!

Все начинается ещё в апреле с Коммунистического субботника. Он проходит 21 апреля и приурочен ко Дню рождения В.И.Ленина. Про Ленина я вам рассказывать не буду, и без меня сами все знаете. Я то думаю, что день рождения такого человека можно было бы как то получше отмечать, а не всеобщей уборкой. Уборка – как ни крути, а все равно: ковыряние в грязи и мусоре. Но взрослые почему то так решили. Хотя дело, конечно нужное. Субботник проходит не только в школах. Субботник проходит везде в городе. В школах и детских садах, в техникуме и МАИ, во всех магазинах… везде убирают мусор, белят деревья и бордюры, красят лавочки и трубы, моют окна, полы и стены… и работать приходится не в одном месте, а во многих.

Вот пошли мы в школу на субботник… даже нет, не так. Субботник начинается, с классного часа. Сначала конечно классный час обычный, всех за поведение поругают, расскажут как плохо мы себя ведем, особенно на переменах, и как надо себя вести снова расскажут. Потом отличников похвалят, двоечников еще раз поругают…, а потом начинается уборка класса. Мы моем парты, стены и двери. Трем их тряпками с содой, что б были чистые. Распаковываем заклеенные на зиму окна, отмываем рамы и надраиваем стекла. Снимем шторы, сворачиваем их и отдаем Машке Трофимовой – у неё мама, председатель родительского комитета, значит ей шторы стирать. Если у каких- то парт крышки разболтались – ремонтируем. Потом драим доску, и полы. Вроде кажется, что нечего делать – подумаешь класс убрать, а на самом деле работы выше крыши. Пока все уберешь, замучаешься. Есть умники, что на партах ручкой всякое пишут, как будто им тетрадки не хватает. Да что там скрывать, все на партах пишут… Вот потом замучаешься содой парту тереть, что б чернильные надписи стерлись. Аж пальцы болят. А двери от черных следов ботинок отдраить пробовали? А рамы на окнах отскоблить от бумаги и мыла? А подоконники? То-то же… а говорите быстро и легко. Но это только начало.

А в субботу – субботник. Приходим в школу в рабочей одежде. Это значит в такой, которую не страшно выпачкать. Девчонки то конечно вырядятся, как на дискотеку. По этому так и работают: больше языками. То им нельзя, это им тяжело, там им трудно, а сюда их не назначают: они же девочки, слабый пол…. У каждого класса своя территория вокруг школы. Инструменты (лопаты, грабли, веники) нас заставляют нести из дома. Но дома ни у кого нет ничего, разве что веники девчонки принесут. По этому в школе есть запас. Каждому классу выдают понемногу лопат, грабли, метлы, носилки, ведра с известью и кисти. И мы метем территорию, белим известью деревья и бордюры, прочищаем арыки, окапываем деревья и кусты, вскапываем грядки, выносим на носилках кучи мусора… Полно работы.

Пока мы у школы порядки наводим из домоуправления к дому уже машины подъехали и тоже сгружают метлы, известь, краску, кисти, лопаты. Давно уже на каждом подъезде висит объявление: «Уважаемые жильцы! В субботу, 22.04. в 9.00 состоится общегородской субботник. Инструменты, известь и краску предоставит домоуправление. Сбор во дворе. ДУ-4.» И наши родители во дворе тоже белят бордюры и деревья. Красят лавки и беседки, метут асфальт, выносят мусор, обрезают ветки деревьев. Приходишь со школы, а двор и за домом прямо не узнать: чисто так все, нарядно. А если родители не успели что-то доделать, то нам осталось – приходится и им ещё помогать. Родители после того как во дворе убрались не останавливаются, начинают и в квартирах порядок наводить. Так то видно, что окна моют, да некоторые балконы и рамы красят. Но мы то знаем, и генеральную уборку проводят, и ремонт делают… Но и это ещё не все. Потому что на следующую субботу или воскресенье у нас продолжение субботника – теперь в городском парке. Парк большой и там тоже каждому классу нарезана территория. Там тоже надо мести, копать, белить и выносить мусор.

После этих субботников город преображается. Все кругом чисто, нарядно, вскопано, побелено. Деревья окутываются зеленой дымкой. На газонах пробивается травка. Кое где свежий запах краски. Магазины и дома улыбаются помытыми окнами да витринами, ветер весело посылает солнечных зайчиков раскрытыми форточками. На некоторых домах развешены флаги в специальных держателях. Держатели то эти круглый год на домах прибиты, а вот флаги вывешивают после субботника, как раз к первомаю. Так чисто в городе, что даже мусорить не охота. Мусор теперь все в урны бросают, а не просто на землю, ходят по дорожкам и под прямыми углами, а не тропками напрямик, и даже вежливыми все становятся. Вместо «Ща как дам в глаз!» вежливо говорят: «Не пройти ли нам за угол?».

До первомая остается неделя. Но работы меньше не становится. Мы на трудах делаем цветы из цветной бумаги и проволоки. Целые букеты. Постарше классы цветы делают из разноцветной ткани. Лозунги всякие на красной ткани пишут: «Мир! Труд! Май!» или «Миру-Мир!» и прибивают к ней штакетины, что б нести удобнее было. В классах ещё выпускают майскую стенгазету. Стенгазету все время к каким-то праздникам выпускают, но обычно ничего интересного там нет. Все с Пионерской правды переписывают. Кроме карикатур разве что. Да и то, это если не на тебя нарисовали. А если на тебя, то вообще ничего интересного нет в стенгазетах.

И вот 1 мая все идут на демонстрацию. Мы со школой, родители со своей работой. Малыши – с родителями.

Наша школьная колонна собирается к 9 часам у школы. Свежо, все же ещё не лето. Все нарядные, с цветами, яркими воздушными шарами, бантами. Бегают учителя строя классы в нужном порядке. Бегает завуч выстраивая колонну школы в сторону ворот. Старшеклассники разворачивают транспаранты. Получают портреты на палках. Классы повторяют кричалки. Все суетятся, толкутся, у всех хорошее настроение. Весело. Только директор не бегает. Она стоит на крыльце школы и раздает указания учителям, завхозу и завучу. Но вот, глянув в очередной раз на часы, директор дает отмашку, мол пора уже.

Школьная колонна вытягивается дворами в сторону Площади Королева. Движение по Карла Маркса перекрыто, здесь и на площади Королева формируют общегородскую колонну. Первыми идут школы, потом техникум, МАИ, потом уже детские сады, всякие организации. Главное порядок не перепутать. А то с трибуны закричат: «Приветствуем учащихся средней школы номер 211!», а нам в ответ «Ура-а-а!!!» надо кричать, да кричалку ещё, а там не наша школа, а какая-нибудь 174 идет, они то вместо нас «Ура-а-а!!» кричать не будут. А на трибуне тогда обидятся, скажут: «Фу, какая невоспитанная эта 211 школа, мы их поздравляем, а они молчат как в рот воды набрали….», потом директора получат, и наш и 174-й школы, ну а потом и всем достанется… По этому надо по очереди идти, как распределили. Народу много, надо своих держаться, а то если потеряешься, то потом трудно своих отыскать. Вот пристроимся возле Карла Маркса, где завуч скажет и стоим ждем, когда колонна двинется. Народу кругом… Все веселятся, гармошка играет, радостные все, нарядные. Первой – 30-ка, пойдет в 10 часов, а пока до нас очередь дойдет уже 10.30 будет, а то и больше…

Ну вот наконец и мы пошли. Завуч снова всех выстраивает, бегает, ряды выравнивает, старшеклассники растягивают свои транспаранты. Наша классная тоже ряды ровняет, да только попробуй их выровняй… Когда к площади Ленина подходишь, видно, что за ограждением возле универмага и вокруг площади много народа стоит. Не протолкнуться прямо. Они не идут мимо трибуны, просто на нас из за ограждения смотрят. Вот мне всегда интересно, почему они не идут со всеми? У них работы нет? Не с кем им идти? Так что-то таких больно много. Я у папы про них спрашивал, кто это такие, почему они тут стоят и не идут мимо трибуны. Но папа сам не знает. А им хорошо тут стоять: и всех видно, и оркестр слышно хорошо, и газировки из автомата можно попить если жажда. А нам, если пить хочется, то терпеть аж до школы придется.

Вот наконец выходим мы на площадь Ленина и идем к трибуне. Директор и завуч впереди всех идут, выстроили всех в линию, физрук вот кулак показывает, мол не подведите… Портреты все подняли, мы цветами машем, транспаранты растянуты, шарики на ветру бьются, у всех улыбки до ушей… Славка Фокин вот у Ленки шарик лопнул иголкой, и идет как бы не причем. Ловко у него получилось.

«Урра-а-а-а!!!!» орем со всей дури. Это нас поздравили с первомаем с трибуны, как раз мимо нее проходим. На трибуне стоят всякие начальники, машут нам руками, цветами, улыбаются. А за трибуной оркестр военный. Тут физрук машет рукой и мы орем кричалку, так что бы оркестр перекричать и на трибуне нас услышали: «Учиться, учиться, учиться, наш школьный девиз на века, школа каждому нужна, в жизни грамота важна!». Вроде перекричали.

Трибуну прошли, возле памятника Ленину повернули к 30-й школе. Завуч кричит что б передали по рядам, все идем до 30-ки вместе. Все расслабились, веселятся. Ряды, и так кривенькие совсем смешались. Старшеклассники сматывают транспаранты. У девчонок шаров уже не осталось, все полопали. Возле летной столовой, что на против 30-й школы, поворачиваем на нашу улицу Горького. Классная говорит, что все, кто свободен может отправляться по делам. Остальным надо отнести портреты и транспаранты и цветы школьные в школу и сдать завхозу и только тогда свободны. Все равно придется идти к школе. Родителей в толпе не найти. Разве что дворами пройти к универмагу и там высматривать? Иду со всеми к школе.

Но праздник ещё не закончен. Нет. Самое главное начнется потом. После обеда начинают работать все аттракционы в парке! И цепочки и колесо обозрения и машинки и «сюрприз»! И паровозик с вагончиками по парку за 20 копеек ездить начинает! Но это ещё что! К вечеру к Универмагу, прям на площадь Ленина приезжает машина с киноустановкой. Она разворачивается возле штаба и прямо на стене универмага, как стемнеет будет показывать мультфильмы и кино. Бесплатно. Приходи кто хочет и смотри сколько влезет! Не знали? Думаете вру? Вот честное слово! Темнеет только поздно, в районе пол девятого вчера. А мне родители только до 9 вечера гулять разрешают. Может в честь праздника разрешат подольше…

После демонстрации все собираются по домам. А потом в парк. А после парка на площадь смотреть бесплатно на стене универмага кино. Народу собирается много. Самые нетерпеливые ещё засветло толкутся на ограждении универмага, на нем сидеть удобно. ещё больше народа потом из парка подойдут, постоят немного, посмотрят, стоять устанут и уходят. Смотреть то только стоя можно… Темнеет поздно, а кто заранее пришел, тем все не терпится, по этому они кричат механикам: «Запускай! Запускай давай!». Механик запускает кино, но ещё светло и на стенке ничего не видно. Тогда все начинают свистеть и механик выключает кино. Минут через 15 снова начинают кричать «Запускай!», механик снова запускает и опять плохо видно и снова выключает. И так несколько раз, пока уже в сумерках можно будет что то разглядеть на стенке. Тогда механик запускает киножурнал «Фитиль». Там интересного ничего нет, но установка то работает, звук есть, народ собирается… Потом показывают самое интересное – новые серии «Ну, погоди!» - вот что главное не пропустить. Пару серий покажут, а потом всем известные «Самогонщики» показывают. Их смотреть конечно интересно, но надоело. Их все время показывают, даже у нас в клубе мы их раз 10 смотрели по проектору. А потом показывают какой-нибудь фильм старый. «Три тополя на Плющихе» или «Весна на Заречной улице». Это для взрослых уже. Фильм начинают показывать уже в темноте. Даже фонари по периметру площади и над входом в универмаг потушены. Небо звездное звездное. Майские жуки размером чуть не с кулак летают. Успевай только ловить и в спичечный коробок складывать. Воздух пахучий такой: травой, листьями и водой пахнет одновременно. Так только весной пахнет. Фильм поздно заканчивается и мы ещё ни разу до конца не досмотрели. Да и не шибко интересно. Вот мультфильмов бы больше показывали…

Так первомай заканчивается, но не майские праздники. Праздники то продолжаются. К следующему празднику тоже подготовка, а дней то мало остается. Следующий праздник у нас 9-е Мая. День победы.

Сразу после первомая рисуют новую стенгазету. К 9 мая. Снова все из Пионерской Правды переписывают. А рисунок с какой-нибудь открытки. Я над этим посмеялся, да классная услышала. Потом на собрании припомнила и говорит: «Не нравится что ли как сделано? Ну так я тебя назначу в редколлегию, лучше сделаешь к следующему празднику, не с открытки, а сам придумаешь и нарисуешь. Как надо!». Так я теперь думаю: это она про какой праздник говорила? Про день Пионерии или про 9-е мая на следующий год которое?

Потом проводят классный час на который приглашают какого-нибудь знакомого фронтовика. Ну не лично моего знакомого, а знакомого классной. Она их, фронтовиков, откуда то всех знает. Каждый раз нового приглашает. Сначала интересно было. А потом так себе. Мы то думали они про войну расскажут. Как воевали, как фашистов били. А они все как по телевизору: «Война была тяжелая, но мы победили! Учитесь дети лучше, слушайтесь родителей и учителей, что б вырасти и защищать нашу Родину, если ещё фашисты нападут!». Ну, думаем, вопросы сейчас задавать будем, спросим. Спрашиваем: «А сколько вы фашистов убили? А ранены были сколько раз? А танк подбили гранатой? А штыком фашиста проткнули? А орден у Вас за что? А медали?» Ну русским же языком спрашиваем. А они опять как под копирку: «Ох как тяжело было, но мы победили! Учитесь лучше, хорошо себя ведите, слушайтесь родителей и все будет хорошо!» Такое впечатление, что это не настоящие фронтовики, а подсадные какие-то. Хотя орденов и медалей вон полная грудь. За просто так медали не дают, даже фронтовикам… вон «Четыре танкиста и собаку» показывают, там да, сразу видно и как фашистов били и какие настоящие фронтовики ловкие и смелые. Янека небось спроси, так он рассказал бы и за что орден получил и как фашистов танком давил. А тут слова не вытянешь…

9-е мая выходной день. Фронтовики собираются на площади Ленина, у памятника, встречаются. Ну а у нас просто выходной. Стенгазету выпустили. Фронтовика послушали, поздравили, подарок от класса ему вручили. В школу ходить не надо. Хороший праздник.

Вот после 9-го мая все начинает в городе возвращаться назад. Как было до праздников. Уже можно по дорожкам не ходить, а наискосок, по тропинкам. И грядки вскопанные кое-где уже притоптали. Флаги снимают до следующего года. Мусор кое-где появился. После дождей известка с бордюров смывается. И на деревьях она облазит. И парты в классе хоть и чистые, но уже не так блестят. И окна тоже. На дверях в класс вот смотрите снова черные полосы от ботинок.

Но не за горами следующий праздник: День Пионерии. И снова: стенгазета, классный час, подведение итогов пионерских дел.

Третьеклашки учат Торжественное обещание пионера. Их будут принимать в пионеры у памятника Ленину. Отличников. А остальных в спортзале. Не понимаю, почему всех нельзя принять у памятника? Места там ого-го, все школы можно построить и ещё останется. Меня правда тоже в спортзале в пионеры принимали…

На торжественную линейку строится вся школа. Торжественно, под барабан и горн выносят знамя пионерской дружины. Старшая пионервожатая докладывает завучу, а та директору школы, мол все здесь и можем приступать. Третьеклашки стоят в первых рядах, серьезные и сосредоточенные, держа на согнутой руке наглаженный пионерский галстук. Неужели и я так же стоял? Старшеклассники, по команде директора подходят и повязывают малышам галстуки, и отдают друг другу пионерский салют. Потом новоиспеченные пионеры хором читают торжественное обещание пионера.

А вечером будет Пионерский костер!

Для Пионерского костра у нас в городе есть специальное место. Возле Дворца пионеров. Площадка - большой квадрат, тремя широкими ступенями снижающимися к центру - выложена бетонными квадратным плитами. Со всех сторон обсажена пирамидальными тополями, кустами джиды. Здесь и разводят вечером пионерский костер. К вечеру приезжает на всякий случай пожарная машина, с пожарными. Они и складывали огромное кострище из досок. Поленьев. И ждут до вечера. Часов в 8 вечера поджигают, и сами дежурят в кустах возле машины, на всякий случай. Хотя, что может случиться? Площадка огромная. Бетонными плитами выложена. Тут гореть просто нечему. До деревьев и кустов ого какое расстояние, никакой огонь не перекинется. Ну надо так надо….

Мы все про костер знаем. Но все же после школы, на всякий случай, я приезжал на велосипеде посмотреть сложили уже кострище или нет. Вдруг отменили?

Костер зажигали когда солнце уже село, но было ещё светло. Он быстро разгорался, пламя прямо чуть не выше деревьев поднималось, огонь весело трещал досками, сыпал искры, стрелял сучками. Народ на ступенях завороженно, молча смотрел на пламя. Огонь ярок, и из за того, что смотришь только на него, незаметно оказывалось что вокруг уже темно. Вот только что было светло и день, а тут раз… и оказывается, что за кругом света, отблесков костра уже темень. Огонь проседает, скрючивается, его становится меньше, темнота наползает на плечи, угли костра начинают мерцать, переливаться пурпуром… и мы придвигаемся к костру поближе. И пожарные подкидывают в костер дровишек! Немного поперхнувшись, брызнув искрами углей, огонь, весело потрескивая, начинает пожирать новую деревянную пищу, разгорается, снова поднимает голову, расправляет плечи отодвигая тьму за деревья. И мы снова отодвигаемся вслед подальше от жара. Время здесь, у костра словно приостанавливается, замирает, невозможно оторвать взгляд от переливов пламени, от мерцания углей… но стоит отойти в темноту аллей, в прохладу майской ночи как наваждение спадает, возвращая тебя в реальность. Звон комаров над ухом. Россыпь звезд на небе. Шепот листьев на деревьях.

Пора домой. Заканчивается третий майский праздник.

Так если подумать, то все весенние праздники взаимосвязаны: сначала субботник. Навели порядок, чистоту. Потом наделали цветов, транспарантов. Потом вышли на улицу и все прошли по площади, с цветами, шарами, транспарантами, с песнями и кричалками, нарядные и веселые! Мы вместе! Мы сила! Потом вспомнили как фашистам надавали, что б не лезли. Полезете, так ещё надаем! А потом День Пионерии. Пионерский костер! Новых смелых людей в пионеры примем, будущую смену поколений! Все старое, не нужное сожжём и вперед к новому светлому будущему! Вот что такое майские праздники. Не даром они на целый месяц растягиваются: с 21 апреля аж по 19 мая!

Пещера.

Пещера.

Весна набирала силу приближая лето. Солнце все больше делилось своим теплом, ртуть в градусниках неумолимо ползла вверх. Земля во дворе прочно подсохла, сырой земли было не сыскать вовсе. Домоуправление уже провело пробный полив, придомовой территории. Куртки уже прочно обосновались в кладовках, в школу мы уже ходили в форменных курточках, пиджаках, а из школы, иногда, и вовсе в рубашках. Уже были написаны четвертные, и во всю писались годовые контрольные работы, каникулы неумолимо приближались. Практически все было готово к лету.

Не было у нас только штаба. Штаб мы обычно строили за школьным забором. Там, возле трансформаторной будки, под трубами теплотрассы есть огромная замечательная яма. В этой яме не только на корточках сидеть, даже ходить согнувшись можно. Над головой трубы. За спиной забор. Только выход в школьный двор перекрыть чем-нибудь и штаб готов. Мы строим там стену то из палок, то из ящиков, то из картонных коробок. Но долго наше сооружение не стоит. День - другой, может третий… потом ломается. Постоянно отстраивать штаб надоедает. Нужен такой, что б не ломался, капитальный.

Я недавно прочитал книжку про пионера-героя Валю Котика. Книжка была интересная…. Но меня особо заинтересовал один момент: в обрывистом берегу реки у партизан были вырыты пещеры, в которых они скрывались когда надо от фашистов, хранили оружие и боеприпасы. Эти пещеры до войны выкопали мальчишки для своих игр. Но пришла лихая година и вот пещеры пригодились не для игр, а для дела.

Обрывистый берег реки у нас имелся. Почему бы не выкопать себе такую же пещеру и не оборудовать себе там штаб? – думал я. Вечером я озвучил свою идею Сашке и Олегу.

- Представляете, как все просто! Мы то ящики ищем, то доски, строим на трубах постоянно. А там выкопал пещеру и все. Штаб готов. Да там можно даже не одну пещеру выкопать. Можно даже несколько комнат сделать, было бы желание.

- Скажешь тоже, несколько комнат, - возразил Олег. – это ж сколько песка надо перекопать. Тут одну бы пещеру выкопать и то хорошо было бы.

А так идея ребятам понравилась и мы стали обсуждать план действий. Надо было сначала найти удобное место. Договорились завтра после школы отправиться на разведку на берег ко Дворцу пионеров. Там берег самый высокий и самый обрывистый.

Маме я сказал, что пойду в библиотеку во Дворец пионеров и взял с собой полевую сумку с которой всегда ходил в библиотеку. Для маскировки. Ну и вообще: у командира же всегда полевая сумка, в которой он носит важные бумаги. Вот. А Сашка взял настоящую саперную лопатку. Ему её отец привез с работы. Лопатку он засунул за свой солдатский ремень одетый поверх шортов. На голове у Сашки была настоящая солдатская пилотка со звездочкой. У меня пилотки не было. Но у меня был настоящий лётный летний шлемофон. Дома. Не весь кожаный, а со специальной сеточкой, что б голова дышала. А на улицу одевать я его стеснялся. Да и жарко в нем, хоть он и летний.

Новенькая, выкрашенная блестящей зеленой краской лопатка так и притягивала мой взгляд. Крепкая, короткая, рукоятка словно сама просилась в руки. И, главное никто не скажет: вот малышня идет. С такой то лопаткой. Мы с Олегом взяли наши железные детские совки. А чем ещё копать? Лопат у нас дома не было. Ещё совсем недавно мы этими совками ковырялись в песочнице, но теперь-то мы взрослые и наши совки, ведерки, сита прочно заняли места в кладовках, в надежде на будущее подрастающее поколение. Теперь вот пригодились для дела. Ах, какая все-таки у Сашки классная лопатка! Да с такой лопаткой мы не одну, а три пещеры выкопаем!

Путь нам был знаком: мимо садика и молочной кухни к Новоселу. Перейти дорогу и мимо гастронома №6 по трубам теплоцентрали возле сараев магазина перелезть через забор школы 178, потом через школьный стадион к следующему забору, а там мимо овощного магазина в парк при Дворце Пионеров. Через парк и площадь пройти ко Дворцу, обогнуть его справа и через площадку для пионерского костра выйти на берег. Это я так подробно специально для тех, кто не знает как на берег пройти.

Уже возле гастронома я заметил, что Сашка, все время вперед лезет. И шагает чуть быстрее нас с Олегом, ну что б мы его догоняли. У труб он меня, как бы невзначай оттер плечом в сторону, мол он тут главный и первый полезет через забор. Тоже мне командир, сам небось так далеко один и не ходил никогда, а я в библиотеку во Дворец Пионеров всегда сам хожу, раз в неделю. Ругаться я не стал, потому, что настоящий командир не вносит разлад в свои войска. Потом посмотрим что он накомандует! А встречный народ, я заметил, внимательно рассматривает Сашку. Завидует, что у нас такая лопатка!

Перейдя дорогу в парк у Дворца Пионеров Сашка пошел не по асфальтовой дорожке, а смело свернул в кусты по едва заметной тропке. Мы с Олегом юркнули следом. Сашка выхватил лопатку из за пояса и лихо срубив голову чертополоху гордо глянул на нас:

- За мной! – скомандовал Сашка, - В атаку! Ура!!!

- Ура!!! – подхватили мы с Олегом и ринулись в атаку.

Разгромив засевших в кустах врагов мы внимательно осмотрели выложенную квадратами плит площадь. Здесь не спрячешься, сразу срежут. Надо обходить по кустам справа, до дорожки и потом рывком преодолев дорожку снова спрятаться в кустах. Но Сашка ошибся, к моей радости, и повел нас бегом прямо через площадь. Добежав до середины площади я остановился.

- Всё, - сказал я, - нас всех перестреляли!

- Ничего не перестреляли, - заспорил Сашка тоже останавливаясь, - если бы ты не остановился, проскочили бы!

- Я потому и остановился, что перестреляли. Вон там пулемет поставили и перестреляли. Фиг пробежишь столько без укрытий! Надо было вон там обходить. – махнул я рукой. Мы готовы были обсуждать тактические приемы преодоления площади и дальше, но Олег махнул рукой.

- Пошли уже, время только теряете.

Мое самолюбие было удовлетворено. Командир из Сашки, не смотря на лопатку, никакой. Пусть не командует теперь. Пройдя в тенистый внутренний дворик, я попросил ребят немного меня подождать. Все же маме я сказал, что пошел в библиотеку. А врать, тем более маме, не хорошо. Быстро сбегав гулкими пустыми коридорами Дворца в библиотеку поздоровался с библиотекаршей Любовью Семеновной, и сильно её удивил тем, что не стал ни брать, ни сдавать книжек. Отметившись в библиотеке, я вернулся к ребятам и мы пошли на берег.

На берегу мы сразу стали искать подходящее место для рытья пещеры. Дело в том, что берег хоть и высокий, но не прям уж обрывистый. Скорее это крутой склон по которому росли редкие кустики верблюжьей колючки. Но от Дворца пионеров в сторону источника был участок «прям» обрывистого брега. Правда этот обрыв был высотой всего метр, полтора. А дальше начинался все тот же крутой песчаный склон вниз до самой речки. Понятно, что в песке пещеру не покопаешь, рыть надо прямо в обрыве. Только обрыв этот из такого спрессованного песка и глины, что не продолбишь. Походив взад-вперед по обрывистому участку мы приглядели самое удобное, на наш взгляд, место.

- Всё! Здесь копать будем! – показал я на склон спрыгнув с обрыва на песок. Да, высота обрыва тут с метр всего, но за то склон удобный.

- Тут если рыть, то даже в полный рост не встанешь. - Олег скептически осмотрел склон.

- Мы вниз будем рыть, - успокоил его я. – здесь пророем вход, а дальше лаз вниз. Я стал шкрябать своим совком по спрессованному песку. Песок не поддавался.

- Давай своей лопатой! – сказал я Сашке. Но и с лопатой дело не двигалось.

Стали мы долбить по песчанику все втроем, и нашли наконец место, где песок понемногу отколупывался. Пробить слой сухого спрессованного песка оказалось не так просто. Это была корка около 30 см, а дальше шел немного влажный песок который было хорошо копать. Краска со штыка Сашкиной лопатки облупилась, теперь это была уже не новенькая лопатка, а видавшая виды труженица. Так она смотрелась даже ещё лучше.

Дырку мы проколупали сначала диаметром с мою голову. Расширить лаз получалось с трудом – прессованный песок не хотел поддаваться. По плану вход должен быть размером с деревянный ящик из под овощей. Ящик же должен был и служить дверью и не привлекать внимания – мало ли ящиков валяется… Но расширить лаз под размеры ящика никак не получалось. С трудом расширив лаз в пол ящика, что б пролезала голова и плечи мы решили пока на этом остановиться. Да и вообще, чем меньше лаз, тем меньше будет привлекать внимания – думали мы. А вот влажный песок, что был дальше копался хорошо. Его и стали мы копать совками, а выгребать руками: лопаткой в узком пока лазе было не возможно копать. Теперь мы решили прокопать лаз примерно на метр, а потом уже копать первую комнату в стороны и вниз, что б можно было стоять и сидеть. Копали по очереди. Залезаешь в лаз головой и руками вперед и рукой окапываешь стенки углубляясь в песок. Песок этот сыпется тебе на голову, за шиворот, а ты подгребаешь его свободной рукой под грудь. Когда подгребать уже некуда, начинаешь пятиться назад, вылезаешь выгребая и песок. Влажный песок красивый, прохладный, коричневатого цвета, мы рассыпали у входа в нору трамбуя. Полежав минут 10 -15 на солнце он высыхал и превращался в обыкновенный белый речной песок. В очередной раз втянув порцию песка из получившейся пока норы решили немного передохнуть. Уже прокопали лаз длиной примерно пол метра и стали расширять комнату в стороны и в низ.

Отсюда,с высоты обрыва, на реку открывался красивый вид. У берега, у зарослей камыша быстрая вода крутила свои водовороты… кое где сидели с удочками рыбаки.Напротив нас видно было остров, за ним не пересохшую пока протоку, а дальше тянулась заросшая камышом отмель старого русла переходящая в высокий, обрывистый же берег. И равнина до самого горизонта сливающаяся в дымке с небом. Да-а-а… Когда то это была великая река.

Отдохнув, заполз в нору копать Олег. Снаружи торчали только его ноги по колено. Вдруг ноги задергались, а из лаза раздалось какое-то мычание. Мычать – мычал, ногами болтал, но не вылезал. Подумав, мы с Сашкой вытянули Олега из норы за ноги. Отплевывая песок он рассказал, что на него обрушился потолок норы. Песка было много, плечи и руки придавило и он не мог сам выбраться.

- Чуть не задохнулся, хорошо вы вытянули. Наверное мокрый песок подсох и обвалился.

Я предложил попрыгать сверху. Песок обрушится и мы легко выгребем его, решил я. Выбравшись на верх я стал прыгать примерно над нашей пещерой. Песок в ней действительно обрушился, но засыпал все что мы прокопали. Столько трудов, а толку то?

Копать больше не хотелось. Может в следующий раз.

- Давайте тогда землянку выкопаем. – Предложил Олег вытряхивая песок из головы. – Крышу из досок сделаем, сверху картон положим и песком засыпем. И крыша будет и не присыпет нас.

- Доски и картон, это то же самое что и у нас на трубах, – сказал Сашка. – Чего тогда сюда переться?

И я с Сашкой был согласен. Мы собрались и пошли домой. Идея с пещерой потерпела сокрушительное фиаско практикой.

Что ж, придется снова строить штаб под трубами в школьном дворе.

Попугай.

Попугай.

Мама дала деньги и отправила меня в гастроном за хлебом. Я взял сплетенную из тонкой цветной лески авоську и поскакал через две ступеньки по лестнице на улицу. Ну как через две… ступенек же в пролете 11. Через одну, через одну, через одну и через две на площадку. А грохот… бабка Семёнчиха ругается, мол прыгает по подъезду, не уснешь…

Сегодня на улице прохладно, пасмурно. Не иначе пойдет дождь.

На лавке у подъезда сидели ребята со двора и малышня и болтали ногами.

- Привет! Что сидим? – поинтересовался я раздвигая малышню и присаживаясь на лавку.

- Да вот, думаем чем бы заняться, - ответил Сашка.

Заняться то можно было много чем, но из всего интересного надо было выбрать самое интересное! По этому мы сидели, думали, болтали ногами и смотрели по сторонам. В голову пока ничего интересного не приходило.

- Ну ладно, - сказал я немного посидев на лавке, - вы пока думайте, а я за хлебом схожу.

Вдруг Шоколадка закричала, показывая пальцем куда то вверх:

- Смотрите, попугай!

Мы подняли головы и увидели попугая. На протянутом между фонарями проводе, сидела небольшая ярко зеленая, птица. Ярко зеленых птиц в наших краях я не знал. Наверное точно попугай. Откуда он здесь? Такие мысли посетили не только меня – все загалдели, замахали руками. Попугай не реагировал на шум. Тогда мы стали кидать в него комки сухой земли, палки. Попасть никто не мог, но попугай, нехотя, перелетел на стоящий рядом тополек. Это дерево молодое, ещё чахлое, маленькие листики, попугая не скрывали. Радостно завыв мы затрясли дерево. Попугаю это не понравилось и он перелетел на козырек над подъездом. Ясно было что летать хорошо он не мог. Или не хотел.

Девчонки загалдели. Сашка полез на козырек по двери подъезда. Я побежал в подъезд, быстро отодвинул железную решетку под почтовыми ящиками и стал открывать окно, что выходило на козырек. Откидывалось оно вниз, было узкое, пыльное и грязное, и, на мое счастье, не было забито. Сильно дернув ручку я открыл окно и задумался – вымазаться не хотелось. Попугай сидел посредине козырька и глазел на меня наклонив голову. Наверное я ему понравился. Над козырьком показалась Сашкины руки и голова – явздохнул и полез в окно на козырек. Попугай чирикнул и перелетел на большой тополь у подъезда.

Все снова загалдели, принялись высматривать попугая среди листьев.

- Где, где он? – спрашивал я у ребят стоя под деревом, - куда сел?

- Да куда то сел. Не видно среди листьев.

- Смотрите, вдруг на другое дерево перелетит! - сказал я и полез на дерево.

Подниматься было не трудно – все ветки и сучки этого дерева мы с Сашкой знали как свои пять пальцев. Поднявшись по веткам повыше я его увидел. Попугай сидел на толстой ветке у самого ствола, чистил лапой клюв и, по всей видимости, больше никуда улетать не собирался. Как же его взять то? – раздумывал я. Медленно тянуться – вдруг испугается и улетит… а быстро схватить – вдруг зашибешь?!... Долго думать было некогда – глупая птица может передумать и улететь. Я медленно потянулся к попугаю рукой делая вид что протягиваю ему корм. Попугай косил глазом, и не улетал. Когда до птицы оставалось 10-15 сантиметров я, боясь что попугай обнаружит обман и улетит, резко схватил его за туловище. Птица даже не дернулась, лишь недовольно косила глазом, мол по вежливее надо. Заорав от радости я стал спускаться с дерева. Гордо показав всем добычу, я засунул попугая в авоську и понес домой.

Поднявшись, застучал в дверь.

- Уже хлеб принес? – спросила мама, открывая дверь.

- Нет ещё, - ответил я, - смотрите что принес! Захлебываясь от гордости, я показывал добычу и рассказал как поймал птицу на дереве. Попугай, зажатый в авоське недовольно крутил головой.

- Пусть пока полежит в кладовке в сетке. Сейчас за хлебом сбегаю быстро и будем клетку делать – сообщил я родителям в конце рассказа.

Положив авоську с попугаем на полку в кладовке я побежал за хлебом. У подъезда ещё все были в сборе – обсуждали мою удачу.

- Что сказали родители? – поинтересовался Сашка. – Разрешили?

- Конечно! Сейчас за хлебом сбегаю и буду клетку делать! - заспешил я в магазин.

Я понимал, что клетку быстро не сделать и всю дорогу за хлебом ломал голову, где поселить птицу. Где то же она должна жить.

Опыт обращения с птицами у меня уже был. Однажды, когда мы были в отпуске в Москве папа принес домой воробья. Поймал он его на улице и принес мне показать. Воробышек был ещё желторотый и не особо наглый. Я выпросил у тети Тоси коробку из под обуви, высыпал туда горсть пшена, посадил пленника и прикрыл крышкой, что б не убежал. Пленник скребся в коробке, а я представлял, чем он там занимается. Примерно через час открыв крышку я увидел загаженное дно коробки, и перепачканного воробья. Что с ним дальше делать я не знал и мы выпустили его в окно, а коробку выкинули. По этому, я понимал, что жильё попугая должно быть просторное.

На обратном пути я завернул к мусорке за магазином «Новосел». Сюда всегда из магазина выбрасывали картонные коробки. Выбрав, по моему мнению подходящую, я потащил коробку домой.

Возле подъезда уже никого не было.

Поднявшись домой я отдал маме хлеб и с коробкой побежал в кладовку выпускать пленника. Однако попугая в кладовке я не нашел.

- Где попугай, - спросил я.

- Отдали, - говорит мама.

- Как отдали?! – закричал я. – Я же поймал. Он мой! Кому вы его отдали?!

- Не знаем. – отвечала мама. – Пришли дети, сказали что это их попугай. Он у них улетел из клетки. И мы его им отдали.

- Зачем? Зачем вы его отдали! – кричал я. - Откуда вы знаете, что это их попугай? Может они вас обманули!

- Ну как обманули? – сказала мама. - Если бы это был не их попугай, они бы не пришли. Вот у тебя бы улетел попугай, а Сашка поймал. Ты бы к нему за птицей не пошел? А Саша сказал бы тебе что это его птица, потому что он её поймал. Тебе не обидно было бы? И нечего орать.

Я не мог успокоиться. Да, если это были хозяева, то птицу надо отдать. Но у меня ещё теплилась надежда, что это были не хозяева, а кто то из ребят со двора – я помнил их завистливые взгляды. Не всех же детей во дворе мама знает.

Пообедав я взял несостоявшуюся клетку для попугая и побежал искать Сашку.

Сашку я нашел за домом в пустом бассейне. Там же были Вовка с Олегом, Шоколадка и некоторые из малышей. Они принесли от столовой пустые деревянные ящики, ломали их и жгли в углу костер. Сашка сидел на корточках и палкой шевелил уголья. Рядом на ящике лежала сырая картошка, соль в бумажке и несколько прутиков.

- Ну что, клетку сделал, - спросил Сашка с усмешкой.

- Да какая там клетка, - со вздохом ответил я. – Родители кому то попугая отдали, пока я за хлебом ходил.

- Да ты что? А кому?

Я только вздохнул и пожал плечами.

– Не знаешь, кто за попугаем приходил? - спросил я. Теперь Сашка в ответ пожал плечами.

-Это с 28-го дома малыши приходили, - сказала Шоколадка. – спрашивали, не видели ли мы попугая. Мы рассказали, что ты его поймал. А я показала твою квартиру.

- Зачем?! – спросил я. – Кто тебя просил?!

- А что? – спросила Шоколадка. – Они сказали, что это их попугай.

И так мизерные шансы вернуть попугая совсем растаяли.

- Картошку будешь с нами печь? – спросил Сашка.

- Ага,- вздохнул я беря палку в руки и присаживаясь на корточки рядом. Возле костра было тепло и уютно.

И весь вечер мы, пекли и ели картошку, да слушали Шоколадку, которая рассказывала страшные истории про Вия, вампиров и прочих вурдалаков. Шоколадка интересно рассказывает.

А потом я и говорю:

- Что вы все сказки какие-то слушаете? Взрослые же все люди давно! Вот у меня раз случай был – как вспомню, до сих пор аж мороз по коже.

- Где же у тебя такой случай был? – съязвила Шоколадка. – В кладовке сидел, когда мама свет выключила?

- Нет, не в кладовке. На огороде.

- На огороде? – все загалдели. – это на каком огороде? Это где? В школьной теплице что ли?

- Нет, не в теплице. Слушайте как дело было.

В том году Лидка Салавина с родителями уехала летом в отпуск. А у её родителей был огород. И тетя Валя попросила мою маму присмотреть за огородом. Присмотреть – значит ездить поливать. А за это урожай собирать, что б не пропал. Мама согласилась. Да вы, если что, у Лидки спросите, я не вру!

Знаете где огороды в нашем городе? Нет? Как так то? Я Вам расскажу. Огороды расположены справа от дороги, что в аэропорт ведет. Сразу после КПП они начинались и тянулись, с километр наверно, вдоль дороги. Пешком туда и не дойти наверное. По жаре точно не дойти. Ездили туда на автобусе, который ходил в аэропорт. Народу набивалось в этот автобус – полно. И в проходе даже стояли. Когда автобус едет то ветерок в открытые окна попадает и ехать ещё можно. А как на остановке стоит, то как в духовке все жарятся… А на КПП бойцу все равно. Остановят автобус и всех, кто в проходе стоял из автобуса выгоняют. Потом боец поднимается в автобус, ходит по рядам и проверяет у всех пропуска. Бдительно. А автобус стоит. Все от жары млеют и с ума просто сходят, ждут: когда же автобус наконец то поедет? А боец не торопится, не спеша, внимательно пропуска проверяет… Проверит в автобусе, станет у входа и запускают в автобус тех кого выгнали. Те тоже пропуск показывают и заходят. Вот все пока зайдут… уже аж кипят от жары все кто в автобусе сидел. А самое интересное дальше начинается.

Огороды … даже и не знаю как Вам описать. Там в степи людям давали участки земли. Поровну. Небольшие. Провели трубы для полива. Большая труба вдоль широкой тропы и от неё тонкие трубы на каждый участок. С краном. А на участках уже все вкопали в землю бочки и туда воду набирают для полива, как её дадут. Воду по графику давать должны, но всегда что то мешает. По этому и бочка. Приехал поливать грядки, а воды нет в трубе. Тогда из бочки ведром поливаешь грядки. А если есть вода в трубе, то кран открыл, бочка наполнится. Ну и там от бочки арыки все прокапали по своему участку и между арыками – грядки. На грядках выращивают, что кому надо. А сами участки маленькие. Нет ни у кого ни домика, ни сарая. Только труба и бочка вкопанная. А между участками камыш растет да такой высокий, рясный, ему тут раздолье и полив есть и не нужен он никому. Если так смотреть со стороны, то и не поймешь сразу где что то растет полезное, а где камыш просто. В камыше этом проходы, тропы, лабиринты целые. Надо знать куда идти на какой участок, что б не заблудиться. Что б не заблудиться и найти Риткин участок мама специально с тетей Валей ездила посмотреть, где он, как к нему пройти, что где растет и что поливать когда.

Вот едет автобус вдоль камыша этого, а люди в автобусе водителю кричат: останови тут! Автобус останавливается. Начинает кто то пробираться на выход. А пройти же ему не легко, из автобуса никто людей теперь не выгоняет. Вот идет этот кто то на выход, толкается, да сумки с собой тянет, а жара, автобус то стоит. Все остальные ругаться начинают… вот вышли возле тропинки. Только автобус тронулся, как снова кричат: останови тут! И все сначала. А когда раз 10 автобус остановится все уже такие злые, что от них самих прикуривать можно.

А выращивают тут кому что надо. Огурцы, помидоры, семечки, кукурузу, зелень, свеклу. Картошку вот не выращивали. То ли не растет она тут, то ли места ей мало. Я когда с папой к бабушке на Украину ездил в отпуск видел как картошка растет. Нас раз отправили жука колорадского с неё собирать. Так там грядки-и-и… конца-края не видно. Идешь вдоль грядки, собираешь этого жука в ведерко с керосином. Сначала аккуратно так стряхиваешь жуков в керосин. А жуков на картошке – видимо-не видимо. Потом, когда устал уже, берешь вершок картошки с жуком, суешь его в ведро и трусишь. Жуки опадают, а ты за следующим кустиком нагибаешься, потом ещё, потом уже поясница ноет, жука этого уже пол ведра, а грядка все не кончается. А солнце палит, да слепни ещё… то ещё удовольствие картошку выращивать.Так вот: у нас на огородах картошку не выращивали. По крайней мере я не видел.

Вот уехала Лидка со своими родителями, а дня через два, в воскресенье поехали мы все их огород поливать, и я и папа с мамой. В автобусе весело прокатились, воскресенье, народа полна коробочка… Мама запомнила где выходить, потом по камышам дорогу нам показывала, я запоминал приметы – куда идти, где сворачивать, тут труба, здесь от кровати сетка панцирная… пришли мы на огород. Вода в трубе есть. Открыли кран, в бочку воды набрали, в арыки воду пустили, куда вода долго шла – ведром поливали. Знаете участок небольшой да со всех сторон камышом окружен, ветра нет, запах ботвы помидорной аж голова кружится… а вместе с камышом на краю участка росли подсолнухи и кукуруза. Пошли мы с папой сорвали пару подсолнухов побольше, а кукуруза, её от камыша и не отличишь сразу, тоже зеленая, то же столбом стоит, то же листья узкие зеленые и тоже метелка вверху. Папа мне показал, если кукуруза молодая, у неё метелка маленькая ещё, там маленький початочек, молодой, молочный. Его можно выковырять прям из завязи, и варить не надо, можно сразу есть, только от листьев очистить, сладкая такая. Мне понравилась. Набрали мы в корзинку помидор, огурцов, зелени нарвали, подсолнухами сверху прикрыли, все полили, кран закрутили, ведро в камыш спрятали. Управились и пошли на автобус. Это на огородах ветра нет, т.к. камыш стеной стоит и от ветра все прячет, а из за влажности душно, как в теплице. А как из камышей на дорогу выходишь, на открытое место, в тень, под дерево – ветерок обдувает, хорошо так. Подождали автобус да домой поехали. Вот в автобусе, не смотря на то что весело ехать, мне не понравилось, жарко уж слишком, и потным сидеть неприятно.

Прошло ещё пару дней. Папа был на работе, а мама мнеи говорит, мол собирайся, поедем на огород, польем там все, и за одно помидоры-огурцы соберём. А ты мне поможешь. Ну помочь маме, я завсегда пожалуйста. Тогда то все и случилось.

Собрались мы и поехали. Народу в автобусе было мало – рабочий день же. Да и поехали мы ближе к вечеру, что б не по самой жаре. Нашли нужную тропу, огород нашли, не заблудились. Воды в трубе не было, пришлось поливать ведром из бочки. Нарвали помидор-огурцов. Пока мама зелень рвала пошел я ближе к кукурузе в надежде побаловаться молочным початком. Солнце уже на закат пошло. От стены камыша и кукурузы тень уже на пол огорода. Воду дали в трубе – журчит в полупустую бочку. Запах ботвы помидорной пряной такой … уже и жары, кажется нет вовсе. Подошел я к этой стене камыша-кукурузы, высматриваю свой початок. Вот вроде присмотрел. Высоко он только. Хватаю рукой за стебель кукурузы, что б наклонить его и сорвать. И вдруг стебель у меня в руке начинает шевелиться. Да не просто шевелиться, а так требовательно из руки вылезать, аж пальцы мои, сжатые в кулак разжимаются. Я их пытаюсь сжать, а они разжимаются.

У меня мороз по коже… Кукуруза ожила? Хотел я закричать от страха, воздуха в грудь набрал, а воздух не выходит. Так и стою я с полными легкими воздуха, выдохнуть не могу, закричать тоже, хоть и хочется, а кулак у меня разжимается потихоньку и между пальцев у меня что то такое выползает… тут я наконец то кулак разжал и отпрыгнул назад на сколько смог. Кукуруза распрямилась листья зашевелились и замерли. Вроде и нет ничего. Смотрю я на листья, на то место где рука моя была – нет ничего! Страшно. Подошел я на пару шагов ближе, внимательно рассматриваю листья – ничего нет и все тут!

Я обвел слушателей взглядом. Даже Шоколадка и то молчала. Затухающий было костер выстрелил серией искорок и помахал язычком пламени.

- Вот где страх то был! А то вампиры.. вурдалаки….

- Да-а-а … - Олег вздохнул. – Я бы тоже испугался, если бы ветка в руке зашевелилась… Вовка сосредоточенно шурудил в костре палкой и молчал.

- Так что там шевелилось то? – спросила Шоколадка. Я молча пожал плечами.

- Да придумал он всё, - заключила Шоколадка. – А конец не придумал ещё. За ночь придумает и завтра расскажет. Пошли по домам. Поздно уже. – Шоколадка встала и ушла домой.

Мы ещё немного посидели. У костра было хорошо. На улице действительно уже давно было темно. Тучи к ночи разошлись, так и не закапав дождем. Были видны огромные звезды в бархате южной ночи. Если бы не огни в окнах близлежащих домов, да наш костер, то и млечный путь был бы виден. Малышей давно забрали родители. Ушли Олег и Вовка. Действительно пора было домой. Мы с Сашкой затушили костер известным только мальчишкам способом и пошли к дому.

- Ты правда все придумал? – спросил Сашка.

- Нет, что ты. Все до последнего слова правда, вот хоть у мамы моей спроси.

- Так что там шевелилось то?

Я немного помолчал.

- Богомол там был.

- Кто?!

- Ну это существо такое. Он как лист кукурузы зеленый, я его по этому сразу не увидел и схватил в кулак.

- Никогда не видел. – сказал Сашка. - Что он такой сильный?

- Этот большой был, сантиметров 15 в длину. Когда я кукурузу отпустил, он на землю упал. А я по стеблям кукурузы да камыша смотрел, по этому и не видел ничего. Уходить уже собрался, сам боюсь, вдруг отвернусь, а это «что то» как прыгнет мне на спину… Стал я пятиться назад и вдруг смотрю, сидит на земле, растрепанный, клешни расставил – тоже боится. Так смешно стало…

- А они кусаются?

- Не знаю, может и кусаются. – До сих пор не знаю, кусаются ли богомолы.

НЛО

НЛО.

- А давайте в прятки! – предложил Олег.

- Давай! – согласился я.

- Легко! – сказал Сашка.

- Конечно! – сказал Савва.

- Мы с вами! – сказали Венерка и Лидка.

- Делать нефиг, - сплюнул Вовка. – Малыши что ли…

А Серик просто промолчал.

- Считаемся? – я встал.

- Меня тоже считай, - лениво сказал Серик, сплюнул и ловко попал в крышку от бутылки из под лимонада. Метко...

- Меня тогда тоже, фиг с ним, - сказал Вовка.

- На золотом крыльце сидели… - стал я тыкать пальцем во всех по очереди. Выпало водить Вовке. Вовка тоже сплюнул, но в крышку не попал. Опыта ещё мало. Что б так попасть ого сколько тренироваться надо.

- До 50 считаю. – И затянул, - раз… два… три…

Место стукаться у нас выбрано давно – у Сашкиного подъезда. До 50 – это потому что светло ещё. Что б дальше успеть убежать и спрятаться. Когда светло во дворе и прятаться негде. Или в подъездах. Или за углом дома или в кустах возле 28 дома. А в остальные местах – видно все. Так что засветло играть – это так. Разогрев.

Мы брызнули в разные стороны.

Куда прятаться то? Побежал я в кусты к 28 дому. Далеко, но за то точно меня не видно. А что далеко… Так и что? Может он к подъезду пойдет или за угол, посмотрим ещё кто быстрее...

В прятки лучше в сумерках или по темноте играть. Днем же видно все. Близко не спрячешься, потому что у подъезда все просматривается. Только далеко. А издали пока добежишь – тебя уже застукают…

Вовка вот к 3 подъезду пошел. Придется ждать. От третьего подъезда он меня перехватит…

- .. за себя! – из подъезда вышел Серик, лениво стукнул рукой по стене и развалился на лавке. Ха. Домой зашел. Вовка же не пойдет к нему домой проверять…

То ли дело когда темно. Можно прятаться совсем рядом. Фонари говорите. Ну да. Фонари светят. Но только это же не дневной свет. Под фонарями никто не прячется, а дальше и темно и тени всякие, они все скрадывают. Иногда и в 5 шагах не разглядишь. Вот видишь, что кто то под деревом сидит, а кто именно – не разобрать. Пока подойдешь… выяснишь… уже половина застукалась.

- Туки-туки Олег! – обогнал Олега Вовка…

Вовка идет к моему подъезду. Ах зараза, комаров здесь сколько…

Летом темнеет поздно. В 9 вечера ещё светло. Упрашиваем родителей, что б попозже домой. Что б поиграть подольше. Но это такое дело. Когда разрешают, а когда и нет. Домой и все тут!

Вовка зашел проверять мой подъезд. От четвертого подъезда бегут Венерка с Лидкой. И мне пора…

Не пора. Вовка выскочил из подъезда и бегом ко второму. Кто быстрее?

- Туки-туки… - Вовка конечно.

Вовка снова идет к моему подъезду… так… подъезд прошел и за угол. Кого ты там найдешь? Я выскакиваю из кустов и бегу к подъезду.

- Стуки-стуки за себя!

Вовка несется тоже.

- Туки-туки Сашка!

Подходит Сашка и усаживается рядом на лавку.

- Что тыза дальний угол не убежал? – спрашиваю.

- Да там и так место хорошее… - отмахивается от меня Сашка и вертит головой. – Светло только. Не рассчитал.

Осталось Вовке только Савву найти. Вовка в сомнениях. Вроде все места проверил уже. Пошел Вовка к кустам где я сидел. Но не дошел, назад вернулся. Правильно вернулся, нет там Саввы.

Пошел Вовка снова к моему подъезду. Зашел в подъезд и тут же выскочил. Ну понятно. Хотел Савву подловить, да не клюнул Савва. Где он прячется интересно?

Пошел Вовка за угол. Долго он там. Наверное аж за дом выглядывает. Не стукается Савва.

Пошел Вовка к 3 подъезду. Ну может и там…

Только зашел Вовка в подъезд, как из моего подъезда выскочил Савва и бегом стукаться.

- Туки за себя! – Ловко, долго он высидел. Молодец.

Что ж Сашке теперь водить.

- Раз.. два… три… - начал Сашка. Снова до 50. А я что? Я снова бегу в те же кусты. И Вовка следом.

Теперь Сашка ходит вдоль дома от подъезда к подъезду.

- За себя… - Серик снова из дома вышел.

- Туки Венерка! Туки Лидка! – и что они все время вместе прячутся? Вместе и горят…

А интересно, где это за углом место хорошее? Ну там где Сашка прятался?

- Вовк, слышь Вовк! А ты Сашку где застукал? - Раз Сашка сам не говорит, надо у Вовки узнать.

- Да он за углом на почтовый ящик залез. Я только завернул, голову поднял – и готов.

Ловко. Точно, хорошее место. Пока светло, конечно заметно, а как стемнеет фиг заметишь. Да и голову вверх кто поднимет. Вовка разве что… я бы точно не поднял. Теперь буду. Комаров только здесь… зараза!

- Туки за себя! – это Савва!

- Туки за себя! – это Олег.

Сашка идет к третьему подъезду. Вовка бежит… а я не побегу. Не успеет Вовка…

- Туки за себя! – Блин! Успел Вовка, гляди-ка.

Сашка разворачивается и идет прямо к кустам где я сижу. Что делать то? А ничего… Один выход. Сидеть до последнего, что б как можно ближе подошел. А потом обгонять… Сашка разворачивается и не спеша идет обратно. Пронесло…

- Туки-туки Игорь! – Блиннн… Ну как так то?

- Выходи! В кустах. Я тебя видел! – Приходится выходить. Комаров только зря кормил…

Пару раз сыграли – уже здорово. Разогрелись только.

А тут сумерки пришли. В сумерках – ещё лучше. И темнеет быстро.

Теперь я вода.

- … 48… 49… 50! Я иду искать! – Оглядываю горизонт. Где же они могут быть?

За левой лавкой? Точно!

- Туки-туки Серик! – Серику сегодня лень далеко прятаться. А так обычно с пеной у рта спорит, что он первый застучался. Осматриваю подъезд. А-а-а..

- Туки Лида!

Так… у кустов? И за углом точно кто то есть. Но туда идти далеко…

Или к 3 подъезду сначала?... Иду к своему подъезду и к углу… и постоянно оглядываюсь, что б из 3-го подъезда никто... и от кустов никто…

Эх ты! Кто то спрыгнул с дерева, что посреди между подъездами… не успеваю.

- Туки-туки за себя! – это Сашка. Ладно. Снова пойдем к подъезду. Только дошел до середины из за угла выехал газик. Фарами полоснул вдоль подъездов и по кустам… Ага!

- Туки-туки Олег! – хорошо газик помог.

Снова разворачиваюсь и иду к первому подъезду. Та-а-ак… открываю дверь. В предбаннике никого, коляска только. Понятно, что никого… открываю дверь в подъезд. А за коляской? Ага! Выскакиваю из подъезда и чуть не сталкиваюсь с Саввой. Он со всех ног бежит впереди

- Туки-туки за себя! – это Венерка. И где сидела?

-Туки-туки за себя! – Савва. Успел таки. Это он за углом караулил пока я в подъезд зайду.

- Туки-туки Вовка! – А Вовка здорово придумал. Прошел бы я мимо, он из за спины выскочил и все.

- Вовке водить!

- Я все, я домой пошла, - говорит Лидка. – Темно уже.

- Я не буду! Надоело! – Серик смачно сплевывает.

- Мне тоже неохота больше, - говорит Вовка.

Ну нет так нет…

Совсем стемнело. Писатель бы написал: «опустилась тягучая южная ночь». Тягучая – в смысле что воздух густой, ароматный, тягучий как расплавленный на сковородке сахар… Это в «Тысяче и одной ночи», что Шоколадка нам читает так написано. Ну у нас не так. У нас стемнело и звезды!

Звезд в небе много. Звезды разные. Разноцветные. Большинство – голубые или синие. Но встречаются красноватые и желтые. Даже нет. Они синие, но некоторые переливаются и иногда мелькают то желтым, то красным светом. В городе ночное небо не очень смотрится. Свет от фонарей и из окон мешает. Из за света не видно маленьких звезд и Млечного пути. Хорошо видно только большие звезды, по которым созвездия определяют. И ночное небо кажется обыкновенным. Обыденным. А вот когда нет рядом света… тогда вид ночного неба потрясает.

Где я небо без света видел? А на рыбалке. Там же фонарей нет. Ночью сидишь у костра, огонь от ветра трепещется, колышется, дымок комаров отгоняет. Речка плещется. Как будто шепчет что-то. У костра звезд не видно. Но стоит только чуть отойти в сторону, а лучше за бархан куда-нибудь… О! Совсем другой вид. Обалденно красиво. Небо не черное. Оно иссиня-черное. Черное, с синевой. Синеву дают мелкие звезды, которых и не видно почти. Они как фон. Каждую в отдельности – не видно. А все вместе они и дают такую синеву. А Млечный путь! А созвездия?! У них и так звезды яркие, а без света вообще… В городе такого неба никогда не увидишь. Я уже несколько созвездий знаю и могу на небе показать: Большую и Малую медведицу. Плеяды. Орион. Кассиопею. Небо так красиво, что кажется можно всю ночь лежать и на звезды смотреть. И не скучно будет и не уснешь. Да ещё можно спутник увидеть или метеор…

Прохлада ночью… ну как прохлада? Это по сравнению с дневной жарой. А так то и не заметно, что прохладней стало, особенно вечером. Ну может у реки и прохладней. А у нашего дома точно нет. Дом то кирпичный. Он за день нагрелся на солнце, и теперь воздух вокруг греет. Ну может к утру и будет прохладней. И то, наверное не каждый день. Вот звезды… звезды это да.

Я задираю голову и смотрю вверх на звезды.

- Фиг бы ты меня заметил, если б не газик. – Говорит Олег.

- Ну да, подсветил он тебя… дело случая. – Звезды переливаются в теплом воздухе…

- Надо что б они не ездили тут. Разъездились по двору. Тут же люди ходят. Мамы с колясками гуляют…

- Как ты им запретишь? – зевает Вовка. Вовке пофиг. Это он так, спрашивает, разговор поддержать.

- А давайте нитки натянем. – говорит Олег. – Вон от того деревца – Олег показывает на чахлое крайнее деревце у моего подъезда, - и к забору садика.

- И что? – спрашиваю. – Скажешь тоже – нитку. Да нитку машина порвет и не заметит!

Вовка только хмыкает.

- А то! – говорит Олег. – Нитка тонкая. Только ночью, под фарами машины она будет казаться толстой веревкой. Водитель увидит, подумает веревка. Мало ли что она тут натянута. Может работы какие идут и не поедет во двор.

- Что это он на нитку смотреть будет, а думать, что это веревка? – спрашивает Сашка.

- То и будет! Натянута нитка будет. А кажется, что толстая веревка. Оптический обман называется.

- Врешь! – говорит Вовка.

- Вот и нет! – спорит Олег.

- Проверить надо, - говорю я.

Договариваемся проверять завтра вечером. Потому что сейчас мы не готовы. Ниток нет и фонариков тоже. А если домой идти за фонариком, то уже больше гулять не выпустят. Так что только завтра. А сейчас расходимся по домам. Поздно уже. Крайний раз смотрю на звезды и иду в подъезд.

На следующий день утром мы встретились с Сашкой на лавке у его подъезда.

- Чем займемся?

- Есть идея…, - и я показал Сашке целую катушку ниток. Нитки я с утра выпросил у мамы. На вечер. Заранее. Целую катушку белых ниток №40.

Я вычитал, в Юном Технике, что из ниток можно сделать «полевой телефон». Взять коробочку от спичечного коробка. Проткнуть дырочку гвоздем или шилом. Продеть в дырочку нитку. И все. Можно говорить. А звук будет по ниточке бежать в другую такую же коробочку. Одну коробочку мне, другую Сашке. Один говорит – другой слушает. Потом наоборот. Замечательно же?

Телефон нам с Сашкой был нужен. Можно было бы друг с другом переговариваться когда дома сидим.

Недавно мне подарили аппарат Морзе. На батарейке работает. Там такая катушка с намотанной на неё бумажной лентой. Ручка шариковая и ключ телеграфный. Ключ – это не такой, что б дверь открывать. Это такая железочка с ручкой. Её нажимаешь, контакты замыкаются и ручка пишет. Кратко нажмешь – точку поставит, а длинно – тире на ленте будет. Этим ключом пишут азбуку Морзе.

Азбука Морзе – это такой алфавит зашифрованный из точек и тире. И весь этот шифр тоже прилагался. «А» буква – точка и тире. «Б» - тире и три точки. «В» - точка, два тире. Ну и так далее. Надо было этот шифр на память выучить и тогда быстро можно шифрованные телеграммы друг другу отправлять. Никто и не прочтет. Стал я учить эти точки – тире. Учил, учил, - никак не запоминается. Тогда стал я пробовать по другому. Сначала писал сообщение буквами. Потом ниже переводил буквы в точки и тире. На бумаге получалось. А вот ключом – плохо. То точка от тире не отличается. То между буквами пробела нет и непонятно, какая это буква. Ну и потом оказалось, что аппарат один и к Сашке никакими проводами телеграмму не доставишь. Разве только самому написать и в почтовый ящик бросить. Но какой смысл в почтовый ящик бросать, если можно подняться и на словах все сказать? Так что с телеграфом и азбукой Морзе у меня ничего не вышло. А телефон нам с Сашкой во как нужен!

Идею про «полевой телефон» я и озвучил Сашке. Если действительно такой «полевой телефон» работает, то мы бы протянули нитку с моего балкона Сашке в комнату и переговаривались бы…

Искать пустые спичечные коробки мы пошли за дом. За домом всегда полно всякой ерунды – люди с балконов роняют. Там можно не только пустой спичечный коробок найти, но даже полный. Пока искали коробки я рассказывал Сашке то, что узнал про нитки.

- Оказывается нитки – по номерам. Только наоборот №10 – толстые. №40 – это средние по толщине нитки, у мамы две таких катушки было и она одну мне отдала. Я сказал что для эксперимента нужны. А № 80 – тонкие. Так что телефон у нас будет на нитках №40…

Коробки искали мы долго. Только сели дырки ковырять как Олег пришел.

- Что это вы делаете?

- Да вот, «полевой телефон» делаем.

Олег посмотрел на нашу конструкцию.

- И что? Работать будет? Кто это вам сказал?

- Я в Юном технике прочитал!

- Врет все твой Юный техник. Не будет ничего работать!

- Любишь ты, Олег спорить… Сейчас мы сделаем и проверим! Тут дела то на 3 минуты…

Отмотал я с катушки метров 10 нитки и соединили ей коробки.

- Ну что? Салат! Салат! Я огурец! Прием! – громко и четко сказал я в коробок. – Слушай давай! Как меня слышишь?! Прием!

Сашка стал слушать.

- Ты слишком громко говоришь! Потише давай, а то я только тебя слышу, а не коробок!

Стал я говорить потише… потом погромче… потом нитку длиннее сделали, что б в кустах сидеть и не видно было что говоришь… до самого обеда мы проводили испытания «полевого телефона» в разных режимах работы и в разных условиях.

Оказалось, что да, система работает. Но не совсем. Слышно в коробочке, что говоришь, только если нитка сильно натянута и не прикасается ни к чему. Ни к деревьям, ни к веткам, ни к кустам. А если не натянута, или прикасается то ничего не слышно. Ну и недалеко, потому, что если далеко, то нитку сильно не натянешь, она или порвется или под своим весом провисать будет. А если недалеко, так зачем такой телефон нужен? Если недалеко, то мы и так поговорить можем. Нам надо что б из квартиры в квартиру…

- Я же говорил, что ничего работать не будет! – сказал Олег. – И так понятно было. Охрипли только…. Если бы работало, так все телефоны из ниток делали бы.

- Не прав, ты Олег, - сказал я. – он работает. Только не так как нам надо. Бесполезно он работает. А в журнале никто не писал, что он хорошо работать будет. Там просто было написано, что можно так переговариваться, если что. Если что – то можно! А так – нельзя.

- Да ну вас! – сказал Олег улыбаясь. – У вас получается: можно, но нельзя. Ерунда какая то…

И мы пошли по домам, обедать и фонарики готовить к вечеру.

Вечером, как только бабки разошлись по домам мы собрались на лавочке у моего подъезда. Бабки целый день тут сидят, семечки лузгают. А как темнеть начинает расходятся по домам. И место нам освобождают.

- Ну что, когда пойдем нитки тянуть? – интересуется Олег. – Пора уже…

- Рано ещё. Ещё все видно, – возражает Вовка. – Подождем ещё чуть.

Я с Вовкой согласен. Светло ещё. Что зря нитки переводить? Подождать ещё надо.

- Дай свой фонарик посмотреть, – прошу я Сашку. У Сашки фонарик классный, трехцветный. Красный светофильтр стоит, зеленый и простой свет, белый. Такой фонарик называется «сигнальный». Белый свет – как обычно, под ноги светить. А вот красный или зеленый – для сигналов. Посветил красным – нельзя значит. А зеленым – можно. Такие фонарики в армии используют. У моего папы в тревожном чемодане такой тоже есть, я сам видел. Только мне папа свой фонарик не отдал, сказал, что ему самому нужен, потому, что проверять будут на службе. А у Сашкиного папы наверное два было. Он один и отдал Сашке.

Сашка дает мне фонарик. Светит так себе. Батарейка видно старая уже. Двигаю рычажок вверх, поднимается красный светофильтр и фонарик светит красным. Здорово. Двигаю другой рычажок. Не поднимается светофильтр. Заело наверное… сильнее тяну, стараюсь.

- Дай сюда, сломаешь! – Сашка отбирает у меня фонарик. – Надо сначала красный убрать… - Сашка задвигает рычажок обратно и светофильтр убирается. – А теперь зеленый … - Сашка поднимает второй рычажок, тот который у меня не поднимался. У Сашки он теперь легко поднимается – вот так! – заключает Сашка.

Я снова беру фонарик и пробую менять светофильтры. Теперь получается – по очереди рычажки ходят легко. Вот красный… вот зеленый…

Выставил я красный светофильтр и свечу под ноги. Красный не далеко бьет, еле видно на асфальте красный свет, точно только для сигналов. Тут Олег достает из кармана такой же фонарик и тоже красный светофильтр ставит.

- А ты где взял, – спрашиваю у Олега и отдаю Сашке фонарик.

- Мама принесла с работы.

Классные у них фонарики. Я тоже от такого фонарика не отказался… А у меня простой фонарик. Под квадратную батарейку. За то светит дальше, потому, что у меня батарейка новая.

- Ну все, темно уже! – говорит Вовка. – Давай, натягивайте нитку между деревьями, и светите, посмотрим, будет из нитки веревка или нет.

- Где тянуть будем, - спрашиваю, доставая катушку ниток из кармана.

- Да вот прям здесь и натягивай, возле лавочки, – Вовка показал рукой на ближайшие деревья.

Я растянул нитки между деревьями. Олег побежал и выключил свет у подъезда. Стали светить фонариками на нитки. Ну… непонятно. Красным – вообще не видно нитку. Зеленым – так себе. Белым светишь, да нитку видно. Но не как веревку.

- Вот, - говорит Вовка. – никакая не веревка. Как была нитка, так и осталось.

- Ну может потому, - говорит Олег, - что здесь света много… - Действительно, над подъездом свет мы выключили, а из окон то свет падает. Не так ярко, но и не темно…

- Давайте совсем в темноте натянем. У забора, где вчера договаривались.

Протянули мы нитки от дерева до забора и обратно. Светили фонариками и с близкого расстояния и из далека… нет. Не становится нитка веревкой.

- Видишь, - говорит Вовка, - нет никакого оптического обмана.

- Ну, - говорит Олег, - может фонарики у нас тускло светят, по этому и нет эффекта…

- Что это тускло, - говорю. – Я только новую батарейку вставил. Смотри, аж до дома добивает! – Я направил свой фонарик на 28 дом и провел низом. По стене забегал зайчик. - Да даже до садика вон добивает… - Я направил фонарик на здание садика. – Зайчик был бледный, но его было все равно видно…

- У машины фары – по любому сильнее светят! – сказал Олег. – Давайте машину подождем. Мы сели на лавку у подъезда и стали ждать машину.

Машины не было, за то в нитке запутался какой-то прохожий. За матерился, нитку порвал, и нас обругал:

- Заняться вам нечем шантрапа! А ну по домам марш, а то уши сейчас пообрывавю!

Не очень то мы и испугались, только в сторону отошли, мало ли... Дядька поорал и ушел, а мы снова натянули нитку. Только теперь в несколько рядов. Для страховки.

Машины пока не ехала, за то в нитки попалась парочка. Девушка охала, а мужик ругался и рвал нитки… Куда они по ночам ходят? Только нитки нам рвут… а машина все не ехала.

- Короче, фигня это все, пошли по домам! - сказал Вовка. – Доказано, никакого оптического обмана нет. – И Вовка домой пошел.

- И ничего не доказано. – пробурчал Олег. – Может, если бы машина поехала, то и был бы оптический обман… - И Олег тоже домой пошел.

- Сашк! Ты идешь? – они же в одном подъезде живут.

И Сашка тоже пошел домой.

И я тоже пошел домой. Но сначала посмотрел на небо. И вдруг там, среди звезд, какая-то звездочка подмигнула мне красным цветом. Да хорошо так подмигнула. Ярко. Точь в точь как Сашкин фонарик с красным светофильтром. Густым таким красным светом. Я аж обратно на скамейку сел. Или не звездочка?

- Дай-ка Сашка ещё раз твой фонарик… - говорю. Потянул рычажок. Поднял зеленый светофильтр и сижу жду… Вдруг ещё раз подмигнет?

- Ты чего? - Спрашивает Сашка.

- НЛО увидел.

- Какое такое НЛО? Что ещё за НЛО?

- Не знаю какое. НЛО – значит Неопознанный Летающий Объект. Инопланетяне значит.

- Так прям и инопланетяне. Специально к тебе прилетели… - Сашкин взгляд тоже шарит по небу.

- Может и не ко мне. Может просто прилетели посмотреть, кто это отсюда ракеты в космос запускает…

- Как ты его увидел? – спросил Олег.

- А вот, - показываю пальцем. – Вон там только что, что то красным светом моргнуло. Это или самолет или НЛО. Если бы самолет, то рядом зеленый огонек бы моргал. А видишь, нет ничего. Значит НЛО…

- Да фигня все это… - говорит Олег. И Сашке: – Ну ты домой идешь?

- Конечно фигня, – соглашаюсь я. - Давай посидим посмотрим немного. Вдруг они бедствие терпят. И на помощь зовут, красным моргают. А я тогда им твоим фонариком зеленым моргну. Мол свободно тут. Можно садиться. Поможем если что.

Олег хмыкает, машет рукой и уходит. И даже, почему-то не спорит.

- Куда они тут садиться будут? Во двор что ли?

- Да хоть куда. Хоть на школьный стадион. Им важно чтоб сигнал был. Что им помогут.

Мы внимательно обшаривали взглядом звезды. Не видно инопланетян. Затаились. Только холодные звезды. Подмигивают некоторые, но тайну не выдают.

- Ну что? Не видно ничего. По домам?

- Давай ещё немного подождем. - Звезды красивые. На улице прохладно. И комаров сегодня не много, почти и нет. Уходить в душную квартиру не хочется.

Посидели ещё немного.

- А ты как думаешь, инопланетяне добрые или злые? – спрашиваю я Сашку. Пока мы их караулим, о чем то говорить же надо.

- Не знаю, - говорит Сашка. – Их же никто не видел. Вот познакомимся тогда узнаем.

- Тогда может поздно будет. Во многих книжках пишут, что они злые и лучше бы с ними не общаться. А то мало ли что. Ты к ним со всей душой, здравствуйте, мол, добро пожаловать…. А они тебя раз и съели.

- Почему это сразу съели?

- Ну не сразу. Сначала опыты над тобой проделали какие-нибудь, а потом съели.

- Что ж ты тогда им знаки подавать собрался? – Звезды как то притухли. Может дымка какая? Я усмехнулся, - не хотят что б нас инопланетяне съели.

- Я думаю, что они не могут злыми быть.

- Почему это? – звезды заинтересовались и стали ярче. Как все равно глаза у них расширились.

- Ну сам посуди. Мы пока умеем только вокруг Земли летать и больше пока никуда. Мы же не злые. Что б такие ракеты построить, что б к звездам полететь много лет пройдет. Люди ещё лучше станут, умнее, добрее… и у инопланетян наверное так же. Раз они сюда к нам прилетели, значит они умнее нас, развитее…

- Не скажи, - говорит Сашка. – Вон американцы. Они тоже в космос летают. Но они же не добрые.

- Я же и говорю, - это они пока злые. А к тому времени когда мы сможем к звездам полететь и они добрыми станут… - Звезды снова моргают, соглашаются со мной.

- Вот ты кем хочешь быть, когда вырастешь? – спрашиваю я Сашку.

- Не знаю, не думал ещё. А ты?

- А я летчиком хочу быть. А потом космонавтом!

- Трудно это. Желающих небось полно…

- Должно повезти. Вот смотри Сашк. Нам сейчас по 10 лет.

- Не десять, а одиннадцать.

- Да я так, округлил, что б считать легче было. Вот нам сейчас по 10 лет. Люди только вокруг земли летают. Ну и автоматы на Луну и к планетам отправляют. Ещё через 10 лет люди уже наверное на Луне будут города строить, к Марсу и Венере летать.А нам будет по 20 лет и мы уже в институте учиться будем. Ещё лет через 5 мы уже работать будем. Я летчиком, а ты Сашк…, - я на миг задумался. – А ты Сашк будешь ракеты делать, которые к звездам полетят.

- Чего это я?

- Ну это я так. К примеру. Кто то же должен их делать? Почему не ты?

- А потом ещё лет через 5 люди соберутся к другим планетам лететь, ещё дальше. К кольцам Сатурна! К спутникам Юпитера! Тогда уже много ракет нужно будет, много экипажей. Значит и в космонавты попасть легче будет, не как сейчас.

Звезды мигали соглашаясь со мной. Звали и манили. Давай, мол к нам!

- Саша-а-а! Домо-ой! – это Сашку тетя Люда вызывает. Я отдал Сашке фонарик, мы пожали друг другу руки и разошлись по домам. До завтра.

Перед сном я вышел на балкон посмотреть ещё раз на звезды. Вдруг НЛО снова подаст мне знак? В конце концов сигнал к посадке можно не только зеленым светофильтром подавать. Можно и простым фонариком тоже. Но знака не было.

А звезды слегка подмигивали, переливались разными оттенками голубого, мол давай, расти скорее, мы ждем!

Паровозы.

Паровозы.

Иногда по выходным дням мы с отцом путешествовали на велосипеде. Отец крутил педали, а я ехал на багажнике. Мест для путешествий из - за скудности природы не много. В степь (пустыню). На речку. И на свалку.

В пустыню ездили не далеко, за город. Почти сразу за КПП вправо уходила грунтовая дорога на так называемый хутор Болдино. Всегда думал, что назвали это место так в честь А.С.Пушкина. От хутора остались развалины нескольких домиков. Да три пирамидальных тополя возле них. Шутники называли это место «Три тополя на Плющихе» по одноименному фильму. Возле развалин вдруг сохранился участок асфальтированной дороги метров 40 длиной. Вокруг колючки, мусор, потрескавшийся асфальт. И норы сусликов. Сюда мы заезжали покормить сусликов печеньем и ехали дальше.

Дальше была степь. Или пустыня, кому как больше нравится. Невысокие барханы словно застывшие морские волны, только песчаные, местами по верху заросшие колючкой, высохшей от солнечного жара. Редко встречались чистые песчаные барханы. В большинстве они покрыты некрасивой, местами разломанной коростой высохшей соли. Встречались белые солончаковые поля с, опять же местами, вросшими в них барханами. Железная дорога. Разбегающиеся и вновь собирающиеся проселочные дороги ведущие в разные стороны.

Пустыня не безжизненна, как думают те, кто в ней не был. Здесь можно встретить ящериц и варанов спешащих по своим делам. Вездесущих жуков - вонючек. Разных змей. На телеграфных столбах, что тянулись вдоль железной дороги, не редко восседают огромные коричневые степные орлы, как будто грозная стража этих мест. В песке возле дороги живут суслики. Где то в песках живут и лисы. Целые стада сайгаков… Да много кто живет в пустыне… В очень уж сильную жару живность где-то прячется от зноя, но если не сильно жарко жизнь пустыни на виду.

У реки росли жидкие кусты джиды, саксаула, местами камыш. Добравшись сюда мы отдыхали валяясь на песке, перекусывали, иногда купались, отец учил меня плавать.

Купаться в неизвестных местах было страшно.

По слухам, здесь везде можно встретить «двойное» дно. Такое дно внезапно проваливается под весом ничего не подозревающего человека и его (человека) затягивает и под воду, и под «первое» дно, и мало того, что несчастный погибает не сумев выбраться, так и следов его потом никогда не находят.

Ещё в неизвестных местах всегда были водовороты которые затягивали неосторожно приблизившегося купальщика под воду в омут, или опять же под дно с уже известными последствиями.

Ну и наконец в камышах возле неизвестных мест таились огромные сомы-людоеды. Их когда то разводили в бассейнах Бухарского эмира и скармливали им живых узников. Но после революции, когда спустили из прудов воду, чтоб убить ненавистных чудовищ, несколько людоедов прорвалось в реку и теперь обитали здесь, подкарауливая не верящих в них беспечных рыбаков и купальщиков и проглатывая их целиком. Ходили слухи, что однажды удалось убить одного такого сома размером под три метра. Вытаскивали его на берег трактором. Когда сома разрезали, то в желудке у него нашли остатки 2-х человек, бумажник с документами, пряжки от ремней, ботинок, номер от автомобиля и часы, которые ещё шли.

Ещё у реки водилась красивая, волшебная птица – синегалка. Небольшая, чуть меньше сойки птица синей, голубой, голубой с бирюзой окраски и красно-коричневыми крыльями. Если вдруг встретишь её и успеешь загадать желание, пока она не скрылась, то твое желание обязательно сбудется. Я подозревал, что это была вовсе никакая не «синегалка», как называл эту птицу отец, а птица удачи. Как всем известно, она синего цвета.

У железнодорожных путей пахло особым, железнодорожным запахом: нагретым на солнце шпалами, мазутом и соляркой. В начале лета на насыпи и возле словно алые слезы встречались маки. Вдоль насыпи шла пыльная проселочная дорога, от которой уходили в пустыню другие такие же пыльные дороги. Иногда удавалось увидеть проходящий поезд. И иногда он был пассажирский.

У столбов рядом с железной дорогой можно было найти почти целые тарелки-изоляторы, которые за ненадобностью выкидывали ремонтники. Они были двух видов: в основном керамические, коричневые, гладкие снаружи и белые шершавые внутри и совсем уж редкие стеклянные. И те и другие были большие, сантиметров 30 в диаметре и маленькие двенадцатисантиметровые. Большие редко были целые, хоть угол, да всегда был отбит, а вот маленькие часто встречались целыми. По большому счету, они были не нужны, но пройти мимо такого богатства сил не было.

Возле станции находилось несколько заброшенных карьеров метров по 15-20 глубиной превращенных в свалки. Раньше здесь добывали песок или глину. Потом, наверное, надобность отпала и производство забросили. На дне карьеров было несколько огромных луж. В одной из них стоял полуразобранный, ржавый гусеничный экскаватор. А потом сюда стали свозить строительный и нередко всякий другой мусор.

Водители мусоровозов не заморачивались сгружать весь мусор в одно место, в одну кучу (пустыня же, полно места) и разнообразили ландшафт живописно разбросанными на разных расстояниях друг от друга мусорными кучами. Где то рядом. Где то подальше. Постепенно карьеры заполнились такими кучами и мусор стали сгружать вокруг карьеров, а потом ещё подальше. Так что вокруг карьеров, насколько хватало глаз, простирались поля мусорных куч. За разбросанными мусорными кучами заметить карьеры было трудно. Вид на них открывался неожиданно, внезапно: шел, шел по пустыне и вдруг – обрыв. И открывается вид на огромные ямищи, глиняные обрывы и снова мусорные кучи.

На свалках так же жила разная пустынная живность: и ящерицы и вараны, жуки и пауки, суслики и разные змеи. Под плитами от жары прятались скорпионы и, наверное, каракурты. Кроме жителей пустыни свалки были населены стаями диких собак – одичавших, голодных и опасных, которые промышляли здесь еду. Эти стаи нередко воевали между собой оглашая окрестности громким лаем. На всякий случай, для обороны от собак, мы подбирали подходящие палки.

Ещё в мусорных кучах водилась не большая, но страшно опасная змея «стрелка». По слухам, она могла выпрыгивать вверх на высоту до 3-х метров, и кусала всадника на коне прямо в незащищенное горло. Всадник сразу падал с коня и в конвульсиях умирал.

На свалке было интересно.

Мы искали старые аккумуляторы, что б выплавить из них свинец. Из свинца плавили грузила на рыбалку, впечатав в песок специально взятую с собой ложку. Ещё я выплавлял кастеты, сделав оттиск костяшек кулака в песок. Машинки.

Можно жечь костер и в костре разное всякое жечь… однажды я прочитал интересную книжку «Мы плывем на самоходке» из которой узнал, что стекло делают из песка с содой сильно его нагревая. Мы с отцом развели большой костер и я пытался плавить песок (правда без соды). Ничего не получилось. Тогда стал плавить в консервной банке осколки стекол от бутылок. Стекла плавились. Точнее чуть размягчались. Точнее, если потыкать стекло куском электрода, то казалось, что стекло было мягкое. Вроде.

Ещё на свалку часто выбрасывали старые телевизоры. А кинескоп телевизора можно было взорвать камнем, или расстрелять из рогатки, если повезло найти целый.

А ещё, не далеко от станции, километрах в 3-х, находилось кладбище паровозов. Две или три заброшенных ветки, на которых стояли несколько старых паровозов и старые же, разные вагоны. Вокруг – конечно же свалка.

Тишина. Ветер, заплутав между вагонами, вдруг обдает прохладой. Запутавшись в ржавых трубах он что то весело насвистывает. У вагонов перекликаются с ним и между собой горлинки.

Вагоны – в основном одноосные, наверное, ещё времен войны теплушки. Распахнутые грузовые проемы, открытые окна под крышей. Проломанные деревянные борта. Облупившаяся зеленая краска. Разбитые ржавые тормозные площадки. Открытые буксы. На крышах некоторых вагонов успела вырасти и засохнуть трава… на облупившихся бортах ещё читаемые надписи: 40 человек, 8 лошадей, какие-то цифры, номера, железнодорожные гербы: СССР, серп и молот, молоточки. Были здесь и несколько грузовых, больших, уже двуосных вагонов - наверное более новых. Ещё несколько открытых одноосных же платформ со сгнившими и разломанным досками пола, так же с начавшими расти на них кустами и один вагон – баня, тоже одноосный.

Вагон баня, а может помывочно-дезинфекционный – небольшой, тоже двухосный стоял прямо перед паровозами. Странная конструкция с баками для воды на крыше. Весь обшитый жестью, серо-белый с огромными облупившимися красными крестами в белых кругах на боках. Видны на крыше торчащие чахлые кустики сухой травы. Дваразбитых окна у двери забранные решеткой. Больше окон в вагоне нет. Тормозная площадка без пола.

Поднимаюсь по ступенькам в тамбур. Пусто. Стены из рассохшихся, когда то окрашенных в коричневый цвет досок. Огромное колесо ручного тормоза на внутренней стенке и пустой дверной проем внутрь вагона. Полы деревянные, вроде держат мой вес. Стараюсь наступать аккуратнее. Первое помещение светлое пустое. У 3-х стен когда-то были столы, а над ними полки без дверок. На полу мусор, песок, битые стекла. Окно одно у прохода. Следующее помещение большое. Окно тоже только одно ближе к входу. Под потолками жестяные вентиляционные короба, переплетение труб. На некоторых трубах ещё надеты жестяные душевые лейки. У стены на боку перевернутый железный стол. Дальний конец помещения прячется в густой тени. Там тоже какие-то полки, краны, трубы… Мусор, нагажено, обрывки бумаг. Почему то по спине бегут мурашки. Очень похоже, в моем представлении, на вагон душегубку. Не в таких ли душили газами фашисты наших людей? Я недавно читал про зверства фашистов и воображение быстро рисует страшные картины…

Паровозы. Огромные, раньше густо выкрашенные в черный цвет, теперь с местами проступившей ржавчиной. Белые номера и гербы с перекрещенными молоточками ниже окон кабины машиниста. Колеса выше моего роста, ржавые тоже, но аккуратно ещё местами подведенные красной краской. Покрашенные толстым слоем краски, местами облупившейся, развороченные паровые машины без колпаков. Огромные красные звезды на торцах котлов.

Паровозы стоят гуськом, друг за другом упираясь котлами в тендер предыдущего. Разбитые прожектора и фары. Выгнутые рефлекторы. Выбитые окна, распахнутые двери будки машиниста. Погнутые, местами отсутствующие поручни площадки, на которой, к тому же успели вырасти и засохнуть чахлые кустики. Пустые, ржавые, со спрессованными годами остатками угля тендеры. Запах угля, нагретого дерева. Разбитые манометры с навсегда замершими, вбитыми в циферблат или наоборот, осыпавшимися стрелками. Вентили, которые не провернуть. Краны без вентилей. Рычаги, которые не передвинуть. Трубы, трубы, трубы оторванные и ржавые.

Страшные, черные и пустые, открытые зевы топок. В них темнота и тайна. Я уже смотрел фильм про то, как сожгли в топке паровоза Сергея Лазо. Может один из этих паровозов тот самый?

Здесь хорошо играть. Можно забраться по лесенке в кабину машиниста, выглянуть в окна. Сквозняки холодят спину. Здорово мчаться на паровозе, подкидывая уголек в топку. Загляну в тендер. От угля осталось спрессованная проросшая кустами куча у дальней стенки.

Выйти через прикрытую перекошенной, разбитой дверцей на площадку и представить, как, классно было ходить тут, когда паровоз мчался полным ходом. Нет, наверное не классно, напор встречного воздуха наверняка был сильный, тяжело было идти, когда паровоз мчался на полном ходу. Пусть паровоз едет медленнее… Пройти на площадку под звезду на котле, и оттуда, перейдя по сцепному устройству, по лесенке забраться на тендер стоящего (как будто едущего!) впереди паровоза. Здесь тендер больше, двойной: сначала огромные баки для воды. В открытых крышках темнота. И лучи света пробивающую темноту сквозь проржавевшие стенки баков как лазерные лучи. И пылинки, заблудившиеся в этих лучах. Дальше место для угля и там ожидаемо пусто. Уже оттуда широкий проход в кабину машиниста. Краны, рычаги, разбитые манометры. И опять черная, открытая топка.

Никто не ограничивал время игры, но вот парадокс. И хочется поиграть, посмотреть, потрогать. Залезть в каждую кабину, вагон … и в то же время хочется скорее отсюда уйти.

На душе необъяснимая тревога. Как будто какая-то опасность разлита в воздухе. Какая? Где? Беспощадные басмачи где то рядом? Инопланетяне, приближаются со стороны свалки, что б похитить нас для своих бесчеловечных опытов? Или страшное чудовище крадется со стороны свалки, прячась за вагонами. Или оно уже ближе, прячется в вагоне- дезинфекторе. Или нет! Оно уже совсем близко, сзади в тендере, притаилось и ждет своей минуты. Только что был солнечный, жаркий день, но уже Мрак сгущается на улице, вокруг паровозов, вагонов, свалки… жуть морозит кожу на спине. Сосет под ложечкой и сводит живот. Выглядываю из разбитых дверей в тендер – никого. Чудище уже перепряталось в черную топку паровоза. Там, затаившись, опять ждет удобного момента схватить меня. Оно готово выскочить, схватить, утащить в страшное место, туда, откуда нет возврата.

Вот воздух уже стал вязким. Вот время почти остановило свой бег и все вокруг замерло. Слепень, влетевший в окно, завис как вертолет на месте и еле шевелит крыльями. Паучок, бодро бежавший по своей паутине возле рычага открытия-закрытия топки замер и не шевельнет лапками. Ящерица высунула язык и так и замерла с высунутым языком на окне с противоположной стороны будки. Вот я уже с трудом преодолеваю сопротивление застывшего воздуха, ставшего вдруг резиновым, боком продвигаясь к двери выхода. Вот из мрачных глубин паровозной топки потянулись ко мне черные жгуты щупалец … несколько стелясь по полу тянутся к ногам, а пара, поднявшись вверх, старается отрезать меня от окон и двери … сейчас они достанут, дотянутся, схватят меня… и я кубарем скатившись по лестнице подбегаю к отцу, ждущему меня в тени паровоза. Оглядываюсь на дверь будки машиниста, откуда я только что выскочил. Щупальца чудовища черным, тающим на солнце туманом, втягиваются в окна и дверь будки.

- Пойдем, - говорю я в ответ на вопросительный взгляд отца. – Хватит уже.

Рядом с папой мне не страшно. Я не расскажу ему про чудовище прячущаяся в топке паровоза. Пусть не думает, что я трус.

Домино.

Домино.

Через неделю у меня день рождения. Готовиться надо. Что готовить? Ну-у-у… разное. Вот например надо спросить у мамы, можно ли мне пригласить друзей. Этот вопрос на самом деле означает: будем ли мы праздновать мой День рождения или нет. Почему то принято не сразу прямо спрашивать, а так... иносказательно. Если мама не разрешит никого приглашать то понятно: праздновать не будем. Значит «так обстоятельства сложились в этом году». Ну т.е. не совсем не будем, а без моих друзей и лимонада. А родители меня конечно поздравят и подарок вручат.

А если разрешит приглашать друзей, то значит праздновать будем. Значит надо думать: как праздновать. Ну первую то половину – понятно. Все придут в обед, поздравят, подарки вручат. Потом подарки рассмотрим все вместе, кто что подарил. Потом за столом посидим, пообедаем, лимонада попьем… А вот потом что делать? В кино можно всем вместе сходить. Если какое-то интересное будет. Или поиграть в настольные игры… Хотя в настольные игры играть - скукота. И жарко дома. Но можно конечно. И на улицу идти, тоже как то… и так каждый день на улице, а тут же день особый: день Рождения все таки… ну и все же пришли в хорошей одежде. На улице в такой играть не будешь: вымажешься и дома потом влетит. И опять же – жара на улице после обеда. А ждать пока жара спадет – все равно надо чем то заняться. Это так кажется, что ничего не надо, бери подарки да поздравления выслушивай. А на самом деле все придумать нужно, что б не скучно было. А то так и будем сидеть в духоте и не знать чем заняться. А потом во дворе скажут: были на дне рождения у Игоря… - позевают и - …скукота такая…

- Ма-ам! У меня же день рождения скоро! Можно я Сашку и Олега приглашу?

- Приглашай, конечно. Только на субботу, – мама немного подумала, - часам к 13.

- Хорошо! Я пойду погуляю?

- Иди… Не забывай отмечаться через час.

Есть у нас с Сашкой подходящее место, где можно все не спеша обдумать, где никто мешать не будет. Это дерево-дума. Само дерево растет не далеко от дома, возле баскетбольной площадки за школьным забором. Возле 187 школы. Это огромный, раскидистый белый тополь. Не слышали про такой? Э-э-э… все вам рассказывать надо.

Тополя – они разные бывают. Бывают тополя обыкновенные, раскидистые такие. У них ветки во все стороны растут, тенистые деревья. Бывают тополя пирамидальные, высокие, стройные как мачты кораблей. Красивые очень. А есть ещё белый тополь. Он тоже раскидистый, как и обыкновенный. Ствол у него мощный, крепкий, бело-серо-зеленоватого цвета. И гладкий, а не шершавый как у других тополей. Листья – с одной стороны темно-зеленые, а с другой, нижней, белые, бархатистые. Гусеницы, почему-то этот тополь не едят. Вот ни разу мы с Сашкой не видели гусениц на его листьях.

На него и залезать удобно и сидеть на ветках тоже. Ветки мощные, широкие, удобные. А дерево такое огромное, что даже в сильный ветер качается не сильно. А «дума», понятно почему. Потому, что хорошо там обо всем думать, не мешает никто.

У меня под балконом тоже тополя растут. Простые и пирамидальные. Высокие. Верхушки их даже выше чем перила балкона. Густые, так что сквозь листья, если вниз смотреть, даже земли не видно. Когда ветер, то верхушки ветром мотыляет, а листва прям как волны на море. Ветер так листья колышет, что кажется по ним рябь идет, прям как на воде от ветра. Ну наверное. Я живого моря не видел ещё, но в книжках так описывают.

Как то в ветер я решил забраться на дерево под балконом повыше, ну что б ощутить, как там на мачте корабля, когда шторм. Деревья под балконом не удобные, что б на них залезать. На простой тополь ещё можно залезть, если постараться, а на пирамидальные – вообще никак. У них самые нижние ветки очень высоко, я до них даже не допрыгну. Надо что б подсадил кто то. А даже если и подсадят то все равно не залезешь: ветки у них растут вверх и густо не пролезть. Конечно лучше было бы на пирамидальный тополь залезть, они высокие, прям как мачты у корабля, стройные. Но раз на пирамидальный не получается, полез я на обыкновенный. Лезть было не удобно, много веток сухих, то обламываются в неподходящий момент, то царапаются. Да и неудобно растут у него ветки. Залез я примерно до 3 этажа. Дальше никак – ствол стал тонкий больно и лезть дальше страшновато – вдруг обломится? Так вот. Стоял я на ветке обхватив ствол дерева руками, а ветром меня мотыляло на этом тополе, чуть не параллельно земле ветром клонило… Узнал я как там на мачте корабля в море. Наверное. Так вот белый тополь на сильном ветру еле качается. По этому, на нем сидеть даже в сильный ветер – не страшно.

Ну и тень ещё конечно. Хочешь на дереве сиди в тени, ветерок, прохлада, а хочешь, под деревом на трубах или на заборе. Тоже классно. Мы это место с Сашкой присмотрели в прошлом году, когда играли в обезьян, после просмотра фильма про приключения Донни и Микки.

Вообще-то мы в обезьян играли на баскетбольной площадке. Там баскетбольные щиты на мачтах из труб сваренных крепятся. Вот мы на этих мачтах и играли: по перекладинам как обезьяны прыгали.

А потом обратили внимание на мощные деревья, что росли между площадкой и забором школы. На эти деревья не одни мы внимание обращали. Вокруг них вся земля вытоптана, утрамбована. Тут удобно раздеваться и одежду на ветви складывать, когда на площадке играешь. Мы только не раздевались там, а стали по этим деревьям лазить. А потом обратили внимание на необычные листья. У всех деревьев листья просто зеленые, а у этого двуцветные – с одной стороны темно-зеленые, а с другой – белые. Вот вы можете назвать ещё хоть одно дерево, у которых листья двуцветные? То-то же… Потом мы узнали, как это дерево называется. А потом заметили, что это необыкновенное дерево думать помогает. Все прям по полочкам в голове раскладывается когда на нем о чем-то размышляешь. Хоть домашку приходи сюда делать. Так стало это дерево нашим с Сашкой секретом. Когда надо о чем-то подумать серьезно – мы сразу сюда. А больше никому мы про тайну дерева не рассказывали. Незачем. А то поналезут ещё…

Выйдя из подъезда, я сразу направился на дерево-думу. К Сашке подниматься не стал, просто покричал под балконом, мол выходи. Сашка наверное играл на балконе, потому что только я прокричал, как он сразу высунулся.

- Не знаю, - говорит, - как мама отпустит. Сейчас спрошу.

- Давай спрашивай, - не стал ждать я Сашку, - я на дереве буду, если что. - И поспешил дальше.

Забравшись на ветку и утроившись поудобнее принялся размышлять о том, чем бы занять гостей после праздничного обеда. Хорошо сидеть на дереве. В глубине дерева тень. Дерево нежно покачивает, убаюкивает тебя на ветке. Прохладный ветерок ласково ерошит волосы. Отсюда видно и дорогу и часть двора. Людей спешащих по делам. Весело тарахтящие редкие машины. Высоко проплывающие в голубом небе важные, надутые облака.

День рождения – странный праздник. Вот родители всегда, когда что то запрещают, то говорят, мол сейчас нельзя, вот вырастешь, тогда… или ещё: «вырастешь – узнаешь!» Когда вырастешь, тогда значит можно. Но ведь День рождения означает что ты уже вырос. Значит уже можно? Вчера вот нельзя было на колесе обозрения одному кататься. А сегодня уже можно?

Я изменился за год? А за пять лет? Нет вроде, какой был, такой и остался…. А что ж меняется с возрастом? Ну размер ноги растет, сам выше становлюсь… А мозги же не меняются. Как думал, рассуждал раньше, так и сейчас. Как тяжело мне было правила по русскому учить, так и сейчас они мне в голову не лезут, как не запихивай…Значит, получается, я хоть и «расту», но остаюсь, таким как был. Не меняюсь. И как тогда понимать это их: «вот вырастешь, узнаешь». Получается я и сейчас все узнать могу, лишь бы рассказали. Да не рассказывают. Тайны у них от меня. Вот все непонятно совсем с этими ихними заморочками про возраст. Лучше и не спрашивать лишний раз.

Так я размышлял и параллельно, как Юлий Цезарь, ещё придумывал, чем бы занять гостей. По всему выходило: только в кино.

Настольные игры, или на улицу гулять, или в городской парк на аттракционы после обеда – везде жарко. Только в кино – там кондиционеры работают, прохладно. Надо бы вечером съездить на велосипеде к «Сатурну», узнать, что показывать будут. Про индейцев вот давно ничего не показывали… Ещё про Фантомаса здорово посмотреть.

Подошел Сашка, залез на дерево и устроился поудобнее на ветке рядом:

- О чем думаем?

- О том, чем бы занять гостей после праздничного обеда.

- У тебя будет праздничный обед?

- У меня же день рождения будет. Приходи в субботу к 13 часам.

- Я не против. Но надо что б твоя мама моей сказала, а то могут не отпустить.

- Скажет… Вот я и думаю, чем займемся потом после обеда.

- А-а-а…, - Сашка болтал ногами и рассматривал кошку, осторожно крадущуюся к воробью сидящему на заборе. – Поймает?

- Не поймает. Уже пол часа сижу, все ловит. Так чем займемся?

- Мне все равно чем. Ты хозяин, ты и думай…

Я скривился.

- Ничего в голову не приходит. В кино может? Там прохладно...

- Можно и в кино… - кошка прыгнула, но в очередной раз промахнулась. Воробей и не думал улетать далеко. Перескочил на ветку растущего рядом карагача и весело зачирикал. – А кого ещё пригласишь?

- Олега, Вовку...

- Слушай, Сашк. Вот ты чувствуешь, что растешь?

- Не знаю. - Сашка задумался. – не замечаю, наверное, но все равно расту. Незаметно. Это как у часов. Если смотришь постоянно на часовую стрелку, то кажется, что она не движется вовсе и часы стоят. А пройдет пол дня – ого на сколько она повернулась. Так незаметно и мы тоже растем.

- А что потом?

- Когда потом?

- Ну когда вырастем? Вот сейчас мы такие, какие есть. А через 10 лет, мы что, другими станем?

- Конечно другими. Вырастем, школу закончим. Работать будем.

- А я думаю, что никакими другими мы не станем. Вот 10 лет назад мы какими были? Такими же как и сейчас, не изменились же. Вот и через 10 лет не изменимся.

- Как это не изменились? Да 10 лет назад ты ещё и ходить то толком не умел.

- Ну ладно, не 10 лет назад, а пять например. Ничего я за прошедшие 5 лет не изменился. А ещё через 10 лет я что, летать научусь? Вот «изменюсь», это как? Каким я стану изменившись? Ты говоришь: «Вырастем, школу закончим. Работать будем.» Ну и что? Но другими то не станем. Мы же не гусеница, что б в бабочку превратиться. Вот один человек от другого чем отличается? Понятно же чем – внешний вид, поведение… Я же другим человеком не стану, все равно самим собой останусь…

- Ты же сам говоришь: внешний вид, поведение… Вырастешь, борода у тебя вырастет или усы, как у твоего папы. Совсем внешний вид другой будет…

- Ну Сашк… Это же только с наружи. Причем тут борода? Внутри то я таким же как есть, таким и останусь. Не стану же я, как вырасту Вовкой Корольковым или Венеркой например.

- Вовкой или Венеркой не станешь. А только вырастешь и все равно другим станешь. Не знаю я как тебе объяснить.

- Ты ещё скажи: «вырастешь – узнаешь!»… А я вот думаю, что никаким другим я не стану. Какой я есть, таким и останусь. Научусь чему-нибудь, чего сейчас не знаю. Да. Усы отпущу. Волосы до плеч стричь не буду, как Сёма. Домой отмечаться не надо будет ходить. А только другим все равно не буду.

- Ну не знаю… А что ты про это задумался?

- Да это день рождения все… говорят же, мол вот вырастешь… один год прошел, я вырос. Другой. А все равно каким был, таким и остаюсь… вот и задумался…

- А-а-а… Так ты придумал как нас развлекать будешь, после обеда.

- Да как? В кино наверное пойдем… Пошли во двор, а то задница уже болит, как воробей на ветке сидеть.

Наступила заветная суббота.

«Все же день Рождения – самый лучший праздник. Почти как Новый год. Все тебя поздравляют прямо с утра. От этого сразу настроение праздничное. Подарки разные. Ребята в гости придут. Здорово!» - так я думал помогая маме накрывать праздничный стол.

Стол мы с папой вытащили из кухни и поставили в зале. Мама накрыла его праздничной скатертью и мы с ней расставляли тарелки, я раскладывал вилки и салфетки, расставлял фужеры для лимонада.

Папа с братом пошли гулять, а за одно и в магазин за свежим хлебом и лимонадом. Ну и что б нам не мешать.

Чем занять гостей после обеда я так и не придумал. Пустил дело на самотек. А что? Если уж совсем заняться нечем будет можно и в кино сходить. Правда я так и не узнал какой фильм будет. Сначала хотел сходить афишу посмотреть, а потом подумал, что все равно. Ну если заняться нечем и решим в кино идти, так все равно какой фильм. И зачем тогда сейчас ноги бить, ходить к кинотеатру афишу смотреть? И не пошел. Может ребята что интересное сами предложат. Может игру какую интересную подарят, сразу и попробуем. Мало ли что. А кино – это так… если уж совсем скучно будет.

Первым пришел Сашка.

- С днем Рождения тебя! Расти большой! – Сашка подарил настольную игру «Воздушный бой». Большая коробка с нарисованными самолетиками. Открывать не стали, потом посмотрим.

За Сашкой пришел Вовка. Вовку я тоже пригласил. Хотя последнее время мы с ним не часто играем, все у него дела какие-то. Все же с Вовкой я самым первым подружился, когда мы в этот дом переехали. И в классе одном учимся. Вовка подарил картинку с лебедями. Сам выжигал, раскрасил карандашами и лаком покрыл. Ничего так у него получилось.

Крайним пришел запыхавшийся Олег. Бежал, наверное, что б не опоздать. Олег подарил книжку: «Повесть о Зое и Шуре». Книжка эта про Зою Космодемьянскую и её брата Александра. А написала её их мама. Книжку эту я ещё в прошлом году прочитал. Нормальная книжка. Пусть будет.

Подарки я сложил на диван и громко пригласил всех за стол:

- Садитесь за стол гости дорогие, отведайте кушанья заморские! – эту фразу я недавно вычитал в книжке сказок и она мне понравилась. И пригодилась. Все засмеялись, потому что кушанья то у нас были не заморские, а самые что ни на есть нашенские: мама сама готовила. И мы сели за стол.

Мама проверила, что б у всех всё в тарелках было, что никого не обидели и ушла на кухню, что б нам не мешать пить лимонад и «вести светские разговоры». Эту фразу я тоже в тех же сказках вычитал, вот она на ум и пришла.

- А что тебе родители подарили? - этот вопрос конечно главный.

- Десять рублей подарили. Я на новый фотоаппарат коплю, вот часть уже есть. - Я встал из за стола и принес наш фотоаппарат «Смена». – Видели какой старый? Но снимает ещё. Садитесь поближе, сфотографируемся на память.

Наш фотоаппарат «Смена» действительно старый. Ему раза в два больше лет чем мне. Не «Смена -8М», как у Сашки, даже не «Смена-2». А именно «Смена». Ещё первая, годов наверное 50-х. Вот какой древний аппарат. Не то, что б он снимал плохо. Вовсе нет. Но просто хотелось новый. Прогресс же не остановить.

Мы расселись на диване, позвали маму, и она нас сфотографировала на память.

- А фотографии когда будут, - спросил Олег.

- Ну-у-у… - протянул я, - Как всю пленку досниму, потом проявлю, накопится что печатать, тогда.

- Не скоро значит, - вздохнул Олег. – Не меньше чем через месяц. Ты только мне не забудь фотографию напечатать, а то мы уезжаем скоро.

- Ну если что, отдам как вернетесь.

- Да не вернемся мы больше…

- Как не вернетесь?

- Насовсем уезжаем. В Щелково… Мама за муж вышла. Теперь я не Орлов, я теперь Лашин!

- А когда?

- В конце лета. Мама говорит, что б сразу в новую школу пошел, там уже. Так что ты быстрее печатай.

Да, бывает такое. Дружат люди, играют вместе, а потом родители переезжают на новое место и все, как говорится «пишите письма», а что их писать? Их хорошо писать когда есть надежда встретится. А так… уже никогда не встретимся.

Настроение у всех поубавилось…

- Что вы там на диване сидите? Все уже в тарелках остыло! Ну ка садитесь доедайте теперь все холодное! – это мама отправила нас снова за стол. Действительно и поесть не успели с фотографированием этим.

- Да не переживайте так, - сказал Олег. – Мы же ещё не скоро уедем. А если маму к осени не отпустят с работы, то тогда аж на осенних каникулах поедем. А это через пол года почти… Время есть ещё.

И мы застучали ложками. И выпили весь лимонад. А потом чай и торт. И ничего в живот уже не лезло, и было жарко…

Наступил важный момент. Ребята ждали чем же я предложу заниматься. Чем, чем…

- Пойдемте подарки посмотрим? – предложил я.

Книжку пролистали быстро – там картинок нет. Вовкину картинку тоже рассмотрели, и отложили в сторону. Что там смотреть то, ну лебеди и лебеди… Открыли Сашкину игру. Игра оказалось обыкновенной ходилкой. Раскладывается поле игры. С разных сторон аэродромы. Два набора самолетиков разного цвета: синие и красные. Там истребители и бомбардировщики, по несколько штук. Их надо расставить на аэродроме, потом кидать кубик и ходить по линиям. Если попал то сбивать самолетики противника. Победил тот кто все сбил. Понятно все.

- Сыграем?

Сыграли. Игра то на двоих. Так что сначала мы с Сашкой, потом Олег с Вовкой. А потом я с Олегом на победителя. Но когда мы с Олегом играли уже скучно было. Сашке с Вовкой то уже заняться нечем было, а кто из нас с Олегом победит им видно уже не интересно было. Надо было предложить ещё что-нибудь… Я уже хотел произнести заранее заготовленное: «а не пойти ли нам в кино?!»

- Что орлы заскучали? – весело спросил папа. – Не придумаете никак чем заняться?

- А чем? – спросил я. - На улице сейчас жарко, а дома…

- А вы в домино сыграйте. Вас как раз четверо.

- Мы в домино не умеем, - сказал я. – И домино у нас нет.

- Мы только в карты умеем. – сдал нас Вовка. – В дурака!

- Ну карт у нас нет, - засмеялся папа, - а с домино, дело поправимое. Ну ка помогите со стола убрать…

Мы дружно унесли со стола все на кухню, а папа принес коробку с домино и объяснил правила. Правила оказались не сложными. Сначала играли каждый за себя. Потом два на два. Потом папа показал как играть в колбасу. За игрой время прошли незаметно. Когда надоело играть, то оказалось, что уже вечер давно. И можно бежать по домам, переодеваться и на улицу!

- Здорово ты подсказал! – сказал я папе проводив друзей. – А то я не знал чем их занять! Выручил.

- Обращайся! – засмеялся папа.

Действительно, папа молодец. А я и не знал, что у нас дома домино есть. И не просто выручил, а ведь и игра оказалась интересной. Можно и потом как-нибудь сыграть ещё. Да даже в клубе, если Таисия Петровна домино нам купит. И не скажешь теперь, что День рождения у меня прошел скучно. Посмотрим теперь что Вовка на свое День рождения придумает. А я уже знаю, что ему подарю: у меня тоже картинка есть выжигателем сделанная, только не лебеди, а клесты. Птицы такие, зимние. Вот её ему и подарю.

Я переоделся и побежал во двор гулять.