Мы живем на Байконуре. - 2. Лето.

Кино.

Кино.

Ещё, что хорошо летом, так это дневные сеансы для детей по телевизору. Пока учишься – такого нет. Днем показывают то шахматную школу, то умелые руки, учебные программы… а вот как каникулы, то в 17 часов начинается по телевизору сеанс передач для детей. Сначала показывают два мультфильма на пол часа. Первый – кукольный на 20 минут. Обычно муть какая-то. Не люблю я кукольные мультфильмы. Куклы какие-то непонятные, и показывают, что попало. Ну может про Незнайку мультфильм ещё ничего… и то, так себе. А второй мультфильм всегда рисованный, на 10 минут. Это классные мультфильмы. «Ну, погоди» показывают или Болека с Лёликом. Рисованные мультики мне нравятся.

А после мультиков всегда показывают приключенческие фильмы про животных. В прошлом году показывали про дельфина, «Флиппер» назывался фильм. Так дельфина звали.В позапрошлом году про кенгуру – Скиппи. В этом году показывают про собаку – Лесси. Фильмы по сюжету все одинаковые – что про собаку, что про дельфина. Там умные животные, помогают детям выпутаться из разных неприятностей. Ну каких неприятностей? То в лесу заблудятся, то в море в сетях запутаются, то от крокодила прячутся… но все равно интересно смотреть. Серии всего по пол часа. Их хоть и много, но на все лето не хватает. Сначала показывали «Четыре танкиста и собака». Вот классный фильм про войну.

Сеанс заканчивается в 18 часов. Как раз жара уже спадает и все во двор гулять выходят. А там и играем в то, что по телевизору видели. В прошлом году про обезьян показывали: «Приключения Дони и Микки», так мы в обезьян играли – на баскетбольной площадке в школьном дворе. Там баскетбольные щиты на ажурных таких мачтах крепятся. Мачты из труб сварены. Вот мы на этих мачтах и играли: по перекладинам как обезьяны прыгали. Здорово. Да ещё и по деревьям, там рядом огромные белые тополя растут.

Когда «Четыре танкиста и собака» показывали все конечно в войну играли. Все хотели Янеком быть – он же главный там. Ну или веселым усатым грузином Григорием. На худой конец Гусликом. А Томашем что-то не особо кто хотел играть. Какой-то он ни рыба ни мясо….

У торцов нашего дома были такие железные люки вкопаны. Точнее вкопана труба железная, где то с метр диаметром. А сверху на неё приваривали закрывающуюся крышку из половинок железного листа на петлях. Одна половинка приварена к трубе, а вторая поднимается и закрывается. Как люк у танка. А в трубе этой вентиль открывать и закрывать воду для полива. Возле моего подъезда глубина в этой трубе всего ничего – по колено. Только вентиль из под мусора и битых кирпичей торчит. И той половины крышки что должна закрываться – нет. Да и сама труба – заподлицо с землей почти. А вот у того торца дома что к школе, там глубина хорошая, с пол метра, и крышка закрывается. И над землей ещё сантиметров 30 трубы торчит, прям как башня танка. Пушки только нет. Ну там на дне тоже мусор, стекла и кирпич битый.

Решили мы играть в подбитый танк. Как раз показывали серию, где их танк, «Рыжий» фашисты подбили и они там все пораненые из танка спасались и всех фашистов постреляли. Ну я и предложил, что мол танк у нас будет эта труба с люком. Её недавно в черный цвет покрасили. Она блестит, красивая такая, прям как башня танка. А пушку мы из палки или трубы какой-нибудь сделаем. Все согласились и начали делиться кто кем будет сегодня. А я предложил сначала люк от мусора очистить и пушку найти, а потом уже делиться. Все конечно побежали пушку искать, кому охота мусор из люка вытаскивать. Я сначала стал вытаскивать кирпичи и стекла, вытащил много уже, но Вовка подошел, посмотрел и говорит:

- А куда ты этот мусор денешь? Что он так и будет вокруг башни лежать?

Действительно. Мусор вокруг башни разводить не хотелось. Лучше когда чисто. Но и тащить стекла и кирпичи куда? И в чем? Рядом то их нигде не сложишь, а до мусорки далеко. И мусора много в люке. Я подумал и стал обратно эти кирпичи укладывать возле стенки, что б места меньше занимали, и стекла тоже. Прибежали Олег с Саввой, а потом и Сашка тоже. Пушку они нигде не нашли.

- Нет ничего подходящего, - говорят.

- Ладно, - отряхиваю руки, - как будто пушку у нас разорвало снарядом. Будет башня без пушки. Надо песка в кульке принести.

- Зачем нам песок? – Сашка спрашивает.

- Будем в щель люка сыпать, пыль поднимется, как будто башня горит…

- А без пожара никак? – Савва ногой сбрасывает осколки кирпича в люк. – а то после окопов мне папа запретил песком обсыпаться, у меня вся постель в песке была, хоть я и мылся перед сном.

- Не у тебя одного, - поддержал его Олег.

Возле школьного забора, прям вдоль него, выкопали траншею – трубы прокладывать. Траншея глубокая – метра два глубина, но узкая, с метр может. Траншею выкопали, а про трубы забыли. Там мы тоже играли и придумали потом, что траншея – это как бы окоп. И в нем прятались от обстрела. А обстреливали кульками с песком, песочными камнями. Пыль конечно поднималась. А когда уж совсем атака, то что б пыли больше было, просто ногой песок в траншею скидываешь, на голову фашистам. Фашистами мы были по очереди, что б никому не обидно было. Так я вам скажу, когда в траншее сидишь, а тебе песок на голову сыпется, да с пылью ещё, то и не видно ничего, и дышать тяжело. Все как в дыму, песок на зубах скрипит, как после обстрела, кажется что вот тебя тут и засыпет сейчас, и страшно как на войне…

- Как без пожара – спросил я. – Видели же сегодня – у них танк горел. Без пожара никак.

- А сыпать куда будем? – Савва надеется меня отговорить, – щель же узенькая, что туда насыпешь?

- Вот и хорошо, что узенькая, - нашелся я. – Туда и будем сыпать. Понемногу, что б как будто дым пошел, и что б в песке не искупаться. Чуть-чуть, для правдоподобности.

Мое «чуть-чуть» ребят успокоило, и мы стали считаться, кто кем будет. Мне повезло и выпало быть Янеком, Сашка стал Григорием, Савве достался Гуслик. Томаш достался Вовке, но Вовка тогда сказал, что он играть не будет, а просто посмотрит. Тогда Томаш достался Олегу.

- Ничего не поделаешь, - сказал я, – все по честному. Потом и тебе Янек достанется.

Пока мы считались и спорили подошли Венерка с Лидкой.

Лидку мы всегда брали играть, если она хотела. В войну она была санинструктором. Без санинструктора никак на войне не обойтись. А Венерка пришла первый раз играть. Вообще-то ей не до игр. Семья у них большая, малышей не считано, наверное человек 10, как они в квартире помещаются непонятно. И за всеми Венерка смотрит, она из девочек там старшая самая. Одного на руках, двух в коляске качает, ещё трое у подъезда ползают, ну и остальные в палисаднике сидят цветы едят. Попробуй за всеми усмотри. Некогда ей играть… а тут что то вдруг время у неё появилось.

- Во что играете?

- В танкистов – ответил Сашка.

- Мы тоже будем – говорит Лидка.

- Женщины танкистами не бывают, - говорю я.- Если б в войну играли, тогда пожалуйста, а так…

- Ну ладно, - чуть помолчав согласилась Лидка.

- И ничего не ладно, - сказала Венерка. – Вы же в четырех танкистов и собаку играете. Там у них санинструктор Огонек была. Вот пусть Лидка Марусей будет, а я тогда Лидкой.

Крыть мне было нечем. Пришлось соглашаться.

- Ну что, - говорю, - Григорий с Гусликом пусть в танк лезут, а мы с Томашем потом. Дело в том что в люке двое и то с трудом помещаются, особенно вместе с мусором.

- А вы, тогда, - это я девчонкам, - когда они догорят, вытаскивайте их. И в медсанбат тащите. На лавку или в подъезд.

Сашка с Саввой взяли автоматы и полезли в люк, а я стал готовить кульки с песком.

- А песок у вас для чего, - поинтересовалась Венерка. Я объяснил, что для того что б все было как бы по настоящему.

- По настоя-а-ащему – протянула Венерка. – А кто у вас Янек?

- Я сегодня Янек. – сказал я.

- А с Лидой ты тоже по настоящему целоваться будешь? – невинно поинтересовалась Венерка.

- Что й то я с ней целоваться буду? – спросил я. – С какого перепугу?

- Ну как… у них же с Янеком любовь. А у вас же все, как по настоящему. Так ты с ней в танк полезешь целоваться. Или в медсанбате?

В кино у Янека с Марусей любовь. Да. Но целоваться с Лидкой мне не хотелось. Как это?

- Слушай, - говорю я Сашке, - давай поменяемся? Ты сегодня Янеком будешь, а я, так и быть Григорием побуду. Григорий же обгорел там сильно. А тебе же в песок нельзя..

- А-а-а, - говорит Венерка. – с Лидкой тогда Сашка целуется, а ты со мной будешь. Григорий же в Марусю влюбился…

- Ничего не влюбился, - говорю я. – Когда это?

- Как это когда? Он же ей цветы дарил? Дарил! Значит любовь. Вон в клумбе нарвешь – и показала на палисадник у подъезда.

- Мы в войну играем, а не в любовь, - отвечаю я и лезу в люк, – не будем мы целоваться, и цветы дарить тоже! - И Сашка тоже полез в люк. – Закрывайте.

Венерка не успела мне ответить, как Олег с Саввой опустили крышку люка. Мы с Сашкой сидели скрючившись, вентиль посреди люка не давал развернуться поудобнее. Вытянуть ноги мешали мусор и кирпичи – они тоже занимали место, а на грязь на земле садиться не хотелось. В щель посыпался песок. Пока я устраивался удобнее, часть песка попала за шиворот и потекла по спине… Ничего. Отмоюсь вечером. Лишь бы не на голову, а то потом не вымоешь… по крышке люка затопали чьи то ноги. Железо толстое, по этому не громко.

- Горите! – кричал Савва. От пыли в люке дышать было уже нечем.

- Горим! – закричал Олег и раздались звонкие удары по железу люка, аж в ушах звенело. – Попадание! Ещё попадание! – наверное кирпичом лупил.

- Горим! - закашлялся я. – Григорий! Григорий, стоп машина, вылезаем!

Люк не открывался.

- Открывайте! Горим! – кашлял и кричал я.

- Санитаров ждем, - отвечал Савва. – Сейчас.

Кто то все бил и бил кирпичом по крышке люка. В ушах звенело. От пыли я кашлял.

- Давай сами попробуем, - прокашлял я Сашке и мы попытались поднять крышку люка. Одному её поднимать было тяжеловато, но вдвоем мы должны были справиться наверняка.

- Толкай, - прокашлял Сашка.

Крышка не открывалась. Наверное кто то на ней стоял. Хоть удары прекратились.

- Спасайте! Задыхаемся! – кашлял я.

- У санитаров сил нет люк открыть – засмеялся Олег, – сгорите там!

- Сейчас, сейчас! – голос Венерки.

Вдруг люк открылся. Его поднял Вовка.

- Задохнетесь там, танкисты! – сказал он ухмыляясь, - и санитары не спасут.

Мы с Сашкой с кашлем, выплевывая из легких песок, вывалились из тесной, душной, пыльной башни на волю. Вдохнули воздуха. Как же хорошо просто лежать на земле… кашель потихоньку проходил.

- В санбат, в санбат! – говорили Венерка с Лидкой и пытались поднять нас с земли

- Нет, нет, мы в часть. – отвечали мы с Сашкой. Вдруг будут заставлять целоваться? – Мы в часть сестрички, мы не сильно ранены…

Игра в танкистов как то сама собой прекратилась. Мы с Сашкой выжили и воевать больше не хотели, стали вытряхивать песок из одежды и головы. Савва с Олегом тоже почему то гореть в танке сегодня не хотели. Может завтра. Вовка смотрел сколько из нас высыпалось песка и смеялся. Девчонки сидели на трубе возле крана с водой и ждали когда мы придем к ним в медсанбат.

Мы подошли умыться. Хорошо вода сегодня есть. Я, став над краном, не спеша умылся, прополоскал рот, высморкался и наконец долго, со вкусом пил воду. Потом Сашка.

- Что, на сегодня всё? - спросила Венерка. – Доигрывать завтра будем?

Мы с Сашкой переглянулись.

- Мы тогда после фильма завтра вас здесь будем ждать мальчики. – продолжила Венерка. – Правда Лида?

- Ну не знаю… как получится… - промямлил я.

- Мало ли что завтра случится… - поддержал меня Сашка.

Больше играть в танкистов не хотелось. Тем более целоваться. Вовка уже не смеялся. Он ржал как лошадь и катался по лавке от смеха.

На следующий день, после фильма мы встретились с Сашкой у его подъезда. Разговор само-собой завязался о только что просмотренной серии. В разгар обсуждения подошел Вовка.

- Танкисты! Вы сегодня как, в танке гореть будете?!

- А что, ты с нами? – поинтересовался я.

- Не... я в магазин за хлебом. - Вовка хитро ухмыльнулся. - Просто там на лавке Венерка вас дожидается. Если играть будете, то подождите меня, я быстро! Очень уж посмотреть охота…

Мы с Сашкой переглянулись и подумали, что сегодня хороший день, что б покататься и пошли по домам за велосипедами.

Больше в ближайшие дни мы в танкистов с Сашкой не играли, находя для этого разные веские причины. С девчонками только свяжись – потом не отстанут. Так то это я про Венерку. Лидка то молодец, как говорится «свой парень», ей целоваться не надо.

Тайна.

Тайна.

В пятницу вечером я, Сашка и Олег катались на велосипедах по дорожкам площади Королева. Это занятие мы любили. Кататься здесь можно по разному: то кто быстрее, то наоборот, кто медленнее, то кто по бордюру, а кто по ступенькам. Здесь и встретился нам мой одноклассник Виталька. Живет он в доме возле кинотеатра «Сатурн».

Так то у нас в каждом районе школа есть. Все ходят в школу в своем районе. У нас так вообще 2 школы рядом и с нашего дома ребята хоть в нашу 211 ходят, как мы Сашкой, хоть в 187, как Савва или Лидка. А Виталька хоть и учился в моей школе, но жил в соседнем районе и ходить по идее должен был в 178 школу, ну на худой конец в 174. У нас в классе он появился только в этом году. А как попал в нашу школу – отмалчивался.

- Привет! – поздоровался Виталька. – Знаете! Новый фильм про индейцев! Апачи! Афиша – во! - И он показал какая именно афиша. – С субботы начинается!

- До дома довези, за одно афишу посмотришь. – сказал Виталька забираясь на багажник моего велосипеда. Отсюда, с площади что до моего дома, что до Виталькиного, дома расстояние примерно одинаково, только в разные стороны.

- Поехали к Сатурну? - предложил я ребятам. Очень уж хотелось посмотреть афишу.

- Мне родители так далеко ездить не разрешают. – отказался Сашка. Олег тоже отказался уезжать с площади. А мне так хотелось посмотреть афишу.

- Ладно, - говорю. – Я тогда быстро смотаюсь, Витальку вот отвезу и обратно. Подождете?

Налегая на педали я покатил Витальку до его дома. К афише Виталька подъехал вместе со мной.

На афише на фоне гор был нарисован мускулистый индеец в кожаных, с бахромой штанах, голый по пояс, с отлично развитой мускулатурой, с мужественным, как будто высеченным из камня, угловатым лицом. Бицепсы у него были размером с мою голову. В руках он держал лук и стрелы. На заднем плане с одной стороны был нарисован не менее мужественный вождь (потому что весь в перьях), а с другой стороны девушка, тоже вся в коже и бахроме.

- Видал! – гордо сказал Виталька. – Завтра начинают показывать. Билетов нет уже. Мамка ходила. Голяк!

Говорил он почему то отрывисто, как рубил предложения. Я почесал затылок.

- Ну может на неделе повезет. На неделе все народу меньше.

- Знаешь кто это? – спросил Виталька, показывая на мужественного индейца. - Это Ульзана. Он тоже вождь апачей.

- А что ж у него перьев нет? – спросил я.

- Ну так перья у них, это как у нас парадка на день пионерии, а когда они на дело идут, то перья не носят. Вот он и не надел.

- Ты то откуда знаешь? – спросил я.

- А мне Борька рассказал, - выдал Виталька. – а ему дядя Слава. Дядя Слава работает киномехаником, он все про индейцев знает и он Борьку обещал на фильм к себе в будку взять. А Борька обещал на счет меня поговорить, может и меня тоже возьмет.

Борька был Виталькиным другом, жил он в Виталькином же доме. Я с ним не особо пересекался.

-А ещё знаешь, что он сказал? Только это секрет! – Виталька понизил голос, хотя рядом и так никого не было и оглянулся.

- Этого Ульзану играет артист такой, Гойко Митич зовут. Вон на афише написано. Только он никакой не Гойко Митич, а наш, русский из Рязани. Зовут его Митя, а фамилия Гайкин. Он десантник. По этому сильный такой. А Гойко Митич – это псевдоним такой.

Я посмотрел на афишу, на мышцы Мити и подумал, что это похоже на правду. Иначе откуда бы у артиста такие мышцы? А ещё мне папа рассказывал, что на десантников учат в Рязани. Он может для разведки в артисты записался, а что б не догадались псевдоним взял.

- Борька, что ли сказал? – уточнил я.

- Да, Борька… только не Борька. Это Борьке дядя Слава рассказал, а уж Борька мне. По секрету. Ты только никому…

Запомнив время сеансов я поехал обратно, а Виталька пошел домой. «Да-а-а… такой фильм… надо сходить, посмотреть на десантника», – думал я сосредоточенно крутя педали. Тайна жгла мне язык.

Сашка и Олег были ещё на площади. Я рассказал про афишу, билеты, сеансы и мы поехали во двор… А Тайна просилась на волю.

Вечерело и во дворе народу было много. Новость про фильм про индейцев прошла на ура. Даже не смотря на то, что билетов не было.

- А у меня мама билеты достала, - сказал Савва. – Мы в воскресенье на 15 часов идем. Я вам потом расскажу.

А тайна жгла мне язык все сильнее. Вот прям терпеть сил уже нет! Но я кремень!

В воскресенье вечером Савва действительно в красках рассказал про что фильм. Особенно красочно он рассказывал как индейцы ловко, прям на скаку стреляют из лука и ружей.

- Здорово! Надо и нам попробовать – сказал я.

- Что попробовать? – спросил Савва, - на лошадях скакать? Пробовали уже…

Это Савва вспомнил, как в прошлом году мы ходили кататься на лошадях. Я тоже вспомнил эту историю.

Лошади паслись за парком культуры и отдыха, если идти в сторону совхоза. Про них как то узнал Серик и предложил сходить покататься. Только надо было из веревок сплести уздечку. Потому что без седла ездить на коне можно, а без уздечки – никак. Серику уздечку из бельевых веревок помог сделать его дядя. Там ничего сложного, только железку надо на удила – а то лошадь веревку прожует и уздечка порвется. Дядя у Серика был «настоящий индеец» и отлично ездил на лошадях, ослах и даже верблюдах. Железок для удил так сразу не достать, и мы отложили уздечки на потом, когда железки найдем. А кататься решили по очереди с Сериком, у него же уздечка есть.

Серик привел нас к лошадям. Идти было далековато, велосипеды мы не брали, потому что подумали, что караулить их, пока мы будем кататься на лошадях никто не захочет. Я понимал, что не уложусь в выделенный мне для прогулки час и решил все же рискнуть.

Лошадей было пять, они были стреножены и паслись за дальними кустами совершенно одни. Надо было сначала надеть на лошадь уздечку, потом снять путы с ног лошади и потом можно кататься – так сказал Серик. Лошади были спокойные, от нас не убегали (куда убежишь, если ноги связаны?). Только они были высокие и достать до холки мы не могли. Как надеть уздечку Серик знал только в теории. Мы попытались уложить какую-нибудь лошадь на землю, но лошади ложиться отказывались и просто от нас отворачивались. Наверное они не понимали, что мы от них хотим. Или не понимали по-русски. Хотя по-казахски они тоже не понимали… или Серик им плохо объяснял. Тогда мы решили подсадить Серика с уздечкой на спину лошади. Кое как, пыхтя и обливаясь потом мы втроем подсадили его как могли повыше и помогли закинуть ногу лошади на спину. Серик распутал уздечку и стал пытаться её нацепить. Лошадь мотала головой и дотянуться до её головы Серик все равно не мог. Тогда мы решили, что раз не можем нацепить уздечку и покататься, то хотя бы по очереди посидим на настоящем коне. А потом Серик уговорит своего дядю и в следующий раз он пойдет с нами и поможет нам одеть уздечку и покататься. А пока мы потренируемся сидеть на лошади. Серик посидел немного, сполз по крутому боку:

- Следующий, - говорит.

Мы подсадили Савву, потом Сашку. Потом они стали подсаживать меня но вдруг бросили, т.к. Серик увидел что от совхоза к нам бегут собаки. Мы сначала не испугались – подумаешь собаки. Собак мы что ли не видели? На всякий случай стали присматривать рядом палки и камни. Но разглядели что следом за собаками на лошади кто-то едет, наверное хозяин собак и лошадей. Связываться с ним мы не захотели и убежали..

Дома Серик рассказал о нашем предложении своему дяде. Тот поднял нас на смех, сказал, что лошадь надо было чем-то угостить съедобным – сахарком, морковкой, яблоком или на худой конец пучком травы. Лошадь бы нагнула голову и ела, а пока она ела, можно нацепить уздечку… Идти нам помогать он почему то категорически отказался. Серик сказал, что мы и сами справимся, надо только побольше кусочков сахара взять, но я вспомнил какие у лошади зубы и подумал, что вместе с сахарком она и руку откусит. По этому решил пока повременить с катанием на лошадях без уздечки. Серик тоже больше не настаивал, потом нашлись другие дела и все как то забылось..

- Нет. Не на лошади. Из лука стрелять.

- А лошади? – спросил Олег.

-У нас же есть велосипеды – посетила меня мысль. – вместо лошади будет велосипед.

Весной, на субботнике у деревьев обрезают ненужные ветки и мы, выбрав подходящие, ещё тогда сделали себе и луки и стрелы и играли в благородного разбойника Робин Гуда. За прошедшее время луки высохли (делали то их из мокрых веток), стрелы тоже высохли и стали кривыми. Мы привели луки в порядок: подтянули тетиву, обмотали рукоять свежей изолентой, сделали новые стрелы из веток.

Олег сбегал, принес картонный ящик для мишени, в беседке мы оборудовали тир и стали тренироваться. Девчонки внимательно наблюдали как мы стреляем. Только долго стрелять не пришлось - бабка Семенчиха стала кричать аж от подъезда, что б немедленно прекратили, а то глаз себе выбьем. Мы сначала не обращали на неё внимания, но она потом схватила свою палку и пришла в беседку. Пришлось убегать в другую беседку, к четвертому подъезду. А мишень мы взять не успели и она досталась бабке как трофей.

В понедельник кинотеатр все ещё осаждали толпы и наших сверстников, и ребят постарше, и мы продолжили тренировки в стрельбе из луков.

А во вторник мы пошли всем двором с Таисией Петровной. Таисия Петровна – это руководитель нашего клуба. «Юность» называется, я потом про него расскажу. Все пошли, даже девчонки, даже Савва пошел во второй раз. Таисия Петровна возле кинотеатра собрала у нас деньги и купила на всех билеты.

Кстати, в кинотеатре я встретил Витальку, он сказал, что фильм смотрит уже 3-й раз: первый раз смотрел с Борькой из кинобудки, там видно плохо, потому что в окошко только по одному смотреть можно, а смотрел все время дядя Сережа – ему по работе надо, второй раз вчера, его провели старшие ребята со двора без билета и сидел он на ступеньках в проходе. А теперь вот третий раз пришел. Как провели? Да просто. Народа много, а билетерша одна. Вот собираются человек 6-7 и создают давку на входе. А Витальку ставят в середину. Да там и создавать ничего не надо и так давка. Первый дает билеты проверить, и пока билетерша считает да отрывает сзади толкают посильнее и вся эта куча мимо билетерши продавливается в фойе. А там ноги в руки и бежать. Главное до начала сеанса не попасться другому контролеру. А когда свет потушат – сел на свободное место или на ступеньки в проходе и сиди смотри.

Фильм нам всем конечно понравился. Ах какой фильм! Там вождь апачей Ульзана с товарищами мстил вероломным белым захватчикам за смерть своих братьев. А как ловко они стреляли из луков! Из ружей то тоже стреляли по снайперски, но из луков вообще класс! Наверное Виталька не наврал, сразу видно что Ульзана десантник: и ножик кидает, и топор (по-индейски – томагавк), и веревку (по-индейски – лассо), из лука стреляет метко, прям с коня, а как из ружья стреляет я вообще молчу, белые так и падают. После фильма, возбужденный я чуть не разболтал Тайну всем сразу. Но мне повезло. Только я раскрыл рот и набрал воздуха в легкие, как Сашка начал что то рассказывать и меня перебил. Я сразу сдулся, и потом опомнился. Спасибо друг!

Вечером мы перепробовали все индейское оружие.

Я выпросил у мамы кусок бельевой веревки и сделал из него лассо. Сворачивать его я научился быстро, а вот кидать никак не получалось. Не только у меня, никто не смог накинуть петлю на палку. Пробовали по всякому – веревка путается восьмеркой и все тут. Серик сказал, что его дядя умеет кидать лассо и он его научит, а Серик потом научит нас.

Потом мы попробовали кидать ножи. Кидать ножи или шило у нас худо-бедно получалось. Все таки весенние тренировки не прошли даром. В мишень мы попадали, а иногда нож и втыкался.

Топоров и ружей у нас нет, так что это оружие попробовать не получилось. Сашка вынес свою замечательную саперную лопатку. Он сказал, что это почти то же что и томагавк. Эх, знал бы он как близок к правде! Десантники ведь метают саперную лопатку. Я по телевизору видел в передаче «Служу Советскому Союзу». Чуть не проговорился! Но вовремя прикусил язык. Лопатка летала хорошо, но в картон не втыкалась. И вообще её было жалко кидать – вдруг сломается. По этому лопатку метать мы прекратили.

Потом мы продолжили тренировки в стрельбе из лука. Теперь с велосипеда. Ну вроде как на скаку. Получалось не очень. Во-первых надо уметь ездить без рук. Во-вторых, когда без рук едешь, надо равновесие удерживать. Вокруг себя как на лошади не повертишься. Так что с велосипеда стрелять получалось не очень. Точнее вообще не получалось. Ну разве что вперед выстрелить и то не прицельно. Тогда мы решили, что стрелять надо вдвоем. Один крутит педали, а второй сидит на багажнике и стреляет. И тут же начали тренировки. Подошли и девчонки, до этого сидевшие с малышами в беседке и смеявшиеся над нами, если у кого не получалось. Они сказали что тоже хотят тренироваться в стрельбе из лука с багажника.

Велосипед с багажником был только у меня. Я прокатил всех на багажнике по очереди, все попробовали стрельнуть, кроме меня конечно. А меня провезти никто не захотел, мол не умеем и велосипед у тебя большой и тяжелый… так что мне всех возить тоже надоело. Сели мы передохнуть на лавку у подъезда и стали обсуждать, как сделать бахрому на штанах или на курточке. Что б как в кино. Ну на курточке то можно и потом, сейчас жарко ведь в курточке ходить. А на штанах… кроме как срезать с подушки дома и нашить на штаны – никаких мыслей нас не посетило. Но индейцы же наверняка так делали. А как ещё?

Сидим, обсуждаем. Все здесь. Вот Сашка обматывает красной проволокой стрелу для лучшего баланса (ну и для красоты конечно), Олег подтягивает тетиву своего дальнобойного лука (не перетянул бы), молчун Вовка откинулся на спинку лавки и мечтательно смотрит в небо (ну или по балконам взглядом шарит), Савва пристроился на трубе полива и отковыривает корочку со сбитой коленки, Юрец вертит в руках стрелы, как барабанные палочки. Хорошие, верные друзья.

Тайна вертелась на языке, рвалась наружу. Она так и просилась на язык, требуя поделиться ей с друзьями. Но все же, что то меня сдержало. Тайна ведь. И опять, в который уже раз я промолчал, сдержался.

Так я и не рассказал никому секрет Мити Гайкина и храню его до сих пор.

Ракета.

Ракета.

Сегодня я вышел во двор после 10. Солнышко уже припекало. Сегодня надо было навести дома порядок, подмести и помыть полы. Задание на дом. Этим я и занимался после завтрака: сначала помыл посуду, а потом уж взялся за полы.Конкретно время мне не назначали, главное – сегодня и до вечера. Можно было бы и после обеда этим заняться, но после обеда жарко будет. С утра, во первых – прохладнее, а во-вторых, как в книжке: сделал дело – гуляй смело, весь день свободен.

Шоколадка в беседке уже командовала малышней. Малышей пока трое. В панамках с совочками, за лавку держатся… Смешные. Шоколадке помогает Лидка. Ещё с ними была не знакомая мне девочка. Ничего особенного: русые волосы, конопушки, две косички с бантиками, красный сарафан.Она тоже возилась с малышами: расставляла игрушечную посуду с травой, песком и камушками по лавке.

Шоколадка – задавака. Она старше нас года на три. Нас – это нашу компанию: меня, Сашку, Вовку, Олега… Мы все одного возраста, играем вместе. Мы друг за друга – горой. А она нас пытается воспитывать. Строит из себя взрослую и постоянно нас учит-поучает. Мы посылаем её конечно подальше, но она настойчивая, на время отстанет, а потом снова за воспитание, как только повод найдет. А пока нас не воспитывает, наберет малышей и возится с ними. То в песочнице с ними играет, то в беседке в куклы, то книжки им читает. За это её все мамаши нашего двора любят: «Люсенька! Посмотришь за Машенькой пока я в магазин схожу? Ой спасибо! Какая же ты умничка!! У-тю-тю….»

Вообще то она Люська Семенченко. Живет она на 2-м этаже в моем подъезде. Но мы её зовем Шоколадкой потому, что она самая первая загорит дочерна и ходит загаром хвастается: «Посмотрите как я уже загорела… как шоколадка!». Загорать она начинает ещё в апреле у себя на балконе и к маю уже вся бронзовая. Ещё у неё есть такая же вредная как и она бабка - Семенчиха. Семенчиха выходит на лавку у подъезда ближе к вечеру, когда во дворе появляется тень и сидит на лавке до темна, лузгает семечки и тоже нас воспитывает: не шумите, не бегайте, не брызгайтесь, не хлопайте дверью, не лезьте на дерево, почему не здороваетесь… - вот я все родителям расскажу!! От бабки мы стараемся держаться подальше.Отец у Шоколадки какой-то начальник. Его на обед возит УАЗик. Вот он не вредный, веселый, всегда с нами здоровается: «Как жизнь молодая?», и пока он обедает, разрешает нам посидеть в машине. Шоколадка страшно задается, что у неё такой папа. Ещё у неё есть старший брат – Сёма. Сёма – уже большой, с нами не играет, у него свои дела со старшими ребятам со двора. Мама у неё тоже есть. Но мама у неё незаметная. Не видно и не слышно её.

Лидка – молодец, она «свой парень», мы её всегда берем с собой играть, если она просится конечно. Она тоже живет в моем подъезде на 3-м этаже. Отец у неё, как и у нас военный, мама торгует книжками с лотка в шестом гастрономе. Если книжки хорошие привозят, то нам оставляет. Жаль, что хорошие бывают совсем редко.

Сашка уже сидел в беседке, в тенёчке. Сосредоточенно стругал ножиком палку. Вокруг были рассыпана стружка, кусочки коры. Я подошел и сел рядом:

- Привет! Что делаешь?

Сашка только открыл рот что б ответить, как Шоколадка уже вставила свои пять копеек:

- А с нами здороваться ты не собираешься? Совсем никакой культуры. А ещё мальчик!

Ну да. Никакой культуры. Бабка Семенчиха вечно жалуется моим родителям, что я не здороваюсь. Теперь ещё и Шоколадка туда же. Яблоко от яблоньки… С бабкой надо было здороваться каждый раз, как мимо проходишь, наверное потому что она не помнила, кто с ней здоровался, а кто нет. Десять раз проходишь, попробуй-ка хоть один раз не поздороваться, сразу родителям при удобном случае выговорит. Что ж не выговаривать, если она постоянно у подъезда на лавке сидит? Мимо не пройдешь…

Раз вредная бабка в очередной раз выговаривала отцу, что я с ней не поздоровался.

- Ты же тоже с ней не поздоровался, - сказал я папе, после того как вредная бабка наябедничала отцу в очередной раз. Но папа ответил, что он то как раз и поздоровался.

- Как же?

- Кивком головы!

Я, как говорится, «намотал себе на ус» и даже несколько раз потренировался так здороваться у зеркала. Через несколько дней пошли с папой в магазин и на лестничной клетке столкнулись с бабкой. Она как раз из квартиры выходила заступать на свой пост у подъезда. Проходя мимо я демонстративно и четко опустил и поднял голову. Но бабка тут же отцу и нажаловалась. Вот, мол видите! Видите! Мимо прошел и опять не поздоровался! А я сказал, что поздоровался.

- Как же поздоровался, - заспорила бабка. – Я не глухая, врать не хорошо!

- Я кивком головы поздоровался. – парировал я.

- Нечего умничать, - взвилась бабка, - Мал ты ещё кивком головы здороваться.

Так что я теперь ученый, нам кивком головы с бабкой нельзя здороваться – это только для взрослых.

- Привет! - поздоровался я. Связываться с Шоколадкой не хотелось. Утро хорошее, день только начинается, да и вообще…

- Познакомься, это Валя. – Шоколадка кивнула на незнакомку. – Они приехали из Днепропетровска и теперь будет жить во второй квартире. - Я поморщился, - все то она знала.

- Привет! – снова сказал я. – Меня зовут Игорь. А Это Саша. Я показал рукой на Сашку. Вспомнил, что действительно, во вторую квартиру вчера въехали новые жильцы. Коробки они до темна таскали. Эта квартира была по нашему стояку, и планировка такая же как и у нас. Только без балкона, потому что на первом этаже.

- Валентина, - улыбнулась девочка и стала зачем то переставлять посуду. - Мы с Сашей уже познакомились.

Ещё на лавке лежали детские книжки и какой-то журнал. Малыши настойчиво пытались засыпать песком и книжки и лавку.

Я достал из под книжек и отряхнул от песка журнал.

- Стрела будет, для лука, - с запозданием ответил Сашка на мой вопрос.

Журнал назывался не знакомо: Барвинок. Странное какое-то название. Полистал – что то типа Мурзилки.

- Это мой журнал, – сказала вдруг Валя. – Можешь посмотреть.

- Да я так, от песка отряхнуть, - сказал я и положил журнал на лавку. Малыши тут же насыпали на него песка. - А что такое барвинок, - спросил я.

- Это гриб по украински, – снова встряла Шоколадка. – Они когда в Днепропетровске жили, выписывали такой журнал, а теперь сюда переехали, на почте перепишут и им сюда будет приходить, – продолжала тараторить Шоколадка.

Я снова взял журнал, отряхнул от песка. Журнал на украинском языке? Но нет: название украинское, но внутри все написано на русском, все понятно.

- Да детский журнал, - сказал Сашка. – вот Шоколадка сказала сегодня «Тысячу и одну ночь» дальше читать будет.

- О! Не прошло и пол года!

- Не хотите, можете не слушать! Не вам читаю, – взвилась Шоколадка.

Как то недели две назад, она не зная чем заняться, села читать в беседке сказки тысяча и одной ночи. Книжка была толстая, изрядно потрепанная. Именно такой на внешний вид и должна быть интересная книжка. По этому, все подходили к ней и интересовались, мол что читаешь? Ей надоело отвечать и показывать обложку и она стала читать в слух: мол я занята, читаю, не приставайте… Сначала собрались вокруг девчонки, потом и мы подтянулись - слушать нам понравилось.

Слушать чтение мы привычные: у нас пения в школе в этом году не было, на урок приходили кого назначат и развлекали нас, что б не орали и по школе не бегали. Лучше всего получалось у завуча по внешкольной работе Лидии Сергеевны: она читала нам в слух Конан Дойля. Когда такие приключения читают – не побалуешься, свои же быстро на место посадят, всем интересно.

Шоколадка ещё дня три с утра читала нам в беседке сказки, но продержаться без поучений смогла только первый день. Со второго начала всех правильно рассаживать: не там стоишь, не так сидишь, не шепчи – ты всем мешаешь… Потом на выходные был перерыв, и с тех пор к сказкам она больше не возвращалась.

От Сашкиного подъезда к нам спешил Олег Орлов.

- Уже знаете? – спросил он с ходу.

- Здороваться надо, – вставила тут же Шоколадка. Олег скривился как от зубной боли, но промолчал.

- Не знаем, - сказал Сашка, пожимая Олегу руку. – А что?

Ну да. Мы ж мужчины. По этому мы здороваться и за руку можем. Это с девчонками за руку не здороваются. Им только словами…

- Привет, - я тоже пожал Олегу руку и вопросительно посмотрел на Олега.

- Отчим сказал, что сегодня ракету пускать будут. Часов в 12. Смотреть полезем?

Город наш небольшой и молодой пока, всего то ему 20 лет. Но он известен во всем мире. Это отсюда запускают в космос космические корабли. Наши отцы этим и занимаются так или иначе. А мы здесь просто живем. Конечно ракеты запускают не из города. В городе живут люди. Далеко за городом построены стартовые площадки. Людей туда возят на работу на специальном поезде - мотовозе. Когда ракету запускают в космос то её старт виден из города, надо только знать куда и когда смотреть. Мы знаем, не раз смотрели. Удобнее всего смотреть с крыши дома.

Дом наш – обыкновенная пятиэтажка. На крышу можно попасть по пожарной лестнице или через чердачный выход. Выходов два – во втором и в четвертом подъездах. Мы пользуемся выходом во втором подъезде. Во первых близко, во вторых мы всех там знаем: и Олег и Сашка живут во втором подъезде. В третьих по пожарной лестнице лазить страшновато. Она местами ржавая, и в самом верху немного качается. Ну её. Кроме того, если взрослые увидят, что по пожарной лестнице лезешь на крышу, то сразу начинают орать что б прекратили, слезли, вызывают милицию или электриков из домоуправления. В подъезде лезть на крышу с этой точки зрения безопаснее – никто не прогоняет. Главное, что б на крыше тебя не видели.

- А сейчас сколько времени – поинтересовался я у Олега.

- 11 часов было, когда я уходил – сказал Олег, – да я ещё в клуб заходил, думал вы там…

Во втором подъезде на первом этаже у нас располагался детский клуб «Юность». Под клуб выделили двухкомнатную квартиру. Там сломали стенку отделявшую зал от кухни что б было больше места, но раковину оставили. Посредине зала поставили настоящий бильярд. Стоял старый сервант в котором хранились разные настольные игры. Ещё было несколько столов за которыми можно было играть или рисовать, или читать подшивки детских журналов. Во второй комнате тоже стоял сервант забитый играми, несколько стульев и письменный стол Таисии Петровны. Здесь же была кладовка в которой хранились нужные вещи: кии для бильярда, кинопроектор и фильмы для него и простыни для экрана, мячи и обручи, выжигатели, пластилин, биты для городков, занавес для театра, маскарадные костюмы…

Клуб относился к нашему домоуправлению и по идее был для всех детей района, но с других дворов дети приходили не часто, в основном здесь собирались только ребята с нашего двора. Открывала клуб каждый день в 9 утра Таисия Петровна. Закрывался он в 17 часов. Но это летом. А зимой до 19 работал. В клубе было интересно. Если на улице было нечем заняться, то все собирались в клубе. Можно было играть в кучу настольных игр: шахматы и шашки, настольные хоккей и футбол, бильярд опять же… лото и домино, всякие ходилки… Таисия Петровна всегда находила чем нас развлечь, кроме настольных игр. Мы там научились выжигать картинки на фанере, лепить из пластилина солдатиков и картинки на стекле, смотрели мультфильмы по кинопроектору, ставили пьесы в кукольном театре, складывали из бумаги разные фигурки, на выходные ходили в походы… если уж совсем ничего не охота, можно было сесть в уголке в кресле и почитать журналы: «Пионер» или «Костер» или «Юность» – там всегда было что то интересное.

- А кто там, в клубе?

- Сава с Юрцом в хоккей режутся и девчонки…

Надо было отправляться на крышу, а то все классные места займут.

- Пошли уже, лучше там подождем, – мы встали и пошли к подъезду.

Выбравшись на крышу мы обогнули чердачную будку и уселись в тени на кирпичах.Перед нами простирались там и тут такие же плоские крыши пятиэтажек. Некоторые пустые, на некоторых тоже уже сидели зрители. Кто прятался в тени, а кто и загорал. Что ж подождем.

Чердачная будка была большая, прямоугольная, примерно три на четыре метра. Абсолютно пустая. С голым бетонным полом посреди которого был квадратный люк закрываемый крышкой. Сейчас крышка была откинута и из люка ощутимо подъездным холодком дул сквозняк. Вход из будки был один – лаз-окно закрываемое ставней сбитой из не струганных, но окрашенных в коричневый цвет половой краской досок. Закрываться оно должно было на шпингалет. И он был. Только не доставал до рамы и по этому закрыть ставень на этот шпингалет было не возможно и ставень болтался на ветру. На эту чердачную будку у нас с Сашкой были виды. Мы хотели сделать здесь штаб. Или голубятню. Но дело пока застопорилось. Люк ещё можно было закрыть с низу, из подъезда: купить и навесить замок – ушки для замка были. Но как закрыть ставень, что б никто не залез мы пока не придумали. Шпингалет не доставал до рамы, что ещё приспособить и как мы пока не придумали. Пока не запирались входы-выходы не было смысла обустраивать внутренности штаба. А тем более голубятни. Вторая чердачная будка на нашем доме была полуразвалена, крыша у неё хоть и была, но часть стены была вывалена, окно вообще без ставня. Там ничего не сделаешь. Оттуда, кстати, мы и натаскали кирпичи, что б сидеть было удобнее.

- Ну что, когда штаб будем делать? – в который уже раз спросил я, покосившись на Олега.

- Так надо сначала придумать как окно закрывать… – в который уже раз ответил мне Сашка. Мы посмотрели на Олега.

- А в чем проблема? – спросил Олег. Олег ходил в кружок «Юный рационализатор и изобретатель» и ко всему хотел приложить руки.

- Да там шпингалет до рамы не достает, никак не закрыть окно.

- Так прибейте его на то место, где достает.

- Так нет такого места, иди сам посмотри.

Олег сходил посмотрел.

- Действительно… Ну можно набить дощечки, а на них уже шпингалет…

- Ага… дощечки набить… пни ногой и развалится все!

- Ну да… а как ещё?

- Вот и мы не знаем как…

- Разве что новую ставню сбить…

- Ага! Снять старую, найти доски, сбить новую, повесить на петли…

Инженерная мысль снова забуксовала. Вот у моего друга Альки на крыше уже была голубятня. Там окно закрывалось плотно, шпингалет (даже два – с низу и с верху) входил туго, хоть ногами хоть головой бей – не выбьешь. А тут…

На крышу вылезли девчонки. Шоколадка тащила с собой подстилку и корзинку с бутербродами. В другой руке она несла бидончик с водой. Рита и Валя тоже несли подстилки, какие-то журналы. Видно, что здесь они на долго. Девчонки расположились на солнышке не далеко от нас. Раздевшись до купальников стали обливаться водой из бидона, что б загар лучше брался. Хорошо хоть своих малышей не притащила, - подумал я и спросил.

- Куда малышей дела?

- Мамкам раздала, - ответила Шоколадка. – Им обедать пора уже.

Из за будки появились Сава с Юрцом.

- О! И вы уже тут! – сказали почти хором увидев нас в тени за будкой. – Все места заняли… двигайтесь давайте.

Мы подвинулись. Тень всем нужна.

На крышу вылезли несколько нам не знакомых молодых дядек с биноклями.

- Ого! Да тут пляж прям! – сказал один. Они расположились возле колонок выхода вентиляции, положив бинокли на одну из них. На вонь канализации они внимание не обращали.

– Раздеться тоже что ли?! – сказал другой посмотрев на девчонок.

Что то народу сегодня у нас многовато.

Сашка толкнул меня локтем в бок.

- Смотри, пошла!

Далеко у горизонта виднелись тенями огромные локаторы нацеленные в небо. Это «третий подъем» - станция слежения за ракетами. Ещё её называют «Сатурн» как наш кинотеатр. Начинаясь чуть-чуть левее их в небо устремилась белая черточка, которая на глазах удлинялась становясь сначала со спичку, потом с карандаш, а потом стала просто длинной линией поднимаясь в небо. Верх черты блестел яркой точкой, а низ расширялся и клубился облаками. Мы вскочили с мест, как будто стоя будет лучше видно.

- Пошла… - прошептал я не отрывая глаз от белой черты - словно росчерк пера по синему фону.. .

Все вокруг смотрели в небо. И мы, и девчонки, и дядьки с биноклями. Люди на других крышах тоже вскочили с мест и стояли задрав головы. След от ракеты полз все выше и выше в небо.

Вообще то ракеты стартуют по разному. Иногда, как сейчас, за ними остается белый след – тогда следить за стартующей ракетой хорошо, а иногда следа никакого нет, тогда и найти её в небе тяжело, т.к. видно только белую точку. А её ещё в небе пойди – найди, – далеко ведь… Почему так, я не знаю, но сегодня нам повезло – старт был со следом.

- Отделились – сказал один дядька смотря в бинокль. Белый след едва заметно сбился и полез дальше вверх. Блестящая верхушка белого следа перестала блестеть и как то растворилась в небе. След все больше клубился, разбухал, становился ломаным… ветром его сносило дальше к востоку. Это я уже знал: «отделилась» - значит отделились первые ступени ракеты. Они будут падать в пустыню, а ракета полетела дальше.

Вот и все. Ушла ракета.

- Что, тоже космонавтами будете? – весело спросили дядьки собираясь. Мы промолчали, а девчонки и подавно, куда им в космос с куклами… Собравшись дядьки полезли в будку.

- Не упадите здесь – сказали они нам на прощанье. Мы снова промолчали.

- Здорово, - сказал Савва, - ну мы пошли в хоккей доигрывать. Юрец тоже поднялся и полез за Саввой в будку.

- Кто хоть кого? – спросил я им в спину.

- А-а-а… - только махнул рукой Юрец. Дело понятное. Савва у нас чемпион по настольному хоккею. У него выиграешь пожалуй…

Мы подошли к будке и в очередной раз стали рассматривать ставню и злосчастный шпингалет. Как же сделать то так, что б окно закрывалось?

- Чем займемся? – спросил я у Сашки садясь на раму. - Эй, Шоколадка! Сказки читать когда будешь?

- Не знаю. Видишь мы загораем, – ответила Шоколадка. - Правда девочки!?

- Может диван со свалки сюда притащим? – спросил я у Сашки. Сегодня с утра я выносил мусор и видел – кто то выбросил старый диван к трансформаторной будке – там по утрам останавливалась мусорная машина. - Можно его сюда притащить и можно будет сидеть…

- Да… Тащить его по жаре.. – сморщил нос Сашка, - и как мы его сюда поднимем? Сил не хватит.

Все правильно он говорил… и не поднимем, и тащить по жаре не охота.

- Фиг мы так тут штаб сделаем…

Спустившись во двор и уселись на лавку у подъезда. Сашка снова достал свой ножик и принялся строгать свою будущую стрелу.

- Пойдем плотину строить? - предложил я.

Полив во дворе сегодня не включали, арыки были сухие. Но в торце дома, за моим подъездом, в земле прохудилась труба и вода ручьем весело бежала вдоль дома в арыке, потом через пустырь за домом, мимо беседки и дальше в дальние края. Ручей не иссякал ни днем ни ночью. Бежал он давно и пустыре за домом успел обкатать мелкие камушки, некоторые были красивы: гладкие и разноцветные. Здесь, за домом, мы и строили плотины. Перекрыв в арыке путь воде можно было наполнить водой огромную лужу, потом образовать в ней острова из кирпичей, земли и палок… населить их муравьями… организовать паромное сообщение, завести пиратов. Много чего интересного можно сделать.

И мы пошли к торцу дома. И начали строить плотину, и построили даже. Но солнце уже высоко было, пекло уже прилично, даже тень деревьев не спасала от жары и построив плотину мы оставили её заполнять водой лужу и разошлись по домам на обед.

Обливашки.

Обливашки.

Летом, когда самая жара мы обливаемся водой из брызгалок. Здорово же: и жара - уже не совсем жара, и сохнешь быстро и игра все же.

Классно играть когда полив включен. Тогда брызгалки наполняем прямо во дворе, «патроны» не заканчиваются. Если полив выключен, то тяжелее конечно. Но и тут есть выход. Во первых у нас три бассейна рядом: один за домом и два в школьном дворе. В них частенько вода есть после дождей, можно набрать. В трубах под поливными кранами ещё вода есть. Только заканчивается она быстро… ну и если что, то можно домой забежать «зарядиться», но домой не набегаешься.

Брызгалки у нас разные. В этом году самые классные высокие литровые из под средства для мытья окон. У них крышка не пластмассовая как обычно, а текстолитовая. По этому дырку не шилом или гвоздем делают, а сверлят. Если дырку в крышке колупаешь гвоздем или шилом, то часто она кривая получается и струя из брызгалки криво бьет, или разбрызгивается фонтаном, не далеко. А вот если сверлом просверлено, аккуратно, то струя хорошая, мощная. Бьет такая брызгалка далеко и метко.

Я у мамы выпрашивал такую брызгалку весь июнь. Но средство это нам не надо, а стоит оно дорого, 1р 95 коп. Но в конце-концов мама сдалась. Купила мне эту брызгалку. Точнее купила средство, перелила его в литровую банку, а брызгалку отдала мне. Классная такая, темно синяя, почти черная, цилиндрическая, как снаряд у пушки, без всяких там выступов как на брызгалках от шампуни. Настоящая, мужская. С нетерпением дождался когда папа придет с работы и просверлит мне дырку в пробке. Я и сам просверлить могу, но боюсь испортить, у папы получится наверняка как надо. А то будет как у Сашки – проковырял он гвоздем дырку в пробке. Стал испытывать: струя тонкая и фонтанчиком. Стали ковырять дальше. Струя вроде собралась но стала кривая, бьет в бок куда-то, надо приловчиться ещё куда то попасть. Ещё поковыряли, подправили. Струя стала толще и вроде бьет прямо, но все равно фонтанчиком. Насилу сделали как надо. Замучились.

Просверлил мне папа дырку как надо, аккуратно, ровно, ножом заусенцы подрезал. Попробовал я с балкона как бьет. Отлично. Струя ровная, бьет далеко, метров на 15, если брызгалка полная. Мы теперь с Сашкой всем покажем. А у меня ещё и старая моя брызгалка, из под шампуни осталась, запасная будет.

С утра набрал я полную брызгалку воды и скорее во двор. Солнце то уже припекает, пора и пообливаться!

Как обливаемся? Да по разному. Можем один на один. А можем команда на команду. Команда – на команду интереснее. В моем подъезде в дверях сделана бойница.Можно запереть дверь в подъезд, а через бойницу врагов поливать. Кто то дверь держит, что б не открыли, а остальные через бойницу поливают. Ну и тебя через ту же бойницу с улицы тоже поливают. Ну а если дверь откроют, то можно по этажам вверх убегать. Сверху поливать тоже удобно. Плохо только, что в подъезде крана с водой нет. Закончилась если вода, то все, разве только домой забежать заправиться. А на улице можно из крана постоянно «заряжаться». А когда уже совсем мокрые идем сушиться на улицу. Майки если у кого, то можно повесить на проволоку сушить. А шорты… Есть один способ: на против моего подъезда фонарь стоит. Он бетонный. Основание у него прямоугольное. Столб за день сильно нагревается на солнце, горячий, прям как утюг. Вот прижимаешься шортами к столбу и сушишься. Быстрее получается, чем если ждать пока само высохнет. А с мокрыми штанами как ходить? Не удобно.

Но сегодня у нас с Сашкой испытания танка. Мы нашли не нужную никому коляску. Коляска зимняя, прям как у моего брата была, тоже синяя с белой полосой. Только у неё одного ремня на подвеске не было и от этого она кривая была. По этому никому и не нужна. Мы вместо ремня накрутили проволоку и коляска выпрямилась. А в капюшоне прорезали бойницы. Один кто-то садится на колени в коляску. А другой коляску катит. А тот кто в коляске через бойницы врагов поливает из брызгалки. А его никак не намочить – капюшон коляски не дает. И того кто катит, тоже не особо намочишь, он же за коляску прячется. Получился у нас танк. А на сегодня назначены испытания.

Я дождался Сашку у его подъезда. Тут хорошо встречаться. Все с утра в клуб да заглянут, новости узнать, поздороваться, поиграть. Всех кто ещё не уехал – всех увидишь.

Вот и я со всеми кого видел и договаривался пообливаться. Мол выходите с брызгалками, день то жаркий. Воды нет? Как нет? Полив отключен? Ну и что? Вот после дождя луж сколько! И в бассейн воды налило, если что! Есть где зарядиться!

Позавчера прошел сильный ливень. Луж понаделал знатно. Да хороших таких. Ещё дня три простоят, не меньше. У нас же во дворе не песок, глина. А в глину вода не впитывается… Как обычно у нас возле беседки огромная лужа, и возле четвертого подъезда – там лужа - так лужа, не объехать не обойти.

Вот и Сашка вышел.

- О! Новая брызгалка?! Как бьет?

- Попробуй! – великодушно разрешил я. Сашка попробовал.

- Ого! – тугая струя била метров на 15-20.

- Всех зальем теперь! Пошли за танком?

Танк стоял в моем подъезде под лестницей.

Пока не все собрались у Сашкиного подъезда, мы отошли к моему. Стали решать кому первому испытывать сам танк, а кто будет вместо двигателя. Дело решила считалочка. Ну помните: «Эни бэни, лики паки…». Мне выпало быть наводчиком и стрелком-радистом одновременно, а Сашке механиком-водителем и командиром. Да, командир тот кто катит. Куда он повернет туда танк и едет. А ты поливай водой и все.

Я выкатил танк из подъезда, и со скамейки влез в коляску. Лежать в коляске, я вам скажу, может и удобно. Но сидеть на коленях, согнувшись за капюшоном не удобно и где-то даже страшновато, потому, что коляска шатается. Кажется, что сейчас она потеряет равновесие и завалится на бок. Неустойчивая какая-то. Понятно теперь, почему дети в коляске или спят, или плачут. Когда спишь – то наверное ещё ничего, а как проснутся, так боятся упасть, вот и плачут.

Я приготовился к бою. Сашка лихо покатил коляску по дорожке, развернул к своему подъезду и скомандовал:

- Огонь!

Вот этот разворот был для меня очень неприятным, я уж думал всё, упадем сейчас на бок и опозорим все испытания. Но каким-то чудом коляска не опрокинулась, и я стал через бойницу поливать сидящих на скамейке Олега с Юркой. У Юрки и брызгалки не было – он только кричал, что б его не поливали, т.к. он сейчас в магазин идет. А Олег стал отстреливаться. Только получалось у него не очень. Меня капюшон коляски защищал, а Сашка аж за мной прятался. Так что Олега я хорошо полил, а нам почти ничего и не досталось. На шум из клуба выбежали девчонки. Даже Серик высунулся в окно на шум, но увидав наш танк тоже выбежал на улицу. Все обступили нас с Сашкой.

- Ну как! – спрашивал я из коляски у всех сразу.

Все галдели, смотрели, пытались меня покачать в коляске… Такого танка у нас ещё не было, и все решили немедленно проводить испытания приближенные к боевым.

Сначала Сашка катал меня по дорожке у дома, а меня все поливали водой. Я отстреливался конечно, но вперед никто заходить не спешил, все сзади норовили полить.

Потом Сашка сел в коляску и я решил проверить проходимость танка на луже у беседки. Колеса сразу увязли в глине, я запросил помощь и мы с Олегом вдвоем еле вытянули коляску из плена.

Потом я прокатил Сашку по луже у четвертого подъезда. Разогнался сильнее и катнул коляску через лужу. Брызги во все стороны, Сашка поливает из брызгалок через бойницы, а к нему никто подойти не может, потому что лужа. Эффективно! Коляска проскочила лужу, а я обежал её за деревьями, подхватил и лихо развернул за лужей на встречу врагу.

Снова заправили брызгалки из лужи и я сел в коляску.

- Ну, - кричу, - вперед! Сейчас я вас всех!

Сашка разбежался и катнул коляску через лужу.

Да только катнул он не сильно. Как смог, так и катнул. И коляска стала ровно посреди лужи.

- Ага! Попался! – закричал Серик, и стал кидать в лужу кирпичи. Он старался, что б они плашмя падали (от этого брызг больше) и так, что б брызги в коляску попадали. Вылезти сам я не мог, коляска болталась и я боялся что просто выпаду в лужу. Сашка тоже не спешил меня вытягивать - кому в лужу лезть охота. Серик неутомимо таскал кирпичи от третьего подъезда и запускал их в лужу. Я уже был немного в грязи. А вода в брызгалке у меня закончилась. Наконец кирпичи у третьего подъезда закончились и Серик побежал к беседке. Тогда Сашка по кирпичам в луже добрался наконец до коляски и выкатил меня на сухое место. Поехали мы к четвертому подъезду перезаряжаться. Я вылез из коляски грязный и мокрый. Как теперь отчищаться то?

- Видите, фигня ваш танк. – Серик бросал обломки кирпичей в лужу у беседки.

- Фигня… не фигня… Танки без поддержки пехоты не воюют. Была б у нас поддержка, фиг бы вы нас взяли! А в одиночку и танки в ловушки попадают…

- Ладно, пошли воду искать. – позвал Олег. Кирпичи в воду он с Сериком не кидал, но поливал меня из брызгалки знатно. Мстил наверное за то что я его хорошо пролил у подъезда в начале.

- Пошли! – Савва развернулся и они с Олегом побежали в сторону школьного забора. Мы с Сашкой оставили танк на стоянке у подъезда и пошли следом. Ну и все остальные тоже.

В школьном бассейне полно воды. Даже со школьного забора видно. Мы гурьбой бежали к бассейну. Я уже на бегу отвернул колпачок брызгалки, что б быстрее воды набрать. И так вот всегда бывает: закон бутерброда просто. И места полно, и народа не много, и воды в бассейне – залейся – никто не отнимет. Набирай сколько хочешь. А кто-то ж меня под руку поддел все же. Я и не видел кто, да и никто и не заметил по моему… Да так поддел, что колпачок от брызгалки плавной дугой полетел аж в центр бассейна. И утонул конечно. Он же не пластмассовый. Текстолит. Ищи его там теперь. Пока все набирали воду я разувался.

Вода в бассейне грязная. Дна совсем не видно. Ходить в такой воде то ещё дело. Там же на дне накидано всякого хлама: и камни, и железяки, да и стекла битого навалом наверное. Если ногу не ушибешь, то порежешься обязательно. Я вздохнул и полез в воду.

- Что, искупаться решил? – поддел меня Олег, - так ты разделся бы, а то что в штанах полез.

- А зачем ему штаны снимать? – продолжил Савва, - они у него и так мокрые. Ему можно и в штанах купаться…

- Смейтесь, смейтесь, - говорю, - будет и на нашей улице праздник… - Я осторожно двигался к предполагаемому месту утопления колпачка. Воды в бассейне было чуть ниже колена. Ногу вел прям по дну, не поднимая, так порезаться меньше шансов.

- Что ты туда полез? – спросил Сашка.

- Что, что…. Колпачок кто-то у меня из рук выбил… Он где то здесь упал. Теперь искать надо. – Я стал шарить по дну руками. Колпачок не попадался. Пойди найди его в этой мути…

Сашка тоже разулся и полез в воду. Подобравшись ко мне поближе тоже начал шарить руками по дну.

- А он у тебя точно сюда улетел? – спросил Сашка минут через 10 безуспешных поисков.

- Здесь примерно…

Вздохнув, Олег тоже разулся и полез в воду. Мы обшарили чуть не весь центр бассейна. Но колпачок как сквозь землю провалился.

Наконец всем надоело лазить в теплой мутной воде. Мне, кстати, тоже. «Вот так поиграли сегодня, - думал я. - Месяц уговаривал маму купить брызгалку. Первый раз вышел брызгаться… И что? Колпачка нет. Брызгалки считай теперь тоже нет.»

- Да не переживай, - Сашка уже обулся. – Может вечером найдем, а сейчас жарко уж… Надо в тенёк… Пока лазили в бассейне у меня даже шорты высохли.

- А если и вечером не найдем?

- Все равно не беда. – это Олег подключился. – Подождем пока лужа высохнет и тогда точно найдем. Куда он денется?

Мы обулись и пошли во двор. Хорошо хоть никто не порезался. Брызгаться больше не хотелось. Но тут нас с Сашкой поджидал ещё один удар. Возле подъезда не было нашего танка. Пока мы колпачок искали кто-то увел наш танк.

- Кто, кто… Наверняка Серик утащил. – предположил Савва. – Больше и не взял бы никто.

Если Серик то все. Не найдешь теперь. И не признается же зараза. Даже если и видел кто во дворе, все равно не вернет. Я только плюнул с досады. Ни брызгалки новой, ни танка. Ну что за день то такой?

Вечером мы с Сашкой снова обшарили весь бассейн и колпачок не нашли. Оставалось только ждать, когда бассейн высохнет.

Я потом периодически приходил к бассейну, несколько раз обшаривал уже почти высохший. Но колпачок как сквозь землю провалился. А как обидно то было… Столько добивался, что б мне эту брызгалку купили. Так радовался. А как она стреляла далеко… Да такой брызгалки ни у кого во дворе не было! И на тебе. Только несколько раз и брызнул… Вот честно, на все лето интерес брызгаться пропал.

Объективность.

Объективность.

Вы знаете такое слово: объективность? Не знаете? Вот и я не знал до поры до времени. А как узнал, то эта самая объективность нас с Сашкой и поссорила. Никогда с ним не ссорились, а тут…

Однажды вечером стали мы соревноваться, у кого лук лучше. Ну понятно, что лучше – у кого дальше стреляет. Стали мы стрелять во дворе от одной беседки до второй.

У всех вроде до беседки долетают стрелы. Не определить чей лук лучше. А через беседку стрелять страшно – там дальше малыши играют. Попадешь в кого-нибудь – крика не оберешься, ещё и родители отлупцуют..

- Пошли на стадион. Там места много и нет никого. – предложил Сашка.

Сначала стали мы стрелять вверх. У кого выше стрела залетит у того и лук лучше. Стреляли, стреляли… Ну и тут не определишь у кого выше. У одного стрела вверх, у другого уже падает, а у третьего вообще в сторону летит…

- Давайте снова в длину стрелять – говорит Олег. - От ворот до ворот.

Стали мы стрелять от ворот до ворот. До других ворот не достает стрела, далеко. Тогда Олег стал камушками посреди поля отмечать чья стрела куда долетает. По 3 попытки, как на соревнованиях, что б все по честному. Выстелив по три раза стали выбирать победителя. Но тут Олег сказал, что ветер мешает объективности оценки дальности стрельбы. Прямо так и сказал. Мы помолчали переглянувшись.

- Что он сказал?

Олег смутился.

- Ну ветер дует. Стрела летит. Если стрела легкая, то ветер её сильнее сносит чем тяжелую и она пролетит меньше.

- А если стрела тяжелая?

- Если тяжелая то тоже меньше пролетит. Лук может хороший, а стрелы разные. Мы же испытываем у кого лук лучше стреляет, а не у кого стрела лучше летит. Значит надо одной и той же стрелой стрелять из всех луков. Кто дальше выстрелит, у того и лук лучше.

- Ты откуда такие слова знаешь? – спросил я.

- Энциклопедию читаю, – ответил Олег, – и всесторонне развиваюсь.

Да-а-а, Олег всегда мог удивить. Вот вроде ничего особенного мальчишка, худенький, белобрысый. Обыкновенный. Но ка-а-ак выдаст иногда что-нибудь – хоть стой, хоть падай!

Я вот тоже читал энциклопедию, когда был в отпуске в Кисловодске. Там у тёти Нины аж 8 томов энциклопедии для детей стоит на полке. Но видно я всесторонне не развивался. Потому, что таких слов не знал.

Стали выбирать лучшую стрелу. Все стрелы пересмотрели, перещупали. Самая лучшая оказалась у Сашки. Она была не из ветки сделана, а выстругана из сухой доски от овощного ящика. По этому была легкая и прямая. Для балансировки и веса вместо наконечника был прикручен тонкой цветной проволокой большой затупленный гвоздь. С такой стрелой лук натягиваешь, аж самому нравится, как в кино все равно. Жаль только оперения нет.

Стали мы все по очереди из своих луков стрелять Сашкиной стрелой. По три раза, как на соревнованиях. Что б все по честному. Олег камушками отмечает. Но смотрю, чем то все же недоволен. Хмурится и что то про себя бормочет. Получилось, что лук лучше всех у Вовки. У него любая из попыток была дальше чем наши.

- Ну что? Всем всё ясно?- спросил Вовка.

- Все равно не правильно, - говорит Олег.

- Сейчас-то что неправильно? – спрашивает Вовка. – Опять объективность виновата?

- Она самая. – вздохнул Олег. – Понимаете, у нас не только луки разные у всех, у нас в руках сила у всех разная. Один лук сильнее натягивает, а другой слабее… да ещё и луки разные. Что б честно было, надо что б один кто то из всех луков стрелял одной стрелой.

Мы почесали затылки. Наверное так, но что ж это за соревнование, если один будет стрелять одной стрелой из всех луков? Это он будет стрелять, а мы что будем делать?

- Мы же лучший лук выбираем, а не лучшую стрелу или самого сильного из нас, – убеждал нас Олег.

Так то понятно, что он всесторонне развитый. Но не до такой же степени!

- Ну-у-у… кто же будет стрелять? Считаемся? – нетерпеливо спросил я.

Посчитались. Стрелять выпало Савве. Из всех луков. По три раза, что б честно, как на соревнованиях. Савва стреляет, Олег отмечает. Стрелу носит хозяин лука, что б не обидно.

В этот раз дальше всех стрела полетела из лука Саввы.

- Чегой-то! – сказал Вовка. – Да он специально мой лук чуть натягивал, а свой сильно, что б победить! Давай я перестреляю снова.

- Да твой лук фиг натянешь! – оправдывался Савва.

- Каши есть больше надо! Давайте я перестреляю!

- Погодите, - говорит Олег. - Так то Вовка прав!

- Что прав! – спорил Савва. – Я все по честному, вот зуб даю!

- Да не… - протянул Олег. – Не в том дело… Мы то тебе верим конечно. Но мало ли. Вдруг ты устал и один лук сильнее тянешь, а другой слабее? Не потому что надурить хочешь, а от усталости? Что б была объективность надо человека пригласить из другого двора.

- Это кого из другого двора пригласить? - спросил Савва. - Серегу что ли? Так все знают, что они с Вовкой корефанятся.

- Нет. Надо такого пригласить, что б он никого из нас не знал. Ну что б никому не подсуживал.

- А что, тот другой человек не устанет? – спросил я.

- Устанет, - отвечал Олег. – Но потом, а мы уже уставшие. Так объективно будет.

Где такого человека взять мы не знали. Ведь если я, например, или ещё кто другой будет кого-то приглашать, так и так понятно, что знакомого. А не подойдешь же на улице к совершенно незнакомому человеку просить пострелять. Никто и не согласится. Стрельнешь плохо так и накостыляют по шее потом. Вот ты бы согласился? То-то же… Так и не придумав кого пригласить пошли мы во двор.

- Фигня какая-то, – рассуждал я по дороге. - Главное пол дня стреляли и так ничего и не выяснили. Только устали.

- Что не выяснили? – говорит Вовка. – Все выяснили. Мой лук лучший! Сомневаешься?

Сомневаюсь… не сомневаюсь….

- Вот давай, кто выше провода стрельнет! – говорит Вовка и показывает вверх. Смотрим: в районе 3го подъезда с крыши нашего дома на соседний дом протянут провод.

- Давай, - говорит Вовка, – стреляем так, что б повыше провода стрела полетела а в низ упала с другой стороны провода. Вот смотрите!

Вовка натянул свой лук, прицелился и выстрелил. Стрела взвилась к проводу, но не достала чуть…

- Сейчас… - натягивая снова лук проворчал Вовка. - Ещё раз. - И пояснил: - Палец сорвался.

И снова выстрелил. На этот раз стрела перевалила за провод и нехотя упала во двор.

- Давайте стреляйте! Вот так! Слабо! – крикнул Вовка.

Мы все стали стрелять вверх. Вообще то здорово Вовка придумал. Стрела медленно, как бы нехотя вылезает выше провода (если получилось, конечно) и потом задом начинает скользить вниз. Так даже можно определить, у кого хорошие стрелы, а у кого так себе. Хорошие прямые стрелы летят прямо вверх, и когда падают, в воздухе переворачиваются острием вниз. А стрелы так себе и летят вниз так себе, то боком, то задом..

И вот, в какой-то момент, я нагнулся поднять свою стрелу, взял её в руку, распрямляюсь и … вдруг что то меня по макушке ка-а-ак треснет. Да так треснуло, что я аж свою стрелу из руки выпустил, из глаз искры посыпались и слезы сразу потекли… Больно то как… Смотрю, а рядом со мной Сашкина стрела лежит. Это значит я пока свою стрелу подбирал, его стрела падая мне по голове попала. Ах больно то так…

Хватаю я Сашкину стрелу и со злости хрясь её об колено. А она не ломается. Крепкая! А я её ещё раз хрясь! И на пополам. Бросил его стрелу и стою, слезы вытираю, голову чешу, шишку пробую… тут и Сашка подошел. Смотрит на меня так… и спрашивает:

- Ты зачем стрелу сломал?

- А ты зачем мне по голове попал? – отвечаю.

- Так я же не специально… она сама попала…

- Сама! Знаешь как больно! Теперь вот не будет сама попадать!

Сашка снова посмотрел на меня и опять:

- Ты зачем стрелу сломал?

- Зачем, зачем! Не будешь мне по голове стрелять! Тебе бы так…

Сашка тогда развернулся и домой пошел. А я тоже домой пошел.

Сашкина стрела голову мне не пробила, так, чуть кожу процарапала, и крови то не много, но больно то как было. Шишак вылез знатный. «Зачем, зачем сломал? – повторял я про себя. – Тебе бы так по лбу зарядить, посмотрел бы я что бы ты сломал….»

Дома, вечером, я спросил папу, что означает слово «объективность». Я же тоже хочу всесторонне развиваться.

- Ты в каком смысле интересуешься? – спросил папа.

- Как это в каком смысле? А в каком надо?

- Рассказывай по порядку.

И я рассказал, как мы выясняли чей лук лучше, все по порядку. А про Сашкину стрелу не рассказал, это же к объективности никакого отношения не имеет.

- Тогда, он имел в виду беспристрастность и отсутствие предвзятости в ваших опытах, – выслушав мой рассказ разъяснил мне папа. - А ещё может быть другое значение - как трезво оценивать свои действия и действия других людей и делать из этого правильные выводы, основанные на логике, а не на эмоциях. Знаешь, иногда сначала кажется, что ты прав, а потом подумаешь, оценишь события объективно, с точки зрения логики, и оказывается все наоборот. Эмоции часто все портят.

- Тогда надо без эмоций, честно. – сказал я.

- Попробуй! – рассмеялся папа. – Говорить легко, сделать трудно.

- Почему трудно?

- Потому и трудно, что людей побуждают к действию, чаще всего эмоции, а не логика.

На следующий день Сашка со мной не разговаривал. «Да и фиг с тобой – думал я,- не разговаривает он… Па-а-адумаешь…»

И на следующий день Сашка со мной не разговаривал. С ребятами разговаривал. Даже с малышами разговаривал. А со мной нет. Нет, он не уходил подальше, не отворачивался. Он просто смотрел мимо меня, как будто меня не было. «Ну не разговариваешь и не надо… - думал я. - Па-а-адумаешь…»

«Так то может я и не прав, что стрелу сломал. – размышлял я вечером. – Сашка же не специально в меня стрелял. Это просто так совпало. Но с другой стороны мне же вон как больно было. Шишка до сих пор не сошла ещё… Он же тоже понимать должен?!»

«Ну да, стрелу он долго строгал, дня 3 наверное, она у него классная была… - думал я потом. - Извиняться?! Я?? А кто пострадал то? Он что ли? У него только стрела какая-то, а у меня рана. Настоящая. Пусть сам извиняется!»

Но Сашка наверное не размышлял на эту тему, по этому понять меня не хотел. И не извинялся.

И дальше пошла жизнь уже как бы без Сашки. Он вроде есть, но его как бы и нет.

И игры уже как бы не те. И вообще… Одни мучения… Олег как то говорит, мол вы бы помирились что ли. А то как с вами играть если вы не разговариваете? Я уж думал - вот, сейчас помиримся и … и ничего. Посмотрели мы с Сашкой друг на друга, и отвернулись. Не получилось помириться. Тогда Вовка и говорит:

- Раз мира у вас нет, то давайте помахайтесь. Помахаетесь и все сразу ясно станет. – У Вовки одно на уме: помахаться и все дела. Махаться мы тоже не стали.

Мучился я долго, наверное неделю, а через неделю Сашка уехал в отпуск с родителями. И мучения мои закончились. Нет человека, что мучатся то?

Как то, уже после отъезда Сашки, сидели мы с Олегом на лавке и всесторонне развивались. Вспомнили и про объективность.

- Получается я был не объективен, - размышлял я . – Мной двигали эмоции: злость и боль. Ну ладно, злость то не причем, на кого злиться было? А вот боль то была на самом деле! Да ещё какая!

- Ещё как злость причем! – сказал Олег. - Ты же стрелу от злости сломал. Хотя на кого именно злой был не известно. Видишь как: никого конкретно нет, а злость есть! Она виновата!

- На стрелу злость была – она же меня больно стукнула – понял я. – Вот кто виноват! Не злость. Стрела!

- Знаешь, заколдованный круг получается: стрела виновата? Но она же сама не могла. А кто стрелу запустил? Сашка! Значит он виноват! Но он же не специально! Значит он не виноват. А кто тогда? Эмоции? Потому что больно и злость. А они почему? Потому что стрела! И так по кругу.

- Так кто же тогда виноват? – почесал я затылок.

- Кто, кто! Никто! Помирились бы сразу, столько времени бы зря не пропало. А то все выясняли кто виноват…

- А что ж не помирились?

- А кто вас знает, что вы не помирились? Все выясняли кто виноват, да кто первый…

- Ладно… приедет Сашка, помиримся.

И лето, ввиду описанных обстоятельств как бы замершее, затормозившее на неделю, покатилось переваливаясь жаркими днями дальше, и дальше, быстрее и быстрее,к уже видневшейся не за горами школе.

Стрелка.

Стрелка.

Солнце медленно поднималось к зениту неумолимо раскочегаривая дневную жару.

- Жаркий сегодня денек будет – раздался голос за спиной.

Я оглянулся. В настежь распахнутом окне первого этажа, на подоконнике сидел Сергей Парамонов. Жил он в моем подъезде на первом этаже. Окна 2-х комнат его квартиры, и кухни выходили во двор, и только окно маленькой комнаты за дом. Двор наш тенистый, так что солнце в их квартиру практически не попадало.

- Как обычно, наверное, - я потянулся. – Видел кого?

- Никого. Воды хочешь? Холодная, только из холодильника, всю ночь остывала…

Сергей налил воду в стакан и протянул мне прямо из окна кухни.

- Выйдешь? – спросил я допивая воду мелкими глотками. Холодная, аж зубы ломит.

- Да я и здесь как на улице. – Сергей поудобнее устроился на подоконнике. Достал откуда то гитару и провел пальцами по струнам…

- Умеешь?

- Немного. Сестра умеет.

У Сереги была старшая сестра. Совсем старшая. Она уже работала медсестрой в поликлинике и собиралась выходить замуж. Видел я её редко.

- Научи, как умеешь, - попросил я. – Я быстро научусь.

Я тут же представил, как я сижу вечером на лавочке у подъезда с гитарой, вечерняя прохлада, вокруг друзья, и я пою какую-нибудь песню… Все на меня смотрят, кто то даже подпевает… и у меня так здорово получается… Нет. У подъезда бабки вечно сидят, не дадут они нам тут сидеть, да ещё и с гитарой… Тогда на трубах возле 28 дома. Там хорошие кусты разрослись. Никто мешать не будет... Хотя нет. Там с дома орать начнут, что отдыхать мешаем. И комарья в кустах полно. Тогда в беседке… В беседке? Ну на худой конец можно и в беседке. Хотя нет. Не в беседке. В бассейне за домом у костра! Точняк! Вот сидим мы у костра, вечерняя прохлада, в костре потрескивают угли, в углях печется картошка, поднимается сладковатый дымок, отпугивающий комаров, огромные звезды в ночном небе… ребята, девчонки сидят вокруг, кто на бортиках бассейна, кто на ящиках … я пою песню, и у меня так хорошо получается, и все прям заслушались, и песня такая… хорошая в общем песня. И я не стесняюсь совсем и совсем не задаюсь. Здорово в общем.

Сергей задумался, потом сказал:

- Заходи, делать все равно нечего.

Квартира у Сереги большая, 3-х комнатная. В зале стоит диван, кресло, журнальный столик и телевизор на тумбочке. Стены, как и у нас побелены мелом. Над диваном висит ковер. Пол голый, что б было прохладней летом. Снятый с пола ковер свернут в рулон и стоит в углу. На журнальном столике лежит гитара. По телевизору идет какой-то концерт.

Я сразу схватил гитару, уселся в кресло:

- Давай, рассказывай! Как тут что.

Серега задумался.

- Какую песню ты хочешь петь?

- Да мне все равно какую, – я провел по струнам. Посчитал их: ровно семь. Наверное каждая струна – нота.

- Ну все же надо какую-то песню играть и петь. Какую песню ты знаешь?

По телевизору в это время какой-то дядька пел про День победы, который пропах порохом.

- Да вот хоть эту, - говорю. – Про день Победы. Я её знаю, мы эту песню на пении учили.

Серега озадачился.

- Эту? Ну давай эту попробуем. – Он взял у меня гитару стал подбирать мелодию под телевизор. Я внимательно за ним следил – как это у него получается.

- Давай, - наконец сказал Серега отдавая мне гитару. – Берись вот так. Он показал, как браться за гитару.

- Слышишь, как Лещенко поет? Вот эти струны зажимай сначала так… потом так… и так. Понял?

Я ударил по струнам и запел:

- День побе-еды… Как он был от нас далек!

- Да не так! – поправлял Сергей. - Этот палец сюда, а этот туда… Понятно?

Что же тут не понятного? Этот – туда. А эти – сюда…

- День побе-еды-ы-ы…

Сергей принес кувшин с водой с кухни, налил себе стакан, уселся на диван и задумчиво смотрел на мои мучения. Стакан в его руке аж вспотел. Лещенко тоже перестал петь в телевизоре и внимательно меня слушал.

- Ну как? – спросил я закончив петь припев. – Нормально получается?

- Тренироваться надо, – дипломатично ответил Серега. – Воды попей, горло смочи. Только холодную не пей, а то связки застудишь и петь не сможешь. Из крана лучше набери.

Я сходил на кухню, набрал воды из под крана и снова уселся в кресло. Вода была теплая. Такой горло не застудишь, даже если захочешь.

Попив воды я снова взялся мучить гитару.

- День побе-ды-ы-ы…

Послушав меня ещё минут 15 Сергей отставил стакан в строну и поднялся с дивана.

- Наверное надо сделать перерыв. А то охрипнешь.

- Да ладно… что со мной будет? Давай дальше показывай.

Тут с улицы раздался свист. Мы с Сергеем подошли к окну. На лавке у подъезда сидел Серик.

- Видали?! – Серик показал нам правую руку. На запястье красовался коричневый напульсник с блестящими желтыми заклепками.

Серик жил во втором подъезде на первом этаже. Их квартира была как раз напротив клуба. Как и во всех казахских семьях у них много народа – не поймешь кто там у них кто. Был он примерно нашего возраста. Где учился я не знаю, но не в нашей школе. Может в соседней. Иногда он играл с нами в ролики или ножички. Но так, только выигрывать любил. Если проигрывал, то психовал сильно – аж трусило его от злости.

Переглянувшись мы заспешили во двор.

- Покажи! – спросил Сергей.

- Где взял? – спросил я.

- Где взял – там уже нет! – ответил Серик снимая напульсник с руки.

Напульсник был сделан из куска коричневой кожи, наверное от широкого солдатского ремня. К одной стороне куска кожи белыми суровыми нитками, ровным стежком был пришит тонкий ремешок с пробитыми дырками. К противоположной стороне этого же куска был пришит V образный ремешок. Верхние рожки буквы V были пришиты к коже, а к острию был пришит замочек. На ремешках и на коже через равные промежутки были приделаны золотистые заклепки с круглыми головками.

Мы с Сергеем внимательно рассмотрели изделие. «Сделать такой было бы не сложно» - подумал я, - «Вся проблема в коже. Где её взять то? Ну и замочек тоже… Хотя замочек можно с ремешка от часов спороть.»

По очереди померили. Напульсник удобно сидел на руке. Я аж сильнее себя почувствовал. Хорошая вещь. Нужная.

- Видали! – повторил Серик. – Дядя мне сделал. Прям как у индейцев в кино. Он мне ещё ремешок на голову обещал сделать… Видели у индейцев ремешки на голове, что б волосы не мешали?

Конечно мы видели ремешки. И простые кожаные. И веревочки. И даже с узорами. Все индейцы в кино ходили с такими ремешками. Серику такой ремешок точно нужен, у него волосы чуть до плеч не доставали. А нам… В школу пойдем, все равно родители стричься заставят. Хотя конечно, ремешок тоже вещь нужная.

- Только змею надо поймать. Пойдем ловить?

- Зачем змея? – спросил я.

- Э-э-э…, - снисходительно протянул Серик. – Настоящие ремешки у индейцев сделаны из кожи змеи. Не знали, что ли? Мне дядя рассказал. Пойдем на берег, змей наловим, я попрошу, он и вам ремешки сделает.

И Серик, со слов своего дяди, рассказал нам процесс производства настоящих индейских ремешков. Всего то и надо было поймать стрелку. Ну это такая маленькая змея, не то что гадюка или кобра. Потом отрезать ей голову и снять шкуру. Шкуру вымыть с мылом и отдать дяде. А уж дядя сам шкуру выделает и сошьет ремешок.

У нас конечно возникли вопросы на которые у Серика уже были ответы.

- А почему стрелку – спросил я? - Она же вон как прыгает… и как её ловить то?

- А потому, что она маленькая и бестолковая. – ответил Серик. - Кобру или гадюку мы пожалуй и не поймаем, да если и поймаем, как ей голову резать? Укусить может.

- А стрелка не может?

- А стрелка, я же говорю, бестолковая. Мы банку литровую в колючку поставим, а колючки будем палкой шевелить. Стрелка испугается и сама в банку заползет. Нам только крышку закрыть останется. И всё. Поймана.

- А голову как ей резать?

- А голову ей не надо резать. Все уже продумано. Дядя знает как делать. Надо взять её за хвост и ка-а-к дать головой об асфальт. Голова у неё разобьется и все, можно шкуру снимать…

Мы с Серегой переглянулись. Так то все просто выходило…

- Давай, тащи банку, - сказал Серик Сереге застёгивая ремешок напульсника. – И крышку не забудь. Лучше пластмассовую, они плотнее закрываются.

- Палка у тебя есть? – это Серик уже мне.

- Нету.

- Ну ищи давай. Или можешь удочку взять, я знаю у тебя есть и длинная как раз.

- Что то ты раскомандовался – сказал Серега поднимаясь с лавки.

- А что? – спросил Серик. – Дядя мой будет ремешки делать. Как стрелку ловить тоже он придумал. И шкурки я ему понесу. Так что все по честному. Тащите палку и банку и пошли на берег. А если вам ремешки не нужны то я вон к Махату пойду. Он точно не откажется.

Взяв 2-х литровую банку и удочку мы втроем пошли на берег реки к Дому пионеров. Там в верблюжьих колючках, и водились стрелки.

Солнце пекло не милосердно, от жары казалось земля аж дымится. Это хорошо прогретый воздух у самой земли дрожал в мареве.

- Искупаться бы – заметил я.

- Ага, - сказал Серик, - сейчас быстро стрелок наловим и на источник пойдем.

Оказавшись на крутом берегу реки мы стали искать стрелку. Стрелки, они тоже не дуры по такому палеву ползать. Даром что холоднокровные. Сидят себе где-нибудь в тени или в норе и в ус не дуют. Серик с Серегой стояли на круче и следили за мной с верху. Я ходил по обрыву и удочкой шевелил отдельные кусты верблюжьей колючки. Потревоженная стрелка должна была уползти под другой куст, и если я прогляжу куда, то четыре глаза сверху не дадут ей скрыться. Горячий песок насыпался в сандалии и я неуклюже прыгал – мало того что он кололся, так и жжётся ещё, зараза. Стрелки все не попадались, хоть я прочесал уже метров 50 берега. Много попадалось ящериц и варанчиков.

- Может ящериц наловим? – спросил я. – Вон их сколько.

- Нет, ящерицы не подойдут. Они маленькие и как шкурки снимать, у них же лапки… Дядя сказал стрелка в самый раз. Одна стрелка – как раз один ремешок.

Вот наконец и первый результат: потревоженная удочкой, серенькая змейка юрко заскользила прочь от меня. «Небольшая, сантиметров 30-40» - отметил я. – «В притык. Может даже и на один ремешок не хватит…».

- Следи! Следи куда поползла! – закричали с кручи Серик с Серегой.

Я видел куда она поползла: не к ближайшему кусту колючки, а под кручу, к тени и щелям в глине. Сейчас в щель забьется и фиг её оттуда выковыряешь. Я карабкался следом пытаясь удочкой помешать ей забиться в щель. Наконец змейка затаилась между кусками глины под кручей.

- Давайте, спускайтесь банку ставить, - сказал я, - только не спугните, а то в щель забьется…

Серик с Серегой спускались с кручи чуть дальше, стараясь не испугать змейку, ну и не скатиться самим к воде все же берег крутой. Я удочкой показывал место, где затаилась змейка.

Серега с банкой полез под обрыв. Как он там её приспособит? Стрелка что, сама в банку полезет? Пока Серега старался подобраться с банкой ближе, змейка, видно потревоженная шумом (а может она понимала, что её окружают: с боку обрыв, сзади я с удочкой, а впереди Серега с банкой лезет), скользнула по склону вниз, к ближайшему кусту колючки и затаилась под ним. Я стал удочкой показывать Сереге на колючку под которой спряталась стрелка. Серега стал осторожно, стараясь не сыпать песок и не шуметь спускаться сверху ближе к колючке. Остановился в 2-3х шагах.

- Как теперь банку ставить?

- Как, как.. – командовал Серик, - бери и ставь сбоку.

- Блин, какой ты умный! – возмутился Серега. – С какого боку? А если она испугается и снова уползет? Да ещё и куснет в придачу?

- Как её тут ставить? – бубнил Серега склонившись над колючкой. – Она и не стоит тут, скатывается…

Как то установив банку возле куста Серега стал осторожно уходить.

- Куда пошел?! – громко зашипел Серик. – Стой там! Сейчас Игорь удочкой куст шевелить начнет, стрелка в банку заберется, а ты банку быстрее крышкой закрывай, а то она из банки выскочит..

- Иди лезь сам закрывай, командир… Чинганчгук, блин. У тебя же крышка от банки!

- Лови!

- Иди давай! – Серега уже отошел от колючки и спустился к Серику. Серик помялся и полез к кусту. Видно понял, что Серегу он не заставит лезть снова к банке.

- Где она там? Все самому делать приходится…

Я удочкой показывал на куст. Осторожно добравшись до колючки Серик склонился над банкой присев на одной ноге, другую отставив далеко назад.

- Ага… Вижу. Шевели куст понемногу!

Я удочкой стал осторожно шевелить колючку. Стрелка затаилась и не шевелилась.

- Давай сильнее!

Я сильнее затряс куст удочкой. Змейка наконец испугалась и пытаясь спастись все же попала в банку. Серик быстро прикрыл банку крышкой, прихлопнул её и торжествуя поднял банку над головой.

- Видали! Одна есть.

Мы с Серегой подошли ближе и стали рассматривать пленницу. Змейка свернулась на дне банки кольцом и притворилась мертвой – даже не шевелилась и глаза закрыла.

- Давай, иди дальше ищи другую, – это Серик мне.

- А куда мы их ловить будем? Банка то одна.

- А-а-а.. точно. Надо было три банки брать.

- За банками сходи – это Серик Сереге.

- Делать нефиг, по жаре ходить, - ответил Серега и я был с ним согласен.

- Пошли на источник окунемся!

- Нет, пошли к дому Пионеров. Стрелку убьем, шкуру снимем и банка освободится, другую поймаем…

Серик развернулся и решительно полез на обрыв. Мы полезли следом. На площадке для Пионерского костра, он остановился. Площадка - большой квадрат, тремя широкими ступенями снижающимися к центру - была выложена бетонными квадратным плитами. Со всех сторон обсажена пирамидальными тополями, кустами карагача и джиды.

«Взять змею за хвост, шмякнуть её головой об асфальт, – вспомнил я инструкцию, - интересно: как он будет её за хвост брать?» Серик задумчиво смотрел на банку. Наверное о том же думал. Змея усердно претворялась дохлой. Типа задохнулась без воздуха.

- У тебя ножик то есть, шкуру снимать? – спросил Серега.

- И мыло взял? – поинтересовался я.

- Я так… - протянул Серик. И вдруг ка-а-ак грохнет банку со змеей об бетон у себя под ногами. Стекла так и брызнули во все стороны, несколько осколков попало и нам по ногам и Серику тоже. На бетоне осталось только пластмассовая крышка от банки, мелкие осколки и чуть развернувшаяся змейка. Серик склонился над ней, не обращая внимания на кровь на своих ногах, что то высматривая и быстро схватил стрелку за хвост. До этого не подававшая признаков жизни змея вдруг извернулась как пружина. Серик, тоже, как и мы, не ожидавший этого, упустил рептилию. Извиваясь в воздухе змея пролетела несколько метров, упала в кусты – а там ищи её, как ветра в поле.

- Ты чего, придурок? – закричал я.

- Из банки как её достать что б не укусила?! И живую дяде не принесешь – смеяться будет. – Серик старательно слюнявил палец и размазывал кровь по ноге. - Я думал банку если разбить, то змея умрет, а шкуру можно и дома снять…

- Домой бы в банке принес, там придумали бы как шкуру снять – сказал Серега.

Серик молча продолжал размазывать кровь по ноге.

- Пошли на источник, - сказал я. – Там и кровь остановится и искупнемся.

Вода в источнике не только холодная и соленая, она ещё и целебная – если порезался или коленку сбил - надо рану промыть этой водой, и рана сразу затягивается, и заражения не будет. Кровь у Серика уже остановилась, только размазана по ногам, у нас с Серегой, так, только чуть царапины. Пошли мы к источнику.

Ох и жара все же. Народу у источника нет почти, по такой жаре и у источника изжаришься… пара человек сгибались и разгибались под тяжелыми струями воды выполняя какие-то упражнения. Мы разделись на свободной лавочке и полезли под упругие струи. Холодная вода, тугой струей тяжело падала на рыжий бетонный пол разбиваясь на тысячи переливающихся на солнце капель. Струя чувствительно прикладывается по телу, голове, все равно как массаж. Хоть и жара на улице, а вода холодная, долго не простоишь, посинеешь… Обмыли пот, смыли грязь, помыли царапины на ногах – полегчало, жара немного отпустила.

Пока загорали – осматривали царапины: не осталось ли стекла. Не то что б сильно переживали по этому поводу: если и осталось стекло – ничего страшного, после источника ранки заживать начнут и стекла сами вылезут. Ну просто… лучше самому вытащить, мало ли…

Я все посматривал на напульсник Серика. Хорошо так смотрится на руке.

- Слушай, а где твой дядя заклепки для напульсника брал? - спросил я Серика.

- Где брал, там уж нет… - пробурчал Серик. Я не стал больше приставать, все равно ведь не скажет – настроения у него нет.

Мы ещё пару раз окунулись, обсохли и пошли домой мимо кинотеатра «Сатурн». Нового фильма про индейцев афиши нам пока не обещали. Дальше молча шли по тенистой улице 50 лет Советской армии до площади Королева, болтать по жаре не хотелось.

Площадь Королева – это только название такое – площадь. А на самом деле здесь не много открытого места. Только возле памятника чуть. А вокруг дорожки, кустики, кое где деревья. Правильнее было бы назвать это место не площадь, а сквер. Но назвали площадь и прижилось как то. Я ещё помню когда здесь был просто огромный пустырь. Прошли мимо памятника Королеву. Памятник сделан из красного гранита. Частично отшлифованного, а частью – нет. Кусочки слюды в граните маленькими звездочками сияли и завораживающе переливались на солнце. Но все же побыстрее прошли открытое место – тени тут нет. За площадью Королева виднеется 3-х этажная столовая «Дружба» и детский магазин «Малыш», а между ними стоят автоматы с газированной водой. 1 копейка – без сиропа, 3 копейки с сиропом. Пить хочется. Я полез в карман – есть ли монетки на воду?

Мы как раз проходили мимо магазина «Малыш», как Серик потянул меня в магазин.

- Пойдем, покажу…

Магазин «Малыш» состоял как бы из 2-х магазинов располагавшихся в стоящих рядом жилых домах разделенных подворотней. В одном, том что ближе к «Дружбе», с неоновой вывеской «Малыш» на козырьке, продавали игрушки и товары для новорожденных. А рядом, через подворотню, в другом таком же магазине, только совсем без вывески, продавали детскую одежду и обувь. Серик вел нас в магазин с одеждой.

Уверенно пройдя мимо болтавших у кассы о своем продавщиц Серик подвел нас к вешалкам, где были развешены шорты, брюки.

- Вот, - сказал он подвигав вешалки и найдя светло коричневые шорты. На шортах, по углам карманов красовались такие же как и на его напульснике блестящие, желтые заклепки.

- Берёте вот так, - Серик потянул за клепку и она оказалась у него в ладони. – И вот так, - он снова потянул, но на этот раз заклепка не отвалилась. – Тогда так, - Серик вывернул шорты на изнанку, - заклепка зажата язычками, отжимаешь их, – он показал язычки на изнаночной стороне шорт, - и все. – Вторая заклепка скользнула Серику в ладонь.

- Что вы там делаете – поинтересовалась одна из продавщиц у кассы недовольно покосившись на мою удочку.

- Шорты смотрим, – сказал Серик и положил заклепки себе в карман. – нельзя что ли?

- Смотреть можно, - ответила продавщица, - трогать не надо.

- Ну не надо, так не надо, – недовольно ответил Серик и пошел к выходу. Мы с Серегой пошли следом.

Возле столовой из автоматов попили холодной газировки. У меня нашлась копейка, у Сереги тоже. А Серик, просто отпил пол стакана у меня и половину у Сереги.

Не смотря на прохладную воду во двор пришли потные и заметно уставшие. Серик был недоволен из за того что змею упустил и сразу ушел домой даже не попрощавшись. Мы с Серегой уселись на лавку у подъезда.

- По домам?

- Да, обедать давно пора.

- Когда дальше на гитаре учиться играть будем? – спросил я.

Серега задумался.

- Знаешь, я тебя наверное ничему научить не смогу. Не получается из меня учитель. Давай я с сестрой поговорю, может она согласится.

- Поговори, может научит, – согласился я, и понял, что учить меня игре на гитаре никто не будет. Мечты о вечерних песнях у костра растаяли как дымок от этого же костра….

Щит и меч.

Щит и меч.

Я сидел на лавке у подъезда и болтал ногами. Заняться было решительно нечем. Только 8 утра и во дворе ещё никого нет.

У отца заканчивался отпуск. Как всегда мы отдыхали в Москве и Кисловодске. Там, в других краях, было интересно. Возвращались из Москвы поездом целых 2.5 суток. Ехать сначала было не скучно – сиди, смотри в окно, там много интересного. После Оренбурга начались голые, ровные степи, а потом, после Актюбинска началась полупустыня: однообразие пейзажа навевало скуку и сон. В вагоне стало жарко. Заняться было нечем, и я маялся от безделья.

Поезд приходил на нашу станцию в 6.50. Проводница разбудила нас за час до прибытия. За окнами было уже светло. Мы умылись, собрали сумки и стали ждать станцию. Я бегал к окнам то в купе, то в коридор и наконец увидел на горизонте, сначала дымящие трубы ТЭЦ, а чуть позже ажурную мачту телевышки. Однако ехали до них мы ещё с пол часа и я весь извелся: ехать уже надоело и я спешил в тамбур, мол пора выходить.

Станция встретила нас утренней прохладой, безоблачным чистым небом и запахом железной дороги. Знаете, такая незабываемая смесь запаха угля, солярки, и пропитанных креозотом шпал. Такси конечно не было – не Москва. Дождались автобус в город. Пассажиров с поезда было не много, в старенький ПАЗик все поместились с вещами.

Вещей у нас много. Мы всегда возили с собой два чемодана вещей и огромную, желтой кожи сумку с продуктами. Иногда и ещё другие сумки добавлялись. Чемоданы тяжелые, я их еле с места сдвигал. Мама носилась с братом. У папы рук на все вещи не хватало и он придумал «челночный» способ переноски вещей. Сначала он брал два чемодана и мы с ним шли метров 50 вперед, а мама с Леней сторожила оставшиеся сумки. Я оставался сторожить чемоданы, а папа возвращался, брал сумки, маму с братом и шел ещё метров на 50 дальше меня, оставлял там маму с сумками и возвращался ко мне за чемоданами. Мы шли дальше, мимо мамы с сумками ещё метров 50 вперед. Так и продвигались от остановки автобуса к дому.

Дома мама взялась готовить завтрак и сразу обед и помогать папе разбирать чемоданы и стирать грязные вещи. Нас с братом накормили и меня отправили гулять, что б не мешался, а брата уложили спать – проснулись сегодня рано и глаза у него и так слипались. Мне же спать пока не хотелось.

Пока во дворе никого не было. Я обошел двор, посматривая по окнам друзей – вдруг кто меня увидит и быстрее выйдет гулять? Во дворе, за время моего отсутствия ничего не поменялось. Никуда не делся пустырь посреди двора, в луже перед беседкой так же краснели размокшие кирпичи, деревья во дворе так же шумели листьями, а из труб как обычно бежала вода. Как будто и не уезжал никуда. Я обошел вокруг дома и уселся у подъезда на скамейку. Отсюда хорошо просматривались все подъезды дома: как только кто то выйдет на улицу, так сразу увижу. Солнце поднималось к зениту вылезая из за угла дома. Стало припекать спину и я перешел ко второму подъезду – там ещё была тень. Скоро откроют клуб и можно будет почитать журналы.

Возле четвертого подъезда показалась фигура Саввы. Сегодня он был витязем. На голове был пластмассовый красный остроконечный шлем. В правой руке он держал красный пластмассовый меч. Ножны от него, тоже красные, с тисненым узором, болтались на ремне сбоку. В левой руке Савва держал красный пластмассовый каплеобразный щит, на котором был выдавлен витязь на коне протыкающий копьем змея. А так то он был в майке, шортах и сандалиях. Выскочив из подъезда витязь сразу бросился в бой – стал сражаться с ближайшим деревом и проткнул его после нескольких выпадов.

Я немедленно подбежал к Савве. Поздоровавшись, осмотрел весь его новенький набор. Такие наборы я видел в Детском мире. Примерил шлем, помахал мечом. Примерился к щиту. Щит меня не впечатлил. Крепления для рук у него были не вдоль, а поперек. Когда его держишь, получалось что щит закрывал тебя не сверху в низ, а поперек – с лева на право. Может так и нужно носить настоящий щит? Немного посидели на лавке у подъезда, и я побежал домой за своим щитом и мечом.

Щит мне сделал из фанеры папа. Он был прямоугольный, для руки были прибиты брезентовые ремни. Меч был деревянный, ручку я обмотал синей изолентой, края заострил напильником. Я ещё не придумал себе герб, и щит был не крашеный.

Прибежав домой я вытянул из под кровати щит и меч. Шлема и ножен для меча у меня не было, но я взял с собой папину полевую сумку, которую он отдал мне в пользование. У сумки был кожаный ремень, что б носить её через плечо и маленький ремешок, что б носить её в руках. Я засовывал меч за этот ремешок, он держался гардой и не выпадал. Почти ножны, и к тому же в сумке можно носить нужные вещи.

Савва ждал меня на лавке у подъезда. Мы решили играть в штурм замка. Замком стал естественно мой подъезд. В жаркие летние дни мы обливались из брызгалок и часто играли в штурм подъезда. Двери подъезда были приспособлены для обороны – в фанерных вставках были проделаны горизонтальные бойницы. Через эти бойницы обороняющиеся обливали наступающих, пока те пытались открыть дверь. Бойницы проделал Сёма со 2–го этажа. Сам он был уже взрослым, с нами не брызгался, но видя наши войны проникся и помог наладить оборону.

Поскольку витязи в замках не жили, я стал тевтонским рыцарем и владельцем замка, а витязь его штурмовал. Оборона шла успешно. Я мужественно оборонял ворота замка изредка переходя в контратаки. Если было тяжело отступал в замок и закрыв ворота отдыхал.

В очередной раз отступив в замок я закрыл ворота и держал их, что б враг не пробился в донжон. Витязь же, штурмуя ворота, ловко вогнал меч в амбразуру замка и хорошо попал мне по ребрам. Я взвыл и ринулся в контратаку. Витязь отступал отмахиваясь от меня мечом к фонарному столбу. Здесь удобно было держать оборону прикрывая столбом бок. Но я не давал ему передышки и витязь стал отступать дальше, в беседку, которая была его лагерем. Прямо пробиться к ней он не мог из за огромной лужи, по этому отступал через площадку для сушки белья. Здесь стояли забетонированные рогатые столбы на которых натягивали проволоку и сушили постиранное бельё. Сейчас белья на их счастье не было, и витязь успешно держал оборону прикрывая то левый то правый бока столбом и помогая своим жидким щитом. Я ринулся в атаку надеясь, что витязь отступит в свой лагерь, и я ворвусь туда на его плечах. Однако витязь успешно сдерживал мои атаки на его подступах. Сражение было в разгаре. Мы нападали и отражали атаки друг друга кружась между столбами. В очередной раз атакуя, я с придыханием нанес удар мечом сверху вниз стараясь разрубить противника пополам. Витязь не успел прикрыться щитом и мой меч, скользнув по шлему, рассек лоб и щеку витязя. След налился синевой, местами выступила кровь. Витязь бросив меч, схватился за лицо и, заплакав побежал домой. Я же, подобрав его меч, в растерянности побежал следом.

Блин блинский! Что же будет? Совсем не было у меня желания встречаться с его родителями. Сейчас прибегут, наверное, к моим родителям жаловаться.

Возле подъезда, догнав Савву, я сунул его меч ему в ножны. Лицо его было в размазанной, подсыхающей крови. Мельком глянул на рубец: да, малиновый, яркий, но глаз вроде на месте. Помолчали. Раненый витязь повернулся и пошел домой. Я, в расстройстве, тоже.

Придя домой, забросил щит и меч под кровать, взял первую попавшуюся книжку и сел за стол. Читать не стал, да и не лезло ничего в голову. Придут родители Олега жаловаться или нет – вот какой вопрос волновал меня больше всего. Виноватым я себя не считал. Специально я Савву не бил. Мы сражались один на один и все было честно. Не моя вина, что он не смог парировать мой удар. Но у взрослых свои законы. Наверное скажут: вдруг бы он выбил нашему мальчику глаз?! Ничего хорошего за это мне не светило. Мама, конечно заметила мое настроение, несколько раз спрашивала, что случилось, но я не признавался.

Немного погодя мы с папой и братом отправились гулять, а мама осталась дома доделывать обед. Не смотря на богатство событий, не было ещё и 10 часов утра. Жара ещё не наступила и в тени деревьев ещё держалась прохлада. Всю прогулку я был как на иголках: пришли родители Саввы жаловаться или ещё нет? То что они придут – не вызывало сомнений. Только вот когда? Прогулявшись по окрестным улицам мы пошли домой. Я со страхом подходил к дому: вдруг встречу родителей Саввы? Не встретились. И с таким же страхом я поднимался домой – ну как родители Саввы уже приходили и нажаловались маме? Но повезло, пока к нам домой они не приходили.

Страх разъедал мне внутренности, я не мог ничем заниматься, ходил и все думал: они идут? Занимался каким-то делом, или играл с Леней, а сам думал: уже идут? Обедал и прислушивался к шагам на лестнице: идут ли? Брал в руки книгу, а сам думал: сейчас позвонят в дверь. И не было мне покоя от страха. Наступил обед, и я немного успокоился – сейчас самая жара и по жаре они точно не пойдут. Значит ждать их надо было к вечеру – думал я, - наверно выгадывают, когда наверняка мои родители будут дома, что б не ходить зря. Точно! Они же не знают, что сейчас мои родители дома. Страх меня немного отпустил. Однако, чем ближе к вечеру, тем сильнее вновь закручивалась пружина страха. Я даже не пошел вечером гулять. Мало ли, вдруг не хотят идти, да меня увидят и придут? Так в страхе я лег спать.

На следующий день я с Саввой не встретился. Я караулил его на улице сидя в беседке на против его подъезда, но на улице он так и не появился.

И на следующий день тоже не встретились.

Страх, почти отпустивший меня, снова вылезал из своего схрона: что ж случилось – думал я? Может рана была куда серьезнее, чем мне показалось сразу, ведь щека и лицо были в крови и я что то не рассмотрел? Может его положили в больницу?

Савву я встретил только на 3-й или даже 4-й день. Он весело скакал по кучам песка у канавы, что вырыли для ремонта труб за садиком и соседним домом, ссыпая понемногу песок в канаву и любуясь поднимающимися клубами пыли. На лбу у него была шишка заклеенная пластырем. Под глазом синяк и по щеке шел розовый рубец длиной сантиметров пять. На первый взгляд ничего страшного.

- Привет! Как дела! – я внимательно осматривал шрам.

- Привет! – поздоровался Савва. - Смотри какая пылюка! – и он ссыпал порцию песка в канаву.

- Да у меня больше будет! – сказал я и тоже ссыпал порцию песка. Мы ещё немного попылили и пошли во двор.

- Родители сильно ругали? – спросил я.

- Да нет, - ответил Савва. – Я тебя не выдал.

Я улыбнулся и промолчал. Страх умер или спрятался куда то до следующего раза.

Морозов.

Морозов.

С Морозовым мы не дружили. Не потому, что он считался хулиганом. Нет. Просто он был не такой как мы.

Жил Морозов в крайнем подъезде на первом этаже. Во дворе он редко появлялся. Или нет. Он редко играл с нами. Даже не так, не играл. Просто иногда он появлялся рядом, смотрел некоторое время на наши игры и пропадал. Он не пытался играть с нами, общаться. С кем он дружил, играл, где хулиганил, чем занимался мы не знали. Наверное ему было не интересно с нами. Мы тоже никогда не приглашали его играть. У нас с ним не находилось точек соприкосновения. Так мы и жили в одном дворе, вроде рядом, но далеко друг от друга.

Случилось так, что однажды, он приоткрыл мне двери в свой мир. Впечатления у меня были яркие, но не особо мне понравились. С этого раза больше мы не пересекались. Наверное и он и я убедились лишний раз, что нам не по пути.

А дело было так.

Была середина июня. Я сидел на лавке у подъезда, болтал ногами, ждал, может кто выйдет гулять. Почти все друзья разъехались на каникулах кто куда. У оставшихся наверное были дела. Двор был пустой. Заняться было нечем. Я надеялся, что выйдет Сашка Липин, вынесет шахматы и мы поиграем, но сегодня Сашка что то не спешил на улицу. Жил он на пятом этаже и кричать в 8 утра я не решился.

Погода была отличная. Солнышко неумолимо поднимаясь к зениту потихоньку выглядывало из за угла дома прогоняя утреннюю свежесть со двора, а меня с лавки. День что то обещал. В детстве каждый день что то обещает. Хорошую погоду, приключение, веселые игры. Мало ли что…

Таисия Петровна открыла клуб и я, оставив лавку скучать пошел туда. Походил по комнатам. Полистал подшивки старых журналов. Катнул шары на бильярде. Я был пока единственным посетителем – даже девчонки ещё не прибежали возиться со своим кукольным театром. Походив по комнатам я снова вышел во двор и уселся на лавку у подъезда.

Возле крайнего подъезда с мопедом возился Морозов. Все это лето он возился со своим мопедом. Нет, у него была не Верховина или Рига. У него был даже не мопед, а мотовелосипед. Усиленная велосипедная рама, Д-6-й моторчик, и бензобак на раме. Морозов все время, что то там подкручивал, затягивал, переставлял. Потом бегал с мопедом по пустырю у дома пытаясь завести с толкача и снова раскручивал и закручивал гайки. Иногда мотор заводился.

Закончив что-то подтягивать Морозов вывел мопед на дорогу перед подъездами и стал с ним бегать, пытаясь завести. Моторчик зудел, но не заводился. Сидя на лавке я скептически наблюдал его безуспешные попытки. Не заводится и все тут. Морозову видно надоело бегать у своего подъезда и он побежал по дорожке в мою сторону.

Дотолкав мопед до меня, запыхавшись, Морозов остановился. Он был белобрыс, коротко, под полубокс подстрижен. Чуть лопоух. Глаза карие, темные. Худощав, чуть выше меня ростом. Лето только началось, а уже хорошо загорел. Застиранная майка потерявшая голубой цвет пузырилась. Из под майки выглядывали коричневые шорты. Коричневые от загара ноги, в низу белесые от пыли обуты в тряпичные, потерявшие от пыли цвет тапки..

Я рассматривал его технику. Мопед блестел свежей черной краской. С хромированной фарой, широкими колесами, мощным багажником на котором лежала зажатая пружиной ветошь. Большой руль с рогами зеркал и рычагами сцепления и ручного тормоза. Динамо-машина на переднем колесе. На каплеообразном бензобаке модная переводная картинка с лицом кинодивы в вензелях и розах. Огромная двойная подножка на пружине. Д-6-ой мотор блестел как и тщательно смазанные цепи. Огромные брызговики вырезанные из резины от камеры с прикрученными к ним красными катафотами подметали асфальт. Картину завершал большой рубиновый рефлектор на заднем крыле. «Тяжелый наверное», - подумал я.

- Не заводится, зараза! – сказал Морозов разворачивая мопед в обратную сторону, - давай толкнем ещё, помогай! И выжав сцепление побежал в сторону своего подъезда. Я схватился за багажник и тоже стал толкать. Разогнавшись, Морозов вдруг ловко вскочил в седло, чуть не заехав мне ногой в лицо и стал крутить педали, а потом вдруг отпустил сцепление. Толкать стало заметно тяжелее, моторчик завыл, но все равно не заводился. Дотолкав мопед до подъезда мы, запыхавшись, остановились. Не понятно, как он умудрился не потерять тапки.

- Фу-у-у-х, - сказал Морозов отдышавшись и устанавливая мопед на подножку. - Искры нет. Все перепробовал.

Мы присели на лавку. Я не знал, что говорить. В искрах мопеда я не разбирался.

- Пошли на рыбалку! – вдруг предложил Морозов.

- Сейчас? На рыбалку? – в моем представлении на рыбалку надо было собираться заранее, договариваться, готовиться и идти обязательно рано утром … Целое дело. А не так вот с бухты-барахты.

- Поздно уже, - сказал я. – что мы сейчас поймаем?

- Пойдем! Я тебе такие места покажу – закачаешься.

- Все равно червей нет! – я сопротивлялся.

- Да там на хлеб знаешь какие караси клюют? Во! – Морозов показал размер карася. – Как лопата!

- Где это? – осторожно спросил я.

- На озере! – победно сказал Морозов. На озере? Я не знал никаких озер в округе.

- Я там знаешь сколько ловил? – продолжал меня дожимать Морозов. – да я там каждый день ловлю, вон у мамы спроси. – Он показал на открытое окно кухни.

Сколько он ловил я не знал. Во мне боролись здравый смысл и желание узнать, где же такое озеро, где на хлеб, клюют размером с лопату караси… Но его «спроси у мамы» - это был сильный аргумент. Мама врать не будет. В конце концов мой здравый смысл сдался. Все равно гулять пока никто не вышел.

- Ладно, - сказал я, - пошли. Я за удочкой!

Забежав домой я схватил четвертинку хлеба, удочку и побежал на улицу.Морозов ждал меня у подъезда сидя на лавке.

- Пошли, - сказал он едва меня завидя, сразу вскакивая с лавки и направляясь в сторону 28 дома.

- А ты что удочку не взял? – спросил я его засовывая пакет с хлебом в карман.

- Да-а-а … - протянул Морозов, - у меня там всё… Такой ответ только увеличил количество моих вопросов, но Морозов не спешил отвечать. «Потом» и «сам увидишь» - вот и все его ответы.

Центральная улица города, К.Маркса, имела по две полосы в каждую сторону разделенные посадкой. Деревья были большие, между деревьев рос кустарник и много травы. Хорошее место для игр, и, что немаловажно, тенистое.

Сначаламы шли в сторону «Военной книги», и как я думал, в сторону речки. Со стороны «Военной книги» был жилой район, а через дорогу, за бетонным забором территория воинской части.

Однако перейдя на сторону посадки Морозов свернул на тропинку, что вела в кусты и побежал. Я побежал следом:

- Что случилось? Почему бежим?! – Морозов не отвечал, только увеличил скорость, лихо перепрыгивая кусты. Мне же, из за удочки, бежать было не удобно, по этому я сильно отстал, тем не менее стараясь не упустить Морозова из виду. Проскакав метров 100 по кустам Морозов подождал меня у края дороги и убедившись, что я уже рядом и вижу его, перешел на другую сторону. Опять же не дождавшись меня полез через забор воинской части.

- Куда?! Зачем? –закричал я перебегая дорогу.

- Не ори. Лезь быстрее, сам все увидишь, - сказал Морозов с верху, и спрыгнул за забор. Я перекинул удочку и не без труда залез на забор. За забором тянулась зеленая зона высаженных через каждые 5 метров деревьев, с побеленными стволами, аккуратными арыками для воды. Дальше аккуратно же подстриженный кустарниковый забор, вдоль асфальтовой дорожки с белеными белой известью бордюрами тянущийся параллельно забору. Ещё дальше виднелся пустырь с непонятными постройками на нем.

- Зачем мы сюда лезем? – снова спросил я.

- Пошли давай, - с низу подгонял Морозов, - сейчас такое увидишь…

Вздохнув я спрыгнул внутрь забора. Все это переставало мне нравится: одно дело пойти на рыбалку, а совсем другое дело бегать с удочкой по кустам, а потом ещё лезть в воинскую часть. Поймают, мало не покажется… и бегает ещё не предупреждая… но и отступать было не по пацански.

Дождавшись пока я спрыгну Морозов снова рванул бегом. Преодолев подстриженные кусты, дорожку, я, вслед за Морозовым, выбежал на пустырь. Ни травинки, ни кустика. Утрамбованная земля, глина, мелкие камни. Бревно стоящее на подставках. Какие-то трубы вбитые в землю. Забор из досок. Дальше виднелась кирпичная стена с зачем то сделанными в ней окнами без стекол. Ещё дальше возвышалась деревянная, крашеная в зеленый цвет стена двухэтажного дома опять же с окнами без стекол за которой виднелась беседка. За беседкой зеленой стеной без просвета стоял камыш. Морозов уверенно бежал вперед к непонятным постройкам.

- Давай! – кричал он. – Это полоса препятствий!

Полоса препятствий? Огромный вопросительный знак возник вдруг у меня в голове. И не один. Что это? Зачем?

Тем временем Морозов обогнул слева вдруг открывшуюся яму с кирпичными стенами. Ширина ямы была разная, но даже в самом узком месте я не смог бы её перепрыгнуть. Да и Морозов тоже. Глубина у ямы была приличная, в мой рост. Вылезти из неё, свалившись, было бы не просто.

Обогнув яму Морозов добежал до бревен, ловко взбежал по наклонному бревну на основное, что шло зигзагом параллельно земле на высоте около метра, пробежав по нему спрыгнул в песок и побежал дальше, к вбитым в землю трубам. Бревно у меня трудности не вызвало – возле школьного стадиона стояло похожее и на перемене мы часто на нем играли в царя горы.

Трубы вбитые в землю образовывали зигзагообразный лабиринт с отчетливо видной, протоптанной дорожкой. Морозов ловко перехватывая руками трубы запрыгал в их лабиринте смешно широко расставляя ноги. Я в трубы не полез – с удочкой в руках было не удобно, просто пошел рядом с удивлением наблюдая. Морозов пропрыгав зигзаги труб побежал дальше, к секции деревянного забора. Я следом.

Добежав до забора Морозов остановился.

- Его надо перелезть, - сказал он задрав голову.

- Зачем? – спросил я. – Можно же обойти.

Забор был высокий. Сверху слева красной краской была нарисована единица в белом круге. Даже подсаживая друг друга мы не смогли дотянуться до верха забора. Помучившись минут пять, мы обошли забор и пошли дальше.

- Зачем его перелазить? – снова спросил я.

- Ты не понимаешь, - ответил Морозов. – Это полоса препятствий для солдат. Они тут тренируются. Препятствия надо преодолевать, для тренировки.

Мы, тем временем подошли к кирпичной стене с сделанными в ней окнами. Одно окно было низкое и длинное, другое, рядом, широкое и высокое. Рам и стекол не было. Морозов пролез в окно, а я, с удочкой просто обошел стену. И мы пошли дальше.

Дальше был люк в земле обитый досками и без крышки.

- Это подземный ход, - сказал Морозов спрыгивая в люк. – Давай, не трусь. – И под землей куда то ушел.

Он совсем не обращал внимания на мою удочку и я был этим недоволен. Мы же на рыбалку идем, а не с удочкой бегать. Тем более, что он то удочку не брал. Положив её на землю я осторожно спрыгнул в люк. Здесь стены тоже были обиты досками, а подземный ход вел куда то влево. Куда - было не видно. И запах тот ещё. Дальше ход поворачивал вправо и уходил в темноту. В темноту идти не хотелось. Но Морозов же туда полез (а больше некуда). Взявшись рукой за стенку я медленно пошел в темноту. Пройдя шагов 7-8 слева увидел свет и на свет то пошел уже быстрее. Там был такой же люк, как и тот, куда я спрыгивал.

- Что то ты долго там лазил – с недовольством сказал Морозов. - Пошли!

Морозов пошел дальше, к деревянному фасаду 2-х этажного дома, тоже без рам и дверей, а я пошел обратно, за удочкой. Подобрав удочку я увидел, что Морозов уже сидит в проеме окна второго этажа. Как он туда залез я не понял – лестницы нигде не было. Обойдя фасад – увидел, что там стояла вкопанная вертикально железная труба, которая доставала как раз до окон второго этажа. Диаметром она была как вешела для белья у нас во дворе, так что залезть по ней вверх – плевое дело.

- Лезь сюда, - позвал сверху Морозов, - здесь здорово.

Лезть по трубе было не охота и я остался в низу. Стоя в тени я ждал пока Морозов слезет и глазел на стоящую рядом беседку.

Беседка была хороша. Просторная, тенистая. В землю были вкопаны деревянные столбы на которые опиралась остроугольная, покрытая красной черепицей крыша. Черепицей! Я первый раз в жизни видел настоящую черепицу. Под крышей, между столбами сверху были прибиты резные узорчатые доски которые пересекались по углам вырезанными из дерева зубастыми драконами. От земли на высоту примерно метр – полтора со всех сторон поднималась резные балясины. На них лежали покрытые лаком широкие перила. Снаружи беседка обложена хорошо подогнанными друг к другу плоскими камнями. От земли к крыше тянулись заботливо натянутые кем то тонкие нити по которым вился поднимаясь в высоту местами цветущий вьюн. Тропинка выложенная такими же камнями подводила ко входу в беседку. Внутри, вдоль балясин, по периметру, стояли деревянные, покрытые лаком лавки. В углу стоял блестящий стол, так же сбитый из оструганных досок. Замечательная, сказочная просто беседка. Пока я её рассматривал, Морозов слез с фасада и проходя мимо хлопнул меня по плечу:

- Пошли, нечего тут торчать.

Обогнув беседку Морозов направился в сторону сплошной, ровной, высокой, темно-зеленой стены камыша в которой я заметил вход на тропинку только когда Морозов скользнул туда. Тропинка была сначала сухая, потом под ногами захлюпало и приходилось даже выбирать куда ставить ногу, а потом вдруг превратилась в деревянную, сбитую из подогнанных досок тропу. Эта тропа и вывела нас из камышей на гладь озера, а затем на помост стоящий не далеко от берега на открытой воде. Взойдя на помост я огляделся. Озеро было не большое, вытянутое, со всех сторон огороженное стеной камыша, с нашим помостом примерно посредине. До противоположного берега было метров 30, направо и на лево метров по 50. Было видно и несколько выходов в камышах, опять же с деревянными помостами оборудованными рогульками для удочек. Тишина. Блики воды. Как ни странно – лягушки не квакали. Несколько огромных синих пиратов сидело на помосте устало опустив крылья. Жарко.

Глубина была – водоросли уходящие в глубину от помоста там и скрывались…

Морозов стал раздеваться.

- Позагораем, купнемся…

Я тоже разделся, распустил леску, наживил мякиш хлеба на крючок и закинул удочку.

- Где же твоя удочка?

- А? Да там… - махнул рукой в сторону одного из окон камыша Морозов. – Идти лень. Я так…

- Не погонят нас отсюда? – на самом деле я боялся, что не просто погонят, а как бы чего плохого не случилось. Мало ли...

- Не боись, не погонят. Лови спокойно.

Солнце безжалостно припекало. Деревянный помост жег ноги. Поплавок неподвижно стоял на воде. Ни поклевки. Даже мелочь, обычно теребившая хлеб не объявлялась. Так, в тишине, прожаривая кости просидели мы минут 15-20.

- Где же твоя рыба? - спросил я, – не клюет ничего…

- Ну не клюет… завтра клюнет, - отвечал поднимаясь с помоста Морозов. Разбежавшись он бомбочкой прыгнул в воду. Тут я понял, что удочку я зря сегодня брал.

- Те-е-е-плая-а – пробулькал Морозов.

- Глубоко там?

Морозов погрузился под воду поднимая над собой руки. Руки скрылись по водой.

- С головкой – вынырнув подтвердил он.

Жариться больше не хотелось. Разбежавшись я тоже прыгнул в воду. Вода была теплой, как парное молоко. Побултыхавшись я поплыл ближе к помосту. Хоть я и доставал с воды до досок, но выбраться наверх не смог – высоко. Пришлось плыть ближе к берегу. Увязая в черной грязи я выбрался на деревянную дорожку. Помыл ноги от грязи. Помыл дорожку. Снова стало жарко. Рядом выбрался Морозов.

-Ты это… - сказал он, - когда нырять будешь, глаза не открывай под водой.

- Что так, - поинтересовался я, - вода вроде чистая.

- Там под водой растут водоросли такие... на них нельзя смотреть, разрыв сердца может быть.

- Чего это… разрыв сердца?

- От страха. Сначала испугаешься, запаникуешь, воды нахватаешься, а дышать то и нечем уже. Оттого и разрыв сердца.

Я пошел сматывать удочку. Рыбалка на сегодня закончилась. Караси размером с лопату растаяли в прозрачной воде. Ну что ж, подумал я, хоть искупаемся. И мы стали купаться. Прыгать и нырять с помоста в воду.

Несколько раз я все же открывал глаза под водой. Вода была прозрачная, не то что в речке. Сваи помоста все в темных водорослях, солнечные лучи взрезали воду прорываясь через щели помоста, путаясь в каких-то протянутых под водой к помосту тросах тоже поросших водорослями. По дну тоже вились водоросли, к ним я близко не подплывал. В общем, водорослей от которых может быть разрыв сердца я не заметил, но все же открывать глаза перестал. Мало ли.

В очередной раз поднимаясь на помост мы обнаружили стоящего возле нашей одежды солдата. Солдат был с автоматом с примкнутым штык-ножом. Лезвие штыка блестело на солнце и пускало зайчики. На голове у него была панама сдвинутая на затылок с лихо, по ковбойски, загнутыми полями. Воротник гимнастерки расстегнут. На ремне болтались пустые ножны штык-ножа. Тяжелый подсумок с магазинами оттягивал ремень. По пыли кирзовых сапог скатывались грязные капли воды.

- А где сержант Сергеев, - спросил Морозов.

- Сергеев сегодня отдыхает, - сказал солдат. – Я за него. А вы тут что?

- Нам Сергеев разрешил, - сказал Морозов.

- Бегунок мне принесешь? – спросил солдат внимательно разглядывая нас.

- Хорошо, - ответил Морозов, - принесу.

- Помост и дорожку не забудьте помыть, - и солдат повернул в камыши.

- Что такое бегунок? – спросил я провожая солдата взглядом. В камыши уходил не просто солдат. В камыши уходил настоящий автомат и штык-нож. Так близко настоящий автомат я видел впервые. Нет, я видел конечно автоматы у солдат на параде, но это все не то… Вот бы подержать в руках… Попросить солдата подержать автомат я не решился.

- Значок такой. Военный. Тем, кто быстро полосу препятствий пробегает, присваивают разряд 1-й или 2-й ВСК и дают значок. За первый разряд красный. А за второй – синий.

- А что такое ВСК?

- Военно-спортивный комплекс.

- Что за комплекс?

- Ну я же тебе сказал: полосу препятствий пробежать. – недовольно и снисходительно сказал Морозов. – Что непонятно то?

- Все непонятно, - ответил я. – А ему зачем значок? Он пробежать полосу не может?

- Ты не понимаешь. – снисходительно объяснял мне Морозов, - Не все же первые. А значок хочется. А кому то дали второй разряд, а ему первый хочется. Кому то с х/б на парадку лень значки переставлять… у каждого по разному. Значки им во как нужны. – и показал, как именно нужны всем солдатам значки проведя ребром ладони по горлу.

Морозов разбежался и прыгнул в воду. Перекувыркнувшись несколько раз под водой вынырнул у помоста:

- За значок солдаты что хочешь сделают. Я им значки приношу, а они мне на озере купаться разрешают и рыбу ловить.

- А где ж ты значки берешь?

- Да у меня дома их навалом… - похвастался Морозов.

«Ну, навалом... не навалом… - подумал я. – у меня вот ни одного нет, хоть у меня отец и военный. Надо у него спросить, может принесет», а сам спросил:

- Покажешь? Какие они хоть?

- Да ты не видел?! Не знаешь какие бывают? – с превосходством спросил Морозов, - не боись, потом покажу… - и он снова с разбега рыбкой взрезал воду. Брызг почти не было.

Мы ещё немного покупались, доели мою четвертинку хлеба и стали собираться домой. Солнце уже совсем поднялось и жарило нещадно. Пока обсыхали и сушили плавки помыли от грязи дорожку - вода на горячем дереве высыхала моментом.

Обратно я шел первым – дорогу уже знал, не заблудишься, да и хотел быстрее посмотреть ещё на чудесную беседку. Но у выхода из камышей Морозов меня остановил.

- Погоди-ка, стой тут, я гляну. – остановив меня Морозов стал осторожно выглядывать из камышей.

- Ты чего? – поинтересовался я.

- Ну.. солдаты разные бывают… тут наши, а там могут быть другие… ну их, – осмотревшись он повернулся ко мне и стал давать указания:

- Пока никого вроде нет. К забору бежим быстро, и через забор тоже не мешкаем, что б не поймали. Мало ли… - мне это не понравилось. Страх от его «мало ли» зашевелился где то в низу живота.

Я даже не успел настроиться, и это, наверное, хорошо, как Морозов развернулся и побежал вдоль полосы препятствий к забору. Я перехватил удочку поудобнее и припустил следом.

Бежать с удочкой в руках и так не удобно, а уж бежать по жаре в наших краях – то ещё занятие. Метров через 20 пот уже заливал глаза. Добежав до забора Морозов с ходу запрыгнул на него и подтянувшись ловко оседлал забор. Я с ходу перекинул удочку на манер копья через забор и тоже попытался так же ловко на него забраться. Со второго раза и у меня получилось оседлать забор. Морозов хмыкнул, спрыгнул с забора и припустил через дорогу в посадку. Я следом. Никто нас не ловил, опасности я не видел, и по этому не понимал, зачем надо было опять куда то бежать. По всей видимости бег у Морозова – это просто такой способ передвижения, нормальное его состояние. Но не у меня же.

Перебежав через дорогу и попетляв метров двадцать по кустам в посадке Морозов наконец остановился.

- Смотри! – сказал Морозов и показал мне на дерево. Я поднял глаза. Перед мной в окружении карагачей, стояла словно затаившись, спрятавшись, довольно большое дерево тутовника. Все её ветки были в разноцветных ягодах: белых, черных, красных. – на любой вкус. Присмотревшись, под деревом в траве я увидел много упавших, переспевших ягод. У меня захватило дух: такое вкусное дерево столько от меня пряталось. Я и не предполагал о его существовании. Пока я хлопал глазами Морозов уже лез на дерево. Отбросив удочку я полез следом.

Устроившись на крепкой ветке мы молча очищали от ягод ближайшие. Сочные, переспевшие, сладкие ягоды лопались в руках и сок попадал не только в рот.

Ничего…попадет дома конечно… вкусно… Вдруг Морозов заорал как будто его резали:

- Осы! Бежим!! – кубарем скатился с дерева и бросился бежать. Я рванул следом.

- Где? – кричал я.

-Там! Вон и вон! – Морозов махнул куда то рукой и прибавил ход.

Никаких ос я пока нигде не видел и не слышал, но жалят то они больно, по этому бежал следом не останавливаясь. Однако пробежав некоторое расстояние я вспомнил про удочку. Хочешь – не хочешь, а пришлось возвращаться. Осторожно оглядывая кусты и ближайшие ветки в поисках затаившихся ос я вернулся к тутовнику. Ос я не встретил, а ягод мне больше не хотелось. Подобрав удочку я пошел по тропинке в сторону дома.

Морозов меня не ждал, я не догнал его, и больше его в этот день не видел. Да и в другие ближайшие дни тоже. Сам же я встречи с ним больше не искал.

Почему он убежал не попрощавшись? Бросил? Бог весть. Наверняка он считал такой способ прощания вполне себе подходящим. Конечно полоса препятствий, беседка, озеро, тютюна… здорово. Но с другой стороны, бестолковая рыбалка, непонятная мне постоянная беготня, шутка с осой, да ещё и убежал не попрощавшись… Возможно пользы для меня от этого приключения было больше чем огорчений: про военные значки узнал, тютюну опять же разведал, но обида что пришлось бестолку таскаться, да ещё и бегом, с не пригодившейся удочкой перевешивала… как говорится: осадочек остался.

Возможно Морозов даже не предполагал, что у меня могла остаться на него какая то обида. Такой вот наверное стиль жизни у него был: не совпадающий с нашим, как мы считали общепринятым.

Потом этот случай как то забылся, и при встрече с Морозовым мы здоровались, но не более. А потом он совсем куда то пропал.

А вот я этот день не забыл и помню, как говорят, в цветах и красках, подробно. Оченьон мне запомнился.