Мы вернёмся

Глава 1

Мы вернёмся

Павел Колесников

—Ключ на старт! Протяжка. Минутная готовность! Проверка двигателей. Пуск! — Андрей прошептал пересохшими губами привычные команды, проверяя, что не забыл, как это произносится.

Когда они с Сергеем последний раз слышали человеческую речь? Связь с Землёй была давно утеряна. Да и существовало ли это «давно»? Не было ни вчера, ни сегодня, ни завтра — только один нескончаемый полёт сквозь полотно космоса, расшитое сверкающими пуговицами звёзд. Полёт к ещё большей пустоте, реликтовой космической аномалии — Войду Волопаса.

Впереди их ждало Великое ничего.

—Серёга, приём. — Голос был хриплым, изменившимся под действием микрогравитации.

—Слышу, командир.

—Вот та звезда на что похожа? Надо бы сделать пометки в бортовом журнале.

—На блин! Такие бабушка в деревне пекла. Запах стоял на весь дом!

—Да ну тебя! А что тогда про вон ту туманность скажешь? — Андрей медленно указал пальцем в боковой иллюминатор корабля.

Заскрипел тяжёлый костюм.

—На дымок из избы, Андрюх.

Он помолчал и фальшиво напел:

—А песни довольно одной, чтоб только о доме в ней пелось!

—Я же тебя по протоколу спрашиваю, а ты шутишь.

—Да не работают уже протоколы, Андрей. Когда мы вышли за пределы Солнечной системы, всё изменилось.

Андрей поморщился, собираясь с мыслями. В памяти, где должна была быть прошлая жизнь, теперь словно тоже разверзся Войд.

—Помню, как летели к Плутону, а потом всё слилось в один миг — расстояние, время.

—Бортовой компьютер говорит, что путь до Плутона занял пятнадцать лет, — Сергей постучал по одному из экранов на панели.

—Глючит, — Андрей неопределённо пошевелил рукой.

—Нет, с нашими скоростями столько и лететь.

—А почему ты тогда не постарел, Серёж? — Андрей нахмурился.

—Ты, командир, тоже на старика не похож. — Сергей пожал плечами под объёмным костюмом.

Они тихо и сипло посмеялись. Андрей достал ёмкость с водой, нанёс её на лицо и блаженно вдохнул.

—Душно, как в шалаше летом, — пожаловался он, задумчиво помолчал и добавил: — Выходит, мы ничего про Вселенную не знали.

—Мне кажется, время сломалось. А может, оно существовало только для нас, привязанных к своей планете. И как только пересекли гелиопаузу…

—Физические законы едины для всех, — отчеканил Андрей.

—Я уже не уверен, командир. Слушай, а тебе разве не страшно?

Андрей глубоко и гулко вздохнул.

—Нет, Серёга. Мне интересно.

«Пусть думает так», — мелькнула мысль.

—Мы приближаемся к Войду. Приборы станут бесполезны, останется только пустота, которую и вообразить трудно. Разве это не жутко?

—Там не совсем пусто и есть галактики, только их мало. Я читал. Глядишь, ещё откроют.

—До неё же невозможно долететь! Мы что сошли с ума?

—Не думаю. Космонавт, Серёж, обязан быть готовым к любой внештатной ситуации. Может, тут так релятивистское замедление времени работает. Хотя ты прав, всего времени Вселенной не хватит, чтобы добраться до Войда.

—От полёта все кости затекли, — устало произнёс Сергей. — Мы тут как кильки в банке. Сейчас бы по траве пройтись, на солнце посмотреть, а не на эту страшноту волопасовскую.

—Слышал, если бы Солнечная система находилась у него внутри, — сказал Андрей, — мы бы про другие галактики не узнали до шестидесятых годов.

—Но ты же сказал, там всё равно есть галактики, — в голосе Сергея проступило любопытство. — Может, даже живёт кто-нибудь.

Он наклонился вперёд и всмотрелся в растущее ничто, будто ожидая рассмотреть там огни других цивилизаций, но потом разочарованно вернулся назад.

—Грустное существование, — изрёк Сергей. — Никогда не иметь возможности увидеть звёзды. Какие же они одинокие там — и звёзды, и те, кто, может быть, живёт рядом с ними!

—Даже если там есть цивилизации, что не доказано, они там такие же одинокие, как мы с тобой здесь. — Андрей потянул ворот, мучаясь духотой.

—Разреши не согласиться, командир. Они далеко друг от друга, а мы рядом. Можем видеть, слышать и касаться друг друга!

Они помолчали то ли недолго, а то ли целую вечность.

—Андрей… Скажи, а мы вернёмся?

—Мы вернёмся, Серёж, мы обязательно вернёмся. Я тебе тоже не по протоколу скажу, — он тяжело положил руку в перчатке ему на плечо, — представь, что Волопас этот — уголь в печке. Помнишь, когда подкидываешь полную шумовку, в топке чернота. А потом огонь пробивается. Так и мы — пробьёмся.

—Так погоди-ка, — Сергей потянулся к экрану и пощёлкал клавиши. — Получается, мы пролетели семьсот миллионов световых лет? Жалко, я не курю…

—Отставить курить на борту, — проворчал Андрей. — Тревожно звучит, да. С научной точки зрения и вовсе невозможно. Но для нас это факт. По-другому мы бы сюда не добрались. Понятно, почему у тебя колени затекли. — Он усмехнулся мрачной шутке. — А с другой стороны, кто таким может похвастаться, чтобы люди столько времени дружили, а?

—Да-а, — восхищённо протянул Сергей. — Хорошо, что мы с тобой с одной деревни. Я не стал бы космонавтом, если бы не ты.

—Жалеешь? — с лёгким сочувствием спросил капитан.

—Нет. — Он медленно покачал головой и напел ещё одну незнакомую песню — Ни о чем не жалей!

«Песни помогают ему справляться со стрессом, — подумал Андрей. — Помогли они и попасть сюда, на этот богом забытый корабль».

Андрей погрузился в раздумья, как в глубокий и тёмный бассейн.

«Сергей с раннего возраста заикался — таких не берут в космонавты. Но всегда хотел быть как я и не отставать. Где-то подростком вычитал, что если часто петь, то можно избавиться от расстройства. Ох, и надоедал он мне тогда своими напевами, но я слушал. Всё слушал.

И случилось чудо — через два года смог заговорить нормально. Врачи только руками разводили. Теперь он тут, со мной. Жаль парня».

Кабину окутало состояние липкой полудрёмы. Никто из них уже не понимал, что означает слово «сколько».

Тишина стала осязаемой, а космос застывшей смолой окружал их со всех сторон. Казалось, он вливается внутрь, чтобы в полном безвременье сделать корабль частью себя.

—Командир, движков не слышно и вибрации нет…

—Я давно над этим думаю. И систем жизнеобеспечения не слыхать тоже.

—Андрей, может, мы умерли по пути от радиации?

—Дурак ты, Серёга, как мы умереть могли, если разговариваем и ещё дышим.

—Не знаю, вдруг от нас осталась только проекция. Мысль, мечта — как единственное, что может добраться до непостижимого? Ну, вот как у Лема в «Солярисе».

—Ладно, не дурак. Романтик. Тебе бы рассказы писать, а не ракеты пилотировать. Тут рациональный подход нужен и научное мышление. А ты про мечты!

—Тогда и корабль надо было назвать «Союз-86», или «Прогресс», а не «Мечтатель-2». Кто вообще это придумал? — в тоне Сергея прозвучала ирония.

—Ну, видно, в штабе, ещё романтики есть. Если бы их совсем не было, мы бы, может, и людьми перестали быть.

Он не стал говорить, что сам предложил такое название и каким-то чудом центр управления полётами согласовал его для их абсурдно далёкой миссии.

Кабина снова погрузилась в беззвучную вязкую кому. Какое-то мгновение ещё слышался скрип их костюмов, но и он вскоре исчез.

Затем вслед за звуками стали пропадать цвета. Панель управления в последний раз моргнула, словно прощаясь, и отключилась. Тесная кабина растворилась в непроницаемой темноте.

—Андрей, ты меня видишь?

Голос ещё существовал.

—Нет, чтобы видеть, нужен источник света.

—А ты п-помнишь, как я выгляжу? П-помнишь моё лицо? — он снова стал заикаться.

—Конечно, помню с самого детства.

—Тебе всё ещё не ст-трашно?

—Нет.

—Ты т-тогда не молчи, хорошо? Или я давай говорить буду? Я читал повесть «За нашими спинами». Там дети и старики по лесам от фрицев бегали и медведя песней отпугнули.

—Мы теперь не сможем читать, Серёга, никогда, — печальный вздох где-то рядом. — За нашими спинами и Земля осталась и Солнечная система, и даже Млечный путь.

—Может, тогда тоже песню споём для храбрости?

—Давай. Правда, петь я не умею. К счастью, тут меня никто не услышит кроме тебя да волопаса. Только давай не «Траву у дома».

Короткий смешок тут же поглотил вязкий мрак.

Они нестройно затянули старую народную песню: «Дивлюсь я на небо». Ещё раз и ещё. Пока не устали и не почувствовали, как в этом желейном, лишённом контуров и координат пространстве застывают даже их голоса.

—Андрей, дай руку, а? — напуганный шёпот попытался отделиться от мрака.

—Держи.

—А где она? Я её не чувствую!

—Я даже не уверен, что она есть. Трудно ориентироваться в темноте. Но ты не бойся… Помнишь, если сильно-сильно зажмуриться, то звёздочки в глазах появляются?

—Ещё бы не помнить, — проворчал баритон Сергея. — У меня от перегрузок ещё не такие звёздочки в голове взрывались!

—Тогда, раз везде тьма — что с открытыми глазами, что с закрытыми, — терять нечего. Давай сами сделаем себе звёздное небо?

—Такого в протоколах нет. Ну и кто ещё из нас романтик, — он то ли плакал, то ли смеялся. — Давай, командир. На счёт три?

Сергей не видел и не слышал, но знал, что тот кивает.

—Раз, два, три! — в абсолютном мраке их голоса слились в одно целое.

Андрей со всей силы сжал веки, одновременно пытаясь нащупать руку друга.

Сначала было так же темно и тихо, будто ничего не произошло. А потом сквозь черноту стали проступать светлые пятна. Звёздочки-светлячки замельтешили, раскрашивая мрак, возвращая чувство секунд.

Вернулись звуки. Завибрировала кабина, запищали и заморгали индикаторы, зашумели системы подачи кислорода. Снова раздалось прерывистое дыхание.

Мир обрёл форму: кучевые облака на алеющем крае неба, лёгкий шум листьев, колышущихся на ветру, речушка в зарослях ивняка, стрёкот кузнечиков в траве. Стало тепло и спокойно. И они тоже изменились.

Андрей открыл заслезившиеся глаза, с любопытством глядя на свои маленькие руки. Вместо кабины — густое переплетение сухих ветвей и старых досок, запах луговых трав и земляники вместо озона. Всё было как и прежде. Как и всегда.

Он откинул старое одеяло и выбрался наружу.

—Ай, как ярко! Давай вылезай уже, Серёга, мы так там ослепнем!

Голова друга показалась из шалаша. Он смешно щурился, как слепой крот.

—Там душно, жуть! И ноги затекли! Андрюх, давай в следующий раз в д-другом месте кабину построим.

Андрей поправил покосившуюся табличку, на которой неровными буквами золотой краской было написано: «Мечтатель-2», и сказал:

—Домой пора. Темнеет. А то ещё родители потеряют. И спасательную миссию за нами отправят.

Андрей отряхнулся и посмотрел в сторону мглы, клубившейся у самого горизонта. Серёжа тоже бросил взгляд на приближающуюся грозу и пугливо охнул.

«Ну вот опять он боится», — подумал Андрей, но вслух произнёс:

—Ничего страшного, пошли по домам, я с тобой!

Мальчики улыбнулись друг другу и быстро зашагали с холма в сторону деревни.

—Это ты, конечно, круто п-придумал корабль построить, — произнёс Серёжа, тревожно оглядываясь, — будешь командиром нашего «Мечтателя»? А я п-песню сочиню! Вот, слушай: Нам бы только парсек, преодолеть… Подпевай, ну?

—Преодолеть! — подхватил его лучший друг. — А дальше?

—Дальше я ещё не придумал… — признался мальчик.

—Не страшно. Может, ты главным будешь, ты вон какой заводила, — предложил Андрей. — С песнями не пропадёшь!

—Я к-космонавтом быть не хочу, я лучше п-писателем стану. Давай — ты! Ты — смелый.

—Да не смелый я. Просто мне многое интересно! — он провёл ладонью по волоскам буйно растущего ковыля и смущённо спросил: — Серёж, а ты будешь писать про мои космические путешествия?

—Конечно буду, к-командир, — Серёжа уверенно кивнул.

На чистой стороне неба, которую ещё не захватили неотвратимо ползущие чернильные тучи, в сумерках появились первые мерцающие глазки звёзд.

—Серёга, а ты помнишь, что было раньше? До того как тебе исполнилось восемь?

—Не-а, я мелким себя п-плохо помню.

—И я не помню. Может, мы пересекли границу детства? — Андрей почесал светлую макушку.

—А такая есть?

Он пожал плечами. Ребята задрали головы, глядя, как над ними распухает всё больше и больше далёких космических огней.

—У меня энциклопедия есть, — задумчиво произнёс Андрей. — Короче, в космосе такая штука есть — Войд Волопаса. Представляешь, в нем ничего нет, на миллионы километров, просто пусто.

—Штука есть, а в ней — ничего. Ст-трашно! — встревожился Серёжа.

—Вот бы туда слетать и увидеть её, — Андрей мечтательно зажмурился.

—Ну, можно, наверное. П-правда, это же в космосе, туда, по-любому, долго лететь. А если мы туда рванём, Андрюх, как ты думаешь, мы вернёмся? К-к ужину вернёмся?

Андрей внимательно посмотрел Серёже в глаза и уверенно ответил:

—Мы вернёмся, Серёж, мы обязательно вернёмся.